Пел и современных бардов – Бачурина, Долина, Качана, Высоцкого, и классику. Из классики я больше всего любил «Дорожные жалобы» Пушкина и песни на стихи Дениса Давыдова. Отец пел их без всякого налета романса и игривости, с совершенно кавалерийской яростью: «Ради Бога, трубку дай, ставь бутылки перед нами»… «Бурцев, ёра, забияка…», ну и, конечно же: «Я люблю кровавый бой, я рожден для службы царской». Давыдов, кстати, сам отлично играл на гитаре и пел, так что, возможно, некоторые из этих стихов пелись и им самим.

В отличие от советского фильма «Эскадрон гусар летучих», где Давыдова отцензурировали по случаю тогдашней дружбы с Францией: «пусть французы удалые», отец всегда пел оригинал: «За тебя на черта рад, наша Матушка – Россия, пусть французишки гнилые к нам пожалуют назад» .
Особенно сильное впечатление произвел концерт в Бородинской Панораме.

Эти песни исполнялись прямо в выставочном зале, посвященном послебородинским событиям, на фоне портрета Давыдова и других партизан и картин замерзающей наполеоновской армии. Во многом репликой этих детских впечатлений стал фильм «1812. Первая Отечественная» в котором фигура Дениса Давыдова занимает значимое место.

«Под Бородиным дело шло – быть или не быть России. Это сражение – наше собственное, наше родное сражение. В эту священную лотерею мы были вкладчиками всего нераздельного с нашим политическим существованием: всей нашей прошедшей славы, всей нашей настоящей народной чести, народной гордости, величия имени русского, – всего нашего будущего предназначения» – писал Давыдов.

У Давыдова было много непонятных слов:

Понтируй, как понтируешь,
Фланкируй, как фланкируешь,
В мирных днях не унывай
А в бою качай-валяй!

Понтировать – играть в карты против банкомета. Фланкировать – не нападать на противника с флангов, как можно подумать, а выполнять приемы с пикой сидя на коне. В другой песне, «К Бурцеву» присутствовали арак – он же ракия; ташка с царским вензелём – гусарская кожаная сумка, наконец «ужасных пять бокалов пуншевых» – огроменных посудин, в которых варился и из которых разливался пунш. Но, судя по сделанной в начале заявке, пить из этих бокалов Давыдов с Бурцевым собирались отнюдь не слабенький пунш, а как раз арак.

Не удивительно, что столкнувшись с новым поколением Денис Васильевич горестно сокрушался: «Жомини да Жомини! А об водке – ни полслова!». Я, кстати, читал немного военного теоретика Жомини, а водку пью редко. Впрочем и Давыдов, если присмотреться, больше бравировал – с теорией у этого закаленного воина, решившего перенести в Россию тактику испанской партизанской войны, было всё более чем в порядке.

Данная книга – не просто сборник стихотворений поэта-гусара. Центральное место в ней занимает его военно-мемуарная проза. Записки о Суворове, о Ермолове, невероятно сочное описание сражения под Прейсиш-Эйлау, наконец – записки о 1812 годе, в частности разбор вопроса – мороз ли истребил французскую армию. С документами в руках Давыдов показал, что от Москвы до Березины сильных морозов было всего 5 дней и уполовинивание наполеоновской армии такими незначительными холодами объяснить нельзя.

На самом деле французская система военного снабжения эпохи революции и Наполеона была очень слабой, опиравшейся на использование местных ресурсов, и, в условиях России, это превратилось в критическую уязвимость, которой и воспользовались «гончие Кутузова» – партизаны, плотно обложившие французского «волка на псарне».

Я с увлечением прочел мемуарные записи Давыдова о Суворове, Каменском, Кульневе, Сражении при Прейсишщ Эйлау и, наконец, записки о партизанской войне. И еще раз поразился тому, насколько фигура этого поэта, мемуариста гусара и партизана пронизана беспримесным, ярким и осознанно страстным русским патриотизмом.

Денис Давыдов, как известно, был «изобретателем» русской партизанской войны (хотя формально первым партизаном может считаться Винценгероде). Разумеется, сама идея партизанщины была реализована с 1809 гг. в Испании. К 1812 испанский опыт гремел уже по всей Европе. Но Давыдов создал своеобразную вариацию партизанщины. Испанские партизаны были крестьяне, руководимые католическими священниками. Давыдов придумал засылать в тыл врага регулярные военные отряды, действующие во взаимодействии с крестьянами и опирающиеся на поддержку местного населения. Такой метод оказался гораздо эффективней.

При этом Давыдов стал первым в истории практическим славянофилом. Крестьяне воспринимали европейскую форму его отряда как французскую (к сведению тех, кто сейчас говорит, что «русская национальная одежда – военный мундир войны 1812 года») – и Давыдов первым из послепетровских дворян на практике приблизился к народу. «Я на опыте узнал, что в Народной войне должно не только говорить языком черни, но приноравливаться к ней и в обычаях и в одежде. Я надел мужичий кафтан, стал отпускать бороду, вместо ордена св. Анны повесил образ св. Николая и заговорил с ними языком народным».

Давыдов с одинаковым увлечением сражался и писал, причем не только стихи, но и мемуары. После наполеоновских войн он еще дважды призывался на службу. В 1826 – в персидскую войну, которую, однако, покинул вслед за своим двоюродным братом А.П. Ермоловым, отправленным в отставку. В 1831 Давыдов принял активное участие в подавлении польского мятежа, получив в этом походе звание генерал-лейтенанта. Впрочем, после женитьбы в 1819 году на Софье Чирковой, с которой он произвел 9 детей, Давыдов гораздо больше интересовался семейной жизнью, чем войной и умер, вопреки собственной декларации, “на постеле господином”.

Интересно, что одним из последних стихотворений Давыдова, написанным в 1836 г., стала “Современная песня”, ядовитый саркастический памфлет против салонного либерализма.

Всякий маменькин сынок,
Всякий обирала,
Модных бредней дурачок,
Корчит либерала.

Деспотизма супостат,
Равенства оратор, —
Вздулся, слеп и бородат,
Гордый регистратор.

Томы Тьера и Рабо
Он на память знает
И, как ярый Мирабо,
Вольность прославляет.

А глядишь: наш Мирабо
Старого Гаврило
За измятое жабо
Хлещет в ус да в рыло.

А глядишь: наш Лафает
Брут или Фабриций
Мужиков под пресс кладет
Вместе с свекловицей.

The post Денис Давыдов. Я не поэт, я – партизан, казак… first appeared on 100 книг.

Хотя он еще не случилась, о ней написана уже масса книг, причем некоторые даже переведены на русский язык, например книга Томаса Читтама «Крах США. Вторая гражданская война. 2020 год».

В этой работе, написанной еще в 1996 году, бывший американский военный и чвк-шник описал будущую гражданскую войну в США, которую будут вести племенные армии – чернокожая, мексиканская – и, видимо самая слабая, – белая.

В результате этой гражданской войны США, превратившиеся из великой республики в порочную империю будут уничтожены.

«Социальные, политические и экономические силы раздирают Соединённые Штаты на части и неумолимо влекут страну к кровавой войне, которая расчленит её на несколько государств, разделённых по этническим границам. Беспорядки… банды… ополчения… взрыв преступности… массовая иммиграция… рост безработицы… падение доходов… — все эти факторы будут питать пожар войны» – писал Читтам.

Автор составил список из 36 пунктов, которые говорят о том, что война близко. Вот только некоторые из них:

• Развитие обратной сегрегации – неким этническим и расовым меньшинствам предоставляется все больше привелегий, а права человека ассоциируются не с индивидом, а с его расовой группой.
• Распространение испано-английского двуязычия на Юго-Западе США.
• Предоставление нелегальным мигрантам права голоса на выборах.
• Присяжные начинают голосовать не в зависимости от вины подсудимого, а ориентируясь на его цвет кожи.
• Использование армии для полицейских функций, так как местная полиция не справляется.
• Появление районов, закрытых от полиции. Как правило чернокожих.
• Появление жилых сообществ, как правило – белых, огражденных стенами и патрулируемых внутренней стражей.
• Запрещение легального приобретения и ношения оружия – отмена знаменитой «второй поправки».
• Появление тайных организаций белых полицейских, так как открыто бороться с преступностью им будет запрещено.

Книга была написана задолго до того самого 2020 года, когда Америку потрясли протесты BLM, а затем произошло фактическое свержение Трампа при помощи поддельных голосов избирателей.

«Я предсказал, что межрасовая гражданская война начнётся в мае 2020 года… Я пишу эти слова в начале июня 2020 года. Я считаю эти события переворотом. Я предполагаю, что дело не ограничится массовыми беспорядками, и далее, во время выборов в США произойдёт военный переворот… по моему прогнозу, после этой даты мы начнём войну с Китаем, а может быть, и с Россией».

Как видим, Читтам почти не ошибся. Вместо военного переворота, правда, случилась выборная фальсификация. А войну США начали сначала с Россией, а Китай приберегли на потом.

Но в целом предсказавший цветную революцию в США Читтам оказался пророком.

И вот уже практически по его книге можно посмотреть фильм – «Гражданская война», в нашем прокате «Падение Империи».

«Хмелел солдат, слеза катилась, играл трофейный саксофон, а на груди его светилась, медаль за город Вашингтон». Эта песенка буквально напрашивается на финальные титры фильма Алекса Гарленда «Падение Империи» (в оригинале «Гражданская война»).

Разумеется фильм, в котором «абрамсы» разносят ограду Белого Дома, а бравые чернокожие ребята в хаки убивают президента США если не в самом Овальном кабинете, то в каком-то соседнем чулане, был обречен в России на успех. И не удивительно, что на его прокат, в отличие от многих других голливудских киноподелок, Минкульт охотно выдал разрешение. Понаблюдать за саморазрушением мирового гегемона – что может быть слаще.

Но вот интерпретация смысла этого фильма в российской прессе оказалась совершенно неверной. Стыдно становится за наших кинообозревателей, которые утверждают, что фильм Гарленда никак не соотносится с текущей политикой, что это «не агитка, а антиутопия-предупреждение», что создатели фильма, якобы «не занимают ничью сторону». Авторы подобных комментариев либо глупцы, либо лицемеры – выбирайте.

Фильм Алекса Гарленда имеет совершенно четкое и недвусмысленное политическое послание: «Если/когда Дональд Трамп будет переизбран президентом США необходимо его свергнуть насильственным путем и убить».

Точка. Фильм завершает фото веселых ребят в хаки, среди которых нет ни одного белого, над трупом убитого президента США. Прозрачная отсылка к гибели Муамара Каддафи, которого прямо вспоминают в фильме в одном ряду с Бенито Муссолини и Николае Чаушеску. Над трупом Каддафи прогуливалась, кстати, и попинывала его кроссовками знаменитая западная акула пера – журналистка Мэри Колвин о которой в Голливуде, после её бесславной смерти в Сирии, сварганили отдельный фильм «Частная война».

С самого начала героям ленты – группе военкоров – очевидно, что президент вот-вот будет свергнут и убит, и они хотят взять у него последнее интервью, услышать его последние слова, сделать последнее фото. Не все доживут, но заветное желание сбудется.

Итак, что же на самом деле происходит в этой ленте? В США гражданская война. Против президента, который непрерывно говорит об ответственности перед Богом и нацией (то есть это правый, трампист) выступают коалиции сепаратистов – «Две звезды» (Калифорния и Техас) и Флорида. Многих комментаторов смутил этот небывалый альянс Техаса, крайне республиканского штата, и Калифорнии, контролируемой демократами, и они начали говорить, что ни к какой текущей политике все происходящее на экране отношения не имеет.

На самом деле, если присмотреться к сепаратистам, они практически все являются представителями этнических меньшинств – чернокожими, или «латиносами». И те «Техас» и «Флорида», которые выступают против президента – это очевидно не нынешние белые штаты, а штаты после их захвата мигрантами с мексиканской границы и из карибского региона. Так что никакого противоречия нет.

Группа военных журналистов из Нью-Йорка во главе с настоящей акулой пера белой женщиной Ли Миллер решает добраться из Нью-Йорка в Вашингтон, чтобы взять у президента последнее интервью. Наряду с Ли в группу входит горячий латиноамериканец Джоэл, пожилой чернокожий журналист Сэмми, и юная Джесси, так сказать обновленная версия стареющей и начинающей терять хватку Ли.

Для того, чтобы понять, почему состав именно таков, нужно знать ученое слово из лексикона «критической расовой теории» – интерсекциональность. Оно означает, что по разному угнетенные меньшинства – негры, латиносы, гомосексуалисты, молодежь, женщины (да-да, в рамках этой теории женщины тоже «меньшинство») должны объединить свою угнетенность и вместе противостоять базовым угнетателям – белым гетеросексуальным мужчинам. Интерсекциональны обитатели лагерей для беженцев, интерсекциональны повстанцы, расстрел которыми из пулемета белых правительственных солдат показан не без сочувствия и куража. Короче – интерсекциональны все, кто в архитектонике сюжета так или иначе является «нашими».

Напротив, белые мужчины в фильме все без исключения представлены как кровавые ублюдки. Парень с заправки, мучащий и убивающий мародеров. Парень в розовых очках, проповедующий “фашизм” и устраивающий геноцид с множеством трупов. По большому счету этот эпизодический персонаж, предназначенный для демонстрации концентрированного зла, оказался самым ярким героем ленты с четкой политической философией и пониманием чего он хочет. У русского зрителя еще и возникает дежавю, сопряжение между его “Откуда ты, американец?” и “Скажи мне, американец, в чем сила?” Данилы Богрова.

Наконец, сам обреченный президент (очевидный аватар Трампа). Итак, белые мужчины – это фашизм и геноцид, а потому должны быть уничтожены любой ценой, для чего и нужна интерсекциональная коалиция из черных, цветных, женщин и геев (многих зрителей впечатлили снайперы-трансгендеры с крашеными волосами в одной из сцен).

В этом идеологическом антураже, стопроцентно понятном каждому, кто погружен в американскую «повестку» и развивается скучноватое роад-муви. Насколько Гарленд понимал, что зрителю будет скучно, видно из нелепой сцены шутовского пересаживания из машины в машину на полной скорости. Если в военном остросюжетном фильме нужно развлекать зрителя таким родео, значит дело с основным сюжетом совсем плохо. А от ляпов и логических дыр хочется закрыть лицо руками.

«Военкоры» не знают, что отправляясь в тысячекилометровую поездку по зоне хаоса нужно запасти бензин в канистрах, а не полагаться на случайные опасные заправки с вооруженными людьми. «Военкоры» не держат в машине аптечку и даже не пытаются оказать своему товарищу (между прочим спасшему их от гибели) первую помощь и в результате он умирает, истекая кровью. Наконец, фильм начинается с разговора между опытной Ли и юной Сюзан о том, что обязательно нужен шлем. Однако в финале вся компания бегает без защитного снаряжения в эпицентре боя за Белый Дом, где смертельными могут стать любая рикошетящая пуля, любой осколок штукатурки.

Единственная оригинальная находка Гарланда – это черно-белые стоп-кадры, имитирующие содержимое фотопленок, отснятых героями. Но режиссер слишком злоупотребляет приемом, так что к концу, как раз тогда, когда такой фотографический стоп-кадр должен вызвать максимум эмоций, он уже изрядно надоедает. Не говоря уж о том, что эта деталь абсурдна – никто не будет снимать на пленку движение в полутемном помещении.

В стране, где вовсю кипит гражданская война, на дорогах нет ни минных полей, ни банд мародеров. Сама война идет на «детсадовском» уровне – ни тебе боевых и разведывательных беспилотников, ни систем залпового огня (видимо все «Хаймарсы» уплыли на Украину), мемориал Линкольна (объявленного современными BLM-идеологами расистом) уничтожают… из гранатомета.

Как выглядит настоящая война в сегодняшнем городе Гарланд мог бы посмотреть на документальных съемках из Мариуполя и Бахмута, в фильмах типа «Солнцепека» и «Лучших в аду», но решил этого не делать.

В результате его Америка времен будущей гражданской войны напоминает Донбасс лета 2014 года с размытой границей между своими и чужими, войной и мирной жизнью, случайным составом участников и случайным набором вооружения, внезапными снайперами, сожженными колоннами беженцев и группами массовых убийц непонятной принадлежности. Такое, в принципе, возможно, но тогда откуда в следующих сценах на стороне повстанцев берется уже самое современное вооружение – абрамсы, F-16, тяжелые грузовые вертолеты. Выходит к ним присоединился армия США.

Всё это металлическое хозяйство летает и ездит по лагерю повстанцев под Шарлоттсвиллем, в Виргинии. Это название появляется в фильме тоже не случайно. Именно с столкновений леваков с правыми демонстрантами в Шарлотсвилле летом 2017 из-за сноса памятника генералу Конфедерации Роберту Ли начался американский «конфедератопад», снос десятков памятников конфедератам и прочим «белым расистам», плавно перетекший в 2020 году в «Поминки по Джорджу Флойду» и жульническое свержение Трампа при помощи фальсификации голосов. Так что Шарлоттсвилль для интерсекциональных леваков – поле славы.

К концу фильма ни у героев, ни у зрителей нет сомнений в том, кто главный враг – это белый мужчина, белый супрематист, американский националист. Этот абсолютный враг воплощен в белобрысом парне в розовых очках, который отличает настоящих американцев от чужаков и вторых готов безжалостно убивать и геноцидить. Непонятно на чьей стороне он воюет, точно не на «нашей» повстанческой, где развлекаются расстрелами пленных негры с дердами, показанные с огоньком и без всякого осуждения. Но виноват в действиях таких белых точно президент, без которого ничего не случилось бы. А потому пусть получает дюжину пуль.

«Падение Империи» – это не фильм предупреждение, это не фильм антиутопия, это фильм подстрекательство к кровавому свержению Трампа, если он снова окажется в Белом Доме. Это призыв к американскому майдану.

Змея американской политике ухватила саму себя за хвост. США теперь сами движутся по пути, на который загнали Украину. BLM-протесты – это первый оранжевый Майдан. Выборы 2024 года обещают повторение сюжета выборов 2010 года с избранием Януковича. «Падение Империи» обещает новый американский Майдан – уже предельно кровавый – со снайперами, «небесной сотней» и последующей АТО. Последуют ли за этим возвращение Аляски в родную гавань, Техасская Народная Республика, Флоридская Народная Республика и русская СВО на территории бывших США – шутки шутками, а история развивается так, что исключать нельзя уже ничего…

Посмотреть на взрывы и пожары в Вашингтоне, конечно, приятно. Но вот только роли «третьего радующегося» нам не достанется. Классические американские белые националисты долгие десятилетия были нашими врагами, спору нет. Но еще меньше оснований сомневаться в том, что победившие в США интерсекциональные фемино-лгбт-чернорасисты используют весь доставшийся им арсенал для того, чтобы принести свою идеологию в другие страны, в том числе и к нам.  Увидев труп убитого как Каддафи Трампа не следует сомневаться – в списке убийц мы следующие.  Война гражданская превратится в войну империалистическую.

Но невозможно не поразиться тому, что если долго спонсировать Украину, то она начнет спонсировать тебя. Американцы так старательно делали цветные революции на Украине, что теперь цветные революции по тому же образцу начали делать себя сами уже в США.

Протесты BLM были аналогом оранжевого майдана 2004 года.

Выборы 2024 года с вероятным возвращением Трампа, могут оказаться аналогом украинских выборов 2010 года с возвращением Януковича.

И вскоре за этим должен последовать американский Евромайдан, уже насильственный – столкновения с Беркутом, неизвестные снайперы, «небесная сотня»…

Последуют ли дальше за этим возвращение Аляски в родную гавань, Техасская и Флоридская Народные республики, СВО на территории США – вот знаете, шутки шутками, а план действий на случай если Аляску придется спасать от BLM-бандеровцев я бы, на всякий случай расписал.

Хотя в целом надеяться на гражданскую войну в США и предвкушать её как возможность для остального мира сбросить господство Штатов я бы не торопился.

Не потому, что гражданской войны не будет, а потому, что сама по себе она ничего не гарантирует.

В Римской республике последнего полувека её существования гражданские войны происходили одна за другой. Марий воевал с Суллой. Помпей с Серторием. Цезарь с Помпеем. Октавиан с Брутом. Октавиан с Антонием…

Всё это очень красочно и сочно описано в книге античного историка Аппиана Александрийского, которая в современных изданиях так и называется «Гражданские войны».

Многие народы средиземноморья надеялись и предвкушали, что в результате этих гражданских войн давившая их деспотизмом и корыстью Римская республика рухнет и они освободятся.

Особенно активно действовал царь Понта Митридат, чье государство располагалось в нынешней Северной Турции и включала в себя наш Крым и часть Таманского полуострова.

Митридат провел против римлян три больших войны, ход которых, кстати, весьма интересно описан российским историком Леонидом Наумовым. Но во всех потерпел поражение и вынужден был покончить с собой в своем дворце в Пантикапее, современной нашей Керчи. Гора поэтому получила название «Митридат».

А римская республика в результате гражданских войн превратилась в империю.

Гражданские войны в Риме конечно не были похожи на те, которая предстоит США. Это были войны римских граждан, людей одного происхождения, а не расовые войны. Так что оснований полагать, что в результате войны США все-таки рухнут у нас немало. Но надеяться на это и ждать сложа руки исхода – точно не приходится.

The post Падение империи [Гражданская война] (2024) first appeared on 100 книг.

Но к гордости за без пяти минут соотечественника у нас примешивается и определенная неприязнь. Кант, безусловно, был очень крупный мыслитель, один из определивших лицо мировой философии, но тот путь, по которому он её направил, вызывает сомнения. А именно, Кант развернул философию внутрь человеческого ума – именно этому посвящена его знаменитая «Критика чистого разума».

До того, на протяжении тысячелетий философы руководствовались заветами великого грека Платона, который утверждал: наши мысли – это отражение мыслей Бога. Божественные идеи существуют вне нас, раньше нас и помимо нас – рождаясь на свет мы только припоминаем эти идеи, которые видели раньше на небе. И цель философии состоит в том, чтобы припоминая божественные идеи познать Бога в своем разуме.

И вот Кант всё перевернул. Его эпоха, эпоха Просвещения и без того была временем скептицизма и атеизма. И Кант задался вопросом – можно ли заниматься философией не вспоминая о Боге? По канту оказалось, что можно. Наше знание – не постижение божественных идей, а конструирование суждений при помощи имеющихся у нас категорий, таких как количество, качество, отношение, модальность, а также универсальные формы восприятия – пространство и время (на вопрос откуда взялись у нас сами категории Кант так толком и не ответил). Все, что мы знаем, утверждал Кант, – это конструкции нашего разума. А как на самом деле устроен мир вне нас – мы знать не можем.

Отсюда знаменитое кантовское противопоставление: трансцендентальный и трансцендентный. Трансцендентальное – это конструкции нашего ума, когда он работает до получения информации от органов чувств. А трансцендентное – это то, что находится за пределами нашего ума и нашего мира. И вот если по Платону мы познаем мир благодаря трансцендентному, на основе которого возникают наши трансцендентальные суждения, то по Канту о трансцендентном мы не знаем вообще ничего, а все что нам известно это трансцендентальное, конструкции нашего ума, синтетические суждения априори – то есть такие суждения, которые мы можем строить не опираясь на информацию от органов чувств.

Читать Канта сложно. Попытки понять его «Критику чистого разума» многим стоили головной боли. Порой хочется взять его – и правда на Соловки. Но есть дешевый способ разобраться с его теорией – небольшая книга «Пролегомены ко всякой будущей метафизике» в которой Кант излагает свои идеи не то чтобы понятно… Но гораздо понятней, чем в критике.

Некоторые философы после Канта пытались вернуть человеческую мысль на столбовую платоновскую дорогу, прежде всего Гегель, учивший о том, что наши логические категории и логика развития вселенной совпадают. Но большинство приняли кантовские методы и начали копаться в себе, докопавшись, порой, до совершенно стыдных вещей.

Аналогичный переворот Кант попытался произвести и в морали, введя знаменитый категорический императив: «Поступай так, чтобы максима твоего поведения могла служить всеобщим законом». И вновь тот же ход мысли – считать не от Бога, не от общества, а от индивида. Как ты сам поступаешь, так пусть и другие поступают. В пределе получалось такое. Если ты не против того, чтобы все люди были каннибалами и тебя съели, то и сам можешь есть других. Если ты не против того, чтобы тебя при возможности продали в рабство – значит и сам можешь порабощать других. То, что приняв кантовские аксиомы современный Запад дошел до 666 гендеров и прочего – не удивляет.

Когда калининградский губернатор Антон Алиханов напомнил в одной речи об этой моральной ответственности Канта, на него люто заверещали. Хотя он не сказал ничего нового – первым русский упрек Канту высказал крупный русский философ Владимир Францевич Эрн в работе «От Канта к Круппу». По его мнению Кант укрепил немецкий разум, но при этом отрезал его от Бога, от высших ценностей, от платоновских идей. И такой разум без Бога не мог не породить пушки Круппа, заставившие Германию наброситься на Россию в годы Первой мировой войны.

Сегодня про Германию, отрезанную от могилы Канта, нельзя даже сказать, что у нее разум укрепился, она за последние десятилетия изрядно поглупела. Но пушки Рейнметалла по прежнему стреляют по русским городам. И доля ответственности Канта тут есть.

Разумеется, отсюда не следует, что в Канта надо плеваться, а его трехсотлетний юбилей не отмечать. Он великий мыслитель и его связь с Россией – это вопрос нашего престижа. Действовать нужно так. Кант – Великий. Магнитик. Но в его идеях много спорного – вот книжечка со статьями Владимира Эрна, Александра Дугина, Константина Крылова и других русских и не только русских мыслителей, подвергавших Канта критике.

А что у нас с кино? Как это ни удивительно – на свете существует кантианский фильм, снятый одним из величайших французских кинорежиссеров XX века Эриком Ромером. Он любил вставлять в свои фильмы сложные философские споры – о пари Паскаля, о платоновском припоминании, и увязывать эти споры с сюжетом фильма.

В его ленте «Весенняя сказка» разворачивается спор о кантовских априорных суждениях. И он увязан с поведением девочки Наташи, которой страшно не нравится, что её отец Игорь (вот такие вот русские имена) увлекся философом Евой. Наташа обвиняет Еву в пропаже наследственного колье и стремится познакомить отца со своей подругой Жанной, тоже философом. Правда пытаясь вмешаться в ученый спор двух философесс Наташа садится в лужу – она не знает разницы между трансцендентальным и трансцендентным.

Что из всего этого получилось – смотрите фильм, это добрая комедия, полная мягкого юмора и легкой эротики. Но в целом получается Ромер не на стороне Канта – не надо торопиться с синтетическими суждениями априори.

The post Иммануил Кант. Пролегомены ко всякой будущей метафизике first appeared on 100 книг.

В этой книге один из самых известных и скандальных американских антропологов второй половины ХХ века дает свое объяснение таким странным, а порой мрачным явлениям, как намеренное убийство девочек в первобытных племенах, человеческие жертвоприношения у индейцев Америки, майя и ацтеков, запрет на употребление свинины в иудаизме и исламе, который, однако, почему-то никак не затронул христианство, и, наоборот, запрет на убийство коров в Индии, культ священной коровы.

Всем этим явлениям не раз и не два давали сложные мистические объяснения. А вот Харрис дает объяснения грубые и материалистические. И хотя я сам идеалист до мозга костей, читать его объяснения мне было интересно, потому что лучше честный материализм, чем лицемерный идеализм, который выныривает в итоге на гей-пропаганду и прочее американское вранье про «права человека».

Итак, по Харрису один из важнейших факторов, влияющих на жизнь людей, – это то, что люди хотят мяса.

Что, в общем, логично – люди сформировались как прежде всего охотники, в ледниковый период. В течение многих десятков тысячелетий в тундростепи при леднике паслись огромные стада вкуснейших животных – бизонов, оленей, диких лошадей, мамонтов наконец. На всё это можно и нужно было охотиться.

А потом, с таянием ледника, количество доступного людям мяса резко сократилось, хотя ситуацию удалось отчасти исправить тем, что были одомашнены некоторые животные, зарезав которых можно было получить известное количество мяса.

Но есть два нюанса.

Во-первых, дикие животные кормятся сами, а домашних животных нужно кормить, причем на их прокорм приходится переводить столько растительной пищи, которой хватило бы на несколько человек.

Именно с этим был связан запрет на употребление свинины в жарких пустынных странах. Если в христианской Европе, расположенной в умеренном климате, хрюшки могли прокормить себя сами желудями в лесу, то в жарком климате Ближнего Востока на них для получения достаточного количества мяса и жира пришлось бы переводить продукты, которые нужнее людям. Отсюда и строгий запрет.

И в той же логике, если верить Харрису, в Индии запретили есть коров и окружили их религиозным почитанием, для того, чтобы необходимый для распашки полей тягловый скот (а в Индии никто не пахал на лошадях) не съедали в неурожайные годы.

Но это все относится к регионам где домашние животные были. Но на самом деле возможность одомашнить животных на мясо была не везде. Например придя из Азии в Америку предки индейцев перебили там практически всё, что движется и пригодно на мясо. И к тому моменту, когда пришла мода на одомашнивание животных им просто некого было приручать. Об этом написал в своей интересной книге «Ружья, микробы и сталь» популярный американский антрополог Джаред Даймонд. Но на самом деле Марвин Харрис сделал это гораздо раньше.

Белковый дефицит был проклятием Нового Света. Индейцы Северной Америки могли еще как-то охотиться на диких бизонов, инки в южной Америке кое как приручили лам и альпак, хотя мясо их ели редко. А вот в центральной Америке есть было вообще некого кроме собак и индеек, причем индеек приходилось кормить человеческой пищей, то есть вступал в действие закон конкуренции животных и людей. Именно поэтому цивилизации там развивались гораздо медленнее и приплывшие из позднесредневековой Европы конкистадоры застали там культуры уровня древних шумеров.

И вот, в условиях этого белкового голода люди начали массово есть друг друга. Ритуальные человеческие жертвоприношения встречались много где в мире. Каннибализм тоже иногда попадался. Но массовая индустрия жертвоприношений. Идея, как писал Иосиф Бродский: «что слита’я в миску Богу Солнца людская кровь укрепляет в последнем мышцу; что вечерняя жертва восьми молодых и сильных обеспечивает восход надежнее, чем будильник». Огромные ступенчатые пирамиды строились для того, чтобы на их вершине вырезать сердца в жертву солнцу. Тела убитых скатывали по ступеням лестниц (для того такие лестницы и были нужны).

А вот что происходило с этими телами дальше? Марвин Харрис собрал достаточно свидетельств, чтобы определенно утверждать: их съедали. Правители майя и, особенно, ацтеков, подкармливали воинскую и правящую элиту мясом в стиле доктора Лектора из молчания ягнят. Пленники принадлежали семье захвативших их воинов, и после торжественной церемонии их тела употребляли в пищу…

Какими бы ни были жестокими и кровожадными испанские колонизаторы, высадившиеся в Мексике и разгромившие ацтеков и остатки майя, каннибалами они все-таки не были и потому индейцы показались им настоящими служителями дьявола. А самим индейцам европейцы сперва показались божествами, не только потому, что приплыли с Востока, откуда должен был вернуться Пернатый Змей Кецалькоатль, который был изгнан как раз за попытку остановить человеческие жертвоприношения.

Но еще и потому, что сидели на невиданных индейцами лошадях. Так как диких лошадей предки индейцев истребили еще в палеолите, то у них не было даже теоретического шанса стать всадниками. Хотя когда завезенных в Америку лошадей стало много, то индейцы превратились в великолепных всадников.

The post Марвин Харрис. Каннибалы и короли first appeared on 100 книг.

Фильм замалчивала критика мейнстримовых медиа. Вокруг его рейтингов велась ожесточенная война. Сперва на сайте Роттен Томатос его рейтинг составлял почти 100%, а потом началась ожесточенная истеричная кампания по его снижению до 57%. Такие же рейтинговые войны шли и на других площадках, кроме, разве что нашего Кинопоиска, где мнение нашего не вовлеченного в американские разборки зрителя оказалось вполне однозначным – больше 8 звезд, почти киношедевр.

Что ж, пора, наконец узнать о чем эта лента. Она о мрачной проблеме педофилии и международной торговли детьми. «Звук свободы» – это экранизация истории Тима Балларда, бывшего сотрудника ЦРУ, который создал независимую организацию «Подземная железная дорога», которая выручает детей из сексуального рабства и сажает педофилов. За десять лет работы организация Балларда спасла несколько сот детей по всему миру – прежде всего в Латинской Америке, но еще и, к примеру, в Восточной Африке, где детей продавали на кровавые жертвоприношения сатанистам. Посадили и несколько десятков педофилов.

В «Звуке свободы» деятельность Балларда, как и положено в боевике приукрашена – в центре сюжета история спасения двух похищенных детей из Гондураса, мальчика Мигеля и девочки Росио. Чтобы выручить Росио герою приходится отправиться вглубь колумбийской Амазонии, где революционные повстанцы производят кокаин, а на вырученные деньги покупают секс-рабынь.

Но за приключениями в духе «Рэмбо» не теряется главная мысль фильма – торговля похищенными детьми – это огромный бизнес с оборотами в сотни миллиардов долларов. В современном мире в рабстве находятся миллионы людей, больше, чем в те времена, когда рабство было официально разрешено. И сотни тысяч этих невинных жертв дети, которых уродуют и калечат в угоду извращенцам.

Казалось бы, с чем тут спорить прогрессивным либеральным деятелям и феминисткам, которые должны выступать за свободу, а значит против принуждения, против эксплуатации, против харрасмента в отношении маленьких девочек, которые должны быть объектом такого же попечения со стороны феминисток, как и девочки большие? Дети должны быть свободны, их не должны насиловать и эксплуатировать. Чего еще тут яснее?

Но не тут-то было. «Звук свободы» вызвал нечеловеческую истерику западных либералов и феминисток, да и у нас им потихоньку подтявкивают. Во-первых, борьба за легализацию педофилии – это новый фронт борьбы лгбт-экстремистов, следующая цель, после утверждения всюду власти трансгендера. А во-вторых, всё дело в ненавистном западным либералом движении QAnon.

Что такое QAnon? Это массовое американское политическое движение, вдохновленное интернет публикациями анонимного пользователя под ником Q, утверждавшего, что современный мир находится под контролем могущественнной секты сатанистов-педофилов, в которую входят активисты демпартии США и многие другие политики, миллиардеры, голливудские звезды, журналисты. Они участвуют в педофильских оргиях и поэтому на них есть убийственный компромат, который превращает их в послушные орудия мировой закулисы.

Что это? Шизофреническая теория заговора? Если да, то она скомпонована гораздо лучше, чем версия о мировом заговоре евреев-банкиров или масонов. Она отлично объясняет почему по теме так мало информации – ведь действительно замешанные в таком пойдут на все, чтобы это скрыть.

Да к тому же не такая уж эта теория шизофреническая. В 2019 году в нью-йоркской тюрьме покончил  с собой американский финансист Джеффри Эпштейн. На своем острове Литтл Сент Джеймс в Карибском море он организовывал оргии с растлением несовершеннолетних. Остров в сопровождении девушек посещали масса знаменитостей от Билла Клинтона до Михаила Ходорковского. В свете дела Эпштейна спорить с QAnono-м оказалось непросто.

Кто-то зовет QAnon сектой – но если так, то это очень эффективная секта. Гораздо больше, чем просто политическое движение за то, чтобы Америка снова стала великой. Антипедофильское движение дало новый импульс сторонникам Трампа – у них появился образ абсолютного зла, с которыми они борются. Появилась мощная нравственная энергия, зовущая на подвиги, страдания и жертвы.

И фильм «Звук свободы» оказался как бы манифестом этого движения, за что ему и дасталась ненависть со стороны тех, кого обвиняют кьюаноновцы. И сам прототип главного героя Тим Баллард, и создатели фильма, в частности сыгравший главного героя Джеймс Кэвизел являются открытыми сторонниками представления о влиятельной педофильской закулисе. Истовый римо-католик Кэвизел, кстати, один из ярких персонажей современного Голливуда – сыграв Иисуса Христа в фильме Мэла Гибсона «Страсти Христовы», актер два десятилетия уже отказывается от постельных сцен и прочих сомнительных ролей. Роль в «Звуке свободы» позволила ему выразить себя. Фильм является подчеркнуто христьианским, в нем большую роль играют кресты и медальон с изображением святого Тимофея.

При этом, впрочем, именно как манифестация идей QAнона «Звук свободы» выглядит слабо. Лента сосредотачивается на мелких латиноамериканских жуликах, похищающих детей. В Соединенных Штатах действие практически не происходит. Педофилы изображены как грязные маргиналы. Самым крупным иззвращенцем, с которым разобрались в фильме оказывается немытый и небритый вожак колумбийских повстанцев. Нет темы, что главному герою усиленно мешают какие-то силы из Вашингтона и покрывают кого-то крупного. В этом смысле никакого ощущения масштабного заговора уходящего корнями в высшие сферы мировой закулисы в «Звуке свободы» нет, не то что знаменитый сериал «Секретные материалы».

С другой стороны, именно благодаря своему незамысловатому повествованию «Звук свободы» имеет неповторимый вкус подлинности и заставляет плакать и сопереживать даже самых черствых зрителей. И в этом смысле особенно опасен тому западному либеральному истеблишменту, в который целят теории QAnon-а.

Не случайно с Тимом Баллардом уже началась внесудебная расправа. В 2023 году вдруг обнаружилось множество дам, в отношении которых он, якобы, проявлял секс-харассмент. И все эти дамы, почему-то, подают в суд в Калифорнии, то есть штате стопроцентно контролируемом демократами, где ни на какое объективное расследование рассчитывать не приходится. Та же технология судебного убийства, которая применяется и к Дональду Трампу. Впрочем, если последний победит, то и Баллард имеет все шансы отбиться от заказной клеветы.

The post “Звук свободы” (2023) first appeared on 100 книг.

И вот попросил я Алису показать мне фильмы про шпионов. И на первом месте она мне выдала фильм 2020 года «Игры шпионов» (оригинальное название – «Курьер», которое у нас бы не прокатило из-за великого фильма Шахназарова) с Бенедиктом Камбербэтчем в главной роли. Фильм посвящен советскому предателю Родины Олегу Пеньковскому и его британскому связному – Гревиллу Винну, и тому, что они якобы спасли мир от третьей мировой войны.

Фильмы про шпионов и холодную войну бывают разные. Бывают утонченные шедевры, как «Шпион, выйди вон». Бывают крепкие середнячки, как «Шпионский мост» с Томом Хэнксом. Бывает смешная кринжовая вампука, как «Взрывная блондинка». Бывают сиськи-сиськи, как эта шняга с Дженнифер Лоуренс… как там её… «Сойка перебежчица», «Профессор Соловей»… о, «Красный воробей»!

А бывает говно.

Вот фильм «Игры шпионов» с Камбербэтчем это просто и незамысловато говно.

Прославившись благодаря Шерлоку великий драматический актер Бенедикт Камбербетч регулярно вписывается в самые вонючие пропагандистские кинопроекты. «Пятая власть» – клевета на разоблачителя натовских секретов Джулиана Ассанжа. «Брэкзит» – попытка представить восстание британцев против глобализма как затею злых сумасшедших. «Мавретанец» – незамысловатая попытка отмазать американскую пытошную в Гуантанамо.

И вот «Игры шпионов» – в том же ряду. Это тупейшая агитка о том, что каждый русский мечтает предать родину. За любым американским студентом приехавшим в Москву бегают толпы русских с воплем: «Атомные секреты кому? Недорого! За жувачку!». Злое кэй-джи-би этих предателей вылавливает и жувачку отбирает.

Зачем они это снимают я могу понять. Нервишки себе успокаивают – мол ничего страшного, в критический момент русские сами себя предадут, как уже было при Горбачеве и Ельцине. А вот зачем что этой лаже, что «Красному воробью» минкульт выдал у нас прокатные удостоверения – это загадка.

Фильм лютейшая клюквенная кринжатина –  в Москве герой Камбэрбетча останавливается в пафосном отеле с названием «Виталий».

И фильм ложь от начала и до конца.

• Гревилл Винн не был случайным английским бизнесюком-алкашом, привлеченным к своим делам Ми-6. До встречи с Пеньковским работал на британскую разведку много лет, посещая с шпионскими целями страны Восточной Европы.
• Никакой попытки вывезти Пеньковского из СССР, служащей кульминацией фильма, просто не было. Её выдумали, чтобы показать британцев не совсем иудами – даже не деренулись своего агента спасти.
• Винна не арестовали в Москве в самолете. Его тихонечко скрутили в Будапеште венгерские спецслужбы и передали в КГБ.
• Отношения Винна с женой Шейлой не были такими умильными – после его обмена и возвращения в Британию супруги развелись.

В общем с точными фактами этот тупой пропагандонский фильм не имеет. Смысла дела Пеньковского он тоже не раскрывает.

А дело это очень загадочное. Пеньковский вел себя как неадекват обреченные на разоблачение и громкий скандал – например хранил у себя фотографии в мундирах американского и британского полковника. При этом ни один историк разведки не может вам внятно пояснить, какие именно великие секреты передал Пеньковский американцам, кроме журналов по ракетам с грифом «ДСП», то есть «Для служебного пользования», не Совершенно Секретно даже. При этом едва Пеньковский был арестован, американская пресса начала прославлять его как великого шпиона, явно подводя под вышку.

В чем же секрет? Родилось множество конспирологических версий. Что Пеньковский гнал на Запад дезу. Что он был представителем сил в советском политбюро, которые были против Хрущева и его авантюрной политики. Что его не казнили, а только поменяли имя… По большей части эти теории довольно глупые.

А неглупое объяснение звучит так – дело Пеньковского было раскручено американцами, чтобы поссорить советские и британские спецслужбы и политические элиты, до этого находившиеся в загадочном симбиозе. Настолько загадочном, что появилась целая теория об СССР как криптоколонии Великобритании, ну или наоборот.

Судите сами – в ведущих британских учреждениях десятилетиями работали советские агенты, самые известные из которых, потому что их разоблачили, были члены Кембриджской пятерки – Ким Филби, Дональд Маклин, Гай Берджесс, Джон Кернкросс, и родственник королевы искусствовед Энтони Блант. Помимо шпионажа этих людей роднили, кстати, нетрадиционные наклонности.

Но это верхушка айсберга. А были еще влиятельнейшие люди, про которых как про советских агентов писали в прессе, но официально их так и не разоблачили – Натан Ротшильд или многолетний глава контрразведки Ми-5 Роджер Холлис. При этом англичане конечно же не «шпионили на Советский Союз», а действовали в своих интересах.

Рекомендую великолепную книгу Ивана Смирнова, очевидно псевдоним, «Тропы истории. Криптоаналитика глубинной власти». Этот труд в жанре конспирологии рассказывает о срастании советской и западной элит в годы после Второй мировой войны, о том, как Запад превращал СССР в колонию, вовлекая в свои многочисленные финансовые, геополитические и экономические проекты. В частности автор рассказывает и о срастании разведок, о феномене «интерлокеров», то есть людей, которые работают и нашим и вашим – а на самом деле на глобалистские элиты.

Как и во всякой конспирологической книге у Смирнова много спорного, но многие из его догадок и разоблачений попросту гениальны. Не всему нужно верить, но это точно нужно прочесть. Книгу, кстати, достать очень тяжело, но, по счастью, она есть на Литресе.

Собственно советские агенты в Британии тоже себя чувствовали довольно вольготно. Вспомним Конона Молодого, скрывавшегося под маской успешного лондонского бизнесмена Гордона Лонгсдейла.

Когда американцы требовали от англичан выполнения союзнических обязательств – те вели себя странно. Например не передали США главного атомного шпиона Клауса Фукса. Десятилетиями закрывали глаза на собственнную атомную шпионку Мелиту Норвуд, о которой, кстати, есть отличный фильм в нашем прокате называющийся «Код красный».

Однако благодаря польскому перебежчику Голеневскому, сумасшедшему, выдававшему себя за «спасшегося» цесаревича Алексея, цереушники получили возможность разворошить это гнездо. Арестован Молодый-Лонгсдейл и его связные. Его вскоре обменяют на того самого Гревилла Винна. Арестован еще один крупный советский агент Джордж Блейк, который, кстати, возможно первым предупредил о Пеньковском. Потом Блейку устроили побег из английской тюрьмы над официальной версией которого можно смеяться всей маршруткой – то есть попросту выпустили.

Но всего этого было мало. Нужно было чтобы в самом СССР возненавидели британцев.И вот тогда-то всплывает фигура Пеньковского. Почему-то ценнейшего агента ЦРУ передает на связь британцам. Существует версия, что те Пеньковским тяготились и едва ли не сами слили его КГБ, причем Гревил Винн играл в этом главную роль.

Так или иначе, поскольку по результатам дела Пеньковского много с кого сорвали погоны и политбюро сотрясали скандалы, процесс был открытым, а американская пресса шумела о величайшем шпионе всех времен – в СССР стали считать что англичане поступили с нами не по джентльменски.

Как раз вскоре после ареста Пеньковского Ким Филби бежит в СССР – как раз для того, чтобы не оказаться «английским Пеньковским». А в дни суда над шпионом пресса с чьей-то подачи, скорее всего уереушной, раскручивает новый скандал. Оказывается министр обороны Профьюмо и советский военный атташе Евгений Иванов спали с одной и той же элитной проституткой Кристин Киллер и, возможно, обменивались через нее секретами. Уж не знаю каким способом. В результате дела Профьюмо пало правительство Гарольда Макмиллана, а между советскими и британскими элитами встала стена взаимных подозрений и обид, которая к настоящему времени выросла до неба.

Англичан принято считать гениями и мудрецами, американцев простачками, но тут как раз цереушники добились своего. О чем, разумеется, в фильме с Камбербэтчем никто ничего не скажет. Там будет только свинцовая Россия и милая ламповая джиновая Англия.

The post “Игры шпионов” (2020) first appeared on 100 книг.

В этой войне схлестнулись демократические Афины, богатые, культурные и, как пишут в учебниках «олигархическая Спарта – отсталая, дремучая, солдафонская».

Спарта победила.

Когда не так давно отставной британский премьер Борис Джонсон в очередной раз сравнил Америку, Британию и НАТО с Афинами, а Россию со Спартой и начал рассуждать о противостоянии их демократии и нашей якобы диктатуры, я воскликнул: «Идиот, что ты несешь? По логике твоего сравнения Запад обречен потерпеть полное поражение – НАТО будет распущено, все американские оборонительные сооружения – срыты, авианосный флот уничтожен, в важнейших столицах будут править российские наместники… Не. Ну мы не против, конечно».

Вот книга Кейгана – это подробный и немного занудный рассказ о том, как это произошло.

Но лучше, все-таки, читать не копию, а оригинал из которого мы знаем большую часть информации о пелопонесской войне – «Историю» афинянина Фукидида. Лет двести назад образованный человек не мог считать себя таковым, если он не читал Фукидида хотя бы в переводе, а лучше в греческом оригинале.

Фукидид был крупным афинским полководцем, но он принадлежал к группе умеренных консервативных демократов, а потому захватившие власть в ходе войны радикальные демократы его изгнали. Вдали от родины, имея возможность наблюдать за делами и афинян и спартанцев он и решил составить труд о важнейшей войне своего времени. Фукидид умер не дописав свою книгу, но его труд продолжил другой афинянин, ученик Сократа Ксенофонт, в своей книге, тоже называющейся «История», рассказавший чем все закончилось.

Фукидида в современной политической тусовке чаще всего вспоминают благодаря «ловушке Фукидида», термину американца Грэхема Аллисона. Мол большие войны чаще всего происходят из-за того, что усиливающаяся держава бросает вызов текущему гегемону и тот решает ее подрезать на взлете. Все это говорилось к тому, что Штаты пугает усиливающаяся мощь Китая и они однажды начнут против Пекина войну. Мол именно так случилось со Спартой и Афинами. Хотя как раз книга Кэйгана, помянутая выше говорит о том, что это не так.

На самом деле война началась из-за того, что Афины всех За-Дол-Ба-Ли. Опираясь на свой флот и свою мощную торговлю, крича о том, что именно афиняне спасли Грецию от Персов и пропагандируя свою демократию, Афины очень скоро утомили большую часть греческих полисов.

Ведь свой морской союз, НАТО тогдашнего времени, они использовали для ограбления союзников – на эту тяжелейшую дань и построены были шедевры афинского Акрополя включая знаменитый Парфенон.

Сами афинские лидеры отлично понимали, что их власть – это тирания. Именно такие слова вкладывает Фукидид в уста лидера Афин – Перикла (напомню, древнегреческие и римские историки сочиняли речи своих персонажей, так что конкретные формулировки почти наверняка принадлежали не Периклу, а Фукидиду).

«Ваше владычество подобно тирании, добиваться которой несправедливо, отказаться же от нее — весьма опасно» – говорит Перикл у Фукидида. И еще: «Союзники не останутся спокойными и восстанут, как только мы окажемся не в состоянии сдерживать их силой».

Вот в этом и состояла настоящая «ловушка Фукидида», о которой американские политологи и знать не хотят. Поддерживать гегемонию тяжело и она становится все более невыносимой для союзников. Но отказываться от нее очень опасно. Каждый, думаю, может посмотреть на сегодняшние Штаты и на то, как они задыхаются в этой настоящей Ловушке Фукидида.

Чем еще нас учит великий историк, кроме этой ловушки? Он учит очень важным вещам, которые имеют самое прямое до нас касательство.

Вступая в длительный многофакторный стратегический конфликт трудно прогнозировать его исход, опираясь только на известные факторы и соотношение сил. Прогнозировать исход конфликта исходя из проекции первоначальной мощи участников – неверно.  Происходящие  в ходе конфликта события вполне могут критически влиять на соотношение сил. Могут появляться новые участники, меняющие расклады, могут происходить военные и природные катастрофы. Существенное влияние могут оказать внутриполитические процессы в одной или всех сторонах.

Одним из важнейших преимуществ для одной из сторон является защищенность системы от неспрогнозированных событий.  Фукидид и Ксенофонт рассказывают о том, как стаи черных  лебедей буквально заклевали Афины, поскольку степень их устойчивости к нежданчикам была близка к нулю, город был раздираем и партийной борьбой, и заговорами, и интригами, и просто шизой черни на народном собрании. В конечном счете Афины убила гражданская война, а Спарта их просто уже дожевала.

Перикл, планируя войну против Спарты, думал, что Афины опираясь на свой мощный флот и не ввязываясь в сухопутные сражения постепенно задушат Спарту и ее союзников экономической блокадой. Поэтому он эвакуировал население вокруг Афин и отсиживался за крепостными стенами. И не учел того, что от скученности началась эпидемия, от которой умер и сам Перикл. А дальше ситуация в Афинах покатилась по наклонной.

Власть в городе захватили радикальные демократы, подстрекавшие толпу на народном собрании. Умеренных зажиточных людей просто не слушали. Юный демагог и педераст Алквивиад предложил афинской толпе прекрасный план – а давайте завоюем остров Сицилия снабжающий половину Греции хлебом и станем сильнее всех.

Однако когда афиняне снарядили сицилийскую экспедицию, то то ли сам пьяный Алквииад, то ли его враги, разбили статуи бога Гермеса, то есть совершили кощунство. Алкивиаду начал угрожать суд и он не полагаюсь на постоянство настроений народа… сбежал к спартанцам, став натравливать их на родной город. Афинян на Сицилии при помощи спартанцев разбили и тысячи граждан погибли или продали в рабство.

В Афинах началась настоящая гражданская война. Власть захватывали то одни, то другие, тот же Алкивиад несколько раз менял сторону.

Последним актом безумия, описанным уже у Ксенофонта, стала история о том как афинское народное собрание осудило на смерть командующих разбивших спартанцев в морской битве. Их на народном собрании обвинили в том, что они не подобрали трупы погибших афинян и тем самым совершили святотатство, и… казнили. Единственного человека, который пытался спорить с этим безумным решением звали Сократ, но его не послушали. В следующий раз одерживать победу никто не захотел и Афины были полностью разбиты. Побеждены своей же демократией.

А вот спартанская система обладала очень высокой степенью стрессоустойчивости. Вывести её из равновесия не могло ничего. Единственной роковой уязвимостью Спарты была малочисленность настоящих спартиатов, которая мешала Спарте масштабировать себя так, как без проблем масштабировал себя Рим и как, теоретически, могли бы масштабироваться Афины. Но это имело значение для полноты успеха, а не для краха. Римом Спарта не стала, но вот великолепные Афины победила. Именно потому, что спартанская воля, спартанская дисциплина, идея приоритета целого над частным делали Спарту очень устойчивой к атакам черных лебедей.

The post Фукидид. История first appeared on 100 книг.

Одержимое похотью революции, уверенное, что справится лучше, чем «неумелый шофер» – император российское общество, прежде всего его образованный и политически активный класс сумело в несколько дней если не обнулить, то серьезно подорвать долгосрочные исторические шансы России. А в том, что они были – рассказ автора сомнений не оставляет.

Российская Империя предстает динамично развивающейся страной, в которой подавляющая часть земли уже перешла к крестьянам, фабрики платили рабочим так, что советский лидер Никита Хрущев в 1960-е не без зависти вспоминал свой дореволюционный уровень жизни в качестве слесаря на донбасской шахте. В стране не было никаких принципиально неразрешимых социальных противоречий, формировалось прогрессивное социальное законодательство и были подготовлены законы о всеобщем образовании. Впрочем и без этого закона уровень грамотности подростков в Псковской губернии был таким: Псков – 92%, Опочка – 94%, Великие Луки – 95%.

В огне Первой мировой войны, благодаря императору Николаю II, взявшему на себя верховное главнокомандование, Россия произвела стратегический перелом на фронтах и стояла накануне победы над Германией и возвращения православной империи в Константинополь.

Митрополит Тихон выпукло показывает ложь советской пропаганды, которая, для того, чтобы оправдать революцию бесконечно занижала уровень развития России, стремилась представить её отсталой страной, акцентировала исключительно социальные противоречия и трудности развития. Мол, «верхи не могут, низы не хотят» – как выражался один главных из поджигателей революционного пожара.

На деле главным фактором, приведшим к революции, было желание западнического образованного сословия России… любой ценой сделать революцию. Либеральная и революционная интеллигенция искренне верила в то, что живет в худшей стране мира, управляемой худшим правительством, и тут нечего жалеть – можно крушить всё без остатка во имя «свободы» и «порядков как в Европе».

Слаженная осатанелая решимость прогрессивного уничтожить государство и построить новый (либерально-масонский, или коммунистический) мир была такова, что ни одно нормальное правительство не могло бы ей ничего противопоставить. Так же как нормальному человеку вообще трудно противостоять безумцу с бритвой. Психиатрическое измерение революции, показанное автором со ссылками на В.М. Бехтерева и И.П. Павлова – одна из наиболее остроумных находок книги.

Несомненно, что в свержении русской монархии отмечаются и германский, и британский след (русской контрразведке запрещено было работать против страны-союзника), можно отметить и следы военного и дворцового заговора, огромна была роль масонских кругов 29 из 34 лиц, когда-либо бывших членами временного правительства, обнаруживаются в списках масонских лож. Однако не будь этой патологической революционной одержимости широких интеллигентских масс, никакие интриги таких фатальных последствий не вызвали бы.

Митрополит Тихон замечательный рассказчик, что знают и зрители его фильмов, и читатели таких книг, как «Несвятые святые». Он умеет от пламенной проповеди перейти к добродушному анекдоту, от широкой исторической панорамы к дробной статистике. Его новая книга увлечет самого широкого читателя, к тому же она роскошно иллюстрирована.

Но главное, в ней, конечно, не познавательный, а нравственный и политический урок. И урок этот очень прост: «Никогда больше!». Никогда больше Россия и русское общество не должны поддаваться соблазну революций, соблазну разрушения государственности, погоня за призраками «освобождения» и иллюзиям «справимся не хуже». Любой политический процесс в России, если мы не хотим снова обрушить своё будущее, должен носить конструктивный, эволюционный характер.

The post Митрополит Тихон. Гибель Империи. Российский урок first appeared on 100 книг.

И это, конечно, не случайно. Очевидно, что Голливуд снова начал кодировать американцев на верность своей национальной и цивилизационной идентичности. А символ этой идентичности, как ни крути, – «ковбой Мальборо». Ну а что поделать – времена-то военные. С русскими воевать надо до последнего украинца.  И в таких условиях, конечно, никакой «вьетнамский синдром» и комплексы перед своей идентичностью неуместны и потому культурный код «настоящего американства» начинает стучаться в голливудские двери более настойчиво, не то, чтобы приходя на смену повесточному разрушению американской идентичности, скорее пробиваясь через нее, как трава сквозь асфальт.

К тому же, разве Барби сама не является символом американской идентичности и образа жизни? По сути – синонимом Золотого тридцатилетия 1945-1975 – самого счастливого времени в истории Запада? Эпохи исчезновения резкого кричащего неравенства между богатыми и бедными и доступного более-менее всем потребительского рая, наглядным символом которого была красивая женщина блондинка. А сама кукла стала символом новой женской эпохи.

Жизнь женщин второй раз за ХХ век сделала крутой поворот. В начале ХХ века на смену женщине-матери пришла женщина-работница, независимая, эмансипированная, с самостоятельным бюджетом и желательно без детей, способная заместить ушедших на войну мужчин на рынке труда. До конца Второй мировой войны именно на такую женщину был спрос и мы знаем, как Норма Джин Бейкер в юности работала на военном заводе и собирала самолеты. Собственно советские женщины так и остались на этой стадии, точнее партия и правительство стремились их там оставить.

А вот послевоенный Запад и, прежде всего, Америка, после войны придумали для женщины новую функцию – быть центром потребления. Духи и косметика, бытовая техника и автомобили, одежда и бриллианты, которые, как известно, лучшие друзья девушек. И заслуженный пролетарий, а затем секс-работник Норма Джин превратилась в сияющую Мэрилин Монро. Типаж начали клонировать и рядом с Монро, предназначенной для президентов и звезд, появились и её клоны, предназначенные для более массового потребления, например Джейн Мэнсфилд, любимая звезда «Плейбоя» 1950-х.

Именно с образа Мэнсфилд, по легенде, Рут Хэндлер в 1959 году и скопировала свою Барби. Эта легенда, впрочем, не слишком достоверна.

Барбара Миллисент Робертс, как зовут нашу героиню полностью, стала кукольным воплощением новой женщины. Не женщина-мать, нянчащаяся со своим пупсом. Не женщина эмансипированная труженица. А женщина потребительница, которая дует коктейли, пьет вино, лежит у бассейна, примеряет наряды и украшения.

Домик для Барби. Диван для Барби. Кресло для Барби. Стиральная машина для Барби. Телевизор для Барби. Посудомоечная машина для Барби. Всё, что можно продать женщине, или мужчине для женщины, обязательно появлялось у Барби, докупаясь за отдельные деньги. Включая мужчину, разумеется.

Барби была гигантским локомотивом потребления, превращая это потребление в межпоколенчески передаваемую традицию, в привычку, от которой, выросши на этих куклах, уже фактически невозможно избавиться.

Именно в этом был подлинный социальный и экономический смысл Барби – не допустить разрыва в цепочке потребительской экономики. Чтобы не останавливались продажи должен быть тот, кто считает, что в потреблении – смысл и стиль его жизни.

Вот всего этого в фильме «Барби» вам, конечно, не покажут. Фильм снят именно для того, чтобы улучшить продажи, подающие во всем мире под влиянием феминистской пропаганды. И вот задача «Барби» – дать конструктивный кукольный ответ на феминизма.

С первых же минут ленты вам начнут впаривать, что Барби придумана не для того, чтобы заставить женщин покупать, а для того, чтоб эмансипировать их от материнского инстинкта и сделать авторками, юристками, профессорками и президентками.

Если вы рассчитываете на милую красивую кукольную историю про Барби и Кена, попавших в реальный мир, лучше сразу зажмурьтесь и заткните уши.

Современный Голливуд живет в мире победившего гламурного гей-соцреализма. Того и гляди с экрана сойдет Любовь Орлова и зычно запоет «Пламя трансгендерной души своей, знамя радужной тусовки своей, мы пронесем через миры и века!». Свинарь и Пастушка, прогуливаюсь под Статуей Свободы будут голосить: «Друга я никогда не забуду, если транспереход был на Парк-Авеню». Ну или Соломон Михоэлс прямо на арене «Цирка» склонится над юным афробританцем (или парсопакистанцем) и споет ему что-нибудь на идише.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что фильм о самом вкусном в мире мороженом…. простите – о самых любимых в детстве куколках, представляет собой с первой и до последней минуты натужную пропагандистскую кричалку.

Патриархат и маскулинность – плохо, власть девочек – хорошо. Трамп – опасный гад, строители его стены – звери, а боевой пипирас, который этих строителей избивает – брат и друг. Необходимо всем оставаться пробужденными (stay woke),а корпоратократия, конечно, зло, но не слишком злое – с президентом компании, похожим на Байдена, всегда можно договориться. Еще, если верить этому фильму, американско-китайская война практически неизбежна, а России (если присмотреться к мультяшной карте «реального мира») не существует вовсе.

Странным образом вообще не затронута тема изменений климата, хотя, казалось бы, глобальное потепление с затоплением Барбиленда и вымиранием русалок по вине злодеев маскулинистов – благодатная тема.

Однако, как и соцреализм советский, американский гей-соцреализм попал в ту же ловушку «обаяния зла». Идущие в психическую атаку каппелевцы интересней и ярче чапаевцев. Злодеи, шпионы, буржуи, даже жулики, не говоря уж о белых офицерах – привлекательней правильных советских героев. Иногда это получалось само собой, в силу реального антропологического превосходства офицеров над комиссарами, иногда это была сознательная фига в кармане со стороны режиссеров и сценаристов.

«Барби» провалилась в ту же ловушку. Причем, скорее всего, сознательно. Режиссер Грета Гервиг и её муж и соавтор по сценарию Ноа Баумбах давно известны тонкой игрой на грани феминизма и семейных ценностей – особенно характерна в этом смысле была экранизация Гервиг романа «Маленькие женщины», которая при формальном феминизме получилась, по сути, антифеминистской.

Фильм «Барби» получился у Гервиг и соавтора по сценарию Баумбаха тоже своеобразным фильмом-издевкой над феминистской повесткой, выполненным с редким остроумием. Хотя эта издевка обернута в столько слоев политкорректной розовой фольги, что не каждый докопается.

Начинается все с пародии на пролог кубриковской «Одиссеи 2001», где у обезьяны при виде загадочного монолита пробуждается разум под звуки штраусовского «Заратустры».

При явлении сияющей Барби некрасивые девочки разбивают уродливых пупсов, которых до того нянчили. Мир эмансипированных чайлд-фри торжествует над миром семейных ценностей и деторождения. Девочка должна не играть в дочки-матери, а готовиться стать президенткой.

Снято всё это так, что нужно быть совсем уж тупоголовой феминисткой, чтобы не почувствовать тут ядовитой насмешки, хотя эта насмешка над феминистской чайлд-фри идеологией, а отнюдь не над той потребительской моделью, ради которой Барби была создана на самом деле.

Дальше идет картина пластмассового Барбиленда, представляющего собой тоталитарный феминархат. Термин «матриархат» тут неуместен, так как матерями пластмассовые куклы как раз не являются.

Беременную куклу Мидж, как сообщает нам закадровый голос  Хелен Миррен, быстро сняли с производства.  Кстати сказать, беременные Барби с младенчиком внутри на самом деле есть. И такое легонькое искажение фактов в фильме говорит о том, что нам не показалось. Авторы фильма и в самом деле внушают, что «барбизм» это идеология репрессирующая женскую репродуктивность и детей.

Что Барбиленд место довольно отвратительное отмечает и большинство американских критиков – это не только нам кажется. Кэти Пиклз из «The Conversation» считает, что основной посыл фильма: феминизм может быть таким же плохим, как и патриархат. Джек Батлер из «National Review» счел, что фильм представляет собой «постфеминистскую сатиру на то, как феминистки представляют себе идеальный мир».

В Барби-мире всё очень пластмассово и политкорректно. Есть Барби черные и цветные, Барби толстушки и Барби-инвалидки. Одних Барби назначают в Верховный Суд, другим вручают Нобелевские премии. Жизнь без печали, без целлюлита, без секса, без детей, без мыслей.

Однако у Стандартной Барби в исполнении Марго Робби мысли появляются. Причем опасные мысли – мысли о смерти.

Здесь, конечно, самое время поговорить с Барби об Иисусе. Но мир Барби, и в фильмах, и в куклах совершенно безрелигиозен. Только какие-то безумные люди из Аргентины начали выпускать религиозных Барби – Барби Магдалина, Кен – Будда, Кен Моисей, Распятый на кресте Иисус. Но закончилось всё, закономерно, Барби Бафометом.

Поэтому экзистенциальные поиски Барби ограничиваются встречей с реальным миром, тревогой, грустью и депрессией. Причем оказывается, что всё это мысли сотрудницы корпорации «Маттел» – Глории, которая пытается придумать «Нормальную Барби с Нормальными  Человеческими Чувствами».

Самое лучшее, что с Барби в этом реальном мире происходит, это встреча с с простым дорожным рабочим, который начинает клеить её в стиле самого грубого харрасмента на уровне «Вашей маме зять не нужен»… и, тем самым, заставляет Барби задуматься о том, что у неё… подумать только… нет вагины. Этот диалог в финале фильма будет иметь драматические последствия.

Дальше следует столкновение с дочкой Глории, девочкой-левачкой Сашей, которая обвиняет Барби в том, что она – фашистка, так как из-за нее миллионы девочек в мире чувствуют себя уродливыми.

Именно из-за обвинений в адрес Барби в том, что она со своими анатомически нереалистичными пропорциями вгоняет женщин в депрессию, заставляет их до нервного срыва худеть и чувствовать себя некрасивыми, продажи куклы падают во всем мире.

Барби, конечно, было бы что на это ответить, заметив, что идеал нужен для того, чтобы стимулировать активность, стимулировать мечту, стимулировать поиск многих путей для его достижения. Если человек вместо стремления сидит и впадает от идеала в депрессию, а потом его обвиняет, то значит что-то не так с человеком, а не с идеалом. Но ничего такого Барби у Гервиг не говорит.

Тут, правда, есть шанс выскочить на совсем уж опасную для производителей куклы тему расизма. Потому что сколько не выпускай Барби брюнеток, негритянок, азиаток и папуасок, все равно «Стандартной Барби» остается стройная североевропейская блондинка. Воплощенная «Белая Привилегия».

В Барби всегда будет чувствоваться привкус знаменитых «14 слов» известного американского ультраправого активиста Дэвида Лейна, в нашем переводе звучащих так: «Чтобы красота Белой арийской женщины никогда не исчезла с лика земли!».

Теперь уже точно не исчезнет. Благодаря Барби. Этих неразлагаемых пластмассовых кукол наверняка уже тысячами накопилось в археологическом культурном слое, так что даже если все блондинки вымрут, археологи будущего их откопают.

Я ожидал, что «Барби» окажется чем-то вроде «Блондинки в законе» с Риз Уизерспун – искрометной антилевацкой комедии о том, что и блондинки думать умеют и во многом превосходят немытых унылых и мрачных университетских леваков.

А через образ исполнительницы главной роли, Марго Робби «Барби» могла быть связана с тарантиновским антилевацким “Однажды в Голливуде”, где она играла спасаемую в альтернативной реальности Шэрон Тейт, символ “счастливой Америки”.

Но такие фильмы как “Блондинка в законе” в 2001 году еще были возможны (хотя уже вторая часть 2003 года была изуродована натужной политкорректностью и масонством). А в 2023, конечно, нет.

Вместо этого фильм превращается в откровенную сатиру на патриархат и трампизм как идеологию и стиль. Точнее в сатиру на сатиру.

Формально перед нами гиперфеминистская издевка над современной Америкой, где под риторику о правах женщин продолжают править мужчины, от которых друг и партнер Барби – Кен научился плохому.

Он искренне поверил, что в реальном мире правят мужчины и кони, мужчины на конях. Собственно, не сделать такого вывода в ковбойской Америке было нельзя, особенно если посмотреть вестерны.

И тут фильм Гервиг опять приближается к рискованным темам. До начала ХХ века миром действительно правили Мужчины на Конях. Это была главная и абсолютная сила в нем, независимо от того, шла речь об утонченных аристократах в сияющих доспехах, диких кочевниках с луками, ковбоях с лассо и карабином или противостоящих им молниеносно освоивших лошадь индейцах.

А кто придумал мужчин на конях? Вы не поверите, именно пресловутые арийцы в IV-III тысячелетиях до нашей эры освоившие всадничество и колесницы. Произошло это на территории будущей России, в степях Приуралья, Поволжья и Причерноморья. Именно здесь был одомашнен конь, изобретеные колесница и всадничество. Именно отсюда во все стороны разошлись по Европе и Азии народы, говорящие на индоевропейских языках.

Барби – идеал арийской красоты. Кен стремиться стать идеалом арийского могущества – всадником и несколько разочарован тем, что современный патриархат это, оказывается, не про коней, а про тачки и мачистскую Рэмбо-эстетику. Рискованно, очень рискованно.

Вернувшись в Барбиленд Кен устанавливает там «патриархат» и едва не переименовывает его в Кенленд. У нас перевели Кенолевство, хотя я сказал бы Кенперия. Всюду кони, всюду пиво, всюду крутые тачки и… наконец-то счастливые женщины.

Изощренное коварство Гервиг и Баумбаха в том, что патриархальный мир Кена показан гораздо симпатичней пластикового Барбиленда.  Мем «Мачо-Дача-Хата-Хаус» (В оригинале: Mojo Dojo Casa House) – это единственное, что останется от фильма в веках. Эффект обаяния «белого офицера» работает в «гейсоцреалистическом» кино так же, как и везде.

Мир Кенов – это мир умных, благородных и влюбленных мужчин, которые много всего знают и умеют, всегда готовы помочь и подсказать, для которых женщина важна и имеет ценность (феминистки называют это «объективацией»).

Устроенный Кеном переворот влияет, кстати, и на реальный мир, в котором новые мужские куклы и игры отлично продаются. Понятно, что перед нами достаточно прозрачная пародия на трампизм – трампистскую эстетику, трампистский стиль, создаваемую трампизмом угрозу политкорректной феминократии.

А дальше Гервиг и Баумбах делают крайне рискованную на грани фола вещь. Возвращение от кентриархата к розово-тоталитарным порядкам Барбиленда показывается с циничной откровенностью. Перед нами открытое признание того, что байденовский переворот 2020 года и в самом деле был фальсификацией и мошенничеством.

Группа «пробужденных» феминисток во главе с Барби занимается тем, что похищает других Барби, отвлекая внимание Кенов разговорами и просьбами о помощи, позволяющими умным мужчинам ощутить свое «превосходство».

Дальше похищенных «пробуждают» (не забудем главного требования повестки: «Stay woke» – проснись, оставайся пробужденным), то есть буквально промывают мозги. Вместо их женского счастья им внушают, что они были авторками, президентками, юристками. Механизм феминистской пропаганды показан с насмешливо-циничной откровенностью.

Играющий на стороне девочек Кен-гей Аллан избивает рабочих, строящих в пустыне Стену Кена – толстый намек на БЛМ-беспорядки.  Любопытно, что в оригинальных игрушках Аллан был мужем беременной Мидж и они составляли группу “счастливая семья” – вот такой вот транспереход.

Дальше следует уже картина форменной мерзости – перекодированные Барби делают вид, что им нравятся песни Кенов под гитару, однако в решающий наиболее романтический момент просто уходят, якобы к другим Кенам, натравливая мужчин друг на друга.

Ээээ. Как сказали бы котики – Подловатое.

Кены начинают войну друг с другом, причем одним кланом руководит Кен-Гослинг, то есть аватар Трампа, в то время как другой возглавляет китаец. Намек на непременно предстоящую американо-китайскую понятен. Здесь картина выходит из барби-мира. Все Кены в одинаковом черном танцуют и поют. И в этот момент они поистине красивы (никакого аналогичного по красоте женского номера в фильме  нет).

Пока Кены воюют, «пробужденные» Барби производят голосование за конституцию и возвращаются к розово-тоталитарным порядкам Барбиленда.

Во всем этом чувствуется отсылка к аристофановским «Женщинам в народном собрании», в которых женщины захватывают афинское народное собрание – экклесию и устанавливают в государстве полнейший коммунизм, включая обязанность мужчины, переспавшего с хорошенькой молоденькой женщиной переспать и со страшной старухой.

Заканчивается комедия Аристофана пиром и в «Барби» на место Мачо-Дача-Хата-Хауса начинает проситься какой-то лёпадо-тэмахо-сэляхо-галео-кранио-лейпсано-дрим-юпотриммато-сильфио-карабо-мэлито-катакэхюмэнокихль-эпикоссюфо-фатто-пэристэр-алектрюон-опто-кэфаллио-кинклё-пэлейо-лягоо-сирайо-бафэ-трагано-птэрю́гон.

Это самое длинное в мировой литературе слово, означающее подаваемое на аристофановом женском пире небывалое по сложности и многокомпонентности рагу. Адриан Пиотровский вольно перевел это так:

Устрично-камбально-крабья-
Кисло-сладко-кардамонно-
Масло-яблоко-медово-
Сельдерейно-огуречно-
Голубино-глухарино-куропачья-
Зайце-поросятино-телячья
Кулебяка.

Впрочем, в современном феминистски-соевом мире зайчатиной с крабами в меду никого не кормят.

Одеты теперь барби в одинаковые розовые робы. Не только я, стало быть, вспомнил знаменитую обложку «Vogue», в которой «разные» и «политкорректные» женщины в целях борьбы с объективацией облачены в почти одинаковые робы цвета детской неожиданности и фасона ЛГБТ-лага. Видимо Грете Гервиг эта обложка тоже запала в душу.

Признание сформулировано вполне откровенно:  «Да, мы произвели госпереворот, мы поступили подло и как фальсификаторы, но это все ко благу и во имя борьбы с токсично-маскулинным патриархатом».

Вещь у Гервиг и Баумбаха получилась вполне острая, ирония – жесткая и зазубренная, так что даже обычно довольно тупоголовые американские критики заметили фигу в кармане и констатировали, что фильм посвящен критике радикального феминизма и призывает признать не только женскую, но и мужскую правду.

Мол Гервиг «предлагает женщинам переосмыслить феминизм, при этом не игнорируя сложности в жизни мужчин». Лента, якобы, посвящена «переоценке женского взгляда на мужское чувство собственного достоинства и даже на экзистенциальное чувство самоидентичности». Кен обращается к патриархальному самовыражению и мужскому доминированию «над другими мужчинами, женщинами или объектами», потому что он не «чувствует той привлекательности и ценности», которую желает получить от Барби. Это такое пишут в американском журнале «Психология сегодня».

Внезапно выясняется, что у мужчин тоже есть достоинство, что феминархат может спровоцировать патриархат, и что любимая феминистская кричалка: «Мы сто тысяч лет терпели, теперь вы потерпите» – не работает.

Однако в финале ленты следует натужный и не следующий из предыдущего повествования сеанс всеобщего примирения. Кен плачет и признает, что никакой власти не хотел, а хотел просто жить вместе с Барби. Но Барби отвергает его, она его не любит, а успокаивает его внушением, что он просто Кен, не Кен и Барби, а просто Кен, ценный сам по себе.

Кены договариваются с Барби что будут иметь в Барбиленде столько же власти, сколько имеют женщины в мужском реальном мире. А корпоратократы обещают выпустить «Нормальную Барби», которая будет как обычный человек со всеми его достоинствами и недостатками.

Попытка сатиры на корпоратократию в лице компании «Маттел» оказывается в фильме совершенно беззубой. И это, в общем-то, логично, кто будет платить за сатиру на самих себя, кроме нашего государства?  Оказывается, что ничего плохого «мировое правительство» в лице корпоратократов не хочет и все их байденообразные начальники такие же хорошие люди, как и все остальные, чуткие к критике и новым предложениям и лелеющие собственные высокие идеалы.

Иными словами, перед нами, по сути, «слив» финала, чтобы привести фильм, вырвавшийся за границы политкорректности назад к приемлемым значениям.

Однако «Барби» не так проста. Последняя точка ленты – не это политкорректное примирение в восстановленном пластмассовом феминистском мирке. А… нежелание Барби оставаться Барби.

При помощи духа своей создательницы – Рут Хэндлер, кукла превращается в человека, принимая свою смертность, неидеальность, а главное – деторождение. Превращаясь в человека Барби первым делом отправляется к гинекологу чтобы обзавестись вагиной.

Тут мы даже вспоминаем того грубоватого строителя с улицы. Кажется я начинаю догадываться ради кого Барби отвергла Кена.

Но вагина Барби нужна не только и не столько для удовольствий. Её видение при переходе – это образы детей. Многочисленных детей. Можем не сомневаться, что скоро у Барби появится пупс.

Тем самым Гервиг отменяет свой чайлд-фри пролог.

Быть человеком, оказывается, это быть включенным в цепь рождений и смертей, это значит рожать и воспитывать детей. Пластиковый Барби-Рай, в котором главным является не рождение, а потребление и феминистская самореализация, был ложной целью.

Ответ на вопрос о смерти, которым Барби задается в начале мира, довольно прост. Там, где нет речи о Боге, смысл смерти состоит в том, что она – часть круга жизни, круга рождений и смертей, и новых рождений. И лучшее, что может сделать Барби, – вернуться в эту великую цепь бытия.

Идеал «Кенленда» Гервиг и Баумбах отрицают тоже не столько из левачества и феминизма, сколько потому, что это по своей сути, чисто потребительский идеал в стиле «Ковбоя Мальборо»: без детей и ответственности, с «подружками без обязательств», подносящими пиво.

Под слоем поверхностной и крикливой фемпропаганды и пустопорожнего экзистенциализма Гервиг и Баумбаху удалось спрятать глубокий и вдумчивый фильм о пустоте потребительской чайлд-фри идеологии и о приоритете детного, ответственного бытия.

Хотя о семейных ценностях в этом фильме говорить не приходится, наоборот, Барби подчеркнуто отвергает Кена. Да и о традиционности тут тоже можно говорить весьма условно – в коечном счете Джейн Мэнсфилд, легендарный прообраз Барби, не была образцом традиции и семейственности, была любовницей основателя сатанистской церкви Шандара Лавея, однако детей рожала одного за другим. Когда она погибла в автокатастрофе, то оставила сиротами пятерых.

Фильм у Греты Гервиг получился не традиционный, не просемейный, откровенно повесточный, однако в актуальной для американцев, да и нас тоже, развилке «За Жизнь Детей» или «За Право Выбора» Гервиг как бы говорит: «За право выбора в пользу жизни детей».

Однако, чтобы докопаться до этого слоя, приходится преодолеть столько оберток из феминистской пропаганды, что сделать это смогут, прямо скажем, не многие.

The post Барби (2023) first appeared on 100 книг.