А вот и Маркус, уже на следующий день, отдохнувший, искупавшийся в снегу, и еще не знающий, что скоро его заставят таскать дрова из леса:

В доме натоплено, во дворе уютно тарахтит генератор, создающий половину привычных современному человеку удобств. Дорога ко второй половине типа «дыра в полу» зарыта подлым хиусом. Это такой мерзкий зимний ветер. Зарыта дорога оказалась основательно: утром мы выкопали траншею глубиной более полуметра, прежде чем нашли сколько-нибудь плотное основание.

За столом много еды, немного алкоголя, прекрасная компания и строгий инспектор.

В хозяйстве есть гуси, овцы и козы. Гуси, как положено, шипят и считают себя хозяевами двора. До первого супа. Как и мы все, впрочем.

Козы и козлы содержатся, где им и положено, а вот маленькие козлята живут прямо в доме, в кухне-гостиной, где теплее и веселее всего. И сытнее. Здесь их кормят молоком из бутылочки. Кормят очень рациональным способом: на крик «Кто козлов будет кормить?!» слетается стайка детей, получающих молоко с бутылочкой, — и все, задача решена.

Долгое время козлята сидели в загончике, и к ним туда изредка приходила погреться кошка. Выпускали их только для кормежки и размяться. Но как раз при нас они научились перепрыгивать через ограду. Прыгают они обалденно. Явно горные какие-то. Кстати, в этом возрасте они совершенно не пахнут.

Недалеко от хутора находятся уже упоминавшиеся мной водопады (на которых, кстати, снимали эпизоды фильма «А зори здесь тихие») и водопад побольше, с развалинами старой ГЭС. Она некогда снабжала электричеством всю Рускеалу.

Хутор — туристичекий объект. Вы тоже можете отдохнуть здесь. За проживание берут деньгами и мышцами. Потому что натаскать дров, накосить травы, и понаделать всякого по хозяйству — почетная обязанность гостей. Иначе не отдохнете, точно говорю.

Но мы ехали туда не пожить, нашей целью был зоопарк и его обитатели. В частности, великий и ужасный четырехрогий баран, легенды о котором достигли Рускеалы, дважды по пути отразившись от неба. Зоопарк там есть, но сразу предупрежу: они дерут тысячу рублей с любого количества человек меньше или равного шести. Больше шести — считают по головам. С учетом ассортимента тварей — недешево. Вообще, формально зоопарк работает только для проживающих в коттеджном городке. Так что, может быть, и дешево на самом деле.

А твари там водятся трех видов: птицы, в основном куры бесконечного множества пород. Копытные (не помню, что у них там с парностью копыт) типа разных газелей и косуль на вольном выпасе, на больших довольно полях. И копытные, большей частью овцы, в закрытом помещении. Обещанных страусов мы не видели.

Фотографий мало. Вот не знаю, что за зверь раз.

И не знаю, что за зверь два. Есть подозрение, что на двух снимках одно лицо.

А вот и легендарный четырехрогий баран с овцами.

Еще в зоопарке мы видели совершенно мимимишных пони. Но почему-то не сфотографировали.

Спокойный ослик. Мы медленно-медленно спустимся с горы и сожрем всю морковку — написано у него на морде. В отдалении стояла его более скромная подруга. Судя по ее животу, расход морковки скоро вырастет.

Куры все время крутятся под ногами, но они существа глупые, и с ними неинтересно.

Две чернющих козочки. Жуткие попрошайки. Причем просят по-разному: одна поднимается на задние копыта, опираясь передними на забор, и оказывается ртом как раз напротив вашей руки. А вторая встает на нечто вроде стола, сооруженного в загоне, и тянется к руке дающего, строя умильную до жутковатости морду.

Теленок Гаврюша породист запредельно, а потому лежит, совершенно не привлекая ни взрослых, ни детей, ни морковки. Ни фотографов.

Овечки (из которых одна — точно баран) ходят нестриженные, оттого похожи на два мячика на тоненьких ножках. Бодаются, если что им не по нраву. Иногда бодают пигов, а те деловито и неслабо толкают их задами.

Но круче всех, конечно, мини-пиги. Это такие малогабаритные свиньи. Твердые на ощупь, покрытые жесткими щетинками, с розовыми пятачками, которыми они все время роют землю. И очень строгие: морковку дал — свободен, следующий. Чтобы погладить, надо разрабатывать особую стратегию. Друг друга и овечек пинают задами. А учитывая их твердость, пинок, вероятно, ощутимый выходит. Не было бы у меня собаки, завел бы такого зверя.

Зоопарк мал, но хорош, побывать в нем однозначно стоит. Тем более, что расположен он в парке, где работают старые — еще советских времен — аттракционы (намек: недорого, а для взрослых еще и ностальгия), а на территории самого зоопарка устроена детская площадка, угощают горячим чаем и есть теплый туалет. А если еще вспомнить, что буквально в нескольких десятках метров находится музей ретро-автомобилей, то можно смело ехать в Зеленогорск специально за развлечениями даже с другого конца города.

Зубробизон — это гибрид зубра и бизона. Вот так неожиданно.

Впрочем, ведите в любом случае. Потому что в Экологическом центре есть:

Микро-зоопарк

Помещения небольшие, поэтому живность вся тоже мелкая: грызуны, птички, змея да ящерица. Тем не менее зоопарк удостоился своего видео-ролика.

Немного аквариумов

В классе аквариумистики. Специальной выставки нет. Видели вылитого отца Немо.

Выставка насекомых

В классе тараканологии… Жуковедения? Вы поняли. Той науки, что занимается всеми этими букашками. Кроме насекомых там еще дрыхнет в глубине темной норки, так, что не разглядеть, большой мохнатый паук.

Оранжерея с тропическими растениями

Бананами не кормят. Хотя что-то съедобное, по рассказам, плодоносит. Про тропические растения интересно рассказывают, экскурсия в оранжерею совмещена с визитом к бабочкам. Потому что бабочки живут в той же оранжерее, но за перегородкой.

Можно купить себе какую-нибудь тропическую травку. Мы взяли совершенно бестолковую пальму. Она уже захватила половину подоконика и строит планы на вторую. И еще купили маленький кустик кофе, предвкушая в будущем хотя бы изредка чашечку напитка с собственных плантаций. Кофе сдох. Нет, чтобы наоборот. Возможно, попробуем еще раз.

Выставка бабочек

Это основная замануха центра и главное сокровище: билеты туда удалось взять только на следующий день и приезжать еще раз. Оно того стоит. Бабочки красивы как бабочки. К сожалению, выставка не постоянная, ее надо ловить.

Их можно брать на руки, и они довольно смирно по рукам ползают. Расцветки сочны и разнообразны. Жаль, что стены оранжереи не очень привлекательны и служат плохим фоном, если у вас мыльница с фиксированным фокусом.

Конечно, я не мог не сделать фильм про бабочек. Сюда же попало немножко из выставки насекомых.

Комбинация оказалась для петербуржцев крайне выгодной: в болотах потонуло такое количество наивных шведов и их имущества, что на этом твердом фундаменте уже вполне можно было возводить постоянный город. Что петербуржцы, прикрываясь на всякий случай авторитетом Петра, и сделали. Дошло даже до постройки метро. Но с пещерами в древнем городе по-прежнему не ладилось.

Тогда изыскания двинулись в стороны от города. И на крутых берегах реки Тосны нашлось наконец подходящее для рытья место!

Более того, эти места оказались богаты ценным мелкодисперсным кварцевым песком, поэтому забава с копанием пещер тут же обрела твердое экономическое обоснование. Тосна в ту пору была судоходна, так что с транспортировкой нарытого проблем не возникало. Защиту жизни и здоровья работников, по обычаям того времени, возлагали на слепой случай.

С тех пор воды утекло много, цветовой профиль травы и неба кто-то явно испортил, и песок в пещерах добывать перестали. Теперь добывают деньги из карманов туристов, которые безусловно относятся к восполнимому, а значит экологически чистому виду ресурсов.

Пещера состоит из продолбленных в породе проходов.

Из ступенек, чтобы забираться наверх.

Из озера, в которое впадает текущий по одному из коридоров ручеек.

В пещере есть часовня.

В пещере есть свои легенды и страшилки. Пересказывать их я не буду (да и не помню), приезжайте, гид расскажет. В том числе про призрака, которого иногда удается сфотографировать.

Древние петербуржцы по своей древности могут поспорить с украми. Укрываясь в пещерах, они коротали вечера, рисуя бизонов.

Или это копии рисунков на стенах французских пещер, сделанные энтузиастами несколько лет назад? Ученые до сих пор не пришли к определенному выводу.

Еще в пещере есть летучие мыши. Но мы были там зимой, и мыши спали, устроившись на стенах. Фотографировать их нельзя, потому что темно, а вспышка их будит. Страшна невыспавшаяся мышь! На самом деле они с трудом второй раз засыпают и могут умереть. От недосыпа.

Эскурсовод устроил нам очень простой, но эффектный аттракцион. В одном из залов пещеры мы по команде выключили свет. Не скажу за деревенских, но я — городской житель — темноты толком и не видел. Всегда что-то где-то отсвечивает. А здесь — абсолютное, плотное, непроницаемое ничто. Действительно можно умереть в трех шагах от выхода, не найдя его. Я верю.

Система пещер велика и сложна. Есть много диких частей, но если вам дороги жизнь и рассудок, идите через официальный вход и заплатите за экскурсию.

Но Геленджик нам нужен был лишь закупиться провизией. Жить мы собирались в кемпинге «Сосновый приют».

Среди кучи кемпингов, найденных женой в Сети, он приглянулся больше других: сосновый лес, 30 метров до моря… Кто же знал, что это 30 метров со скалы вниз!

Доехать до места с дороги тоже непросто, неплохо бы иметь внедорожник с вертикальным взлетом. Впрочем, «десятка» справилась. Внедорожность есть вопрос тщательного планирования и непреклонной воли.

В лесу пару лет назад был пожар, поэтому часть хваленых сосен погибла, а те, что еще зеленеют, имеют обугленную кору внизу. Шкура у них толстенная, мы с сыном нарезали множество корабликов. На замену погибшим товарищам подрастает новое поколение.

Кемпинг расположен на склоне, единственные горизонтальные поверхности — насыпанные площадки для палаток. За водой и в туалет так и бегаешь вверх-вниз. Огонь в мангале скатывается и сбивается на одной стороне. Спуск к морю идет через щель (это такой овраг, оснащенный впадающим в море чудесным ручейком) и частично оборудован ступенями, но все равно не прост.

Жизнь здесь излечит любую гиподинамию. На третий день болит все, а мысль сходить за водой вызывает ужас. По крайней мере, я понял, почему горцы такие нервные. Да еще еноты, гораздые сожрать плохо спрятанное на завтра мясо. Поневоле рука на кинжале сжимается.

Зато по слоистым осадочным предгорьям Кавказа легко лазать.

Сбоку виден кусок Новороссийска, а в море торчат корабли. Вероятно, ждут разгрузки в его порту, не знаю точно.

Очень приятно сидеть над обрывом на закате.

Даже когда собирается маленький штормик.

И маленький смерчик обязательно всосал бы палатку, если бы она тоже была маленькая.

До Голубой бухты и фактически пригорода Геленджика можно добраться или поверху, по лесу, выходя изредко на смотровые площадки, или внизу, по самой полосе прибоя, перелезая иногда через мокрые камни прямо в воде. Я дико жалел, что мне не четырнадцать. Взрослый мужик, радостно перелезающий через скалы в промежутке между двумя волнами — то еще зрелище.

Станица Должанская постепенно превращается в курорт, но пока еще остается станицей. Главная улица, Невский проспект и Маркет авеню — эти роли в одном лице здесь исполняет переулок Советов. Вокруг много улиц — грунтовых, узких и коротких, а вот асфальта, торговых рядов и церкви удостоился переулок. И все здесь пока такое — переулочное.
Высеченные из мореного дуба вековые казачки продают на обочине вяленую рыбу. Их товарки ничего не продают, а сидят у заборов своих участков под листвой шелковицы, торчащей из белого прокаленного песка. Сели они тут, по всей видимости, когда столетняя шелковица была маленьким росточком. Монолит не сдвинешь.

Ближе к берегу пляжный бизнес своими копейками этот монолит уже подтачивает. Здесь висят объявления «сдаются комнаты»; под комнатами понимаются конурки с койками. Впрочем, все равно вся жизнь на улице. Через несколько лет здесь будет курортная лихорадка. Сейчас пока спокойно, хотя цена земли уже взлетела. Помимо рыбы у калиток выставлены на табуретках семечки. Указана цена, но хозяев не дозовешься и уходишь, как лох какой-то, без семечек. На одной из табуреток все три дня нашего пребывания предлагалась потертая зимняя ушанка за 50 рублей.

Из производств в Должанской только кирпичный завод, который заботливо закрывается на все лето, и хлебопекарня. Местный хлеб фантастически вкусен, да и сама пекарня — достопримечательность. Создается впечатление, что с позапрошлого века на ней не менялось ничего. Только вместо лошадок стали использовать Газели для развозки.
Не смотря на пекарню, мышей, вероятно, мало, и местные суровые коты переключились на ящериц. Идет такой кошара, с одной стороны пасти свисает голова и лапы, с другой — остренький черный хвост.

Рядышком со станицей находится мыс, который отделяет Таганрогский залив от самого Азовского моря. Причем отделяет не виртуально, не топографически, а в прямом тактильном смысле. На самом кончике мыса с одной стороны ярится желтый прибой моря, а с другой — в двух метрах — спокойно плещется зеленоватая вода залива.

На недосягаемом для пешего островке размножаются птицы.

Так и сама станица: одной стороной выходит на ракушечный берег залива, где и устроены пляжи, а другой — дикой, заросшей — на глинистые обрывы, уходящие в азовские воды.

Со стороны моря можно найти какие-то доисторические сооружения.

А можно — выброшенного на берег и уже подъеденного муравьями маленького осетра. На рынках его старшие братья лежат по 700 рублей за килограмм.

Кстати, если кто не видел Финского залива, дождитесь пасмурной погоды, и Таганрогский от него не отличить. Здесь только вода солонее и ракушки вместо песка.

И даже на ракушках живут растения, обольстительные для бабочек.

Здесь пасутся ко.

Под наблюдением грозного сторожа.

Почти сфинкс. Загадки только не загадывает.

Осень — вкусное время.

А вот и пасущийся.

Уж захватили так захватили.

Устье Вуоксы давало классный контроль над торговлей. Ну, вы знаете: в наше время это называется рэкет или пошлины — в зависимости от размера. Следовательно, покоцанное в процессе захвата укрепление надо было восстановить, а вокруг устроить город. Да, и в центр воткнуть башню. Так и появился шведский Выборг. По официальной версии, тогда же он и приобрел свое имя, как называлось карельское поселение, никто не помнит.

Потом была Россия, под предводительством неугомонного Петра взявшая город (а нефиг тут под стенами Петербурга с оружием шататься, товарищи волнуются), потом было Финляндское княжество в составе России, которому Александр I за каким-то чертом прирезал Карельские земли, и сам Выборг в том числе. Потом была Финляндия, независимая от здравого смысла, потом — невоспитанный Советский Союз. Потом снова попыталась побыть Финляндия, независимая на этот раз от антигитлеровской коалиции, но, как вы знаете, это быстро прошло.

Как я слышал, Выборг считается единственным в России средневековым европейским городом по духу и архитектуре. Но русские все-таки привнесли свое: попробуйте подъехать к городу на машине от дороги «Скандинавия». Сразу начнете оборачиваться в поисках дурака — для комплекта.

Узенькие средневековые улочки.

Узенькие средневековые въездики.

Узенькие средневековые тротуарчики.

Невысокие средневековые холмики.

Уютные спуски к морю. Ладно, не к морю, море — это за угол налево и долго плыть, но — к воде.

Богатый запас оружия пролетариата на улицах и во дворах. Архитектура по стилю не похожа на средневековую, а по состоянию — вполне.

В сувенирном магазинчике выставлен современный арт и то самое средневековье. Вроде как.

Огромная куча финов. Зашел на рынок, наблюдал, как тетка, продающая вразвес конфеты и печенье (это само по себе, вероятно, аттракцион для туристов) бойко шпарила по-фински, втирая что-то пожилой паре. Некоторые вывески двуязычны.

Про двуязычные вывески можно почитать у увлекающегося разными языками — и финским в том числе — Вячеслава Иванова, который решил не мелочиться, а сразу отпраздновать в Выборге день рождения.

Балконы крепки. Чтобы вы так в двести десять лет выглядели.

Это был Выборг. Просто Выборг. Потому что о крепости я планирую рассказать отдельно.