Под поколением пустоты имеется в виду либо поколение, выросшее под роман «Чапаев и Пустота», о котором [поколении] ни сказано не слова, либо ничего не имеется, из чего всё произведение и состоит.

Кто-то говорит, будто это идеальная работа о Пелевине, так как о писателе, о котором сказать нечего, ничего и не сказали. В таком случае идеальным можно считать любой текст, где упоминается слово «Пелевин». На мой взгляд, книга и есть тот самый идеальный любой текст из тех, что даже именем автора не подписывают.

Напишу про самое, на мой взгляд, интересное. О свободе. По Пелевину, свобода настолько недостижима, что о ней неизвестно ни нищим, безграмотным оркам, ни продвинутым людям; с другой стороны она настолько близка, что получить её может даже бытовой прибор сура (то ли «суррогатная женщина», как говорит автор, то ли, как лучше ложится на русское ухо, производное от «сука+дура»). Но главному герою Дамилоле, увидевшему свободу сквозь прицел боевой камеры, а до этого открывшего подробнейший способ освобождения, не приходит мысль отправится за сурой (читай: за сердцем, за тем, что давало ему ещё на днях испытать наивысшее счастье). Человеков (от бюджетника на сделке Дамилолы до главного представителя элиты БигБиза Цукербергера, который, подобно первому, тоже открыл «допаминовый резонанс», но уже от сур-уродов) вполне устраивает любая работа на S.N.U.F.F. и свобода в виде покупаемого (без права изменения) искуственного вида за окном, т.е. картинки, транслируемой по маниту. За маниту во славу Маниту.

…Маниту Антихрист сказал: «все есть Маниту — и Маниту, и маниту, и маниту.» Святоши, натурально, принялись подгонять реальность под эту великую цитату…

А, не — пизжу. Вообще, не про это писать хотела. Про другое.

Пелевин может быть на каких угодно контрактах: у ЭКСМО, у режиссёров снафа, у чёрта; он не может теперь написать хуйни, потому что степень мастерства такая, когда даже внутренние фильтры от говнопрозы не нужны — их ставить некуда, на его платформу нет возможности поставить программу для контент-сомелье.

P.S. Один из наиболее понравившихся обычных пелевинских оттисков с признаков времени — ответ на вопросы типа: почему в России не родился Джобс или почему русским бизнесменам не любы перемены от вступления в ВТО:

…Верхние люди обходятся с материей как с женщиной. Они ее ублажают и убеждают. Заинтересовывают. А орки пытаются ее наебать или отпидарасить. Причем даже этого не умеют — начинают пидарасить, не успев наебать. Или сначала отпидарасят, а потом зачем-то наебывают…

И вся загадочность русской души в самоидентификации уркагана как европейца при наличии многовековой азиатской морды.

Начинается книга с привычного обещания поделиться с читателем всяким нестандартным, подходами креативными, гениальными маркетинговыми идеями, активной жизненной позицией, молодой динамичноразвивающейся компанией… тьфу — занесло — хотя всё это одна опера.

Вся эта бизнес-хуета существует как псевдоальтернатива, как одна из деталей баланса в системе ширпотребдискурса. Вот есть, например, Дима Билан и он как бы для девочек и попса, тогда для мальчиков и как бы не попса ансамбль «Marilyn Manson», но это всё одно и тоже — коммерческая, легкопотребляемая хавка. Вот и в книжном бизнесе то же самое: есть Ронда Берн или прочий симорон для девочек и для мальчиков (да, знаю я — половая принадлежность тут условна и скорее к доминантному типу мышления, которое в свою очередь навеяно модой) Михаловиц.

Взглянем на основные принципы, на которых строится книга:

Чтобы преуспеть в чём бы то ни было, вам нужны только эти пять вещей:
— решите, чего вы хотите;
— поверьте в свои силы;
— сфокусируйтесь на цели;
— сделайте наиболее очевидные шаги для ее достижения;
— следите за прогрессом корректируя свои действия при
движении к цели.

То есть без Майка Михаловица непонятно, что, перед тем, как что-то делать, нужно решить это делать, сделать — уму не постижимо гениально как — сделать очевидные шаги; и за процессом следить, а то знаем мы вас стартапщиков — лишь бы начать и съебаться водку пить. И всё это не просто замечательная книга, это целая философия молодых и «думающих»; философия, в которой пять основных вещей состоят на половину из интеллектуального труда Капитана Очевидность, наполовину, вообще, бессмысленны.

Если на тридцатой странице суицид, а впереди ещё сто страниц, понятно, что попытка будет неудачной. Если беременность, то вот вам и хэппи енд, нарисовавшийся ещё в середине. И с любимым всё уже ясно. И никакого героя судьба не интересует, потому что нет героев. Даже главного. Допустить такое в дневниковых записях — маразм. Может старческий: в принципе, всё произведение — не нытьё отчаявшегося человека, а именно какое-то старушачье ворчание.

А вот что — о российской филологической интеллигенции:
любое место, где эти говноеды проведут больше десяти минут, превращается в помойку истории. У этих властелинов слова не хватает яиц даже на то, чтобы честно описать наблюдаемую действительность, куда уж там осмыслить.

Однажды в передаче «Школа злословия» некий господин сказал, что Пелевин не писатель, а журналист. Господин тот хуйню сказал, конечно, хотя мыслил в правильном русле. Пелевин берёт действительность и выжимает из неё самый сок. И как тут можно говорить: плоха книга или хороша — что есть вокруг, то и получите. Талантливо, затейливо завёрнутое в сказку — Виктор Олегович писатель, а не Соловьёв.

ПВО уже давно не интересны газеты и телевизоры — с этими смями давно всё понятно:

цензура для кяфирских СМИ есть не клетка, куда их невозможно посадить, как бахвалятся язычники, а скелет, который из них невозможно вынуть.

Кажется, что луч внимания писателя направлен исключительно на происходящее в интернете с его Викиликсом как безцензурным источником информации и блогосферой как последним транслятором общественного мнения.

В тюрьму Скотенкова тоже никто не сажал. Просто во время конфликта с властями он был порой несдержан на язык и в результате получил условный срок за разжигание вражды и ненависти к социальной группе «ебучие пидарасы». Что поделаешь, если отечественные филологи полнее всего раскрывают себя именно в качестве уголовных экспертов.

Но вся эта поебень есть созерцание тени («Созерцатель тени» и «Отель хороших воплощений» самые мощные тексты, а не «Burning Bush» как пишут филологические интеллигенты) — Буш Путин Обама Медведев, Кали Родина-мать статуя свободы, ЦРУ ФСБ, аристократия российская элита оккультные секты, антисемитизм исламофобия славянофилия — всё однохуйственно. Всё остановилось и варится в собственном соку, где простые люди испытывают духовные озарения только под наркотой, политическая борьба и противостояния держав — бессмысленный пиздёж («Зенитные кодексы Аль-Эфесби»), самые-самые патриоты рожают в Европе или США, «чтобы их детям не пришлось всю жизнь жить в этой ёбаной стране по собачьему паспорту». В этом тухляке, где бляди купаются в ананасной воде, которую услужливо подать готовы почти все, не получается рождаться прекрасным дамам.

А хули (не путать с А Хули) нам остаётся? Принять правила игры биржевых игроков, чего-то как-то пожить и умереть?

Нет, — сказал ангел. — Мы просто перестанем отражаться в бутылке.

Надо, видимо, перестать любоваться на тени и отражения в чужих домах и чужих бутылках, копнуть поглубже — внутрь и наоборот, то есть в себя. Ибо в мире «и, в которую нет ни мира, ни войны», истинных ценностей искать более негде. И это ответ сразу на два вопроса: «чё Пелевин пишет об одном и том же?» и «каким хером к произведению относится Толстой?» — нам не с книги «Жёлтая стрела», а веками умные люди говорят одно и то же, а мы нихуя не всосём, а ведь ничего не изменилось за исключением того, что в войне появилась «@», а в мiре мир найти стало гораздо сложнее. И как сталинская духовность под видом масштабной «Розы мира» Андреева была искуственна и примитивна подобно креслу со встроенным динамиком, так и новая духовность типа гламур давно не смешна и вообще не интересна ни в каком ракурсе.

P.S. «Операция Burning Bush» самый интересный рассказ в смысле литературного мастерства. Хотела написать о примерной структуре и интересно обыгранной душевной организации главного героя, но мне уже лень. Просто обратите внимание.