Еще здесь любили птиц. Они отгоняли усталость
Синицам зимою на нитке вешали сало
Сало склевали давно, а нитка осталась

Между рам засыпали яблоки, и яблоки были рябы
На кухне варили варенье и там же сушили грибы
Или солили - на антресолях банок ряды

Детская. Хочется верить, что здесь не знали слова “побои”
Здесь очень любили индейцев, но победили ковбои
И здесь, как кора, на стене нарастали цветные обои

Только комод сумел вырваться из барочного круга.
В лучшем углу когда-то стояли, сменяя друг друга
патефон, радиола, “рубин”. Патефон заводила прислуга

У стены стоит старенькое трюмо. Этот великий немой
Не скажет, как слово “домой” превратилось в “ясказаладомой”.
Бесконечно большая окружность не отличается от прямой

&mi3ch

Под катом - некоторые образцы работ этой техники и несколько туториалов.

Однажды монах Дзы Чуань возвращался с берега реки. Он наловил много рыбы и тащил тяжёлое ведро, грузно ступая по тропе. Уже почти у самого монастыря ему повстречался Учитель Сынь Хо и спросил:
- Ты был на берегу реки, Дзы Чуань?
- Да, Учитель, - осторожно признался Дзы Чуань, не ожидая ничего хорошего.
- А трупы твоих врагов проплыли мимо тебя? - не унимался любознательный Учитель.
- Нет, не проплыли, - опять признался монах, обиженно шмыгнув носом.
- Значит, ты не достаточно долго смотрел на бегущую воду, - безапелляционно заявил Сынь Хо, - возращайся к реке и не приходи обратно, пока не свершится.
Дзы Чуаню ничего не оставалось делать, как тащить своё ведро обратно на берег. Он сел на мокрую китайскую траву, хотел было закурить китайскую папироску, но вспомнил, что монах, и закурил ароматическую палочку.
Долго сидел Дзы Чуань под небом голубым, а трупы врагов всё не проплывали и не проплывали. Так, пара утопающих пронеслась мимо с криками, но поскольку они ещё не были трупами, Дзы Чуань решил, что не считается.
И вот сидит он день, и вот сидит он два, а трупов всё нет! Уже стало холодать, пошёл дождь, листья опали, мишки гамми залегли в спячку, завершилась третья мировая война, индусы изобрели вечный двигатель, а рыба в ведре окончательно протухла. Кончилось монашье терпение Дзы Чуаня, выкинул он в сердцах дохлую рыбу в реку, проводил её взглядом в последний путь и пошёл обратно к монастырю. Уж лучше пусть огреет его Учитель своей тростью с серебряным набалдашником (под которым коньяк Хенесси - все монахи знали, но помалкивали), чем пропадать вот так за зря!
На подходе к монастырю опять встретил Дзы Чуань учителя Сынь Хо. Тот, кстати, ничуть не изменился.
- Ну что, - спросил монаха учитель, - видел ли ты трупы врагов своих, Дзы Чуань?
- Нет, не видел, - ответил Дзы Чуань на грани нервного срыва, - только дохлая рыба, которую я выкинул в самом конце урока, и проплыла мимо меня, а больше никого!
- Как ты думаешь, что это означает? - задал наводящий вопрос великий Сынь Хо.
- Ну… наверное, это означает, что у меня вообще нет врагов и я святой, - сглупил Дзы Чуань.
- Это означает, что рыба и была твоим врагом, - открыл монаху глаза Сынь Хо, - жрать тебе меньше надо, дружок.
Сказал так и пошёл прочь, улыбаясь в сбритые усы. А палкой бить не стал, ибо это антигуманно.

А вот такой девайс мне бы хотелось заиметь.

Ну или какой-нибудь из этих - в стиле хай-тек

А есть еще и такие:

Он не был миллионером. Не пел песен. Не снимал навороченных клипов.

Сам Петрович давно уже, правда, говорил: “Вот отброшу коньки, так хоть на том свете отдохну”. Отдыхать было от чего. Петрович многие годы вел судомодельный кружок. Иногда подбирая мальчишек прямо с улицы, где они уже вот-вот готовы были начать превращение в шпану.

Эти пацаны круглые сутки околачивались у Петровича в мастерской, вместо того, чтобы пить и вмазываться по подворотням. Официально судомодельный кружок работал с пяти до девяти вечера, но на самом деле там, на топчане всегда ночевал кто-нибудь из тех мальчишек, которым некуда было податься, потому что пьяные родители опять вышибли из дома. Петрович совал им деньги: “Купишь пожрать, и чтоб без всяких фокусов, понял? Узнаю, что пиво покупал - больше не придешь”. Ходил ругаться с родителями.

И постепенно Петрович приучал пацанов к работе на токарном станке. Да и вообще - учил пилить, клеить, шлифовать, строгать, работать рукой, глазом и головой. Рассказывал о том, как в молодости служил на Тихоокеанском флоте (он коротко говорил “на ТОФе”) старшиной второй статьи, а пацаны слушали, разинув рты - рассказывать он умел. Из рук его питомцев выходили крейсера и подводные лодки, которые влёт брали призы на областных соревнованиях. Потом мальчишки вырастали и уходили - в армию или в мореходку. Возвращались уже в фуражках с якорями и первым делом шли к Петровичу - благодарить. А он все так же курил злой “Беломор”, кашлял и свирепо ругался на “косоруких” новичков, которым еще только предстояло научиться делать все правильно.
В те дни, когда к нему приходил кто-нибудь из старых “кружковцев”, да еще и с флотскими погонами, из витрин доставались все модели, которые Петрович берег пуще глаза. “А помнишь, Мишка…?” - спрашивал старик у капитана второго ранга, показывая ему модель канонерской лодки “Кореец”. Мишка помнил - еще бы, он ведь сам собирал ее по чертежам из “Моделиста” или дефицитного польского “Maly Modelarz”. На стенах кружка висели самодельные, сфотографированные старым “Зенитом”, портреты тех, кто когда-то вышел из этих самых стен и ушел в большую жизнь, как в море. И под каждым портретом Петрович сам, никому не доверяя приклеивал выстуканную на машинке подпись. “Егор Сергеев, штурман, Владивосток”, “Николай Дубских, капитан торгового флота, Мурманск”. Это были птенцы его гнезда, для которых он стал больше чем отец и мать, которые получали от него по голове деревянным угольником и бегали к нему рассказать о своих бедах.

В последние годы Петрович болел сильно, совсем обезножел. Теперь кружок вел один из “стариков” - давних выпускников. Но Петрович по-прежнему зорко наблюдал за всем, что творится, хоть и появлялся на кружке раз или два в неделю. Жил он одиноко. А когда умер, после него осталась пустая сберкнижка и пятьдесят рублей. Он отдал все, ничего себе не оставил.
Но похоронили Петровича как надо: за гробом шли пацаны, и шли люди в черных флотских шинелях. Старшина второй статьи наверняка не желал бы себе лучших проводов.

Я доволен, что познакомился с этим доктором поближе)

Воплощение идеи - эта фотосессия рисунков светом в темной комнате.

Фултон предположил, что потерял бумажник в спортивном зале школы, когда присутствовал там в качестве болельщика на баскетбольном матче в 1946 году. Тогда Фултону было всего 15. Вероятно, он выронил его в пылу азарта.

Рабочий Натан Осборн обнаружил кошелек наряду со старыми домашними заданиями, книгами и программой шоу талантов, когда передвигал трибуны во время проведения в зале ремонтных работ. Он же передал находки Мелани Триндл, секретарю средней школы Бейкера.

По ее словам, увидев свой старый кошелек, Фултон был удивлен. Он отметил, что бумажник все еще находится в хорошей форме, передает AP. Внутри он обнаружил свою социальную карту и велосипедную лицензию. Не было только студенческого билета, хотя Фултон уверен, что всегда держал его там.

Однако, обладатель кошелька остался не в обиде. По его словам, находка заставила его вспомнить прошлое и задуматься о жизни. “Сложно поверить, что время прошло так быстро”, - сказал он.

Похожие эмоции, вероятно, пережила жительница Швеции в 2004 году. Ей вернули кошелек, который она потеряла более 40 лет назад, причем именно с тем содержимым, которое находилось в нем при утере.

Джулия Вильборг потеряла кошелек в 1963 году, катаясь на велосипеде в своем родном городе Трельборг. Тогда Джулии было 18 лет, и потеря была для нее существенной - в кошельке лежала сумма, равная половине ее жалования, сообщало РБК.

Спустя 40 лет неизвестный прислал Джулии Вильборг красное кожаное портмоне в конверте, на котором не было ни одного опознавательного знака. Внутри кошелька было все, что Джулия потеряла в 63-м году - 45 крон, различные квитанции и фотографии. К кошельку прилагалась записка, гласящая: “Дорогая Джулия, никогда не теряй надежду”. Стоит отметить, что с 1963 года женщина несколько раз меняла место жительства.

Возьмем для примера небольшой городок. В середине 70-х годов прошлого века построили рядом с ним новое шоссе, кое в наше время называют трассой федерального значения. Строили с учетом роста городка, планируя в дальнейшем, что край города аккурат к самому шоссе выйдет. А пока соединили небольшим асфальтированным участком дороги. Местные жители нововведение оценили быстро, благо по новому шоссе в областной центр можно было попасть всего за пару часов. Единственное неудобство, въезжать на шоссе надо было с левым поворотом. Пока поток автомобилей небольшой был на это внимания не обращали, но благосостояние народа на месте не стоит, удовлетворение потребностей некоторых несознательных граждан довело до того, что повернуть на большак со временем стало проблематично. Иногда по двадцать минут стояли пропуская потоки. Из-за особо нетерпеливых аварии случались.

Вот тут то и стреляет ружье висящее на стенке с начала представления. Кто первый назвал проблемный поворот - «ДСП» история умалчивает. Хотя может её и не спрашивали с помощью подручных средств, небось даже иголки под ногти не загоняли. Расшифровывали «ДСП» с неким смаком, давая понять вопрошающему, что местные тоже толк в топонимике понимают – «Дайте Суки Повернуть». Названия народными называют не только из-за их корней, но и из-за среды распространения. Распространяются они побыстрее скорости света, из-за чего в релятивистской физике зияет огромная дыра. Эту дыру пришлось даже обсуждать на утреннем заседании в местном обкоме партии. Мол мы тут боремся за звание города высокой культуры и быта, а нам со стороны необразованных масс подкладывают свинью, причем в пику всем законам зоологии называя её сукой.

Вообщем брешь в культуре требовалось закрыть и как можно скорее. Метод выбрали самый верный, помятую старую истину, если начальник не в силах предотвратить пьянку, то он должен её возглавить. Взяли и рядом с поворотом построили комбинат по производству ДСП. Способ настолько оказался убийственным, что местное население не приходя в сознание от подлости и вероломства обкома, перестало на некоторое время подкладывать свинью и бередить сознание зоологов.

Комбинат построили в сжатые строки, за полтора года. Оборудование завезли новейшее, из самой заграницы, чему очень рад был новый директор два раза ездивший в эту самую заграницу заключая договора. Так как предприятие было новым, на первый год из обкома спустили небольшой план на выпуск готового изделия. Тем самым закладывая мину замедленного действия под аббревиатуру «ДСП». Народу набрали согласно штатному расписанию, а сырья закупили согласно плану, т.е мало. Вот и болтался рабочий люд по свежевыкрашенному зданию с новой расшифровкой – «Дайте Суки Поработать».

В администрации пришли в ужас от осознания факта, что пилили сук на котором сидели и на следующий год впаяли такой план, что времени на расшифровку у рабочих не оставалось. Зато по всему комбинату был слышен рык директора «Дайте Суки План». Ему поставили на вид и даже хотели разобрать на партийном собрании, но тут случилась перестройка. Пока на верху думали что делать со свалившийся на их голову гласностью, народ в курилках смело, уже почти не шепотом, обменивался новой расшифровкой - «Дайте Суки Перестройку». Дальше понеслось уже по накатанной «Дайте Суки Приватизировать» , «Дайте Суки Порулить» , «Дайте Суки Получку». Накатанная донеслась до логического конца, когда комбинат ,раздербаненный на много мелких собственников, сдавался в аренду всем кому попало. Работников на комбинате почти не осталось, а те кто остался, называли «ДСП» не иначе как «Дайте Суки Помереть».

Чудо как обычно пришло нежданно-негаданно, в конце века на горизонте появился некий олигарх выкупивший комбинат целиком со всеми потрохами. Накупил оборудования, не нового, но и не сильно б/у. Набрали народа, старые кадры тоже не забыли. Стены опять же покрасили. Но «ДСП» расшифровывать никак не стали – некогда. Вкалывали как папы карлы, при коммунистах так не пахали. Особо ушлые и жилистые по две смены зараз. Удваивали ВВП так, будто в последний раз. Олигарх появился всего один раз на праздновании двадцатилетия комбината. Вышел на трибуну и задвинул речь минут на десять. Водички выпил из графина, заботливо поставленного рядом. И убыл в свой Куршавель. Водичка видимо оказалась не очень свежей , ибо олигарх больше не появлялся. Возможно в воде находились даже некоторые миазмы. Они так стали неблагоприятно влиять на мозг эффективного собственника, что он в отместку продал комбинат другому олигарху. А тот другому. За год сменилось шесть собственников. Народ роптать не роптал, но на всякий случай достал секретное оружие – «ДСП» стали именовать «Дайте Суки Порядка». Порядка всё не было, а тут на беду случился кризис. Накрыло всех, никто не ушел обиженным. Комбинат встал. Сначала было тихо. Ну а потом (история здесь как обычно умалчивает, сука) кто-то насмотревшись телевизора начал скандировать – «Дайте Суки Путина !».

А ведь если бы высоколобые в своих НИИ заранее все продумали может и кризиса не было. Вот какая вредная эта наука – топонимика. Сука.

© ВолшебникИзумрудногоГорода