Но если вдуматься, то очень интересное. По сути, это состояние «выброшенности» из потока жизни, неприкаянности. Это не действие и не пауза. Скучая, человек находится «нигде»: его нет в настоящем, нет в прошлом или будущем. И дело не столько в том, что ему реально нечем заняться в эти минуты (часы/дни) своей неповторимой жизни. Дело в том, что он не знает, чего хочет. Ни прямо сейчас, ни завтра, или в принципе от жизни. И это состояние «небытия» убийственно.

В этом смысле скука – не такой уж безобидный симптом, за которым стоит потеря контакта с собой и миром. В попытке зацепиться хоть за что-нибудь, человек ищет нечто, что поглотит его время, внимание, а вместе с этим – и скуку. Это нечто – искусственный объект, на который можно направить свои эмоции и энергию. И на какое-то время заглушить симптом, симулируя «бытие».

В качестве «убийцы времени» (= скуки) может быть что угодно. Бессмысленная трескотня по телефону, блуждание по интернету с его многочисленными соцсетями, «приложениями» и играми. Телевизор, очередной «клон» кроссворда или шопинг ненужного – тоже сойдут. Главное, заполнить себя хоть чем-то.

Бывают ли люди, которые никогда не скучают? Бывают. Они могут быть в процессе созидания чего-то, разрушения или осознания; в активной деятельности или творческом кризисе – но всегда в процессе жизни. И для них практически не бывает «лишнего времени». Есть контакт с собой – есть осознание своей насущной потребности – есть цель и задача – есть мотивация. Есть контакт с миром – есть поле для деятельности, план реализации и «условия игры».

Как только на горизонте появляется скука – это повод задуматься. Потому что, если делать нечего или то, что делаешь – скучно, это сигнал об «отключке» от процесса. Внутренняя потребность не находит реализации в нем. И сознание предпочитает прекратить ее замечать. Нет потребности – нет тревоги от невозможности ее удовлетворить.

Для себя когда-то сделала такое открытие: если мне скучно – значит, в этот момент я не делаю чего-то важного (насущно необходимого). Я его вытесняю и переключаюсь в «режим ожидания». Это помогло мне научиться реагировать на скуку по-другому. Как на не естественное состояние для меня. Скука — сигнал о потере связи с чем-то, принципиально важным для дальнейшего движения. С тем, на что это время дано мне на самом деле.

Автор: Оксана Токарева.

Фото: Rennett Stowe.

Себя можно слушать бессознательно, воспринимая происходящее внутри как стихийное явление. Словно из сплошного базарного гула до сознания иногда доносятся отдельные «голоса» (мысли). «Надо сделать…»; «А если произойдет…?»; «Он, наверно, думает, что…». Они перекрикивают друг друга, периодически вступают в дискуссии, всплывают и исчезают. Эмоциональное состояние при этом можно выразить словами «смятенье чувств». Скомканные, непонятные, противоречивые эмоции накатывают и отступают. И все это, как сплошной фон, пассивно наблюдается сознанием. Так слушают, но не слышат.

Находясь в таком состоянии, «поварившись» в нем, человек может прочувствовать степень напряжения. Но если его сознание так и не проснется, не возьмет ситуацию под контроль, развиваться она, вероятно, будет так же стихийно. Куда течение вынесет, куда волна выбросит.

Слушать себя можно сознательно. Различая, кто с кем спорит, кто громче всех кричит, какими картинками и эмоциями это сопровождается. На этом этапе происходящее воспринимается уже дифференцированно. Человек может сознательно входить в контакт с какой-то своей частью, «слышать» ее отдельно, переживать относящиеся к ней эмоции и в то же время осознавать, что она не единственная.

Здесь можно увидеть и обозначить актуальный внутренний конфликт, сосредоточившись на главном: что вызывает сомнения, в чем проблема выбора, компромисс между чем и чем ищется. Когда «спадает пена», ситуация проясняется и оказывается вполне управляемой.

Слушать себя можно осознанно. Это возможно, когда человек достаточно хорошо знает себя, готов к более глубокому самопознанию и пониманию. Здесь происходит не просто осознание наличия разных частей собственной личности. Но и то, откуда они взялись, что собой представляют, чего хотят и боятся, как между собой взаимосвязаны. Слушая себя осознанно, используя разные ситуации как возможность для этого, можно понять, как «работает» ваша конкретная личность. Какие стратегии и способы защиты она выбирает, какие основные темы конфликтов поднимает в разных ситуациях, как их «разруливает» и т.д.

Слушать и слышать себя (как и других) – не одно и то же. Да, иногда важно просто дать себе возможность внутренне выговориться и выкричаться, пережить эмоции и снять напряжение. Как говорят в народе, «переколбаситься»:). Но при этом нужно иметь ввиду, что это выговаривание обращено к кому-то, кем должно быть услышанным. К сознанию. Ведь договориться с самим собой бывает куда важнее и сложнее, чем с другими.

Автор: Оксана Токарева.

Фото: la_bella_polenesiana.

действует по шаблону.

Время от времени они бывают, наверное, у каждого. Сомнения в собственных силах, правоте, поступках, выборах… Они «гложут», лишают покоя и уверенности. Откуда и зачем они появляются?

В одном человеке помещается столько всего, что противоречия практически неизбежны. Мы все время выбираем, какую потребность удовлетворить, из какого мотива действовать, чему верить. Логике или эмоциям. Собственным знаниям или противоречащим им новым фактам. Стремлению что-то изменить или желанию остаться в зоне комфорта.

Эти противоречивые «мнения» разных частей личности предлагают разные варианты выбора. Все они хотят быть услышанными и принятыми во внимание. И в этом смысле со-мнения  — это необходимый этап осознанного принятия решения. Это этап «слушания» себя, определения и взвешивания альтернатив.

Но что делает человек, который не хочет слушать себя? Он слушает кого-нибудь другого. Он ищет готовый рецепт, который позволит ему избежать ответственности за выбор. И продолжает сомневаться, даже когда уже совершил его. Он сомневается, к «правильному» ли мнению он прислушался, тому ли человеку поверил, угадал-не угадал…

Он постоянно возвращается в прошлое и сомневается в каждом сделанном шаге. Почему? Потому что собственный выбор так и не сделал. И каждая ситуация, которая была шансом услышать, узнать и понять себя лучше, осталась незавершенной. Задача, которую она ставила, отложена «на потом».

Такой человек крайне неуверен в себе (и это понятно), он может сомневаться практически во всем: в том, что говорит, думает и чувствует; в том, что делает и как живет. При общении с ним возникает ощущение, что он сам не знает, какой он и на что способен. И поскольку для разрешения сомнений ему всегда нужен кто-то другой, это делает его легкой жертвой манипуляторов.

Сомнения могут быть очень продуктивными, когда они являются частью процесса осознания. Та внутренняя работа, которую они запускают, может привести к разрешению важных личностных задач. Но застревая на этом этапе, превращая сомнения в самостоятельный «ритуал», человек сворачивает этот процесс. Он чувствует неясные противоречия, бесконечно колеблется и ищет возможность уйти от осознания. Для того, чтобы уйти от выбора и ответственности за него.

Автор: Оксана Токарева.

Фото: Helga Weber.

Все, что мы можем – передать свой опыт. Научить тому, что знаем и умеем сами. Но что мы знаем и умеем?..

Мы знаем свою картину мира и умеем в ней ориентироваться. В ней есть свои звезды, к которым нужно стремиться. Есть свои опасности, от которых надо защищаться. Есть свои ожидания, страхи и правила. Мы следуем им, даже когда не замечаем этого.

И учим следовать им своих детей. Потому что это наша реальность.

Каким образом родитель ставит цели воспитательного процесса? Откуда он их берет? Из своего опыта, который расценивает как позитивный или негативный. Если что-то, что получил он сам, помогло ему в жизни, оказалось эффективным – это «хороший» опыт. И его нужно дать ребенку. От того, что оказало негативное влияние на дальнейшую жизнь, нужно ребенка защитить.

И в любом случае это – своя картина мира. Если человек доволен тем, как она работает, — в ребенке он воспитывает копию себя. Если разочарован ею (=собой и/или миром), он старается внести коррективы: дать то, чего ему не хватило, и уберечь от того, что помешало. И тоже воспитывает себя, только новую, улучшенную версию. Он растит себя самого, каким мог бы стать. Если бы у него был необходимый ресурс…

«Чтобы сын не работал на заводе, как я – пусть учит языки».
«Чтобы дочь никогда не нуждалась, как я, – пусть выходит замуж по расчету».
«Чтобы он всю жизнь не жалел о том, что зарыл свой талант, – пусть идет в большой спорт».

Откуда взялись эти установки? Из собственных сожалений и страха, что ребенок будет чувствовать себя так же, страдать от того же. Из желания восполнить пробелы в собственной картине мире. Есть что-то, с чем связывается счастье, успех, благополучие. И это что-то должно быть у ребенка.

Можно ли не проецировать на детей свое отношение к жизни? Могли ли этого не делать наши родители? Нет, не могли. Они делились тем, что у них было на тот момент. И это единственное, что они могли сделать для нас и для себя. Они делились этим сознательно и неосознанно – настолько, насколько сами знали и умели. Что-то из этого нам помогло, что-то оказалось неприменимым, что-то стало уже нашим «негативным опытом» и нашей психологической проблемой (или задачей:).

Этот творческий процесс не заканчивается никогда. Вырастая, мы продолжаем творить начатое родителями – в собственной жизни и в сознании своих детей. Мы продолжаем вносить коррективы, стирать лишнее и дорисовывать что-то новое – уже исходя из личного опыта. Он не бывает хорошим и плохим, но бывает осознанным и неосознанным.

И поэтому все, что делает человек со своей жизнью сейчас, он делает не только для себя. Но и для своих детей, которых научит делать то же самое. Даже если их пока нет…

Автор: Оксана Токарева.

Фото: Bindaas Madhavi.

Скажу вам по секрету, что отсутствием времени можно прикрыться от чего угодно. Потому что эта причина – самая «социально одобряемая», самая что ни на есть уважительная. За нее прощают многое: невнимание к семье, в том числе к детям и родителям; эмоциональную несдержанность (это все от усталости); вредные привычки (это все от стресса).

Если хотите чего-то избежать, и вам нужно надежное оправдание – забейте свой график до отказа чем-нибудь другим. Чтобы на ваше драгоценное время никто не покушался (даже вы сами). И не только на время, но и на место – в чувствах, в мыслях. Они теперь тоже со спокойной совестью могут быть посвящены более важным делам.

Знаете, чем гениальна идея минимализма? Ее невозможно полноценно применить в своей жизни без осознанности. Если вы хотите навести новый (!) порядок в шкафу, вам придется выгрузить из него все содержимое. И отобрать только действительно нужное. Вам придется обнаружить, что есть вещи, которые за последний год снимались с вешалки только во время генеральной уборки – для стирки или проветривания. И осознать, что единственная их функция в вашей жизни – занимать место.

Примерно это же произойдет, если вы решитесь пересмотреть свое отношение к времени. Чем лучше осознаешь свои цели и потребности, тем качественнее оно заполнено. А с какого-то момента разделение времени на «свободное» и «несвободное» вообще теряет смысл. Все оно ощущается как заполненное тем, чем нужно. И в то же время –  свободное, потому что им можно управлять согласно своей воле. На действительно важные вещи оно всегда есть. Если вы его не находите – что-то не то с вашим графиком.

Очень часто люди сами избавляются от своего времени. Потому что это хороший способ уклониться от чего-то и при этом не чувствовать себя виноватым.

Человек устроен так, что в стремлении избежать ясности и ответственного выбора, может бесконечно усложнять всё. Говорить слишком много слов, уводящих от сути. Совершать слишком много действий вместо одного важного шага. И даже создавать «объективные обстоятельства» в неограниченном количестве, вуалируя ими свой бессознательный выбор. Только время тут абсолютно ни при чем.

Автор: Оксана Токарева.

Фото: pineapple9995.

То, что нельзя исправить, можно только искупить. Поэтому, чувствуя свою вину, человек бессознательно хочет быть наказан. Чтобы почувствовать, что он, наконец, «расплатился», и освободиться от вины. Осуждая другого, он точно так же жаждет акта суда над ним. И когда этого самого осуждаемого настигает «заслуженная расплата», испытывает удовлетворение: правосудие свершилось, справедливость восторжествовала…

И вроде бы все правильно: ответственность должна быть, и справедливость должна быть, а значит, вина и осуждение – естественные реакции на нарушение правил. Поступил плохо – почувствуй себя плохим, помучайся и впредь бойся последствий.

Этот механизм вины-осуждения заложен в каждом. Он является одним из рычагов воспитания. А как же иначе внедряются понятия «хорошо» и «плохо» в детское подсознание? Похвалой и наказанием. Одобрением и осуждением. Видя обратную реакцию на свои действия, ребенок испытывает определенные чувства – приятные и не очень. И эти чувства впоследствии останавливают или стимулируют его к действию.

И вот здесь начинается самое интересное: понятия «хорошо» и «плохо» субъективно у всех формируются разные. Как и понятие справедливости. Для кого-то справедливо быть во всем первым, а для кого-то – раздать все бедным. Одного учат предпочтительно осуждению, другого – вине. Ведь это одно и то же, по сути, только объектом наказания выбираются другие либо ты сам.

Хорошо обученный быть виноватым, человек по жизни несет это чувство. Оно «свободноплавающее», всегда находящее новый повод. Просто потому, например, что этот механизм был когда-то использован взрослым для того, чтобы отыграть свое непринятие этого ребенка. Таким, какой он есть, или непринятие того, что он вообще существует. И пожизненное чувство вины за собственное существование – это и есть реакция на тот сигнал, который был получен в детстве: «плохо, что ты есть». Потому что когда на тебя кричат, осуждают и наказывают за любое проявления жизни (эмоции, потребности, желания, мысли), речь идет именно об этом…

Наученный осуждать других, человек всегда найдет повод для злорадства, зависти и мести. Эти чувства для него – отражение его понимания справедливости. Если кто-то достиг большего, он нарушил его право на первенство. И должен быть наказан. Если другой позволяет себе больше, чем он сам может себе позволить, – это несправедливо. Раз ему нельзя – никому нельзя.

И даже если за этим не стоит ничего криминального, и речь идет просто о более амбициозных целях, о большей смелости или вере в свои силы, на уровне чувств возникает реакция осуждения. Другого – за то, что он может. Или себя – за то, что сам не осмеливаешься.

Исследуя собственные реакции вины и осуждения, можно узнать о себе много действительно важного. Главное — не уходить от них, не избавляться, как от чего-то нехорошего. А наоборот, попытаться понять, что именно скрывается за этим чувством. Ведь, если оно есть – значит, есть что-то, что пока не осознанно. Это значит, что вы сами действуете неосознанно, как в детстве, просто следуя правилам. Но если сегодня вы уже готовы совершать собственный выбор, чувства вины и осуждения могут стать хорошим поводом разобраться со своей противоречивой системой правил и требований (к себе и к миру).

Автор: Оксана Токарева.

Фото: Elliott Fusy-Pudal.

Недавно своей печальной историей поделилась мама двадцатилетнего «детины». Она была обижена и рассержена. Детство ее единственного ребенка было очень близко к идеальному: полная любящая семья, благополучие и достаток в доме. Мальчик получал все, в чем нуждался, и даже с бонусами. Вокруг каждого его увлечения организовывались специальные условия: нужная литература, самые дорогие инструменты и материалы, лучшие преподаватели, быстрое продвижение до уровня конкурсов. Захотел рисовать – в течение недели в доме появлялось ВСЕ: мольберт, краски, кисти, книги о художниках и т.д. Лучшая в городе художественная школа. Походы в музеи и на выставки. Захотел танцевать – и в гардеробе уже висели костюмы, а папа искал супер-хореографа.

В доме никто не кричал друг на друга, праздники были похожи на сказку, а семейный отпуск всегда превращался в удивительное путешествие. Любви, внимания и ярких эмоций у этого ребенка было столько, что хватило бы на целый детский дом.

Но когда он вырос, началось что-то необъяснимое. Сын стал «грубым и неблагодарным». Он принимал все как должное и абсолютно этого не ценил. Когда мама попыталась открыть ему глаза на то, как в сравнении с ним живут многие сверстники, он злился и отмахивался. Это его не касалось. Но одним из самых серьезных последствий «идеального детства» оказалась его неспособность мечтать о чем-то. Он просто этого не умел, потому что до мечты никогда не доходило. Как только зарождалось слабое желание чего-то – это тут же становилось реальностью. Как если бы его кормили каждые полчаса, еще до возникновения полноценного чувства голода. Он всегда был СЫТ. И это ощущение предвкушения было ему незнакомо.

Не получив опыта дефицита даже в малых дозах, он так и не научился самостоятельно пробиваться к своим целям. Потому что привык к тепличным условиям. И теперь, когда ему уже хотелось бы чего-то большего, чем даже могли предложить родители, просто не понимал, как ему действовать вне этих условий. Как искать пути, изобретать варианты, обходясь доступными средствами. Как радоваться маленьким победам и возможности сделать маленький шаг вперед. И как верить в собственные силы, проверить которые на практике так и не представилось случая. Все всегда было слишком легко, и теперь он просто останавливался перед трудностями. Все либо должно было организоваться само в ответ на его желание, либо оказывалось абсолютно невозможным. И это вызывало в нем возмущение и обиду.

Конечно, весь этот негатив направлялся на родителей. Которые кое-что все-таки недодали – необходимой дозы реальности. Ведь они растили сына для реальной жизни, а не идеально-сказочной…

Попытавшись адаптироваться к этому миру самостоятельно, он столкнулся со множеством «сюрпризов». И почувствовал свою полную зависимость от родителей, которые всегда были посредниками между его желаниями и реальностью. Поэтому попытки матери вызвать в нем чувство благодарности, сравнив его идеальные условия с менее благополучными, просто раздражали. Ведь он-то видел, что эти самые «другие дети» в итоге хотят и могут больше, чем он…

Родители всегда желают для своих детей самого лучшего. Того, чем были обделены сами. И часто хотят этого настолько сильно, что забывают о главном. О том, что «всего» дать нельзя в принципе. И, возможно, именно это заставляет нас стремиться к чему-то большему.

Автор: Оксана Токарева.

Фото: mdanys.