the ruins of the defeated grammar

my sweet naughty little fuckbird

Wed, 25 Jan 2012 19:33:00 +0400

Истек копирайт на тексты Джойса - теперь можно цитировать все, что вздумается: хоть порнографические письма к Норе и любовницам (впечатлительным особам не смотреть), хоть “Финнеганов помин” целиком. Здесь есть длинная история о всех дрязгах Стивена Джойса-внука, который обламывал джойсоведов и джойсолюбов долгие годы и двадцать лет сверху (на английском). А здесь немного русских букв.

Costa book award отхватил Эндрю Миллер с “Pure”, как и ожидалось. Не путать с А.Д. Миллером (который тоже Эндрю), шортлистером нынешнего букера - тот дебютант и роман у него поинтересней (про трупы в Москве - потому и “Подснежники”).
Кстати, со следующего года у этой премии появится новая номинация - “за рассказ”. В придачу к уже имеющимся за роман, детскую книжку, поэзию, биографию и дебют.

“Выходит” “Моб Дик” в шести рулонах (на туалетной бумаге) - в одном экземпляре. На ибее уже почти тысяча долларов. Для тех, кому не понравилось сочинение Мелвилла.

В журнале “Иностранная литература”, который уже несколько лет не хочется покупать, в новом номере будет опубликован упущенный всеми (по словам Льва Данилкина) Ален де Боттон - Status Anxiety. Ух ты. Там же будут стихи нынешнего нобелевского лауреата Пеле… Транстремера.

ventorum flatu

Sat, 21 Jan 2012 13:18:00 +0400

“Евгений Соколов” Генсбура вышел в adMarginem еще осенью. Лучше бы так и остался на классическом французском Бенжамена Констана. Смешная и довольно нелепая книжка - короткая повесть о художнике, возведшем собственный метеоризм в творческий метод. Плевок в лицо парижскому бомонду и, в каком-то смысле, нежелательное чтение - после “Благоволительниц” ложится как продолжение истории. Тоже такая маленькая буржуазная “Орестея”. Вокруг одна негуманная литература.

Удивительным образом, все новые книжки связаны друг с другом: они или условно антисемитские или про современное искусство. Плюс, так или иначе, про дерьмо. Даже в новом Пелевине (который не так уж буквально про последнее, скорее на идеологическом уровне) на экране (т.е. на страницах) начинает играть вот это видео Генсбура в комнате, где маленькие орки находят череп бывшей любовницы дискурсмонгера. Издательский заговор.

non agrum

Wed, 11 Jan 2012 12:01:00 +0400

Как и обещал в прошлом году, более полноценное высказывание о “Карте и территории”. Где-то мог повторится.

Уэльбек, наверное, последний французский писатель в духе XIX века, а точнее бытописатель, автор масштаба Стендаля или Флобера, способный ваять “романы” - тексты с Героями, которым не смотря ни на что хочется сопереживать. “Бодлер супермаркета”, “холодный циник и порнограф”, “шовинист и расист” - как только не называют его в прессе. Затворник, исламофоб, злостный неплательщик налогов, алкоголик и много другое - как раз тот случай автора, напрямую совпадающего со своим собственным высказыванием.
Его пятый роман, “Карта и территория”, как будто оспаривает все вышеперечисленное. Он совсем не безнравственный, в нем даже нет ни единой сцены секса, что вообще-то удивительно для Уэльбека. Но при этом основополагающее неприятие окружающего мира остается, правда, уже “по ту сторону” текста: все провокативное и оскорбительное, что мог сказать сам автор, вкладывается в слова второстепенного героя, которого зовут, надо же, Мишель Уэльбек.
Выход романа во Франции сопровождался небольшим скандалом, связанным с обвинением в плагиате (несколько скопированных статей из Википедии), что не помешало академикам Гонкуровской премии (самой престижной литературной награды Франции) назвать “Карту и территорию” лучшим текстом в библиографии писателя и вручить соответствующий приз.
И с ними сложно не согласиться. Уэльбек задействует тысячи контекстов, но при попытке приложить их к роману читатель терпит крах - а все потому, что там попросту не к чему прикладывать, роман пустой - в чем и есть его удивительная ценность.
Вот, например, топография. В центре - город, Париж, воссозданный как будто по путеводителю (при том, что сам Джед Мартен, главный герой, живет в XIII округе, в который туристы практически не заглядывают). На периферии - деревня, где родился (и, самое интересное, умер в третьей части романа) уже упомянутый нами второстепенный Уэльбек. И это не просто деревня: в ней есть улица Мартина Хайдеггера, площадь Парменида, дорожная развязка Иммануила Канта; она как будто ссылается, словно гипертекст, на обозначенные статьи в Википедии. Примерно поэтому “карта не есть территория” зашифровано в названии - это одновременно и ключ и издевка. Как такового смысла эти номинации не несут.

Или сюжет: поначалу не слишком известный художник-концептуалист (фотографирует мишленовские карты) постепенно освобождается от наследия Дюшана, сделавшего все послевоенное искусство концептуальным, и пишет маслом вполне реалистичные картины, посвященные человеческим профессиям. Становится богатым и знаменитым, но ближе к финалу возвращается к истокам, буквально к природе - производит сложный видеоарт, посвященный тлению, умиранию и разложению - только для себя, не на продажу. Это не жизнь Джеда Мартена, а его творческий путь, только и всего. Ничего сверху там практически нет. И вот этому Уэльбек умудряется заставить читателя сопереживать.

Он, конечно, знает “новый роман” и перековское OULIPO, пишет с оглядкой на весь XX век, но не хоронит жанр “романа”, как поступали эти авторы. И не возрождает его, как можно невольно ошибиться. Он делает в точности то же, что и его Джед Мартен: в попытке вернуться к истокам заходит куда-то не туда. И единственный выход из этого места - это литературное самоубийство, уничтожение собственного двойника. С последующей “асубхой” - медитацией на трупах (которую практикует буддист-инспектор полиции, расследующий зверское убийство Уэльбека-героя). Что это, если не метафора всей современной литературы?

bird's news

Fri, 06 Jan 2012 18:23:00 +0400

Фантом-пресс скоро (точнее не известно) планирует выпустить Pigeon English Келмана. Ради эксперимента - пока только в электронной версии. Эдакий гангста-фоер: от лица любознательного эмигрантского мальчика, играющего в Шерлока. Роман был в шорт-листе букера 2011.

AdMarginem готовит к изданию “О фотографии” Зонтаг и “Утц” Чатвина - это прекраснейшие новости.
Они же выпускают “Лимнова” Каррера.
“Чем же всё-таки Каррер притянул читателя? Тем, что читатель в массе своей ленив и нелюбопытен. У читателя больше нет своего мнения. Как, впрочем, и у критики, которой тоже как таковой больше нет. Читатель способен проглотить любые благоглупости – и Каррер это отлично понимает и без зазрения совести впаривает чушь – например, «глубинные» рассуждения о том, что есть для «загадочной» русской души «запой» – le zapoї. Он вываливает на своих страницах всё – вплоть до заплесневелых анекдотов о новых русских. Единственные пассажи, где автор выглядит почти как писатель-беллетрист, – это эротико-порнографические сцены. Каррер смакует скопированные у Лимонова описания «безумных ночей» – с Еленой, Натальей Медведевой… А при этом самый отрицательный герой в книге – не тот, на кого намекает автор”. - как бы разносит эту биографию Кира Сапгир.

Abe-books.com котомизирует обложки популярных книг:

Удачней всего, несмоненно, “Великий Кэтсби”.

Christie’s в конце января планирует продать самую дорогую в мире книгу (из тех, которые когда-либо выставлялись на аукцион): “Птицы Америки” с гравюрами Джона Одюбона (начальная цена 7-10 миллионов долларов). Чуть больше года назад на Sotheby`s был продан другой экземпляр за 11,5 миллионов (всего их в мире 120 штук). А в 1995 году такую же украли из Российской Национальной Библиотеки.
Фламинго Одюбона (clickable):

Costa Book Awards объявили лауреатов 2011 года. Гардиан рассказывает об этом в картинках. “За роман” получил Эндрю Миллер (“Кислород”, “Оптимисты”) с историческим фикшном про уничтожение досаждающего парижанам кладбища накануне французской революции (sic!). Окончательный победитель станет известен 24ого января.

Новости кино: Бегбедер сам снимает “Любовь живет три года”, а Вачовски и Тыквер закончили экранизацию Clound Atlas Дэвида Митчелла - мировая премьера в октябре.

crack discoursemonger first grade

Tue, 03 Jan 2012 12:17:52 +0400

“Life is a bitch, and then you die. Death is a bitch, and then you are born. Writing is very much like this, as it is living multiple short lives within your longer one”.

happy new ears

Thu, 29 Dec 2011 14:50:00 +0400

“Кстати, к сентябрю, наверно, уже выйдет русский перевод книги Кейджа Silence”, - говорит Алексей Любимов в интервью на openspace. Удивительный будет год, кажется, в плане книг про странную/классическую музыку (две - уже много): The Rest is Noise Росса, а теперь вот Silence Джона Кейджа.

Нет смысла разглагольствовать тут про Кейджа - фигура спорная, но, безусловно, важная.

Кому интересно, в оригинале книжку легко найти в сети - ее круто даже просто полистать.

Кроме Silence у Кейджа есть еще несколько книг на церковноанглийском. Среди них, например, собранная им коллекция необычных партитур других сумасшедших композиторов - Notations. Своеобразная библиографическая редкость (85 пункт в Top 100 most sought after out-of-print books in 2011 по версии BookFinder.com). Там есть даже вот такие прекрасные нотации:

И это не просто картинки, повторюсь, а “нотные записи музыкальных произведений”.

merry christmas, honey

Sun, 25 Dec 2011 18:33:00 +0400

В Хаддерсфилде (Западный Йоркшир, Англия) есть Waterstones, в котором у продавцов проблемы с чувством юмора. Недавно они продвигали “Майн Кампф”, как идеальный подарок на рождество. Что-то вроде “для тех, кто хочет понять одну из самых жалких в истории фигур; шокирующее чтение и необходимое предупреждение для будущих поколений”. Подробнее на Хаффингтон пост.
Поскольку в России “Майн Кампф” запрещена, я рекомендую “Благоволительниц”. С Рождеством.

the rest is noise

Thu, 22 Dec 2011 11:37:00 +0400

Не все так плохо, Corpus скоро (а может и не очень скоро) выпустит The Rest is Noise: Listening to the Twentieth Century Алекса Росса, музыкального критика Ньюйоркера. Многократное ура. Переводит, между прочим, Калужский. Уже два года как.
cat from ross’s blog

sad

Wed, 21 Dec 2011 13:23:00 +0400

Кембриджская библиотека начала выкладывать в сеть записки Исаака Ньютона. Там всего лишь малопонятные картинки, но это крутой старт. Обещают много религии, Дарвина, Максвела, Резерфорда.

Лучший в мире блог про книжки brainpickings.org опубликовал топ научпопа за 2011. На первом месте “Бессмертная жизнь Генриетты Лакс”. Остальных на русском нет и большинства, видимо, не будет. Разве что “The Magic of Reality” Докинза, которая для детей и для iPad. И “Culture” Джона Брокмана, сборник эссе великих: об обществах, искусстве, силе и технологиях (похожая “Во что мы верим, но не можем доказать” была недавно) - все это материалы сайта Edge, у них есть еще какие-то книжки, про мозг например, поэтому неясно, что за чем и будут ли вообще переводить.

Сэм Мендес (“Красота по-американски”, “Дорога перемен”) придумал сделать мюзикл из книжки Роальда Даля “Чарли и шоколадная фабрика”. Хм.

Брет Истон Эллис выбирает актеров для ремейка киноадаптации своего собственного “Американского психопата”.

Гардиан пригласил писателей и неписателей (среди которых Джонатан Франзен, Маргарет Этвуд и Наоми Кляйн) нарисовать деньги “для стремительно меняющегося мира”.

Bored to Death закрыли. Худшая новость года.

© HBO

reader`s digest

Mon, 05 Dec 2011 16:19:00 +0400

“Умберто Эко — типичный пьемонтец. Саркастичный, остроумный, недоверчивый, объективный, памятливый. Он не так уж любит поесть, как это можно предположить по последней книге (в ней в контрапункте с глубокой и трагичной центральной проблемой поражает еще и экстраординарная коллекция кулинарных рецептов), но очень любит пить двойной виски «он зе рокс». Ценит в собеседниках занимательность и профессионализм. Тоскует от дурацких разговоров, но каким-то сверхъестественным образом приучился сидеть в президиумах. Здорово рисует. Обожает шарады, каламбуры и загадки, что для окружающих утомительно. Замечательно играет на кларнете, и, как я, очень любит дождь. В дождь нет соблазна гулять на чудном итальянском вольном воздухе и можно спокойно сидеть и заниматься. Эко прилично разбирается в компьютерах, упорно держится за Уиндоуз и не позволяет себя соблазнить никаким красивым фокусам “Макинтоша”.

- рассказывает Елена Костюкович (главный переводчик Эко) в большом интервью на букнике.
Почти там же есть фрагмент из нового романа и викторина (sic!). См также маленький фрагмент на ленте.

Еще новости:
Всего Фолкнера собираются превратить в сериал, делать это будет HBO и создатель Дэдвуда Дэвид Милч. Мама.

Новая книжка Corpus про Бродского. Должна быть замечательная. Лучше ведь про него, чем про Джобса, который плачет через каждые двадцать страниц (серьезно).

mort d`auteur

Sun, 04 Dec 2011 20:01:00 +0400

С выходом “Карты и территории” жанр романа в очередной раз умер и в очередной раз воскрес. Это уже ничего не значит, никого не волнует. Была “Смерть автора” Барта, был “Новый роман” Роб-Грийе, Саротт и Дюрас, были Перек и Кальвино со своим OULIPO, был и Дюшан. Всех и не упомнить.
Но Мишель Уэльбек особенно крут (и это самое уместное слово), потому что вся эта смертность для него - лишь оболочка, не цель, а средство. Он пользуется этой традицией с полной уверенностью в том, что она - уже общее место. И это лучшая тактика. Как стратег, полководец (здесь не даром “Карта не есть территория” вынесено в заглавие); для него текст - это битва, конечно же, с читателем - насколько бы пошло это не звучало.

Автофикшн - вот как более или менее называется то, что он делает: приносит себя в жертву, буквально. Причем самому банальному сюжету - детективному, почти полностью скопированному из “Заповедного места” Варгас (я не читал, вот тут говорят). Совершает ритуально-литературное самоубийство. Вводит в роман специальный персонаж: “дурно пахнущего писателя и алкоголика Уэльбека” и приканчивает его с особой жестокостью. И то, как он это делает - ну, правда, браво!
Две первые трети текста - медитация на творчество, где китчу в современном искусстве противопоставлено почти ремесленническое отношение: сначала Джед Мартен (протагонист) десять лет фотографирует мишленовские карты, а затем еще десять лет рисует портреты выдающихся личностей (среди которых, как вы наверное уже слышали, “Дэмиен Херст и Джефф Кунс делят арт-рынок” и «Билл Гейтс и Стив Джобс, беседующие о будущем информатики»). А затем резкий жанровый поворот: место преступления, инспектор полиции, улики, расследование etc.
Уже прошла неделя, а я не знаю толком, как описать свой восторг. Может быть, потом все это сложится.
Пока небольшая выдержка:
“В любом случае Пикассо — это сплошное уродство, он пишет искаженный до безобразия мир, потому что безобразна его собственная душа, о Пикассо нечего больше сказать, и незачем снова и снова выставлять его картины, с него как с козла молока, у нет никакого света, никакой новой организации цветов и форм, да у Пикассо вообще нет ничего, заслуживающего внимания, сплошь чудовищная глупость и приапическая мазня, которая если кого и возбудит, то только старперов на седьмом десятке с кругленьким счетом в банке”.
И да, роман про современное искусство чуть ли не в первую очередь. Он гораздо удачней иллюстрирует эту бездну печали, нежели “Начинается ночь” Каннингема, про который я написал здесь.

coup de foudre

Wed, 30 Nov 2011 17:09:00 +0400

Новый сборник рассказов Джулиана Барнса (“Попугай Флобера”, “Артур и Джордж”, лауреат букеровской премии 2011 года) одни предпочитают называть “семейным”, вторые - “смертельным”, имея в виду набор заданных автором тем. Например, романистка Рэйчел Каск пишет в The Guardian, мол, Барнс специально сталкивает короткую форму и долгую тему (брака). И добивается при этом высекания искры, создавая каждую новеллу, как анти-метафору этому социальному институту. Или The Telegraph, описывая каждый из четырнадцати рассказов, уточняет, что не только браку отведено место в “Пульсе”, но и разводу (“Восточный ветер”), и, конечно, смерти одного из супругов (самый автобиографичный рассказ - “Брачные узы”).
При этом может сложиться впечатление, что Барнс, сам потерявший три года назад жену (Пэт Кавана), которая была к тому же его литературным агентом, настолько углубляется в свои собственные чувства, что перед нами и не фикшн в прямом смысле слова, а некие описания авторских уголков души, “Исповедь” Блаженного Августина. Все не так. Мы по прежнему имеем дело с литературой, с вымыслом и еще каким. Слава богу, нас по прежнему водят вокруг пальца и вовсе не принуждают заглядывать в авторскую душу (наличие которой вообще-то даже ставится под сомнение, как и наличие Бога: “Бога нет, но мне его чертовски не хватает”). Только внутрь себя.

И даже вся метафизика тут ни при чем. Барнс не расклеился, как можно было подумать после “Нечего бояться” (недавнего эссе на тему смерти), он все еще в форме. Как предыдущий сборник (“По ту сторону Ла-Манша”, 1996) исследовал отношения французов и англичан, так и нынешний “Пульс” мастерски следует одной теме - отношениям полов.
Каждый рассказ в этих рамках - небольшой литературный мастер-класс (многочисленные рецензенты злоупотребляют этим словом, но сложно сказать что-нибудь против). Например, сатирический цикл “У Фила и Джоаны”, где несколько семейных пар, встречаясь за ужином, перемывают косточки буквально всему, до чего доходит их разговор - это сатира не на общество и власть, а на самих себя, как институт, на “семью-ячейку-общества”. И все четыре рассказа - сплошной диалог, с вступлением и заключением автора; маленькие трагедии, трагикомедии точнее. В этом же ключе несколько исторических сюжетов (“Гармония” про великого гипнотизера Месмера и “Каркассон”, о котором ниже), литературный анекдот (“Переспать с Джоном Апдайком”), портрет художника в старости (“Портретист”) и другие.
В конце концов, мастер-класс не только литературной формы, но и стиля, обращения с языком. Скажем, “Каркассон” - небольшое эссе на тему вкусов, обрамленное двумя эпизодами из жизни революционера Гарибальди. Не рассказ и не эссе, а своеобразная лингвистическая справка о французской идиоме coup de foudre, что означает примерно “любовь с первого взгляда” и “пробежала искра между двумя людьми”. То есть “гром и молния любви” - переводит сам автор. И эта самая coup de foudre - так или иначе, главная тема “Пульса”, не семья и смерть, они вторичны, сюжетны, а “гром и молния любви” между читателем и текстом.

pictures: Marlene Dumas (Models, Couples, 1994)

weekly denunciation

Fri, 25 Nov 2011 16:08:00 +0400

Нашли и опубликовали самый-самый первый роман Джека Керуака “Море - мой брат”, который считался ранее утерянным. Говорят, в нем есть такой Креуак, которого мы ранее не знали.

Премию “Просветитель”, естественно, получил Марков с “Эволюцией человека”.

AdMarginem выпускают ту самую биографию Лимонова, которая на деле история России, глазами парижанина.

Весь этот хайп вокруг “Благоволительниц” понемногу провоцирует истерику. Где-то уже можно купить (в Перми, Новосибирске и Питере точно).

Может все уже в курсе, но Энтони Берджесс, автор бессмертного Эндерби и “Заводного апельсина” успел за свою жизнь написать еще и три симфонии, балет, концерт для фортепиано (плюс другие 250 опусов). Недавно нашли ранее неизвестную оперу про Троцкого.

Гардиан развлекает книжками по орнитологии (точнее коллекционер по кличке Birdbooker), среди всего там есть очень любопытный экземпляр:

Но самое главное, у меня чудом образовался экземпляр “Карты и Территории”, даже страшно браться читать. В магазинах совсем скоро. И никакой ярмарки нон-фикшн, к сожалению.

манускрипт “На дороге”: santafelibrary.blogspot.com

status report

Tue, 15 Nov 2011 14:48:00 +0400

Сегодня 15ое - первый день продаж “Стив Джобс” Айзексона на русском. На озоне до сих пор только предзаказ и что-то про декабрь написано. Видимо, им не разрешают пока, чтобы люди шли в магазин. И это правильно. Кто еще сомневается, читать или нет, есть специальный блог http://stevejobsthebio.com/ , чтоб решить.

Всеми любимое издательство Corpus, которое “Джобса” и выпускает, опубликовало с утра в своем жж список на декабрь (то есть на ноябрь на самом деле - все из-за ярмарки non-fiction, куда я надеюсь попасть). Там, кроме всего, “Свобода” Франзена и, естественно, “Пражское кладбИще”. Обычно все книжки из их анонсов хочется купить, но сегодня как-то особенно. Плюс вчера openspace выложил фрагмент из нового Эко про доморощенный антисемитизм, почитайте. В нем как минимум замечательный пересказ “Маятника Фуко” в двух абзацах.

Юнайтед пресс собирается до конца года издать Icons of Evolution, что интересно в свете недавно вышедшей “Эволюции человека” Маркова, до которой мне еще предстоит добраться (судя по всему это второй, после “Апологии математики” приличный русский научпоп).

Журнал Wired разносит в пух и прах the year’s hottest gadget - планшет Kindle Fire. Понятно, что Fire интересен только тем, у кого наладились отношения с амазоном (в России таких почти нет), но жаль - жаль. Это было ближе всего к тому, что принято называть iPad killer.

UPD: айзексона задержали
джобс: Michael Murphy / http://www.ignant.de/

dominant figure

Mon, 14 Nov 2011 00:32:00 +0400

Давным давно уже, в июне, издательство “Эксмо” выпустило последний на сегодня роман Иэна Макьюэна “Солнечная”, а у меня все как-то не получалось высказаться. Но раз уж я завел этот странный блог, пусть первым будет именно он.

Во-первых, главный герой, профессор Майкл Биэрд - козел и нобелевский лауреат по физике. В прошлом автор сопряжения Биэрда-Эйнштейна, своеобразного дополнения к теории относительности (где все эти фотоны, кварки и квантовая механика прикидываются теорией, тянущей на нобелевскую речь), ныне - “человек с суженным сознанием, не радующийся жизни, человек одной темы, ушибленный”. Какой темы - и иллюстрирует роман, чаще всего это еда, женщины и алкоголь, но иногда Биэрда интересует и общественное мнение. Уместно вспомнить Гоголя и других русских классиков (их всегда уместно вспоминать), с “маленьким человеком” - жалким клерком, кабинетным карьеристом, которому мы вынуждены сопереживать. Только теперь у нас не “маленький”, а во всех смыслах “большой” человек, в голове у которого не намного меньше говна, чем у Чичикова.

Есть даже маленькая байка о том, как Макьюэн его придумал: 6 лет назад, в апреле, писатель ездил на арктический остров Шпицберген, поговорить с другими деятелями искусства (среди которых был Гормли, например) о глобальном потеплении. И у них там, на словах, все было здорово, а вот на деле, что называется “в быту” - беспорядок в раздевалке; все воровали друг у друга вещи: носки, комбинезоны, лыжные очки - много было вещей, Арктика, как-никак. А вот Макьюэн, будучи педантичным человеком, каждый раз в течении недели складывал свои в аккуратную стопочку, которую потом кто-нибудь из художников нагло разворовывал и разбрасывал по полу. И этот диссонанс, в котором снаружи риторика global warming, а внутри невозможность договориться о сколько-нибудь минимальных вещах, вроде порядка в гардеробе, навел автора на мысль о герое, у которого соотношение между внутренним человеком и внешней речью примерно такое же. Ну так вот это соотношение - типичная проблема русской литературы, реализованная Макьюэном с безжалостностью британских колонистов.
Во-вторых, ударный, “арктический” эпизод, созданный на основе паломничества, про которое выше. Кроме того, что это тот минимум, ради которого стоит браться за книгу, так еще и Биэрд, как будто оказавшись не в романе про глобальное потепление, а в сборнике гэгов Бени Хилла, решает пописать на морозе и практически прощается с собственным членом. Не хотелось бы вот так, подробно акцентировать внимание на спойлере - но это не новый сюжетный ход для Макьюэна. Достаточно вспомнить член капитана Николса в банке с формалином из “Стреометрии” - главного рассказа дебютной “Первой любови, последнего помазания”, за которую автору вручили премию Сомерсета Моэма. И это, знаете ли, симптом. Своеобразная рамочная конструкция, если я не притягиваю за уши. Вот есть в русской литературе “нос”, а в макьюэновской “член”. И он сам по себе, он герой. Потому что все оставшиеся до конца “Солнечной” страницы Биэрд старается всеми силами себе этот орган вернуть, не буквально, нет, поскольку тот, как выясняться чуть позже никуда не пропадал, а метафизически. Не хотелось вот так скандалить, но что уж теперь.
В-третьих, Премия Вудхауза 2010 (это та, за которую именем романа называют черную глостерширскую свинью и дарят бутылку шампанского; в этом году ее лауреат - Гари Штейнгарт, “Суперпечальную правдивую историю любви” которого я очень жду на русском).

обложка: signed-books.co.uk
фото: Deborah Turbeville