Заключён мир в Тильзите, после чего Четвёртая коалиция распалась. Пройдёт два года, Россия выступит на стороне Франции в войне Пятой коалиции, поддержав притязания Наполеона на укрепление его позиций над Австрией. Толстой полностью проигнорирует данное обстоятельство, не давая представления и о жизни действующих лиц. За прошедшие четыре года, после поражения под Аустерлицем, отложились для читателя разве только принятием Пьера Безухова в масоны с последующей его хозяйственной деятельностью. Но и теперь — неясно, как и к чему вести повествование. Изначально Толстой мог не рассчитывать довести рассказ до Отечественной войны 1812 года. Теперь же, раз разговор коснулся масонов, следовало говорить о происходившем в Империи вообще.

По-прежнему основное внимание Пьеру. Из всё тех же непонятных побуждений Пьер становится едва ли не главным масоном России, достигнув положения главы петербургской ложи. Чего он хотел добиться на данном посту? Может, переломить понимание масонами устройства бытия. Увидев, насколько масоны погружены в иллюзии, реализуемые ими через стремление к познанию мистического, Пьер пожелал внести ясность. Дабы заручиться поддержкой, Толстой отправил Пьера за границу, где тот вёл некую деятельность, но по возвращении обратно — встретил прежнее непонимание. Таким образом тему масонства можно было закрыть. Толстой посчитал, что вполне обосновал мнение, согласно которому масоны являлись организацией по интересам, а из себя — ничего вовсе не представлявшие. Поэтому Пьер вышел из данной организации сомнительного качества и полностью бесполезной.

Другое дело, Андрей Болконский. Его Толстой отправил на встречу со Сперанским, после с Аракчеевым. Как в случае с Ростовым в армии, глазами Болконского Толстой планировал показать деятельность правительства. Андрей получит задание от Сперанского — работать над разделом о правах в рамках пересмотра установленных в Империи законов. А раз Болконский — глаза в правительстве, то его можно породнить с глазами в армии — Николаем Ростовым. Вероятно, по данной причине, у Толстого родилась идея дать развитию новое обстоятельство — скандальное. Всё-таки Толстой будто бы забыл про общество, излишне уйдя в проблематику понимания масонства.

Мало кем и когда вспоминаемая, Вера, приходившаяся сестрой Николаю Ростову, достигшая уже двадцати четырёх лет, остаётся в девицах. К ней подбивался столь же редко вспоминаемый Берг, воспринимаемый за классического проходимца, кому дай сперва приданое, а на свадьбу он придёт… или не придёт. А вот Наташа, чьи детские годы читатель вспоминает с теплом, не кажется за персонажа, должного иметь хоть какое-то значение для повествования. Что в ней такого? Милая девушка, в чём-то прелестна, легко танцует и знает французскую речь. Этого достаточно, чтобы считаться за достойного члена высшего света. Ожидая решения Бориса вот уже четыре года, легко решит переменить мнение. Толстой устроит бал, на котором Наташа всех в себя влюбит. Что до самой Наташи — она крайне влюбчива в малейший блеск для неё приятного. Зная о её судьбе наперёд, читатель должен воспринимать Наташу негативно, видя в ней не заложницу ситуаций, а легкомысленную натуру, не имеющую жизненных принципов.

Можно предположить, из-за Наташи должны были рассориться Пьер и Андрей. Толстой мог о том задуматься. Но не сейчас — для того не настала пора. Пусть пока Наташа, прождавшая Бориса четыре года, станет ждать Андрея в течение ещё одного года. А там и ещё кого-нибудь подождёт. То есть Толстой предлагал читателю перескочить через несколько лет. Не будет ли от этого хуже? Если сейчас упустить из внимания проводимую Наполеоном политику, тогда вовсе читатель не сможет понять, почему он — после союза с Россией в войне против Англии и Австрии — решит перейти к прямому вторжению.

Автор: Константин Трунин

Дополнительные метки: толстой война и мир том 2 часть 3 критика, анализ, отзывы, рецензия, книга, Leo Tolstoy War and Peace Part 2 Chapter 3 analysis, review, book, content

Это тоже может вас заинтересовать:
— Перечень критических статей на тему творчества Льва Толстого

Война? О войне без многих слов. Россия по неким причинам ввязалась в войну Четвёртой коалиции. Стороной от читателя прошло сражение при Прейсиш-Эйлау. Может по причине случившейся опалы Кутузова, про которого забыл даже Толстой. В это время Кутузов исполнял обязанности киевского военного губернатора. Значит нет толка описывать сражения под руководством Беннигсена, к тому же имевшие неопределённый результат. О проигранном Фридландском сражении в той же мере не имелось необходимости подробно рассказывать. Следовало разве вновь через обожание Ростова показать лицезрение императора Александра, заключавшего в Тильзите мир с Наполеоном. Попутно Толстой сообщал о бескормице в русской армии. Солдатам приходилось буквально питаться подножным кормом, вроде машкиного корня, отчего у всех случалось несварение. А почему? Потому как и через пятьдесят лет армейское начальство на всех уровнях будет заниматься расхищением, о чём Толстой прямым текстом уже прежде писал в «Севастопольских рассказах».

Как ясно из упоминания войн Четвёртой коалиции, в очередной части повествования Толстой рассказывал про события 1807 года. Основное внимание уделялось обстоятельствам жизни Пьера Безухова. Чем-то следовало занять мысли этого молодого графа, неожиданно для себя разбогатевшего, прославившегося за рогоносца и, вот теперь, из неустановленных побуждений вставшего на путь масона. Надо полагать, Толстой пожелал отразить феномен масонство, должного тогда влиять на неокрепшие умы России, закладывая в них имевшие хождение в Европе суждения. И если в Европе то когда-то привело к волне революций, и может даже побудит ещё не родившихся будущих декабристов к восстанию, пока речь шла только про ослабление сложившихся в России порядков.

Читателю снова непонятно. Вот показан лишённый духовности Пьер, с ним вступает в беседу старик-масон. Не убеждая, старик-масон оказывает влияние на Пьера. И Пьер, прибыв в Петербург, сразу становится членом масонской ложи, проходя полагающийся обряд посвящения. После, не делая ничего для масонства, начнёт понимать нужды ордена на собственный лад, придя к мнению — русские масоны далеки в представлениях от мысли масонов европейских. Об этом Толстой ещё успеет рассказать. Лучше следовало сообщить о, может быть, передовых взглядах Пьера, посчитавшего за необходимое гуманно относиться к крепостным. Было ли то влиянием масонов? Очень даже сомнительно. Скорее тут следует говорить об устремлениях самого Пьера. Правда, масонство могло проповедовать человеколюбие. Да говорилось ли масонами о равных правах для каждого? Ведь Пьер был привлечён в орден, будучи имеющим большое состояние, тогда как находящиеся под крепостной зависимостью масонов не интересовали.

Пьер на глазах читателя становится хозяйственником. Он старается управляться с делами, видя огромные сопутствующие траты. Пьер перестал считать себя богатым человеком, потому как его доход был меньше, нежели приходилось тратить. А хотел Пьер наладить жизнь крепостных, обустраивая их быт. Тут можно даже припомнить деятельность самого Толстого, желавшего вывести некогда подвластных ему крепостных в люди. Сам же Толстой видел, сколько трудов не вкладывай — путного результата не получишь, так как всё поймут на собственный лад, извратив до невозможности. Как не облегчай, хорошо, если не станет хуже.

Оставалось показать устремления Пьера через разговор с Андреем Болконским. Пьер ему говорил, что надо жить для других, тогда как Андрей — жить нужно для себя и своего окружения. Получалось, Пьер жил аналогично для себя, под чем понимал всё ему подвластное. А как быть с возможностью предоставить крепостным волю? Пьер мог отпустить каждого, ничем не обеспечив. Андрей считал — так поступать нельзя, сперва нужно предоставить равные права и состояние. Но к чему была эта беседа? Просто желание Толстого порассуждать.

Автор: Константин Трунин

Дополнительные метки: толстой война и мир том 2 часть 2 критика, анализ, отзывы, рецензия, книга, Leo Tolstoy War and Peace Part 2 Chapter 2 analysis, review, book, content

Это тоже может вас заинтересовать:
— Перечень критических статей на тему творчества Льва Толстого

Больше хаоса в повествование! Россия проиграла под Аустерлицем, значит каждый должен чего-то лишиться. Кутузов — степени доверия к его способностям. Пьер Безухов — верности жены. Николай Ростов — крупной суммы. Долохов — здоровья. Андрей Болконский — жены, умершей в родах. Наташа и Соня — женихов. А если кто чего лишается, значит он приобретёт другое. Кутузов — веру в него государя. Пьер Безухов — удачу на дуэли. Николай Ростов — надежду на успехи России. Долохов — крупную сумму. Андрей Болконский — сына. Наташа и Соня — испытают симпатии к прочим. То есть Толстой продолжал писать в духе от хорошего к плохому и через плохое к хорошему.

Как вообще воспринимать совершаемые действующими лицами глупости? Которые тяжело объяснить, пытаясь их адекватно воспринимать. Ладно, если дело касается девичьих забав. Девушки идут на подлинные безумства, никогда не имевшие разумного объяснения. Вот у Толстого они могут прижечь себе руку горячей линейкой, будто бы тем показывая наглядное доказательство их дружбы. А что в голове у Пьера? Прознав о неверности жены, он вызывает на дуэль Долохова, опытного бретёра и отчаянного гусара. Приходится недоумевать. Тем более, когда Толстой указывает на неопытность Пьера, никогда не державшего в руках пистолет. То есть для Пьера жизнь могла закончиться аккурат сейчас. Толстой счёл иначе. Пьер ранит Долохова, тогда как тот после не находит возможности прицельно выстрелить. Такая же мысль относительно Долохова, чью жизнь Толстой сберёг для других дел. Хотя произведение должно было лишиться одного из них.

А держался ли Пьер когда-нибудь за жизнь? Став теперь обладателем огромного состояния, приближенный к императору, он не должен был идти на дуэль, что грозило ему потерей лица перед государем. Даже в данном обстоятельстве Толстой потворствовал Пьеру. Почему тогда не дал счастья в личной жизни? В жёны Пьеру досталась Элен, женщина вольных взглядов, падкая на отношения с мужчинами. Готовый прощать многое, именно такое Пьер стерпеть не мог, пойдя с женой на временный разрыв. Охладев, он решит уехать, занимаясь прочими делами. Наблюдая за этим, читатель в очередной раз недоумевал, сколь нескладной получается жизнь Пьера Безухова, впадающего в крайности.

На деле, Толстой перебирал действующих лиц. Можно предположить, время вне военных компаний просто следовало чем-то занять. Случившиеся события — одни из обстоятельств, вполне имеющие возможность произойти. Толстой ещё не раз пойдёт по пути изложения спонтанно возникающих мыслей, делая их будто бы важным элементом повествования. Не лучше ли добавить историчности? Да о чём писать? Лишний раз использовать фигуру императора Толстой не желал, особенно при обстоятельствах, участником которых он в действительности не являлся. Задействовать Кутузова? Разве только взять смелость воспользоваться представлением о Багратионе, как он вёл себя в дни, свободные от военных будней, показав сетования на сложность мирной жизни, тогда как ему проще ходить по вспаханному снарядами полю.

Остаётся сообщить о взлётах и падениях дома Болконских. Когда сперва думали, будто Андрей погиб, после он вернулся, но умерла в родах его жена. Думал ли тогда Толстой, к каким взлётам и падениям он поведёт Андрея дальше? Особенно к тому позору, каковым окажутся последующие отношения с Наташей Ростовой. Впрочем, нарратив Толстого уже стал читателю понятен: как от опрометчивого поступка до успеха в делах всего один шаг, так и от славы до позора — тот же самый шаг. По данной повествовательной формуле всегда пишутся произведения, должные заставлять читателя сопереживать.

Автор: Константин Трунин

Дополнительные метки: толстой война и мир том 2 часть 1 критика, анализ, отзывы, рецензия, книга, Leo Tolstoy War and Peace Part 2 Chapter 1 analysis, review, book, content

Это тоже может вас заинтересовать:
— Перечень критических статей на тему творчества Льва Толстого

Не в том беда, будто главный герой оказался подлым человеком, а в том, словно вокруг него были кристально честные люди. Если отложить данный аспект понимания текста, складывается тот красивый сюжет, который представил Мопассан. Если же вникнуть, скорее нужно говорить, насколько Ги упростил повествование, дав право на бесстыдное поведение лишь главному герою, лишив такого права остальных. Но как быть с тем, когда повествование только начинается, главного героя сразу знакомят с парижскими нравами — будь выше своих возможностей, пользуйся другими для собственной надобности, иди по головам. И читатель не понимал, потому как главный герой ещё до начала повествования проходил службу в Алжире, где вёл себя с предельной жестокостью, не чураясь грабить местных жителей, применяя к ним физическое насилие. Отчего тогда на первых страницах показан за кроткого ягнёнка, боящегося сделать лишний шаг? Всё это условности, используемые Мопассаном для создания нужного у читателя представления. В конечном итоге следовало понять: всякий, добившийся высокого положения собственными силами, напрочь лишён порядочности. Понимая авторскую манеру подачи, более не станешь задаваться вопросом, отчего главный герой столь подлый, тогда как прочие — честны.

Или не все честны? У каждого действующего лица есть тёмные стороны. Проблема в ограниченном количестве авторских возможностей. Если описывать становление всех персонажей, придётся создавать цикл из ряда произведений. Мопассан затрагивал это поверхностно. Вот старый друг главного героя, встречающий его на первых страницах. Этот друг сам из себя ничего не представляет. Ему повезло сойтись с талантливой девицей, способной писать хороший материал для периодических изданий. Или кто-то ещё, кто из себя ничего не представляет, прибегая к услугам других. То есть Мопассан показывает мир, наполненный талантами, желающими оставаться в тени беспринципных людей. Талантливые люди будут им потакать, без особых возражений делясь частью принадлежащего им по праву. Что с ними сделают беспринципные люди после? Низведут до вовсе презренного состояния. Двигаясь по сюжету, Мопассан обставит дела таким образом, делая главного героя самым беспринципным, кто будет подбирать за другими сперва крохи, после — вымещая их собой.

И всё-таки главным героем движет другое чувство — зависть. Если у кого-то есть нечто лучше, он желает этим обладать. Не имея ничего, главный герой завидовал обладающим самой малостью. Овладев малостью, завидует имеющим чуть больше. Словно аппетит приходит во время еды. С такой поступью главному герою предстоит дойти до министерской должности, либо стать президентом, а то и ограничиться властью обладателя большим капиталом. Почему главный герой изначально не ставил перед собой целью выйти в министры? Потому как бедный человек не может завидовать возможностям власть имущих, из-за невозможности занять их место. Для этого чувства существуют другие слова.

Мопассан наделил главного героя примечательными чертами. Он молод и привлекателен, на него засматриваются. Пожалуй, достаточно. Он глуп, лишён талантов, ничего из себя не представляет. Если бы не потворство писателя, главный герой заперся в комнате, растопив камин, как делали в то время погоревшие в делах французы, на чём его история там же и закончилась. Но читатель видит восхождение взбалмошной натуры, живущей одним днём. Сегодня главный герой завидует одному, завтра занимает его место, послезавтра завидует другому, после пододвигая и его. Всё по воле писателя, представляющего удобные возможности, уберегая от злых козней судьбы.

А ведь главный герой не доберётся до министерской должности! Стоило закончиться повествованию, как более Мопассан не был властен над его судьбой.

Автор: Константин Трунин

Дополнительные метки: мопассан милый друг критика, анализ, отзывы, рецензия, книга, Guy de Maupassant Bel-Ami analysis, review, book, content, Bel Ami or The History of a Scoundrel

Что есть сейчас — тяжёлая година. Да не тяжелее лет, ей предшествовавших. Было как? Молодой Платонов — корреспондент. Гремит гражданская война! Его мобилизуют, ставят помощником машиниста. Глаз примечал детали. Запомнил и стычку с казаками. Почему бы об этом не рассказать? Но какая побудительная может быть причина? Пусть у главного героя умрёт жена, теперь он остался с миром один на один. Спасение возможно лишь в работе. А куда податься? На паровоз. Можно литейщиком на трубный завод. Да там главный герой скорее всего работал прежде. Путь ему на железную дорогу. Так, отчасти вспоминая самого себя, Платонов всё более наполнял повествование, придав вид азарта той непростой поры. Идти главному герою по жизни, без попытки задуматься о днях грядущих. Куда судьба его выведет — там ему и быть. Да и нет по сути у «Сокровенного человека» начала и окончания — только определённый момент существования. Вполне можно быть уверенным, после главный герой будет строить электроподстанции и заниматься мелиорацией.

Описывать сюжет — заниматься пересказом. Вот главный герой поступил на поезд. Его задача — расчищать от снега пути. Налетят на снежный занос. Кто-то погибнет, главный герой лишится зубов. Казаки, перестрелка, победа. А далее — авторская фантазия. Куда следовало двигать сюжет? В какую угодно степь. Но лучше не в степь, а отправить механиком на моторную лодку. Небывалый поворот! Такого не встречалось в классической литературе, да и у советских фантастов такого не бывало, чтобы главный герой работал механиком. Может было нечто похожее. Только главный герой занят не делами внешними, вот перед ним мотор, с которым ему предстоит работать, вникая в устройство механизма. Окажется, лучше совсем разобрать и пересобрать в нечто попроще. Скажут, это инженерный интерес самого Платонова, любившего созидать механизмы, в том числе им придуманные самостоятельно. Да не стоит забывать — кругом война. Не починишь лодку, могут убить. Если починишь, всё равно можешь быть убитым. Вывешивай флаг белых, дабы спокойно пройти на судне мимо.

Не будь моторной лодки, главный герой найдёт другое применение своим умениям. Такой человек всегда пригодится. Можно отправить на завод по производству подводных лодок. Там ему найдётся дельное применение. Платонов раздумал так поступать. Достаточно и моторной лодки, чтобы не продолжать вести главного героя по пути моториста. Лучше отправить его слесарем на гидравлический пресс. Теперь главный герой в окружении других лиц, должный трудиться в коллективе. Тут-то Платонов заключил, он описывает человека, по своим устремлениям не способствующего делу революции. То есть — это вредный элемент. Попади в стан казаков или на судно флота Врангеля, осуществлял бы свою деятельность и там, продолжив находить себя где-нибудь за пределами России. Размыслив над этим, Платонов бросил главного героя на добычу бакинской нефти, где и поставил точку в произведении.

Что же получалось? Главный герой, он же — Пухов, жил по воле обстоятельств, ничему не идя наперекор. Ему, понимаешь ли, даже за державу не было обидно. И ему, поймите же, лучше быть там, где он будет выполнять строго поставленную перед ним задачу. Сейчас он обустраивает добычу нефти, а завтра отправится в новые места. Как поступил бы и сам Платонов, желавший найти применение своим умениям. Но за Пухова можно быть спокойным, рассказов и повестей он не писал, потому не получит осуждения за высказывание мыслей в печати. И жизнь его обязательно сложится!

Автор: Константин Трунин

Дополнительные метки: платонов сокровенный человек критика, анализ, отзывы, рецензия, книга, Andrei Platonov The Innermost Man analysis, review, book, content

Это тоже может вас заинтересовать:
— Епифанские шлюзы
— Котлован

Человек с твёрдым представлением о действительности, желающий осуществления задуманного, Платонов встречал постоянное сопротивление. Строил ли он электроподстанции, занимался ли мелиорацией, неизменно сталкивался с непониманием людей. Если в плане противления кулацких элементов общества — оно объяснимо. То в плане недопонимания у пролетария — ощущение противления общества через принятие за бесполезное. И всё-таки Платонов оставался самим собой. Это ещё пока, встречающий немилость в лице подвластной ему массы, Платонов склонен вступать в противоречие, подкрепляя слова художественным творчеством, вроде повести «Епифанские шлюзы». Позже против прямолинейности Платонова выступит сам Сталин, омрачив дальнейшее творчество всеобщим порицанием. А если остановить мгновение, увидев в сюжете «Епифанских шлюзов» не иностранного гидротехнического специалиста, а непосредственно самого Платонова? В таком случае повесть следует признать за частично пророческую.

Дело обстояло так. Задумал Пётр Великий строить канал, должный соединить Оку с Доном, как и все реки после вообще, дабы в любое место можно было доплыть. Своих специалистов не было, пригласил англичанина. Надо сказать, случай подлинный. Приезжал в России англичанин, занимался возведением гидротехнических сооружений. Чуть более пятнадцати лет им было потрачено, кое-что возвёл, отбыв домой с пустыми карманами. Платонов взял его историю за основу, переиначив на более близкий к действительности лад. Какие не имей планы сверху оные раздающие, на местах к их претворению в жизнь никто желания проявлять не станет. Видимо, время для духоподъёмного настроения ещё не пришло. Не видел Платонов того азарта, с каким в тридцатых годах советские люди приступят к преобразованиям страны.

Вот приехал англичанин на место, как и сам Платонов на порученный ему объект, увидел скептическое отношение. Чего приехал? Не было тут воды прежде, не будет и после. Да мы и не допустим, чтобы она тут появилась. Платонов к такому подходу привык, помнивший, как за несколько лет до того сожгли электроподстанцию, в возведении которой он принимал участие. Да и знал Платонов — именно таким образом всё будет обстоять. Как англичанину говорили знакомые: что в твоей гордости вывести Россию из дикости? Гляди, зверем там не стань, одичаешь ведь. А если не говорили, то сам Платонов так говорил, будто кругом его чужое, ему желающие проклятий, вполне надо быть готовым к тому, что кто-нибудь проломит голову. Не любили в той советской России деятельного человека. Но Платонов вёл деятельность именно в те годы, когда общество ещё не успело перестроиться под новые требования.

Пётр Великий заверил англичанина — всё будет сделано по первому требованию, каждый мужик будет задействован. В таком желании царь мог отдавать распоряжения и грозить, тогда как боком всё это выходило именно англичанину. Тот подлинно хотел поднять Россию из дикости. Для этого он расстался с домом, с родными и друзьями, с любимой девушкой. Будущее стало для него иметь смутные очертания. Вроде оказался теперь всесильным, по царской воле способный творить требуемый произвол. Такого Платонов допускать не стал. Интересно, почему? Некоторое количество показательных казней, как никто бы не противился. Только Платонов такой власти не имел, оттого смягчив нрав англичанина. Разве не было понимания, это воспримут за слабость, вовсе выйдя из подчинения? Даже побьют. Так Платонов подписал англичанину смертельный приговор, поскольку царь сразу давал понимание: за неисполнение порученного — ожидает лютая судьба.

Знакомясь с повестью, читатель не ожидал представленной Платоновым развязки. Англичанин не исполнил царский замысел, и царь его щадить не стал.

Автор: Константин Трунин

Дополнительные метки: платонов епифанские шлюзы критика, анализ, отзывы, рецензия, книга, Andrei Platonov The Sluices of Epifany analysis, review, book, content

Это тоже может вас заинтересовать:
— Сокровенный человек
— Котлован

Цикл «Небесное воинство» | Книга №1

Концепция Лукьяненко через апперцепцию читателя — японская анимация о громадных роботах, управляемых изнутри. По сути же — мех-фантастика, рассказываемая в духе христианского космического фэнтези, но с демонстрацией частицы буддийского влияния. Оттого, с первого взгляда, нагромождение подобного читателем воспринимается за чрезмерное. Но Сергей хотел написать нечто обыденное, для чего даже сослался на библейское «Первое послание к Коринфянам»: «Говорю вам тайну: не все мы умрём, но все изменимся». Словно бы желал продолжить, если некогда воскрес Христос, то разве идея клонирования — не дорога по пути божественного? Тем если Сергей куда и ступал, то на проповедь Будды о человеческом сознании, способном бесконечно долго переноситься из тела в тело. Но для чего Лукьяненко понадобилось уподоблять сюжет очередного произведения чему-то, в чём читатель обязательно узнает японскую анимацию? Или привлечение к участию созданий из пантеона авраамических религий могло нивелировать такое впечатление? Наоборот, только усилило. Потому как зло — есть зло, а добро является добром, в какие одежды не старайся их обрядить.

Что видит читатель? Будущее ближнего прицела. На Земле случилось нечто, изменившее представление о сущем. В космическом пространстве обозначилось противоборство пришлых структур, одна из которых называет себя ангельской, другая — демонической. На первых порах оно так и кажется. Будто ангелы — создания добрые, а демоны — сеют хаос и разрушения. Главный герой, вместе с товарищами, является боевой единицей землян в пределах спутников Юпитера, где как раз развернулась основная борьба. Приходится летать на корабликах, то и дело вступая в схватку и погибая. Благо, каждый пилот привязан к выращенному для него телу клона, куда его сознание сразу переносится. Беда в том, клоны всегда двенадцатилетние, отчего приходится заново испытывать все сопутствующие подростковые проблемы. Такова придуманная Сергеем действительность. Что до главного героя — читатель сперва видит его шестую ипостась, затем седьмую, а после увидит и последующие, поскольку держаться за жизнь вовсе нет необходимости.

Читателя грызёт единственное — непонимание устройства ангелов и демонов. Под ними желается понимать инопланетные формы жизни. Либо всё опять сведётся к использованию искусственного интеллекта. Лукьяненко не стремился объяснять. Фактически, на момент написания «Седьмого», логичного объяснения не существовало. Особенно когда окажется, что ангелы — человекоподобные существа, вероятно даже не раз клонированные, передвигающиеся в пространстве посредством использования огромных роботизированных фигур. Можно даже припомнить «Геном». Отчего подумается, как человеку можно придать определённые свойства на этапе внутриутробного развития. Сергей не стал прорабатывать данную тему. Или вовсе о том не задумывался. Однако, читатель не поверит в представленных ему ангелов и демонов, будто бы всегда бывших рядом с человечеством, и вот теперь в механизированном виде решившие перевести обоюдное неприятие в фазу активного боевого столкновения.

Изначально Лукьяненко собирался написать произведение вне привязки к циклу. Работая над текстом, Сергей не дал ответов ни на один вопрос, которые от него обязательно должен был потребовать читатель. Да и захочет ли читатель знакомиться с продолжением рассказанной ему истории? Если автор не пожелал сделать этого сразу, то сможет ли в последующем? Говоря наперёд, Лукьяненко напишет для «Седьмого» продолжение, в котором так и не даст ответов на вопросы, породив новые. Станет ещё больше непонятного. Клоны — это клоны? Или клоны — это тела, в которые помещается чужое сознание, тогда как там же остаётся первоначальное сознание? Только нет необходимости вникать — достаточно понять фэнтези как жанр, в котором писатель волен творить без объяснения. Так ему захотелось…

Автор: Константин Трунин

Дополнительные метки: лукьяненко седьмой критика, анализ, отзывы, рецензия, книга, Sergei Lukyanenko, analysis, review, book, content

Это тоже может вас заинтересовать:
— Перечень критических статей на тему творчества Сергея Лукьяненко

Пелевин плавно съехал на юмор. Внимать с серьёзным лицом всему показанному в очередной книге — недостойное читателя занятие. Виктор потешался абсолютно над каждым им описанным эпизодом. То есть использовал самый адекватный подход к явлениям, над которыми нужно громко и откровенно смеяться. Как немного погодя предстоит смеяться над увлечением астрологией, нумерологией и прочей псевдологией, так в 2018 году Пелевин поднял на смех потуги неофитов по части достижения нирваны (посредством привлечения буддийских монахов), устремления исповедующих извращённо истолковываемое за феминизм (посредством привлечения мужчин) и различного рода начинания (посредством привлечения ничего в том не понимающих организаторов). Таким образом получалось произведение об ожиданиях, будто бы присущих каждому, воспринимаемых через естественное для каждого же физиологическое отверстие, чьё предназначение — удалять из организма твёрдые отходы. И, как обычно, никто ничего подобного не увидит. Писал ведь Виктор о другом. Да о другом ли?

Разворачивать повествование Пелевин начал с конца — с организации увеселительных мероприятий для олигархов, то есть для людей, непонятным образом заработавших огромное состояние, теперь не знающие, каким образом его можно потратить. На таких всегда найдутся деятели, желающие присвоить непонятным образом заработанное другими непонятным образом. Сам Пелевин писал про это аналогично непонятным образом, проехав по читательским ушам с тем же успехом, как это делает на страницах произведения одно из основных действующих лиц. Задача проста — внушить олигархам идею о чём-то, воплощения чего они могут пожелать. А что им нужно? Обладая огромным состоянием — уже ничего. Всё, что они хотели, уже получили. Остаётся тратить на блажь. Допустим, закрыть обиды прошлого. Вот любил в юности одноклассницу, но в близости она отказала. Какова теперь блажь? Приблизить некогда девушку, теперь уже женщину в относительно солидных годах, поманив возможностью преодолеть горечь от упущенной некогда выгоды, но в последний момент поставить её перед фактом отказа. Вроде бы — несусветная глупость. Только Пелевин веселился от души, с жаром расписывая такого роды сцены.

Куда ещё мог Виктор выкрутить ситуацию? Зачем-то решил проехаться по феминизму в представлениях женщин, вовсе непонимающих, чем именно феминизм является. Для этого измыслил мужчину, дав ему бразды управления над жаждущими феминизма женщинами. И поехал Пелевин далеко, где матка с её дыханием оставалась не у дел. Ведь в чём сила женского влияния? В крюке, которым женщина может овладеть сознанием нужного ей человека. Если читатель такое будет воспринимать серьёзно, задумываясь о ещё нераскрытых им загадках женского организма, то следует сказать Пелевину спасибо. За что? Лучше это, нежели искать лечение всех состояний посредством веры в эффективность уринотерапии. Ведь Пелевин на полном серьёзе мог описать лечебный дом, где в одном отделении лечили уриной, а в другом — твёрдыми отходами жизнедеятельности.

Пиком стимулирования отделов мозга, отвечающих за восприятие юмора, Виктор счёл идею достижения нирваны. Говоря серьёзно, есть мнение, согласно которому человек способен самостоятельно, без привлечения сторонних средств, достигнуть «высшего состояния». Действительной надобности в том нет. Но если у человека есть свободное время, и он не знает, куда его можно потратить, то почему бы не на освоение практик, способствующих достижению чего-то. На деле же, Пелевин написал об очередных учителях, рассказывающих о том, о чём они сами себе надумали. Главное в этом лишь то, что если человек в нечто хочет верить, он обязательно убедится в правдивости присущих ему убеждений. Даже нет необходимости его в том разубеждать. Какой смысл? Пусть продолжает жить в иллюзорном мире, лишь бы другим не портил жизнь.

Одно ощущение не покинет читателя до конца повествования, словно Пелевин ему всё глубже вбивал в голову теллуриевый сорокинский гвоздь.

Автор: Константин Трунин

Дополнительные метки: пелевин тайные виды на гору фудзи критика, анализ, отзывы, рецензия, книга, Victor Pelevin Secret Views of Mount Fuji analysis, review, book, content

Это тоже может вас заинтересовать:
— Перечень критических статей на тему творчества Виктора Пелевина

Мало кто в пределах прежних республик Советского Союза после вспомнит, каким образом происходившие в России процессы затронули коммунистическое движение. А для современников тех событий — происходящее воспринималось за ужасающее. Некогда относительно единое движение, с двадцатых годов теряло всё больше сторонников. Уже не велось речи об идеях Ленина, считавшего возможным единение рабочих всего мира. Когда в 1937 году в России стали проводить суды над членами Коминтерна, вынося расстрельные приговоры, более всего отвратило от сочувствия коммунистическому движению. Это уже была не борьба за отстаивание прав рабочих. Коммунизм в Советском Союзе принял вовсе иную форму, где всё должно было быть подчинено воле одной группы людей. Среди разочаровавшихся был и Шарль Плиснье, отразивший горечь в сборнике «Фальшивые паспорта».

Нужно провести разграничение. Одно дело — авторские размышления о сложившейся ситуации. Другое — художественное наполнение. Шарль желал показать людей с горевшими глазами, желавшими бороться за право на уважение их чести и достоинства. Только за героев выбирал кого угодно, только не тех, кто мог иметь отношение к России. Проще стало рассказать об испанских революционерах, учитывая неоднозначность понимания коммунизма в Испании. Ведь и там происходили процессы, далёкие от объединения рабочих всего мира. Какой смысл говорить за других? Когда в самой Испании человека труда заставляли претерпевать навязываемые ему условия, в случае неповиновения отправляя отбывать заключение.

Об этом рассказывает Плиснье. Про него пишут — стоял у истоков коммунистической партии в Бельгии. Будучи девятилетним, сочувствовал коммунистическому движению. После 1919 года стал его активным участником. Теперь же, увидев результат нахождения у власти Сталина, приведшего Коминтерн к краху, и не имея лично способности обособиться, кроме как примкнуть к троцкистам, Шарль всё более разочаровывался. Неважно, насколько происходившие процессы требовались с точки зрения их историчности, над самим пролетариатом не следовало устанавливать диктатуру. Говоря простыми словами — от чего старались избавиться, к тому вернулись снова.

Касательно художественного наполнения. Самое яркое — про испанских коммунистов, где на первое место выходят испытываемые ими взаимные чувства. Перед читателем пылкий молодой человек, к кому жаркими чувствами пылает столь же молодая коммунистка. Молодого человека то и дело сажают в тюрьму, его возлюбленная находится в переживаниях, не мысля ни одного спокойного дня. Они сходятся и вновь расходятся, словно волна, накатывающая на берег и откатывающаяся. Молодого человека высылают из страны, о нём нет известий, и вот он снова сидит в тюрьме. Может Плиснье ещё не научился подстраивать им описываемое для удобного чтения, прежде Шарль писал практически только стихи.

В другой истории мультикультурная среда. Там потерять нить повествования ещё легче. Даже возвращаясь, найдя её конец, опять теряешь суть изложения. Понимается единственное, перед читателем снова сочувствие коммунистическому движению, с готовностью повсеместно творить революцию. Опосредованно будет упоминаться Гитлер, без придания его деятельности существенного значения. Впрочем, пиши Плиснье книгу позже, сказал бы довольно слов и по данному поводу.

Рассказывая, Шарль возвращался к собственным мыслям. Не мог он считать за правильное, когда одна часть коммунистов в чём-то обвиняла других, применяя для устранения противников методы физического воздействия. Пусть кто-то сочувствовал идеям Троцкого, это не означало допустимости выносить смертные приговоры. И если с чем Плиснье ещё мог мириться, то когда в 1936 году приговорили к расстрелу вместе с Каменевым семнадцать деятелей коммунистического движения, Шарль принял окончательное решение, в поддержку себе написав книгу «Фальшивые паспорта».

Автор: Константин Трунин

Дополнительные метки: плиснье фальшивые паспорта критика, анализ, отзывы, рецензия, книга, Charles Plisnier Faux passeports analysis, review, book, content, False Passports, Memoirs of a Secret Revolutionary

Это тоже может вас заинтересовать:
— Гонкуровская премия: Лауреаты

Много тайн в жизни человеческой. И сам человек для себя — тайна. А если постараться вглядеться, увидишь многое, о чём предпочитают забыть. Оттого и Фрэнсис Бёрнетт взялась поведать сказку про людей, затерянных в самих себе, способных раскрыться через посещение скрытого от посторонних взоров сада. Каждый представленный на страницах персонаж изначально находится в крайней степени одолевающего его несчастья. Взять хотя бы главную героиню — девочку лет десяти. Прожив порядочно, она даже не начинала жить, разом потеряв всё, чему значения она никогда не придавала. Если бы не добрая судьба, сгинуть этой девочке в индийских трущобах, либо умереть от неспособности существовать самостоятельно. А так — перед девочкой открываются широкие возможности, поскольку она — дочь важных родителей и племянница состоятельного человека. Оставалось рассказать, каким образом девочка продолжит жить капризами. Однако, Бёрнетт решила показать историю преображения человека. Даже можно сказать наперёд, пребывая в тоске от личной потери, Фрэнсис нашла отдушину в лице главной героини «Таинственного сада». И это можно признать за лучший способ выйти из затруднений, когда находишь смысл в жизни для других, даже пусть это происходит при создании художественного произведения.

Надо ли перечислять персонажей и одолевающие их душевные переживания? Разве только сказать о хозяине поместья, потерявшем любимую жену, с горечью теперь взиравшем на воспринимаемого им за калеку сына. Сказать можно и про сына, жившего без любви отца, исходя на истерики, будучи в твёрдом убеждении — он родился физически ущербным. Прочие персонажи страдают от аналогично надуманных проблем. Если Бёрнетт к чему и призывала, то к необходимости обговаривать тревожащие каждого проблемы, после выслушав чужое мнение. Сложно представить, обращаясь к кому-нибудь с затруднением, как получишь гневное восклицание, подтверждающее твои опасения. Скорее будет высказано благое пожелание, в какой-то мере основанное на человеческом стремлении к достижению благости во всём. Будь иначе, представленный вниманию читателя сюжет свёлся бы к описанию падения морали, когда всякий описываемый персонаж продолжал доводить себя до ещё большей степени безумия, излишне драматизируя ситуацию.

Бёрнетт будто бы писала между строк: будьте выше своих мыслей, перешагните через них, но не ради себя, а из необходимости помочь другим. Возьмитесь отыскать вход в самое оберегаемое от внимания место, отыщите ключ, проникните и одарите радостью, без ожидания извлечения личной выгоды. Как на страницах «Таинственного сада», где местом притяжения становится заброшенный уголок, который главная героиня задумала восстановить. Делая это, она обратит внимание на сына хозяина поместья, пожелав помочь ему преодолеть имевшиеся у него затруднения. Читатель мог подумать, сколь напрасно присутствие такого персонажа. Что с него взять? Обыкновенный избалованный мальчик. Однако, столь же избалованной изначально была и главная героиня. Раз она сумела переступить через несогласие идти на встречу другим, таким же образом смогут поступить другие. Да и главной героине дали направление добрые люди, принявшие её особенности без возражений, терпеливо указав на непозволительность продолжать жить в неге, потому как в дальнейшем никто о ней заботиться более не станет.

Читатель волен сказать — хорошо о таком говорить, когда описываемое от начала и до конца придумано. Это совершенная правда. Но надо помнить, насколько человек способен формировать окружающее его пространство, воспринимая через собственное отношение к происходящему. Стоит представить, словно окружающее пропитано злобой: оно будет пропитано именно злобой. Ежели видеть всё в благостных оттенках, то лучше мир от этого не станет, зато жить будет гораздо легче.

Автор: Константин Трунин

Дополнительные метки: бёрнетт таинственный сад критика, анализ, отзывы, рецензия, книга, Frances Hodgson Burnett The Secret Garden analysis, review, book, content