Блог web мастеров Grucom

Украинцы, белые, прибалты в Красной Армии и дизертирство

2010-10-28T04:42:00.000-07:00

Естественно, в плен попадали представители всех народностей Советского
Союза.

И многие из них включались в борьбу на стороне немцев
против сталинского режима.
И только позже они поняли, что и Гитлер
им свободы не принесет, что он такой же диктатор, как и свой
"вождь народов".
Война против СССР рассматривалась фашистами как "расово-идеологическая война на уничтожение"
И тогда борьба пошла в несколько ином направлении.

В войне против СССР участвовали также белогвардейский казачий корпус под командованием Б.А.Штейфона (Югославия), казачьи части — впоследствии 15 казачий корпус — под командованием фон Панвица и некоторые калмыцкие части (по некоторым данным — два калмыцких корпуса, но документального подтверждения этому пока нет).

Всего же немцы привлекли в Вермахт 1 млн. 800 тыс. граждан из оккупированных ими стран. Из их числа было сформировано 59 дивизий и 23 бригады.

Поэтому ее развитие будет рассмотрено по регионам бывшего СССР,
так как в каждом из них она имела свои особенности.

Дополнение:
1.Национальный состав Красной Армии.
- Штатная численность КА на 22 июня 1941 года кадровый состав составлял 4 826 900 человек;
- За войну Советский Союз привлёк 34 476 700 человек.
2.Национальный состав по видам и родам войск.
3.Дислокация воинских частей по регионам, округам.
4.Итоги зимней войны и похода на запад 39-40 гг.
5.Сводка по сотаву пленных русских и украинцев.

Среди русских было зафиксировано 891747 гражданских и 740 114 военнопленных, у украинцев соответственно 1 190 135 и 460 208, у белорусов - 385 896 и 134 776.

Война, навязанная СССР германскими нацистами, была самой тяжелой и
самой жестокой из всех, когда-либо пережитых народами нашей страны. Она
стала суровым испытанием их единства, готовности защищать свободу и
независимость своей Родины. Тяжелые поражения и потери Красной армии,
особенно в 1941-1942 гг.

Собственно украина.
ё!1.С началом войны масса солдат и офицеров украинцев бежала из рядов
Красной Армии, тем более, что отступление шло через родные города
и села. (1)
2. Активно сотрудничала с гитлеровцами созданная в эмиграции еще в конце
1920-х гг. Организация украинских националистов (ОУН), которая
рассчитывала получить из рук оккупантов власть над Украиной.
3. В начале войны для дезорганизации тыла Красной армии ОУН направила 6 так
называемых походных групп (по три бандеровских и мельниковских) на
оккупированную территорию для выполнения полицейских функций в составе
"куреней" - формирований районного уровня, а также других организаций.
Например, бывший петлюровский полковник Боровец, окрестивший себя
атаманом Тарасом Бульбой, похвалялся тем, что во главе крупного
формирования под названием "Полесская Сечь" боролся с партизанами рука
об руку с немецкими подразделениями и летом 1942 г. весьма преуспел в
этом.

Прибалтика

Вредительство националистов.

1. Национальные формирования прибалтийских республик в составе Красной Армии отказались воевать.
2. По имеемым данным, в немецкой армии состояло не менее
250 тысяч выходцев из республик Прибалтики.
3. Нельзя не отметить один
прискорбный факт: прибалтийские части, воевавшие в составе вермахта,
принимали участие в геноциде против еврейского и русского населения
этих регионов. В результате когда-то многочисленное еврейское
население этих республик было почти полностью истреблено, что естественно,
забвению и прощению это не подлежит и не делает прибалтов чище.

Литва
С началом советско-германской войны движение сопротивления в
этих республиках приняло массовый характер. Широкое народное
восстание в Литве началось 23 июня 1941 года. В течение всего
лишь трех дней восставшие освободили от советского господства
почти всю Литву.

В первые же месяцы гитлеровской оккупации Литвы буржуазные националисты оказывали нацистам активную военную помощь. Из числа офицеров и солдат бывшей буржуазной армии были созданы 20 охранных батальонов, насчитывающих 8000 человек. Батальоны использовались главным образом в карательных целях. Например, головорезы из батальонов, которыми командовали А. Импулявичус, К. Шимкус и другие офицеры, только в Литве убили около 40 тыс. человек. Батальон же под командованием Импулявичуса, участвуя в карательных акциях в Белоруссии, уничтожил около 50 тыс. советских людей.
Тогда же начали действовать концлагеря в Правенишкесе, Димитраве, Пабраде. Всего в годы гитлеровской оккупации в Литве было убито около 700 тыс. человек, в том числе 229 тыс. советских военнопленных, более 370 тыс. жителей Литвы и около 100 тыс. граждан, привезенных из других республик СССР и оккупированных государств Европы. За эти же годы в Германию вывезли около 70 тыс. граждан Литвы, большая часть которых погибла.

Латвия
Восстание в Латвии, в котором приняло участие 60 тысяч человек,
последовало сразу же за восстанием в Литве.
Захват немцами Риги 1 июля 1941 года.
----------------------------------------------------------------------

Восстание.

С 24 июня 41г. В Риге начались вооруженные выступления националистических формирований.
Вместе с приграничными боями активизировались и начали
вести подрывную деятельность национально-патриотические силы, враждебные
советской власти.
Боевые группы латвийских националистов захватывали здания, расположенные у шоссейных дорог, мосты, вокзалы, обстреливали проходящие части РККА, деморализовывали работу штабов,
правительственных и советских учреждений, тормозили эвакуацию ценностей и
совершали диверсии, пытаясь, тем самым помочь продвижению немецких
войск в г.Ригу.
С целью ликвидации вражеской деятельности
из личного состава 22-й мсд НКВД были созданы истребительные группы, которые
уничтожали бандитские формирования и наводили порядок в городе.
Подполковник Головко объединил все войска НКВД Рижского гарнизона,
организовал усиленную охрану всех важных объектов, выставил посты и
пикеты на улицах города.

За 23, 24, 25 июня активность пятой колонны была
подавлена.
По приказу начальника охраны СЗФ генерал-майора т. Ракутина
были расстреляны 120 задержанных, о чем было объявлено населению с
предупреждением о сдаче оружия. Перед частями 22-й мед была поставлена
задача, прикрывать отход частей и соединений 8-й армии Северо-Западного
фронта, отходившей с боями из Литвы и западной территории Латвии. И
предотвратить угрозу прорыва немецких войск через р. Западная Двина.

из описаний боевых действий полковника Головко:
«В
г.Риге враждебные элементы развернули активные действия: наводили
панику в тылу армии, деморализовали работу штабов, правительственных и
советских учреждений, тормозили эвакуацию ценностей и совершали
диверсии. Враги установили на колокольнях церквей, башнях, на чердаках и
в окнах домов пулеметы, автоматы и вели обстрел улиц, зданий штаба СЗФ
(Северо-Западного фронта)[2],
ЦК КП(б), СНК, телеграфа, вокзала и НКВД. Такое положение заставило
развернуть самую жестокую борьбу с контрреволюционным элементом в
городе. Я объединил все войска НКВД Рижского гарнизона, организовал
усиленную охрану всех важных объектов, выставил посты и пикеты на улицах
города, систематически освещал патрульными отрядами весь город. С пятой
колонной повел жестокую борьбу, на каждый произведенный выстрел из
окна, башни или колокольни отвечал огнем пулеметов и танковых пушек. За
23, 24, 25 июня с.г. активность пятой колонны была подавлена. По приказу
начальника охраны СЗФ генерал-майора т. Ракутина были расстреляны 120
пойманных негодяев из пятой колонны, о чем было объявлено населению с
предупреждением о сдаче оружия. Действия частей НКВД парализовали
активность пятой колонны, не дали возможности выполнять задания
фашистских хозяев…».
О масштабных действиях «пятой колонны» газета «The New York Times» от 24-го июня: «Три прибалтийских государства в восстании. Литва «свободна», –
сообщают финны. Хельсинки, Финляндия, 23 июня: Фактически существующее
или надвигающееся восстание в Литве, Латвии и Эстонии, как заявляют
сегодня из антисоветских источников, будет угрожать России вдоль ее
северо-западной границы. Сообщение о восстании в Литве и призыв к
восстанию в Латвии были переданы району Прибалтики литовским радио и
германской станцией в Кенигсберге. Как сообщается, в Латвии введено
жесткое советское военное положение. … Первые слова о восстании
против России были произнесены в передаче литовской радиостанции в
Каунасе, которая объявила о восстании и сказала, что «фронт литовских
активистов» приказал убрать все красные флаги и поднять литовские
знамена на официальных зданиях... Стокгольм, Швеция, 23 июня:
Сообщается, что восстание против русского управления распространяется
сегодня в трех небольших прибалтийских государствах – Литве,
Эстонии и Латвии. В радиопередаче, вероятно, из Каунаса, было заявлено,
что Литва провозгласила себя независимой. Хорошо информированные круги
заявили, что радиопередача, услышанная в 10:25 утра, провозгласила Литву
«свободной и независимой» страной. Провозглашение со

Собственно результаты боев на фото.

Эстония

Из сообщения Государственной чрезвычайной комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их пособников видно, что в период немецко-фашистской оккупации только в Эстонской ССР было убито 58 167 человек, умерло от пыток и истязаний 3140 и было расстреляно военнопленных Советской Армии 64 тыс., всего истреблено 125 307 человек.

Вторая часть:
Немецкие оценки и источники
Согласно немецким документам времён войны,[36] к 1 мая 1944 года статистика по советским военнопленным выглядела следующим образом:

Статус Количество
(тыс. чел.) %
Находятся в лагерях 1053 20,4
Выпущено на свободу или
принято на военную службу 818 15,9
Умерло в лагерях 1981 38,4
Остальные: 1308 25,3
бежало
67 1,3
казнено
473 9,1
умерло в транзитных лагерях
или не зарегистрировано
768 14,9
Общее количество 5160 100

На территории Польши в войну погибли (в дополнение к часто называемому числу 600 000 полегших в боях советских солдат) 870 000 (!) советских военнопленных - узников фашистских лагерей.

Далее:
"..По годам численность взятых в плен советских воленнослужащих распределялась так:
1941 - 3 355 000
1942 - 1 633 000
1943 - 565 000
1944 - 147 000
1945 - 34 000
..."
A.Dallin German Rule in Russia 1941 - 1945. A Study of Occupation Policies. L. - N.Y? 1957, p.427

В немецком плену оказалось 5,7 млн. советских солдат, офицеров и генералов из них 3,3 млн. умерло от голода, холода, болезней, истязаний, расстрелов и изнурительного труда, т. е. 57,8%7 . В то же время из 232 тыс. английских и американских солдат, оказавшихся в плену у немцев, умерло только 8348 (или 3,5%) человек8 . По немецким данным, в советский плен, в подавляющей части при капитуляции в 1945 г., попало 3,2 млн. немецких солдат, офицеров и генералов, из них 1185 тыс. (37,5%) умерло в плену9 . Огромными массами советские воины попадали в плен в первые месяцы войны. К концу 1941 г. вермахтом было пленено по различным данным от 2,5 млн. до 3,3 млн. красноармейцев и командиров. Из них к январю 1942 г. умерло 2 млн. человек10 . Большинство акций по уничтожению их падает на август-декабрь 1941 года. Очень велико было число жертв среди советских военнопленных в конце войны. В основном советские солдаты попадали в плен в 1941 - 1942 гг., но случалось это и позднее, даже в феврале 1945 г. (в Венгрии - 100 тысяч)11.

Итог

Всего в немецкий, финский и румынский плен попало около 6,3 млн человек (включая пленных ополченцев, партизан, бойцов спецформирований различных гражданских ведомств, самообороны городов, истребительных отрядов и т.п.), из них 3,9 млн не дожили до конца войны. Лица, взятые в плен итальянскими, венгерскими и словацкими войсками, передавались Германии и учтены в немецкой статистике. В немецкий плен попало 6,2 млн (в 1941 г. - 3,8 млн, в 1942 - 1653 тыс., в 1943 - 565 тыс., в 1944 - 147 тыс., в 1945 г. -34 тыс.), в финский - 64,2 тыс. и в румынский - свыше 40 тыс. (См.: Дугас И.А., Черон Ф.Я. Вычеркнутые из памяти: Советские военнопленные между Гитлером и Сталиным. Париж, 1994. С. 59, 399; Полян П.М. Жертвы двух диктатур: Остарбайтеры и военнопленные в третьем рейхе и их репатриация. М.; 1996. С. 65,71). Из 2,4 млн выживших военнопленных 0,7 млн находились на бывшей оккупированной территории СССР и не являлись для страны демографической потерей. Остальные 1,7 млн уцелевших военнопленных пребывали за границей, из них к середине 1947 г. по репатриации было возвращено в СССР около 1550 тыс. (91%) и свыше 150 тыс. составили невозвращенцы (9%).
На 1 марта 1946 г. Управление уполномоченного СНК СССР по делам репатриации располагало сведениями о национальном составе 4 440 901 человека, куда вошли все репатрианты (4 199 488), а также 241 413 внутренних перемещенных лиц. Среди них: 1 631 861 русский (36,75%), 1 650 343 украинца (37,16%), 520 672 белоруса (11,72%), 50 396 литовцев, 35 686 латышей, 14 980 эстонцев, 36 692 молдаванина, 11 428 евреев, 33 141 грузин, 25 063 армянина, 24 333 азербайджанца, 43 510 татар, 31 034 узбека, 26 903 казаха, 6249 киргизов, 4711 таджиков, 3968 туркмен, 6405 калмыков, 5793 башкира, 53 185 поляков, 3441 карел, 4705 финнов, 43 246 ингерманландцев и 173 156 представителей других национальностей. Среди русских было зафиксировано 891747 гражданских и 740 114 военнопленных, у украинцев соответственно 1 190 135 и 460 208, у белорусов - 385 896 и 134 776. Значительное численное преобладание военнопленных наблюдалось у репатриантов среди грузин, армян, азербайджанцев, татар, башкир, калмыков, казахов, узбеков и ряда других. В то же время гражданские лица составляли абсолютное большинство у репатриантов среди литовцев, латышей, эстонцев, молдаван и некоторых других.

Потери

По результатам анализа и обобщения статистических материалов Генерального штаба, донесений фронтов, флотов, армий, военных округов и отчетов военно-медицинских учреждений, а также сведений КГБ и МВД СССР, за годы войны общие безвозвратные потери (убито, пропало без вести, умерло от ран, болезни, в результате несчастных случаев) Советских Вооружённых Сил вместе с пограничными и внутренними войсками составили 11 444 100 человек.

Советские военнопленные периода Великой Отечественной войны

2010-10-28T04:17:00.000-07:00

Глава 1. Советские военнопленные периода «Зимней войны» с Финляндией (1939 1940)

1.1. Причины и обстоятельства пленения 46

1.2. Финский плен. Условия содержания 52

1.3. Рідеологическая обработка военнопленных и проблема сотрудничества с врагом 59

1.4. Встреча на Родине 66

Глава 2. Советские военнопленные периода Великой Отечественной войны (1941 - 1945)

2.1. Причины и обстоятельства пленения 74

2.2. Нацистский плен. Условия содержания 86

2.3. Сопротивление и коллаборационизм 91

2.4. Фильтрация бывших военнопленных в СССР. Ее организация, результаты и целесообразность проведения 100

Глава 3. Плен и гражданские лица (1941 - 1945)

3.1. Репрессивные меры к членам семей военнослужащих, обвиненных в измене Родине 115

3.2. «Гражданские пленные» 120

Заключение 128

Примечания 132

Источники и литература 160

Приложение 1. Ксерокопии советских документов (1940-1948) - 15 документов 174

Приложение 2. Ксерокопии германских трофейных документов периода Великой Отечественной войны (1941 -1944) - 9 документов 196

Приложение 3. Ксерокопии германских и финских листовок (1940-1942) - 8 документов 207

Введение к работе:
Актуальность исследования. XX век - эпоха величайших военных конфликтов в истории человечества, дважды принимавших глобальный характер. Крупнейший из них - вторая мировая война, на ход которой решающее влияние, бесспорно, оказало активное участие в ней Советского Союза. В сознании большей части наших соотечественников, оно ассоциируется только с периодом Великой Отечественной войны. Однако, не следует забывать и о сентябрьском «освободительном походе» в Польшу, и о «зимней войне» с Финляндией, и о боевых действиях советских войск против Японии, в августе 1945 года.

Любой вооруженный конфликт порождает целый ряд проблем, напрямую связанных с появлением военнопленных, как своих, так и противника. В рассматриваемый же нами период, Красная армия, понесла весьма значительные потери пленными, большая часть которых в плену и погибла, а многие из уцелевших оказались коллаборантами противника. Последнее обстоятельство изначально замалчивалось официальной советской пропагандой, сознательно искажавшей саму суть проблемы,. Фактически декларировалось, что чуть ли не каждый советский военнопленный был подобием генерал-лейтенанта Дмитрия Карбышева1 или гвардии младшего сержанта Юрия Смирнова. Впрочем, это нисколько не мешало органам государственной безопасности, в первое послевоенное десятилетие, с подозрением относиться ко всем вернувшимся из плена.

С середины пятидесятых годов, в Советском Союзе стал активно пропагандироваться тезис о вопиющей несправедливости, допущенной ко всем бывшим военнопленным, вернувшимся из нацистского плена.

Научно же обоснованное изучение вопроса по-прежнему отсутствовало, что и привело впоследствии к результату прямо противоположному тому, на который рассчитывали организаторы данной пропагандистской компании.

После распада СССР и изменения общественно-политического строя России, вопрос о репрессиях в отношении бывших советских пленных стал использоваться рядом историков, как один из аргументов, обосновывающих правомерность точки зрения об антинародной сущности советской власти. При этом, опять же, все строилось на уровне эмоций. Ибо, основной задачей подавляющего большинства публикаций на эту тему, является очернение политического противника, а не поиск научной истины. Однако, при существующей ныне свободе слова и при гораздо большей, чем ранее, открытости архивов положение постепенно начинает выправляться.

Впрочем, не следует излишнее увлечение части отечественных историков и публицистов негативными сторонами нашей истории, объяснять только их конъюнктурным подходом к теме. Новая неправда часто является реакцией на неправду старую. Истина же, как всегда, лежит посередине. Еще в годы Великой Отечественной войны, писатель Н. Богданов, в письме на имя И.В. Сталина, свидетельствовал: «Я видел массу примеров героизма, но я видел и то, как целыми взводами, ротами переходили на сторону немцев, сдавались в плен с вооружением без всяких внешних на то причин».3 Многие же российские историки, отрицая ранее наличие множества трусов и предателей, ныне стали отрицать существование не меньшего числа героев.

События второй мировой войны еще долго будут самым живейшим образом волновать умы россиян. Живы миллионы ее непосредственных участников, что накладывает особый эмоциональный отпечаток на восприятие нами всего происходившего в то время. В том числе и на трагедию советских пленных. Изучение данного вопроса на строго документальной основе, без излишней идеологизации и конъюнктурных политических соображений, не может не быть актуальным, так как позволит разрешить спор о проблеме, нерешенность которой наносит немалый вред самосознанию народа в целом и делу патриотического воспитания подрастающего поколения, объективно служит принижению подвига наших соотечественников в годы Великой Отечественной войны, восхвалению и реабилитации изменников Родины.

Ныне Россия вовлечена в вооруженный конфликт (антитеррористическая операция в Чечне), кроме того, российские военнослужащие несут службу в так называемых «горячих точках» на территории СНГ (Таджикистан, Абхазия, Южная Осетия). Все это порождает проблемы, связанные с появлением военнопленных. В ближайшем будущем они вполне могут обостриться, так как не исключено участие нашей страны в локальных войнах. Поэтому, представляет практический интерес опыт по решению аналогичных проблем, накопленный в годы второй мировой войны. Тем более, что имеется и определенное сходство в сложившейся ситуации. Так, например, в силу целого ряда причин, рассмотрение которых находится вне рамок нашей работы, часть населения России не приемлет современную нам политическую систему и вряд ли будет её защищать. Учитывая это, изучение (на строго документальной основе) мотивации сдачи в плен, истоков военного коллаборационизма, методов и приемов наших бывших врагов по разложению частей РККА, также делают актуальной избранную нами тему.

На настоящем этапе развития отечественной исторической науки, наблюдается повышенный интерес к использованию ранее недоступных для исследователей документальных источников. Это весьма отрадное явление, облегчающее поиск истины, при ликвидации «белых пятен» отечественной истории. Введение в научный оборот архивных материалов, использованных нами при написании данной работы, не противоречит вышеуказанной тенденции и уже только по этой причине не может не быть призвано вполне актуальным.

Степень изученности проблемы. Сентябрьский «освободительный поход» 1939 года был первой пробой сил Красной армии в ходе начавшейся второй мировой войны. Представленный первоначально советской пропагандой блистательной военной операцией, он вскоре, по чисто идеологическим причинам, стал рассматриваться как бескровное триумфальное шествие освободителей. И в том, и в другом случае ни о каком упоминании о советских военнопленных и речи быть не могло. Поэтому, введение в научный оборот соответствующих архивных документов стало возможным лишь в девяностые годы прошлого столетия, после устранения идеологических запретов на такого рода публикации. Тем не менее, насколько нам известно, до сих пор единственной монографией, касающейся данного вопроса, является книга М.И. Мельтюхова «Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние. 1918-1939 гг.», при написании которой широко использовались документальные источники, в том числе фонды Российского государственного военного архива (далее РГВА).

Советско-финский конфликт 1939-1940 годов, долгие годы после своего окончания, также оставался почти вне поля зрения советских историков, которые даже отказывались считать его неотемлимой частью второй мировой войны. Такое положение вещей, несомненно, было вызвано тем, что данная военная кампания фактически завершилась неудачей: поставленные цели не были, по сути дела, достигнуты, а Красная армия понесла значительные потери. Лишний раз напоминать об этом было бы явно политически невыгодно.

Поэтому неудивительно, что первые публикации, затрагивающие вопрос о советских военнопленных в Финляндии, появились за пределами СССР. Так, уже в 1944 году, в Нью-Йорке, вышла книга В. Зензинова «Встреча с Россией. Как и чем живут в Советском Союзе. Письма в Красную армию. 1937-1940».5 Данная монография основана на анализе сотен писем погибших бойцов Красной армии. Ее автор, во время «зимней войны» (так называют конфликт 1939-1940 годов финны), находился в Финляндии, где непосредственно встречался с нашими пленными.6

Как и в случае с «освободительным походом», положение дел изменилось только после распада Советского Союза, вызвавшего исчезновение идеологических запретов, на изучение ранее «закрытых» вопросов истории. Среди прочих, по данному запросу, к настоящему времени, изданы: монография Б.В. Соколова «Тайны финской войны»,7 книга А.И. Козлова «Советско-финская война 1939-40. Взгляд с «той стороны», Хрестоматия «Советско-финская война 1939-1940 гг.». Появился и ряд публикаций в периодической печати, таких, как : статьи О. Дударовой, П. Аптекаря «Преданные и забытые»10 и Л. Носыревой, Т. Назаровой «Пойдем на Голгофу, мой брат...»11 («Родина» № 12 за 1995 г.); М. Коломийца «Сухопутный крейсер СМК» («Танкомастер» № 2 за 1997 г.); Карла-Фредерика Геуста «Тайны «продолжительной войны» 1 "X (трофейные самолеты в финских ВВС)» («Авиация и космонавтика вчера, сегодня, завтра...» № 11-12 за 1997 г.).

Несколько иное положение сложилось с освещением событий периода Великой Отечественной войны. Первые публикации, об оставшихся верными присяге советских военнопленных, появились уже непосредственно в военные годы. И это не должно нас удивлять. Достаточно вспомнить, что Ю.В. Смирнову звание Героя Советского Союза было присвоено в 1944, а Д.М. Карбышеву в 1946 году. Как видим, не всех попавших в плен советских военнослужащих И.В. Сталин считал предателями. Просто у него были слишком завышенные требования к людям. Для понимания сталинской точки зрения, следует принять как данность нижеследующее: его понятия о воинском долге и чести зачастую несопоставимы с таковыми у его обличителей. Взаимопонимания тут просто не может быть. Кроме того, он, естественно, сознавал, что масштаб боевых действий достиг такого размаха, а число пленных оказалось столь велико, что замалчивание было бы просто невозможно.

Одной из первых, увидела свет, выпущенная в 1944 году, брошюра «Герой Советского Союза Юрий Смирнов»;14 а в 1945 году, появились уже две работы, посвященные тому же подвигу. 5 В 1946 году, в сборнике, посвященном героям-балтийцам, поместили очерк о Е.А. Никонове. В 1948 году, в серии «Герои Великой Отечественной войны», вышла брошюра «Герой Советского Союза Д.М. Карбышев».18 Выпуск аналогичных книг продолжался и в последующие годы.19 Их ценность в том, что в них, на конкретных примерах, рассказывалось о героическом поведении оказавшихся в плену и оставшихся верными присяге бойцов и командиров Красной армии. Однако, серьезных научных исследований, о советских военнопленных, учитывая внутриполитическую обстановку в нашей стране, тогда попросту не могло быть. А издание сборников документов, принимая во внимание имевшую место степень закрытости советских архивов, являлось еще более маловероятным.

Однако, перемены назревали. Появились даже некоторые цензурные послабления. Так, в 1957 году, увидел свет сборник «Итоги второй мировой войны», в аннотации к которому отмечалось, что: «Настоящая книга является попыткой группы немецких военных специалистов обобщить опыт, накопленный во время войны 1939-1945 годов и сделать выводы на будущее...»21 Первоначально данная работа была издана в 1953 году, в Гамбурге. Ее переиздание в СССР представило советскому читателю случай ознакомиться с точкой зрения недавних противников. Для нас представляют интерес следующие вошедшие в сборник работы: «Партизанская война» генерал-полковника в отставке, доктора Лотара Рендулича , «Военная экономика и военная промышленность» Ганса Керля23, «Немцы и другие народы во второй мировой войне» профессора К.Г. Пфеффера,24 «Вторая мировая война и право» доктора Ганса Латернзера.25

Более масштабные изменения, в отношении изучения интересующего нас вопроса, произошли во второй половине пятидесятых годов. Но и тогда чрезмерная идеологизация и конъюнктурные соображения помешали поискам истины. Официальная точка зрения, выраженная в ряде директивных документов, выдержанных «в духе решений XX съезда КПСС», стала единственно дозволенной исследователям, работавшим над данной тематикой. Примером подобного документа, созданного на региональном уровне, служит «Постановление бюро Горьковского обкома КПСС и Облисполкома «Об устранении последствий грубых нарушений законности в отношении бывших военнопленных и членов их семей», принятое 7 июля 1956 года. Преследуя благую цель исправления содеянного и недопущения подобного впредь, оно включало и положения, содержащие общую оценку самого феномена массового пленения врагом советских военнослужащих.

При этом, во-первых, декларировалось, что «в силу тяжелой обстановки, сложившейся в первый период войны, значительное количество советских военнослужащих, находясь в окружении и исчерпав все возможности к сопротивлению, оказались в плену у противника. Многие военнослужащие попали в плен ранеными, сбитыми во время воздушных боев или при выполнении боевых заданий в тылу врага».26 Во-вторых, утверждалось, что: «Советские воины, оказавшись в плену, сохранили верность Родине, вели себя мужественно и стойко переносили тяготы плена и издевательства гитлеровцев».27

Отклонения от вышеприведенных постулатов не допускалось. Историческая проблема оказалась как бы самоликвидировавшейся. Действительно, зачем искать новые документы в малодоступных для исследователей архивах, когда официально заявлено, что бойцы и командиры Красной армии в плен попадали, как правило, будучи ранеными или контуженными, исчерпав все средства сопротивления. А в плену никто из них (за редчайшим исключением) на сотрудничество с врагом не шел. Изучать, кроме примеров героизма своих и зверств противника стало нечего. А ведь это только две стороны очень сложной проблемы.

Тем не менее, данный этап, продолжавшийся практически до конца восьмидесятых годов, нельзя считать совершенно бесплодным, несмотря на все его недостатки. Так, появились книги и журнальные публикации о советских военнослужащих - участниках европейского Сопротивления, таких, как Ф.А. Полетаев и В.В. Порик. Им, в частности, посвящены работы З.Н. Тихоновой «Василий Порик»30 и A.M. Фадеева «Федор Полетаев».31 По своему характеру они аналогичны работам сороковых -начала пятидесятых годов, посвященных подвигу Карбышева, Смирнова, Никонова. Впрочем, о них в те годы тоже не забыли.

Однако, авторы издававшихся в СССР, в шестидесятые -восьмидесятые годы прошлого столетия, монографий по истории второй мировой и Великой Отечественной войн, уделяли рассмотрению вопроса о советских пленных минимум внимания, что, учитывая довлевшие над ними идеологические схемы, вполне закономерно. К наиболее значимым работам такого рода следует отнести шеститомную «Историю Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941-1945»33 и двенадцатитомную «Историю второй мировой войны».34 Само собой разумеется, что и энциклопедия «Великая Отечественная война 1941 •з с 1945» также содержит не очень много информации по интересующей нас теме.

Но, встречались и исключения. Так, в 1987 году, увидела свет книга Е.А. Бродского «Они не пропали без вести»,36 посвященная деятельности самой крупной нелегальной организации сопротивления на территории «третьего рейха» - Братскому сотрудничеству военнопленных. Она является своего рода образцовым воплощением господствовавшей в нашей исторической науке концепции рассмотрения изучаемого нами вопроса. Особый интерес для нас представляют приведенные в ней списки советских граждан, погибших в концентрационных лагерях Дахау и Маутхаузен. Трижды издавалась монография М.М. Загорулько и А.Ф. Юденкова «Крах плана «Ольдендург» (о срыве экономических планов фашисткой Германии на временно оккупированной территории СССР).37

При изучении данного вопроса может быть также использована монография «Финансовая служба Вооруженных Сил СССР в период войны».38 Этот труд достоин упоминания и как универсальное исследование, касающееся всех сторон деятельности Красной армии. Причем основан он на малодоступных для исследователей архивных материалах.

В 1991 году рухнул Советский Союз. Наступил третий этап в истории изучения отечественными исследователями рассматриваемой нами проблемы. Ведь так называемая «перестройка» практически не дала в этом плане ничего нового. Публикации той поры возвращались, в своей основе, к наиболее ярым проявлениям внешне «антисталинской» (а в сущности антисоветской) критики, выдержанной в духе начала шестидесятых годов.

Новый же этап стал качественно иным. Практически почти полное исчезновение цензурных ограничений привело, на первых порах, к отрицанию многими исследователями всего положительного, что было совершено в годы советской власти, огульному очернению всех ее деяний. Но это, несомненно, временное явление, сейчас уже частично преодоленное. Свобода мнений, широкая открытость архивов, ознакомление с работами зарубежных историков дали такие возможности для исследования ранее запретных или полузапретных вопросов истории, которые позволяют поставить это дело на действительно научную основу.

В этот период, вышел в свет целый ряд справочников и энциклопедий, содержащих информацию о советских пленных, таких, как: «Кто был кто в Великой Отечественной войне 1941-1945. Краткий справочник»39 и «Энциклопедия третьего рейха»,40 а также «Справочник о местах хранения документов о немецко-фашистских лагерях, гетто, других местах принудительного содержания и насильственном вывозе граждан на работы в Германию и другие страны Европы в период Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.» и дополнение к нему.41

На средства ассоциации международного военно-мемориального сотрудничества «Военные материалы», издан альбом «Российские (советские) воинские мемориалы и захоронения на территории Германии.42

Внимание к проблеме советских пленных не исчезает и в Германии. Об этом свидетельствует вышедший у нас сборник работ немецких историков «Вторая мировая война. Дискуссии. Основные тенденции. Результаты исследований».43 В данной коллективной монографии, среди прочих, помещены следующие публикации: «Советские военнопленные -массовые депортации - принудительные рабочие» Кристиана Штрайта,44 «Военные рабы в «третьем рейхе» Герхарда Шрайбера45, «Насильственное рекрутирование восточных рабочих. 1941 - 1944гг.» Ральфа-Дитера Мюллера46, «Узники концлагерей: уничтожение и принудительный труд» Фалька Пингеля.47

Достойно упоминания и исследование французского историка Жана Марабини «Повседневная жизнь Берлина при Гитлере», несколько необычно, с точки зрения российского читателя, затрагивающее вопрос об «остарбайтерах».

Немалый интерес и сама по себе, и касательно рассматриваемого нами вопроса, представляет книга Е.М. Ржевской «Геббельс. Портрет на фоне дневника.».49 Интересны в ней именно пространные цитаты из дневниковых записей бывшего рейхсминистра пропаганды. Текст же госпожи Ржевской, на наш взгляд, самостоятельной ценности не имеет и является рядовым образцом советской политической публицистики.

Ценную информацию зачастую содержат и такие, казалось бы далекие от рассматриваемой нами проблемы исследования, как: «Органы и войска МВД России. Краткий исторический очерк»50 и «Тюрьмы, лагеря и колонии России» (к 120-летию Главного тюремного управления России).51 Достойные внимания сведения можно извлечь и из книг, восхваляющих «подвиги» нацистов, таких, как «Эрих Хартманн -белокурый рыцарь Рейха».52 Так же весьма интересна, хотя и несколько тенденциозна по подбору материала, монография Э. Бивора «Сталинград».53

Рассекречивание части архивов бывшего КГБ СССР, позволило широко использовать совершенно новые, для подавляющего большинства историков, документы. Появились публикации, написанные на их основе: «Архивные документы Федеральной службы безопасности Российской Федерации о советских военнопленных»54 B.C. Христофорова55 и «Фильтрационные материалы на бывших военнопленных, как исторический источник» Ю.Б. Щеглова. Все они содержат ценные данные и позволяют провести сверку полученных нами выводов, с точкой зрения других исследователей, изучающих архивные материалы.

Ведется работа с подобными документами и в Нижнем Новгороде. Так, например, фильтрационные дела из фонда № 2209 широко использовались, для уточнения списков погибших и пропавших без вести, при подготовке издания многотомной «Книги памяти нижегородцев, павших в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов»,58 а репрессивные дела на бывших военнопленных и членов их семей, при составлении «Книги памяти жертв политических репрессий в Нижегородской области».59

Можно также констатировать, что данная тематика не утратила свою привлекательность и для молодых исследователей. В материалах Нижегородской научной студенческой конференции «Великая Отечественная война глазами молодежи»,60 опубликованы, среди прочих, тезисы выступлений студентов ННГУ: Соснина «Генерал А.А. Власов предатель»; Читалова «Советские военнопленные в разведывательно-диверсионных операциях разведслужб Германии в годы Великой Отечественной войны», Титеева «Массовая сдача в плен солдат Красной армии как пример столкновения противоположных психологических моделей», Орлова «Влияние стереотипного образа Великой Отечественной войны на объективность исторических исследований.»64

Следует особо отметить появление целого ряда монографий тенденциозного характера, носящих острую антисоветскую направленность, представленную без чувства меры и только вредящую научной ценности этих работ. Но и в них, зачастую, содержатся весьма ценные материалы о советских военнопленных, затрагивается тема власовского движения.65 Таковы работы: «СМЕРШ». Операции и исполнители» В.Л. Телицина, «Тайны второй мировой» Б.В. Соколова, «Год 1942 - «учебный» В.В. Бешанова,68 «Испытание войной» Б. Шапталова. К такого же рода литературе следует отнести труд В.В. Бешанова «Танковый погром 1941 года». Хотя, следует признать, что он написан более сдержанно и без излишней эмоциональности, касаясь, в основном, темы использования советских танковых войск летом 1941 года. Сюда же надо причислить и вошедшую в коллективную "71 монографию «Другая война. 1939-1945», главу «Военнопленные, коллаборационисты и генерал Власов»,72 написанную М.И. Семерягой, а также доклад «Проблемы публикации исторических источников по истории Великой Отечественной войны», зачитанный им же на одной из научно-практических конференций.

Модная ныне, среди части российских историков, тема коллаборационизма вызвала появление ряда весьма интересных работ. Среди них следует назвать монографию вышеупомянутого М.И. Семиряги «Коллаборационизм. Природа, типология и проявления в годы второй мировой войны».7 Ее автор приводит массу нового для нашего читателя материала. В частности, он сообщает данные о размахе репрессий против нацистских пособников в ряде стран Европы. Данная монография выгодно отличается, по своему уровню, от его вышеупомянутых работ. Вышли в свет и более популярные по стилю изложения книги такого плана. Такие, как: «Восточные легионы и казачьи части в вермахте»,75 «Восточные добровольцы в вермахте, полиции и СС», «Русская освободительная армия»77 «Иностранные добровольцы вермахта»78 и «Неизвестный сепаратизм: На службе СД и Абвера: Из секретных досье разведки»79

Что касается краеведческих изданий, то, здесь необходимо упомянуть брошюру Милы Смирновой «Власов и власовцы»,80 в которой сделана попытка пересмотреть роль генерала Власова в истории Великой Отечественной войны, найти оправдание его переходу на сторону нацистов. Кроме того, в ряде статей «Энциклопедии Урень-края»,81 содержатся сведения о функционировавшем на территории нашей области ПФЛ № 318 и его влиянии на развитие производительных сил Уренского района (не столь уж и малом, как оказывается).

Появление в периодической печати различного рода публикаций, по интересующей нас тематике, не является редкостью. К сожалению, часто они носят либо поверхностный, либо откровенно конъюнктурный характер. Но, есть и немало весьма интересных публикаций, часть из которых мы использовали при написании данной работы. К таковым относятся: главы из книги Кристиана Штрайта «Они нам не товарищи...» («Военно-исторический журнал»), и статья М. Росси «Советские солдаты в партизанских батальонах гарибальдийцев», а также статьи В.А. Пережогина «Из окружения и плена в партизаны» («Отечественная история»)84, И.И. Сухова «Вооруженные силы Финляндии 1941-1944» («Сержант»)85, И.В. Кузьмичева «Штрафники» («Сержант»).86 Особый интерес представляет тут публикация И.Ю. Молодова «Проверочно-фильтрационные дела в Госархиве документов Новейшей истории Калужской области» («Отечественные архивы») , содержащая подробный источниковедческий анализ такого рода документов.

В центре внимания авторов журнальных публикаций иногда оказываются военно-организационные аспекты коллаборационистского движения. Так, в ряде случаев, освещается история создания и боевой деятельности авиации РОА. Тут можно назвать статьи Г. Литвина «Авиация «власовцев»88 и М. Антилевского «Авиация генерала Власова». Однако, следует отметить, что попытки внедрить в создание наших соотечественников образ генерала Власова, как идейного «антисталинизма» и борца за «свободную Россию», встречают широкую критику. Одной из лучших публикаций такого плана следует признать статью В. Богомолова «Срам имут и живые и мертвые и Россия...(«Новое видение войны», «Новое осмысление» или Новая мифология?)»,90 а также публикации в «Военно-историческом журнале»: И.Ф. Катусева и В.Г. Оптюкова «Иуды (Власовцы на службе у фашизма)»91 и «Движение, которого не было. История власовского предательства» В.П. Крикунова «Под угрозой расстрела или по доброй воле. О формировании в годы войны немецко-фашистским командованием национальных частей из числа военнопленных РККА и изменников Родины». В августе 1945 года, в ходе войны с Японией, Красная армия почти не понесла потерь пленными. Те же советские военнослужащие, которые все-таки попали в руки врага, чаще всего просто уничтожались, как это уже было в ходе советско-польской войны, в сентябре 1939 года.9 Оба эти конфликта весьма схожи по своей скоротечности и победоносному для РККА результату, что, естественно, не способствовало привлечению внимания к вопросу о советских военнопленных. Но монография-книга А.Н. Николаева «Токио. Суд народов. По воспоминаниям участников процесса».95 позволяет сделать вполне определенные выводы об отношении японцев к военнопленным союзных армий.

В заключение, необходимо упомянуть справочные издания универсального характера, содержащие интересующие нас данные по всему периоду второй мировой войны. К такого рода справочникам относятся, в частности: «Гриф секретности снят. Потери вооруженных сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах»,96 «Россия и СССР в войнах XX века. Потери вооруженных сил», «История военных потерь. Войны и народонаселение Европы. Людские потери вооруженных потерь европейских стран в войнах XVII - XX вв.»,98 «Военнопленные в СССР. 1939-1956»99 и «Иностранные военнопленные второй мировой войны в СССР».100 Две последние работы освещают деятельность Главного управления по делам военнопленных и интернированных (далее ГУПВИ). Необходимым дополнением к ним является монография вологодских историков В.Б. Конасова и А.Л. Кузьминых «Немецкие военнопленные в СССР: Историография, библиография, справочно-понятийный аппарат»,101 первое в отечественной исторической науке издание подобного рода.

Объект исследования. Объектом данного исследования является история советских военнопленных периода второй мировой войны. Поскольку рассмотрение ее в полном объеме, в рамках одной диссертации представляется невозможным, тема исследования была намеренно сужена. В центре внимания находятся судьбы нижегородцев, оказавшихся во вражеском плену в годы советско-финского конфликта 1939 - 1940 годов и Великой Отечественной войны.

Предмет исследования. Предметом данного исследования стало положение советских военнопленных в период их пленения и после возвращения из плена на Родину, отношение органов советской власти к семьям военнопленных и аналогичные вопросы, касающиеся гражданских лиц, оказавшихся на оккупированной территории. Исследование основано на документальных материалах Управления Народного комиссариата государственной безопасности по Горьковской области (далее УНКГБ ГО) и Управления Народного комиссариата внутренних дел по Горьковской области (далее УНКВД ГО), находящихся ныне на хранении в Государственном учреждении Центральный архив Нижегородской области (далее ГУ ЦАНО) и Информационном центре при Главном управлении внутренних дел Нижегородской области (далее ИЦ ГУВД НО).

Цель и задачи исследования. Цель данного исследования заключается в рассмотрении, на основе архивных первоисточников, наиболее важных аспектов изучаемой нами проблемы. Ибо, есть все основания полагать, что наличествуют большие расхождения между реально имевшими место событиями и различными версиями происходившего, зачастую носящими, на наш взгляд, конъюнктурный характер. Опыт работы с архивными материалами убедил нас, что это вполне реально и на примере судеб нижегородцев можно сделать вполне определенные выводы по всей проблеме в целом.

Для достижения поставленной цели нам было необходимо решить следующие задачи:

1) определить степень неправомерности репрессирования вернувшихся весной 1940 года из финского плена советских военнослужащих и, кроме того, рассмотреть вопрос о соблюдении финнами норм международного права по отношению к военнопленным;

2) выявить документальные свидетельства об обращении нацистов с советскими военнопленными, на предмет их соответствия общепринятому в нашей историографии мнению;

3) проверить соответствие утверждений о единичности случаев сотрудничества пленных советских военнослужащих с нацистами, реально имевшим место событиям;

4) выяснить обоснованность создания проверочно-фильтрационных лагерей НКВД (далее ПФЛ НКВД), особенности их функционирования;

5) изучить характер репрессивных мер по отношению к бывшим военнопленным и членам их семей.

6) рассмотреть вопрос о тех советских гражданах, которые, не будучи военнослужащими, оказались, в силу обстоятельств, на положении пленных.

Источники. После вступления в силу Указа Президента Российской Федерации за № 82 от 24 августа 1991 года, о рассекречивании части архивов бывшего КГБ СССР, в ГУ ЦАНО, с 1992 по 2002 год, поступило 48 146 архивных дел и 31 папка с трофейными учетными карточками. Кроме того, было передано три алфавитные картотеки. Позднее, два дела переадресовали в архивы других субъектов федерации.

Из всего этого комплекса документальных материалов, наибольший интерес для нас представляет так называемая опись фильтрационных дел,102 в состав которой вошли 24 766 дел и папки с трофейными учетными карточками, а также алфавитная картотека к ним. Наименование данной описи весьма условно, поскольку истинно фильтрационных дел в ней не так уж и много. Это - десять единиц хранения, относящихся к периоду советско-финского конфликта 1939-1940 годов, а также небольшая часть дел, сформированных в последующие годы. Как пример фильтрационных дел периода Великой Отечественной войны, можно привести заведенные на нижегородцев, проходивших, в 1944-1945 годах, фильтрацию в ПФЛ № 240.103

Следует отметить, что опись поступила в ГУ ЦАНО далеко не в своем первоначальном объеме, но дальнейших поступлений материалов подобного рода, из архива Управления Федеральной службы безопасности по Нижегородской области (далее УФСБ НО), не планируется.104 Так как она формировалась не по алфавитному или хронологическому принципу, а постепенно, по мере поступления единиц хранения, то пользование ею, при работе по розыску архивных материалов на то или иное конкретное лицо, крайне затруднено, что вынуждает использовать для подобных целей алфавитную картотеку. Кроме того, между делопроизводственными и вновь присвоенными порядковыми номерами, существует различие, достигающее, к концу описи, нескольких тысяч единиц.

Датировка единиц хранения описи № 2 в подавляющем большинстве проведена по крайним датам подшитых в них документов, что полностью соответствует общепринятым архивным правилам. Мы использовали данное обстоятельство при выявлении дел, относящихся к периоду советско-финского конфликта 1939-1940 годов.

Алфавитная картотека описи служит инструментом поиска конкретных единиц хранения, кроме того, в ее состав вошло значительное количество германских трофейных документов, являющихся, в отдельных случаях, единственным источником информации. Объем вышеупомянутой картотеки неизвестен, и маловероятно, что такой учет будет проведен в обозримом будущем, ибо это потребует больших затрат времени, а практического значения не имеет. Но примерную оценку можно произвести, основываясь на том, что наибольшим из выявленных нами делопроизводственных номеров дел, отнесенных к фильтрационным, является № 38041 , поэтому можно предложить наличие информации примерно о сорока тысячах человек.

Дела на пленных финской войны невелики по объему (от пяти до четырнадцати листов) и фактически почти идентичны между собой, по видам включенных в них документов. Так, во всех наличествует анкета, собственноручно заполнявшаяся вернувшимися из плена, естественно, за исключением неграмотных (см. приложение 1, Док. №№ 3-4). Она является источником данных биографического характера, о времени и обстоятельствах пленения, условиях содержания в плену и т.п. В одном случае анкета заполнялась даже дважды.106 При этом следует отметить, что низкий уровень грамотности многих бывших пленных отразился на их ответах, и прочитать написанное ими можно с большим трудом.

Обложки, использованные при формировании некоторых из этих единиц хранения, явно были взяты из числа тех, которые, судя по всему, предназначались для учетных дел на плененных солдат и офицеров зарубежных армий (см. Приложение 1, Док. № 1). Подготовка к грядущим войнам велась и по этому направлению. В большинстве остальных случаев наличествуют обложки общепринятого в НКВД СССР образца w (см. Приложение 1, Док. № 2).

Во всех делах имеются протоколы допросов лиц, проходивших фильтрацию, иногда дополненных машинописными выписками (см. Приложение 1, Док. № 5). Это позволяет сличить данные вышеупомянутых анкет с показаниями допрашиваемых. При этом иногда выявляются несовпадения, носящие порой труднообъяснимый характер.

Так, красноармеец Ахметжанов в одном случае указал, что родился в марте, а в другом - что в августе 1915 года.107 Протоколы велись допрашивающим, и, как правило, на каждом листе есть подпись допрашиваемого. Задаваемые вопросы, за исключением имеющих анкетный характер, строго не регламентировались и варьировались в зависимости от конкретных обстоятельств. В районные отделы НКВД, по месту призыва фильтруемых, посылались запросы о наличии 10Х компрометирующих материалов. При этом, компромат наличествует только в трех случаях.109

Основой наиболее многочисленной группы дел периода Великой Отечественной войны является «Анкета на гражданина СССР, возвратившегося в СССР через границу» (см. Приложение 1, Док. № 12), в качестве каковой чаще всего называлась германская. Заглавие анкеты зачастую носит условный характер, так как, в большинстве случаев, она заполнялась в районных отделах НКВД, по месту жительства граждан, направленных, после прохождения фильтрации, на работу в промышленность и возвратившихся после отработки на родину. Но иногда такие анкеты заполнялись и в ходе самой фильтрации. Они являются важным, а часто и единственным источником, позволяющим нам проследить судьбу бывшего пленного и сделать на этой основе те или иные обобщения.

Ряд дел был заведен на гражданских лиц, находившихся, в годы Великой Отечественной войны, на территории нацистской Германии или оккупированных ею стран. Имеются также дела на граждан, осужденных в довоенное время за уголовные преступления, оказавшиеся, с началом боевых действий, на оккупированной врагом территории, но вышедших затем в расположение войск Красной армии.

В некоторых случаях, единица хранения описи № 2 состоит из фильтрационного дела и того, основой которого явилась вышеупомянутая «Анкета на гражданина СССР...». Причем, оба они могли сохранить свои обложки, получив еще, сверх того, общую.110 Иногда единица хранения формировалась из нескольких дел, заведенных на одного человека.111 Если речь идет о лицах, подозреваемых в сотрудничестве с врагом, или разыскивавшихся за подобные деяние, то в деле имеются протоколы опознания данных граждан.112

Таким образом, можно констатировать, что данная опись содержит обширную информацию по интересующей нас теме. В этом качестве, она вполне сопоставима, по своей значимости, со всеми остальными подразделениями фонда № 2209, вместе взятыми. Достоверность наличествующей в ней информации, представляется нам достаточно высокой. К сожалению, имеющиеся документы не всегда дают ясное представление о дальнейшей судьбе прошедших фильтрацию.

Другие две описи, №№ 3 и За, так называемых уголовных дел, насчитывают, в настоящее время, 23 858 единиц хранения и алфавитную картотеку к ним. Название их, как и описи № 2, весьма условно. Мы сочли не совсем корректным использовать его в нашей работе и будем поэтому пользоваться терминами репрессивное дело, или проверочный материал, смотря по содержанию конкретных единиц хранения.

Архивные дела, включенные в состав описей №№ 3, За, в отличие от таковых, относящихся к описи № 2, в основном датируются днем начала следственных мероприятий. Это, хотя и является отступлением от общепринятой архивной практики, однако, облегчает труд по выявлению необходимых в исследовательской работе документов. Впрочем, встречаются и исключения. Так, одно из дел описи № 3 датировано 1917 годом. То есть, формально, по датировке оно старше фондообразователя. ,3

Алфавитная картотека описей репрессивных дел фонда № 2209, по объему интересующей нас информации, отлична от рассмотренной нами выше. Во-первых, в ней, как правило, каждому конкретному лицу соответствует одна советская учетная карточка. Во-вторых, дела на советских военнопленных периода второй мировой войны составляют незначительную часть единиц хранения данных описей и работа с картотекой приносит тут мало пользы.

Комплекс документов о бойцах и командирах РККА, оказавшихся, в 1939-1940 годах, в финском плену, насчитывает шестьдесят девять репрессивных дел, то есть намного больше, чем фильтрационных за тот же период. Что касается Великой Отечественной войны, то здесь мы наблюдаем обратную картину: масса фильтрационных или же отнесенных к ним дел, и почти полное отсутствие репрессивных. По крайней мере, нами выявлено только одно, причиной возбуждения которого можно признать сам факт пленения. Этому обстоятельству, по всей видимости, способствовал целый ряд причин, таких, например, как резкое увеличение количества пленных и потребность действующей армии и промышленности в людских ресурсах, что, в конечном итоге, привело к организации штурмовых батальонов для офицеров и направлению рядовых на фронт или в кадры промышленности, без вынесения им судебного приговора и отправки в ИТЛ.

Гораздо чаще встречаются дела о высылке, заведенные на членов семей «изменников Родины» (как действительных, так и мнимых). Нами, самостоятельно и с помощью компьютерной базы данных ГУ ЦАНО, выявлено триста двадцать одна такая единица хранения, включенная в вышеуказанные описи. В одном случае, два дела заведены на одну семью. При этом, кроме информации по вопросу о судьбе членов семей «изменников Родины», нам представляется возможность ознакомиться с архивными материалами на тех, кто и ныне не подлежит реабилитации.

Специфика данной категории архивных материалов неизбежно ставит вопрос об их надежности в качестве источника. Мы считаем, что она достаточно высока. Так, относительно репрессивных дел периода советско-финского конфликта 1939-1940 годов, можно утверждать, что фальсифицировать протоколы допросов фильтруемых или оказывать на них давление с целью самооговора просто не имело смысла. Судьбы бывших военнопленных определялись независимо от их показаний, нарушения юридических норм четко прослеживаются по имеющимся документам. Их и не пытались замаскировать, ведь никто не мог предполагать, что все это станет когда-нибудь достоянием гласности.

Следует ли считать малодостоверным источником подобные документы периода Великой Отечественной войны? (см. Приложение 1, Док. № 7-10). На наш взгляд, следственные органы тогда, в большинстве случаев, действительно стремились к поиску истины. Это впоследствии не отвергалось и в ходе реабилитации. Так, при пересмотре репрессивных дел, заведенных в отношении бывших пленных, обвиненных в вербовке разведкой противника, зачастую не отрицается сам факт, как сфальсифицированный в ходе следствия, а только отмечается, что подследственный поступил так «не видя другого выхода освободиться и продолжать службу в рядах Красной армии»114, или же просто он «содержался в лагере военнопленных в тяжелых условиях, в связи с чем дал согласие на сотрудничество с немцами».115

Исследователями, критически относящимися к достоверности репрессивных дел, как документального источника, упускается из виду то, что обвинения, предъявляемые армейской контрразведкой какому-либо конкретному лицу, часто опирались на показания секретного сотрудника, сеть которых в РККА была чрезвычайно широка. Осведомителя полагалось иметь в каждом отделении (то есть с «компетентными органами» активно сотрудничало до десяти процентов личного состава армии), в случае его гибели утрата быстро восстанавливалась.116 Ясно, что при такой постановке дела скрыть преступный замысел было чрезвычайно сложно, а достоверность донесения секретного сотрудника легко могла быть перепроверена.

В целом, все описи фонда № 2209 характеризуются отсутствием алфавитного или хронологического порядка при их формировании. Положение усугубляется наличием литерной описи репрессивных дел, сформированной в связи с новыми поступлениями в ГУ ЦАНО (в 1994, 1996 и 2002 годах).

Видное место в фонде № 2209, особенно в описи № 2, занимают разного рода трофейные документы. Там, не считая уже упоминавшейся картотеки, они представлены тридцать одной папкой трофейных материалов, на три тысячи сто два бывших пленных, (как военнослужащих, так и гражданских лиц), и, кроме того, являются основой, по меньшей мере, нескольких сотен дел (точный учет не проводился). Встречаются подобного рода архивные материалы и в единицах хранения описей №№ 3, За.

Основным видом такого рода документов являются учетные карточки на советских военнопленных и первое место среди них занимает Personalkarte I (см. Приложение 2, Док. № 2-4) Это, своего рода личное дело пленного, размером с машинописный лист из полукартона. Оно содержит анкетные данные, сведения о месте и дате пленения, датах проведения прививок, перемещения по лагерям, местам трудового использования, записи о наказаниях и поощрениях и т.п. Но оформление далеко не всегда было полным. Так, например, часто отсутствует фотография и отпечаток большого пальца пленного. В просмотренном нами ста шестидесяти одном деле описи № 2, начатом в 1941 году, фотографии наличествуют в шестидесяти пяти, а отпечаток пальца в ста сорока трех случаях. Не всегда указано, в каком состоянии (здоровым или раненым) лицо, на которое заведена учетная карточка, попало в плен и т.п.

Кроме того, данные, приводимые в этом виде документов, иногда вызывают сомнения в их точности. Далеко не всегда пленному было выгодно правдиво отвечать на задаваемые ему вопросы. Коммунисты и комсомольцы скрывали свою принадлежность к членству в ВКП(б) и ВЛКСМ; евреи, а иногда и русские, свою национальность. В некоторых случаях попадаются трудно объяснимые разночтения с другими документами или явно неправдоподобные факты. Так, в одной Personalkarte I, местом пленения указан Минск, а датой - 3 июля 1941 года.117 В другой, указанная дата рождения пленного - 9 сентября 1920 года - не совпадает с той, что приведена в «Анкете на гражданина СССР, возвратившегося в СССР...» - 29 августа того же года.

Как правило, Personalkarte I имеют выполненную, в послевоенное время, работниками НКВД карточку перевода на русский язык.119 В некоторых случаях, он фиксировался непосредственно на самой учетной карточке.120 Иногда наличествуют оба эти варианта.121 Имеет место и отсутствие перевода.1

Personalkarte II (см. Приложение 2, Док. № 5) - другой вид учетной карточки на советского военнопленного, содержащей данные о его трудовом использовании, довольно редко встречается в фонде № 2209, по сравнению с той, о которой мы говорили выше и той, описанием которой займемся в следующую очередь. Сама по себе не представляя большого интереса для исследователя (аналогичные данные можно получить и из Personalkarte I), она иногда служит единственным источником сведений о том или ином конкретном лице. Так, например, в папке № 31 хранится учетная карточка на красноармейца Руцина (Ручина)123, отправленного в концентрационный лагерь Бухенвальд. По своим размерам, данный документ резко отличается от предыдущего. Если ширина их идентична, то длина второго равна только пятнадцати сантиметрам, что обусловлено его менее емким содержанием.

Третий вид карточки на советского военнопленного, наиболее часто встречающийся трофейный документ, который, формально предназначался для оповещения родственников пленного (в соответствии с Женевской конвенцией). Однако, по прямому назначению нацисты их не использовали (см. Приложение 2, Док. № 6). Размеры ее невелики (длина -пятнадцать, ширина - десять с половиной сантиметров); цвет зеленый, изготовлена из плотной бумаги. Есть данные, что она, возможно, в соответствии со своим цветом (в основном различные оттенки зеленого), именовалась Grunekarte.124 Судя по всему, при переводе пленного в другой лагерь заводилась новая карточка, при этом старая сохранялась.

На иных лиц их заводилось до пяти и более.

Несмотря на немалое внешнее различие и информационное значение этих трех видов трофейных документов, все они в карточках перевода значатся одинаково - «личная трофейная карточка военнопленного».

Все иные виды трофейных документов, вошедших в состав единиц хранения фонда № 2209, встречаются в весьма небольшом количестве и по своей информативности, как правило, намного уступают Personalkarte I и Grunekarte. К их числу относятся, например, личные госпитальные карточки военнопленных (см. Приложение 2, Док № 7). Они изготовлены из плотной бумаги красного, розового, оранжевого или сиреневого цвета и по размеру идентичны Grunekarte. Интересно отметить, что в них включены такие пункты, как домашний адрес для оповещения родственников и указание точного места погребения на случай смерти пленного. Иногда, на одно и то же лицо, имеется до четырех карточек.126

В небольшом количестве имеются документы, обозначенные как «арматурная карточка» (см. Приложение 2, Док. № 8). Из них можно получить сведения о снабжении пленных одеждой и обувью.127 Как отдельные экземпляры нами выявлены: анкета, заполнявшаяся пленным после пленения (см. Приложение 2, Док .№ 1)., справка о смерти пленного 1 Oft и его Fuhrungsliste («листок поведения»). Имеется в фонде и такой документ, как удостоверение члена РОА (см. Приложение 2, Док. № 9).

Кроме вышеперечисленного, в ГУ ЦАНО поступила на хранение часть алфавитной картотеки функционировавшего на территории Горьковской области в 1945-1946 годах ПФЛ № 318 (в ряде документов, № 0318). Степень ее сохранности ныне определить невозможно. Подсчет общего количества карточек тут также не проводился, ориентировочно же их насчитывается не менее нескольких тысяч. Следует отметить, что они обладают весьма большой информационной емкостью, позволяющей, используя только этом источник, проследить все этапы нахождения того или иного лица во вражеском плену. Часть карточек составлена на иностранных подданных. Данная картотека несомненно, заслуживает детального изучения. С помощью документов фонда № 17 ИЦ ГУВД НО, нам удалось выявить в ней четыре карточки, оформленные на наших земляков освобожденных из нацистского плена, сведения о которых отсутствуют в фонде № 2209.

Находящиеся в составе различных частей фонда № 2209 трофейные документы позволяют проследить судьбы наших земляков, в годы их нахождения в плену. Это, в первую очередь, касается тех, кто не дожил до освобождения. Таким образом, данный комплекс архивных материалов дает возможность, на основе первоисточника, ознакомиться с реальной практикой обращения нацистов с советскими военнопленными.

Но достоверность этого вида источников не всегда вызывает доверие. Естественно, что пленные скрывали свое членство в коммунистической партии и комсомоле, а иногда и воинское звание или национальность. Более чем вероятно, что убийство пленных часто прикрывалось фиксацией их смерти от болезни или оформлялось как удачный побег из плена. Об этом следует помнить при работе с данной категорией архивных материалов. Но все это не должно приводить к их недооценке в общем комплексе документов фонда № 2209.

Мы считаем необходимым упомянуть здесь также о германских и А 129 финских листовках, предназначавшихся для пропагандистского воздействия на советских граждан, в первую очередь, на бойцов и командиров РККА. В фонде № 2209, они представлены довольно широко. Так, в одном из дел описи № За, их насчитывается тридцать три экземпляра.

Часть архива бывшего УНКВД ГО находится ныне в архиве ИЦ ГУВД НО. Важная информация по интересующей нас теме, содержится в фонде № 17. Это несколько дел описи № 1, в которых освещена деятельность ПФЛ № 318. Из данной группы архивных материалов выделяется несколько наиболее емких в информативном отношении документов. К ним можно отнести нижеследующие:

Прежде всего, докладную записку начальнику ГУЛАГа НКВД СССР генерал-лейтенанту Наседкину В.Г. о состоянии ПФЛ № 318, на 15 февраля 1946 года. ° Этот документ, по сути дела, одновременно является и отчетом руководства лагеря о проделанной им работе и своеобразной историей данного ПФЛ, зафиксировавшей все стороны его функционирования с момента создания и до даты составления докладной записки. Достоверность представленных в ней данных подтверждается, на наш взгляд, как наличием в тексте документа значительного количества негативной информации (нелицеприятные оценки бытовой неустроенности и низкой производительности труда спецконтингента и т.п.), так и наличием угрозы сурового наказания руководства лагеря в случае обнаружения попытки сокрытия им действительного положения дел.

Затем, докладную записку о деятельности группы оперативных работников ПФЛ № 318, проводившей, с 20 мая по 20 июня 1945 года, фильтрацию находившегося в данном лагере спецконтингента.131 О полученных при этом конкретных результатах нами упомянуто в третьей главе монографии, здесь же речь идет о достоверности «записки» как источника информации. И тут следует отметить, что если данные о методах выявления враждебного элемента не вызывают сомнения, то полученные с их помощью результаты не могут восприниматься столь же однозначно. Опыт работы с фильтрационными и судебно-следственными делами фонда № 2209 ГУ ЦАНО, не позволяет нам безоговорочно доверять заявлением, касающимся выявления враждебного элемента. В подобных случаях, необходимо изучение конкретных фильтрационных дел, а мы ими, в данном случае, не располагаем.

Кроме вышеназванных, следует также упомянуть и список «изъятых участников националистических организаций и другого враждебного элемента в полосе 1-го Белорусского фронта», направленных, в апреле 1945 года, эшелоном №97036,вПФЛ№318.132 Данный список составлен в алфавитном порядке и включает в себя пятьсот одного человека, в том числе четверых уроженцев Нижегородской области. Последнее обстоятельство нас, конечно, интересует особо. Но само собой разумеется, этот документ прежде всего позволяет выяснить: кто же изымался органами контрразведки «СМЕРШ» из прифронтовой полосы в качестве «враждебного элемента».

Что касается самого списка, то налицо не полное соответствие содержимого данного документа его заглавию, О каком «враждебном элементе» и каких «участниках националистических организаций» можно говорить в тех случаях, когда записи в графе «компрометирующие материалы», повествующие о вине отдельных лиц, подобны нижеприведенным: «В 1945 г. попал в плен и был заключен в тюрьму» (№ 104 по «списку»); «После ранения попал к немцам в плен» (№ 154); «В 1941 г. под Полтавой тяжелораненым попал в плен» (№ 392); «В 1943 г. был вывезен на работу в Германию» (№ 409) и т.п. Вполне возможно, имели место и более основательные причины для тщательной проверки данных граждан, но в документе о них не упоминается. Хотя в «списке» имеются записи и иного содержания, однако это сути дела не меняет. Здесь, как и в ряде других случаев, требуется выявление обоснованности обвинения каждого отдельного лица, а не зачисление их «по списку» во враги Советской власти. Это совершенно необходимо учитывать исследователю, работающему с документами подобного рода.

Остальные документы фонда № 17, имеющие отношение к данной нас теме, представляют для нас интерес не в отдельности, а по своей совокупности и служат лишь подсобным материалом при работе. Их вполне можно разделить на две большие группы. Те, которые явились результатом деятельности центральных органов НКВД СССР, и те, что являются делопроизводственной документацией ПФЛ № 318. Отдельное их рассмотрение вряд ли целесообразно.

Таким образом, оценивая значение переданных на общее хранение документов из архивов бывших УНКВД/УНКГБ по Горьковской области, с точки зрения их ценности в деле изучения интересующих нас вопросов, мы пришли к следующим выводам:

Во-первых, они представляют целостный комплекс архивных материалов по интересующей нас тематике и позволяют подвергнуть проверке с помощью первоисточников те положения, которые выдвигаются исследователями самых разных политических убеждений, в качестве непреложной истины.

Во-вторых, основой этого комплекса документов является фонд № 2209 ГУ ЦАНО. Фонд № 17 Архива ИЦ ГУВД по Нижегородской области играет лишь второстепенную роль.

В-третьих, отсутствие в составе фонда № 2209 дел, заведенных на тех, кто не подлежит реабилитации, в значительной мере компенсируется имеющимися в наличии документами (дела на семьи изменников Родины, дела по розыску «власовцев», трофейные документы и т.п.).

В-четвертых, нет основания полагать, что данный комплекс документов кардинально отличается от подобных же архивных материалов иных регионов Российской Федерации. Следовательно, сделанные при их изучении выводы могут иметь не только региональное, краеведческое значение.

Правила пользования поступившими в ГУ ЦАНО архивными материалами, образовавшими фонд № 2209, регламентируются особым «Регламентом доступа к материалам прекращенных уголовных и фильтрационно-проверочных дел в государственных и ведомственных архивах Российской Федерации», принятым в 1993 году, с целью упорядочить доступ к подобного рода архивным материалам, а также оградить интересы лиц, пострадавших от репрессий и их родственников.

Данными о справочном аппарате вышеупомянутого фонда № 17, мы не располагаем, так как имели возможность ознакомиться только с рядом единиц хранения его описи № 1.

О том, использовались ли ранее единицы хранения фонда № 17, в научных целях, нам неизвестно. Но, учитывая относительную малодоступность их для исследователей, можно предположить, что мы это сделали первыми.

Что же касается фонда № 2209, то его материалами в той части, которая нас интересует, кроме нас, пользовались только при работе над областными «Книгами памяти». Нами же подготовлены и осуществлены две публикации в журнале «Исторический архив» и девять выступлений на различного рода научных конференциях, тезисы которых опубликованы. Иной научной работы, кроме вышеупомянутой, с материалами данного фонда с целью исследования вопроса о советских военнопленных, насколько нам известно, не производилось.

В качестве дополнительного архивного материала мы использовали следующие фонды ГУ ЦАНО: № 2808 «Фильтрационная комиссия при особом отделе Нижегородской губернской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и саботажем», № 5980 «Прокуратура Горьковской области» и личный фонд № 6174 «Кривоногое Иван Павлович, участник Великой Отечественной войны». Кроме того, нами использовались различные сборники документов и литература мемуарного характера.

До конца восьмидесятых годов двадцатого столетия, публиковавшиеся в Советском Союзе сборники документов, имеющих отношение к интересующей нас теме, имели ярко выраженный избирательный характер: включенные в них материалы несли информацию о варварском отношении нацистов к советским военнопленным. При этом, вне поля зрения, оставались темы военного коллаборационизма и отношения к вернувшимся из плена на Родину. Поэтому неудивительно, что на первый план вышли публикации материалов Международного военного трибунала в Нюрнберге. Уже в 1951-1952 годах, был издан двухтомник «Нюрнбергский процесс. Сборник материалов» , что дало возможность советскому читателю ознакомиться с документальными материалами, повествующими о преступлениях нацистов. Вскоре появились второе134 и третье135 издания сборника. В 1957-1961 годах, было предпринято семитомное издание материалов Нюрнбергского процесса,136 а в 1965-1966 годах -трехтомное.137 Ничего нового оно, по сравнению с предыдущими, не имело, поэтому какого-либо отдельного значения не представляет. Начатое, в конце восьмидесятых годов, восьмитомное издание «Нюрнбергский процесс. Сборник материалов», хотя и отличается от предыдущих гораздо большей полнотой, но, с 1987 по 1996 год, вышло в свет только шесть томов, о выпуске двух последних мы данными не располагаем.

Так как в фонде № 2209 вполне достаточно документальных свидетельств о нарушении нацистами элементарных норм обращения с военнопленными, мы сочли необходимым воздержаться от цитирования в тексте данной работы документов аналогичного содержания из вышеперечисленных изданий, предпочтя этому, введение в научный оборот ранее не публиковавшихся первоисточников. Считаем, что, в данном конкретном случае, это вполне оправдано. Тем более, что сам факт наличия вышеуказанных нарушений вполне доказан и не подлежит сомнению.

Но одними материалами Нюрнбергского процесса дело, естественно, не ограничивалось. Так, за короткий срок, в 1960, 1968 и 1969 годах, трижды переиздавалась работа историков ГДР «СС в действии». Документы о преступлениях СС». Книга хорошо иллюстрирована и содержит ряд весьма интересных документов о советских военнопленных и гражданских лицах, оказавшихся в нацистской неволе. Интересно отметить, что, в 2000 году, появилось четвертое издание книги «СС в действии»,140 но уже без раздела, повествующего о становлении неонацизма в Федеративной Республике Германии. В 1987 году, институт военной истории Министерства обороны СССР выпустил сборник «Преступные цели гитлеровской Германии в войне против Советского Союза»,141 в который, в числе прочих, вошли и документы, также непосредственно касающиеся темы обращения нацистов с советскими военнопленными.

Положение, как и в случае с публикацией научных монографий, начало улучшаться только с начала девяностых годов. В качестве примера, тут можно привести вторую книгу сборника документов «1941 год». На региональном уровне, следует упомянуть третью книгу сборника «Забвению не подлежит. Страницы истории (1941-1945 годы)».143 и третий том хрестоматии «Проблемы войны и мира в XX веке». Однако, наибольший интерес представляют публикации в периодической печати и первенство в этом, несомненно, принадлежит «Военно-историческому журналу». Достаточно назвать публикации: А.А. Важеркина и В.М. Каптелова «Советские военнопленные: бухгалтерия по-фашистски», 5 К.Б. Ивановича «Существовавшие до сих пор правила... отменяются», К.И. Николаева «Кормят их гораздо лучше, чем нас»,147 Г.Н. Взваровой «Туркестанские легионеры. О «свободном» казахстанском государстве мечтал еще Гитлер».148

Что касается такого вида источников, как литература мемуарного характера, то, несмотря на их субъективный характер, они заслуживают самого пристального внимания. Тем более, что публикации такого характера, содержащие интересующую нас информацию, весьма обильны. Уже в 1941 году, «Воениздатом» была выпущена вторая часть книги «Бои в Финляндии. Воспоминания участников».149 В 1954 году, увидел свет русский перевод мемуаров фельдмаршала Э. Манштейна150 «Утерянные победы».151 В 1999 году, появилось новое издание, снабженное to пространными комментариями. В 1961 году, опубликованы воспоминания о генерале Карбышеве «Солдат, герой, ученый».153

Следует отметить, что выходившие в Советском Союзе воспоминания участников Великой Отечественной войны, как и вся литература мемуарного характера, подвергалась весьма придирчивой цензуре, сильно влиявшей на содержание мемуаров. У нас имеется возможность документально подтвердить истинность вышесказанного. В 1960 году, Горьковское книжное издательство выпустило в свет мемуары И.П. Кривоногова154 «Родина зовет», повествующие о пребывании автора в нацистском плену и о побеге из него на самолете, пилотируемом летчиком Михаилом Девятаевым. Книга выдержала два издания.156 Особый интерес для нас она представляет по двум причинам. Во- первых, мы можем сравнить текст мемуаров нашего земляка с материалами его фильтрационного дела. Во-вторых, имеется возможность сличить «литературную запись» с первоначальным авторским вариантом, также хранящимся в ГУ ЦАНО, в личном фонде И.П. Кривоногова.158 Несомненно, что подобное стечение обстоятельств является весьма редким в практике архивной работы.

Материалы фильтрационного дела и текст книги взаимно подтверждают как верность показаний, так и правдивость мемуаров (факты совпадают). Но есть и одна особенность, подтверждающая необходимость сверки архивных данных по нескольким источникам. В учетной карточке значится: «Освобожден советскими войсками».159 Хотя совершенно точно известно, что И.П. Кривоногое не освобожден, а бежал из плена.160 Налицо явная небрежность, проявленная при формировании алфавитной картотеки фонда № 2209, Оп. № 2. Становится понятной и послевоенная придирчивость органов госбезопасности при проверке Кривоногова. В плену он выдал себя за украинца, и у «компетентных органов» возникло подозрение, не украинский ли это националист, выдающий себя за погибшего в плену советского офицера.

Сличение текста книги с первоначальным авторским вариантом свидетельствует о ряде различий, не вызванных стилистическими соображениями. Так, в книге, сопротивление гарнизонов дотов предстает как бой разрозненных боевых единиц. В первоначальном же тексте четко показано, что речь идет об организованном сопротивлении узла обороны h i укрепленного района. Изъяты из текста строки о человечном отношении к пленным немца-переводчика и т.д. Список легко можно было бы продолжить. Все это подтверждает мнение о том, что советские мемуаристы зачастую писали воспоминания, несколько отличные от тех, что в итоге попадало на полки наших книжных магазинов и библиотек.

Как и в случаях с научными монографиями и сборниками документов, новые перспективы открылись с исчезновением цензурных ограничений. У российских исследователей появилась возможность ознакомиться с рядом мемуарных источников публикация которых в СССР была бы просто невозможна. К их числу можно отнести мемуары маршала Маннергейма,161 русский перевод которых увидел свет в 1999 году,162 также как и стенограммы застольных разговоров «фюрера».163

Среди появившейся в последнее время литературы мемуарного характера заслуживает особого внимания книга Фритцше Клауса «Цель выжить»1 Ее автор провел шесть лет в Советском Союзе, в качестве военнопленного. Он благожелательно настроен по отношению к России и русскому народу, избегает крайностей в оценках происходившего. Данные мемуары позволяют взглянуть на проблему плена глазами человека с «другой стороны» фронта. Отсутствие цензурных ограничений (Фритцше Клаус - бывший гражданин ГДР), самым положительным образом сказалось на их ценности, как исторического источника.

Немалый интерес представляют и опубликованные в «Военно-историческом журнале» воспоминания Л.А. Салутина,165 бывшего диссидента, осужденного после окончания Великой Отечественной войны за сотрудничество с нацистами. Салутин был близко знаком с А.И. Солженициным, точку зрения которого на проблему обращения с вернувшимися из германского плена в Советский Союз он, в частности, и оспаривает.

Образцово выполненной работой историка-архивиста, несомненно, является, подготовленная М.Г. Николаевым, публикация «Русский человек и перед лицом смерти не пасует» из воспоминаний военнопленного Г.Н. Сатирова. Мемуарный текст предваряется тут весьма пространной вступительной статьей, в комментариях к которой, даны ссылки на десятки самых различных по своему содержанию публикаций по истории советских военнопленных, увидевших свет в Советском Союзе, Российской Федерации, странах СНГ и Дальнего Зарубежья.

М.Г. Николаевым сделана, на наш взгляд, удачная попытка • классификации мемуаров бывших военнопленных. Он делит их на три группы, используя в качестве критерия степень достоверности.

К первой он относит воспоминания пленных, изданные в СССР. Их характеризует вызванное жесткой цензурой вынужденное умолчание, а подчас и откровенная конъектура. Авторы, с одной стороны, усердствовали в описании зверств нацистов и героического сопротивления пленных, с другой - старались умолчать об антисоветских настроениях, национальной розни, недостойном поведении, опасении репрессий по возвращении на Родину и тому подобных явлениях.

Ко второй автор причисляет мемуары «невозвращенцев». Тут мемуаристы пытаются показать советских военнопленных в качестве «третьей силы», противостоявшей как Гитлеру, так и Сталину. Пленные наделяются исключительно статусом жертв, помещаемых вне зоны критики.

К третьей группе М.Г. Николаев отнес те крайне немногочисленные произведения мемуаристов, которые отличаются честным и непредвзятым подходом к изложению пережитого в плену. Они не были нацелены на публикацию и поэтому могли игнорировать цензурные запреты.

Все эти соображения следует иметь в виду при источниковедческом анализе мемуарных текстов. Мы считаем, что к первой группе, согласно классификации М.Г. Николаева, можно отнести выше упоминавшиеся воспоминания И.П. Кривоногова; ко второй - изданную Факультетом международных отношений ННГУ им. Лобачевского книгу С.Г. Кулиша «Пропавшие без вести: повесть о пленных»; к третьей - опубликованный в журнале «Отечественные архивы» отрывок из воспоминаний Г.Н. Сатирова.

Научная новизна исследования. В работе впервые на региональном материале, с использованием целостного комплекса первоисточников, сделана попытка анализа истории советских пленных периода второй мировой войны. Работа в значительной мере опирается на ранее не вводившиеся в научный оборот архивные материалы.

Методология исследования. Методологической основой данной работы явились принципы историзма и научной объективности с опорой на источниковедческий анализ первоисточников (их отбор, критику происхождения и содержания). В диссертации применены, как общенаучные, так и специально-исторические методы: анализ и синтез, дедукция и индукция, хронологический, сравнительно-исторический. Масштабность предмета исследования, обусловила необходимость комплексного применения различных методов при его изучении, что позволяет рассмотреть проблему советских пленных в единстве и взаимосвязи ее основных частей. •

Апробация работы. В 1998-2002 годах, опубликованы тезисы шести наших выступлений на научно-практических конференциях: «Неизвестные документы о судьбе военнопленных нижегородцев - участниках Второй мировой войны», «Военнопленные нижегородцы «зимней войны» с Финляндией. 1939-1940 гг.», «Условия содержания спецконтингента в проверочно-фильтрационных лагерях НКВД (на примере ПФЛ № 0318)»,169 «За сдачу в плен без сопротивления...»,170 «Фильтрация интернированных в ПФЛ НКВД № 0318 (по материалам ИЦ ГУВД по Нижегородской области)», «Фильтрация в Сталино.

Нижегородцы в ПФЛ НКВД № 240».72 Кроме того, в журнале «Исторический архив», имеются две публикации, подготовленные нами на основе ранее не вводившихся в научный оборот документов: «В плену и после плена. Судьбы советских военнопленных. 1940-1948 гг.»173 и «Анабасис красноармейца Юдина»174.

Практическая значимость работы. Материал диссертации может быть использован при чтении курсов по истории России, при подготовке спецкурсов и при написании научных работ обобщающего характера по истории Великой Отечественной войны и «зимней войны» с Финляндией.

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, списка источников и литературы, трех приложений.

Во введении, нами освещена историография темы, дан источниковедческий анализ используемых источников, поставлены цели и задачи работы.

В первой главе, интересующая нас проблема рассматривается относительно советско-финского конфликта 1939-1940 годов.

Вторая глава посвящена рассмотрению вопроса о советских военнопленных периода Великой Отечественной войны.

Третья глава содержит материал о семьях советских военнопленных и о лицах, условно названных нами «гражданскими пленными».

В заключении, суммируются выводы, к которым мы пришли в ходе написания данной работы.

Библиографический список упоминаемых в диссертации источников и литературы содержит краткие выходные данные по ним.

Приложения содержат ксерокопии архивных документов, служащих иллюстративным материалом к тексту диссертации.

Истоки украинского «Национализма»

2010-02-01T02:33:00.000-08:00

Истоки украинского «Национализма»

Кто и зачем его финансирует.

Тот факт, что так называемый украинский «национализм», возник в западной части восточной галитчины, не вызывает сомнений и споров. Каковы же причины его возникновения и кто его взрастил. Немного предыстории.

Переведя польский язык на латиницу, серые фактически лишили этот Славянский народ родного языка, а следовательно Духовных и Культурных корней. Часть задачи по борьбе против Рассеи была выполнена.. Прошли многие десятилетия, но восточная галитчина сохраняла родной язык, не смотря на то что, постоянно не только подвергалась нападениям более могущественных соседей, но и оказывалась в их полной власти. Литва, Польша, Австро – Венгрия… Владели этими землями, но никому так и не удалось, уничтожить язык, народа, осевшего на этих землях, еще с древних времен. Поскольку этот язык был Русским, серые искали путей уничтожения или ассимиляции основного костяка людей населявших эти территории.

Надежду им давало то, что значительная часть населения нарушила один из основных Законов Расы Великой, Закон РИТА, и допускала заключение семейных союзов, не чуралось и браков, с представителями иных народов, в том числе и серокожих. Что бы продолжить уничтожение Славян, серые, подали Польше и австровенгрии, идею называть «неудобный» регион Украиной. Расчет был прост, получив групповое, имя население этой территории объединится, и будет оказывать уже активное сопротивление и Польше и Астровенгрии.. Обескорененное, в силу нарушения Законов Рода, и измученное внешними врагами население, приняло навязанное серыми наименование своей территории, а с годами начало именовать себя, уже с легкой руки поляков, украинцами.

Восставшая как Феникс из пепла, после петровского уничтожения двух Русских флотов, Азовского и Северного, внедрение алкогольных напитков и прочих европейских мерзостей Особенно укрепившись, в Век Золотой Екатерины, к сожалению допустившей одну ошибку, после раздела Польши не изгнавшей с присоединенных территорий более миллиона евреев населявших часть этих земель и не ограничившей деятельность их когалов, Россия не давала покоя серым и не только им. Пожалуй, трудно найти сколь либо значимую страну мира, тех времен, которая бы не финансировала террористов в России. (Мемуары Савенкова, одно из подтверждений). Сегодня уже достаточно опубликовано документов, в которых четко обозначены источники финансирования, так называемого народного возмущения, и в !905г.и в иные времена. Замышляя разрушение России, серые, один из них не безызвестный Парвус, обеспечили почти неограниченное финансирование, разработанной Парвусом и кайзеровской канцелярией программы по выведению России из войны и ее разрушения. Одним из пунктов этого плана, было преобразование губернской России в некий союз псевдо национальных республик. Цель, отторжение созданной большевиками ленинцами, Украины и кавказских республик. Народы последних, уцелели только благодаря великодушию нашего императора, принявшего народы одной веры под защиту России. Не сделай он этого, ни Армян, ни Грузин, ни Осетин, ни многих других народов Кавказа, мы с вами просто не застали бы. Населением большей части Кавказа, уже давно были бы Турки.

Исполнение планов серых, по разрушению Руси Великой растянулось на многие десятилетия. Практически все это время, целенаправленно при большевичках Ленина, навязывались нашим людям чуждые названия и понятия. Так слобожан и малороссов, заставляли именоваться украинцами, и против их воли в совковых паспортах писали это польское прозвище, оскорбительное для нашего народа. Фальсификация, ставящая своей целью, создать в народном восприятии образ Украины и украинцев, как чего то существовавшего за долго до октябрьского переворота. Чего стоит одно 300т летие воссоединения Украины с Россией. В документах Переясловской Рады и намека нет на Украину. Не было ее тогда, а за польскую дразнилку, рискни ее кто то вспомнить, казаки, не задумываясь шашкой голову такому мерзавцу снести, не замедлили.

С началом Великой Отечественной войны, развязанной Гитлером на деньги серых, из за океана, начался второй период развития, так называемого украинского национализма. Задачей этого периода, поставленной и весьма успешно реализованной серыми, была переориентация «националистов, (в значительной части жидо масонов по крови и убеждениям)» с Польши на Россию, тогда СССР.

Эта задача, значительно облегчалась самой кровавой сущностью красной Руси, как называла СССР М. Цветаева. Война была проиграна Гитлером, но не серыми ее фактически профинансировавшими и развязавшими. Были уничтожены десятки миллионов представителей Расы Великой, Славян и Ариев. И что не мене важно был успешно культивирован, посеянный большевиками, при переделе губернской России в СССР, чертополох межэтнической, названной теми же большевичками межнациональной, рознью.

Третий этап развития национализма, начался после распада красной Руси, хотя вызревал он, в компартийных кругах УССР, еще за долго до окончательного краха КП СС.

После распада СССР, вчерашние компартийные и комсомольские «лидеры» стали возглавлять всевозможные антироссийские, именуемые националистическими организации. Не многочисленная гвардия, боровшихся с коммунистическим режимом, очень быстро была либо физически уничтожена, вчерашними компартийцами, либо вовлечена в так называемые «националистические» круги с помощью Мистера Голда, а попросту деньгой. Такая картина наблюдается во многих пост советских странах.

Если в период экономической блокады Литвы, проводившейся компартией, лидеры литовских антисоветских организаций, объясняли мне, что враг не Русский, а коммунист и Литовский коммунист в Литве, хуже Русского, то сегодня, когда во всех прибалтийских странах у власти вчерашние компартийные бонзы, виновником всех бед объявлена Россия. Замете, не кровавый красный режим, которому они служили, не СССР, а Россия.

Это вполне понятно, называя истинного виновника бед своего народа, они неминуемо столкнулись бы с вопросом об их участии во всех большевистских злодеяниях. И что немаловажно, в таком случае поддержки серых им не получить. Серые кормят, только тех, кто помогает разрушать Россию. Финансирование «цветных революций», приносит серым не малые дэвиденты, разрушая экономику, в частности Украины, они косвенно сдерживают рост Российской экономики. России приходится в срочном порядке налаживать собственное производство узлов и деталей, производство которых было в СССР, рассредоточено по многим республикам. Щедро проплачиваемые оранжевые лидеры, не просто отрабатывают американские харчи, но как свойственно их этносам, стараются быть святее папы римского. Точнее Дядюшки Сэма, извините Буша.

Но что, пожалуй, на много важнее осознания козней серых, это осознание того факта, что без нашего с вами участия, все их усилия были бы тщетны. Вспомните, ведь это большинство из нас, поддавшись бредовым разговорам о том, что Россия съедает наше сало, живет за наш счет, да еще у нас в английских банках золото полуботько,… ,проголосовали за незаможну, или незалежну, первое вернее Украину.

Возможно, кто-то скажет, что результаты референдума были фальсифицированы, и будет прав, но только частично. Фальсификация не только имела место в Крыму, но и была зафиксирована. Однако это не помешало, ибо уровень фальсификации, не влиял на результаты. Отговорка, что мы ничего не решаем, что результаты референдумов, выборов, власть предержащие делают по своему усмотрению, плохая отговорка, подсунутая нам серыми, и с удовольствием принятая нами. Все наши ссылки на админ. Ресурсы, самоуспокоение и перекладывание нашей вины на кого угодно.

Конкретный пример, возможно, кое-кто еще помнит выборы Президента Крыма?

Тогда РДК и внесписочному составу Демократической Тавриды, списочный, почти полностью вошел в РДК, противостоял аппарат компартии и комсомола. В облученности и умении фальсифицировать все, что угодно этой машине не откажешь. Была фальсификация, иначе хватило бы одного тура. Но при массовой явке избирателей и неподкупных, хотя и не оплачиваемых наших контролерах, результат был не только не в пользу парт аппарата и партхоз актива, он был сокрушительным. Багров после него вообще ушел из политики. То же можно сказать и о референдуме, о воссоздании Крымской Автономии. Киев задействовал все рычаги, и Куницына проплатил с его присоединением к херсонщине. Однако результат известен. И если мы не сумели реализовать результаты референдума, то это наша, а не чья либо вина.

Кивать на козни серых, на их поддержку оранжевой чумы, проще всего, труднее понять, точнее, вспомнить свое прошлое, прошлое Рода нашего, Рассеи. Серые и не только пытались взять нас силой, не получалось. Тогда, они начали ложью и лестью одурачивать нас, это к сожалению у них получается по сей день.

Несколько примеров как это делается.

Дерево без корня сохнет, Народ – погибает.

Всем Русским людям желаю посмотреть фильмы: Игры Богов, Кто заплатил Ленину…, Тайны древнего Египта.

Фильмы можно скачать по ссылке http://oum.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=1137&Itemid=1

«Издавна, мы греки, называем богатырей сих – россичами или руссами. Мужи росские - доблестные войны. При набегах не много рабов взять удается от славян сих, ибо неволе предпочитают все они смерть.»

Современные глобализаторы, предвидя тягу русского народа к своим древним корням и истокам, позаботились о том, чтобы в головах людей создать калейдоскоп сведений о своей древней истории и культуре. И создать не только калейдоскоп, но сделать его таким, чтобы на его базе реализовать принцип «разделяй, стравливай и властвуй». Надо признать, что им это удалось. Сейчас издаётся множество книг о культуре славян, однако данные одной книги противоречат данным другой книги, либо авторы берут данные друг у друга. Разобраться в этом калейдоскопе невозможно. В результате сторонники одной версии ругаются со сторонниками других версий. То есть цель глобализаторов достигнута: славяне ругаются друг с другом, а глобализаторы потирают руки.

Есть ли выход? Есть! Существует один достоверный источник, информация, которую можно взять за основу для распутывания клубка противоречий, созданного глобализаторами, этот источник — «Велесова книга».

Волхвы Юга России утверждают, что из «Велесовой Книги» следует, что:

«КУПАЛО. Купало бог правит мытницами, всяческими омовениями тела и духа нашего. Отцы наши мылись, славя Купалу, очищая тела свои и души. Сварог завещал им это Уставом своим и говорил, что Купало бог на то указывать будет. Купало бог ругает нас за то, что веру свою потеряли и о чужую запачкались. Оттого в грязи и пребываем сегодня, на колени поставленные, да встать всё никак не можем».

«Влесова книга» — литературный перевод текстов Н. В. Слатина с примечаниями и комментариями (Москва-Омск, «Русская правда», 2005 г.) на стр.43 поясняет:

«КУПАЛО — ср. санкр. gopala Гопал, эпитет Кришны, ср. тж. Крышень. Во Влескниге выступает как защитник, установитель порядка».

На стр.79 Слатин цитирует «Влесову Книгу» с дощечки 38а: «И Купалобог, который мытницами правит и всяческими омовениями».

На стр.99 даётся развёрнутое пояснение:

«КУПАЛО, древнерусск. купало, тж. коупало, купалег, купалва, купалеш — Купал/Купало, -а/Купалич.

От санкскр. ku f.-земля, страна край + pala m/. ночной сторож; хранитель; пастух; покровитель; защитник; повелитель, царь = Защитник страны/земли, Повелитель страны/земли.

Ср. тж. санскр. gopala Гопала, эпитет Кришны. Во Влескниге выступает как защитник, установитель порядка. Название и Божество третьего месяца годового круга (кола), соответствующего современному маю. См.тж. Крышень.»

«КРЫШЕНЬ, древнеруск. кроiшень. Крышень (Крышний) — Божество Растущего Света; Оно увеличиватся ДО летнего Коляды, и с того же дня малеет (т. е. уменьшается — ред.) до макового зерна зимой (на Рождество). Ср. санскр. Кришна».

Если рассмотреть другую составляющую смысла Купало об омовении тела и духа, то опять же в начале мая начинаются дожди и грозы, которые смывают с Земли накопившуюся грязь.

Люблю грозу в начале мая,

Когда весенний, первый гром,

Как бы резвяся и играя,

Грохочет в небе голубом.

Ночь же с 21 на 22 июня — это уже «другой праздник» — летний Коляда — это уже совсем «другая песня». А уж июль месяц с чистотой и омовением никак не сопрягается.

Таким образом единственный письменный достоверный источник о культуре и истории древних славян — Велесова Книга — однозначно утверждает, что праздник Ивана Купало приходится на начало мая.

http://www.kpe.ru/press/mera/250/1502/

Получается, что население России толком объединяет только 9-е мая, День Победы, день Волка, день свободы от нравственных уродств, день гениальности, день приятия в дар Гребня Девы и вечности.

А 8-е — 9-е мая — это день Великого Атамана, день Ворги, день Победы — и не только военной, между прочим.

Можно сказать так: 9-е мая — для староверов, а 7-е июля — для нововеров. Не путать с христианами или мусульманами.

Но вот на Русь приходят цивилизаторы. Они любят трескучие фразы, самовосхваление, но не жить грязной жизнью они не могут. Единственный путь сохранить самовосхваление — опорочить «волчат». Начать информационно поддерживать (внушать): 6-е июля, дескать, это есть изначальная сердцевина исконной веры — голые зады и групповуха.

Журнал «Власть» № 36 (387) от 12.09.2000

2010-02-01T02:32:00.000-08:00

20 трлн фунтов стерлингов — самое большое наследство в мире, оставленное скончавшимся 275 лет назад украинским гетманом Павлом Полуботько, не востребовано до сих пор. Потому что никто не смог обнаружить не только место его хранения в Англии, но и каких-либо официальных документов о нем. Обозреватель "Власти" Евгений Жирнов нашел очень странный документ КГБ о сокровищах гетмана и провел собственное расследование обстоятельств этого загадочного дела.

Дело о наследстве Павла Леонтьевича Полуботько могло бы быть открыто 29 декабря 1724 года. В тот день наказной гетман Малороссии приказал долго жить всем, кроме посадившего его в Петропавловскую крепость императора Петра I. Ему, как гласит популярная на Украине легенда, умирающий гетман предрек скорую смерть, и несколько месяцев спустя его самодержавного мучителя не стало. Собственно, таким эффектным и должен был быть конец политика, жившего в эпоху бесчисленных войн и дворцовых интриг...
Когда император Петр пришел к гетману Павлу в Петропавловку, тот встретил его словами: "Скоро Петра и Павла рассудит Господь". Петр пережил Павла на несколько месяцев
И. о. генерального атамана
Наследование значительных состояний в роду Полуботько едва не стало семейной традицией. В казацкую войсковую старшину, которой доставалась основная доля военных трофеев, входил дед Павла, сотник Черниговского полка. Отец Павла Полуботько Леонтий Артемьевич был уже командиром — полковником Переяславского полка — и входил в ближайшее окружение гетмана Малороссии Ивана Самойловича. Он не без оснований считался весьма и весьма состоятельным человеком и тоже мог оставить сыну значительное наследство, но обстоятельства сложились иначе.
В 1687 году подкупивший московских чиновников интриган Мазепа отобрал у Самойловича гетманскую булаву. К родственникам свергнутого и сосланного в Сибирь противника новый гетман отнесся достаточно лояльно. И совершенно напрасно. В 1691 году царь Петр получил письмо, в котором Мазепу объявляли соучастником готовившегося на него покушения. Так это было или нет, но в Москве донос был признан ложным, а проведенное Мазепой расследование показало, что к этому причастны Леонтий и Павло Полуботько. Наказание последовало без промедления: все имущество и земли у Полуботько были изъяты.
Полуботько дал взятку Александру Меншикову, чтобы тот уговорил императора назначить его гетманом. Меншиков деньги взял, но смог пролоббировать только исполнение обязанностей
Богатство вернулось к Полуботько лишь многие годы спустя. Мазепе, решившему вывести Украину из подчинения Москвы, требовалась поддержка всех кланов, входивших в старшину, которую ему пришлось покупать. Павла Полуботько он сделал полковником Черниговского полка. И вновь ошибся. В 1709 году, вместо того чтобы последовать за своим благодетелем к шведам, черниговский полковник в числе первых явился к приехавшему восстанавливать законный порядок на Украине царю Петру.
Павло Полуботько не считал нужным скрывать, что хочет получить место гетмана. Однако обжегшийся на Мазепе Петр столь же прямо сказал, что хочет видеть в роли казацкого главы не такого прожженного хитреца, как он. Хотя гетмана и выбирали сами казаки, решающее слово оставалось за царем, и заветная булава досталась Ивану Скоропадскому. В качестве утешительного приза Павло Полуботько получил 2 тысячи дворов и стал богатейшим малороссийским вельможей. Дом Полуботько не уступал в роскоши гетманскому дворцу. Однако жажда власти продолжала снедать его. И, чтобы не быть обойденным при следующей раздаче гетманских регалий, Полуботько подобрал золотые ключи к сердцу корыстолюбивого главы императорской администрации Александра Даниловича Меншикова.
Перед тем как сесть за коррупцию, наказной гетман Павел Полуботько организовал незаконный вывоз за границу 200 тыс. золотых червонцев
Взятки сделали свое дело, и в 1722 году, после кончины Скоропадского гетманская булава попала в руки Павла Полуботько. Но, по сути, ему только дали за нее подержаться. Прислушавшийся к фавориту Петр остался верен себе: черниговский полковник стал не избранным, а назначенным императором на время — до выборов — наказным гетманом. А проводить эти самые выборы "царь Великия, Белыя и Малыя Руси" запретил.
Одновременно царь начал разрушать и сами основы гетманской власти. В Малороссии, до тех пор не платившей в имперскую казну никаких налогов, вводились подати с богатой старшины. А вместо сидевшего в столице Малороссийского приказа, дьяки и подьячие в котором охотно принимали подношения казацкой старшины и не вмешивались в ее дела, Петр создал Малороссийскую коллегию, которая находилась в украинском городе Глухове.
Наличие на одной территории двух администраций привело к конфликту. Обе малороссийские власти с одинаковой яростью отменяли распоряжения друг друга и засыпали императора взаимными жалобами. Поначалу перевес был на стороне наказного гетмана. С помощью "золотой смазки" он провел через Сенат несколько нужных для себя решений. Однако вскоре глава Малороссийской коллегии взял реванш. Он отменил порядок, позволявший казакам жаловаться на старшину только с ее же разрешения. Его донесения в столицу теперь были наполнены живым и красочным компроматом. Летом 1723 года Полуботько вызвали в Санкт-Петербург для объяснений, а в Малороссию отправился с инспекцией бывший царский денщик и доверенный человек Румянцев.
Наследники гетмана Инна Никандровна Рошевская (вторая слева), ее дочь Ольга Шеболдаева (первая слева) и сын Борис Шеболдаев надеялись получить 1 млн фунтов стерлингов
Погубило наказного гетмана нетерпение. Его люди подкупили чиновников сенатской канцелярии и получили у них детальную информацию о поездке Румянцева и объектах его интереса. Полуботько немедленно отправил домой инструкции: с кем из недовольных им старшин мириться, кого из мелких жалобщиков подкупить, а кого ликвидировать. Попытка помешать следствию обошлась ему очень дорого: в ноябре 1723 года по приказу узнавшего о ней царя Полуботько с сопровождавшими его в столицу генеральными старшинами посадили в Петропавловскую крепость. До конца следствия Павло Полуботько не дожил.
По миллиону на наследника
Почти два столетия спустя после смерти наказного гетмана, в 1907 году, "Новое время" опубликовало статью историка-архивиста Александра Рубца о том, что он обнаружил запись рассказа английского шкипера, который вез в 1720 году из Архангельска в Лондон двух молодых украинцев и их дядьку-наставника. Пассажиры, как утверждал шкипер, еле втащили на судно тяжелые бочонки. По прибытии в Лондон они попросили шкипера проводить их до конторы Ост-Индской компании. В бочонках оказалось 200 тысяч золотых червонцев, и один из украинцев, представившийся сыном Павла Полуботько Андреем, внес их в Ост-Индскую компанию на хранение. Вклад был принят на следующих условиях: 4% годовых с начислением процентов на проценты, на него не распространялись правила конфискации за давностью лет, и получить вклад мог либо сам Павло Полуботько, либо его наследники, либо лица, ими назначенные.
После публикации по всей Российской империи и за ее пределами начался поиск наследников гетмана. Александр Рубец предложил провести съезд потомков Полуботько в 1909 году в городе Стародубе. Как рассказывала своим детям и внукам участвовавшая в этом мероприятии Инна Никандровна Рошевская, на съезд собралось около ста человек, имевших основания считать себя потомками гетмана. Как выяснилось из докладов, прямых наследников по мужской линии обнаружить не удалось. А в составленном родословном древе по женской линии не хватало какого-то одного, но очень важного звена.
Однако у Рошевской, как и у других участников съезда, осталось ощущение, что все эти трудности вот-вот будут преодолены. Наверное, этому способствовала где-то добытая Рубцом информация о том, что наследство гетмана Полуботько пытался заполучить сначала его старый приятель Меншиков, а затем фаворит Екатерины Второй князь Потемкин. Кроме того, присутствующим были показаны вырезки из газет 1840-х годов, в которых рассказывалось о том, что английские агенты разыскивают наследников Полуботько.
Потомки гетмана также занялись оценкой предполагаемого наследства. По их расчетам получилось, что за прошедшие годы вклад должен был увеличиться более чем в тысячу раз. И на каждого из присутствовавших, как вспоминала Рошевская, приходится астрономическая сумма — миллион фунтов стерлингов.
В итоге съезд принял решение создать комиссию из 25 присутствовавших на съезде делегатов, которая прямо и непосредственно занялась бы поисками наследства. Кроме того, было принято решение для обеспечения юридической стороны дела нанять самого известного на тот момент киевского адвоката Кулябко-Корецкого. Для чего все участники съезда внесли свою финансовую лепту.
Однако первая поездка Кулябко-Корецкого в Лондон оказалась безрезультатной. Ост-Индская компания была ликвидирована в 1858 году. И ни получить подтверждений того, что в ней находились золотые червонцы Павла Полуботько, ни узнать, куда были переданы невостребованные вклады, адвокату не удалось. Второй поездке Кулябко-Корецкого в Британию помешала начавшаяся первая мировая война.
Наследник из ЦК ВКП(б)
Инне Никандровне Рошевской после начала войны было не до наследства. Ее сына Бориса Шеболдаева арестовали за участие в подпольной большевистской организации. Рошевской пришлось использовать весь свой авторитет и все влияние на высокопоставленных пациентов (она была врачом, окончила Сорбонну и много лет практиковала в Ставрополе), чтобы ссылку в Сибирь Борису заменили отправкой санитаром на Закавказский фронт.
После революции большевики Борис Шеболдаев (во втором ряду слева) и Анастас Микоян (в первом ряду слева) вместе работали в Баку, а потом сидели в Тагиевской тюрьме. Позже Микоян взял дело о золоте гетмана под свой контроль
Но даже оказавшись на фронте, потомок гетмана не прекратил большевистской агитации. От очередного ареста с плачевными последствиями его спасла лишь Февральская революция. Шеболдаева избрали заместителем председателя военно-революционного комитета Кавказской армии. А вскоре Шеболдаев оказался в Баку, где после провозглашения Бакинской коммуны был назначен заместителем наркома по военным и морским делам.
Именно тогда он познакомился с будущим членом Политбюро Анастасом Микояном. Их обоих арестовали после падения коммуны. И они оба каким-то чудом не попали в число 26 расстрелянных бакинских комиссаров. Дружба двух большевиков была настолько тесна, что, работая в Ростове, Микоян и Шеболдаев жили со своими семьями в одной квартире и питались в складчину.
В двадцатые годы Шеболдаева неоднократно переводили с места на место: Кавказ, Туркестан, Поволжье и, наконец, Москва. В 1925 году наследника гетмана назначают заместителем заведующего орграспредотделом ЦК ВКП(б) — святая святых партии, ведавшем всей расстановкой партийных кадров, а затем он становится первым секретарем Северо-Кавказского крайкома ВКП(б). Тогда же, в 30-е, по словам его сына Сергея, Шеболдаеву позвонил некий человек и сказал, что он может получить наследство гетмана Полуботько. Шеболдаев ответил, что не интересуется этим, и положил трубку.
В 30-е годы, когда Борис Шеболдаев работал на Дону первым секретарем Азово-Черноморского крайкома ВКП(б), ему позвонил неизвестный: "Вы можете получить наследство гетмана". Шеболдаев ответил, что этим не интересуется и положил трубку
Возможно, Петр Шеболдаев счел звонок чьей-то провокацией. Но существуют данные, говорящие, что это было не так. Много лет спустя в печати появилась следующая история. В 1922 году в украинское посольство в Вене (таковые существовали до образования СССР) обратился некий человек, приехавший из Бразилии и назвавшийся Остапом Полуботько — прямым потомком одного из сыновей гетмана. Он показал послу Юрию Коцюбинскому фотокопию документа о вкладе Полуботько, подлинник которого он хранил в надежном месте, и предложил сделку: украинское правительство возьмет на себя переговоры с Британией и получение денег, а он за передачу подлинника документа получит один процент накопившейся огромной суммы.
Как говорилось в той же публикации, на переговоры с британской стороны прибыл полковник Роберт Митчелл из "Бэнк оф Ингланд", который заявил, что сначала ему нужно удостовериться в подлинности документов. Но даже если они окажутся подлинными, это не означает, что наследство будет передано правительству Украины. Во-первых, это правительство не признано Великобританией. А во-вторых, сумма с накопившимися процентами слишком велика для того, чтобы говорить о ее передаче. Речь может идти лишь о какой-либо полюбовной сделке.
Возможно, звонок Борису Шеболдаеву был отголоском этой истории. Может быть, англичане, обеспокоенные появлением прямого наследника и подлинных документов, начали искать путь для проведения полюбовной сделки через самого влиятельного в СССР наследника гетмана. Еще несколько лет спустя сестре Бориса Шеболдаева, Ольге Шеболдаевой-Широчинской, во Внешторгбанке в Москве рассказали о некоей делегации англичан, которые приезжали для проведения переговоров о наследстве гетмана. Но в подробности она постаралась не вникать: в июне 1937 года первый секретарь Курского обкома партии Шеболдаев был арестован и вскоре расстрелян. Вслед за ним репрессировали его жену и мужа Ольги Шеболдаевой-Широчинской.
ЧК не дремлет, а просто спит
Вновь о наследстве Шеболдаевы и Широчинские вспомнили лишь во время хрущевской оттепели, когда репрессированные члены семьи были реабилитированы. Сына Шеболдаева Сергея тепло принял Анастас Микоян и позаботился о выделении ему в Москве жилья. Правда, с Микояном, который знал о деньгах гетмана с двадцатых годов, вопрос о наследстве Сергей не обсуждал. Ему это просто не пришло в голову. И к тому же, одним из заявлений Шеболдаевых и Широчинских уже начала заниматься Инюрколлегия, которая вела дела о наследстве советских граждан за рубежом. Там их подробно обо всем расспросили и больше в Инюрколлегию никогда не вызывали. Один из сыновей Шеболдаевой-Широчинской, Петр, в разговорах с Сергеем Шеболдаевым не раз сетовал: "Ну что же они медлят? Ведь польза от наследства была бы и нам, и стране. Ведь есть же в КГБ экономическая разведка, проверила бы быстренько все английские банки..."
Он даже не подозревал, что КГБ уже занимается их делом. Но как! 4 мая 1960 года председатель КГБ при Совете министров СССР Александр Шелепин направил секретарю ЦК КПСС Николаю Игнатову секретную "Справку о результатах проверки фактов, изложенных в заявлении Широчинского П. П.", написанную во 2-м главном управлении КГБ — контрразведке. Со справкой были ознакомлены и другие члены секретариата ЦК.
Отчет по делу о наследстве гетмана, который КГБ направил секретарю ЦК Николаю Игнатову (второй слева), изобиловал подозрительными неточностями
"Дело о наследстве украинского гетмана Полуботько возникло в Инюрколлегии Министерства финансов СССР в конце 1957 года на основании заявления гр-на Широчинского П. П. и некоторое время состояло на контроле в секретариате т. Микояна А. И.
Из материалов дела следует, что примерно в 1840-х годах гетман Полуботько в один из английских банков перевел большое наследство, которое в последующие годы наследниками не было востребовано..."
Но при чем тут 1840-е годы? Гетман умер на сто с лишним лет раньше. Ошибкой это быть не может. Председатель КГБ Шелепин окончил самый престижный гуманитарный вуз страны — Московский институт истории, философии и литературы (ИФЛИ), причем по специальности "история". Так ошибиться он не мог. Значит, это сознательное введение секретарей ЦК в заблуждение? И при чем здесь Микоян, который не проявил никакого интереса к наследству? И, самое главное, почему разыскивать наследство гетмана Шелепин поручил контрразведке, которая по определению не могла действовать за пределами страны?

Ответы на эти вопросы и полный текст справки КГБ читайте в следующем номере "Власти".

Русь Державная - Православная народная газета - Архив - 2004 год

2010-01-06T07:28:00.000-08:00

Русь Державная - Православная народная газета - Архив - 2004 год: "газете «Ингушетия» в 1994 г. был напечатан рассказ жителя ст.Нестеровской Дудара Хадисовича Мейриева. Автор встречался с очевидцем этих событий — эсэсовским офицером, сыном крупного литовского помещика — Станкусом Антанасом. Военнопленный, отбыв 25 лет лагерей строгого режима, побоялся преследования соотечественников и остался жить в поселке Малая Сарань Карагандинской области:"

АРХИВ: На тайном фронте Великой Войны — Журнал «Братишка»

2010-01-06T05:25:00.000-08:00

АРХИВ: На тайном фронте Великой Войны — Журнал «Братишка»: "История становления российской контрразведки в начале ХХ века в изложении Генерального штаба генерал-майора Николая Батюшина."

Без заголовка

2009-12-11T06:13:00.001-08:00

Встроенное видео

Создано в браузере Flock

Без заголовка

2009-12-11T06:12:00.001-08:00

Встроенное видео

Создано в браузере Flock

Поэтический конкурс "Золотая строфа"

2009-11-29T03:27:00.000-08:00

Поэтический конкурс "Золотая строфа"

..: Раскраски, загадки, ноты, азбука, ребусы, кроссворды... SolNet.EE - детский журнал "СОЛНЫШКО" :..

2009-11-29T03:26:00.000-08:00

..: Раскраски, загадки, ноты, азбука, ребусы, кроссворды... SolNet.EE - детский журнал "СОЛНЫШКО" :..

URL Rewriting

2009-11-23T05:01:00.000-08:00

Лучший буржуйский сервис - URL Rewriting
Оценка 5

«Выход из ситуации я вижу в крушении доллара» - Slon.ru

2009-11-14T04:03:00.000-08:00

«Выход из ситуации я вижу в крушении доллара» - Slon.ruДа, теперь моя вотчина – интернет

2009-11-03T05:24:00.000-08:00

2009-11-03T05:23:00.001-08:00

Войцеховский Сергей Николаевич

2009-11-03T05:23:00.000-08:00

Войцеховский Сергей НиколаевичВойцеховский Сергей Николаевич (1883 – 1951), окончил Николаевскую академию Генерального Штаба в 1912 г. Участник I-й мировой войны. Подполковник в 1917 г. Назначен в 1917 г. в Чехословацкий корпус, начальник штаба его 1-й дивизии по июнь 1918 г. Помимо русского, владел французским, немецким, словацким, чешским языками. Командир 3-го Чехословацкого полка. Присутствовал 20 мая 1918 г. на Съезде делегатов всех частей корпуса в Челябинске, вошел в Военный Совет, созданный для координации действий разрозненных групп корпуса и установления связи с местными антибольшевистскими организациями. Вместе с Сыровым командовал Челябинской группировкой чехословацких войск из 9 тысяч человек, сосредоточенной в районе Челябинск - Златоуст: 2-й и 3-й стрелковые полки, 2 батальона 6-го стрелкового полка, 3-й Запасной полк, 3-я ударная рота, 1-я батарея. Организовал успешное выступление против большевиков в Челябинске 26 мая 1918 г., где разоружил два "интернациональных" пехотных полка из немцев и австрийцев, захватив огромные трофеи. Впоследствии, был награжден за это Георгиевским крестом 4-й степени. Смелым маневром занял железную дорогу Златоуст - Челябинск и разгромил там красных. Назначен словесным приказом командующего Чехословацким корпусом 27 мая 1918 г. командующим чехословацкими войсками Челябинской группы и Уральского фронта. В Омске 10 июня 1918 г. его войска соединились с Сибирской группировкой Чехословацкого корпуса. Постановлением съезда членов Временного Челябинского комитета и Чехословацкого Национального Совета (ЧНС) 11.06.1918 г. произведен в полковники и приказом № 58 назначен временно исполняющим должность начштаба Чехкорпуса с оставлением в должности комполка и комвойск Челябинской группы. Проведя успешные бои против красных у Златоуста, Бердяуша, Усть-Катава, осуществил соединение своих сил 6 июля 1918 г. на станции Миньяр у Златоуста с Пензенской группировкой Чечека. После этого Войцеховский перенес боевые действия на екатеринбургское направление и 28 июля 1918 г. захватил Екатеринбург, отразив яростные контратаки красных, пытавшихся его отбить. Летом 1918 г. – командующий Екатеринбургской группой войск. В это время он лично руководил боями у Верх-Нейвинского завода, возглавив обходную колонну чехословаков и взяв Нижний Тагил. Командующий 1-й Чехословацкой дивизии (июнь - октябрь 1918 г.). Произведен ЧНС в чин генерал-майора 17 октября 1918 г. и назначен командующим Самарской группой войск в Уфе, куда переведен с Екатеринбургского направления (бывшая Поволжская группа войск, сменил генерала Чечека). Здесь он не только остановил наступление красных, но и отбросил их за реку Ик, упрочив положение белых на Самарском фронте. Пользовался среди чехов и словаков большой популярностью. С конца октября по декабрь 1918 г. – командующий Уфимской группой войск, на базе которой в декабре 1918 – январе 1919 гг. была сформирована Западная армия Ханжина. В Уфе был с недоверием встречен русскими войсками, где осенью 1918 г. сложилась тяжелая ситуация из-за наступления красных войск, но быстро завоевал их симпатии. В это время он выходит из-под контроля КОМУЧа. Создал маневренную группу из 7 чехословацких батальонов в районе Белебея при обороне Уфы. Разместил силы Каппеля в центре своих позиций. Разбил этими силами красных на направлениях Уфа-Троицкосавск-Белебей 10 – 18 ноября 1918 г. Выступал противником введения в армии погон. В ноябре - декабре 1918 г. для спасения измотанных частей Каппеля двинул в бой небольшие силы Молчанова, которые потеряли в этих боях и от морозов до 40 % своего состава, но выполнили приказ Войцеховского. В момент переворота 18 ноября 1918 г. и после него запретил эсеровским агитаторам посещать войска, опасаясь из разложения. Отказался признать давление чехов и словаков, требовавших от него действий против распоряжений из Омска. Не получая никаких указаний от главкома чехословацких войск Сырового, перешел в декабре 1918 г. на службу к Колчаку, который подтвердил все полученные им за 1918 г. награды и чины, сложив с себя полномочия офицера Чехословацкой армии. После сдачи Уфы в конце декабря 1918 г. части Самарской группы Войцеховского отошли оттуда и были сменены другими белыми частями. С расформированием Самарской группы, с 1 января до июня 1919 г. – командующий 2-м Уфимским армейским корпусом. Был ранен 8 января 1919 г. Со 2-й половины мая 1919 г. – по сентябрь 1919 г. командующий Уфимской группой войск во 2-й армии генерала Лохвицкого. Непродолжительное время летом 1919 г. находился вне фронта, так как временно вышел из армии в знак протеста против назначения туда Сахарова. Участник Тобольской наступательной операции в сентябре – октябре 1919 г. сил Колчака. Перешел в наступление 1 сентября 1919 г. при тяжелом положении своего правого фланга войск, полностью выполнив задачу ударом во фланг 27-й стрелковой дивизии красных. После этого повернул свои силы почти на север во время сражения и сбил врага на фронте Сибирской армии, чем позволил ей двинуться вперед, хотя раньше ей это в ходе данного контрнаступления не удавалось. За это Войцеховский был награжден 12 сентября 1919 г. Георгиевским крестом 3-й степени. В сентябре 1919 – январе 1920 гг. – командующий 2-й армии (сменил Лохвицкого), генерал-лейтенант. Застрелил 20 ноября 1919 г. генерал-майора Гривина в селе Усть-Татарка за самовольное оставление им фронта, который своим отходом заставил отступить южную группу Войцеховского. Это произошло, когда Войцеховский получил от него повторный отказ вернуться и угрозу нападения с применением шашки. После этого назначил войскам Гривина нового командующего и приказал им вернуться на оставленные позиции. Получил после доклада Каппелю и Сахарову об этом происшествии с их стороны 26 ноября 1919 г. благодарность за наведение в армии порядка. В Ново-Николаевске часть Сибирской армии во главе с полковником Ивакиным подняла против него мятеж, им подавленный. В середине декабря 1919 г. категорически отказался от поста Главнокомандующего белыми силами Восточного фронта. За потворство чехов и словаков в Сибири большевикам во время Великого Сибирского Ледового Похода вызвал их командующего Сырового на дуэль, на которую чешский генерал не явился. Командующий Московской группой войск (с 15 января 1920 г. – Дальневосточная белая армия) в составе 1-го и 2-го корпусов, к которым позднее присоединился 3-й корпус, большая часть которого состояла из семеновцев ("Колчаковско-Каппелевская армия"). Успешно вышел из окружения под Красноярском 5 - 6 января 1920 г., приготовленного для отступающих белых войск большевиками и эсерами. Перешел со своими силами к 7 января 1920 г. Енисей, не вступая в Красноярск. После этого отходит на реку Кан, вскоре после этого, из-за болезни Каппеля, распоряжается отходом белогвардейских войск на восток. С 21 января (по другим данным, с 26 января 1920 г.) по 25 апреля 1920 г. – последний командующий сибирскими белыми войсками после передачи ему командования генералом Каппелем. В его подчинении тогда находилась войсковая группировка из 30 тысяч человек: казаки Анненкова, бригада Красильникова, солдаты генерала Волкова, Ижевско-Воткинская дивизия, добровольцы Вержбицкого, части отдельных номерных дивизий. Подошел к Иркутску и 29 января 1920 г. занял пункт Куйтун и повел на Иркутск дальнейшее наступление вдоль железной дороги. Разгромил красные войска Нестерова 30 января 1920 г. у станции Зима при "неожиданном" содействии чехов и словаков. Исход боя решило введение Войцеховским в бой сил 25-го стрелкового полка имени адмирала Колчака. В итоге, были разбиты, по меньшей мере, 3 эшелона красных. Войцеховский занял 1 февраля 1920 г. предместье Иркутска Черемхово. После этого он разбил группу прикрытия красных под Усольем, вплотную подойдя к городу. У самого Иркутска он 5 -6 февраля 1920 г. вел жестокие бои, наиболее тяжелые из которых были под деревнями Суховкой и Олонками. Войцеховский 6 февраля 1920 г. выдвинул ультиматум красным: 1. Отвести их войска к северу. 2. Выдать белым Колчака и золотой запас. 3. Обеспечить белую армию продовольствием, фуражом, теплой одеждой на 50 тысяч человек. По просьбе иркутских красных властей, чехи и словаки начали с ним переговоры об условиях прохода его сил через Иркутск. К этому времени большая часть войск Войцеховского представляла из себя тифозный лазарет. В условиях, когда чехословаки и большевики затянули переговоры, решил прорваться в Забайкалье в обход Иркутска, несмотря на желание Сахарова взять его. Узнав о расстреле Колчака, Войцеховский разделил свою армию на 2 части и обошел ими город: 1-я группа перешла замерзший Байкал и ушла в Забайкалье, 2-я, обойдя Иркутск с юга, ушла в Читу. Решение Войцеховского было обусловлено нежеланием чехов и словаков впустить его силы в Иркутск. Во время перехода 11 – 13 февраля 1920 г. Байкала, издал приказ о производстве офицеров армии до полковников и войсковых старшин включительно без даже поверхностного рассмотрения дел ранее представленных к производству, из-за чего большинство офицеров сразу перескочили через 2-3 чина. Генерал-майор Фельдман обвинял его в том, что таким поступком он окончательно развратил офицерский корпус, дав тем самым армии "54 неграмотных штаб-офицеров и еще больше обер-офицеров". Прибыв в феврале 1920 г. в Забайкалье, расположил свои войска в районе Песчанка и окрестных деревнях, созвал собрание старших начальников своих сил для получения сведений о том, подчиняться им или нет Семенову. Пытался выторговать у Семенова для своих войск особые привилегии. Остался на посту командующего армией, но Семенов становился над ним, несмотря на то, что он был авторитетнее. В Чите снова собирает своих подчиненных для решения вопроса о дальнейших действиях. В это время он стал активно повышать дисциплину в армии суровыми мерами. Войцеховский без энтузиазма встретил пришедшие после него в Забайкалье белые части генерала Сукина и полковника Камбалина. В качестве командующего войсками Российской Восточной Окраины, Войцеховский 23 марта 1920 г. в своем обращении к населению Забайкалья объявил, что крестьяне, казаки и буряты должны выслать своих представителей в Читу на съезд к 6 июня 1920 г. Несмотря на то, что по данным генерала Фельдмана, он слабо укрепил Забайкалье в целом и Читу в частности, возведя оборону лишь на Яблоновом хребте, в апреле, на Пасху, при помощи семеновцев и японцев разбил наступавшую красную бригаду. Поддержал мнение Фельдмана заранее подготовить к эвакуации семьи офицеров, чтобы освободить для армии подвижной состав и пути отхода, создании особого офицерского резерва, который должен был играть роль самого стойкого белого подразделения для подъема боевого духа других. Не дал создать Фельдману, как тот планировал, офицерский батальон за счет отдельных офицеров и упразднения офицерских рот охраны при генералах. В ответ на протест Фельдмана, отправил его на второстепенную должность. Не смог учредить курсы "по повышению боеспособности армии", предложенные Фельдманом. В Чите в мае 1920 г. передал командование Дальневосточной белой армией Лохвицкому и уехал во Владивосток, присоединившись к войскам чехов и словаков. Это было обусловлено его нежеланием содействовать расколу в войсках на "каппелевцев" и "семеновцев". С сентября 1920 по 1930 гг. – в эмиграции в Манчжурии. В Харбине с сентября 1920 г. вместе с Пепеляевым вел яростную критику против Семенова, в том числе – на страницах официальной "Русской армии". Руководитель РОВС на Дальнем Востоке в Мукдене по 1929 г. В 1929 – 1945 гг. – в Праге, занимал ответственные должности в армии Чехословакии. Здесь стал отличным летчиком и автомобилистом, слыл знатоком Польши, Кавказа, Сибири, Подкарпатской Руси. Генерал армии с 30 декабря 1929 г. Имел иностранные награды. В 1919 г. награжден Чехословацким военным крестом, позже - Чехословацкой революционной медалью, чехословацкой медалью Победы, Французским орденом Почетного легиона 4-й степени (1926 г.), Французским орденом Почетного легиона 3-й степени (1929 г.), Югославским орденом святого Саввы 2-й степени (1929 г.), Югославским орденом святого Саввы 1-й степени (1930 г.), Югославским орденом Короны 1-й степени (1937 г.), Румынским орденом Звезды 1-й степени. Командующий 1-й армией Чехословакии с 25 сентября по 14 октября 1938 г. Один из высших чехословацких генералов Л. Крейчи так его охарактеризовал в это время: «Командующий армией очень хороший. Во время политического кризиса проявил неровный характер и личные амбиции. Для высшего командования непригоден». Войцеховский выступал за оказание сопротивления немцам, что не было поддержано руководством Чехословакии. Арестован СМЕРШем в 1945 г. Репрессирован, умер в лагере около Тайшета.

Россия уступила: футбольная сборная страны больше не входит в десятку лучших команд мира :: приложение «Weekend» :: РБК daily от 16.10.2009

2009-10-17T04:28:00.000-07:00

Россия уступила
Футбольная сборная страны больше не входит в десятку лучших команд мира

Сборная России по футболу после неудачного завершения групповой стадии отборочного турнира чемпионата мира в октябрьском рейтинге ФИФА опустилась сразу на шесть позиций. Теперь наша команда занимает не шестое, как раньше, а двенадцатое место с 982 рейтинговыми очками. Поражение от Германии и ничья с Азербайджаном обошлись национальной... Читать далее >

Газета РБК daily

Геополитика. Краткий курс

2009-10-09T18:27:00.000-07:00

Геополитика. Краткий курсфизико-географическая характеристика

СОВЕТСКО-ФИНСКАЯ ВОЙНА 1939 -1940 г. :: Фронты, флоты, армия, флотилии периода ВОВ :: 2-ая Мировая война 1939-1945 гг.

2009-09-26T19:34:00.000-07:00

СОВЕТСКО-ФИНСКАЯ ВОЙНА 1939 -1940 г. :: Фронты, флоты, армия, флотилии периода ВОВ :: 2-ая Мировая война 1939-1945 гг.Красные финны (Финский стрелоковый корпус РККА) http://sergeant.genstab.ru/pdf/03_redfinn.pdf
ВМС Финляндии в 1939-1944 гг. http://sergeant.genstab.ru/pdf/04_finflot.pdf

Монумент Зимней войне

2009-09-26T19:33:00.000-07:00

Монумент Зимней войнеДо последнего времени часть трудоспособного финского населения, сконцентрированного в спецпоселках, работает на лесозаготовках: в Кавгоре - 40 человек, в Кинтезьме - 60, Интерпоселке - 80.

Приказ

2009-09-26T16:42:00.000-07:00

Приказ: "ПОСТАНОВЛЕНИЕ СОВЕТА НАРОДНЫХ КОМИССАРОВ СОЮЗА ССР
О присвоении воинских званий высшему начальствующему составу Красной Армии"

Войны, истории, факты. Альманах

2009-09-26T00:46:00.000-07:00

Войны, истории, факты. Альманах

bassistance.de » jQuery plugin: Tooltip

2009-09-24T03:48:00.000-07:00

Сборник jQuery plugin: Tooltip

JQuery: Пара сотен плагинов в одной заметке / Web-разраб

2009-09-21T02:25:00.000-07:00

JQuery: Пара сотен плагинов в одной заметке / Web-разраб: "Пара сотен"

Как быстро сделать динамический поиск в стиле W

2009-09-21T01:28:00.000-07:00

Как быстро сделать динамический поиск в стиле W: "Идёт поиск.... пожалуйста подождите...'"

Web 2.0 Tutorials Round-Up « Smashing Magazine

2009-09-19T04:57:00.001-07:00

Web 2.0 Tutorials Round-Up « Smashing Magazine Примеры работы с графикой