Самовыдвижение – 17,07% Хабаровский край Законодательное собрание края Единая Россия- 69,23%,КПРФ- 11,54%, ЛДПР- 7,69%, СР-7,69%,

Самовыдвижение – 3,85% Тула Представительный орган города Единая Россия-  45,03%, КПРФ- 16,73%, ЛДПР- 9,23%, СР- 16,28%,

Яблоко – 11.22% Ульяновск Глава города, Пинков А.П. (Единая Россия)-  39,15%, Куринный А.В. (КПРФ)- 27,84%,

Мисанец З.Ф. (СР) – 17,88%

Бударин Г.А. (ЛДПР)- 6,14% представительный орган города Единая Россия-  88,57%, КПРФ- 0%, ЛДПР- 5,71%, СР- 2,87%,

Самовыдвижение – 2,86% Ростов Глава города Шернышев М.А. (Единая Россия)-  74,17%, Бессонов Е.И. (КПРФ)- 19,38%,

Тюрин А.Б.(ЛДПР)- 3,29%,

Семашко В.А.. (Самовыдвижение) – 2% Иркутск Глава города Кондрашов В.И.(КПРФ)- 62,32%,Серебренников С.В. (Единая Россия)- 27,21%,

Корякова Л.М.(Самовыдвижение) – 4,02% Омск Глава города Шрейдер В.Ф.(Единая Россия)-  62, 25%, Зелинский Я.В. (ЛДПР)- 6,39%

Зуга И.М. (Самовыдвижение) –22,22%

Друковский В. (самовыдвижение) – 2,9% Липецк Представительный орган города Единая Россия-  91,43%, КПРФ- 0%, ЛДПР- 0%, СР- 0%, самовыдвижение – 8,57% Смоленск Представительный орган города Единая Россия-  64%, КПРФ- 0%, ЛДПР- 0%, самовыдвижение – 36% Новосибирск Представительный орган города Единая Россия-  75%, КПРФ- 15%, ЛДПР- 0%, Ср – 2,5%, самовыдвижение – 7,5% Иваново Представительный орган города Единая Россия- 73,33%,КПРФ- 10%, ЛДПР- 6,67%, СР-10%,

Самовыдвижение – 0% Астрахань Представительный орган города Единая Россия-  68,58%, КПРФ- 2,85%, ЛДПР- 2,85%, СР – 2,85%, самовыдвижение – 22,86% Краснодар Глава города Евланов В.Л. (Единая Россия) – 66,89%Чуев И.Н.(КПРФ)-  24,9%,

Захарычев Г.В. (ЛДПР)- 5,88%

Скок М.А.. (Самовыдвижение) –2,33%

См. также:

• No Related Post

Внимательно наблюдая за происходящими в обществе процессами, трудно не заметить активизацию определенных сил, выступающих как в протестной, так и охранительной логике.
С одной стороны, происходит раскачивание мнений вокруг бунтарских заявлений рок-певца Шевчука, никому неизвестного питерского актера Девотченко,  откровений «прозревшего» неутомимого милицейского качка-майора, разоблачительно заговорившей из полит-небытия, из псковской деревни да на радио «Свобода» Марины Салье и т.п. И все это в пафосно-научном обрамлении докладов ИНСОР-ов и иных изысканий отставных генералов RUS-либерализма. Спрашивается – откуда вдруг такой интерес СМИ и кем подогреваются эта левацкая банальщина и заплесневелое диссиденство?
С другой стороны мы наблюдаем неумелую  рефлексию некоторых представителей власти, иной раз напоминающую злобную истерику. А ведь всего-то надо было просто к людям выйти и поговорить, не оттопыривая обиженно губу…  Да и думать не помешало бы. О людях в том числе… В этом контексте актуальна статья Валерия Зорькина, председателя Конституционногго суда «Повторение пройденного» (опубликована в «Российской газете» еще в декабре 2009г). В статье автор делает попытки защитить  Конституционный суд от грязного пиара, «общества спектакля» и, вероятно, просто общества. «В конце концов, если вы воюете с противником, то почему бы вам не делать этого? Но в том-то и беда, что это делают, «работая» не с противником, а со своим государством и своим обществом. Или они-то и являются противниками?», – спрашивает Зорькин.
Некоторые очень инициативные товарищи пытаются навязать свое видение противника в нашем политическом тумане. Отсюда уверенность шевчуков, немцовых, каспаровых, дымовских и иных  - согласованно и сыто так зудящих  псевдо-революционеров, которым кажется, что они поймали кота за хвост. Ошибаются господа, ибо протест их «звенит мертво и нагло, как бусы у людоеда, сделанные из заблудившихся европейских монет»… Вспоминаются «Бесы» и тянет перечитать сборник «Вехи».

Полная версия статьи В.Зорькина: http://www.rg.ru/2009/12/11/zorkin.html

См. также:

• No Related Post

См. также:

• No Related Post

См. также:

• No Related Post

Подробности мероприятия – на сайте «ЕР».

См. также:

• 14 Окт 2009 (Ср) -- Культура имеет значение (9)

…Надежды начала 1990-х, что управленцев можно готовить в рамках системы высших учебных заведений, были наивными изначально. И дело не в том, что трудно из преподавателя научного коммунизма и истории КПСС в одночасье получить профессора-специалиста в области государственного и муниципального управления. Ущербна сама заявка семнадцатилетних юношей и девушек, выбирающих своей профессиональной стезей не медицину или биологию, право или экономику, а систему управления. То есть на вопрос: «Кем вы хотите стать?» – они ничтоже сумняшеся отвечают: «Начальниками». Другая ситуация – когда, получив профессию, начав практическую работу и увидев карьерные перспективы, человек, осознав потребность в знании специальных управленческих методик и технологий, выбирает государственное управление как средство реализации своих способностей и сил…

В преодолении кадрового голода должны найти свое место три взаимодействующие категории профессионалов:

• профессиональные управленцы – специалисты, лояльные к политическому правящему классу, разделяющие его основные ценности и согласные с задаваемыми этим политическим классом тенденциями государственного развития. В то же время этот элемент государственного управления может и должен находиться вне партийного политического процесса;
• представители структур гражданского общества, которые в силу своих профессиональных качеств обладают необходимыми знаниями и в состоянии системно включиться в процессы государственного управления, принятия и реализации управленческих решений;
• активисты политических партий, которые в ходе партийной политической борьбы получают легальные основания для включения в процессы осуществления государственной власти.

Текст статьи полностью:
«Все государственные должности настолько просты, что любой человек может с ними справиться». Вряд ли именно этому своему популистскому заявлению седьмой президент США Эндрю Джексон обязан тем, что его портрет сегодня украшает 20-долларовую банкноту. Интересно, знали ли эту формулу идеологи рабочего движения, которые творчески развивали тезис о кухарке, способной управлять государством. Кстати, эта формула ошибочно приписывается В.И.Ульянову (Ленину), который, будучи человеком, понимающим сложность государственного управления, утверждал в работе «Удержат ли большевики государственную власть?» совершенно обратное: «Мы не утописты. Мы знаем, что любой чернорабочий и любая кухарка не способны сейчас же вступить в управление государством. В этом мы согласны и с кадетами, и с Брешковской, и с Церетели… Но мы отличаемся от этих граждан тем, что требуем немедленного разрыва с тем предрассудком, будто управлять государством, нести будничную, ежедневную работу управления в состоянии только богатые или из богатых семей взятые чиновники. Мы требуем, чтобы обучение делу государственного управления велось сознательными рабочими и солдатами и чтобы начато было оно немедленно, то есть к обучению этому немедленно начали привлекать всех трудящихся, всю бедноту».
Не вступая в дискуссию о том, насколько эффективным было обучение делу государственного управления сознательных рабочих и солдат в советский период, приходится признать, что лишь в последнее время в современной России утверждается представление о государственном управлении как о профессиональной деятельности, которая требует не только общей и специальной эрудиции, чиновной лояльности и социалистического (капиталистического) мировоззрения, жизненного опыта и личного обаяния, но и профессиональных знаний.
Количество и качество
Среди конкурентных преимуществ нашей страны на мировом рынке мы по-прежнему называем достижения России в сфере науки и культуры, высокий уровень образования и трудовой квалификации населения. Однако эти преимущества год от года становятся все менее очевидными. Даже надеясь на преодоление демографического кризиса, позитивные результаты реализации «национальных проектов» – эти меры призваны обеспечить простое воспроизводство населения страны, – нельзя не отметить опасные тенденции в том, что касается качества трудовых ресурсов. Причем эти опасения в полной мере относятся как к качеству подготовки политического класса – управленцев федерального и регионального уровней, – так и к менеджерам в сфере бизнеса и экономики, не говоря уже об уровне подготовки синих воротничков. Вспомним «Стратегию-2020», в которой переход на инновационный путь развития связывался прежде всего с масштабными инвестициями в человеческий капитал, а развитие национальных систем образования обозначалось как ключевой элемент глобальной конкуренции.
Сегодня нередки сетования на рост численности чиновного люда в современной России. Но представляется, что дело не в количестве государственных служащих, не в процентном соотношении их к общему числу занятых в экономике, а в том, как этот управленческий класс реализует возложенные на него функции, довольно ли население качеством предоставляемых им услуг. С другой стороны, можно запрячь в упряжку сразу 100 лошадей, но все же есть сомнения, что они поскачут столь же резво и слаженно, как один современный автомобиль. Да и зачем? Не лучше ли доверить управление государством образованному, гибкому, восприимчивому к новым идеям корпусу ответственных профессионалов?
Обучение персонала
Кадровый корпус сегодняшнего управленческого класса в преобладающей степени сформировался уже в новой России в условиях рыночных преобразований, в те 20 лет, которые прошли после разрушения Союза ССР и краха советской управленческой модели. Но адекватные новым реалиям подходы к подготовке управленческих кадров не могли утвердиться столь же стремительно. Советская система подготовки партноменклатуры устарела еще при своей жизни, а надежды начала 1990-х, что управленцев можно готовить в рамках системы высших учебных заведений, были наивными изначально. И дело не в том, что трудно из преподавателя научного коммунизма и истории КПСС в одночасье получить профессора-специалиста в области государственного и муниципального управления. Ущербна сама заявка семнадцатилетних юношей и девушек, выбирающих своей профессиональной стезей не медицину или биологию, право или экономику, а систему управления. То есть на вопрос: «Кем вы хотите стать?» – они ничтоже сумняшеся отвечают: «Начальниками». Другая ситуация – когда, получив профессию, начав практическую работу и увидев карьерные перспективы, человек, осознав потребность в знании специальных управленческих методик и технологий, выбирает государственное управление как средство реализации своих способностей и сил.
Образно выражаясь, если вузовская (университетская) система подготовки кадров воспитывает футболиста, то система подготовки управленцев воспитывает судью на поле, который должен обеспечить соблюдение правил игры и аргументированно примененять красную карточку при нарушении правил. Правила игры должны знать и игроки, и судьи, но использовать эти знания они должны по-разному. И этому надо учить. Причем учить специально и адресно.
Элементом утверждения подобного подхода стало введение в России программ Master of Public Administration (MPА). Если программы MBA – Master of Business Administration – в России давно стали привычными, то к разработке MPA у нас приступили ровно два года назад. Тогда, в феврале 2008 года, Министерство образования и науки РФ приняло государственный стандарт программы подготовки кадров для государственного и муниципального управления и сформировало Совет по научно-методическому обеспечению реализации этой программы в России. Председателем совета стал ректор Российской академии государственной службы при президенте РФ Владимир Егоров. Академия первой среди образовательных учреждений России в октябре 2009 года приступила к реализации программы.
Так как до сих пор не удалось преодолеть трудности перевода и найти в русском языке достойный аналог английской аббревиатуры, программа МРА получила статус программы дополнительного профессионального образования «Специалист по государственному и муниципальному управлению». Суть проблемы, однако, – в утверждении подхода: эффективное государственное управление возможно лишь при становлении высокопрофессионального образованного политического класса, способного к объективному анализу современных проблем, понимающего свою ответственность за принимаемые решения перед обществом, подпитываемого новыми идеями и силами.
Иными словами, политический класс – это «люди, умеющие осуществлять директивы, могущие понять директивы, могущие принять директивы, как свои родные, и умеющие проводить их в жизнь». Жаль, конечно, что эти слова принадлежат Сталину, да и одно только упоминание слова «кадры» в отечественном массовом сознании вызывает однозначные ассоциации с известной формулой-лозунгом середины 30-х годов. Хотя с классиком тоталитаризма в вопросе значимости кадровой составляющей согласятся, наверное, представители даже самого либерального из направлений современной управленческой и экономической мысли.
Кто должен обладать подобной профессиональной подготовкой? Иными словами, кого потенциально можно называть «мастерами государственного управления»?
Проблема имиджа
Согласно исследованиям Института социологии РАН, россияне представляют отечественных чиновников равнодушными, продажными, безответственными, некомпетентными и безразличными к судьбе страны. Напротив, чиновники считают себя профессиональными, знающими свое дело, трудолюбивыми и работоспособными. 76,3% чиновников думают, что без них работа государства невозможна. 71,1% граждан, наоборот, считают, что бюрократы мешают развитию страны. Большая часть населения (76,2%) выделяют бюрократов в особое сословие. 66,7% населения страны считают, что бюрократы прежде всего занимаются сохранением и увеличением своего богатства и влияния. С такой оценкой согласились 34,2% самих чиновников.
Недоверие к представителям управленческого класса неминуемо приводит к неуважению к принимаемым ими актам и реализуемым ими решениям.
Нельзя не согласиться, что назрела пора коренного изменения ситуации. Это ясно всему обществу, это ясно и большинству государственных служащих.
В 2009 году Российская академия государственной службы при президенте Российской Федерации провела специальное социологическое исследование, посвященное имиджу государственных служащих. Основными факторами, влияющими на формирование положительного образа чиновничества в глазах населения, опрошенные (а ими были эксперты из числа государственных служащих федерального и регионального уровня) называют способность эффективно решать проблемы, с которыми обращаются граждане (74,2%), и реальные результаты деятельности (69,1%). Эффективности же государственной службы во многом бы способствовало повышение эффективности системы профессионального образования управленцев (33,2% опрошенных).
На вопрос: «Каков, по вашему мнению, имидж государственного служащего у населения?» – 9,6% опрошенных ответили «негативный», 48,7% – «скорее негативный, чем положительный». Этот же опрос выявил, что слабая профессиональная подготовка чиновников стоит на третьем месте (после коррумпированности и бюрократизма) среди факторов, отрицательно влияющих на отношение граждан к чиновникам.
Учет результатов: высокие требования к подчиненным
Очевидно: успех реформ в значительной степени зависит от кадрового обеспечения государственного управления. Провал реформ 1990-х во многом обусловлен тем фактом, что за редким исключением они не были научно обоснованы с точки зрения теории современной макроэкономики, международных финансов и т.д., не было во власти профессионалов, способных на равных отстаивать интересы России в мировых финансовых и экономических учреждениях.
Эффективность государственного управления связывается с разработкой и внедрением механизмов, обеспечивающих результативность профессиональной деятельности государственных служащих. Эта модель предполагает переориентацию бюджетных и управленческих процессов с учета ресурсов на учет результатов. Информационные технологии, развитие гражданского общества, повышение требований потребителей к качеству предоставляемых услуг обусловили понимание необходимости повысить эффективность управленческого процесса, увеличение заинтересованности государственных служащих в конечных результатах своей деятельности. Более того, система государственного управления в новых социальных условиях все в большей и большей степени нуждается в том, чтобы иметь авторитет среди граждан, а также в поддержке со стороны структур гражданского общества. А это возможно лишь в условиях повышения качества профессиональной деятельности и образования государственных служащих. Потребитель публичных услуг, будь то гражданин или бизнес-корпорация, тем более в непростых экономических условиях, требует открытости, подконтрольности и подотчетности государственных структур.
На повестке дня – формирование политической элиты как слоя людей, понимающих цели развития страны, готовых отстаивать ее интересы, а не свои бизнес-проекты и свое место в «совете директоров планеты». Кадры, особенно во главе государственных органов, являются реальными носителями власти, обеспечивают ее авторитет. Оценку политического класса эксперты зачастую проводят на основе преимущественно формализованных показателей (возраст, образование, стаж работы, пол). Необходимо соотносить эти качества с назначением кадров в реализации компетенции и полномочий государственных органов, выявлять способность работников эффективно реализовывать возложенные на них функции, права и обязанности. Этому призвана служить формируемая в стране новая модель кадрового резерва.
В преодолении кадрового голода должны найти свое место три взаимодействующие категории профессионалов:
– профессиональные управленцы – специалисты, лояльные к политическому правящему классу, разделяющие его основные ценности и согласные с задаваемыми этим политическим классом тенденциями государственного развития. В то же время этот элемент государственного управления может и должен находиться вне партийного политического процесса;
– представители структур гражданского общества, которые в силу своих профессиональных качеств обладают необходимыми знаниями и в состоянии системно включиться в процессы государственного управления, принятия и реализации управленческих решений;
– активисты политических партий, которые в ходе партийной политической борьбы получают легальные основания для включения в процессы осуществления государственной власти.
Современное развитие общества требует изменения подходов к государственным программам подготовки профессиональных чиновников-управленцев всех трех указанных групп. Но из какой бы из названных групп не были рекрутированы управленцы, объем и сложность решаемых управленческих задач приводят к необходимости в большей степени делегировать полномочия подчиненным. При этом должен учитываться уровень их компетентности, а личная ответственность должна возрастать. Как этого добиться, как перевести исполнение рутинных обязанностей в поле осознанной ответственности? Считается, что отход от авторитарного стиля управления, когда чиновник, вспоминая известную идеологию управления, – «только винтик», формирование идеологии партнерства приводит к тому, что высший чин начинает искать творческого подчиненного. Так мы приближаемся к формуле «нужный человек на нужном месте». Возникает естественный вопрос: можно ли найти такого чиновника или его необходимо обучить для решения ожидаемых задач? Сегодняшние условия постоянно повышают требования к потенциальному кандидату.
Когда станет просто невыгодно принимать на работу чиновника, не имеющего основательного специального образования, дополнительного образования уровня MPA, так как он будет не способен ориентироваться на конечный результат и, главное, нести за него ответственность, – тогда можно будет говорить о создании эффективной управленческо-чиновничьей среды. Новая управленческая среда повысит интерес молодого поколения к административной работе, привлечет квалифицированных специалистов, в том числе перспективных и активных молодых выпускников. Баланс интересов руководителей и исполнителей в управленческой цепочке, отсутствие излишнего контроля, создание условий для развития и самореализации чиновника повысят производительность и результативность чиновничьей деятельности.
Не секрет, что современные чиновники проявляют лишь часть своих способностей, не все готовы уделять время не то что внедрению инновационных элементов управления, а хотя бы самообразованию. Тем не менее побуждение к инициативности и творчеству в управлении возможно и необходимо. Управленческая среда должна быть заинтересована во внедрении новых методов в своей деятельности. Система подготовки управленческих кадров MPA как раз и направлена на развитие нестандартных, творческих подходов в каждодневной работе.
Уже на этапе подготовки утвержденной программы были учтены и будут применяться новации системы образования. Базовый курс MPA-general получает единую для всех вузов учебно-методическую основу. При реализации программы МРА между учебными заведениями создается система взаимозачетов дисциплин, что в конечном итоге облегчает слушателям получение образования, а с другой стороны – гарантирует единый стандарт оценки полученных знаний. Вузы, аккредитованные на внедрение программы MPA, должны показать соответствие самым высоким требованиям образовательного процесса, находиться в постоянном и тесном сотрудничестве между собой. Реализация этой программы побуждает преподавателей не к узкой корпоративной солидарности, не к перетягиванию одеяла на себя (что, не секрет, случается в научной среде), а к согласованным, солидарным действиям, целью которых становится подготовка высококвалифицированных кадров для развития страны.
Программы МРА насыщены актуальными для современных управленцев дисциплинами с эффективной подачей учебно-информационного материала, при этом требования к зачетам, экзаменам по каждому курсу, к публичной защите дипломных проектов весьма высоки. Тем не менее, несмотря на сложности совмещения работы и обучения в таком режиме, направление чиновников на МРА в странах Западной Европы является эффективным мотивационным фактором, а желающих учиться оказывается значительно больше, чем предоставлено квот.
Внедряемая в России совместно с зарубежными партнерами учебная платформа позволяет объективно оценить управленческий потенциал слушателя, гибко насытить программу темами эффективной работы управленца, конфликтологии, вопросами мотивации и т.д., предоставить возможность краткосрочных стажировок и проведения семинаров по темам теории и практики государственного и муниципального управления за рубежом.
Решение сложных комплексных управленческих проблем требует тщательного подбора кадров. Должен учитываться не только уровень подготовки и образования кандидата на должность, но и его личностные черты, особенности характера. Конечно, можно возразить, что коллективы управленцев не готовят к долговременным космическим полетам и психологическая совместимость, мол, в работе бюрократа не главное. Однако известный английский философ и математик, лауреат Нобелевской премии Бертран Рассел считал, что «энергия, которую люди расточают на мелочные распри, примененная по-другому, была бы достаточна, чтобы создать или разрушить богатство целого мира». Сформировать и сохранить положительный управленческий климат, привлекающий самых способных к достижению цели, – одна из задач современного государства, ориентированного на экономику завтрашнего дня, которая получила определение «экономики, основанной на знаниях».
Речь идет об изменении сложившейся в стране управленческой культуры. Система государственного управления любой страны является неотъемлемым элементом политической и административной культуры, она детерминирована историческими и географическими факторами. Отсюда и проистекают ее специфические черты. Эта управленческая культура – в генах, ее куда труднее изменить, чем по-новому пересчитать количество министерств и ведомств, перераспределить между ними тот или иной набор функций. Это понимание и предопределило приоритетное отношение к формированию новой генерации государственных служащих, их обучению новым управленческим технологиям.
Игорь Нязбеевич Барциц – проректор по научной работе Российской академии государственной службы при президенте РФ, д.ю.н., профессор

Игорь Барциц. Мастер государственного управления. // «НГ – Сценарии».- 26.01.2010

См. также:

• No Related Post

Текст статьи полностью:
Идея разделить типы модернизации на три группы: модернизации революционные, органичные и догоняющие — появилась у нас прежде всего из-за желания обратить внимание читателей на существование органичных модернизаций. Для нас, живущих в России, это очень важно, поскольку какая-то дурацкая ментальность и историческая память все время возбуждают в нашем сознании одну связку: модернизация — мобилизация — насилие. Между тем история модернизаций всех стран мира показывает, что наиболее успешными, позволившими странам занять уверенные позиции в мировом разделении труда надолго, были именно органичные модернизации.
Под органичной модернизацией (и это будет видно по статьям, опубликованным в этом разделе) мы понимаем такие модернизации, которые происходили естественно: опираясь на ресурсы всего общества и удовлетворяя интересы всего общества. Конечно, они требовали мобилизации ресурсов страны и общества, но не предполагали насилия, так как были явным или неявным, но консенсусным решением. К таким модернизациям мы относим эпоху бурного развития США в XIX — первой половине XX века, послевоенную модернизацию Германии и Франции, послевоенную модернизацию Японии, новую модернизацию Ирландии.
Анализ этих этапов модернизации позволяет выявить очевидные признаки органичных модернизаций. Первый и, наверное, главный из них — явное представление о миссии этой модернизации или того поколения, которое ее осуществляет. По существу миссия эта у всех похожа — страны хотели доказать миру, что их нация чего-то стоит. Самой миссионерской и, возможно, поэтому самой мощной была американская модернизация, которая базировалась на идее устроения свободного общества в противовес ретроградной уже Британии. Но и пост-военная модернизация Германии и Японии, в идеологическом фундаменте которых была мысль доказать, что они способны восстановиться после поражения в войне, поражает своей энергией и успехами.
Второй признак, сопровождающий органичные модернизации, — консолидация широкой национальной элиты. Это естественное следствие миссионерского характера модернизации, именно оно дает возможность мобилизовать ресурсы, обходя не только прямое насилие, но и саму угрозу насилия. В России нам очень важно понять, что речь идет о консолидации не только политической элиты, но и непосредственно широкой элиты нации. Мы бы выделили пять таких групп. Это собственно политики как носители самой идеи нации; предприниматели как носители идеи эффективного распределения ресурсов; интеллектуалы, отвечающие за видение будущего; чиновники, занимающиеся организацией; и силовые институты, гарантирующие безопасность. Кажется, что только консолидация всех пяти групп способна привести нацию к эффективной модернизации. Что касается народа, то мы не видим в истории примеров, когда народ противился модернизации. Напротив, именно когда элиты не могут договориться или просто эгоистичны, тогда наступает время для революционной модернизации. Сегодня в России одной из проблем перехода к модернизации является недостаточная включенность двух важнейших групп элит — интеллектуалов-технократов (ответственных за знание о техническом прогрессе) и предпринимателей — в процесс формирования модернизационного плана.
Третий признак — опора на собственные силы и вера в собственные силы. Несмотря на то что модернизация — акт по повышению уровня современности нации, то есть в результате этой модернизации нация должна соответствовать чему-то уже существующему, все органичные страны опирались не на копирование, а на собственные возможности. Успех такого стиля модернизаций легко объясняется теорией Майкла Портера, который, исследовав множество стран, пришел к выводу, что эффективного развития успешных на внешних рынках технологий и товаров можно добиться тогда, когда эти товары и технологии имеют большой внутренний рынок. Именно в тот момент, когда новые товары находят покупателя внутри страны, начинается консолидация элит, и дальше она укрепляется автоматически, так как у страны появляются крупные, современные и сильные компании, которые становятся ядром консолидации.
Сегодня в России мало веры в собственные силы, однако буквально в последние месяцы все чаще возникают прямые предложения осуществить модернизацию — и за счет спроса на модернизацию со стороны априори сильных на мировом рынке компаний, например сырьевого сектора, и за счет акцента на развитие уже имеющихся в стране высокотехнологичных компаний среднего уровня. Темп, с которым набирают обороты эти разговоры, показывает, что в следующем году может возникнуть конкретный план. Помимо выбора технологий, рынков и игроков опора на собственные силы в современном мире (вот уже 150–200 лет) предполагает наличие у нации сильной финансовой системы. Любая из органичных модернизаций сопровождалась сознательным построением центров принятия решения по национальной денежной политике. В США в период модернизации была создана ФРС, в Японии — очень своеобразная и эффективная финансово-промышленная система. Совпадения во времени создания собственной финансовой системы и резкий рост эффективности экономики за счет модернизации приводят к тому, что на выходе из нее страны имеют очень сильные валюты и оказываются очень сильными игроками на мировом финансовом рынке.
Наконец, четвертый признак органичной модернизации — четкая оценка стратегии участия страны в мировом разделении труда. Страны, вставшие на путь модернизации, хорошо понимали свою экспортно-импортную политику и все вышли из модернизации, со всей очевидностью выиграв ту или иную войну за внешние рынки. Если попытаться суммировать сказанное, то органичная модернизация — это акт сознательного, хорошо планируемого развития страны, к которому нация уже готова и потому не требуется избыточное мобилизационное напряжение и в результате которого страна занимает самое выгодное для себя место в мировом разделении труда.
Россия стоит на пороге модернизации. Это чувствуют все. Но мы рискуем скатиться к догоняющей модернизации, не поверив в собственные силы. Препятствие к этому сегодня — глубинное требование народа доказать миру, что «мы чего-то стоим».

Оригинал публикации:
Стать нацией, которая чего-то стоит. // Журнал «Эксперт».- №1.- 2010

См. также:

• No Related Post

«На мой взгляд, Украину спасёт только осознание того, что она часть единой русской цивилизации. Украина – это не анти-русский проект, а русская страна. Независимая страна, но при этом русская, являющаяся прямым потомком Киевской Руси, а не сепаратистского Галицкого княжества, которое эту Русь в 12-13 веках разваливало. Спасти Украину может кооперация с другими частями общерусской цивилизации, то есть с Белоруссией, Россией и Казахстаном, который тоже входит в эту общую русскую цивилизацию, потому что казахи – прямые потомки летописных половцев. Они очень близки ментально, они дополняют славян в этом общем культурном поле. Так вот полноценное вхождение в этот квартет Украину спасет, потому что в этом случае она сможет оставаться индустриальной державой, в противном случае она просто превратится в отсталое сельскохозяйственное государство, не имеющее никаких перспектив в современном мире 21 века».

Стенограмма конференции »

К теме: Полтавское предательство Мазепы. // 17.07.2009.- Russia.Ru.
Историк Олег Кильдюшов рассказывает о значимости Полтавской битвы для российского и украинского народов. Эксперт разоблачает фальсификации современных украинских историков и дает оценку попыткам выставить предателя-Мазепу национальным героем Малороссии.

См. также:

• No Related Post

− Лет пять назад вы говорили мне, что вас очень интересует политика. Вступление в «Единую Россию» − логическое развитие ваших интересов?

− Меня не интересует политика ради власти. Ведь когда ты стоишь на сцене и играешь для сотен человек, они все в твоей власти. Это уже удовлетворяет все мои политические амбиции. И для этого не нужен партийный билет. С другой стороны, я долго жил в США, где видел многое – от идиотизма до реализации в жизнь блестящих решений. Сейчас я живу в России, я патриот нашей страны. И я хочу, чтобы в этой стране – там, где я родился, − было не хуже, чем там, где хорошо. Например, я видел, что в Китае все ездят исключительно по правилам. Вот я хотел бы, чтобы у нас все тоже ездили по правилам. Хотя я сам их часто нарушаю.

− Не кажется ли вам, что в нашей стране джазмен всегда был антиподом какой-либо партийности? Не зря же было выражение: «Сегодня он играет джаз, а завтра родину …» Что изменилось?

− В партию я вступил по призыву хорошего человека Владислава Юрьевича Суркова. Будучи моим близким другом, он мне сказал, что было бы здорово, если это, конечно, не противоречит моим взглядам, пойти в партию и осуществить какие-то проекты. Как человек активный, я сказал, что попробую. Тем более если моя деятельность может помочь моему другу, человеку, который отлично разбирается в музыке, которого я очень уважаю. Но мы договорились, что если что-то будет противоречить моим взглядам, я уйду из партии. Но на сегодняшний день я не против идеологии «Единой России».

Конечно же, мой поступок вызывает сейчас массу вопросов моих друзей: «Зачем я туда вступил?», «Как мне не стыдно?» Я спорил со многими. Мне приходилось оправдываться. А потом, поучаствовав в «Стратегии–2020», высказав своё мнение, я понял, что, находясь в партии, можно решать какие-то проблемы. Ведь когда-то мы не верили, что лучших джазменов мира можно приглашать к нам и делать в России джазовые фестивали. Мы не верили, что в Москве может существовать джазовый клуб. Мы можем играть в Америке и собирать полные залы. Поэтому в партию я пошел, чтобы делать что-то подобное. Чтобы что-то принести свое. Мы возьмём потом. Сначала мы должны что-то сделать. И партия в этом смысле даёт мне чуть-чуть больше веса для реализации моих идей.

Наше государство заинтересовано в ваших идеях?
− Конечно. В рамках первой нашей дискуссии с депутатами Госдумы, которая называлась «Музыка и время», мы высказали много претензий к государству. Они очень удивились, как могут у нас быть претензии?

− И что, есть результат от таких встреч?

− Эффект есть. И его нужно развивать. Каждый должен двигать свои идеи. Как это ни смешно звучит, но для меня сейчас одной из главных проблем является то, что у нас практически нет барабанщиков. Их можно по пальцам пересчитать…

Прочитать полностью на сайте VZ.RU »

См. также:

• No Related Post

Текст статьи Чеснакова полностью:

Многие мои товарищи считают, что комментировать известную статью Михаила Ходорковского «Поколение М», «тем более полемизировать с ней – бессмысленно. Согласно этой точке зрения публично заявленная» Ходорковским «попытка апелляции к интеллектуально и творчески активной части общества – фарс и блеф».

«Что ж – может быть, это и так. Или отчасти так. Доказательств обратного у меня (как и у Ходорковского) нет. В статье со столь призывным и амбициозным заглавием есть некоторые фрагменты, которые отнюдь не свидетельствуют о начале (как пишет сам заключенный автор – «если вспомнить перестроечную терминологию» – запомним эту ссылку) «нового политического мышления».

И все же, мне кажется, что проанализировать предложения Ходорковского к Посланию Медведева необходимо, как и использовать некоторые исходные доводы и оценки самого Михаила Борисовича. Тем более что они, несомненно, применимы к его собственному творчеству. Так яснее можно определить реальные разногласия. Так очевиднее становятся крайние точки зрения. К тому же многие последующие выводы используются многими участниками дискуссии скорее для дальнейшего разграничения политических позиций, а отнюдь не для беспристрастного анализа.

Автор статьи «Поколение М» явно рассчитывает на острую реакцию интеллигентствующей публики. Тем более что после «сигнала» Михаила Борисовича как по команде начали штамповаться материалы от имени завсегдатаев различного рода оппозиционных тусовок и работающих на них «независимых» журналистов. Пропагандистские темники антирежимных медийщиков работают не менее эффективно, чем аргументы «цепных псов кровавого режима».

Однако по порядку. Главным предложением Медведеву от Ходорковского стала идея искусственно выделить из среды активного населения и открыто поддерживать 3% граждан – так называемый модернизационный класс, или «поколение М». Хотя и жидкие, но все же «сливки нового общества».

В результате применения этого социал-дарвинистского подхода возникает оправдание линии на элитную модернизацию. Дескать, только поддерживаемая искусственно и специально пестуемая элита будет способна изменить страну. Ничего нового. В том числе и для самого Михаила Борисовича, пристрастие которого к подобной евгенике хорошо известно. Самый яркий пример такого «классового строительства» – небезызвестный лицей «Кораллово».

То, что подобный подход будет способствовать лишь созданию «модернизационных големов», нет никаких сомнений. Ну и, разумеется, в ходе строительства такого передового класса президенту придется ограничивать работу пока еще слабых, но все же существующих демократических институтов. Потому что такой «трехпроцентный класс модернизаторов» сможет действовать, только приватизируя права остального общества.

К чему приводят подобные рецепты, показывает негативный опыт одного из предшественников Дмитрия Анатольевича, на который ему некоторые предлагают опереться. Вот где пригодятся воспоминания о перестройке. Кстати, именно в том времени конца 80-х нынешние радикальные либералы нашли свою идеологию и политический словарь. Новый язык придумать не в состоянии. Отсюда примитивная реинкарнация «нового политического мышления», «оттепели», «сталинизма», «перестройки» и т.д. «Новые перестройщики» начисто игнорируют результаты перестройки. Как и тот факт, что значительное число людей ясно понимают, что причиной горбачевской «модернизации» была борьба за власть. Конечно, кое-кому хотелось бы отвести нынешнему президенту роль Горбачева. Но вряд ли это в интересах и самого Медведева, и страны в целом.

Не стоит обманываться по поводу причин навязывания Медведеву подобных рецептов из прошлого. Стратегию и тактику Горбачева президенту предлагают отнюдь не из-за бескорыстной идейной поддержки. Речь идет об очередной политической интриге. Лишить Медведева массовой поддержки – вот главная цель авторов идеи концепции «модернизационной опричнины». Что будет потом, тоже понятно. Никто ведь не отменял пожелания радикального авангарда либеральной публики, которую прямо высказал к инаугурации Медведева один из единомышленников Михаила Борисовича: «Ключевым событием в истории перехода России к модели правового государства станет тот момент, когда… президент России окажется на скамье подсудимых». Так что ничего личного – только большая политика.

Обсудить проблему модернизации и ее двигателя действительно необходимо. Но тут же возникает вопрос о навязываемых нам учителях. Нельзя не согласиться с Михаилом Борисовичем – «модернизаторами России могут быть люди только созидательного, а не паразитически-распределительного типа мышления». Но ведь и сам Ходорковский, и его коллеги, те, кто в 90-е годы заправлял отечественным бизнесом, это и есть в первую очередь эти самые паразиты-распределители. Разве не так?

Разумеется, модернизацией страны не может заниматься лишь ее лидер. Эти времена, надеюсь, прошли. Но сегодня Медведев не одинок и ему есть на кого опереться.

В то время когда Ходорковский призывает Медведева создавать новый модернизационный класс, такой класс уже давно создан. Таким классом является самое деятельное поколение наших граждан – те, кто вошел в активную жизнь в 90-е, кто создавал новую общественную и экономическую среду в 2000-е, кто пережил кризис и сегодня работает на будущее.

Это поколение со сложившимися ценностями и со своими политическими взглядами. Его не так просто заставить верить в различные симулякры. Ведь требование «Перемен!» это поколение скандировало вместе с Виктором Цоем, а не так, как нынешние радикал-либералы – вслед за фальшиво-слащавой Надеждой Кадышевой.

В политике представители этого поколения всегда были излишними прагматиками. Они относились к «вертикали власти» без экстаза, я бы даже сказал – отстраненно, как к необходимому, но отнюдь не самому главному инструменту управления страной. Они не любят ее, но и не ненавидят. Иногда эта вертикаль помогает им добраться до верхних этажей власти, а иногда достаточно демонстрации, что власть работает и страну не шатает из стороны в сторону.

В общественной деятельности это поколение тоже не надрывалось сверх меры в отличие от своих предшественников – как комсомольских активистов, так и «правозащитников». Для этого поколения и те и другие после развала СССР моментально превратились в клоунов без цирка. И чем скорее они уйдут на заслуженную пенсию, тем лучше и для них, и для страны. Особенно это касается «правозащитников». Той страны, с которой они воевали, уже нет, а предоставлять им право управлять и читать обществу мораль лишь на основании того, что, боровшись с партноменклатурной геронтократией, они разрушили страну как-то тоже не очень логично. Сегодняшнему поколению нужны другие гражданские организации – которые реально защищают его права, а не «крышуют» собственных коллег по различного рода «гражданским советам» и полуфашистов из подворотен.

Это поколение действительно «не любит коррумпированную часть бюрократии», но еще сильнее оно ненавидит примыкавшие раньше к власти бизнес-группы, которые олицетворяет Ходорковский.

Силу этой классовой ненависти мало кто ощущает. Но эта сила огромная. И она построена не на зависти или обиде, как можно было бы подумать на первый взгляд. Эта ненависть построена на ощущении несправедливости, невозможности реализовать идеи и способности целого поколения.

Это ведь то самое поколение, которое с восторгом приняло революцию 91-го и потом разочарованно поняло, что «порулить» ему не суждено, потому что руль, потерянный партией, был подобран бригадами шустрых комсомольских активистов из центров НТТМ. Это поколение осталось ни с чем, когда дети творцов «оттепели» в ходе развала страны захватили то, что по праву принадлежало всему обществу.

Потом это поколение много и тяжело работало. Оно гнобилось в офисах в качестве бесправного менеджерья, работая на тех, кто распивал шампанское в Давосе и Куршевеле. Это поколение сумками возило из Турции ширпотреб, чтобы как-то заработать на жизнь. Некоторые даже возили для старших обналичку, а иногда и топили грузовики с бухгалтерскими документами по приказу тех же товарищей. Именно это поколение поставляло бойцовское мясо на бандитские разборки начала 90-х, а потом, уже к концу века, их младшие братья гибли в Чечне.

Еще немного, они бы пережили свое время и отпущенную природой жизненную энергию, а их девизом стала бы знаменитая фраза Коупленда об их сверстниках из западного «Поколения X»: «умер в тридцать, похоронен в семьдесят».

Однако это поколение не умерло и работает сегодня. В 2000-е у него появился шанс. Этим шансом стала путинская стабильность. Нравится это кому-то или нет, но эта передышка спасла жизни и судьбу многих из тех, кто родился в 70-е и 80-е.

Сегодня это поколение устало прятаться в офисных душегубках. Самая активная часть из них пытается создавать собственные предприятия в сфере малого и среднего бизнеса, а не «отжимает» прибыль из крупных сырьевых компаний, оттяпанных в 90-е у государства.

Несмотря на часто встречающийся скепсис по отношению к конкретным представителям власти, большинство людей этого поколения патриоты и не хотят реализации олигархической формулы «все на все», когда в обмен на отказ от ядерного зонтика и мировых амбиций нам предлагается стать сборочным конвейером на основе импорта устаревающих технологий «второй волны». Пусть эту роль берет на себя Китай. Российский модернизационный класс мечтает о более достойной роли в мировом разделении труда.

Это поколение сегодня составляет основу российского среднего класса. По сути, оно и есть средний класс. Пока его меньше, чем хотелось бы, но их обязательно станет больше, если не случится очередных «линяний» власти, к которой ее призывают радикальные либерал-реформаторы. В этом поколении сегодня – десятки миллионов, а не жалкие 3%.

Это поколение, которое хорошо знает, чего оно хочет. Да, пока оно в первую очередь ориентировано не на самые высокие ценности потребительского общества. Но именно для этого поколения модернизация страны не очередная фиктивная кампания, спущенная сверху, а вопрос «выживания, самооформления в собственной стране и, если угодно, вопрос постепенного прихода к власти».

Это поколение, которое так же знает, чего оно не хочет. Оно не хочет повторить судьбы своих родителей, основная часть которых осталась без прошлого и без будущего. Не хочет оно, чтобы на пути к этому будущему вновь возникла знакомая группа олигархов. И это не вялое пожелание, а скорее трезвый расчет.

Именно этот класс – настоящее «поколение Медведева», которое поддерживает его, поскольку он такой же, как они, прагматик, говорит на одном с ними языке и хочет для своего ребенка того же, чего и они хотят для своих детей. Ведь не только для своего будущего, но и для будущего детей они хотят модернизировать страну. Это сильный стимул.

Алексей Чеснаков

«Поколение М». Другой взгляд. «Независимая газета», 26.11.2009 http://www.ng.ru/politics/2009-11-26/7_generation_m.html

Об авторе. Алексей Александрович Чеснаков – директор Центра политической конъюнктуры.

Приложение:

Ссылка на мою статью «России нужны садовники, а не крысоловы»: http://www.amicable.ru/polit/iln_rats.shtml

Фрагмент той из 2001 года моей статьи:

… Что такое сегодня средний класс в России?

Средний класс – это мы. Нас пока мало. Мы умные, неплохо, хотя порой и бессистемно, образованные. Дело свое постигали в процессе… Нам где-то 30-50 лет. Есть дети и еще живы родители… Мы вместе со страной круто поменяли свою жизнь на рубеже 80-90-х годов. У нас есть опыт проживания и в «совке», и в новых условиях. Мы научились принимать решения, брать ответственность на себя и действовать в критических ситуациях. У нас, у каждого на своем месте, есть ощущение того, что надо делать. Есть понимание – случись что – надеяться можно только на себя. Мы строим свою жизнь, не отталкиваясь от того, что кто-то во власти отстаивает наши интересы. У нас, по сути, нет своей партии, своих политических движений. Есть смутное ощущение непонимания наших ценностей со стороны государства. Есть недоумение – кто и куда сегодня рулит наверху. Однако выработанное за последнее десятилетие — «не заботься о завтрашнем дне — он сам о себе позаботится», и осознание того, что «работа — работает», дает уверенность, что все не зря и стимулы к движению вперед. «Плавать по морю необходимо. Жить не так уж необходимо», – это наш девиз. Мы далеко не олигархи, «сверлящие дырки в финансовых потоках», мы, по преимуществу, люди, работающие в малом и среднем бизнесе, наемные работники и работодатели, банковские клерки, служащие и научные сотрудники, вообщем – мы чрезвычайно разнообразны. У нас есть определенные доходы, имущество и сбережения, поэтому мы ценим стабильность и надежность. Мы востребованы и котируемся на рынке труда. Мы знаем, что такое удача и ясно понимаем, что успех – результат кропотливого труда. Мы стайеры по жизни, но не спринтеры… Мы вполне независимы, активны. Наша независимость основана на адекватном понимании своих возможностей, а наша активность – на компетенции, то есть способности действовать. Но, повторю, нас пока мало (в зависимости от региона нас от 3% до 40% населения). И мы разобщены.

Мы не хуже… или Кто герой нашего времени

«Нет ничего более разрушительного, чем прах умерших богов», – гласит мудрость. К сожалению, сегодняшнее российское общество переполнено скепсисом, безверием, духовной разочарованностью. Это необходимо преодолевать. Пережив революцию, нам надо изживать и старые идеологические догмы. Принципиальный вопрос – кто герой нашего времени? Те, кто кошмарит страну с экранов – менты, киллеры, агенты безопасности, воры-банкиры и прочие «бешеные»? Уверен, что это не так. Хватит делать великое слово Россия синонимом слов – русская мафия, силовая операция, олигархи, коррупция, Чечня, развал, угроза диктатуры, кризис и т.п? Конечно, не все у нас здорово, но и не все так уж плохо, безрадостно и бесперспективно! Мы нормальные люди, желающие жить в нормальной стране! Неудовлетворенность состоянием дел, честолюбие, устремленность к активному действию могут мотивировать как разрушительные, так и созидательные деяния человека. Поэтому главная проблема в нас самих. Необходимо смело выдвигать тех, кто может вести страну вперед. Способных на ответственные решения, созидательные действия, компетентных, готовых искать решения проблем в себе и вокруг себя. Сегодня – важнее, чем завтра, так как завтра начинается сегодня! Отсюда вывод: героем нашего времени должен стать человек ответственный. Способный взять ответственность на себя, ответственный за свою семью, детей и стариков, за своих сотрудников и партнеров по работе. А в итоге – за страну. Хватить культивировать неудачников и взращивать в россиянах комплексы. Необходимо насаждать культ успеха.

Осознанная вера в успех, основанная на адекватном понимании своих возможностей, проверенных опытом. Это наше кредо. Кредо среднего класса. Это должно стать идеологией и стратегическим пиаром государства. Надо верить в удачу, но не в чудо. В конечном счете, в основе веры в чудо – лень, неуважение к труду. Удача – результат долговременной и упорной работы.

«Мы не хуже» – доказывают наши бывшие инженеры и научные сотрудники ТАМ. Мы должны доказать это ЗДЕСЬ и СЕЙЧАС. Мы, которые уже почувствовали, достоинство человека созидательного «Я могу!». Мы, те кто уже что-то доказали для себя. Мы – средний класс – люди, которые ничего не просят у власти. Лишь не мешать, поддерживать «среду нашего обитания» и понимать наши ценности…

А.Ильницкий

«Известия» .№52(26369) за 24.03.2001 .

Приложение 1:

Из статьи Михаила Ходорковского «Модернизация: Поколение М»

Абсолютно понятно: модернизацией не может заниматься один лидер, пусть даже самый сильный, если ему не на кого опереться. Модернизацию не могут осуществить одиночки. Это дело непосильно для сотен и пусть даже тысяч его союзников из бюрократического лагеря.

На мой взгляд, для осуществления настоящей модернизации необходим целый социальный слой – полноценный модернизационный класс. Для которого модернизация страны есть не фиктивная кампания, спущенная сверху, а вопрос выживания, самооформления в собственной стране и, если угодно, вопрос постепенного прихода к власти. Суммируя и обобщая исторический опыт различных модернизаций, можно утверждать, что численность модернизационного класса должна составлять не менее 3% трудоспособного населения. То есть в нашем случае – не менее 2 млн. человек.

Если Медведев действительно хочет дать шанс таким – именно таким – людям, то модернизация может не обернуться профанацией. Но это значит также, что президента ждут очень сложные решения. Ведь «поколению М» надо дать расчистить поле, серьезно потеснив крепко вцепившихся в свои места представителей упомянутого тандема «коррумпированная бюрократия – паразитический капитал». Способен ли президент поддержать такие шаги? Он предложил нам спрашивать – вот давайте и спросим. А пока нет ответа на этот вопрос, трудно говорить о модернизации всерьез.

И еще. Представители «поколения М» по определению не любят «вертикаль власти». Им, наряду с вертикальной мобильностью, органически нужны работающие институты демократического государства и эффективное гражданское общество. А этого мы не получим без политических реформ. Нельзя призвать «поколение М» и сформировать тем самым субъект модернизации, отказав ему при этом в реальной модернизации политического устройства России.

См. также:

• No Related Post

Проблема в том, что «перестроечная» благоглупость никогда не ограничивается бытовыми, отраслевыми, возрастными и половыми рамками. Она тотальна. Антиалкогольные эксперименты времен Горбачева, организационно-административные новации и всемирно-исторические галлюцинации – это одно целое, не поддающееся делению на сектора. Нельзя, чтобы вот здесь было «новое мЫшленье», а здесь – какой-нибудь иной способ освоения реальности.

Модернизация нужна стране как воздух. О том много лет талдычим. Однако модернизация не цель, а средство. Средство выжить и победить. При этом победить желательно врага, а не, например, друга, что было бы крайне досадно. Странно, когда ценой модернизации заявляется сдача врагу или отказ считать его таковым. «Чтобы победить врага, мы должны знать его. В этом заключается один из принципов правильной стратегии» – Эрнст Кассирер. Идея «не знать врага», собственно, и была квинтэссенцией «нового мЫшленья». Если говорить о видимых новациях нынешнего модернизационного ажиотажа, ничего, кроме попытки повторить этот опыт, пока не просматривается.

Проблема даже не в том, что Россия может запросто сползти в перестроечный идиотизм, уничтоживший Союз. Иммунитет от этой заразы еще вполне силен. Проблема в том, что к задаче модернизации со страшной скоростью налипает въедливая «политтехнологическая дрянь», ориентированная на интересы, никакого отношения ни к модернизации, ни к стране под названием Россия не имеющие. «Экономическая модернизация невозможна без политической демократии, развития гражданского общества…». Нет примеров модернизации в условиях так называемой демократизации. Ни одного в истории нету! Хватит лгать слабообразованному населению. Кстати, антиалкогольные кампании, сопровождающиеся административными ограничениями, – лучший способ вовлечения этого населения в натужное пьянство. А если еще демократизацию сюда подбавить, да на фоне экономического кризиса, падения доходов и сокращения занятости…

Это такая perestroika может получиться, Горбачев обзавидуется!

См. также:

• No Related Post

Так уж сложилось, что новый этап реформы государственного управления в России совпал с финансовым кризисом. Если рассматривать реформу как средство утверждения принципов правового государства в России, то этот этап следует признать главным. Речь идет, во-первых, о детальной правовой регламентации процедур принятия и реализации управленческих решений и, во-вторых, о становлении такой системы власти, которая бы оказывала услуги гражданину и бизнесу.

Опять восьмерка

Препятствия на пути реализации этих реформ почему-то так или иначе описываются цифрой 8. Все началось с того, что в приложении к Концепции административной реформы в России 2005 года было признано, что более 8% от выручки предприятий, согласно опросу ВЦИОМа и «Опоры России» (2004), составили «издержки малых предприятий на преодоление административных барьеров». Именно в такой стеснительно-деликатной формулировке в Концепции была обозначена коррупция. Среди целевых показателей реализации мероприятий административной реформы документ содержал установку на снижение доли издержек бизнеса на преодоление административных барьеров в выручке к 2008 году до 5%, к 2010-му – до 3%.

Не оценивая степень реальности снижения планки коррупционных издержек, можно определенно сказать, что именно коррумпированность системы стала препятствием для административной реформы 2003–2004 годов. Мы еще раз убедились: система государственного управления любой страны является неотъемлемым элементом политической и административной культуры. Возможно в исторически короткое время изменить структуру государственной власти. Значительно труднее изменить управленческую ментальность, утвердить в сознании государственного служащего восприятие обратившегося к нему гражданина не как докучающей обузы (это в лучшем случае, в худшем – как дополнительный источник денежного довольствия), а как потребителя публичных услуг, которые он обязан данному гражданину предоставить.

С «восьмеркой» связаны и иные памятные вехи противодействия коррупции. В 1998 году председателю правительства России Сергею Кириенко был представлен проект Концепции административной реформы, предполагавшей в качестве одной из основных мер «переход к всемерной борьбе с коррупцией». Антикоррупционная составляющая должна была пронизывать все программы обновления и содержать следующие основные положения: а) уменьшение влияния коррупции на процесс выборов; б) укрепление правоохранительных органов; в) принятие ведомственных антикоррупционных программ; г) антикоррупционная пропаганда; д) законодательные меры. В том же 1998 году фонд ИНДЕМ выпустил аналитический доклад «Россия и коррупция: кто кого». Прошло более десяти лет, а этот вопрос так и не имеет однозначного ответа. Тогда в качестве двух основных проблем, порождающих коррупцию в России, были названы «неукорененность демократических политических традиций» и «неразвитость правового сознания населения».

Лишь спустя десятилетие, в 2008 году (снова восьмерка), были приняты Национальный план противодействия коррупции и целый пакет актов, призванных сделать государственное управление более ответственным и открытым для общества. Этим планом Россия своеобразно отметила девяностолетие декрета Совнаркома «О взяточничестве» от 8 мая 1918 года и 360-ю годовщину антикоррупционного бунта в Москве (1648). Тогда царь Алексей Михайлович был вынужден выдать толпе двух «оборотней в кафтанах» – начальников Земского и Пушкарского приказов, которые, по выражению Олеария, ревностно «скоблили кожу с народа». К слову сказать, попутно с выжиганием коррупционеров в прямом смысле слова была сожжена и значительная часть Москвы.

Главные характеристики

Как социальный, политический, экономический феномен коррупцию можно рассматривать в различных ипостасях и в различных проявлениях. Очевидно, что противодействие ей – одна из функций государственного правоохранительного аппарата.
Среди многочисленных характеристик выделим следующие.
Коррупция – системная проблема. На протяжении всей истории человеческого общества коррупция сопровождала государственное управление – более того, возможно, даже стала его системным элементом. Это был вынужден признать России Дмитрий Медведев, объявляя о создании Совета при президенте РФ по противодействию коррупции и обосновывая необходимость выработки Национального плана противодействия деструкции: «Коррупция превратилась в системную проблему. Этой системной проблеме мы обязаны противопоставить системный ответ». Коррупционные схемы совершенствуются вместе с механизмами государственного управления, используя достижения информационного общества.
Коррупция – глобальный феномен. «Коррумпированная республика. Рука руку моет. Хорошо смазанный механизм работает. Предприниматели вместо того, чтобы платить налоги, платят политикам… Почти каждая четвертая стройка финансируется, по данным прокуроров, из нелегальных средств. Около 20% всех государственных заказов распределяются вне официального конкурса. Что касается коррупции политиков, то, по оценкам Организации экономического сотрудничества и развития, только 5% всех случаев становятся известны». Это выдержки из статьи в воскресной немецкой газете «Вельм ам Зоннтаг» о коррупции в современной Германии.
Коррупция – угроза развитию государственного управления. Коррупция ставит под удар национальную безопасность страны. В 2006 году заместитель генерального прокурора Российской Федерации Александр Буксман привел цифры, согласно которым объем рынка коррупции в нашей стране сопоставим по доходам с федеральным бюджетом и оценивается в более чем 240 млрд. долл. По данным фонда ИНДЕМ, этот показатель еще выше: только в деловой сфере России объем коррупции вырос между 2001 и 2005 годами примерно с 33 до 316 млрд. долл. в год.

Основные индексы

Цифры всегда условны, особенно те, которые основаны на экспертных оценках. Однако, при всей относительности конкретных показателей, очевидно, что масштабы этого бедствия системы управления огромны.
В международной практике среди критериев качества государственного управления значимое место занимают два индекса, связанных с уровнем коррупции.
Индекс восприятия коррупции организации Transparency International формируется этой организацией с 1995 года. Россия участвует в этой программе с 2000 года. Это составной индекс, основанный на данных 17 различных опросов и исследований, проведенных 13 независимыми организациями среди предпринимателей и местных аналитиков, включая опросы жителей страны – как ее граждан, так и иностранцев. В 2003 году были ранжированы 133 страны в зависимости от представлений о распространенности коррупции среди государственных служащих и политиков. Индекс восприятия коррупции позволяет получить ежегодный срез по уровню коррупции в государственном секторе в различных странах. В 2003 году Россия была на 86-м месте из 133 (2,7 балла из 10). Среди стран с лучшими показателями оказались Финляндия, Исландия, Дания, Новая Зеландия и Сингапур. В 2008 году Россию с 2,3 балла из 10 оттеснили на 145-е место из 180 стран.
Коррупция при формировании этого рейтинга понимается как использование общественной власти с целью извлечения частной выгоды. Индекс учитывает разные стороны явления, от частоты «дополнительной оплаты за то, чтобы работа была сделана» до влияния коррупции на развитие бизнеса, а также «большую коррупцию» на высоком политическом уровне и участие элит в коррупции.
«Барометр мировой коррупции» также составляется Transparency International. Если индекс восприятия коррупции оценивает уровень коррупции в мире, то «Барометр» имеет дело с тем, как средний человек этот уровень оценивает. «Барометр» был составлен на основе исследования отношения к коррупции, проводимого в рамках опроса «Голос народа» института общественного мнения «Гэллап Интернешнл» в 2002 году. Было опрошено 40 838 человек в 47 странах. По данным индекса, 48,7% опрошенных в России считают, что коррупция оказывает очень существенное влияние на бизнес-среду (16,6% – Канада; 7,4% – США; 34,7% – Великобритания), 21,8% опрошенных считают, что коррупция оказывает очень существенное влияние на его личную жизнь и жизнь его семьи (42,5% – Канада; 26,5% – США; 10,9% – Великобритания).
В апреле 2009 года были обнародованы итоги анализа, проведенного американской некоммерческой организацией Global Integrity. Россия в этом рейтинге находится на 28-й позиции в окружении таких стран, как Турция и Кения. В 2010 году наша страна должна отчитаться перед международной организацией GRECO (группа стран – членов Совета Европы по борьбе с коррупцией, создана в 1999 году при Совете Европы). GRECO сформулировала 26 рекомендаций, которые РФ в соответствии со своими обязательствами должна выполнить до июня 2010 года. Этой работе, конечно же, должно уделяться большое внимание. Но дело не только и не столько в том, чтобы подготовить качественный доклад и постараться снизить уровень негативных оценок в отношении России в международных рейтингах.

Новая модель управления

Получив политический и правовой импульс, юристы – специалисты в различных отраслях права постарались в зависимости от сферы своих профессиональных интересов выделить приоритеты в деле борьбы с коррупцией. По большому счету речь идет о трех источниках проблем и трех составных частях снижения коррупционного бремени.
Первая группа проблем исследуется специалистами в области уголовного права и процесса, теоретиками и практиками борьбы с нарушителями закона. Механизмы противодействия коррупции в этой сфере достаточно подробно прописаны, если угодно, традиционны и емко отражены в глаголе «сажать!».
Вторая группа вопросов связана с проведением правовой экспертизы на антикоррупционность нормативных правовых актов. Это направление достаточно новое для отечественного права и управления. Несмотря на наличие некоторых разработок, следует признать – отечественное право еще не создало оптимальных методик, которые позволяли бы проводить действенную экспертизу как действующих нормативных актов, так и их проектов. Конвенция ООН против коррупции (ратифицирована Россией 8 марта 2006 года) налагает на государство – участник конвенции обязанность «периодически проводить оценку соответствующих правовых документов и административных мер с целью определения их адекватности с точки зрения предупреждения коррупции и борьбы с ней» (статья 5).
Третья группа – предмет анализа современных административных процедур и разработки предложений по их совершенствованию, которые направлены на минимизацию коррупционных возможностей при принятии и реализации управленческих решений.
Разработки, связанные с третьей группой, исходят из потребности не столько усиления карательного подхода, сколько формирования новой управленческой модели. Представление о том, что обновление управленческой модели необходимо, исходит из признания следующих факторов.
Во-первых, коррупция – следствие избыточного государственного вмешательства в экономику. Но и ограничение подобного вмешательства не ведет к искоренению коррупции. Она только видоизменяет свои формы, приспосабливаясь к условиям саморегулируемых организаций и к требованиям бизнес-сообщества. Поэтому противодействие коррупции должно включать в себя комплекс мер, далеко выходящих за рамки собственно бюджетной сферы и сферы государственного управления. Во-вторых, наиболее опасные формы коррупция приобретает именно в правоохранительной системе, по определению призванной ей противостоять. В связи с чем актуализируется задача разработки антикоррупционных программ отдельных министерств, структур государственного управления, подобных тем, что уже подготовлены в Министерстве юстиции РФ, Министерстве внутренних дел. В-третьих, для специалистов в области государственного управления приоритетным направлением становится мониторинг коррупциогенности законодательства как на стадии правотворчества и выработки управленческих решений, так и в ходе применения правовых норм и их исполнения.
Формирование эффективной бюрократии в России – это прежде всего преодоление таких уродливых явлений, как ориентация в решении любого вопроса на личные связи и знакомства, служение не закону, а конкретному руководителю, правовой нигилизм, коррупция, профессиональная некомпетентность, высокомерное отношение к гражданам. Несмотря на значительные преобразования за последние годы, мы вынуждены признать, что в нашей стране так и не сложилась традиционная для западного общества «веберианская» бюрократия, то есть высокопрофессиональный, дисциплинированный, неукоснительно соблюдающий закон и работающий по четким единообразным правилам госаппарат, недостаточную экономическую эффективность которого надлежало бы повышать посредством рыночно ориентированных административных реформ. Создание подобной бюрократии – длительный процесс, сопровождаемый изменениями в самом типе мышления представителя государства, трансформацией правовой культуры государственного управления.
В рамках реформирования системы государственного управления преобладающим становится представление о том, что именно детальная регламентация поступков государственных служащих является гарантией снижения коррупционных возможностей. С подобным походом нельзя согласиться, и его критика не нова. Еще советских юристов западные коллеги критиковали за стремление прописать каждый шаг, утверждая, что в нашем праве запрещено все, что не разрешено. Излишняя регламентация может привести к ситуациям, в которых государственный служащий, четко следуя требованиям административного регламента, будет обладать куда большей свободой в отказе по запросам граждан, нежели сегодня.
Нельзя игнорировать и иные опасности.
Во-первых, недопустимо сведение противодействия коррупции исключительно к бюджетной сфере. Не менее изощренные формы коррупция приобретает в бизнес-сообществе.
Во-вторых, огромный коррупционный потенциал содержится в отсутствии реальных целей законодательства и, как следствие, в отсутствии возможности оценки их эффективности. Эффективность норм права представляет собой соотнесение цели нормативного правового акта с полученным в процессе его реализации результатом.
В настоящее время складывается новое понимание эффективности правовых норм. Интересно отметить, что это понимание основано на возврате к традиционной трактовке законотворчества, согласно которой право понимается не как деятельность по управлению обществом, а как согласование различных социальных интересов, при котором свобода одних не должна ущемлять свободы других. Это дает понимание того, что коррупциогенная норма права возникает вследствие «мутации» процесса нормотворчества, когда он перестает выявлять все правообразующие интересы. Коррупциогенная норма права преимущественно выражает интересы только нескольких корпораций, которые «купили» ее принятие.
Иными словами, речь идет о таком феномене, как «захват государства». В отечественной истории 1990-х годов это явление проявилось в феномене олигархов. Его возникновение было связано с отсутствием легальных и открытых каналов представительства интересов, которое превращает процесс принятия управленческого решения в «черный ящик». Можно догадываться о том, какие сигналы подавались на его «вход», точно знать, что на «выходе», но не иметь никакого представления о том, как принималось это решение. Другими словами, неизвестно, какие предлагались альтернативы и на основании каких критериев производился выбор между ними. Этому способствует отсутствие на уровне законодательной власти обязанности готовить развернутый анализ последствий принятия закона (включая экономическую, криминологическую, иные виды экспертизы), на уровне исполнительной власти – внятной процедуры подготовки проектов нормативных актов, принятия и реализации управленческих решений.
Этот аспект преодоления коррупции, возможно, менее эффектен, нежели демонстрация по телевидению оперативной съемки проведения следственных действий, но, несомненно, не менее эффективен с точки зрения создания такого механизма подготовки, принятия и реализации управленческих решений, при котором государственный механизм функционирует, не нуждаясь в смазке своих самых ненадежных элементов.

Опубликовано в Независимой Газете от 24.11.2009. См. Оригинал

См. также:

• No Related Post

См. также:

• 19 Окт 2009 (Пн) -- В поисках сложного человека (16)

Наше будущее зависит только от нас самих. От пустяков, от мелочей, которые каждый может сделать, даже не выходя из дома. Например, заменить те же лампы накаливания на энергосберегающие. Посадить цветы во дворе или повесить картину в подъезде. Не формально, а творчески подойти к работе родительского комитета в школе. С улыбкой уступить дорогу пешеходу. Найти в себе мужество бросить вызов чиновнику и не дать взятку. Или взять и выдать справку через пресловутое «одно окно», а не гонять человека 30 дней по инстанциям.
Это простые и понятные вещи, по сути, рутина жизни. Но человек живет подробностями. Из этого складывается культура, складывается особый психологический климат, и именно он меняет жизнь к лучшему. Это не требует титанических усилий, это очень быстро становится хорошей привычкой. И тогда всякое иное безнравственное действие будет отторгаться.

Полностью – на ER.RU: http://www.edinros.ru/text.shtml?10/6896,110030

См. также:

• No Related Post

См. также:

• No Related Post

Многие сегодня задаются вопросом, наблюдая за российской политикой: кто на самом деле правит Россией – Медведев или Путин, кто из них главнее? Многочисленные социологические исследования показывают, что жители страны по-прежнему считают Владимира Путина человеком № 1 в стране. Политическая элита относится к ситуации более дипломатично: кабинеты чиновников украшены, как правило, портретами обоих руководителей – тандем! Так изменилась ли на самом деле структура нашей власти? Неужели наступила эра разделения властей и теперь в России два центра принятия решений?

Ответить на этот вопрос не так-то просто, так как российская политическая практика существенно отличается от конституционного канона. Баланс сил в государстве определяется не только официальной позицией игрока, но и его личным политическим капиталом, неформальными связями, включенностью в правящие обоймы, закулисным распределением полномочий.

В поисках ответа на поставленные вопросы давайте прокалькулируем ресурсы власти, которыми располагают Владимир Путин и Дмитрий Медведев.

Дмитрий Медведев является всенародно избранным президентом страны, что подразумевает его огромные властные полномочия. Так, он является гарантом Конституции, Верховным главнокомандующим, главным дипломатом страны, он определяет основные направления внешней и внутренней политики, назначает главу правительства, его заместителей и министров, военачальников, судей, полпредов, генерального прокурора, главу Центробанка, сотрудников своей администрации и проч. Он может своим указом отправить всех высших чиновников в отставку. Может назначать выборы и распускать парламент, награждать и наказывать, выступать с законодательной инициативой и приостанавливать действие законов.

Все это записано на бумаге. Но так ли в жизни? Может ли президент Медведев вдруг взять и уволить премьера Путина вместе с его правительством? Действительно ли может заменить действующих силовиков? Кардинально изменить политический курс? Теоретически говоря, может. А практически – нет. Потому что для осуществления власти необходимо обладать не только формальным правом, но и возможностью, инструментами, рычагами, ресурсами, группами сторонников.

Существует ли команда Медведева?

В свое время Михаил Горбачев потерпел фиаско, будучи предан своим аппаратом, который не простил ему пренебрежения, предательства коллективных интересов. Борис Ельцин, круто обходившийся с кадрами, тоже страдал из-за того, что его устные приказы не исполнялись. Известно, что в событиях 1993 года только небольшая часть военных беспрекословно пошла на штурм Белого дома, проявив личную преданность президенту. Другие силовики требовали письменного указа, законного хода принятия решений даже в экстремальной ситуации, не соглашаясь предпринимать столь решительные действия, как обстрел Белого дома, лишь по телефонной просьбе президента.

Каждый политик, прежде чем решиться на крутые изменения, должен заручиться поддержкой правящего класса. Ведь мало издать постановление, надо, чтобы его кто-то выполнил. Поэтому первое, что делает тот, кто достиг вершины власти, – формирует собственную команду. Обычно на подтягивание своих людей к трону у лидера уходит около двух лет (именно за такой срок формировались команды Брежнева, Горбачева, Ельцина). Поэтому в нашем политическом пространстве всегда складывались «обоймы» – команды верных сторонников, мигрировавших вслед за своим боссом. Если у лидера не было «обоймы», то на его укоренение во власти могло уйти больше времени, что было опасно.

У Путина на формирование команды ушло чуть больше двух лет. Он сумел окружить себя верными сторонниками только к началу 2003 года. А что же Медведев? По прошествии полутора лет президентства он имеет лишь менее 10% своих назначенцев от общего числа ключевиков.

Позиционируя себя как преемник Путина, Медведев с самого начала был скован в своей кадровой политике. Ведь для назначения своих людей требовалось потеснить с занимаемых постов людей своего политического отца. Если бы Путин к тому времени был пенсионером, выращивающим капусту, это могло бы пройти безболезненно. Но в ситуации тандема такие действия Медведева были бы неизбежно расценены как демарш и начало атаки на позиции предшественника. Медведев это делать не захотел (или не мог).

Кадровые изменения, происходящие с мая 2008 года, можно разделить на три типа по тому, кто назначается на новый пост: а) друг и соратник президента Медведева, б) друг и соратник премьера Путина, в) нейтральное лицо, профессионал. С мая 2008 года большая часть назначений соответствовала пунктам б) и в). Собственно «медведевский клан» почти не усилился. До сих пор его лоялистов можно пересчитать на пальцах одной руки: сокурсник Александр Коновалов занял важный пост министра юстиции (в нулевые годы он занимал пост полпреда президента Путина в Приволжском федеральном округе), сокурсник Константин Чуйченко – помощником президента (до того работал в «Газпроме»), сокурсник Николай Винниченко был назначен полпредом в Уральском ФО (до того был главным судебным приставом РФ). Еще один из ключевиков – Антон Иванов – занял пост главы Высшего арбитражного суда еще при Путине. Маловато для команды! До сих пор большая часть друзей и соратников Медведева занимает второстепенные должности в государственной иерархии.

Вот и получается, что у нас президент без команды, президент, который сам остается частью команды Путина.

Стратегическое политбюро: конец «группы субботы»

Президент Медведев официально является Верховным главнокомандующим Вооруженных сил РФ и возглавляет Совет безопасности. Но действительно ли он руководит силовиками, которых привел во власть его предшественник, силовиками Путина?

У нас существует два основных органа, осуществлявших координацию деятельности силовиков: Совбез и силовая часть правительства, прямо подчиняющаяся президенту. Президент Путин выработал особый стиль работы, собирая по субботам в своем кремлевском кабинете совещания с некоторыми главами силовых ведомств. Состав участников «группы субботы» никогда точно не совпадал ни с «президентским правительством», ни с Советом безопасности. Туда входил только узкий круг высших чиновников, вырабатывающих стратегические решения: премьер-министр, глава кремлевской администрации, министр обороны, министр внутренних дел, глава разведки и контрразведки. Это было «стратегическое политбюро» Путина.

При Медведеве формат работы с силовиками изменился. Во-первых, эти совещания приняли вполне официальный формат встреч главы государства с постоянными членами Совбеза, куда кроме основных силовиков входят и спикеры обеих палат парламента – Борис Грызлов и Сергей Миронов. Все без исключения участники этих совещаний – доверенные люди Путина и его ставленники.

Во-вторых, эти совещания стали проходить в два раза реже: при Путине – каждую субботу, то есть в среднем четыре раза в месяц, а при Медведеве – примерно два раза в месяц, и не всегда в фиксированный день (чаще всего в пятницу). Сам премьер-министр присутствует лишь в 56% случаев (что при президентстве Путина было редким исключением).

В-третьих, количество членов правительства, прямо подчиненных президенту, сократилось (с 22 до 19, а реально – до 7), причем Медведев никогда не встречался отдельно с подчиненными ему министрами. В то же время часть вопросов военной и оборонной политики перешла в ведение даже не самого премьер-министра, а вице-премьеров Сергея Иванова (например, программа вооружения, гособоронзаказа, развитие оборонной, атомной, ракетно-космической промышленности, обеспечение национальной обороны, обустройства государственной границы и проч.) и отчасти Игоря Сечина, чего раньше никогда не случалось.

Формально Медведев руководит силовиками, а вот считают ли силовики его своим начальником – это вопрос.

Экономическое политбюро: конец «группы понедельника»

Существенно изменились и формы кураторства президентом экономики. Путин в свое время собирал в Кремле каждый понедельник «некоторых членов правительства». Это были регулярные совещания, на которых присутствовали основные министры экономического блока плюс от администрации президента – Игорь Сечин и советник президента по экономическим вопросам (сначала Андрей Илларионов, а затем Аркадий Дворкович).

Дмитрий Медведев также проводит подобные совещания, но гораздо реже – всего один раз в месяц, они утратили регулярность и теперь проводятся в разные дни недели. Даже в разгар экономического кризиса такие совещания проводились не чаще двух раз в месяц! Понятно, что оперативный штаб по разработке антикризисных мер находился не в кабинете президента.

Снизилась и частота рабочих встреч президента с премьер-министром. В 2009 году встречи Медведева и Путина проводят реже, чем 1 раз в две недели, а их длительность составляет от 5 (!) до 30 минут. Путин присутствует на экономических совещаниях президента всего в 30% случаев (это значительно реже, чем его участие в заседаниях Совбеза).

В то же время частота заседаний правительства и его президиума почти не изменилась. Хотя премьер Путин предпочитает чаще встречаться с узким составом «президиума правительства», общее число заседаний остается примерно на уровне четырех в месяц, как было и при Михаиле Фрадкове. В острый период кризиса некоторые комиссии (например, Игоря Шувалова) заседали в ежедневном режиме, оперативно разрабатывая меры по спасению экономики.

В то время как президент Медведев ослабил свою активность в управлении экономикой, премьер Путин приобрел дополнительные рычаги влияния. Еще в период своего президентства Путин расставлял своих людей в советы директоров ключевых российских компаний. Всем известны позиции друзей Путина в таких компаниях, как «Газпром», «Роснефть», «Газпром нефть», «Аэрофлот», «Алмаз-Антей», «Ростехнологии», РЖД и проч. Под прямым управлением правительства РФ находятся около сотни стратегических предприятий. Это серьезный ресурс.

Пустой Кремль

При Медведеве произошло и еще одно изменение формата важнейших встреч: они переехали из Кремля (как это было при Путине) в резиденцию Медведева в Горках.

В зале заседаний Совбеза в Горках стоит прямоугольный стол, во главе которого сидит президент, а премьер-министр занимает место по правую руку от него. Первое время такая же рассадка сохранялась и на экономических совещаниях. Но в конце 2008 года стол заменили на овальный, и во главе его теперь восседают двое – Путин и Медведев – тандем.

С момента окончания ремонта в резиденции Горки Медведев большую часть регулярных совещаний проводит именно там. Летом их адресат сменяется на сочинскую резиденцию.

А что же кремлевские покои? Там проходят главным образом международные встречи, приемы официальных делегаций, саммиты, встречи с послами иностранных государств. Но часто ли они проходят? Проходили бы чаще, если бы президент осуществлял тот же объем полномочий по руководству внешней политикой, что и прежде. Но и в этом вопросе есть изменения. Медведев теперь встречается лишь с теми главами государств, которые занимают симметричный пост президента. Но в значительной части государств лидерами являются не президенты, а премьер-министры (например, Великобритания, Италия, Германия и др.). С премьерами других стран встречается наш глава кабинета Владимир Путин. Это позволяет не нарушать протокол и оставаться Путину в прежних форматах внешнеполитической активности.

Чья легитимность выше?

В новейшей истории России появилась традиция называть руководителей правительства «техническими премьерами». Действительно, глава кабинета по Конституции был всего лишь чиновником (хотя и важнейшим), которого президент страны одним росчерком пера мог уволить или назначить (правда, пройдя процедуру согласования с Думой). И Черномырдин, и Фрадков, и Касьянов, и Зубков были политиками, всячески демонстрирующими свое подчиненное президенту положение, подчеркивали, что концентрируются исключительно на экономических вопросах. Вот и стали их называть «техническими», а не политическими фигурами.

Но при Путине положение изменилось. И дело не только в его личности. Дело в легитимности. По данным многочисленных социологических исследований, и Путин, и Медведев являются популярными политиками, которых поддерживает большинство населения России. Это отлично. Но особенность настоящего момента состоит в том, что впервые с момента крушения СССР премьер-министр нашей страны стал партийным лидером. Население, голосуя за «Единую Россию» на выборах в Госдуму в декабре 2007 года, не просто оказало доверие ее лидеру, но сделало премьер-министра фигурой политической, сопоставимой по легитимности с фигурой президента. Теперь в стране два лидера, за которых проголосовали миллионы избирателей.

Это обстоятельство серьезно изменило расклад сил: глава кабинета из высокопоставленного чиновника превратился в политика национального масштаба с легитимностью, сопоставимой с легитимностью всенародно избранного президента. Только после этого тандем стал возможен: за обоими лидерами стояла поддержка народа.

Партия как сетевой ресурс

Уже в начале 2008 года было ясно, что Путин отличается от всех предшествующих премьеров не только своим политическим весом, не только его влиянием в среде силовиков, но и тем, что он располагает дополнительным ресурсом – конституционным большинством в парламенте. Сейчас понятно, что Госдума – это далеко не все в арсенале главы правительства.

В феврале 2009 года был изменен принцип формирования верхней палаты парламента (теперь сенатором мог стать только депутат регионального Заксобрания). В апреле победившая на региональных выборах партия получила право предлагать кандидатуры на губернаторский пост. В мае региональные парламенты стали инструментом смены глав муниципальных образований. Надо было обеспечить большинство правящей партии в легислатурах всех уровней. Выборам в регионах придавалось теперь принципиальное значение: ведь от того, насколько уверенным большинством располагала ЕР, зависела судьба всей региональной элиты страны.

Посчитаем ресурс Владимира Путина, имея в виду его партийное лидерство. Можно сказать, что Путин управляет не только правительством, но и Государственной Думой (70% депутатов – единороссы), Советом Федерации (70,5%), губернаторским корпусом, региональными парламентами, главами муниципальных образований и депутатами местного самоуправления (см. таблицу).

Благодаря большинству партии Владимира Путина в парламенте он получил также возможности контролировать такие важнейшие посты в государстве, как председатель Центробанка, генеральный прокурор, судьи высших судов, для утверждения кандидатур которых требуется согласие верхней или нижней палаты парламента.

«Единая Россия» стала ключевым звеном в обеспечении политического влияния ее лидера, стала партией, имеющей рычаги власти на всех уровнях – от Центра до муниципий.

Итоговый баланс сил

Конструкция тандема серьезно изменила российскую политическую систему, причем не меняя Конституции (изменения срока полномочий президента – пока не в счет, это для будущего). В России возникло два центра власти. Путин и Медведев разделили полномочия: за Путиным остались силовики, экономика, парламент, регионы, партия. За Медведевым – формальные исполнения конституционных обязанностей плюс суды, борьба с коррупцией, выращивание кадрового резерва. Путин, наверное, самый могущественный из российских премьеров за всю историю существования страны. Если бы его полномочия были закреплены законодательно, мы жили бы в парламентской республике. Всего-то и осталось: отменить назначение президентом главы правительства и сделать автоматическим премьерство лидера победившей партии. Вот вам и германская модель! Почему же этого не делают? Видимо, задумка в другом. Видимо, рисков тут не меньше, и ничем не лучше президентских выборов выборы думские, на которых тоже надо побеждать. Видимо, дорога прямее к другой цели: вернуться в пустующий Кремль, восстановить единовластие, сохранив приверженность закону и легитимность. По крайней мере народ именно так расколдовывает загадки российской политики, интуитивно чувствуя, кто победит – кит или слон.

Но если грядет путинское 12-летнее президентство, то что же Медведев? Что если возглавить вторую партию власти? Сбудется давняя мечта о двухпартийной системе. Демократия!

Оригинал статьи на сайте NG.RU »

См. также:

• No Related Post

– Владислав Юрьевич, в статье президента «Россия, вперед!» говорится о необходимости модернизации экономики. Но ведь такие призывы звучали уже неоднократно: был клич к «индустриализации», потом мы строили «развитой социализм», затем наступило «ускорение», а вскоре еще и «500 дней»… Давайте определимся в терминологии: что именно в Кремле подразумевают под понятиями «модернизация» и «инновации»?

– В данном случае слово «модернизация» – термин в достаточной мере условный. Если перевести его буквально, то это «осовременивание». И здесь, как уже не раз говорил президент, подразумеваются два направления работы. Первое – это непосредственно модернизация, то есть подтягивание экономики до современного уровня. Все мы знаем, что машины, которые мы производим, наши дороги, бытовые условия и так далее – все это весьма далеко от современных стандартов Западной Европы или Северной Америки. Все мы знаем и то, как низка у нас энергоэффективность. Выйти хотя бы на приличный уровень развития нормальных стран – это и есть первая часть нашей работы. Конечно, тут надо видеть проблему: понимать, какие именно технологии нам нужны, где их взять. Но это не так сложно – были бы деньги…  Вторая часть куда сложнее. Ее можно было бы назвать футуризацией, да ведь дело не в изобретении новых терминов. Она требует создания особого культурного и психологического климата. Это, собственно говоря, и есть путь инновационного развития.

Под инновациями мы понимаем не копирование уже имеющихся образцов, а создание принципиально новых технологий. Они либо существенно улучшают те или иные полезные вещи, либо меняют фундаментально целые отрасли или сегменты социума – создают новые рынки, новую культуру производства, новый образ жизни, новые виды товаров и услуг. Яркий пример – Интернет, породивший принципиально новое отношение и к знаниям, и к технологиям, и к торговле, и к финансам, и даже к политике. То есть фактически новый цивилизационный тренд.

Короче говоря, вторая часть работы куда более сложная, поскольку наше общество пока не является заказчиком инноваций. Мы сырьевая страна не только по сути экономики, но и по нашей ментальности. Отечественный бизнес все еще не ориентирован на понимание того, что главным конкурентным преимуществом являются уникальные знания или технологии.

- Многие привыкли рассматривать вас как идеолога-теоретика. Как вы видите свое место в совершенно прикладной комиссии по модернизации? И каким, по-вашему, должен быть результат ее работы?

- Во-первых, я не считаю себя идеологом-теоретиком. Я как раз считаю себя практиком. Другое дело, что экономикой я не занимаюсь. И вы вправе так ставить вопрос, поскольку вектор нашего инновационного прорыва направлен в основном и прежде всего в сферу экономики. Как, впрочем, и в сферу культуры, образования, социальных технологий… Моя работа в рамках комиссии совершенно прикладным образом выполнять поручения президента, помогать президенту, как он сам выразился, «проталкивать» нужные решения, которые способствуют изменению характера и уклада нашей экономической жизни. Надеюсь, я могу в этом плане быть полезен.

Что касается результатов работы комиссии, то мы должны в течение нескольких лет по тем пяти стратегическим направлениям, которые обозначил президент (энергоэффективность и энергосбережение; ядерные технологии; космические технологии, прежде всего связанные с телекоммуникациями; медицинские технологии; стратегические информационные технологии. – ­»Итоги»), реализовать весьма амбициозные проекты модернизационного характера. К примеру, мы должны радикально повысить доступность широкополосного Интернета. Мы будем самым прикладным образом помогать реализации этого проекта административно, политически, пропагандистски и так далее. То же самое касается вопросов, связанных с энергоэффективностью, включая в том числе переход на более экономные бытовые приборы, прежде всего осветительные. Кстати, тут возникает много сопутствующих задач как законодательного характера, так и разъяснительного. В свое время известный французский импрессионист Поль Сезанн был очень недоволен электрическим освещением на улицах Парижа. Он считал, что этот свет неправильный, хотя для того времени внедрение этих технологий было большим шагом вперед… Главная же задача комиссии – создать инфраструктуру, среду для инновационной деятельности. То есть мы должны вырастить прежде всего ученых, изобретателей и специалистов, способных внедрять, коммерциализировать, продвигать открытия и изобретения. И в целом повысить престиж технического творчества. Сделать при поддержке государства наш бизнес восприимчивым к инновациям, основным заказчиком изобретений и новых идей. Сейчас пока не хватает экспериментального оборудования. Слабо оснащены и РАН, и наши вузы. Так что здесь предстоит еще очень многое сделать. Мы привлечем ино­странных ученых и инженеров, чтобы они работали вместе с нашими.

- Тянет на национальный проект…

- Вы знаете, у нас полюбили это словосочетание. Как что – сразу нацпроект. Я бы выразился резче. Данный вопрос для России – это вопрос жизни и смерти. Еще несколько лет назад Владимир Путин говорил о необходимости преодоления технологической отсталости России. Тогда и были сделаны первые шаги по созданию институтов развития. Сегодня президент выводит эту работу на качественно новый уровень. Если мы остаемся сырьевой дер­жавой, мы обречены на прозябание. В принципе проблема состоит не только в примитивности сырьевой экономики, в ее слабости и уязвимости. В этом есть еще и политический аспект. Если в стране нет активной интеллектуальной деятельности, то в ней скучно жить. Если сегодня мы пробурили три дырки в земле, а завтра пробурим четыре, это не может являться целью для общества. Общество не может этим жить. Сырьевые общества больше склонны к стагнации. Надо осознать, что, если мы не преобразуемся, мы обречены если не на распад и гибель, то на поражение в мировой конкурентной борьбе и довольно унылое существование. Нам абсолютно необходима новейшая экономика, основанная на творчестве, на азарте изобретательства, на создании не имеющих аналогов продуктов, полезных людям.

И начать надо с того, что нужно потребителю. Инновационная экономика – это весьма практическая вещь. Она создает стиральные машины, непригорающие сковородки, новые лекарства, космические корабли и так далее. Это все, если угодно, сугубо прозаические вещи. Просто хорошие, нужные потребителю вещи. У нас до сих пор бытует мнение, что инновационная экономика должна создаваться изолированно, какими-то специально обученными людьми, за большое количество бюджетных денег. А ведь это вопрос перезагрузки всей системы общественных отношений. Конечно, разом, вмиг общество преобразиться, наверное, не может. Должны возникать для начала острова и очаги развития нового типа предпринимательства, нового типа людей, которые желают изобретать. Не приобретать, а именно изобретать! Я думаю, что по итогам работы комиссии должна возникнуть первичная среда для такого развития.

- На чем будет сделан акцент? Будет ли это некая суверенная экономическая модернизация с опорой на собственные силы или же ставка на западные экономические модели, технологии и мозги?

- Никакая опора исключительно на собственные силы в принципе невозможна. При всем при том, что Советский Союз был мощной страной, которая умела мобилизовать и государственную машину, и общество, именно изоляция его и погубила. Более того, нам не надо обольщаться. Надо самокритично посмотреть на себя. Ситуация в сфере развития новых технологий для России весьма печальная. Собственные наши интеллектуальные силы невелики. Поэтому никакой суверенной модернизации не может быть. Тут я поставил бы обратную задачу. Чем более открытыми и дружелюбными мы будем и чем больше мы благодаря этому сможем получить от передовых стран денег, знаний, технологий, тем сувереннее и сильнее станет наша демократия.

- Владимир Путин на форуме «Россия зовет!» заявил, что наша экономика и впредь будет строиться на либеральных принципах. Аналогичные сигналы подает и президент. Но история модернизаций говорит о том, что они могут проводиться в том числе и силовым путем. Как по-вашему, Россия способна к либеральной модернизации?

- Главное, не запутаться в терминах. Только разобрались с «модернизацией» и «инновациями», а вы еще предлагаете «либеральную модернизацию»… Что это такое, мне до конца непонятно. В вашем вопросе, возможно, речь идет о неавторитарной модернизации, которая опирается на демократический строй. Конечно, на мой взгляд, осуществление такой модернизации вполне возможно. Идея президента о ненасильственной модернизации этот момент особо подчеркивает. В своем первом вопросе вы упоминали об индустриализации, которая как раз проводилась насильственными методами. Наша задача доказать самим себе простую мысль, что мы можем модернизироваться, опираясь на демократические институты. Но здесь важно не перепутать либеральное, демократическое общество с хаосом и беспорядком.

Хотя Мао Цзэдун и говорил, что большой хаос создает большой порядок, он скорее имел ввиду, что из разрухи рождается жесткий, а то и тоталитарный режим. Нам это не нужно. Нам не нужен Пиночет. Но мы должны знать, что неконсолидированная и несбалансированная власть, слабые демократические институты не способны обеспечить экономический подъем. Даже сейчас, когда власть достаточно консолидирована и упорядочена, многие проекты идут очень медленно и трудно. Если добавится какая-то политическая неустойчивость, то наше развитие будет просто парализовано. Будет много демагогии, много болтовни, много лоббирования и растаскивания России по кусочкам, но не будет развития.

- Объясните мне такую вещь: с одной стороны, звучит много правильных слов о модернизации, а с другой – действует принцип спасения отстающего или гибнущего. Где логика? Какие отрасли экономики подлежат первоочередной модернизации?

- Вы задаете остродискуссионный вопрос. Я все-таки работаю в администрации президента на очень определенном участке – судить о том, какие сферы деятельности экономики надо быстрее модернизировать, а какие нет, я не вправе. Дмитрий Медведев, повторяю, очертил пять направлений. Они очень крупные, в них много отраслей. Я из этого и исхожу. Их-то как раз и надо как можно скорее модернизировать.

Вопрос о том, зачем поддерживаются неэффективные отрасли, которые, возможно, вообще безнадежны, справедливый. Конечно, тут играет роль фактор социальной стабильности. Я, например, не сторонник того, чтобы даже очень серь­езные задачи по модернизации решались с помощью шоковых методов, которые использовались в 90?е годы. Политика – это не бухгалтерия и не гос­план. Она имеет дело не с чугунными болванками или абстрактными цифрами, а с людьми. Мы должны сделать так, чтобы люди из бесперспективных отраслей переходили в более перспективные. Это ответственность работодателей и социального государства.

- Президент и правительство заявляют о намерении строить дифференцированную экономику. А может, не стоит распылять силы и закрепить за собой сырьевую доминанту, сделав упор на модернизацию этой отрасли?

- Я считаю, что консервировать Россию в качестве сырьевой державы было бы неверно. Хотя, как ни постыдно это звучит, даже в сырьевой сфере мы весьма зависим от технологий и от мозгов зарубежных стран. А ведь в ней работают самые крупные наши компании. Я думаю, что обязательно и в первую очередь нужно заниматься ее модернизацией. Если мы даже не перешли на европейские стандарты качества бензина, то о чем тут говорить!

Может быть, кто-то на Западе и завидует нашему сырьевому изобилию, но что-то незаметно, чтобы оттуда к нам в массовом порядке переселялись люди. Я как простой патриот, пусть меня не осудят за это патриоты квасные, уважаю жителей Запада – за их изобретательность, мобильность и творческое отношение ко всем сферам человеческой деятельности.

- Большая часть мощностей, в том числе в энергетике, построена еще при СССР, и их ресурс на грани исчерпания. Соответствующий сигнал на сей счет подала СШГЭС. Как быть с этим наследством? И, кстати, как вы относитесь к выводам Ростехнадзора, касающимся личной ответственности ряда лиц?

- Говорить про чью-то личную ответственность я бы со своей колокольни поостерегся. Ответственные там точно есть. Но пусть в этом разбираются компетентные ведомства. Что делать с наследством бывшего СССР? Главное, не дать этому наследству нас погубить. Оно создает ложное ощущение того, что у нас все есть. И это здорово мешает нашему развитию. Как минимум надо обеспечить техническую безопасность. А также необходимо развивать и модернизировать унаследованное имущество. И возможно, отказаться от какой-то его части. Некоторые объекты просто устарели.

- Крупный бизнес к модернизации не особо проявляет интерес. Как изменить эту ситуацию?

- Дело тут скорее в навыках, в представлении о жизни. Чем занималось поколение современных предпринимателей? Оно делило, участвовало в перераспределении как раз наследства СССР. Их поведенческий мотив прост – надо найти что-то и заполучить. Российский бизнес на сегодня не породил ни Фордов, ни Эдисонов, ни Биллов Гейтсов. Наш бизнес живет не за счет создания новых продуктов и технологий. Он все еще живет в значительной степени перераспределением и эксплуатацией не им созданной собственности. И это не его вина. Это специфика исторического момента.

Нужна система стимулов. А также, я бы сказал, принуждения к инновационной деятельности. В хорошем смысле слова. В ряде стран законодательно установлены жесткие требования к предприятиям в отношении энергосбережения и обновления производства. А система стимулов должна включать и меры налогового регулирования. Особые режимы могли бы распространяться на сферу начального этапа научно-технических разработок, начинающего, малого инновационного бизнеса – это ведь самый рисковый участок новаторской деятельности. Нужно сделать так, чтобы общественные обычаи, наши привычки, мода, законы и технические регламенты требовали обновления. Обновляйтесь, господа!

См. также:

• No Related Post

Если посмотреть любой документ, созданный правительством по поводу экономики, то там можно найти самые разные социальные обязательства, а вот культурные – никогда. У правительства сегодня нет культурных обязательств перед страной!

Человек – как главный объект и одновременно субъект культурной политики – куда-то растворился, исчез. Всех интересует не конкретный человек, а сумма людей. Население, образующее электорат. Телеаудитория, дающая рейтинг. Поисковое, экспериментальное, сложносочиненное искусство новейшего времени, которое прорастает на наших глазах, в качестве потребителя подразумевает не толпу, не массу, даже не публику, а персонального, отдельного СЛОЖНОГО человека. Это новое искусство признает, что человек может быть противоречивый, неодномерный. И обращается к нему. Новаторский фильм, экспериментальный спектакль, концерт современной музыки и выставка актуального искусства, конечно, делаются для продвинутой публики, и это так. Но они еще и рекрутируют множество поклонников среди обычных зрителей. Это и означает выращивание аудитории. Мы постоянно слышим разговоры об инновациях, но они – эти инновации – с неба не прилетят. Инновации – это когда один человек взял и придумал идею. Человек, придумывающий, мыслящий, творящий априори – СЛОЖНЫЙ. Потребность в креативных людях, в «акторах» (созидателях) у нас исчезла. Они сегодня «неформат».

Перед Вами – фрагмент статьи главного редактора журнала «Искусство кино», культуролога Даниила Дондурея и режиссёра Кирилла Серебренникова, открывающей дискуссию в «Российской газете».  Она продолжает тему, поднятую нами в материале от 14 октября.

Текст статьи полностью:

Артефакт как придаток к кассе

В настоящее время встретились и как-то подталкивают друг друга несколько самостоятельно развивающихся кризисов. Старых и новых, понятных и еще неосознанных. Они касаются также функционирования в нынешних формах всех творческих союзов, разного рода объединений. Куда ни посмотри – везде истлевающая содержательная ткань. Уже не действуют ни заклинания: «Спасем великий репертуарный театр», «Возродим гениальное кино наших отцов!», ни прочие подпорки гигантского тела советской культуры. Актуально действующим художникам и менеджерам культуры понятно, что эти подпорки, несмотря на силу стереотипов или даже архетипов, обречены. А новых идеологам не подвезено. Изношенность организационной, идейной и эстетической «инфраструктуры» российской культуры, возникший гигантский экономический и моральный кризис идей, а еще кризис самого понимания культуры грозят нам грядущими катастрофами, опасность которых ничуть не меньше катастроф техногенных, а причиненный ущерб исчисляется не деньгами, а поколениями.

В Германии в государственном театре, который получает от государства огромные деньги (к слову, дотация берлинского театра Шаубюне составляет 30 млн евро, театр выпускает до 15 премьер в сезон!), просто немыслима постановка коммерческой, бульварной пьесы. Почему? Если отбросить частности – ответственность перед зрителем, разделение территории коммерции и искусства, идеологический водораздел между буржуазным и демократическим театром, то ответить можно так: причина – другое понимание культуры.

У нас культура сегодня воспринимается как свободное от жизни место. Есть экономика, семейные отношения, заработки, успех, поездки, идеи, драмы, юридические отношения, бандиты, кредиты, воспитание детей и – отдельно от всего этого – культура. «Зона» неги. «Зона» досуга, восстановления сил, отдыха, развлечения. Если посмотреть любой документ, созданный правительством по поводу экономики, то там можно найти самые разные социальные обязательства, а вот культурные – никогда. У правительства сегодня нет культурных обязательств перед страной! Давайте все-таки попробуем сообразить, из каких конкретных шагов может быть построена культурная система нового времени.

Мы говорим сейчас о системе, которая должна противостоять рынку. Хотя бы для того, чтобы развивать его. Вернее, находиться с ним в более сложных отношениях. Мы должны создать ситуацию, которая бы действовала поперек рынка, а не превращала любые артефакты в придаток к кассе. Страна находится в «чрезвычайной» ситуации – на развилке. Ощущает необходимость изменений и готова к ним. Естественно, что внутри прогнившей системы есть основа будущей культуры. Появились новые авторы, художники, режиссеры, не только понимающие необходимость нового содержания, но и транслирующие его. Его бессмысленно называть, как многие, «новой чернухой», «гимном депрессии». Эти авторы чувствуют время, его запах, воздух, травмы. Пресловутая «чернуха» – это их реакция на неопределенность настоящего и на невозможность увидеть себя в будущем. Появилась и новая публика, способная и желающая это новое искусство смотреть, осмыслять. Важно, чтобы эта публика развивалась и чтобы количество ее увеличивалось.

Доверьтесь сложному человеку

Есть невероятно важная и действующая с XVIII века идея, которой и советская власть декларативно присягала. Это концепция развития личности. Она сегодня умерла. Но без такой концепции ничего не будет – ни инновационного общества, ни модернизации, ни конкурентоспособности. Останется только эксплуатация одних другими. Отсюда постоянные упреки нашему обществу в антигуманизме. Человек – как главный объект и одновременно субъект культурной политики – куда-то растворился, исчез. Всех интересует не конкретный человек, а сумма людей. Население, образующее электорат. Телеаудитория, дающая рейтинг. Поисковое, экспериментальное, сложносочиненное искусство новейшего времени, которое прорастает на наших глазах, в качестве потребителя подразумевает не толпу, не массу, даже не публику, а персонального, отдельного СЛОЖНОГО человека. Это новое искусство признает, что человек может быть противоречивый, неодномерный. И обращается к нему. Новаторский фильм, экспериментальный спектакль, концерт современной музыки и выставка актуального искусства, конечно, делаются для продвинутой публики, и это так. Но они еще и рекрутируют множество поклонников среди обычных зрителей. Это и означает выращивание аудитории. Мы постоянно слышим разговоры об инновациях, но они – эти инновации – с неба не прилетят. Инновации – это когда один человек взял и придумал идею. Человек, придумывающий, мыслящий, творящий априори – СЛОЖНЫЙ. Потребность в креативных людях, в «акторах» (созидателях) у нас исчезла. Они сегодня «неформат».

Наряду с коммерциализацией культуры у такого человека есть еще один сильный противник. Это телевизор, которому нужен наркозависимый поставщик рейтингов, нужен НЕсложный человек. Тот, кто всегда живет с включенным теликом. Важно понимать, что новые ресурсы, новые системы, безусловно, будут обслуживаться новыми мотивациями, которые связаны не только с развлекательным культурным миром. Новые художники предполагают появление новых посредников: продюсеров, менеджеров, финансистов и, разумеется, зрителей. Таких людей – при доброй воле системы – вполне можно воспитывать. И это не абстрактный романтизм. Идеи имеют огромную цену. И такая работа тоже может стать прибыльной. Необходимо довериться сложному человеку и вместе с ним поднять остальные сферы нашей жизни.

Мы уже говорили, что в таком системном, структурированном культурном пространстве иначе форматируются не только авторы, зрители, но и работодатели, наемные работники. От этого зависит общий уровень конкурентоспособного общества. Без инноваторов инновационное общество построить невозможно. Та идея, которая, может быть, спустя годы будет продана за миллионы, сегодня еще не имеет цены. Пока она никому не нужна, поскольку ее перспективы еще неиз вестны. Поддержка нужна не только художникам, но и потенциальной публике, способной потом этих художников кормить. Спроси любого человека-неспециалиста – от Рейкьявика до Кейптауна: «Назовите известные вам имена русских». Они скорее всего вспомнят Сталина, Достоевского, Чехова – тирана и двух великих писателей, относящихся к культуре XIX века. Почему никто не вспомнит ни одно имя великого россиянина из века ХХ? Почему не вспомнят Мельникова, Эйзенштейна, великого русского ученого Юрия Кнорозова, открывшего миру письменность майя? Почему не упомянут, например, Гагарина? В свое время при наличии государственной воли можно было сделать Гагарина супергероем, брендом мирового класса, что когда-то стоило бы три копейки. Всего-то надо было организовать пару грандиозных выставок о космосе, показать их и в Вашингтоне, Пекине, Лондоне…

Миссия выполнима

Единственный способ продвинуть Россию – это действием доказать, что мы великая культурная, креативная страна, которая дала миру не только тиранов, но и признанных гениев. Нет ничего страшнее мертвой легенды. Нужно сделать так, чтобы появились новые Эйзенштейны и Вавиловы, Малевичи и Мельниковы.

К сожалению, здесь ничего нельзя решить без благоволения высшей власти. Но и она должна понять, что для страны это единственный шанс. Наша культура – это культура боли. И она может взять на себя эту мировую миссию. Совершенно отдельную. И очень ценную. Россия может поставлять на мировой рынок разного рода авторские идеи. Сумасшедшие, ассиметричные. Почему бы здесь не создать мировые школы творческого проектирования? Почему, к примеру, никому не приходит в голову предложить Анатолию Васильеву создать международную школу театральной режиссуры? Конечно, извинившись предварительно за все, что произошло.

Как устроить так, чтобы любой продюсер, зарабатывающий на культуре, понимал бы, что открыть европейскую школу режиссерского мастерства в Москве – выгодно? Как сделать так, чтобы к Васильеву захотели приехать учиться сюда, в Россию, а не в Европу? Необходимо запустить механизм поддержки авторской культуры, что невозможно без проектирования самой культурной политики, которая сегодня фрагментарна и предельно консервативна. Например, стыдно, что в Москве нет сети арт-кинотеатров.

Для создания подобной системы не нужны огромные деньги. Нужны только специальные программы. В Европе существуют четыре тысячи подобных кинозалов. Доплачивают по таким программам владельцам кинотеатров за четверть мест, если кинотеатр показывает Ханеке или Джармуша. Это и есть дотирование инновационной культуры.

Люди должны знать: в Москве есть 25 из 250 залов, где показывают фильмы для тех, кто не разучился думать, сомневаться. Даже если сегодня эти фильмы смотрит мало людей, завтра будет значительно больше.

В России сейчас условно сто оркестров, в Америке их две тысячи. Но даже если эти сто оркестров двадцать процентов своего репертуара – в обязательном порядке! – будут играть новую музыку современных российских композиторов, то это создаст живую ситуацию в музыке и постепенно сформирует публику, которая эту музыку может и желает воспринимать. И тогда у самых успешных современных российских композиторов не будут сплошь немецкие адреса.

К сожалению, те люди, которые принимают решения, не верят, что умножение количества сложных людей в обществе автоматически решит множество проблем нашей жизни. От беспрецедентной коррупции до варварского мусора на улицах, от необъяснимой в современной Европе мужской смертности до бытового хамства.

Сложный человек всегда предпочтет коды культуры, о которой мы тут говорим. Нет никаких сомнений, что одна из важнейших задач культуры – сбережение наследия. С этим мы более или менее справляемся, сохраняем. Но нельзя не понимать, что без создания нового скоро нечего будет сберегать. Необходимо объявить открыто – двадцать процентов бюджета культуры направляется на создание и демонстрацию нового. Если вы как культурная институция получаете госдотацию, то просто обязаны это делать: в государственном оркестре 30 процентов исполняемой музыки должно быть написано современными композиторами, в государственном театре три премьеры из запланированных десяти – по текстам современных авторов. Это и есть работа на развитие человека, на движение вперед.

Та культура, которая у нас сейчас существует, вообще не предполагает развития. В ней не заложена эта технология. У нас ведь до сих пор воспроизводится своего рода средневековье, и вся система управления отдельными видами искусства держится на персоналиях разного возраста и силы. Они не «крышуют» даже – в том самом негативном смысле, – а просто реально правят, являются официальными отцами того или иного вида искусства. На каком-то этапе они могут помочь решить жилищные вопросы, протолкнуть проект, дать кому-то деньги. Но вот дальше – просто в силу возраста – они часто начинают действовать неэффективно. Понятно, что эту древнюю российскую схему сломать нельзя. Тогда все рухнет вообще. Но рядом с ней нужно строить другую. Нам кажется, что должны уйти в небытие пожизненные синекуры. Ни при каких обстоятельствах человек не может находиться на руководящих должностях больше чем два срока. Нельзя быть пожизненным главредом, главрежем, пожизненным отцом-основателем. Потому что театры, музеи, киностудии – государственная собственность. Они не должны даваться навечно «на кормление». Во всяком случае, именно так это устроено в европейских культурных институциях.

Вас приглашает ЦИК

В сложившейся в России ситуации действовать нужно незамедлительно. Как может быть устроена система, которая сможет помочь исправить существующее положение? У нас уже точно есть, хотя не так много для большой страны, реально действующих, жизнеспособных, здравомыслящих очагов новой культуры. Где-то это местный маленький экспериментальный театр, где-то – частный музей, школа искусств или библиотека. Галерея. Киноклуб. Архитектурное бюро. Ансамбль современной музыки или музыкальный клуб. Местный фестиваль. Из них необходимо создать карту российских культурных инициатив, включив туда все успешно функционирующие инновационные культурные структуры России. Во всех 83 регионах. Можно придумать название – ЦИК: центры инновационной культуры.

Если честно описать эту систему, ее правильно промониторить и помогать членам этого неформального сообщества в первую очередь, то они станут крепкими, а тогда к ним потянутся и другие. Целесообразно было бы на базе так называемого государственно-частного партнерства создать внебюджетный фонд поддержки инновационных центров культуры. Или агентства, которые бы их обеспечивали. Ориентируясь на государственные гранты, ЦИКи бы действовали в разных направлениях: становились бы инструментом инновационных преобразований, институцией по созданию новых идей, школами воспитания зрителей. Таким образом возникали бы эффективные структуры, параллельные нынешним министерствам. Важно, что их не надо проектировать и строить заново. Найти живых и помочь им. Дай им дополнительные возможности – новые ресурсы, и результат, мы уверены, будет. И довольно быстро. Так мы выращиваем новую Систему, ничего не отменяя. Строим параллельное здание, но не пристройку.

Это общенациональная система, существующая благодаря агентству (или фонду), которое ее поддерживает. Она не будет стоить огромных денег. А банки, с ней работающие, получат имиджевые дивиденды. Не надо ненавистную многим современную культуру навязывать министерству культуры. Пусть министерство сохраняет памятники культуры. А наша параллельная структура – ЦИК может стать в дальнейшем заказчиком других плодотворных начинаний. Это может быть: молодежная политика, имиджевый ребрендинг России, международное сотрудничество, образовательные программы. И все это будет противостоять завершающемуся десятилетию – эпохе тотального развлечения. Это и есть креативная культурная политика. Интеллектуальное продвижение. Мы стимулируем пусть и небольшую часть людей пожить в активном режиме саморазвития. И все это обеспечит тот самый неодномерный СЛОЖНЫЙ человек, о котором мы вначале говорили: осталось только перестать его бояться и потому унижать.

См. также:

• 17 Ноя 2009 (Вт) -- Материалы дискуссии «Музыка и время» (2)

PS. О культуре же и говорится,  и пишется, а значит и делается  мало. В программных документах, в том числе.  А зря…

Ну как-то так…

См. также:

• 1 Мар 2010 (Пн) -- Задача – не «заболтать» модернизацию страны (0)

— Что вы думаете сегодня о Путине?
— Я был знаком ним еще до того, как он был избран президентом. Я ценил его. Они сделал много хороших вещей. Он был порядочным человеком. Не думаю, что что-то изменилось с тех пор.
— Когда вы поняли, что он вам не симпатизирует?
— У него были причины меня не любить.

— С кем из своих друзей в России 90-х годов вы остались в хороших отношениях?
— С Ходорковским. Однако я не хочу говорить о нем. Ему это не поможет. Это политика, а я не занимаюсь российской политикой.
— Каковы ваши отношения с Березовским сегодня?
— Это долгая история. У нас были периоды дружбы и периоды соперничества.
— А что сегодня?
— Мы иногда встречаемся. Но не часто. Уже несколько лет я не разделяю его идеи. Однако я отделяю наши с ним отношения от его отношения к разным вопросам.
— Березовский победит в своей войне против Путина?
— Я не считаю, что это война. У войны отдельного человека с системой нет никаких перспектив.
— Вы верите в российскую систему правосудия?
Гусинский берет паузу, а затем отвечает:
— Сегодня российская судебная система более развита, чем в прошлом. Насколько я знаю, Путин и Медведев заинтересованы, чтобы российское правосудие было независимым.

Интервью Владимира Гусинского было опубликовано несколько дней назад и стало одним из немногих его интервью, появившихся в СМИ с 2000 года, когда Гусинский уехал из России.

В ходе интервью Гусинский рассказывает о своей встрече с Ариэлем Шароном, когда тот занимал пост главы правительства. Встреча состоялась после того, как в сентябре 2001 года Шарон посетил Москву, где встречался с Путиным.
- После своего визита в Россию Шарон позвонил мне и сказал «Давай встретимся», – рассказывает Гусинский, – Смотри, ты не прав в своем отношении к Путину, сказал мне Шарон. Мы начали спорить. Он сказал мне «Оставь свои политические лозунги». Затем добавил, что он уважает Путина, симпатизирует ему. Он сказал, что тот делает для России самое лучшее, что можно для нее сделать.

Помимо вопросов взаимоотношения с Владимиром Путиным и возвращения в Россию, Гусинский также затронул вопросы, касающиеся его отношений с действующими и бывшими политическими руководителями Израиля и различий в ведении бизнеса в России и в Израиле.

Подробности с комментариями читайте на: http://cursorinfo.co.il/news/pressa/2009/10/09/interw/

См. также:

• No Related Post