Bekasov.ru :: Блог

2006: Елена Дрожжина, "Великобритания"

2010-07-25T23:34:00.002+04:00

Не прошло и года с тех пор, как я вернулась из путешествия по Великобритании, а ностальгия все чаще и чаще завладевает душой, побуждая смотреть фильмы по британскому страноведению, читать книжки английских писателей, переводить стихи и вообще – мечтательно размышлять о том, что я там посмотрю, когда поеду туда опять.

Друзья провожали меня в страну «сплошных джентльменов и овсянки», а я стремилась туда с детским предвкушением, что исполнится мечта побывать на туманном острове, где меня уже столько веков и десятилетий ждут Стоунхендж, Лох-Несское чудовище, небо над Тауэрским мостом, камин у Шерлока Холмса и еще что-то – неопределенное, но откуда-то мне знакомое.

Интересно, что на этом маленьком пятачке земли за последние полторы тысячи лет успело прожить и повоевать огромное количество наций, начиная с древних кельтов и заканчивая норманнами. Именно поэтому загадочный британский характер представляет собой сложное сочетание качеств, доставшихся в наследство современным британцам от населявших когда-то этот материк племен. Об этом очень коротко, но емко написано у Всеволода Овчинникова в его книге «Корни дуба».

Особенно важным оказалось то наследие, которое оставили после себя кельты. «Когда-то одна их ветвь осела в Ирландии и Шотландии, а другая в Корнуолле и Уэльсе. Кельтское начало дает о себе знать в мечтательности и мистицизме ирландцев, в музыкальности жителей Уэльса, этого края народных певческих праздников, в поэтическом воображении обитателей Корнуолла с их суевериями и легендами. Наиболее полным воплощением английских черт можно считать натуру ирландца с ее богатством фантазии и пренебрежением к логике, с ее художественной одаренностью и недостатком делового инстинкта, с ее фанатической одержимостью и неспособностью к компромиссам. Однако, кельтское начало подспудно заложено и в английском характере, порождая некоторые вроде бы и не свойственные ему черты. Например, склонность ставить интуицию выше разума, умышленно скрывать дымкой неопределенности четкую грань между сознательным и бессознательным.»

После кельтов на остров накатилась волна римских завоеваний. Но, так как римляне держались довольно обособленно от коренного населения, их владычество не оставило после себя заметного следа. А вот племена германского происхождения, в том числе саксы, заселив юго-восточную часть острова, оттеснили кельтов на взгорья и привнесли на отвоеванные участки свою культуру: «Это был народ земледельцев. В противоположность мечтателям кельтам они отличались трезвым, практическим умом. Именно от крестьянской натуры саксов английский характер наследует свою склонность ко всему естественному, незамысловатому, простому в противовес всему искусственному, показному, вычурному.»

Однако, с приходом скандинавских викингов, в мозаику британского характера добавилась еще одна черта – страсть к приключениям: «Англичанин любит землю: сельский покой, зеленые луга, разделенные живыми изгородями, мирно пасущиеся стада. Но в душе этого домолюбивого сельского жителя есть окно, открытое морю. Англичанин всегда чувствует его манящий зов, романтическую тягу к дальним берегам, что лежат за горизонтом.»

А вот знаменитая чопорность и возведение в культ иерархического мироустройства – это в британцах от норманнов – завоевателей, приверженцев строго феодальной иерархии. Кроме того, «они были людьми действия, которые презирали показной экстаз и считали одной из главных добродетелей способность держать свои чувства в узде.»

Поэтому, вспоминая историю завоеваний, легче объяснить себе то интуитивное ощущение совершенной непохожести англичан и шотландцев, валлийцев или ирландцев, в жилах которых сохранилось больше всего крови древних, коренных племен. Англичане, на мой взгляд, все-таки больше европейцы, то есть они более предсказуемы, чем, скажем, шотландцы. Теперь представителя этой страстной и темпераментной нации я без труда узнаю даже в Москве – по глубокому, из самого живота грохочущему голосу. Кроме того, у шотландцев в крови – борьба за независимость. Помните фильм «Храброе сердце»? Думаете, этот непокорный дух был сглажен цивилизованным двадцатым веком? Ничуть не бывало.

У шотландцев есть такая традиция – короновать своих правителей на Сконском камне, или Камне Судьбы. Существует поверье, что, пока этот камень находится на территории Шотландии, она будет независимой страной. Так вот, сейчас этот Сконский камень находится в музее Эдинбургского дворца, и на него даже можно посмотреть (кстати, производит сильное впечатление – довольно большой и дышит древностью, как мегалиты Стоунхенджа). Правда, при попытке сфотографировать его я рисковала фотоаппаратом – охранник налетел на меня и чуть не сшиб с ног. Нельзя фотографировать – это святыня. Символ свободы.

Символ непокорных шотландцев на гербе Великобритании – Единорог

Знаменитое Highlands – шотландское высокогорье, воспетое в стихах Роберта Бернса "My heart in the Highlands, my heart is not here..." ("Мое сердце не здесь, мое сердце в горах..."). Зеленые мягкие холмы с голубоватыми от тумана верхушками, вересковый ковер под ногами, узкая тропа, располагающая к неспешной прогулке с томиком Вальтера Скотта и уходящая меж холмов к долине Гленко.

Славный Инвернесс – столица Highlands, северный порт Шотландии и самая северная точка нашего путешествия. (Вид из окна автобуса.)

Естественно, полярно отличаются и две столицы. Если в Эдинбурге над всеми красивыми и живописными постройками разных веков тяжеловесно тяготеет древний Эдинбургский дворец, располагающийся на горе прямо в центре города и навевающий ассоциации с кровавым прошлым непокорных шотландцев, то динамичный Лондон скорее растворяет в себе, зовет вперед, подключает тебя к общему движению по кривым и нестройным улочкам с архитектурой совершенно разных стилей (как следствие пожара в 1666 году в Лондоне, когда он чуть было не выгорел весь дотла, а потом сумбурно достраивался).

Кстати, ни джентльменов, ни овсянку я не видела вообще! Может быть, потому, что в Оксфорде мы были в августе, и вся элитная молодежь там отсутствовала, а может быть, потому, что в спешке, бегая по Лондону, я не успела посмотреть Сити – финансово-деловой центр Англии, где бродят респектабельные люди. Ни одного мужчины с тростью и в котелке я не встретила. Конечно, там встречались интеллигентные молодые люди – в Национальной галерее, например, – но таких же парней в костюмах, галстуках и с приятным лицом и в Москве хоть отбавляй. Правда, у тех был определенный шарм, «битловский», что ли – и в прическе, и в легкости общения, и в английских чертах лица.

Ура! Наконец-то я в Лондоне!!! Вообще было очень сложно удержаться и не наделать стандартных, известных всему миру картинок :-)

Вестминстерский мост в лучах утреннего света и лондонского смога

Продолжение >>>

Опубликовано на Bekasov.ru 25.07.2006

Элизабет Гилберт, "Есть, молиться, любить"

2010-05-31T22:04:00.005+04:00

Скажите, заходя в книжный магазин, вы в первую очередь подходите к тем книгам, которые лежат на самом виду - в точках активных продаж - как «лучшие бестселлеры»? Или целенаправленно идете к полке с интересующей тематикой и там все просматриваете? Или сразу подходите к стойке информации, чтобы вам сказали место, где находится книга, которую рекомендовали знакомые?

Я – ленива, поэтому предпочитаю варианты 1 и 3. Но с другой стороны, я всегда с недоверием отношусь к книгам, которые «лидеры продаж». Сразу начинаю подозревать, что вот сейчас куплю пустой раскрученный бренд без содержания. Но все равно поглядываю туда.

И вот уже год, как я ходила мимо обложки книги «Есть, молиться, любить»… Прочитав рецензию к ней, я уже знала, что она про американку, которая, обладая атрибутами успешной манхэттенской женщины, вдруг уезжает путешествовать по миру «в поисках ВСЕГО», как будто бы этого «всего» у нее и нет. Периодически приходя в любимый книжный, я брала ее в руки с полки неизменных «высоких продаж», листала, отрывочно читая куски текста, и думала примерно следующее: «Ну, что-то от Коэльо… про придуманное духовное возрождение…», или «Еще одна книжка про дауншифтинг… рассказ про то, как я бросил работу и начал жить...», или «Еще бы, столько путешествовать! Можно и не хуже написать!..»

В общем, каждый раз мне что-то мешало, пока, наконец, желание не пересилило и я не начала ее читать по-настоящему – с начала.

И сразу поняла, что, во-первых, это не придуманный роман. Это быль, личная история. Сейчас все издатели соглашаются с мыслью, что жанр «личных историй» на пике популярности. Конечно, вопрос – как она написана. Все-таки роман - это fiction, художественная литература, и она не должна быть голым блог-постом, а должна соответствовать законам построения произведения. В случае с этой книгой я лишь едва кое в каких местах улавливала «непричесанные» фразы, в которых личность автора проступала не по законам жанра, а так - просто потому, что так было в жизни и из текста этого не убрали. Такие моменты не влияли ни на создание характера, ни на историю, но лишь доказывали, насколько это писалось «вживую».

Во-вторых, это книга не про дауншифтинг. Работу свою – быть писателем – Элизабет Гилберт любит и уезжала путешествовать вовсе не от тоскливого пребывания в офисе и вовсе не за поисками смысла в простой жизни где-то в другой точке земного шара. Просто так получилось в ее судьбе, что искать ответ на вопросы «Кто я? Чего я на самом деле хочу? Чего я боюсь? На что злюсь? Чего стыжусь?» ей было проще, путешествуя по миру, встречая разных людей.

Ну, и в-третьих, должна признать, что просто поехав путешествовать – такую книгу не напишешь. Тут нужно действительно быть хорошим писателем. Да, в книге много внимания уделено описанию историко-культурных особенностей каждой из стран: Италии, Индии и Индонезии. Но местами мне это казалось лишним. А вот вплетение персонажей в повествование, связь характера человека с данным местом и вообще вот этот треугольник: «место – другой человек - я» как прием повествования – сделали книгу и легкой с точки зрения течения сюжета, и глубокой в плане насыщенности эмоциями и размышлениями. Все-таки узнать себя мы можем только встретившись с кем-то другим.

Но я не об этом. Книга мне очень понравилась именно содержанием. Внутреннее путешествие, которое Гилберт проживает, она описывает очень искренне и просто, местами настолько искренне, что я бы не решилась писать так от местоимения «я». Это именно путешествие – дорога, когда постепенно узнаешь себя и меняешься на протяжении пути. Там нет ни капли мудрого нравоученья, как, например, в книгах Коэльо или Баха, но зато есть свой описанный опыт, и это делает книгу более живой и побуждающей – для читателя.

Побуждающей – не в смысле повторить тот же маршрут, а в смысле задать себе те же вопросы. И совсем, конечно, не обязательно уезжать для этого в другую страну. Задать вопросы – и услышать ответы от нашего другого «я», более мудрого, старшего «я».

Мне очень понравилось, как в конце Гилберт написала об этом:

«Я думаю обо всем, что мне пришлось пережить, прежде чем я оказалась здесь, и задаюсь вопросом: не я ли (я имею в виду счастливую, гармоничную себя — ту себя, что сейчас дремлет на палубе маленькой индонезийской рыбацкой лодки), не я ли вытянула другую себя — ту, что была моложе, ту, кого раздирали смятения и противоречия, не я ли тянула себя вперед все эти годы? А может, это я, настоящая и полностью реализовавшаяся я, четыре года назад явилась к [ней]…? Заранее зная, что все будет в порядке, что рано или поздно мы соединимся здесь. Здесь, в этот самый момент. Где я всегда ждала в мире и спокойствии, ждала, когда же она придет и присоединится ко мне.»

Господин Никто

2010-05-03T15:35:00.004+04:00

Милый фильм, совсем не американский. Мне больше всего понравилось неожиданное ощущение, не покидавшее весь фильм, – местами как будто бы кадры старого французского кино из тех времен, когда я была еще ребенком. И музыка!..

Вообще эта тема – тема множественности разнообразных настоящих и выбора, единственного или множественного на протяжении жизни, всегда дает фильму шанс на успех.

Не обошлось, конечно, и без явных заимствований - из «Ванильного неба», например, с его уличными перекрестками без машин и людей, с звуком выключателя в ванной и пристальным взглядом в зеркало: я сейчас настоящий или только придумываю эту жизнь?

Маленький мальчик, однажды остановившись в растянувшейся больше чем на сто лет секунде, проживает в своем воображении десятки жизней, благодаря тому, что сохранил способность помнить будущее, а точнее все его альтернативные развития, еще перед рождением. Ангелы, лишая детей памяти об их будущем, пропустили маленького Немо, и теперь решиться на этот выбор ему в тысячу раз сложнее, чем другим.

К счастью, реминисценций из американских фильмом все-таки немного, и закадровый голос от имени Бога не сопровождает повествование философскими истинами. Зато для тех, кто хоть раз мучился вопросом «А что было бы, если бы?...», в фильме показаны все варианты развития событий. Вот именно это мне в нем и понравилось: каждый раз настоящая жизнь, но каждый раз другая. Но все равно настоящая! И главный герой меняется, что называется, в предлагаемых обстоятельствах. И где-то он принимает решение сам, где-то решает за него судьба, развязав шнурок на ботинке, но чувства - любовь и ожидание, надрыв и истерика, и тихое духовное умирание - он проживает по-настоящему.

Этим авторы уже сами ответили на наивный вопрос: «А какой из этих путей правильный?», совсем не нужно было давать на него назидательный ответ в конце. Тем более, что это все равно слабое утешение для тех, кто своих альтернативных настоящих - будущих точно не знает, но где-то бессознательно все на том же вокзале, оставленном в реальном времени уже далеко в прошлом.

В общем, любителям европейских фильмов я рекомендую посмотреть, а последние сцены развязки сюжета в конце можно закрыть ладошкой, потому как общая тема и так понятна, а сюжет – настолько запутан, что разобраться могут только натренированные любители фантастики.

"О чем говорят мужчины" vs "Алиса в Стране чудес"

2010-03-14T22:27:00.006+04:00

Люблю я «Квартет И» уже лет десять или даже больше - с той поры, когда они еще играли первые спектакли в ДК Зуева с билетами по 10 рублей. Тем интереснее наблюдать, как ребята повзрослели и превратились из просто своеобразных талантливых артистов в популярных артистов и актеров, у которых действительно есть свой стиль, свой внутренний творческий котел.

Так интересно наблюдать, наверное, любое изменение в течение долгого времени. Вот первые спектакли мне нравились безумно, «День выборов» - смеялась, конечно, но не все понравилось, поэтому на «День радио» вообще не ходила.

Судя по рецензиям на «О чем говорят мужчины», ожидалось самое худшее – почти цитирую с анонса в журнале: «Фильм смотреть не стоит, поскольку можно совершенно разочароваться в мужчинах!». Страшно, конечно, мне разочароваться совсем не хотелось, но все-таки волей случая пришлось посмотреть.

В основе сюжета – дорога из Москвы до Одессы на машине с четырьмя сорокалетними мужчинами, которые сбежали от семьи, офиса и каждодневных дел на концерт группы «Би-2». Вот они едут - по сценарию «хотели как лучше, а получилось как всегда» с небольшими приключениями - и размышляют о своей жизни.

Милый и совсем не глупый фильм. Почти нет таких шуток – знаете, напоказ, когда весь зал должен громко захохотать, они обычно слишком плоские. А тут действительно «разговоры» - спокойные, чуть смешные, чуть грустные. Иногда вставляются такие «специальные» фразы-мысли: о том, например, что «если мужчина не изменяет, то это от комплекса и боязни несоответствия» - видно, что по стилю фраза выделяется из общего разговора. Есть, наоборот, неожиданно смешные моменты: например, про то, как у одного из героев внутренний голос ассоциируется с допросом у фашистов – с картинками допроса, разумеется.

Я бы ему вполне поставила 4 звездочки, в то время как диснеевской "Алисе" две – за то, что там ни Кэрролла, ни особого смысла. Хотя нет – одну! Только за яркое, неподражаемое безумство Джонни Деппа.

А «Мужчины» совсем не разочаровали. Начинаешь даже с сочувствием относиться к «постаревшим четырнадцатилетним мальчикам», которые несут на себе большой груз вины от того, что они все время что-то должны миру. И, чтобы избавиться от этого груза, психика подсовывает им сны, в которых они бесконечно переводят старушку через дорогу. Ведь это практически единственное однозначно доброе дело, все остальное – с чьей стороны посмотреть…

По ходу фильма появляются четверо из сотни «умных мужчин с сотней умных мыслей». Конечно, это привычные в этой компании Кортнев, Уткин, Макаревич. Но Меньшиков! Первую минуту всматриваешься в экран, все же до конца не веря, что это он - вечный денди-курсант… Хотя... изменился, конечно… Тем более удивительно, что на большом экране он уже давно не мелькал. Что вдруг его заставило поучаствовать в этом венчурном проекте? В роли самого себя...

Еще мне подумалось, что, должно быть, это не так просто - работая в комедийном жанре, находить для себя «возрастные» темы и делать это достойно. Я думаю, у «Квартета» это получилось. И концовка хорошая. Такая мужская и романтичная одновременно. Может быть, поэтому кажется, что немножко идеальный образ получился. Но в кино, наверное, так и должно быть…

Испания на Renfe

2010-02-23T16:57:00.012+04:00

За окном прекрасный зимний пейзаж, но как бы я ни любила зиму, постепенно сны начинают навевать грезы о талых ручьях, весеннем ветре, новом гардеробе и том времени, когда солнце снова будет в зените манить в путешествия и осуществлять задуманные под Новый год планы.
Поэтому так тянет вспомнить впечатления от теплой и самобытной испанской земли, в которой, как кажется, была еще совсем недавно. Но природа уже успела дважды поменять свой сезон, а фотографии так и остались не разобранными в своем виртуальном пространстве. По прошествии времени впечатления становятся свежее – и Испания предстает не похожими друг на друга жаркими палящими днями, а местами, каждое из которых запомнилось чем-то своим.

Так как первая половина поездки была по работе, а вторая – отдыхом, то не буду пытаться писать стройный рассказ о путешествии, а набросаю фотографии и комментарии к нескольким местам, которые особенно понравились.

Наша конференция проходила в Мадриде. Времени на прогулки оставалось немного, и в основном уже когда было темно, но в этом была особая привлекательность - вечерний Мадрид еще более красивый и королевский, чем дневной. Когда я говорю «королевский», то имею в виду элегантность и размах мадридской архитектуры, которая не оставляет сомнения в том, что именно Мадрид – столица Испании, как бы ни была сейчас популярна Барселона, особенно среди русских туристов.

Например, королевский дворец в Мадриде считается самым крупным дворцом в Европе:

Или здание центрального мадридского телеграфа, которое часто называют «свадебным тортом»:

Или Банк Испании на той же площади:

Местами мне Мадрид напомнил Москву своими громоздкими зданиями и размахом архитектурных построек. Иногда встречаются любопытные знакомые детали: например, четверка коней, управляемая Аполлоном, как на фронтоне Большого. По логике, это должен быть знаменитый мадридский Teatro Alcazar, но с уверенностью не скажу:

Посетив по работе несколько основных испанских музеев и университетов, я теперь точно знаю, что традиционно они размещались в зданиях бывших госпиталей. Оттого и ощущения от посещения экспозиций совсем другие. Вот, например, музей Софии в Мадриде - в него заходишь и долго-долго идешь под широким каменным сводом, по пути которого встречаются небольшие комнаты, в них висит всего пять-десять работ Дали, Пикассо или другого абстракциониста. Потом заворачиваешь за угол и идешь по такому же коридору, и тебе кажется, что ты в соборе, а не в музее. Ни толп туристов, на нагромождения картин…

И в качестве атрибута современности – лишь стеклянный лифт, пристроенный к зданию сбоку.

Нам повезло: по рабочим делам мы поехали в местечко, в которое скорее всего не попали бы даже стандартным туристическим маршрутом. Это провинция Сеговия - минутах в 30 от Мадрида на испанском скоростном поезде Renfe.

В Мадриде в середине сентября погода и так не радовала, было прохладно, но, проехав всего полчаса на поезде, мы попали в такой жуткий холод, что нас спас только быстрый бег по историческим улицам мимо романского акведука, соборов, старых замков и традиционно узких и кривых улочек старого европейского города. Он мне чем-то напомнил Оксфорд – те же песочно-абрикосовые цвета городских стен и центральная улица с известными high street брендами, которые здесь вынуждены размещаться в маленьких магазинчиках, оттого почему-то кажутся смешными и карикатурными.

Кстати, здесь находится самый длинный в Европе акведук, сохранившийся с римских времен. Очень изящный, по-моему.

По работе нам нужно было посетить IE University – интересный коммерческий проект IE Business School, которая решила создать университет для воспитания будущих гениев и бизнесменов, воспользовавшись престижем своей марки и современным креативным подходом к обучению. Университет, который бы органично сочетал традиции прошлого и амбиции настоящего. Я до сих пор вспоминаю, как мы почти бежали к нему среди холодного воздуха и золотистой листвы, обозревая бескрайние желтые поля, уходящие к горизонту. И казалось, что в этой сельской местности могут быть только университеты, которые учат агрономов и ботаников.

Но мы ошибались – за внешне неприметным двухэтажным зданием я увидела то, что навсегда сохраню как самое сильное впечатление от Испании.

Этот университет был создан как пристройка к старому храму, впоследствии был госпиталем, и сегодняшние студенты имеют потрясающую возможность учиться в обстановке полного Средневековья, ходить по романским плитам и сидеть в аудиториях, больше напоминающих каменные гроты. В некоторых аудиториях часть пола огорожена, и в ней показан культурный слой на два метра в глубину, другая же часть представляет собой обычный кабинет.

Этот необычный, почти инфернальный, городок я запомню как мозаику древних зданий и природы, будто нарисованную акварельными красками.

После Мадрида я уехала в Барселону, действительно испытав на себе, насколько отличаются между собой эти два города. В Барселоне очень много русских туристов! Много туристов вообще из-за бесконечно растущей популярности архитектуры Гауди, популярности курортов восточного испанского побережья, каталонского искусства, музея Дали и т.д. И хотя традиционно Барселона считается более интересным с туристической точки зрения местом, даже Саграда Фамилия или Ла Педрера не убедили меня в том, что Барселона лучше Мадрида. В Барселоне есть свой морской шарм портового южного города – яхтовые причалы, пальмы на набережной и площадях, тропическая зелень ботанического сада на горе Мунтжуик. Она прекрасна не красотой больших пространств и проспектов, а точечными картинками, отражающими ее национальный колорит.

Конечно, известные всему миру живые скульптуры на Рамбле:

И узнаваемые «картинки» средоточия жизни Барселоны – рынок Бокерия!

Бланес для отдыха мы выбрали потому, что он сравнительно близок к Барселоне – меньше часа на Renfe, и от него же достаточно близко расположены Жирона, Фигерес и Пуболь. А вот с горой Монтсеррат и парком Порт-Авентура нам не очень повезло - в обоих случаях дорога в один конец заняла около 4 часов.

Зато Бланес действительно зелен, в отличие от соседних курортов. В самом городке расположены два крупных ботанических сада: один – со всевозможными растениями средиземноморского типа, другой – только с одними кактусами. (Как сказал нам наш экскурсовод, второй парк принадлежит теперь Роману Абрамовичу. Не знаю, может быть, это шутка.)

Мы отправились в первый. Честно сказать, там можно провести целый день, блуждая среди причудливых растений и отдыхая в их тени от палящего солнца. Поскольку солнце было беспощадным, а море при этом буйным – видимо, обычная история для сентября в этих краях, – то мы в полной мере насладились живописной природой.

Волшебным, прекрасным местом оказалась гора Монтсеррат с древним монастырем, лежащим между ее изгибов. Еще листая путеводители, я представляла ее себе чем-то необычайно величественным, но не могла представить, что и сама гора, и долина, в которой она находится, и монастырь произведут на меня такое впечатление, что мне захочется вернуться туда снова.

Из Бланеса, в котором, кстати сказать, больше половины русских туристов, что даже персонал отеля каждый день был представлен кем-то русскоговорящим, добираться до Монтсеррата мне пришлось с пятью пересадками, и путь в один конец занял больше 4 часов. Конечно, можно было купить экскурсию и на автобусе с гидом проехать все это без лишнего стресса, но мне почему-то показалось, что это будет занудно и неинтересно. Могу примерно описать свой маршрут, чтобы все понимали, насколько необычные впечатления ждут того, кто захочет сделать это самостоятельно.

Итак, выйдя из отеля в начале девятого утра, нужно бодрой походкой дойти до центральной городской автобусной станции – 10 минут. Дождаться автобуса, который идет до железнодорожной станции, – 10 минут. Приехать на вокзал и подождать ближайший поезд в Барселону – 20-40 минут. Доехать до Барселоны, а точнее, до остановки Placa Catalunia - около часа, выйти из нее и на другом поезде или на метро доехать до станции Barcelona Sants. – еще минут 20. Вы уже немного устали, но дальше начинается самое интересное. Надо найти нужную платформу, с которой уходят поезда в Монтсеррат. Все это делают по-разному, ищут что-то на табло, листают распечатки из Интернета, сжимают в руках путеводители на разных языках, а я предпочитаю просто подходить к разным работникам ж/д службы Испании и говорить «Montserrat».

Прямо под станцией стоит небольшая будка, рядом с которой ребята-испанцы (о чудо! говорящие по-английски) продают билеты до Монтсеррата. Место, кстати, совершено инфернальное, так как сверху там свисают круглые крутящиеся штуки (не знаю, как они называются) и из них идет дым – такое ощущение, что вы попали в начало 20-го века! Когда вы купили билет, оказывается, что поезд уже ушел и следующего ждать еще минут 40. Потом вы садитесь на поезд, но боретесь с подступающим сном (все-таки уже почти три часа в дороге) и поэтому до конца не понимаете, что значит «доехать до Monistrol de Montserrat, потом сделать пересадку на Cramaera», чтобы добраться до монастыря. Но напротив вас оказывается симпатичный испанец-танцор, который ободряюще улыбается и говорит, что все в порядке, на Montserrat Aeri, где канатная дорога, выходить сейчас не стоит, потому что она как-то не так работает, а Cramaera - это поезд, которого ждать не нужно, наоборот, это он ждет, когда мы приедем и в него сядем.

Примерно за остановку до выхода в вагоне поезда вдруг обнаруживаются две русские дамы, которые судорожно бегают по вагону и кричат: где нам выходить? Вы доброжелательно им отвечаете, где и когда выйти, и в благодарность за это они теперь хотят неотступно сопровождать вас в этом запутанном крае, потому что они отбились от группы и не говорят ни по-английски, ни по-испански. В общем, еще часа полтора - и вы въезжаете в прекрасную долину и на горном поезде поднимаетесь все выше и выше, любуясь из окна на оставленные внизу маленькие домики в живописных мягких холмах на подступах к мощной и величественное горе (съемка из окна поезда).

Как только приехали, вы бежите в первое же кафе и съедаете большой шоколадный торт, вознаграждая себя за то, что наконец-то добрались :-)

Можно долго перечислять, какая она – эта гора – величественная, огромная, необычная, прямо в небе, как будто бы сложенная из набросанных друг на друга камней – это место действительно стоит посетить и забраться на самый верх - к часовне St.Joni. Туда ведет только пешеходная тропа, так как фуникулеры привозят туристов на панорамную площадку, откуда до вершины часа полтора пешком. За каждым поворотом открывается новый вид на гору и на монастырь у подножия.

Лезешь на гору в платье и на 12-сантиметровой платформе босоножек (так как подъем не запланированный), а тропа совсем не уложенная, неровная с мелкими и крупными камнями, и думаешь – I did it! И сразу даешь себе обещание - раз в год подниматься на какую-нибудь гору.
Конечно, побывать в Каталонии и не посетить места, связанные с именем знаменитого сюрреалиста, в независимости от того, являешься ли ты поклонником его искусства или нет, было бы упущенной возможностью, о которой, скорее всего, мы бы пожалели.

Мы посетили две экскурсии – замок Пуболь недалеко от Жероны, который Дали подарил своей Гале, и театр-музей самого Дали в Фигерасе, о котором писал Бейшен Исаев в своем каталонском фотоальбоме.

Самые живые впечатления от этой поездки, наверное, остались от речи экскурсовода. Нам обещали русского, но женщина, потрясающий гид, кажется, была сербкой или хорваткой, поэтому говорила очень смешно, заснуть в автобусе не удавалось.

Выглядело это примерно так:

- Сейчас мы с вами подъезжаем к Офигерасу, дому-музею Дали, в одной из стен которого он похоронен. Кстати, Папа Римский отлучил Галу и Дали от церкви за то, что они оба были похоронены мимо кладбища. Пожалуйста, приходите после экскурсии ровно к 16 часам, а то наш водитель расстроится, и вы можете потерять зубы!

В замке Пуболь мне больше всего понравились слоники Дали, расставленные по парку. Сюрреалистический слон с комариными ножками - по одной из версий, отражение непрочности человеческих убеждений, или мимолетность мечты.

Сам театр Дали – для непосвященных набор странных предметов, картин и вещей, значение и смысл которых нельзя понять логически, и догадаться о скрытом символе, если кто-нибудь не расскажет. Кажется, Дали сам говорил, что его идея – это разрушить мир привычных представлений человека и погрузить его в пространство, которое будет активизировать его подсознательные импульсы.

Честно признаюсь, там можно бродить часами. Разгадывая сюрреалистические загадки художника, и не разгадать их совсем. Меня в основном хватило только на главный «Зал шедевров» с декорациями для оперы в нью-йокрском Метрополитен-опера и Галлюциногенным Торреро, и, конечно, заинтересовала спектроскопическая картина с изображением Галы на фоне картины Клода Лорена, в которой одним видится Пушкин, другим российский император Александр II.

Конечно, любопытно посмотреть, как другие разглядывают шедевры сюрреализма :-)

"Мне бы в небо"

2010-01-17T21:55:00.005+04:00

Фильм анонсировался как тот, что был номинирован на Оскар, и хоть это уже давно не знак качества, все-таки иногда бывает достаточной мотивацией, чтобы посмотреть.

Герой фильма, успешный профессионал на аутсорсинге, работа которого заключается в том, чтобы говорить людям о том, что они уволены. 11 месяцев из 12 он проводит в самолете и поэтому его хобби – это не коллекционирование марок, а коллекционирование летных миль.

С самого начала фильма как бы угадывается его основная идея – развенчать идеал героя о том, как прекрасна жизнь без обязательств, когда рюкзак, с которым ты идешь по жизни, пуст и в нем нет ни дома, ни отношений, ни привязанностей, – и подвести его к мысли о том, что это все-таки очень важно в жизни. Но одновременно с этим параллельные истории развенчивают идеал об отношениях, в которых присутствуют обязательства. Более того, небольшое горькое послевкусие от фильма как раз остается от того, что из всех историй об отношениях нет ни одной благополучной: кого-то бросает любимый человек, кто-то строит жизнь по принципу «брак - отдельно, отдушина – отдельно», а кого-то и вовсе приходится уговаривать идти к алтарю.

В этом смысле мне понравилось, что у фильма не голливудский хэппи-энд, а открытый конец, который словно дает глоток свежего воздуха в комнате, заполненной надуманными эпизодами и героями. Ибо ничто так не освобождает, как собственный выбор, после того как ты вернулся, сделав круг, к той же точке, но уже другим.

2003: Елена Дрожжина, "Моя Москва"

2009-11-09T00:08:00.000+04:00

Я родилась не в Москве.

Но часто в детстве, забравшись в большое кресло, придвинутое к окну, я предчувствовала встречу с ней, не зная, что меня ждет. Я смотрела на высокие сосны с тонкими и гладкими стволами, с пушистой верхушкой; в первых вечерних сумерках мохнатые сосновые лапы толпились друг за другом, как путешественники по ночному небу... Они были мои лучшие друзья.

Память о них я привезла с собой в Москву. Их глазами я смотрю на нее...

Москва – это перекресток миров.

Достаточно выйти на улицу, прогуляться где-нибудь в центре по площадям, скверам, ныряя в переулки и дворы, чтобы почувствовать быструю смену картин, людей, ощущений.

Ее невозможно узнать до конца. Тысячи людей, ежегодно приезжающих в Москву, несут с собой частичку того мира, в котором они жили: запах океана, ветер степи, южное палящее солнце, свобода горных вершин, тайны бесконечных лесов, – это впитано с детства и неискоренимо хранится в душе. Язык, вера, взгляд на мир – все это, казалось бы, разделяет людей, создает отчужденность, обособленность друг от друга, но с другой стороны, мечеть, православный храм и католический костел – среди тех же семи холмов, гостеприимно раскинувшихся для того, чтобы объединить, а не разъединить.

Как известно, Москва верит не слезам, а любви. Она гостеприимна ко всем, кого зовет мечта, и сюда приезжают все те, кто решил рискнуть попытать счастья. Но остаются лишь те, кто примирил в себе противоречия между тем, о чем мечтаешь, и тем, как труден путь к нему; между тем, во что веришь, и тем, что видишь; между своим миром и многообразием миров Москвы. Тогда Москва становится судьбой.

Москва – это город бесконечных возможностей. Если бесцельно пройтись по городу куда глаза глядят, сворачивая то тут, то там, можно увидеть бесконечное количество дорог, ведущих куда-то. Очень трудно понять, какая из этих дорог твоя, особенно если не знаешь точно, к чему ты хочешь прийти. В Москве очень легко потеряться, раствориться, если подменить свой собственный мир чужим. Все-таки здесь, как нигде, чувствуется средоточие идей, поисков, здесь сталкиваются желания, намерения и воли. А вероятность найти свое дело, родного человека, круг близких друзей так мала... Но она есть - ведь это Москва!

Конечно, у каждого Москва своя. Все зависит от угла зрения, под которым мы смотрим на нее. Своя архитектура, дороги, мосты, парки и набережные – тот образ, который стал привычным и знакомым. Свои театры, галереи, клубы, кафе – те места, где ты привык черпать что-то новое или отдыхать. Люди, ситуации, маршруты – все вроде бы так знакомо, и вдруг в этот мир врывается новая мысль, мелодия, взгляд - и миры соприкасаются, рождая новый.

Говорят, в Москве есть все, причем иногда в самых крайних проявлениях, поэтому о ней нельзя судить однозначно. Москва – это загадка. Она - и в волнении, и ожидании вокзалов, и в каком-то особенно московском запахе метро, и в бесконечном потоке людей, машин, в постоянном движении куда-то... Иногда, замечая себя в окружении таких разных людей, как бы плывущих одной рекою, думаешь, что это чудо какое-то: как такое количество абсолютно разных людей живет в пределах одного города?

События, люди, состояния, которые ты испытал здесь, остаются в памяти живыми картинами, в которых Москва – это зимний Кремль под падающими хлопьями снега, это осенний одинокий ветер на Поклонной горе, это огни, которые горят в синеве предрассветного утра, наполняя в который раз ожиданием чего-то...

Опубликовано на Bekasov.ru 08.11.2003

Воспоминание о мастер-классе Пола Брауна

2009-05-16T16:43:00.009+05:00

Разбирая заметки в смартфоне, обнаружил свой тезисный конспект мастер-класса Пола Брауна (Paul Brown), американского продюсера, сценариста и режиссера. Этот мастер-класс, организованный 31 октября 2008 года в Москве на Высших курсах сценаристов и режиссеров, я посетил по приглашению Елены Дрожжиной, чьи профессиональные интересы имеют непосредственное отношение ко многим интересным событиям.

Конспект я вел для собственного употребления - очень специфически, прямо на английском языке, в виде малопонятных постороннему читателю тезисов, и вовсе не планировал делиться с кем бы то ни было кладезью новых знаний - не потому, что жалко, а потому, что не питал надежды перевести свои полуинтуитивные заметки в удобочитаемый формат.

Но неожиданно обнаружил интервью Брауна журналу "Деньги", где он щедро поделился практически всем, о чем вещал на своих мастер-классах и лекциях во время своего визита в Москву. С удовольствием рекомендую ознакомиться.

Суть моей рекомендации не в том, чтобы читатели, не имеющие отношения к созданию литературного или иного сюжетного креатива, вдруг начали вникать в профессиональные принципы и секреты успеха сценаристов и писателей. На самом деле Пол Браун, проповедуя определенные правила настоящего, глубокого, нехалтурного подхода к писательскому ремеслу, очень ясно и просто выразил мои собственные сомнения, чаяния и предпочтения в отношении писательских экзерсисов. Эти сомнения, чаяния и предпочтения в свое время по сути остановили развитие творчества Шена Бекасова в определенном направлении, которое задала та же "Банковская тайна". Прочитав интервью Брауна, вы, возможно, поймете, почему моим приоритетом вовсе не должно было стать написание продолжения "Банковской тайны".

Литература, конечно же, должна развлекать - и смешить в том числе. Но есть еще один важный вариант развлечения читателя - сопереживание. "Банковской тайне", наверное, удалось смешить, иногда (в очень специфических случаях) - заставить сопереживать. Дальнейшим произведениям того же стиля, возможно, удавалось бы первое, но на второе шансов уже не было бы. Главное - эмоциональное - движение сюжета должно все-таки происходить не вокруг людей, а внутри них. Персонажи должны меняться, ломаться, перерождаться, преодолевать, помогать другим, чтобы помочь прежде всего самим себе, изгоняться из мнимого рая, чтобы пройти через круги ада и ценой потерь достичь искомого душевного покоя. Может ли Шен Бекасов, автор "Банковской тайны" и иных прилагающихся рассказов, писать вот так? Этот вопрос пока без ответа, что, среди прочих (более банальных и неприглядных) причин, породило паузу в моем творчестве. Ответы на такие вопросы не могут быть предположениями и прогнозами, они могут быть лишь в виде готовых произведений, претендующих на нечто большее, чем просто проверку читательского чувства юмора. Пока таких произведений нет, говорить не о чем. Пауза.

Беда в том, что вышеупомянутый критический пересмотр развития творчества еще и забраковал все то, что уже было начато. Неоднократно упоминавшиеся "продолжения" про Андрея Гардези не могут быть представлены на суд читателя в том виде, в каком они первоначально были написаны. Более того, по-хорошему надо бы изъять с сайта и уже опубликованное, но это уже было бы нечестно.

Я надеюсь, что творческий поворот (со стороны выглядящий как ступор) возник не зря. Сделаю все возможное, чтобы не зря. Какие-нибудь рассказы, архивные изъятия "из неопубликованного", литературные разминки - не в счет, но постараюсь их не скрывать и, что возможно, публиковать. Во время работы над "серьезным" материалом мне это может быть полезным, а вам, не исключено, интересным.

Пол Браун: чтобы заинтересовать зрителя, нужно снабдить героя смертельным недостатком

Недавно в России побывал преподаватель сценарного мастерства Нью-Йоркской академии киноискусств (New York Film Academy) Пол Браун -- сценарист и продюсер "Секретных материалов", трижды номинированный на премии Emmy и Golden Globe, лауреат премии Эдгара По, учрежденной американской Гильдией сценаристов-мистиков. Он провел три мастер-класса для сценаристов и продюсеров, а также прочитал несколько лекций о кинодраматургии. С Полом Брауном встретился корреспондент "Денег" Алексей Ходорыч.

открыть материал ...

2007: Елена Дрожжина, "Девушка с мольбертом"

2009-03-14T16:20:00.001+04:00

Алина влетела в офис, жонглируя одновременно тремя телефонами.
– Нет, Бачинский и Стиллавин нам не подходят... Они популярны в Москве, но их никто не знает в регионах. Кто у вас еще есть? А, отлично! Сколько стоит? Нет, режем «косты» за счет эфирного времени! Сейчас, секунду...
– Алло! Да, Крис! У меня есть идеи по поводу билетов на вручение премии «Оскар» и на карнавал в Рио... Дистрибьюторы будут довольны! Слушай, извини, у меня рекламное агентство на городском...
– Слушаю... Почему вы еще не представили нам модели шелфтокеров для новой марки продукта? Быстро к нам в офис! Промо-кампания стартует через три недели, а мы еще не определились с цветовой гаммой основного бренда!

Я знала Алину уже несколько месяцев. Нас, специалистов из совершенно разных областей, собрал в этой огромной комнате, чем-то напоминающей зал в подводной лодке Фантомаса (помните, в старом французском фильме там трудились ученые, захваченные хитростью и силой?), огромный транснациональный гигант, который недавно решил свершить потребительскую революцию в России, амбициозно и агрессивно вторгнувшись на национальный рынок. Для этого были отобраны лучшие из лучших – бренд-менеджеры, аналитики, сейлзмены и рекламщики, которых тщательно просеяли сквозь сито собеседований, выстирали в машинке с функциями «корпоративная этика» и «приверженность компании», а потом хорошенько наэлектризовали атмосферу тем особым духом эмоционального оптимизма, профессиональной амбициозности, служебного рвения и полного душевного безразличия, которым так отличаются многие российские представительства западных компаний.

С первого момента, как я увидела ее, а потом каждый день по тысяче раз я буквально писала с нее портрет современной бизнес-леди классического образца – начиная от марок одежды и машины и заканчивая образом поведения, мысли и отношений с другими людьми. Она часто приходила на работу раньше меня, и, допивая утренний кофе, успевала подготовиться к встрече, назначенной на 10.00, а потом поприсутствовать на нескольких совещаниях параллельно; набросать презентацию за обедом; после шести часов вечера устроить телефонную конференцию с Нью-Йорком, а часов в девять уехать на встречи в ресторанах и клубах, которые были нашими клиентами и партнерами. В обеденный перерыв или в редкие свободные вечерние часы она встречалась со своим любимым человеком. Но в отпуск всегда ездила одна...

Не знаю, почему я обратила внимание именно на нее. Может быть, все дело в том, что по правилам современных HR-технологий мы все вместе сидели в офисе в одном большом открытом пространстве и, абсолютно безотносительно нашей принадлежности к какому-либо отделу или должности, были отделены друг от друга лишь невысокими перегородками. Поэтому я могла слышать и видеть все, что она говорит и делает. Так я, рядовой специалист коммерческого отдела, оказалось рядом с Алиной – руководителем отдела по рекламе и PR. Мы видели друг друга не меньше восьми часов каждый день, но несмотря на нашу небольшую разницу в возрасте и, как мне казалось, взаимную симпатию, все же не могли стать подругами, которыми мы бы, наверное, стали, встретившись, скажем, в салоне или фитнес-клубе. Между нами незримой стеной возвышалась не маленькая перегородка с приспущенными жалюзи, а культ иерархичного и жестко структурированного устройства компании, присутствовавшего в виде сброшюрованного буклета на каждом рабочем столе. Моя фамилия значилась на пятом уровне иерархии, а фамилия Алины – на третьем.

Мы никогда не говорили о личном. Даже когда обедали вместе или сбегали минут на пять выпить кофе, посидеть в тишине вдали от бесконечных звонков и напряженной атмосферы. Я, честно говоря, стеснялась говорить о своих простых ценностях и жизненных устремлениях человеку, категорично сыпавшему бизнес-лексикой в ответ на любой вопрос. Она, как мне кажется, считала меня слишком наивной и неискушенной. Но, поскольку мы никогда не были полностью искренни друг с другом, вряд ли кто-то из нас был прав до конца...

Однажды, болтая вот так ни о чем, Алина спросила, когда у меня день рождения. Я ответила, и оказалось, что я родилась в один и тот же день с ее любимым человеком. С того момента она стала общаться со мной более открыто и искренне, словно эта дата добавила мне массу хороших качеств в ее глазах. Приходя на работу, первым делом она теперь кивала мне и с улыбкой говорила «привет!».

Вот и сегодня, отвечая что-то на полуавтомате в телефонную трубку, она бросила сумку с ноутбуком на стол, с улыбкой кивнула мне поверх перегородки и дала отбой, на ходу расстегивая не по-офисному ярко-розовую спортивную кофту.

– Даже не верится, что ты можешь опоздать на работу. – Я оторвалась от бесконечного созерцания графиков и диаграмм, улыбаясь ей в ответ.

– А, сегодня с утра заехала в одно агентство забронировать домик под Суздалем... У меня ведь день рождения в субботу. Хочу пригласить побольше друзей... и своего любимого, а то мы что-то очень редко видимся...

А потом прибавила, вдруг засмеявшись:
– Знаешь, во сколько я вчера ушла? В начале первого ночи. Сочиняла пригласительные нашим именитым гостям... «Мы будем рады приветствовать вас в нашем специальном павильоне, целиком построенном из стекла на самом берегу Москва-реки, чтобы вместить на этот вечер всех наших дорогих партнеров, уважаемых членов государственных органов и правительства, популярных телеведущих, журналистов и зажигательных звезд эстрады!»...

– И что, кто-то уже согласился? – с сомнением спросила я.
– Да! – энергично отозвалась Алина. – Представляешь, Эрнст обещал нам одолжить голос Первого канала для «озвучки» наших видеороликов! «Голос на миллион долларов», как он его называет...

Мы готовились к грандиозному мероприятию, которое стало бы официальным объявлением о выходе нашей компании на российский рынок. После него о нас должны были заговорить все средства массовой информации не только как о главном игроке на рынке элитных товаров потребления, но и как о компании с более чем трехсотлетней историей, являющей миру пример социально ответственного бизнеса и партнерства. Это был мощный маркетинговый ход, который был призван с налетом роскоши и шика расставить акценты в торговой политике российских дистрибьюторов подобного класса товаров, подготовить почву для политических лобби и, в конечном счете, начать захват рынка поставкой небывалых объемов продукции и промо-кампаниями в торговых точках.

До официальных торжеств оставалось два дня...

Алина крутилась, как белка в колесе. По сути, вся наша мега-презентация с последующим шоу была только на ней. Она писала длинные и дипломатичные письма в государственные органы, терпеливо отвечала на все телефонные звонки секретарей и помощников руководителей крупных корпораций, которые никогда не слышали о нашей компании, а знали лишь основные бренды, ранее импортируемые посредниками. Она заказывала статьи в прессе у известных журналистов, согласовывала сценарии программ, в которых ненавязчиво должны были обсуждаться темы, касающиеся наших брендов. Она утверждала состав концертной программы и пыталась вместить его в бюджет путем личных переговоров с продюсерами и исполнителями...

Как раз посреди одного из таких разговоров у нее зазвонил мобильный.

– Привет, мой дорогой, – вежливо извинившись и «подвесив» какую-то «звезду» на проводе, с ласковой деловитостью сказала она. – У меня только минутка... Слушай, я забронировала коттеджик под Суздалем на выходные. Будем отмечать мой день рождения! Кто будет? Ну, Ольга и Володя, ты их знаешь, я вас тогда в кино знакомила... Стас, мой двоюродный брат, со своей девушкой... Еще, наверное, Алекс и Сонька с прошлой работы... Ты ведь сможешь приехать? – вдруг осторожно спросила она. В течение минуты она сосредоточенно молчала. – Не поняла... Подожди, какие дела? Ты что, хочешь сказать, что я там буду одна? В свой день рождения? – Едва доносившийся до меня голос из трубки что-то размеренно ответил. – Понятно, – сказала Алина и добавила, снова входя в деловой тон: – Ну давай. Пока.

У меня внутри все сжалось. Я замерла, словно пытаясь вслушаться в то, что происходило у нее внутри. Я сидела, почти не дыша и опустив голову, наверное, стараясь, чтобы она не очень возвышалась над перегородкой. Алина молчала секунд десять, потом вернулась к прерванному разговору и бесцветным голосом произнесла:
– Извините.

Я, не удержавшись, посмотрела на нее краем глаза. Ее взгляд был направлен в окно и ничего не выражал, он блуждал, словно пытаясь найти ответ... Внутри, как мне показалось, нарастала какая-то волна. В одно мгновение мне передалось это чувство. Я знала, что это было. Осознание конца.

Какое-то время я бесцельно смотрела в монитор. Мне очень хотелось что-то сказать, чтобы ободрить ее. Я переживала за нее так, словно это была моя подруга. Но в то же время я осознавала, что проявление каких-то чувств здесь и сейчас было совершенно неуместно. К сожалению или к счастью, но офисный мир современных компаний устроен так, что в нем нет ни времени, ни места искреннему счастью или бесконечному отчаянию. Каждая клеточка мозга подчинена постоянной гонке к тем целям, которые, в сущности, никому из сотрудников не близки. Но каждый из них готов на время сделать вид, что он рад достижению этих целей, все только ради того, чтобы его принимали за своего, не считали белой вороной среди стаи менеджеров разного звена, бесконечно аплодирующих пятипроцентному увеличению продаж в Дальневосточном регионе... И мало кто из них искренне верит в превосходство своего продукта над продуктами конкурентов, а ведь без этого любой бизнес по продвижению этого товара теряет всякий смысл... Поэтому большего успеха в таких компаниях достигают как раз те, кто не обременен размышлениям о смысле той или иной деятельности. Им приходится меньше всего преодолевать себя, приходя на работу, меньше всего заменять свой настоящий мир миром вымышленным.

Признаюсь, я не только сочувствовала Алине. Мне еще было очень любопытно, что же в ней победит в такой момент: женская сущность или ее деловая ипостась? Я мысленно оглянулась вокруг, пытаясь представить каждую девушку в нашем офисе на месте Алины. За редким исключением, все они были не замужем, даже те, кто уже перешагнул тридцатилетний рубеж. Я была далека от мысли, что причиной этому была только карьера, и все же заметила такую интересную вещь: в нашем офисе работали незамужние девушки и... многодетные мужчины, жены которых занимались дома воспитанием детей. И рассказы о смешных детских шалостях, первых шагах и первых словах чаще всего можно было услышать именно от мужчин. Именно мужчины аккуратно уходили домой в шесть часов вечера, потому что у малыша резались зубки и нужно было побыть с ним рядом. Именно мужчины угощали на день рождения не принесенными из супермаркета тортами и пирожными, а домашней выпечкой, заботливо приготовленной их женами. Именно они в графе «главные достижения» наших корпоративных опросников писали «свадьба» или «рождение сына».

***

Два дня пролетели незаметно. И вот мы уже подъезжаем к Пушкинской набережной, сияющей огнями и заполненной десятками празднично одетых мужчин и женщин, которые неторопливо прогуливаются в ожидании открытия вечера и торжественной речи только что прилетевшего из Лондона руководителя Департамента Восточно-Европейского региона. Павильон – огромный стеклянный куб, покрытый снаружи чем-то вроде тонкого темно-серебристого напыления, очень напоминает замок Кощея Бессмертного. Входя в железную, как кажется на первый взгляд, дверь, я невольно чувствую себя заложницей этого темного и блестящего пространства, внутри которого причудливой игрой света и лазерных прожекторов мерцают на стенах наши логотипы. Я стою в первом ряду у небольшого бассейна, по краям которого идет легкий дым. На самом дне сверкают подсвеченные буквы названия компании.

Дым и свет, сплетаясь, уносят сознание от правильной английской речи, от звука непрекращающихся аплодисментов, от мелькания вокруг узнаваемых лиц политиков, предпринимателей и журналистов. Все это продолжает оставаться фоном к умиротворяющему и призрачному ощущению спокойствия и смешения реальности и сна... Вдруг внезапно гаснет свет, и в полной тишине из темноты слышится тот самый «голос на миллион долларов», который когда-то рассказывал нам с экрана об истории Кольца Всевластия и жителей Средиземья, о борьбе сил Света и Тьмы, о мифах и истории, о великих победах и великих трагедиях. Сегодня он рассказывал нам об истории наших брендов, о тысячелетней традиции технологий изготовления продуктов, об истории основания компании, о путешествии идей и людей с континента на континент, о счастливых случайностях и гениальных озарениях тех менеджеров, благодаря которым компания в своей отрасли стала номером один в мире.

Это было феерично! На огромной плазменной панели мелькали кадры, по силе режиссерского мастерства не уступающие эпизодам лучших мировых фильмов. Все стояли словно завороженные, и, наверное, не одна я думала про себя о том, как это здорово – принадлежать компании с великой идеей, миссией и судьбой...

Когда гости стали расходиться, ко мне подошел мой начальник Андрей и, предложив подвезти меня, сразу озадачил очередным рабочим вопросом:

– Знаешь, у нас завтра с утра корпоративный «митинг» по поводу планов продаж на текущий год. Британское руководство хочет посмотреть те цели, которые мы поставили отделу продаж. Поскольку прогнозированием спроса у нас занималась... ммм... ты, то, мне кажется, было бы правильным попросить тебя подготовить и презентацию наши планов в разрезе месяцев, регионов и брендов... Ты не могла бы поехать сейчас в офис и сделать ее? А я уже завтра с утречка пораньше, часов в восемь, приеду и отредактирую, если надо. Что думаешь?

Было уже семь часов вечера, но после такого фантастического позитивного заряда, который нам дал этот праздник, было как-то неуместно сказать «нет» Андрею, сославшись на усталость и конец рабочего дня. Поэтому я согласилась.

Андрей довез меня прямо до дверей проходной бизнес-центра. Заметил на третьем этаже освещенные окна, он пошутил, что нас уже кто-то опередил и готовится к завтрашнему совещанию.

На площадке третьего этажа было темно и тихо. Казалось, офисный дух выветрился отсюда вместе с теми, кто создавал его днем своей торопливостью, надменностью, страхом или просто душевной пустотой. Я зашла в наш огромный зал и увидела всего лишь трех-четырех человек, сидящих в дальнем углу за компьютерами и в полной тишине вглядывающихся в мониторы.

Я почти не удивилась, увидев Алину, которая тоже приехала поработать, видимо, в надежде что-то доделать к завтрашнему совещанию. Она с кем-то разговаривала по телефону – непривычно тихо и мягко, одновременно просматривая на мониторе мелькающие картинки. Не успела я решить, что это очередные макеты рекламных щитов или стоек, которые прислали на утверждение вечно опаздывающие рекламные агентства, как неожиданно услышала слова Алины:

– Ой, это же в стиле моего любимого Сальвадорчика... А здесь такие живые и теплые краски! Я тебе говорила, что Ксюшка – настоящий экспрессионист! Только она рисует вымышленный мир, сказочный! Но эти сказки такие настоящие, они намного реальнее многого, что у нас есть в жизни!.. Посмотри, вот избушка или... ничего себе... какой-то зверек на воздушном шарике! – Она рассмеялась, показывая на монитор так, словно ее собеседник был рядом.

Я не верила своим ушам! Из уст Алины сыпались термины и определения, которые мне были абсолютно незнакомы. Я никогда не спрашивала ее, кто она по образованию, но и предположить не могла, что она может быть искусствоведом!

– А как выставка прошла? Слушай, ну только ради нее стоило слетать в Париж... Передавай ей мои поздравления! Я? Да как... Все нормально. – Алина понизила голос и вздохнула. – А? Какой молодой человек? Ну был... в общем, мы расстались. Так что я теперь в поиске! – Она попыталась засмеяться. – Работа? Ну так... Нет, уже в другой. Отношения хорошие. Ну ты же помнишь, я там вообще была девочкой для битья: что ни предложу – все плохо! Нет, здесь не так невыносимо... но все равно... все равно я не хочу больше этим заниматься! – быстро и как-то безнадежно выдохнув, почти прошептала она. – Да не наладится! Не нала...

Я громко зашелестела бумагами.

– Ну ладно, Саш... Хорошо, что позвонил. Целую. И привет Ксюшке!

Несколько секунд мы сидели в неловкой тишине. Алина, конечно, поняла, что я слышала весь разговор. Не отрывая взгляда от монитора, она просто предложила:
– Лен, хочешь посмотреть картинки?
– Конечно, – отозвалась я, обошла стол с другой стороны и наклонилась над ее монитором.

Признаюсь честно, то, что я увидела, было фантастично! Нет, я вовсе не могу сказать, что я большой ценитель живописи или хорошо разбираюсь в ней. Но эти картины были такие живые и непосредственные, что не требовали какого-то специального подхода, угла зрения или восприятия. Художник, без сомнения, был очень талантлив. Если он рисовал грусть, то ему достаточно было обозначить легкими штрихами склоненную голову девушки и волну волос, спадающих с плеча. Если радость, то она расцветала сочными красками и радугой, преображающей все вокруг. На картинах летали, скакали и улыбались какие-то необыкновенные существа и звери, там жили сказочные принцы и принцессы, там спешили прохожие, ветер качал старую калитку сада так, что слышно было как она поскрипывает... Там действительно была настоящая жизнь.

– Да... Супер! – не удержалась я. – Это просто целый мир! Свой мир, в образах и красках! А кто это нарисовал?

– Жена моего брата. Нигде специально не училась, просто рисовала с детства – и вот... Несколько лет назад они уехали жить во Францию. Там она случайно познакомилась с одним пожилым художником. Он посмотрел ее работы и стал с ней заниматься. И недавно у нее прошла своя выставка в Париже! Говорят, что все в отпаде и торопятся взять у нее интервью! – Алина засмеялась.

– Здорово, – улыбнулась я. – Слушай, а ты по образованию искусствовед, да?

– Нет, – тихо ответила она. Подняв на меня глаза, она как-то доверчиво спросила: – А почему ты так подумала?

– Ну не знаю, – растерялась я. – Человек, который знает столько терминов про живопись и может отличить стиль одного художника от другого, для меня по определению попадает в разряд людей, связанных с искусством! Просто я очень далека от этого всего...

– Да? – как-то странно переспросила Алина. – А мне как раз казалось, что ты... ну, очень необычная...

– Спасибо, – не зная как реагировать на это, как-то полуофициально сказала я. – Но рисовать я точно не умею!

– А я рисовала... – глядя в пространство, задумчиво произнесла Алина. – В детстве... В общем, до университета. У меня был учитель, и я занималась в студии...

– А потом? – осторожно спросила я.

– Потом? – вздохнула она. – Потом мама мне сказала: поступи в МГИМО, закончи его и делай, что хочешь.

Она помолчала.
– Вот я поступила, закончила... И ничего не делаю.

Она наклонила голову и замолчала, став похожей на обиженного маленького ребенка. А я стояла совершенно чужая и деловая, застигнутая врасплох неожиданной откровенностью и преображением человека, которого привыкла видеть совсем другим.

А еще я вспоминала, что когда-то мои родители сказали мне похожую фразу...

– Алин, а тебя кто-нибудь поддерживал твоем желании рисовать?

– Папа. Когда я начала рисовать, он подарил мне мольберт. Сейчас он уже очень пожилой...

– Мольберт? – глупо спросила я.

– Папа, – грустно ответила Алина. – И он болеет... Хотя и мольберт тоже. Я давно не рисовала на нем. Он стоит вполоборота у окна... Деревянная опора уже местами рассохлась и потрескалась от времени. Но я каждый раз забираю его с собой на новую съемную квартиру и точно так же ставлю у окна. Каждый день прихожу домой и...
Я смотрела на нее огромными глазами. Мне очень хотелось после каждого ее слова повторять: «И я...» Но я не могла ничего сказать, что-то мешало. Не знаю, может быть, офисная обстановка, а может, слишком сильные чувства...

– И ты ничего не можешь нарисовать... – закончила я за нее.

Она кивнула.

– Чтобы что-то нарисовать, нужно это прожить. Хотя бы в своем воображении. А так получается, что я проживаю совсем другую жизнь, чужую, после которой ничего не останется – ни на мольберте, ни в душе. При этом понимаю, что долго я так не смогу и нужно что-то делать. И это «что-то» должно быть более настоящим, чем... – Она непроизвольно бросила взгляд на привезенные из агентства макеты, потом перевела его на мои графики, и я понимающе улыбнулась. – ...чем логин в компьютере, – дипломатично закончила она.

– Папа мне сказал однажды, – вдруг призналась Алина, – что подарит мне новый мольберт, если я нарисую картину, которая ему понравится. Но что я могу ему показать?

– Знаешь, мне кажется, тебе нужно просто принять какое-то решение. – уверенно сказала я. – И потом, наверное, уже сама жизнь подскажет выход из этой ситуации.

– Я уже приняла! – поспешно ответила Алина. – Я решила, что...

В этот момент к столу Алины подошел Денис, руководитель отдела торгового маркетинга. Мы с Денисом никогда не могли поддерживать разговор больше пятнадцати секунд, хотя всегда были вежливы друг с другом. Я бы даже сказала, слишком вежливы.

Он наклонился к ней так, что его голова скрылась за перегородкой, и тихо спросил:

– Я могу с тобой поговорить по поводу Виктории?

– Ну да... А что случилось? – чуть напряженно отозвалась Алина.

– Понимаешь, к концу подходит ее испытательный срок и... конечно, она моя подчиненная, и окончательное решение, прошла она его или нет, принимать буду я, но... ты же знаешь, что по корпоративным правилам ее должны оценить трое человек. Я в курсе, что ты ее привлекала к своим проектам тоже...

– Да, – резко перебила Алина, – она, конечно, звезд с неба не хватает, но все время предлагает свою помощь, и...

– Она справляется? – быстро отреагировал Денис.

– Не всегда. Но всему можно научиться, и я думаю...

– Не справляется, – медленно и четко повторил Денис. – Я просто хочу, чтобы ты, когда тебя попросят написать о ней несколько предложений, не забыла об этом.

– Ты хочешь сказать... – Алина замялась.

– Я хочу сказать, что в отношении Вики краски сгущаются. Это не только мое мнение о ней, это еще и мнение руководства...

Он был безупречен. Бархатный голос. Бархатный пиджак. Светлые волосы, аккуратными локонами лежащие вокруг головы. Он стопроцентно соответствовал своей роли в компании.
Денис выпрямился, собираясь уходить.

– Я могу быть уверенным в отношении твоей оценки ее работы?

Алина подняла на него глаза. Мне показалось, в них было отчаяние.

Раздался телефонный звонок. Это был Андрей, который интересовался, как продвигается наша презентация. Минут пятнадцать мы обсуждали с ним нюансы представления прогнозируемых объемов спроса и оценки коммерческих показателей на будущий год. Пока мы с ним разговаривали, Алине кто-то позвонил на мобильный, и она очень быстро собралась, сложив какие-то буклеты в сумку и прихватив ноутбук. Видимо, поехала еще на одну деловую встречу. У выхода она обернулась и, кивнув мне как обычно, сказала тихо: «Пока, Ленок!»

В тот вечер я очень долго сидела над презентацией. Мне никак не удавалось сосредоточиться на ней. Я все время мысленно возвращалась к разговору с Алиной, и меня охватывало чувство, что он был неслучаен.

Алине я невольно сказала то, что давно не решалась сказать самой себе.

«Надо просто принять решение...» Принять решение... Но какое? Если бы только знать! Если бы только кто-нибудь его подсказал! Или просто все само собой случилось бы...
Мне казалось, что, если я не приму этого решения сейчас, потом уже будет поздно.
«Сейчас. Сейчас... Сейчас!» – пульсировало в висках. От напряжения у меня, кажется, даже поднялась температура.

Я выключила компьютер и вызвала такси.

***

Мне показалось, что с того дня прошло несколько месяцев, хотя на самом деле после описанных событий прошло всего несколько недель. Однажды вечером, возвращаясь с другом из французского кафе на Тверской-Ямской, я вдруг захотела пройтись к перекрестку улиц Гашека и 2-ой Брестской и вспомнить маршрут, по которому часто ходила на работу еще не так давно.

Было начало одиннадцатого, но на третьем этаже бизнес-центра все еще горели окна. Кто-то то и дело спешил домой, выходя на улицу через единственную открытую в это время боковую дверь. Ноябрьский холод уже успел рассказать о приближении зимы и сковал еще не покрытый снегом асфальт мерзлой изморозью. На этом перекрестке, сколько помню, всегда дул непонятно откуда берущийся ветер – пронизывающий и проникающий во все щели не до конца запахнутого пальто.

Сейчас мне почему-то казалось странным вспоминать, что еще недавно я поднималась по этим гранитным ступеням, проходила по серому ковролину, на котором было вышито название бизнес-центра, поднималась на лифте на третий этаж... Здоровалась, садилась за компьютер, делала отчет, ходила на ланч в соседнее кафе, сидела на совещаниях, предлагала идеи, обсуждала с коллегами предстоящий отпуск и проведенные выходные, смеялась и расстраивалась... Но мне правда кажется, что это был какой-то сон. Я уже сама не верю, что когда-то могла так жить.

И единственное, что было в нем настоящего, это живые – то смеющиеся, то тревожные – глаза девушки над перегородкой из кремовых жалюзи. Жалко, что мы так и не успели подружиться...

...Что было со мной после того разговора с Алиной, возможно, заслуживает отдельного рассказа в приключенческо-фантастическом ключе. А может, и нет. Ведь это всего-навсего мой личный опыт и наверняка случайное совпадение. Меня просто поразило как часто «сон» от «яви» отделяет один шаг – одно решение, которое нужно принять. И как незаметны, как будничны бывают в жизни эти моменты...

...На противоположной стороне улицы неожиданно громко хлопнула дверь. Из нее вышла маленькая женская фигурка и, наклонившись в сторону от тяжести какого-то большого и несоразмерного груза, решительно пошла к стоянке машин.

Маленькие кожаные сапожки на высоком каблуке. Длинная юбка. Короткая куртка с меховым воротником. А на правом плече – блестящий своей гладкостью и новизной – большой деревянный мольберт.

Опубликовано на Bekasov.ru 14.03.2007

"Загадочная история Бенджамина Баттона"

2009-02-16T11:21:00.007+04:00

Вчера посмотрела «Бенджамина». Признаюсь, фильм оказался другим, чем я ожидала. Короткие кадры анонса выхватывали моменты, глядя на которые можно было ждать второго «Титаника» - по силе страсти и романтической идеи. Здесь же, напротив, с первых кадров фильм погружаетв созерцательное и серое пространство, лишенное эмоций.

Вместо эмоций – закадровый голос, воспоминания о прошлом. Если человек с рождения попадает в дом для престарелых, где смерть – частая гостья, то волей неволей привыкает к тому, что все в жизни кратковременно и уход других людей – неизбежное событие жизни. И это философское настроение, это созерцательная безэмоциональость –и есть жизненный путь Бенджамина. Он как бы с рождения собирает весь опыт пожилых людей и понимает то, чего не понимают другие – ценность каждого момента жизни. Мысль о том, что нет никого мудрее, кроме самой жизни – в каждом фрагменте фильма, каждой фразе, которую озвучивает закадровый голос, не оставляя зрителю возможности делать выводы самому. Поэтому выбор каждого героя – изначально правильный и одобрен автором, и более того, каждый поступок, совершенный героем, ему потом прощают. И это право автора – создать новую идеальную модель жизненной истории, когда никто никого не осуждает, все принимают друг друга и поступки друг друга, и удивительным образом сохраняют любовь, встречаясь раз в десятилетие для того, чтобы увидеть себя другими. Может быть, она так же идеальна, как и сказка о Золушке и принце. Хотя если кто-то ее смог сыграть – есть вероятность, что героями можем быть и мы сами. Но вот что странно, несмотря на общий позитивный ход мыслей главного героя, от фильма в целом не остается положительного заряда. Ведь весь тот опыт, который накопил герой, будучи не в самой лучшей своей физической форме, он не обратил ни во что полезное человечеству, когда стал молод, - чего, казалось бы, от него можно было бы ожидать. От него, - кого все считали необыкновенным от рождения. Я бы поставила 5* этому фильму только за то, что в нем есть любовь длинною в жизнь, и за подбор актеров. Сильная и стильная Бланшет – для роли женщины, с настоящей женской судьбой: какая бы карьера и страсть не была в твоей жизни раньше, в пожилом возрасте ты укачиваешь на руках ребенка, даже если до этого он был твоим мужем. И Питт – одинаково бесстрастный и в роли Ахиллеса, и в роли Бенджамина. С одним только мечтательным взглядом, смотрящим в глубину собственной неотразимости, узнаваемым даже под многослойным гримом и компьютерной обработкой.