Bekasov.ru :: Блог

Премия "Эрнст энд Янг". Послесловие (из книги "Благодаря и вопреки")

2013-04-18T08:30:00.000+04:00

(Окончание. См. предыдущие главы: Предисловие; "Я есть"; "Андрэ"; "Даниэль"; "Франция. Жизнь "с нуля". Париж"; "Отец Силлуан"; "Gastronomie"; "Русские во Франции"; "Дом и Родина"; "Всё, что нас не убивает, делает нас сильнее"; "Женский Покровский монастырь"; "Возвращение"; "Россия. Жизнь "с нуля"; "Глубинка отчаяния"; "Наташа"; "Деревенский колорит"; "Гордость или сытость?"; "Камень дружбы"; "Маша"; "Женя"; "Ксюша"; "Гриша"; "И снова сыночки и лапочки-дочки"; "Жизнь "с нуля". Дом с характером"; "Плёс - город художников"; "Частный визит". Измерение четвертое, "Человеческое"; "Возрождение российской провинции".)

Мы никогда не гонялись за признанием, призами и конкурсами. Каждый день мы просто получали удовольствие от своего дела, старались делать лучшее из того, что можем, и даже не представляли, что однажды награда сама найдет нас. На все конкурсы, в которых мы участвовали, мы подавали заявку только после получения приглашения к участию. Победа в конкурсах, несомненно, всегда была приятной, но она действительно не идет ни в какое сравнение со счастьем делать любимое дело каждый день, дело, которое я и работой-то назвать не могу, потому как не работа оно, а истинное удовольствие!
Безусловно, не могу сказать, что победа в конкурсах оставляет нас равнодушными, конечно нет, конечно, это окрыляет и является предметом гордости.

Больше всего мне запомнилась победа в конкурсе, устраиваемом компанией «Эрнст энд Янг». В силу задержки почты мы получили приглашение на участие в конкурсе за сутки до срока окончания приема заявок, быстро-быстро заполнили и отослали бумаги, практически не представляя себе, что это за конкурс, и совершенно не имея понятия, что Ernst & Young – это одна из 4-х крупнейших мировых консалтинговых фирм, с громким именем и внушительной историей. Всю серьезность положения нам объяснил заехавший на обед губернатор Ивановской области, которому я случайно обмолвилась о том, что мы уже вышли в финал. Внимательно выслушав нашу историю, губернатор обескураженно задал вопрос, который позже, сидя на церемонии награждения, я задам себе сама: «Как вы туда попали?!».

Достойно пройдя все отборочные туры, мы приехали в Москву, где каждый из финалистов должен был защитить перед конкурсной комиссией свой проект. С великим удовольствием знакомились мы со своими соперниками, восхищались ими, но до объявления итогов не до конца представляли справедливость удивления нашего губернатора.

Перед объявлением победителей нас всех собрали в одном зале и поначалу показали трехминутный ролик про каждого. Я смотрела ролики и не могла поверить своим глазам: нам показывали проекты масштаба в несколько сот миллионов долларов, мы смотрели про сети ресторанов, покрывающие всю Россию, про громадные заводы с тысячами работников и миллиардами оборотов в год. Я сидела рядом с этими китами бизнеса и все больше недоумевала – что здесь делаем мы, владельцы крошечного гостевого дома и малюсенького домашнего ресторана, умещающихся на 14 сотках земли городка в Ивановской области? Как, как мы сюда попали?! Как это возможно?! Когда дело дошло до нашего ролика, мне показалось, что начали показывать мультик про крошечного микропредпринимателя.

Я замерла от мысли, что каким-то невероятным чудом сижу по соседству и дышу одним воздухом с людьми, распоряжающимися миллиардами, создающими сотни и тысячи рабочих мест, как вдруг глухо, будто сквозь густой туман, до меня донеслось приглашение на сцену! Я не могла поверить в то, что мы здесь тоже победили, смогли занять какое-то место, это казалось совершенно нереальным! На ватных ногах мы с Наташей едва дошли до сцены, с трудом поднялись на нее. Со слезами на глазах, дрожащими руками мы взяли свои хрустальные кубки победителей, не понимая от волнения и половины добрых слов, произносимых в наш адрес, как вдруг мне предложили микрофон и попросили высказаться.

Надо признать, что я никогда не тушуюсь и в любой ситуации могу сориентироваться и сказать то, что нужно. Тот момент был первым в моей жизни, когда я потеряла дар речи. Сделав глубокий вздох, собрав всю волю в кулак, я обратилась к залу: «Господа, не понимаю, как мы оказались здесь. По-видимому, это какая-то случайность или аванс. Вы – киты мирового бизнеса, вы состоявшиеся, большие, это понятно. Но как могли мы, две женщины с горсткой служащих, два раза в месяц умирающие от страха, что нам может не хватить средств на выдачу аванса или зарплаты, как могли мы оказаться среди вас?! Что это? Аванс за оригинальность жанра или случайность?!»

Зал зааплодировал. Не помню, что я говорила еще, по-моему, благодарила за то, что у комиссии оказалось под рукой увеличительное стекло, дабы рассмотреть нас, как крошечных золотых рыбок среди акул и китов, помню только, что зал, этот зал, состоящий из титанов бизнеса, встал и стоя единственным нам долго аплодировал, пока мы спускались со сцены со своим хрусталем.

Между строк:

Елена: Не надо чересчур страстно желать и ждать чего-то. Как только перестаешь судорожно ждать – тебе все дается само, надо только быть открытым миру, уметь принять дары и быть благодарным за свершившиеся чудеса.

Нам помогали преодолеть ступени, говорили слова восхищения и признания, подходили и целовали руки, целовали руку моей Наташеньке! У нас текли слезы, мы были просто счастливы тому, что случилось невероятное: мы смогли доказать всему миру, что вместо того чтобы ругать правительство, вместо того чтобы постоянно быть в конфликте с окружающими, находить во всем негативные моменты, которые мешают нам состояться, вместо того чтобы бесконечно бояться неудач, мы победили все и вся, спокойно преодолели все препятствия и сложности, не придавая им большого значения и принимая их как естественные преграды, постоянно шутили, смеялись и в итоге смогли. Мы смогли создать дело, которое радует не только нас, дело, которое значимо и признаваемо людьми такого высокого уровня!

Возможно, мы не имеем в результате бриллиантов и шуб, но мы имеем занятие для души на каждый день, и если какая-то печаль и случается с нами, то она быстро проходит и лишь оттеняет то счастье и красоту, которая окружает нас, которую мы создали сами. Мы имеем возможность делиться радостью со всеми, можем помогать тем, кто нуждается в нашем внимании и участии, а главное, мы вместе. Мы создали большую дружную семью, в которой не имеет ни малейшего значения, есть ли у нас кровное родство или нет, не имеет значение, кому сколько лет, у кого какой характер и привычки, имеет значение только любовь и радость, которую мы не устаем дарить друг другу и всем своим гостям. Дети вырастают, создают свои семьи и все равно постоянно приезжают к нам уже со своими детьми, друзьями, со своими горестями и радостями! Навещая их, я вижу в их домах наши совместные фотографии, и это трогает меня до слез. Все это значит, что нам удалось выиграть главный приз: счастье жить с теми, кого ты любишь, одаривать их своей любовью и купаться в их любви, делать вместе то, что приносит удовлетворение каждую прожитую секунду. А нужно ли что-то еще?

Декабрь 2010

Послесловие

Иногда мне кажется, что моя жизнь – это фильм, чудесный фильм с приключениями, в котором я и зритель, и актер, и режиссер. Живу и не знаю, что преподнесет мне следующая серия, но уверена, что будет еще интереснее, потому что чем больше ты ценишь жизнь, отпущенную тебе Богом, тем дороже ее даже крошечные фрагменты. Кажется, что Господь посылает мне эти новые чудесные эпизоды жизни как благодарному их ценителю и участнику. Главное, чего я достигла в своей жизни… пожалуй, я научилась быть свободной и могу себе позволить дружить с теми, кто мне дорог и интересен.

Я люблю людей, каждый для меня – окно в жизнь, у каждого есть свои эвересты и пропасти. Слушая очередное повествование, я парю над историей жизни вместе с рассказчиком, обозреваю с высоты орлиного полета эту бурлящую страстями пропасть, взмывая к вершине, падая камнем вниз, почти разбиваясь о скалы и утесы, и в последний момент чудесным образом избегаю неминуемой гибели, чтобы испытать триумф победы! Ну разве нельзя это назвать счастьем?!

Иной раз я удивляюсь своему отражению в зеркале: мой сегодняшний взрослый образ совсем не совпадает с тем, что я ощущаю внутри себя, но это не значит, что я хотела бы что-то вернуть или исправить. В детстве я ощущала себя умной и взрослой, гораздо старше своего возраста, а сейчас я чувствую так, как будто я все та же юная девчонка, просто еще немного поумневшая и повзрослевшая, может быть, поэтому мне так легко с молодежью.

Я люблю свою прожитую жизнь со всеми ее ошибками и грехами, в которых раскаиваюсь, но не откажусь от них, потому что они и есть мой жизненный опыт, они и есть я. Люди привыкли видеть меня улыбающейся, но, как и все, я люблю погрустить, поразмышлять о прошедшем, и грусть эта дорога мне как редкий час покоя и желанного одиночества.

Я чувствую, что я все, все могу! Мир создан для меня, препятствий не существует, любые барьеры смешны, и даже азартно их перепрыгивать. Вера моя в собственные возможности настолько сильна, что ее хватает даже для моих друзей, которые всегда ощущают этот сильный посыл, мотивирующий преодолеть лень и сделать что-то значимое, важное, что-то самое главное, что зависит в этой жизни только от нас самих.

Я люблю делать то, чего никогда раньше не делала. Каждый день, который мы проживаем, – новый, каждый мы проживаем в первый раз. Так есть ли дело, которого стоит бояться?

Я люблю жизнь, люблю людей, люблю творить добро и люблю любить, я точно знаю: любовь – единственная на свете сила, не знающая никаких преград и способная победить все! Только она способна изменить мир!

Люблю вас,

Елена Маньенан

Возрождение российской провинции (из книги "Благодаря и вопреки"

2013-04-14T21:48:00.000+04:00

Я полагаю себя всесторонне счастливым человеком: помимо прочего мне удалось узнать чувство истиной любви к Родине. Мое отношение к России до отъезда во Францию и мое чувство России по возвращении совершенно не сравнимы. Уроженка столицы, я со скепсисом относилась к существованию интересной жизни за пределами Москвы и Санкт-Петербурга, в мыслях моих не было места российской глубинке, природе, деревне, я стремилась к облагороженному, ухоженному и чистому. Однако во Франции ко мне пришло ощущение искусственности городской жизни, сочно зеленых стриженных газонов, сформированных крон парковых деревьев.

За время жизни в деревне мне выдалось узнать столько колоритных русских типажей, увидеть такие живые исконно русские традиции, вкусить настолько не знакомого уютного, теплого деревенского уклада жизни, что не было возможности не проникнуться ко всему этому искренними любовью и интересом. Появилось горячее желание как можно с большим количеством городских жителей поделиться этим человеческим теплом, этим колоритом совсем другой жизни, неспешной, теплой, вкусной и настоящей. Мы не только стараемся создать именно такую атмосферу в своем отеле и ресторане, но и устраиваем желающим экскурсию в деревню, к нашим хорошим друзьям, поразительным людям - бабушке и дедушке нашей воспитанницы Маши, которой мы помогли получить образование и воплотить в жизнь мечту стать переводчиком.

В семье Суровых никакой бутафории, там все по-настоящему, настоящий русский дом с деревянными полами, корзинами яблок, банками меда, кринками молока, дом, где все вкусно пахнет свежим хлебом, где видна сама деревенская суть, где все неспешно, по-доброму, где встречают тебя спокойной мягкой добродушной улыбкой, по-домашнему достают из печки пышный омлет в эмалированной миске и большие пироги с мучнистыми румяными бочками, где под вышитым полотенцем висит икона, достается из погреба квас, смородиновая наливочка, берется гармошка, и Валерий Иванович своими огромными натруженными руками начнет выдавать такие мелодии, что дух захватывает и сердце замирает. Семья Суровых сразу поразила меня тем, что они не просто поют, они поют на разные голоса, неукоснительно держат первый и второй голос без всякого музыкального образования и дирижера, это поразительно и говорит о том, что мы попросту недооцениваем деревню.

Валерий Иванович и Римма Александровна вообще царственная пара, к ним не стыдно привезти кого угодно, мы и перевозили к ним даже весь дипломатический корпус Франции. Однажды, приехав к ним с французами Жанин и Рене, мы провели эксперимент: французов переодели в одежду хозяев, а Римму Александровну и Валерия Ивановича – в современную европейскую одежду. Каково же было наше изумление достигнутым эффектом! Наши бабушка и дедушка стали модными французистыми европейцами, а Жанин и Рене – этакими простецкими бабуськой и дедуськой из деревни Косяково. После увиденного мы вручили им пилу дружбы, которой они пилили дрова, счастливо улыбаясь в объектив фотоаппарата.

Знакомя иностранцев с таким вот русским экспромтом, мы добиваемся в сближении наций гораздо больше, нежели все политики вместе взятые. Высокопарные словеса, произносимые наверху, не всегда доходят до народа, а здесь все очень действенно: пришел, увидел, полюбил.
Однажды у нас одновременно гостили еврей и араб, так мы не только усадили их за один стол, они даже отзывы оставили на одном развороте нашей книги, потому что когда приходят в действие глубинные, истинные струны человеческой души, никто не вспоминает, какой он национальности и как он относится к другим народностям, он видит перед собой добрых, открытых друзей, с которыми судьба свела его именно здесь, именно сейчас, именно в этот миг, который никогда более не повторится. После таких вот встреч, после увиденной деревенской жизни, после испытанной радости от соприкосновения с непостижимой русской душой, с радушным гостеприимством, с незабываемым весельем, иностранцы восторженно восклицают: «Не ждал, удивлен, не знал, что Россия такая! Если Россия такая, то я хочу быть русским!»

Чем мне интересна провинция, так это ощущением какой-то изысканной простоты, какого-то единства, когда всем и всему ты можешь сказать, как в мультфильме про Маугли: «Мы с тобой одной крови, ты и я!», и наслаждаться общением с открытым, дружелюбным миром, где важна только самая суть, без всякой внешней шелухи.

Городским жителям не хватает не только человеческого общения, люди обделены ощущением живой природы, радостью увидеть бескрайнее поле, ясное голубое небо, погладить по мягкой шерстке жеребенка, покормить рыбок… Ведь до чего бывают незабываемыми и забавными животные! У Суровых одно время была коза, которая доставала из кармана доллар – так сколько радости и удовольствия она приносила хозяевам и гостям! На своем участке мы стараемся держать животных, хотим брать на доращивание ягнят, козлят, чтобы дети могли играть с ними. Все дети, хоть человеческие, хоть детеныши животных, постоянно хотят играть, когда они играют им очень весело, а наблюдать за этим – истинное удовольствие!

Я настолько влюблена в российскую провинцию, что не могу не делиться этой любовью со всеми! Жизнь ее так трогательна, так чиста, что способна разбудить лучшие чувства в тех, кто даже сам уже не подозревает об их наличии в себе.

Однажды трое молодых успешных бизнесменов попросили нас организовать экскурсию в деревню для своих английский партнеров, которых они принимали себя в гостях и которым показывали Россию. В программу нашей экскурсии входило посещение дома семьи Суровых и русской бани. По пути в деревню, мужчины попросили остановиться на повороте, чтобы подождать автобус с девушками. «С какими девушками? Для чего автобус?» - не поняла я. Внятно гости мне не отвечали, а сама я никак не могла разобраться что происходит. Только после того, как в контексте автобуса речь зашла о бане, я поняла в чем дело. До глубины души возмутившись представлением о том, что именно бизнесмены решили устроить в бане наших уважаемых интеллигентных хозяев, я пришла в ярость и заявила, что либо они прямо сейчас отменяют автобус и мы проводим экскурсию по нашей программе, либо мы разворачиваемся и немедленно едем домой, потому что дальше с такими планами я никого не пущу.

Заказчики экскурсии пытались давить и шантажировать тем, что экскурсия оплачена, что мы обязаны ее провести, но я заявила, что даже под страхом смерти не покажу им дорогу и в деревню не повезу. Желание не ударить в грязь лицом перед партнерами взяло верх, и ради обещанного англичанам показа русской деревни автобус с девушками был отменен. От экскурсии, видимо, разительно отличавшейся от всей предыдущей программы знакомства с российскими красотами и традициями, англичане пришли в такой неописуемый восторг, что едва ли не бросались, сияя улыбками, целовать нас, Суровых и всех кого видели на своем пути. С чувством выполненного долга я вернулась домой, ликуя от того, что мне удалось не разрушить доверие Валерия Ивановича и Риммы Александровны. Каково же было мое изумление, когда на следующий день я увидела на пороге дома тех самых вчерашних грозных бизнесменов, которые теперь смущенно попросили у меня прощения за вчерашний инцидент, сердечно выразили восторг экскурсией, сказав, что ничего подобного никогда не видели, и вручили мне в благодарность дополнительную сумму, существенно превышающую стоимость экскурсии. Это была наша победа, одна из самых запоминающихся! Истине, простоте и чистоте удалось прорваться через все коросты, которыми обрастает сердце современного человека, и разбудить в нем самое светлое, самое хорошее. Такое дорогого стоит!

Между строк:

Елена: В какой стране еще есть пословица: «Раз пошла такая пьянка, режь последний огурец»? Достать к столу последнее – норма для нашего народа, и этим мы отличаемся от других. Именно такая гостеприимность, такая широта души, ощущение гостя, что хозяева готовы отдать ему все, что имеют, оставляют в душе восторг, тепло, счастье и удовлетворение.

Наши экскурсии в деревню доставляют удовольствие не только посетителям, но и самим хозяевам, по крайней мере мы постарались их сделать таковыми. Дабы заинтересовать Суровых приемами гостей, мы придумали, что сначала они все рассказывают и показывают гостям, а потом гости должны представиться и рассказать о себе, своей жизни и стране, таким образом Валерий Иванович с Риммой Александровной, никогда не покидавшие пределов родной деревни, много узнают о других городах России, о Франции, Англии, Германии и других странах, видят много разных людей и судеб. Поразительно при этом, насколько глубоко эти простые русские бабушка и дедушка чувствуют людей!

Как-то мы привезли к Суровым команду Антона Ланге, известного российского фотохудожника, который в то время работал над своим пятилетним проектом «Россия из окна поезда». В течение года Антон вместе с коллегами, среди которых был Иван Шакуров и их товарищ Пирс - скромный, тихий, услужливый англичанин, любивший заниматься домашними делами и служивший объектом для вечного подтрунивания товарищей, ездил по просторам России от Кавказа до Дальнего Востока и собирал материал для фотоальбома.

Когда за трапезой наступил черед рассказа о себе гостей, Антон пышно и с удовольствием представил себя. Иван взмолился, что не умеет ничего про себя рассказывать, Антон представил и его как известного журналиста-международника, сына актера Сергея Шакурова. «Как, - прошептала Римма Александровна, - уже не того ли Шакурова, который Брежнева-то играл?» «Того, бабушка, того!» «Гоооосподи, так что ж вы мне раньше-то не сказали, да я бы… Оооой, да мне же никто завтра из бабушек не поверит!» - не сводила она с Ивана глаз, заинтересовавшись им куда больше фотозвезды мирового масштаба.

Дошло дело до Пирса, гремящего у рукомойника посудой. Бросив аккуратный взгляд на англичанина, Римма Александровна придвинулась поближе и сказала: «Леночка, задайте вашему Пирсу вопрос: не было ли у него в роду лордов? Больно уж он благородный, прям как в кино показывают...» На такие речи Антон откровенно расхохотался, простонав сквозь смех, что Пирс у них больше лорд по тарелкам, больно уж благородно он их моет по всей России, но я настояла, чтобы вопрос Риммы Александровны был переведен Пирсу с точностью до буквы. Утерев слезы смеха, вложив в голос весь доступный ему сарказм, Антон поинтересовался не благородных ли кровей изволит быть почтенный английский господин. Не двинув бровью, Пирс спокойно ответил, что род его ведет свою историю с двенадцатого века от Войны Белой и Алой розы*, что в роду у них было несколько лордов, в том числе прадед Пирса – лорд Гладстоун, бывший трижды премьер-министр Великобритании… Антон слушал рассказ с вытянувшимся лицом и округлившимися глазами. «Каков, а! – выдохнул Антон. - Всю страну с нами объездил, год бок о бок каждый день был, и хоть бы раз, хоть бы словом… Ну дает!» Настала наша очередь хохотать над тем, как простая русская бабушка из деревни Косяково вычислила английского лорда, которого не смог раскусить всемирно известный фотограф, чего и кого только на свете ни повидавший.

Как здесь не возгордиться исконно русской прозорливостью мудрой российской провинции?! Мы и гордимся, стараясь всячески помогать тем, кто не бросил родные края и живет в своих не богатых, но милых сердцу местах. Помимо помощи деревне мы стараемся по мере своих возможностей сделать привлекательным для жизни тот маленький городок, в котором сейчас живем, чтобы приезжающие к нам отдыхать люди хотя бы немного прониклись симпатией к русской провинции и увидели, что в ней можно прекрасно и интересно жить.

---------
*Война Алой и Белой розы — серия вооружённых династических конфликтов между группировками английской знати в 1455—1487 годах в борьбе за власть между сторонниками двух ветвей династии Плантагенетов — Ланкастеров и Йорков.

(продолжение >>>)

«Частный визит». Измерение четвертое, «Человеческое» (из книги "Благодаря и вопреки")

2013-02-15T02:13:00.002+04:00

Очарован, влюблен, вернусь.

Евгений Адамов

Из книги отзывов отеля «Частный визит»

Переселяясь в дом в Плёсе, мы уже не думали об отъезде из России, мы искали повод остаться. Мне неудержимо хотелось жить на Родине, но надо было думать, как существовать здесь, на что кормить детей и давать им образование. Поначалу мы не заботились об этом, а просто жили в свое удовольствие с дверьми нараспашку, принимая по своему обыкновению множество гостей и не задумываясь о том, что если каждый день по 5-6 раз собирать хотя бы чайный стол, то возникнет вопрос, где взять такой доход, чтобы быть гостеприимным хозяином. Мы всегда стремились быть таким местом, куда все приезжают за удовольствием и радостью, это наша любимая мечта, от которой совсем не хотелось отказываться.

Глядя на наше житие, старший сын однажды решительно произнес: «Мама, это все, конечно, здорово, но вы так скоро разоритесь. Папа уже с вывернутыми карманами, вы скоро не сможете это продолжать!» «Но что же делать?!» - огорчилась я, не в силах представить, что мне придется сократить количество гостей, а то и отменить их вовсе. «Найди какой-то источник дохода, – откликнулся сын. – Спроси себя, что ты больше всего на свете любишь? Это и делай». «Но больше всего на свете я люблю принимать гостей и общаться с людьми, а за это не платят!» - совсем расстроилась я. «Платят, мама, платят, да еще как! – парировал Саша. - Открывай маленькую гостиницу!»

Такая мысль поразила меня, с ней надо было немного пожить. Чем больше я думала о европейских гостиницах домашнего типа, в которых нам так нравилось останавливаться в Европе, тем больше мне импонировала идея сделать такую же в России, тем более что сама суть домашней гостиницы как нельзя более отвечала моим потребностям и убеждениям. Всю жизнь я получала колоссальное удовольствие от встречи гостей, долгих бесед, от угадывания гастрономических желаний друзей и доставления истинной радости и счастья окружающим. Я всегда считала, что для того чтобы быть счастливой, надо делать то, что приносит удовольствие, поскольку действительно хорошо можно делать лишь дело, которое любишь. Не всегда полученное образование отражает наши таланты и устремления, не всегда оно дает нам возможность реализовать свое призвание. Зачастую мы делаем выбор образования крайне неосознанно, в дальнейшем посвящая себя больше хобби, нежели работе, поэтому, выбирая свое дело, следует идти за собой, следовать зову сердца, а не ограничиваться возможностями полученного диплома.

Все больше я склонялась к мысли сделать домашнюю гостиницу и рассказала об этом Наташе. В те дни я окончательно уверилась в том, что Бог дал мне Наташеньку, чтобы мы рука об руку создали это дело нашей души. Наташа – человек, который всегда поддерживает мои начинания, она всегда готова закатать рукава и приняться за дело, какого бы труда оно ни стоило.

Все начиналось с нуля. В доме, на базе которого мы сделали «Частный визит», не было ни канализации, ни воды, на четырехметровой кухне стоял ручной рукомойник, мимо дома проходила проселочная дорога, на которой в сырую погоду застревали даже внедорожники. Надо было с чего-то начинать, и мы, построив один номер, заявили, что мы - гостиница. Когда не было гостей, мы размещались в этом номере сами, чтобы не спать на раскладушках. Вот так мы и открылись, потому что главное – не бояться.

Нам постоянно не хватало времени жить, ведь всегда можно сделать в два раза больше! Жить настолько интересно, столько хочется успеть, что иногда ложишься и думаешь: «Какая длинная ночь! Скорей бы утро, скорее бы открыть глаза, ведь еще не сделано так много! Страшно жаль, что один день уже закончился, а второй еще не начался, ведь невозможно тратить время на эту длинную ночь, в которую ничего нельзя сделать!»

Поскольку мы были совсем маленькими, то не могли принимать много гостей и подумали, что к нам наверняка будут приезжать какие-то редкие люди с частным визитом, потому так и назвались: «Частный визит». Нам очень хотелось видеть у себя дома персонажей – интересных колоритных людей, и наша мечта сбылась. Каждый день мы получаем колоссальное удовольствие от людей, гостящих здесь. Мы счастливы быть привлекательными для столь необычайных гостей, и стараемся сделать все, чтобы каждая новая встреча не была последней, чтобы с нами хотели дружить, чтобы хотели возвращаться, чтобы становились у нас счастливыми.

В отеле и ресторане есть свой устав, главное в котором - обязательство баловать гостей, любить их, обожать их, улавливать их малейшее желание, делать так, чтобы эти 2-3 дня у нас остались с ними навсегда. Апогей нашей радости – когда, уезжая, гости хотят вернуться и действительно возвращаются, и наш дом превращается в гостевой клуб. Нам удается доставить гостям такую радость, которой они уже не могут не поделиться с друзьями и родственниками. Без наших просьб люди начинают рассказывать о нас, о Плёсе, о Соборной горе, вот тогда у нас появляется гордость сродни гордости за ребенка, которого хочешь представить в лучшем свете – потому что мы любим свой Плёс, свой «Частный визит» и все, что происходит в нашем городе.

Между строк:

Елена: Когда ты сам наслаждаешься всем, что происходит, когда видишь очевидную пользу от всего, что делаешь, когда видишь светящиеся глаза людей, у которых, может быть, не все в жизни хорошо сложилось, но которые полны любви, заботы и открыты душой, готовы впустить к себе счастье, свет, добро, то хочется совершенно искренне отдать все, что у тебя есть, выложиться в полную силу, отблагодарить людей за то, что они так прекрасны! Не надо бояться отдать больше любви, не надо бояться больше заботиться о других, в жизни вообще не надо ничего бояться. Мне очень близко высказывание «Профессионалы строили Титаник, а дилетант построил Ковчег». Мы можем все, главное - хотеть что-то делать.

Создав сайт отеля, мы постарались рассказать на нем о Плёсе и о себе все, что смогли, боясь представить что-то лучше, чем есть, чтобы не обмануть ничьих ожиданий. Тем отраднее каждый раз слышать от гостей: «Мы боялись, что вы на сайте процентов на 30 приукрасили, а на самом деле вы в 1000 раз больше недосказали! Все намного лучше, чем это можно увидеть из Интернета!» Это безмерно радует, это приятный феномен. Превосходство реальности над ожиданиями переполняет гостей впечатлениями и эмоциями, которые помогают им вернуться в каменные джунгли, сохранив кусочек изысканной российской провинции, милой, теплой и прекрасной.

С каждым приездом новых гостей мы становились все более и более счастливыми, чувствовали, что это удивительная игра души, отдачу от которой ты видишь немедленно, и каждый новый маленький успех вдохновляет тебя, каждая счастливая улыбка уезжающего гостя вызывает желание сегодня же, следующему же посетителю сделать еще лучше, еще приятнее, создать что-то еще более запоминающееся! Человек уезжает, а у тебя остается сердце, переполненное счастьем, победой, и хочется сделать это чудо опять.

«Частный визит» предоставил мне неограниченные возможности для самореализации: я смогла воплотить в жизнь свои способности к творчеству, к дизайну, к высокой кухне и ко многому другому. Мы стараемся творить маленькие чудеса каждый день, чтобы не переставать удивлять в том числе тех, кто приезжает к нам не впервые. Азартно показывать гостям, что новенького мы придумали со времени их прошлого частного визита. Забавно сделать прудик и запустить туда осетров, ставших всеобщими любимцами. Увлекательно повесить в воздухе веранду в морском стиле, на которой проходят музыкальные вечера. Приятно создать романтичную беседку с круглым столом и видом на реку. Счастливы мы были завести зоодачу, на которой могут поиграть дети. Все это не предел, придумывать интересное можно до бесконечности, чтобы гости захотели через год приехать полюбопытствовать, что еще ты здесь создашь.

Между строк:

Елена: Сейчас к нам приезжают такие люди, о знакомстве с которыми мы даже мечтать не могли. «Сливки» российского и европейского общества поют, музицируют в гостиной нашего дома, читают стихи, наслаждаются созданной ими же самими потрясающей душевной атмосферой, нехотя расходясь из дома далеко за полночь. Особенно удивительно это в отношении французов, «высший свет» которых до сих пор являет собой закрытую «касту», попасть в которую просто невозможно. Живя во Франции, мы были знакомы со значимыми лицами не выше уровня области и представления не имели, что следует уехать из Франции в далекий от Москвы провинциальный город Плёс, сделать в нем наш гостевой дом, чтобы высшее французское общество начало нуждаться в нас, стремиться быть знакомым и дружить с нами.

Мы стараемся каждый раз делать фото всего нового. Следить за жизнью по фото крайне занимательно, потому что когда идешь постоянно вперед, не замечаешь, как все разительно меняется, а фото фиксирует важные вехи и позволяет оглянуться назад, окинуть взором все что сделано. Это важно, потому что свидетельство своих «покоренных Эверестов» окрыляет, помогает собрать силы на новые свершения.

Жизнь в «Частном визите» бурлит, постоянно людей целый дом. Не надо даже пытаться понять, кем мы все друг другу приходимся, это очень долго и сложно. Даже те, кто работает с нами, не всегда до конца понимают, кто есть кто. Когда мы берем человека на работу, то сразу предупреждаем, что дом сумасшедший, что сразу ничего не поймете, и через полгода не все разбираются, но уж кто разобрался во всем – тот с нами навсегда.

К примеру, у нас работает Таня – поразительный человек, которого я обожаю и в любви которого беспрестанно купаюсь. Таня неукоснительно соблюдает до запятой все мои рецепты, все указания, которые я даю, причем не только соблюдает их сама, но и беспощадно требует исполнения другими. Такой подход дорогого стоит: человек, на которого можно опереться – бесценный.

Сложнее всего в нашем деле подобрать близких по мировоззрению работников, порой приходится объяснять очевидное: что каждого гостя мы должны встречать как сына, которого пять лет не видели, сажать в красный угол и светиться от счастья, что он к нам приехал, потому что наши гости – это и есть те люди, для которых мы работаем. Вынуждены объяснять, что только если наши гости будут уезжать в полном удовлетворении, с мыслью о том, что никогда они не променяют наш дом ни на что другое, только тогда у нас будет успех. Все это непросто, потому как ты можешь заставить человека накрыть на стол, убрать номер, задать какие-то вопросы, но ты не можешь заставить любить гостя – это либо есть, либо нет. Нам с Наташей интересны люди, в этом мы с ней весьма схожи. Я часто думаю о том, что Бог специально соединил нас с Наташей, чтобы мы, объединив свои силы, чувства и знания, смогли принимать таких разных людей: богатых и бедных, веселых и угрюмых, открытых и замкнутых. Наше дело - это школа каждый день, здесь очень интересно было бы поработать психологу. Мы же никогда никаких книг по психологии не читали, нам как-то интуитивно удается угадывать, что гостям сегодня предложить: хотят они веселья и песен, или хотят, чтобы их никто не трогал.

Чаще всего к нам попадают гости, близкие по духу, но так бывает не всегда, приезжают очень разные люди с разным настроением. Для нас капризный гость – это манна небесная. Тишина и благополучие очень расслабляют, а когда гость говорит, что ему что-то не нравится – у нас появляется возможность развиваться и улучшать свое дело. Мы исправляемся, и следующий гость получает больше и лучше.

Для наших детей это тоже полезно: они учатся терпению, коммуникабельности, свободе общения. Все дети легко разговаривают с любыми приезжими, они открыты, у всех прекрасное чувство юмора. Атмосфера с хохотом и гоготом существовала у нас всегда – и со своими детьми, и с приемными, и с гостями дома.

Между строк:

Елена: Тем, кто хочет и может взять ребенка, надо помогать. Чтобы усыновлять, надо иметь определенный склад характера, не все могут привыкнуть к чужому. С другой стороны, берут же собак, а собака - чужая, она не твоя кровь, но их любят, обожают, считают членами семьи, над ними рыдают, их лечат на последние деньги… а сколько детей нуждаются в том же самом, но они никому не нужны! А это не собака, это ребенок! Вдумайтесь, это же ужасно!

Я неимоверно горжусь тем, что многие люди, приезжавшие к нам, глядя на нас, тоже усыновили детей. Это меня безмерно радует, я непередаваемо счастлива. Уже только ради этого стоило создать наш гостевой дом! Молча, ничего никому не говоря, не делая из этого сенсаций, однажды наши гости приехали к нам через 2 года с мальчиком и сказали, что это не их родной, а усыновленный по нашему примеру, потому что свои дети уже взрослые, а они еще в состоянии воспитать ребенка. «Мы так счастливы, так благодарны, - говорили они, - мы и приехали снова для того, чтобы вам рассказать как все хорошо, как мы счастливы!». Я бесконечно рада, что наш пример вдохновляет людей на помощь другим! Воспитав уже многих приемных детей, я точно знаю: если ты любишь, ты победишь даже генетику! У своих приемных детей мы победили очень-очень многие генетические проблемы. Все дети у нас с непростой судьбой, из непростой среды, но вот сейчас они взрослые, и за каждого из них я поручусь головой, в каждого я верю, в каждом уверена! Для решения любых проблем нужна настоящая искренняя любовь, которая взахлеб, которой сколько хочешь. Любовь – это то, что у нас есть, то, что не стоит денег, ее не надо покупать в магазине, ее надо давать ребенку столько, чтобы он купался в ней, тогда все получится. Нужно много времени, чтобы ребенок оправился и стал сильным, чтобы он не только понимал ситуацию, но и готов был справиться с ней. Когда появляется новый ребенок, он смотрит на жизнь нашей семьи широко раскрытыми глазами, тихонько сидя в уголке, но проходит время и становится таким же раскрепощенным, веселым и остроумным, как остальные. Иногда для того, чтобы ребенок раскрылся, требуется год-полтора, потому что у каждого из них за спиной такие страсти, что не каждому взрослому под силу вынести.

Нам несказанно повезло с детьми, а детям – с нами, с тем, что мы вовремя оказались рядом и подхватили их, подставили им плечо и они не успели сломаться, смогли выдержать все, что выпало на их долю. Дети друг друга нежно любят и поддерживают, отношения у них лучше, чем у многих родных. Каждый понимает, насколько тяжело входить в новый коллектив, в чужую семью, поэтому знает, как новичкам важна поддержка и участие, и стремится дать их сколько может.

Между строк:

Елена: Я – строгая мама. В это, наверное, сложно поверить, этого не видно, потому что я никогда не стану выговаривать и ругать на людях. Хвалить, конечно, люблю больше. Детей обязательно надо хвалить, отмечать любую мелочь, любой малейший сделанный ими шаг: поддержка и похвала – это то, что удесятеряет их силы, вдохновляет на развитие, на достижение большего результата. Если не хвалить, а только ругать – у любого человека быстро опускаются руки и пропадает интерес к свершениям.

Как бы ни стремилась я стать для приемных детей близким человеком, я знаю: у каждого из них глубоко внутри есть надежда на то, что он нужен своей родной маме. Как бы кто ни любил нас, как бы сильно он это ни делал, в любом возрасте, любому человеку нужна мама. Я иногда вижу в кругу своих гостей, как меняются в лице даже самые суровые, мужественные, взрослые состоявшиеся мужчины, когда звучат трогательные песни о маме. Можно представить, что же чувствуют дети, когда думают о ней! Ближе мамы, какая бы эта мама ни была, у человека нет никого. Надеюсь, что мне удалось хоть немного компенсировать приемным детям этот недостаток самого важного человека, но, безусловно, заменить маму полностью детям не сможет никто, особенно если они уже взрослые и маму знали.

(продолжение >>>)

Плёс - город художников (из книги "Благодаря и вопреки")

2013-02-03T22:50:00.003+04:00

Надо сказать, что я счастлива жить не только в своем необычном горячо любимом доме, мне доставляет невиданное удовольствие каждое утро встречать в потрясающе красивом, каждый день удивляющем своими природными красками, домашнем и уютном волжском городке художников - Плёсе.

Плёс во многом напоминает мне Москву моего детства, в которой не было ни специальных развлекательных парков, ни американских горок, ни торговых центров. Детьми мы ездили на троллейбусе №6 до Александровского сада (тогда еще большого парка), находили картонки, на которых все в снегу, в замерзших рейтузах мчались вдоль Кремлевской стены по накатанным прямо на тротуаре горкам, и так веселились до тех пор, пока не замерзали до синевы. Счастливые, промерзшие насквозь, мы грелись в троллейбусе у печки, оставляя на полу лужи растаявшего снега, и быстро-быстро, чтобы не простыть, бежали с остановки домой в мокрой одежде.

В Плёсе роскошная зима, я постоянно наслаждаюсь всем, что напоминает мне в ней о детстве. Здесь такой пушистый, такой чистый снег – хоть ложкой его ешь! Детвора катается с горок, играет в снежки, катается на коньках.

Около своего дома мы лепим каждую зиму 5-6 снеговиков, все они для нас не просто снежные фигуры, а наши временные жильцы, имеющие свое имя, свой характер, свое предназначение. Например, каждую зиму мы создаем Петю, который сидит на лавочке в шапочке и шарфике с миской семечек в руках. Насыпанными зернами прельщаются воробьи и синицы, и со стороны смотрится так, как будто у Пети полная миска птиц. Глаше мы делаем красивый венок из еловых лапок и веточек алой калины, грудь Глаши украшают бусы из шишек, покрытых серебром и золотом, в одной руке наша красавица держит метлу, а на другую руку ей надета перчатка с прикрепленным к ней кусочком вкусного сала.

Синицы постоянно окружают нашу Глашу, а ее метла на фоне зимней яркой зари создает ощущение, что старательная хозяюшка провела уборку на небе, разметав по нему ясные белые звезды.

Зина, укутанная в русскую шаль с кистями, горделиво держит в руках скворечник на шесте, к которому также прикреплен аппетитный кусочек сала, столь любимый местными синицами. Зина стоит у обрыва, и на фоне панорамы зимнего Плёса эта русская Зина, кормящая птиц, смотрится роскошно и очень колоритно.

Между строк:

Елена: В действительности мы здесь не делаем чего-то недостижимо-невероятного. Все могут жить так и создавать вокруг себя праздник, было бы желание, а возможностей вокруг нас – сколько хочешь! Ведь, чтобы слепить снеговика, не нужно ничего, кроме снега, а радовать он будет всех всю зиму! Ты сам выбираешь как жить – все зависит только от тебя. Если меня запустить в Антарктиду, я и там сделаю все так же, потому что по-другому не умею и не хочу.

В лепке снеговиков принимают участие все кто может, потому что надо ловить момент, когда выпадает липкий снег, назавтра ударит мороз и сделать снеговиков будет уже невозможно. Все знают про это, и даже горничная в свой выходной звонит мне из дома: «Елена Вячеславовна, снег липкий! Идите стройте!» И мы бежим строить, собираем снег по всей улице, по 5 человек катают снежные комы для снеговиков. Мы замерзаем, меняем насквозь промокшую одежду и опять принимаемся за снеговиков. Иногда до часу ночи, в кромешной тьме, сидя на снегу с фонариком, вылепливаешь валенки, кафтанчики с пуговицами, и наутро радуешься – мороз ударил, а мы успели! Работали взахлеб один день до позднего вечера, а радость теперь до марта месяца! Каждый день со снеговиками кто-то обнимается, фотографируется, снегири и синицы вьются над венками с ягодами, копошатся в миске с семечками, даже вороны пытаются втиснуться в маленькие низенькие кормушки, чтобы стащить себе лакомый кусочек – так и зима проходит веселее.

Мне крайне симпатичны обитатели Плёса, в основном это творческие личности, интереснейшие, талантливые люди. Мы издавна дружны с фотографами, художниками, ювелирами, и место нашего жительства теперь только укрепляет и расширяет эту дружбу. Видеть, как на чистом полотне рождаются картины, – истинное наслаждение, поэтому я счастлива, когда кто-то тихонечко обосновывается с мольбертом у нас на веранде или на краю обрыва и запечатлевает столь обожаемую нами панораму города, Волги и Соборной горы.

Мы вкладываем сколько можем сил в развитие города, хочется, чтобы эта жемчужинка России приобрела вторую молодость, стала привлекательной и удобной для иностранных и российских туристов, ценителей красот и истории нашей Родины, чтобы молодежь стремилась остаться или вернуться после учебы в родной город, чтобы в нем были возможности для развития творческих способностей любого человека от мала до велика, чтобы каждый жил в городе полной жизнью, от которой получал бы неимоверное удовольствие.

(продолжение >>>)

Жизнь «с нуля». Дом с характером (из книги "Благодаря и вопреки")

2013-01-08T22:43:00.000+04:00

Всю нашу большую дружную семью вмещает уникальный дом, любимый нами до беспамятства, и, по счастью, отвечающий взаимностью. Приобретение дома – это отдельная, милая сердцу семейная история.
К моменту переезда в Иваново мы прожили в России 2 года и уже успели настолько обрасти хозяйством, детьми и заботами, что не представляли себе возможность все это бросить и вернуться во Францию. Старшие дети учились в Иваново, но всем остальным не было нужды жить в этом никому не пришедшемся по сердцу городе. Мне хотелось красоты, природы, гармонии. Путешествуя, мы часто бывали в Плёсе, и я чувствовала близость с этим городом, потому, когда речь зашла о приобретении дома, мы сразу подумали о городке славы Исаака Левитана. (Исаак Ильич Левитан, русский пейзажист, несколько лет проживший в городе Плесе, в котором создал немало ставших известными картин.)

Подыскивая подходящее жилище, мы увидели нечто уникальное: за сломанным забором, на поросшем бурьяном клочке земли, среди царящего десятилетиями запустения, в довольно плачевном состоянии стоял на берегу высокого обрыва старинный добротный дом, грустно глядя давно не мытыми окнами на потрясающей красоты панораму тихого приволжского городка, за которым раскинулась ежечасно меняющая цвет Волга. Дом был похож на старинную усадьбу, некогда роскошную и цветущую, разумную и удобную, но пришедшую в запустение без хозяйской руки.

Раздвигая заросли сплетенного орешника, глядя на буйные семейства лопухов, я видела, что, если к дому и земле применить свой талант и усердие, здесь появится уголок рая на земле. Поначалу мне просто понравился захватывающий вид с горы св. Панкратия, на котором стоит дом. Тогда еще я не знала, что это и есть тот дом, который являлся в снах с моих 5 лет, что вопреки всему я буду в нем жить, потому что я должна жить именно здесь и должна сделать в нем то, что сейчас уже сделала.

Два года ушло на приобретение дома нашей мечты. Мы нанимали юристов, искали владельцев дома, коими оказались 5 уже далеко немолодых людей, упрашивали их собраться, приехать в Плёс и продать нам этот дом, мы договаривались о цене, собирали сумму, в разы превышающую среднюю цену дома в этом небольшом городке, преодолевали несказанное количество бюрократических препятствий, и, наконец, назначили дату сделки.

Немногим ранее мне позвонил старший сын, оказавшийся в затруднительном финансовом положении, и мы одолжили ему почти все деньги из суммы, предназначенной на покупку дома. За две недели до даты сделки сын позвонил мне и сказал, что не сможет вернуть деньги в срок. Раздавленная таким известием, я думала, что так не может быть. Так не может быть, чтобы два года мы день за днем приближались к обладанию этим домом, чтобы мы с таким трудом собрали деньги, чтобы смогли решить все эти немыслимые формальности, чтобы мы сделали невозможное: уговорили 5 пожилых людей совершить нелегкий для них путь в далекий город Плёс для оформления прав на дом, чтобы… Чтобы в последний момент сказать всем, что у нас нет денег на его покупку!

Я ни на секунду не жалела, что одолжила деньги сыну, случись так второй раз – и все было бы точно так же, но я никак не могла поверить, что история нашего дома так бесславно закончится. И чудо произошло! Внезапно за неделю до сделки раздался телефонный звонок, невероятность которого просто потрясла нас с Андрэ. В трубке раздался радостный голос человека, которому мы однажды очень помогли в тяжелой ситуации, настолько тяжелой, что мы и мысли не допускали, что когда-то он вернет нам деньги. Человек сообщил, что в связи с нашими переездами ему еле удалось разыскать нас, а ищет он нас очень давно, для того чтобы вернуть долг… в размере, равном недостающей для покупки дома сумме! Не понимая, как такое вообще могло произойти, я сидела, оглушенная навалившимся счастьем: дом будет наш! И он стал нашим 1 мая 2001 года. Стал нашим домом, другом и делом.

Едва оформив документы, мы принялись за приведение в порядок участка и нашего нового жилища. Несколько недель ушло на разбор громадной мусорной свалки на склоне, 140 лет заботливо пополняемую всеми жителями окрестных домов. Старинные раритеты были извлечены из небытия, вычищены и водружены на почетное место в доме, а непригодный мусор еженедельно вывозился на тракторной телеге. Мы запаривали еловые веники и мыли ими стены, выгоняя запах затхлого склепа, сформировавшийся за десятилетия в закупоренном доме. Мы полюбили свой дом беззаветно, хотя только позднее узнали о его уникальности.

Дело в том, что построен дом вопреки всем канонам строительства того времени. 140 лет назад дома не ставили ни в глубине сада, ни тем более на обрыве. Дома всегда стояли при входе во двор, чтобы окна смотрели на улицу. Наш же, как ласточкино гнездо, расположен на краю живописного обрыва и обращен окнами к Волге.

Более того, у дома фактически отсутствует фундамент, который составляет всего 40 см, при этом в доме тройные полы, нетипичной конструкции 3 печи с изразцами, обогревающие 4 комнаты, потрясающе здоровые и звонкие бревна, по-видимому, год перед строительством мореные в реке Шохонке. Кстати, за 140 лет существования дома мы – всего лишь третьи его владельцы, до нас этим домом владели 2 семьи священников, у потомков которых нам удалось приобрести дом.

Между строк:

Елена: Нашему дому повезло – за 140 лет он не был разрушен, не был разграблен. В начале дом был похож на пещеру Али-Бабы, наполненную какой-то стариной, раритетами, каким-то прошлым, к которому надо было отнестись очень бережно. Мы испытывали благоговение перед всем, что увидели внутри, беспрестанно звали друг друга с возгласом «Ой, смотри…» Это было полным счастьем – всех тянуло к дому как магнитом. Мы расставили везде старые фотографии – свидетелей времен детства и юности нашего дома. Эта влюбленность в дом объединяет нас до сих пор.

К счастью, дом принял нас так же доброжелательно, как и мы его. Я помню первую ночь, когда мы так увлеклись приведением жилища в порядок, что, несмотря на отсутствие условий, решили остаться в нем ночевать, ни времени ни сил на поездку в Иваново не осталось.

В 3.30 утра я проснулась от удивительного света. Комната наполнялась загадочным сиянием, каким-то солнечным предвкушением. Я долго рассматривала эту разливающуюся по комнате световую гамму предутренней зари. Предчувствие красоты заставило меня затаить дыхание и наблюдать. Свежие, умытые бревна стен были цвета теплого меда, белоснежная печь со старинными изразцами словно светилась изнутри, все это вместе заставляло потрясенно озираться по сторонам, преисполняясь счастьем от того, что это мой дом. Восторг захлестывал от осознания того, что я стою на теплом деревянном полу, держусь за гнутую спинку венского стула, вижу из распахнутого окна, собственного окна, Волгу и входящую в мой дом зарю, и все это мое, всю эту неописуемую красоту природы я теперь могу видеть каждый день! Владение этим чудом каждый день и каждый час, созерцание рассвета, грозы, звезд, танцующих в небе сорок, – это счастье, не доступное в больших городах. Такую красоту нельзя наблюдать в одиночестве, ею надо делиться! Впервые мне захотелось всех позвать и раздать это счастье. Я вышла на веранду, еще сломанную. На моих глазах из розово-фиолетовой дымки формировался день, облака дивно переливались всеми цветами радуги, а Волга была глубокого розового цвета. Туман загадочно окутывал обрыв, появилось ощущение, что наша веранда висит в облаках, потому что ни одной крыши внизу не было видно – только туман, облака и слабые проблески Волги. От такого великолепия у меня потекли слезы восторга, ни разу я не видела такой красоты! Я бросилась будить Андрэ, детей, восклицая: «Идите, идите, там нечто невероятное!»

Не было слов. Потрясенные, все молча любовались на это захватывающее зрелище, звенящее торжество которого нарушал только звук фотоаппарата Андрэ. Так мы встретили солнце, первый день в нашем доме. Зарево юного дня окрасило бревна старого дома в апельсиновый цвет. От ощущения тепла, огненного пространства, медленно рассеивающегося тумана, перехватило дыхание.

Созерцать рождение дня стало традицией: 2 недели мы встречали рассвет, изо дня в день поражаясь тому, что сегодня это совсем другой рассвет, ранее не виданный, иной свет, разный туман, и мы не могли выбрать, какой рассвет из увиденных более прекрасен. Эта боязнь пропустить дивные мгновения нас немного вымотала. Вскоре дети взмолились больше не будить их, по одному все перестали вставать, и только Андрэ долго не сдавался, стараясь каждый день запечатлевать малейшее изменение пейзажа.

Поразительно, но чудеса происходили не только снаружи, но и внутри дома. Прожив в нашей новой обители 2-3 дня, я поняла, что надо срочно повесить хотя бы маленькие шторки на окна, чтобы оградиться от бурной уличной жизни, в силу отсутствия забора привычно протекавшей прямо под стенами дома. В старом сундуке я попыталась найти что-то подходящее, но все тряпочки были прохудившиеся, полуистлевшие, вешать на окна такие совсем не годилось. Обреченно собрав ветошь на коленях, я думала: «Господи, да неужели ж я не найду ни одной целой тряпочки, чтобы повесить на окна!» Не привыкшая сдаваться, я стала заново перебирать отложенные шторки. Перебирала и глазам своим не верила: первая шторка оказалась совершенно целой, так же, как и вторая, третья и все остальные! Смутившись, я решила, что слишком устала за сегодняшний день и первый раз смотрела невнимательно. Отобрав самые привлекательные занавески, я размышляла, где бы мне взять булавку, чтобы продеть в занавески веревочку. В голове пронеслось: «Нет, конечно, в чужом доме мне булавочку не найти, надо попросить у соседей». Подумав об этом, я опустила взгляд и ошарашенно застыла: на свежевымытом полу пустой комнаты, прямо у моих ног блестела бочками абсолютно новая булавочка! Хотите – верьте, хотите – нет! От неожиданности я отпрыгнула в сторону, во все глаза глядя на булавку, и уже не на шутку испугалась. Уняв сердцебиение, я осторожно подняла голову и вкрадчиво произнесла «спасибо», после чего позвала Наташу и спросила, что она думает по этому поводу. Наташа спокойно посмотрела на меня и сказала: «Что ты волнуешься? Тебе же помогают, а не мешают, значит все в порядке!» Вот когда я почувствовала, что дом – это живое существо, что он нам рад и принял нас.

Мы непередаваемо счастливы здесь, однажды я убедилась, что это и есть действительно мой дом. С раннего детства мне часто снился сон, в котором я видела себя живущей в красивом светлом доме, такие сны заставляли меня просыпаться счастливой, в сладкой истоме и ощущении гармонии. Однажды утром я вышла на улицу, встала на край обрыва и, желая снова и снова насладиться видом этого волшебного места и сказочной природы, оглянулась… На минуту я потеряла дар речи от осознания того, что сейчас именно так, как в своих детских снах, стою и смотрю на него – на свой светлый красивый дом, дарящий тепло, уют и ощущение покоя. Мысль о том, что образ именно этого дома являлся мне в моих самых сладких потаенных сновидениях, поразила меня, как гром среди ясного неба! Меня захлестнуло теплой волной радости от этого третьего необъяснимого чуда нашей обители, и по телу разлилось умиротворенное осознание того, что мы приобрели родовое гнездо.

(продолжение >>>)

И снова сыночки и лапочки-дочки (из книги "Благодаря и вопреки")

2012-11-11T17:52:00.001+04:00

(продолжение >>>)

Гриша (из книги "Благодаря и вопреки")

2012-10-26T18:46:00.002+04:00

С горящими глазами Гриша увлеченно, в мельчайших подробностях рассказал мне все, что увидел через окно и прочел на стендах музея. Во все глаза я смотрела на ребенка, который по пояс в мокром снегу, за много километров пошел пешком, чтобы посмотреть в окно музея Шаляпина, это притом, что современных детей никакими ухищрениями в музей не заманишь!

У меня проснулось уважение и любопытство к этому мальчику, захотелось спросить, что происходит в его жизни. Гриша сник и с глазами, полными слез, сказал: «Тетя Лена, меня собираются отправить в детский дом, но я сбегу, не буду там жить! Я не хочу уезжать из Плёса! Теть Лен, возьмите меня к себе! Я знаю, что у вас негде спать, но я могу и на полу спать, мне все равно! Мне бы только книжную полку!»

Я могла отказать старой учительнице, я могла объяснить опекунскому совету, почему не могу взять еще одного ребенка, но что я могла сказать, глядя в эти полные слёз и надежд глаза? Что у меня нет места на полу?! И я не смогла отказать. А кто бы смог?

Я наказала, чтобы завтра же Гриша переезжал к нам. Как только на семейном собрании прозвучало имя «Гриша», Даниэль произнес: «Мам, ну конечно берем, раз ты решила!». Все были безоговорочно «за», только Ксюша немного ревновала, боясь потерять внимание, но со временем и она поняла, что любви хватает на всех, потому что чем больше любви отдаешь, тем больше ее появляется. Как и в случае с другими приемными детьми, я у всех присутствующих попросила помощи и принятия в отношении нового члена семьи, и все сдержали свое слово. Все дети помогают нам с новичками, и, надо сказать, отношения у них порой ближе, чем у родных братьев и сестер. Возможно, это потому, что они чувствуют нас как свой дом и понимают ситуацию, которая нас здесь всех объединила. Мы счастливые, я люблю всех своих детей и сама себе завидую, беспрестанно радуясь, что все именно так и никак по-другому. Это наше общее счастье, и оно нас очень объединяет!

(продолжение >>>)

Ксюша (из книги "Благодаря и вопреки")

2012-10-01T01:26:00.002+04:00

(Продолжение. См. предыдущие главы: Предисловие; "Я есть"; "Андрэ"; "Даниэль"; "Франция. Жизнь "с нуля". Париж"; "Отец Силлуан"; "Gastronomie"; "Русские во Франции"; "Дом и Родина"; "Всё, что нас не убивает, делает нас сильнее"; "Женский Покровский монастырь"; "Возвращение"; "Россия. Жизнь "с нуля"; "Глубинка отчаяния"; "Наташа"; "Деревенский колорит"; "Гордость или сытость?"; "Камень дружбы"; "Маша"; "Женя".)

Когда Маша выросла и покинула наш дом, мы стали вновь ощущать недостаток девочек, поскольку у нас с Наташей на двоих пять родных сыновей и ни одной дочки. Однажды мы пригласили в гости родственницу, которая раньше работала директором сиротского приюта города Плёса. Наше предложение Наталья Александровна с сожалением отвергла, сказав, что она занята со своими гостями - детьми из приюта, но мы тут же пригласили в гости их всех, в результате чего вместо одной гостьи у нас оказалось целых три.

С Натальей Александровной пришли еще две девочки, одна из которых сразу обратила на себя мое внимание. С бритой головой, повязанной платком, Оксана сидела в уголке, как маленький испуганный зверек, всего стеснялась и наотрез отказывалась идти на контакт. За вечер мы не услышали от нее ни слова, только ее любопытные внимательные глаза неустанно следили за каждым нашим движением.

В конце вечера я пригласила девочек посещать нас, но они так ни разу и не пришли. Прошло недели две, и мне почему-то вспомнилась молчаливая девочка. Поинтересовавшись у Натальи Александровны судьбой Оксаны, я услышала в ответ тяжелый вздох: на девочку уже пришли документы для передачи в детский дом, а девчонка так хороша, так ее жаль, хоть себе забирай! «Неужели у нее совсем никого нет?» – спросила я и услышала в ответ леденящую сердце историю 13-летней девочки, глухонемые родители которой ужасно и трагически погибли, а единственный оставшийся родственник - старший брат - сидит в тюрьме. Слушая кошмар Ксюшиной жизни, я решила, что на долю этой девочки уже выпало слишком много, чтобы еще мучить ее детским домом. Ребенка надо забирать.

Наташа безоговорочно поддержала мой порыв, Андрэ с полуслова понял, чего я хочу, и охотно сказал: «Без вопросов!». Наталья Александровна помогла с оформлением документов, но мы забрали Ксюшу еще задолго до улаживания формальностей.

Оксана разительно отличалась от всех обитателей дома и не менее разительно отличалась от моего первоначального представления о ней.

Скоро выяснилось, что это отнюдь не испуганный зверек, а совершенно бесшабашный мальчишка с поведением дворового подростка, который лазает через заборы, ругается и хулиганит. Когда девочка разговаривала по телефону, в доме дрожали стены, мы боялись, что нам никогда не удастся изжить грубую приволжскую манеру речи.

Первые полгода мы с Наташей с замиранием сердца думали о том, что можем просто не справиться: не сможем укротить, обуздать, окультурить. Было и легко, и трудно одновременно: с одной стороны нас пугало то, что мы представления не имели, что еще Ксюша может придумать, какой очередной фортель она выкинет, а с другой стороны, влюбились мы все в эту девочку сразу и бесповоротно, и эта наша любовь помогала терпеть, стараться и не опускать руки.

Между строк:

Елена: Мы с Андрэ хотели удочерить девочку еще в 1989 году после землетрясения в Спитаке. Я была потрясена до глубины души, выяснив, что армяне своих детей на усыновление не отдают. Вы представляете, как это характеризует нацию?! А что же мы?! - подумала я. У нас переполнены детские дома, и мы позволяем усыновлять наших детей не только людям другой нации, но и иностранцам, позволяем увозить детей от их родины, от их культуры, от их народа! В приютах содержатся даже дети, у которых нет только родителей, но есть другие родственники! Любовь к родине начинается с семьи, как сказал Ф. Бэкон. Наш долг как нации обеспечить свое будущее в своих детях, а все российские дети – наши.

Когда влюбляешься в ребенка, то все, что он делает, тебя больше смешит, чем злит, но долгое время мы были в напряжении каждый день.

Надежда на то, что Ксюша начнет прислушиваться к тому, как мы говорим, и станет копировать нашу речь, что в ней проснется мягкое женское начало, таяла на глазах. В отчаянии я решила преувеличивать все, что старалась вложить в нее, утрировать в Оксане девочку: стала одевать ее в розовое, в кружавчики, в цветочки, бантики и ленточки, стала наряжать ее как куколку, всячески показывая нежное, красивое, ласковое и обаятельное. Я сюсюкалась с ней, делала замысловатые прически, укладывая спать, шептала ласковые слова, целовала пальчики и щечки, рассказывала сказки про принцесс, и в конце концов мы начали называть ее «Маленькая принцесса Ксю-сю». Поняв, что никогда в жизни Ксюша не знала любви и ласки, мы погрузили ее в концентрат любви, чтобы в нем она смогла избавиться от шелухи грубого дворового наследства.

Оттаивая в тепле человеческой любви, Ксюша стала раскрываться, рассказывая чудовищные ужасы своей жизни, говорить о том, как брат издевался над ней, а глухонемая мама в соседней комнате не могла услышать этого, и Ксюше приходилось топать ногой по полу, чтобы мама могла, почувствовав вибрацию, прибежать и защитить ее. Мы узнали, как девочке приходилось ночевать на коврике у дома, так как некому было открыть дверь, и многое-многое другое. После каждой услышанной жуткой истории мы старались усилить выражение своей любви и заботы, чтобы вытеснить из юной настрадавшейся души все окаменелости, чтобы залечить все раны.
Изо дня в день, не покладая рук, мы старались привить Оксане вкус, научить правильно одеваться, обогатить язык, скудный как у всех детей глухонемых родителей, показать ей другое общество, и, мне кажется, нам это удалось. Ксюша расцвела, стала удивительной девочкой, настоящей дочкой нам и сестрой детям. Нет ни одного человека, кто бы не любил ее – ласковую, добрую, смешную, красивую и темпераментную. Еще в начале пути я дала обет, что если через 2 года мне не удастся изменить Ксюшу и победить гены, я не возьму больше ни одного ребенка, потому что это будет мой безоговорочный проигрыш в воспитании. Однако уже через год мы с Наташей и Ксюшей одержали триумфальную победу над мрачным прошлым, и теперь я как никогда уверена в своих силах и в несокрушимой силе любви.

(продолжение >>>)

Женя (из книги "Благодаря и вопреки")

2012-09-16T21:20:00.000+04:00

Лучшее, что воспитатель может сделать для своего воспитанника, – это научить жить без себя.

Через два года сельской жизни подошло время перебираться в город: Мише и Маше надо было поступать учиться, Даниэлю – идти в школу, и мы переехали в Иваново, в котором очень удачно сняли квартиру в хорошем доме по соседству с едва ли не всем профессорским составом Ивановского университета. Мы нашли эту квартиру с первого звонка по объявлению в газете – это просто чудо, какое-то провидение оградило нас от всего того ужаса и неприятностей, которые мы позже увидели в других домах. Мы попали в подъезд, где жили порядочные люди с чудесными детками, которые с пониманием отнеслись к приезду большой дружной компании. Таким образом, мы попали в хорошее общество, нам не пришлось столкнуться с алкоголиками, грязными подъездами, преступностью и т.д.

Внезапно у меня случилась серьезная проблема со здоровьем, требующая срочной операции. Моя подруга – главный врач – сказала: «Ну что, давай завтра сдавай анализы, а послезавтра на операцию – и закончим с этим». «Как же так?! – воскликнула я. – Сегодня 5 декабря, впереди Новый год, к нам постоянно приезжают на праздник все дети со своими друзьями, у нас всегда веселье, ёлка… Я не могу!» «Ничего, – невозмутимо ответила подруга, – 31-го я уже отпущу тебя домой. Решайся, нечего тянуть». Под натиском неизбежности я начала морально готовиться к операции. Как только я приняла решение, раздался звонок из детского дома с приглашением на праздник, посвященный католическому Рождеству. Дети подготовили спектакль на французском, и это действо требовало оценки носителей языка. Из живых французов в Ивановской области обнаружились только мы, которым и было предложено стать почетными гостями и зрителями. В те дни мне было отнюдь не до веселья, и первой мыслью возник отказ, но осознание того, что мы обманем ожидания деток, которые старались, готовились, вынудило меня согласиться.

Собираясь на праздник, мы заехали в магазин за подарками для детишек. Я перебирала милые, симпатичные игрушки и сувениры, как вдруг увидела совершенно необычного Деда Мороза, которого мне непреодолимо захотелось купить. Не зная, почему он показался мне необыкновенным, не понимая, кому именно я его подарю, проигнорировав свое убеждение, что Дед Мороз должен быть общим для всех, а не подарком какому-то одному ребенку, я купила одну такую игрушку.

Мы с Андрэ пришли на тот забавный праздник, который явно был более важен учительнице, нежели самим детям, заучившим не до конца понятые ими фразы на иностранном языке. Среди выступающих мое внимание привлек мальчик, исполнявший роль Деда Мороза. Паренек был такой тощий, такой смешной в немыслимой шапке и ситцевом красном халате, слишком отдаленно напоминающем костюм Деда Мороза. На лице, кроме ватных бороды и усов, были видны только два глаза, а пояс халата излишне подчеркивал невозможную худобу предполагаемо почтенного упитанного старца. Как завороженная, я не отрывала глаз от этого мальчика весь спектакль, видела только его, понимая, что теперь знаю, для кого купила игрушечного Деда Мороза.

После представления, за чашечкой чая у директора детского дома, не придав значения присутствию в комнате детей, я поинтересовалась, как зовут мальчика, сыгравшего Деда Мороза. Тогда я и близко не могла предположить, чем обернется мой мимолетный вопрос. На следующий день раздался звонок от директора: «Елена Вячеславовна, вы не представляете что произошло! Дети слышали, как вы спрашивали про Женю Суркова, и сказали ему, что он понравился французам, которые теперь возьмут его к себе!» Оглушенная сообщением, я пыталась понять, что же теперь делать. В душе все перевернулось. Вмиг бесследно исчезли мысли о Новом годе, об операции, о делах. Все пространство моего существа занял 13-летний мальчик с умными глазами, которому я, не желая того, вселила в душу целое горе, ворох желаний, надежд, ожиданий и страха, что эти ожидания не сбудутся.

Не было ни малейшего представления, что с этим делать. Своего жилья нет – мы снимали 3-хкомнатную квартиру, в которой жило порядка 10 человек. Мы приехали в Россию временно, написать книгу, и не собирались оставаться навсегда. У меня уже было 4 ребенка на воспитании: совершенно очевидно, что брать еще одного некуда. «Ладно то, что у меня куча детей, – думала я, – ладно то, что у меня нет места, неважно, что пенсии Андрэ уже не хватает ни на что, но сейчас же еще и здоровье подводит! Я даже не знаю, как и сколько буду восстанавливаться после операции!» Как любая женщина я начала учитывать все детали, накручивать себя, обвешивать проблему массой факторов, отчего стала переживать еще сильнее, металась, как загнанный зверь, и пыталась что-то решить... но внезапно осознала, что эта проблема в действительности решается не мной. Сейчас, оглядываясь назад, я вижу, что все наши дети появлялись тогда, когда казалось, что взять их не представляется никакой возможности, и тем не менее мы делали это.

Я посох мой доверил Богу

И не гадаю ни о чем.

Пусть выбирает Сам дорогу,

Какой ведет меня в Свой дом.

А где тот дом — от всех сокрыто;

Далече ль он — утаено.

Что в нем оставил я — забыто,

Но будет вновь обретено.

Когда, от чар земных излечен,

Я повернусь туда лицом,

Где — знает сердце — буду встречен

Меня дождавшимся Отцом.

Вячеслав Иванов, 1944

Между строк:

Елена: Когда доверяешься Богу – все устраивается само собой, а тебе надо просто идти, работать, не лениться, быть честным, быть добрым, любить мир светлый и чистый, верить в этот мир, видеть хорошее даже в тех, в ком этого хорошего совсем немного, – но оно во всех есть, вот тогда все в жизни сложится самым наилучшим образом и появится место для чуда, которое в любой момент может с тобой произойти.

Не надо переживать: с появлением ребенка все необходимое появится. Как-то отчетливо вдруг стало ясно, что все так и должно быть, что надо просто довериться жизни, довериться Богу. И я доверилась.

На операционном столе, перед тем как провалиться в наркоз, я подумала, что неимоверно хочу жить, и, если Господь даст мне возможность жить и выздороветь, это будет то единственное, что вообще имеет значение. Борясь с дурманом, в голове звенели мысли: «Ребенка некуда положить спать! Да это ж такая ничтожная ерунда по сравнению с даром жизни, что о ней смешно даже думать и переживать! Жизнь – это единственное, главное! Неважно, где ты спишь, что ты ешь, главное – что ты делаешь, что ты есть! Важно в нужный момент протянуть друг другу руку. И вот сейчас этот ребенок тянет ко мне руку, а я спрятала свою за спину и отнекиваюсь какими-то мелочами! Нет, так не будет! Думая о главном, я протяну ему руку в ответ! Решено: первое, что сделаю, когда выздоровею, – возьму этого ребенка!»

Возвращаясь, увидев сквозь пелену беспамятства силуэты врачей и подруги, я произнесла самое главное, что тревожило в тот момент: «Я возьму этого мальчика». Видя, что окружающие воспринимают мои слова как наркозный бред, я с досадой твердила: «Я возьму этого мальчика! Я возьму его!» Никто не понял, о чем я, а мне не удалось объяснить им и разделить с ними это свое судьбоносное решение.

Когда пришел Андрэ, я первым делом спросила, как он смотрит на то, чтобы взять к нам мальчика – Деда Мороза. «Господи! – воскликнул Андрэ. - Лена! Да всех мы возьмем! Всех мальчиков, всех девочек! Дедов Морозов, Снегурочек, кого хочешь, ты только выздоравливай давай!» Счастливый вздох облегчения вырвался из моей груди – ничего в тот момент не было важнее этого его безотказного решения!

Мой муж все понял, не возразил, он как-то так правильно все сказал, что это, самое желанное мною, не стало вопросом, который долго и мучительно обсуждался, это было легкое мгновенное решение, несмотря на то, что Женя стал первым ребенком, которого мы должны были оформить официально как своего.

Немедленно оформив патронат, мы начали забирать Женю каждый выходной, а чуть позже взяли домой насовсем.

Женя стал первым опытом воспитания ребенка, выросшего в детском доме. Нам было невдомек, с чем мы столкнемся, в некоторых ситуациях смех наш звучал сквозь слезы.

Между строк:

Елена: Меня потрясло, когда Женя после усыновления сказал: «Тетя Лена, я никогда не думал, что меня кто-нибудь возьмет! Меня даже ни разу никто не посмотрел, никто не заинтересовался, потому что берут только маленьких и лапочек». Это большая беда: 12-13-летние дети уже никого не интересуют, их боятся брать, думают, что ребенок, который так долго пробыл в детском доме, несет на себе нестираемый отпечаток, и одомашнить такого уже не получится. Мы не думали об этом, не боялись, как и что проявится, может быть, поэтому все у нас получилось хорошо.

С нуля пришлось приучать Женю к домашнему труду, о существовании которого он и не подозревал. Доводилось рассказывать, что чай изначально не находится заваренный в чайнике, а еда не лежит теплая и готовая на тарелке, что полы чистые не сами по себе.

Женя открывал для себя много нового. Мальчик был в совершенном восторге от салата «Оливье», которого никогда не делали в детском доме, и который я потом готовила приходившим навестить его друзьям, и от других привычных элементарных вещей, которых ему не довелось видеть и пробовать до знакомства с нами. Однажды нам привезли деревенские яйца, и я попросила Женю переложить их, чтобы освободить корзину. От дел меня отвлек доносящийся из кухни гомерический хохот. Привлеченная таким буйным весельем, я застала весьма странную картину: бледная Наташа с неописуемым выражением на лице, не способная вымолвить ни слова, окруженная сложившимися от смеха пополам домочадцами, смотрела на Женю, который крайне довольный собой, ловко жонглируя, перекидывал яйца из одной корзины в другую, не обращая внимания на образовавшуюся во второй корзине лужу белков и желтков. В сердцах я прервала все это великолепие грозным возгласом: «Женя, ты что! Ты с ума сошел! Это же деревенские яйца, которые мы специально заказываем, дорого за них платим! Зачем ты это делаешь?! Ты же их почти все разбил!» Испуганный Женя замер, выпустил корзину из рук, шустро шмыгнул в комнату, бросился на кровать и горько заплакал. Не чувствуя за собой вины, поскольку именно так я бы сказала все и своему родному сыну, недоумевая от такой реакции, я пошла к мальчику, попросив объяснить, что случилось, почему он рыдает, чем я его обидела. Всхлипывая, Женя поведал, что не хотел причинить никакого вреда, не понимает, как все это могло произойти, потому что у них в детском доме яйца всегда были твердые! С полминуты я молча смотрела на искренне расстроенного ребенка и пыталась привыкнуть к мысли, что за свои 13 лет Женя ни разу не видел сырых яиц!

Это большая беда детских домов: дети после них совершенно не знают мира, в котором им придется жить, они не готовы к элементарным бытовым условиям. Дети представления не имеют, что такое деньги, как с ними следует обращаться, как вести бюджет, как сварить суп, где взять продукты. Любая семья лучше детского дома. Семья медленно, постепенно вводит ребенка в мир, где все непросто. Ребенку нужны мама и папа, каждый из которых по-своему научит ребенка выживать. Каждого из своих детей мы стараемся научить не просто жить в этом мире, но и получать от жизни удовольствие, правильно распоряжаться тем, что им дается.

Женя поступил в Медицинскую академию и готовится стать врачом. Вместе с другими нашими детьми он живет в Иваново и уже многое умеет делать сам, но по-настоящему к самостоятельной жизни он все еще не готов.

(продолжение >>>)

Маша (из книги "Благодаря и вопреки")

2012-07-10T23:44:00.001+04:00

Во время жизни в Меленках нас однажды почтил своим визитом хороший приятель -Жан Черечукин, советник французского посла в России по социальным вопросам и здравоохранению, генерал французской армии, награжденный орденом почетного легиона. Мы возили его по самобытным местам, показывали деревенскую жизнь как она есть. Посмотрев на наши старания по изменению мира к лучшему, Жан сказал: «Вы неправильно делаете. Вы распыляете свои усилия, раздариваете средства направо-налево всем, кто попросит. Совершенно невозможно одарить всех нуждающихся. Нужно найти кого-то одного-двоих достойного и помочь ему от начала до конца».

Признав справедливость слов, мы начали пристально присматриваться к окружающим.

В то время Наташа, Миша и Рома уже были с нами, я чувствовала, что какие-то обязательства мы взяли, что я их не оставлю, как вдруг на пути возникли новые удивительные люди. Валерий Иванович и Мария Александровна Пуховы со своими двумя дочерьми, Маша и Николай Лебедевы с детками Настей и Алешей, Вера и Володя Таранниковы с дочками Машей и Таней, оказались необыкновенными людьми. Мы сильно сблизились с Валерием Ивановичем и Марией Александровной, любуясь основательностью, дородностью и благородством их семьи. Удивляла какая-то царственность этой пары: красивые, фактурные, хозяйственный, гостеприимные, при этом выдержанные, неторопливо-молчаливые.

Между строк

Елена: Отец Маши, Володя, работал в колхозе трактористом. Рассчитывались с ними в то время зерном, да и того хватало только чтобы как-то прокормить скотину. Долги по зарплате были огромными. Однажды мы в недоумении спросили, почему он несмотря на все это продолжает работать. Володя ответил: «Лен, земля ведь ни в чем не виновата…» Мы с Андрэ были сражены: человек работал не за деньги, а потому что понимал: нельзя оставить землю в запустении!

С достоинством и потрясающей аристократичностью они стали помогать нам на этапе, когда нужно было провести воду в дом и отремонтировать баню. Местные с изрядной долей уважения и хорошей завистью говорили: «Ну, если вам надо хорошо, тогда вам к Валерию Ивановичу. У него два зятя, втроем они вам сделают. Лучше них никто не сделает». Качество их работы действительно превосходило все ожидания: ни грамма алкоголя, работа от и до. Я видела, с каким восхищением смотрит на них Андрэ, и это вызывало во мне чувство гордости своей страной, этими не знакомыми мне ранее, но родными, русскими людьми.

Эти замечательные люди согласились нам помочь, назвав такую смехотворную цену, что мне даже стало неудобно. Расплачиваясь, я предложила им больше, но они стали отказываться: «Больно много, барыня… Мы тогда тебе за это еще и забор поправим».

Когда они прокапывали траншею, чтобы провести в наш дом воду, я постоянно выбегала, предлагала чай, кофе… Дядя Коля подбоченился, оперся на лопату, и изрек: «Нет, Елена Вячеславовна, не надо! Мы не устали. Работа трудная, но интересная!». Стало ясно: с таким подходом нам с ними в этой деревне скучно не будет. Мы расхохотались, выпили кофе и стали дружить.

Особенно мы сблизились с Машей Таранниковой. Как-то я спросила, кем она хочет стать. Маша мечтательно подняла глаза и со вздохом поведала, что очень хотела бы быть переводчиком, но, закончив деревенскую школу, получив там очень ограниченные знания языка, девочка и не надеялась поступить в институт. Я призадумалась, как же нам осуществить мечту этой славной девочки. Вера, ее мама, тогда еще получала зарплату заведующей детским садиком, а Володе, папе, зарплату уже давно не выплачивали, учить девочку дополнительно было совершенно не на что.

Тогда я предложила Вере отпустить Машу жить к нам в Иваново (к тому времени мы уже сняли квартиру в городе, поскольку Миша, Рома и Даниэль уже выросли и учились в Иванове, а в Меленки приезжали как на дачу). Уговаривая родителей Маши, мы сослались на то, что у нас есть некая знакомая учительница немецкого языка, которой мы когда-то помогли, и вот теперь она готова помочь нам. Признаюсь, это была полная выдумка, но благодаря ей родители отпустили Машу. Вскоре мы нашли Машеньке учительницу, Торопову Елену Васильевну, которая через некоторое время занятий воодушевленно воскликнула: «Где же вы взяли такую девочку?! Я даю 10 заданий – она делает 20, я даю 20 – она делает 40… Да таких детей больше нет! Я сделаю все, чтобы она поступила!. Это удивительная, редкая девочка, заниматься с нею – одно удовольствие».

Маша действительно занималась сверхдобросовестно, к моменту поступления в ВУЗ она была на высоте. Закончив школу с серебряной медалью, девочка благополучно поступила на факультет романо-германской филологии. Через два года сбылись предсказания Елены Васильевны: Маша стала настоящей университетской звездочкой, ее самостоятельно подготовленную дипломную работу назвали одной из лучших за последние 10 лет, наперебой предлагали места в аспирантуре. Нет ни тени сомнения, что Маша многого достигла бы и на преподавательском поприще, но девочка последовала за своей мечтой – стать переводчиком. Машенька - удивительно талантливый человек, трудолюбивый, с потрясающей памятью и работоспособностью, она целиком пошла в свою семью - поволжскую деревенскую аристократию, которой я горжусь так, как если бы они были моими родственниками. Порой люди, встреченные в жизни, становятся тебе роднее, чем близкие по крови.

С Машенькой мы прожили 7 лет счастья. Фантастически скромная девочка, не раскрепощенная, поначалу она даже не пела вместе с нами, забивалась в уголок и сидела как мышонок. Но года через два все стало легче, лучше. Мы тоже обрели новую жизнь, фактически учились вместе с Машей. Андрэ помогал ей с латынью, я - с литературой, с качественным написанием семинарских работ, переводов. Учились мы с удовольствием и благодарны судьбе за встречу с Машей. Одно время даже возникло чувство ревности между нами и Верой, мамой Маши, но, к счастью, мы вовремя сумели остановиться, не стали делить ребенка, потому что ее благополучие для нас важнее каких-то собственных претензий.

Вместе с Машей мы переехали в Иваново, где она и Миша поступили учиться, каждый в свое учебное заведение. В одно прекрасное утро Маша сообщила, что ей пришло долгожданное приглашение на стажировку в Германию и наконец-то она реализует потаенную мечту. Всеобщей радости не было предела, и вскоре Машенька уехала учиться, а мы стали безумно скучать по ней и жалеть, что она была у нас единственной девочкой.

С радостью обнаружила я однажды, что Маше тоже дороги мгновения, проведенные с нами. Уже когда Маша работала переводчиком в крупной германской фирме и жила в столице, мы наведались к ней в гости. Расставленные по дому фотографии того времени, которое мы провели вместе, растрогали меня до слез: я поняла, что любовь наша взаимна.

Проживание с Машенькой сделало дружбу с Таранниковыми, Лебедевыми и Пуховыми еще теснее. Эти отношения доставляли несказанное удовольствие и зачастую порождали интересные поучительные ситуации.

Однажды пришел Леша Лебедев, которого я принялась угощать вкусными домашними котлетками. Леша алчно насадил аппетитную котлету на вилку и стал откусывать, жмурясь от удовольствия. Андрэ, всегда безукоризненно соблюдавший этикет за столом, не выдержал такого зрелища и начал учить деревенского ребенка есть ножом и вилкой. Получив ценные указания, Леша аккуратно отложил нож, вилку, котлету и задумался. Я раскритиковала Андрэ за такое вмешательство в процесс еды: мальчик ведь рос в деревне, именно в такой культуре застолья, никто никогда не учил его есть по правилам светского этикета. Андрэ возразил, что учиться никогда не поздно, что наш долг - вмешаться и научить ребенка есть по правилам, ведь никто не знает, где и когда ему может это пригодиться.

Наверно, оба мы были правы, но каждый пытался перетянуть другого на свою сторону. Все время нашей дискуссии Леша продолжал жалостливо смотреть на котлету, борясь со смущением от недостойной формы ее поедания. Наконец здоровый мужской аппетит пересилил предрассудки цивилизации, мальчик решительно взял вилку, воткнул ее в мясистый бок котлеты, поднял трофей, торжествующе изрек: «А я не городской! Я по ресторанам не хожу!» и решительно вонзил зубы. Мы рассмеялись: это был урок всем нам и достойный ответ Андрэ.

Между строк

Елена: Каждый раз, когда Андрэ радовался или удивлялся чему-нибудь, например, глядя на Таранниковых, говорил: «Я даже не представлял, что русские могут так работать!»,

я утрированно подчеркивала все достоинства, которые можно было вынести из этого. Если же он замечал какой-то негатив, у меня тут же возникала защитная реакция, я начинала махать руками и доказывать ему, что они не виноваты, тут же находила железные аргументы, чтобы объяснить причину этого негатива, чем вызывала недоумение Андрэ: «Да что ж ты так тарахтишь, так нервничаешь, я же просто сказал!»

Лешин двоюродный брат Вася однажды тоже провел нам мастер-класс простоты и искренности. Я накладывала своему маленькому гостю угощение: «Вот, Вася, тебе картошечка…», когда Вася в сердцах воскликнул: «Да не надо мне картошечки, картошки я и дома поем». Лет ему было всего ничего, но главное мальчик выделять уже умел. Причем высказано это простое соображение было так искренне, как взрослый никогда не скажет.

Отрадно, что в нашей жизни было так много своих и приемных детей, потому что взрослым всегда есть чему у них поучиться. Каждый ребенок – это уникальная личность, привносящая в жизнь что-то новое, что-то свое. Появляется ребенок, проходит непродолжительное время, и ты перестаешь понимать, как жил раньше, не зная этого необыкновенного человека.

(продолжение >>>)