Стихи и Тексты на 1.000.000

Подстрочный перевод песни «Аллилуйя» («Hallelujah»).

2011-05-30T10:23:00.000-07:00

И так предлагаем вашему подстрочный перевод песни «Аллилуйя» («Hallelujah») - чтобы наконец решить все споры о том, кто же сделал его лучше прочих.

"Аллилуйя".

Я слышал тот тайный аккорд
Что сыграл Давид и тем угодил Господу,
Но вы действительно не любили музыки Do Ya
Он идет как это четвертый пятый
незначительное падение и мажорный подъем
Запутанный король сочиняет
Аллилуйя, Аллилуйя, Аллилуйя, Аллилуйя

Ваша вера была крепка, но ты хотел доказательств,
Вы видели, как она купалась на крыше
Ее красота и лунный свет затмили Я.

Она привязала тебя к кухонному стулу
Она разбила твой трон, и она остригла твои волосы
И из твоих уст она вырвала Аллилуйя
Аллилуйя, Аллилуйя, Аллилуйя, Аллилуйя

Может быть, я был здесь раньше
Мне знакома эта комната, я ходил по этому полу
Я жил один, прежде чем я знал, что вы
Я видел твой флаг над мраморной аркой,
Любовь не победный марш
Это холодная, и это разбитое Аллилуйя
Аллилуйя, Аллилуйя, Аллилуйя, Аллилуйя

Был момент, когда вы дайте мне знать
Что реально и происходит внизу
Но теперь ты скрываешь это от меня, не так ли?
И помню, когда я двигался в тебе
Благословенная тьма двигалась вместе со мной
И каждый наш вздох был "Аллилуйя
Аллилуйя, Аллилуйя, Аллилуйя, Аллилуйя

Вы говорите, что я взял имя всуе
Я даже не знаю названия
Но если бы я сделал, а на самом деле, что это я?
Там в блеске света в каждом слове
Это не вопрос, который вы слышали
Святых или сломанной Аллилуйя
Аллилуйя, Аллилуйя, Аллилуйя, Аллилуйя

Я сделал все, это было не так много
Я не чувствовал, поэтому я попытался прикоснуться к
Я сказал правду, я не пришел, чтобы обмануть Я.
И хотя все пошло не так
Я буду стоять перед Господом песни
Ни с чем на моем языке, но Аллилуйя
Аллилуйя, Аллилуйя, Аллилуйя, Аллилуйя

Может быть, есть Бог выше
И все, что я научился от любви
Так это как стрелять в соблазнившего тебя
И это не плач ты слышишь по ночам
Это не тот, кто видел свет
Это холодная, и это разбитое Аллилуйя
Аллилуйя, Аллилуйя, Аллилуйя, Аллилуйя

Вот такой вот он - перевод текста «Аллилуйя» («Hallelujah»).

П.С. Эту песню исполняли:

«Hallelujah» - Sean Feacht.
«Hallelujah» - Bon Jovi.
«Hallelujah» - Leonard Cohen.
«Hallelujah» - Espen Lind, Kurt Nilsen, Alejandro Fuentes og Askil Holm.
«Hallelujah» - Nick Cave & the Bad Seeds.
«Hallelujah» - Leonard Cohen.
«Hallelujah» - Jeff Buckley.
«Hallelujah» - Rea Garvey.

И по некоторым сведеньям даже:
«Hallelujah» - The Beatles.

А есть еще замечательная Johannes Brahms «Hallelujah» - Sextet For 2 Violins, 2 Violas And 2 Cellos In B-Flat Major, Op.18: II. Andante, ma moderato/

Иероглифы

2010-04-08T03:08:00.000-07:00

Иероглифы

Слово образовано от греч. hieros - священный и glyphe - то, что вырезано. Древние рисуночные знаки египетского письма, также знаки многих других неалфавитных письменностей (китайского письма, японского письма и др.). Начертание иероглифов складывается из стандартных черт, повторяющихся в различных комбинациях.
Идеографическое письмо
Принцип письма, использующий идеограммы - схематизированные рисунки, передающие понятия, ассоциируемые с изображениями. Идеографическое письмо не воспроизводило связную речь. Предшествовало собственно письменности. Идеографический характер имели древнеегипетская, шумерская и др. старейшие системы письма. Наибольшего развития достигло в китайской иероглифике.

Китайское письмо

Купить "Китайские иероглифы в карточках" --- Книга включает в себя 2063 иероглифа, наиболее часто встречающихся в современном китайском языке.

Японское письмо

Смешанное идеографически-силлабическое письмо, в котором сочетаются иероглифы и слоговые знаки. Китайские иероглифы, заимствованные в 5 в., используются с 19 в. для написания неизменяемых частей слов и некоторых слов (1945 наиболее употребительных знаков). Изменяемые части слов и отдельные слова пишутся слоговой азбукой кана (результат графического сокращения иероглифов), существующей с 10 в. в двух вариантах: катакана (используется главным образом для записи новых заимствованных слов) и хирагана (применяется для собственно японских слов). Направление письма сверху вниз и справа налево, встречается и горизонтальное написание (обычно слева направо).

Источник: Иллюстрированный энциклопедический словарь, М., 1995.
Происхождение иероглифов (Китай, Япония)

КУПИТЬ - "Китайские иероглифы в картинках. В 2 частях". --- Уникальный справочник-путеводитель по удивительному миру китайской письменности.

Некоторые иероглифы - упрощенные картинки, изображающие тот или иной предмет; другие - для более сложных понятий - составляются из ключевых, более простых иероглифов. Например, китайский иероглиф "жень", означающий "человек" (в Японии - "нин"; собственно японское слово для обозначения человека - "хито") изображает ноги и туловище. Голова не изображалась во избежание колдовства. Руки отсутсвуют - речь идет о рабе, труд рук которого принадлежит хозяину (см. рисунок выше). Иероглиф "большой, великий" образован тем же элементом "человек" с добавлением горизонтали-"рук" в верхней части.

Иероглиф "женщина" (девушка, дочь): показаны руки, ноги, туловище и шея женской фигуры, голова во избежание колдовства не изображается. Иероглиф "женщина", немного деформированный, с добавлением по центру двух крестообразных черт-решетки, означает "наказание женщины заточением за нарушение правил ее поведения", то, чего не следует делать. Используется как знак отрицания.
Иероглиф "гора" (кит. "шань", японск. "яма") имеет три вершины - вероятно, характерная особенность той местности, где создавалась письменность.
"Вода" (кит. "шуй") представлена в виде потока, где вертикаль - русло, справа и слева от которого показаны волны (в древнем представлении этого иероглифа боковые линии были волнистыми). "Огонь" изображен в виде пирамидки дров, справа и слева от которой точкаи показаны искры.
Иероглиф "глаз" изображен вертикально, две черты в центре - зрачок (в составе сложных знаков этот иероглиф может располагаться горизонтально). Если снизу к нему дописать символ "ноги", получится глагол "видеть" (в значении "идти и видеть"), если вместо этого дорисовать снизу "усики" - получится иероглиф "раковина" (речь идет о моллюске, живущем в раковине и усики которого служат его глазами). Раковинами пользовались для расчетов, поэтому знак "раковина" образует ряд производных, связанных с понятием "деньги".

Значения частей иероглифов взяты из книги: С. Курленин. Иероглифы шаг за шагом. СПб.: Гиперион, 2002. - 56 с.
Возникновение системы письма в Японии

Иероглифы в качестве средства японской письменности были заимствованы из Китая. Китайский иероглиф - это письменный знак, характеризующийся своей графической формой и ассоциирующийся со словом, для записи которого он и был создан. Китайская письменная традиция восходит к глубокой древности. Легенды утверждают, что предки нынешних китайцев использовали иероглифическое письмо уже в третьем тысячелетии до н.э. Точной датировки периода возникновения письменности конечно быть не может, ибо споры существуют по поводу того, что считать системой письма, фиксирующей фразы реального языка, а что пиктографическим письмом, передающим скорее ситуацию, чем её словесное описание. Кроме этого, при археологических раскопках найдены предметы, датированные четвертым тысячелетием до н.э., с различного рода насечками, метками, эмблемами, напоминающими по своему виду иероглифы, но по всей видимости таковыми не являющиеся.

В разных источниках приводятся различные точки зрения по поводу периода возникновения китайской письменности, но во всяком случае считается, что начиная с периода Инь китайская иероглифика предстает как сложившаяся иероглифическая система письма, социальное назначение которой состояли в передаче китайского языка. Так, например, на керамических сосудах иньского периода встречаются группы знаков, образующих законченные высказывания. И хотя не все содержащиеся в них иероглифы идентифицированы (в связи с чем содержание этих надписей остаётся не совсем ясным), тем не менее анализ графической структуры позволяет отнести их к системе знаков китайской иероглифики. Эти знаки датируются 1800 - 1600 г.г. до н.э.

Итак, первыми письменными знаками, с которыми познакомились древние японцы, были китайские иероглифы. В первые века нашей эры китайские поселенцы привозили с собой на Японские острова бронзовые зеркала, колокола, предметы быта с разного рода надписями, а также, по-видимому, и китайские книги для своих нужд. Однако история собственно японских текстов до VП в. неизвестна. Отдельные надписи VI в. слишком коротки и недостаточно чётки, чтобы по ним можно было судить о развитии японского письма в то время.

Решающее значение для развития письменности в Японии имело распространение буддизма в стране, которое, как считают, началось с прибытия в 552 г. посольства из Корейского княжества Кудара с богатыми подарками, среди которых были скульптурные изображения будд и рукописные тексты буддийских сочинений 594 г. от имени императрицы Суйко (554 - 628) принц-регент Сётоку-Тайси (574 - 622) выпустил декларацию о том, что народ впредь должен почитать "три сокровища" буддийского вероучения - Будду, его учение (дхарму) и общину проповедников (сангху). В одном из храмов, основанных Сётоку-тайси, Хорюдзи, до настоящего времени сохраняются отрывки из буддийских сутр, вырезанные в начале VII в. В "Анналах Японии" (Нихон секи, 720 г.) имеется запись о том, что в 673 г. в храме Каварадэра был впервые переписан буддийский канон Трипитака. В VII в. буддийский канон содержал 3 тыс. свитков, и в "Анналах" есть указание на то, что в его переписке было занято много людей.

Восприняв иероглифическое письмо, японцы не могли вначале отделить его от китайского языка. Поэтому первым языком японских рукописей был китайский. Однако очень скоро японцы обнаружили, что это не всегда удобно на практике, потому что их собственный язык в грамматике, лексике, фонетике не имеет с китайским ничего общего. Составляя официальный документ, придворный писец не знал, какими иероглифами занести в него название японской местности, имя высокопоставленного сановника или божественного предка: ведь для записи имён собственных, коим не было и не могло быть аналогов в китайском языке, иероглифы не заимствовались, да и не могли быть заимствованы. Если разложить японское имя собственное на смысловые части и употребить для его записи иероглифы с соответствующими значениями, то это слово невозможно будет правильно прочитать, если же отвлечься от смысла слова и для его записи использовать иероглифы только по их звучанию независимо от значения, возникает необходимость как-то выделить эти иероглифы, чтобы читатель понял, что имеет дело с фонетическими знаками, не имеющими собственного значения. Все эти проблемы приходилось решать, не выходя за рамки китайского письменного языка.

Со временем назрела необходимость более полного приспособления заимствованной иероглифической системы письма к потребностям японского языка с учетом его грамматического строя. Писцы разных буддийских храмов стали придумывать системы условных значков, при помощи которых китайский текст можно было читать по-японски. По законам каллиграфии каждый иероглиф, написанный уставным письмом, должен помещаться в воображаемый квадрат, стандартный по размерам для данного текста. Этот воображаемый квадрат японские писцы стали делить на части (4, 8,10, иногда более), каждая из которых "отвечала" за определенный грамматический формант: левый нижний угол - за окончание деепричастия -тэ, левый верхний - за показатель дательного падежа ни и т.д. Для того чтобы показать, что в данном случае существительное должно стоять в определенном падеже, писец ставил точку или черточку в соответствующем углу или условном месте начертанного иероглиф Писцы центрального буддийского храма Тодайдзи в г. Нара называли эти точки тэниха, переписчики конфуцианских текстов - тэниоха (в порядке соответствия грамматическим формантам точек на плоскости воображаемого квадрата иероглифа - от левого нижнего угла вверх, направо и вниз), в других центрах возникли другие названия, а вся система условных значков получила общее название окотэн. Систему окотэн усвоитъ оказалось едва ли не сложнее, чем просто научить китайскому языку. Поэтому создатели японской рукописной культуры продолжали совершенствовать системы записи.

Новую эру в истории японской письменности связывают с именем Кукая (773-835), основателя буддийской школы Сингон, философа, поэта, художника и талантливого каллиграфа (он известен также под буддийским посмертным именем Коба-дайси - "Великий наставник - Распространитель Закона"). Именно Кукаю часто приписывают создание одной из систем японского слогового письма - хираганы.

В конце VIII - начале IX в. в Японии на иероглифической основе были созданы две системы фонетического письма. Одна исходила из уставного, другая - из скорописного начертания иероглифов. Созданию фонетического письма способствовали два обстоятельства. Во-первых, каждый китайский иероглиф обозначает слог, в большинстве случаев равный слову, и может быть использован чисто фонетически без его связи со смыслом. Во-вторых, знакомство образованных японцев с санскритом подсказывало им возможность создания фонетического письма. Идя по этому пути, за скорописной формой группы иероглифов, начертание которых было предельно упрощено, закрепили функцию силлабем. Эту группу знаков назвали хирагана. Она употреблялась как самостоятельно, так и в сочетании с иероглифами - для обозначения отдельных слов, падежных показателей, послелогов, окончаний глаголов и прилагательных.

Примерно в то же время вошла в употребление катакана - система слогового письма, знаки которой содержали не более трех черт и были получены в результате упрощения уставной формы иероглифов. По санскритскому образцу был придуман и порядок, в котором эти силлабемы располагались и заучивались. Он получил название годзю: он-дзу ("таблица из 50 знаков"): 10 столбцов по 5 знаков в каждом. Для заполненности таблицы некоторые знаки повторялись дважды. Кукаю приписывается создание стихотворения Ироха-ута, предназначенного для заучивания алфавита - оно состоит из всех 48 слогов, которые не повторяются, т.е. употребляются по одному разу. Само стихотворение заключает в себе буддийское поучение о бренности всего сущего.

Таким образом, заимствовав на определенном историческом этапе иероглифическую систему письма из Китая только лишь в той связи, что Китай являлся географическим соседом Японии и имел к началу периода развития контактов сложившуюся систему письма, японцы впоследствии, уже усвоив это письмо, не могли использовать его в неизменном виде. Дело в том, что японский и китайский языки имеют различный грамматический строй. В китайском языке отсутствует словоизменение, в связи с чем китайский язык может для обозначения слов оперировать такими знаками как иероглифы, являющимися графическими построениями неизменной формы. В японском языке, напротив, словоизменение есть. Показать словоизменение, пользуясь на письме только иероглифами, невозможно. Также невозможно, пользуясь только иероглифами, обозначающими по природе своей значащие слова, передавать на письме служебные слова, имеющиеся в грамматике японского языка. Все эти проблемы решаются только использованием письма фонетического, знаками которого можно передать словоизменение и обозначить служебные слова. Т.е., заимствовав (может быть, вынужденно) систему письма, не соответствующую грамматическому строю своего языка, японцы впоследствии были вынуждены дополнить её собственными силлабическими азбуками и получили, как справедливо отмечено, "самую сложную в мире и громоздкую систему письма".

На этом, однако, процесс развития японского языка и формирования системы письма не закончился. Действительно, к VIII-IХ в. японская система письма, возникшая в результате усвоения и адаптации китайской иероглифики, считается сложившейся. Однако, впоследствии, японцы познакомились с другими языками и не могли оставить их без внимания и не сделать свою систему письма еще более неповторимой.

Источник: aikido.km.ru

Хокку (хайку) и танка

2010-04-08T03:06:00.001-07:00

Японская поэзия основана на чередовании определенного количества слогов. Рифмы нет, но большое внимание уделяется звуковой и ритмической организации стихотворения. Хокку, или хайку (начальные стихи), - жанр японской поэзии: нерифмованное трехстишие из 17 слогов (5+7+5). Искусство писать хокку - это прежде всего умение сказать многое в немногих словах. Генетически этот жанр связан с танка.

Танка (короткая песня) - древнейший жанр японской поэзии (первые записи - 8-й век). Нерифмованные пятистишия из 31 слога (5+7+5+7+7). Выражает мимолетное настроение, полно недосказанности, отличается поэтическим изяществом, зачастую - сложной ассоциативностью, словесной игрой.
.
С течением времени танка (пятистишие) стала четко делиться на две строфы: трехстишие и двустишие. Случалось, что один поэт слагал первую строфу, второй - последующую. В двенадцатом веке появились стихи-цепи, состоящие из чередующихся трехстиший и двустиший. Эта форма получила название "рэнга" ("нанизанные строфы"); первое трехстишие называлось "начальной строфой", по-японски "хокку". Стихотворение рэнга не имело тематического единства, но его мотивы и образы чаще всего были связаны с описанием природы, причем с обязательным указанием на время года. Начальная строфа (хокку) часто бывала лучшей строфой в составе рэнги. Так стали появляться отдельные сборники образцовых хокку. Трехстишие прочно утвердилось в японской поэзии во второй половине семнадцатого века.

Хокку обладает устойчивым метром. Это не исключает поэтической вольности, например, у Мацуо Басё (1644-1694). Он иногда не считался с метром, стремясь достигнуть наибольшей поэтической выразительности.

Японская поэзия Серебряного века. Танка, хайку, киндайси | Азбука-классика (pocket-book) | Купить книги: интернет-магазин / ISBN 978-5-395-00281-5,5-352-00609-3

Японская поэзия Кобаяши Исса

2010-04-08T03:01:00.000-07:00

Кобаяши Исса (1763-1827) В отличие от Башо и Бусона, происходил из бедной крестьянской семьи. Он тоже много странствовал, но в его жизни было больше страданий и борьбы, чем созерцания. Жизнь с мачехой в детстве, нищета, смерть двух жен и нескольких детей - все это сильно сказалось на его поэзии. У Иссы много стихов о самых мелких и незначительных существах - мухах, улитках, вшах. Тем не менее, в его стихах об этих "братьях меньших" не просто патетическая жалость, но симпатия и воодушевление, переходящее в призыв к протесту против жизненных тягот и отчаяния.

Стаяли снега, -
И полна вокруг вся деревня
Шумной детворой.

***
.
Ах, не топчи траву!
Там светлячки сияли
Вчера ночной порой.

***
Вот выплыла луна,
И самый мелкий кустик
На праздник приглашен.

***
О, с какой тоской
Птица из клетки глядит
На полет мотылька!

***
Наша жизнь - росинка.
Пусть лишь капелька росы
Наша жизнь - и все же...

***
Тихо-тихо ползи,
Улитка, по склону Фудзи
Вверх, до самых высот!

***
Будда в вышине!
Вылетела ласточка
Из его ноздри.

***
Ой, не бейте муху!
Руки у нее дрожат...
Ноги у нее дрожат...

***
О, до чего мне стыдно
Слушать, лежа в тени
Песню посадки риса!

Перевод В.Марковой

Японская поэзия Ёса Бусон

2010-04-08T02:58:00.000-07:00

Зал для заморских гостей
Тушью благоухает...
Белые сливы в цвету.

***
Коротконосая кукла...
Верно, в детстве мама её
Мало за нос тянула!

***
Грузный колокол.
А на самом его краю
Дремлет бабочка.

***
Прорезал прямой чертой
Небеса над Хэйанской столицей
Кукушки кочующей крик.
.
***
Я поднялся на холм,
Полон грусти - и что же:
Там шиповник в цвету!

***
Хорошо по воде брести
Через тихий летний ручей
С сандалиями в руке.

***
Два или три лепестка
Друг на друга упали...
Облетает пион.

***
Зеленую сливу
Красавица надкусила...
Нахмурила брови.

***
"Буря началась!" -
Грабитель на дороге
Предостерег меня.

Перевод В.Марковой

Японская поэзия Сайгё (Сато Норикиё)

2010-04-08T02:56:00.000-07:00

Поэзия Сайгё

Сато Норикиё (1118-1190гг.) великий поэт порубежной, в японской культуре, эпохи XII века. Но известен он под монашеским именем Сайгё «Идущий к Западу». На Западе, согласно буддийской мифологии, находилась Дзёдо-Чистая Земля, буддийскиё рай. Военный дворянин родом, человек хэйанской культуры, в 1140 году совсем молодым человеком он оставляет службу при императорском дворе, покидает семью и постригается в монахи.

Летят дикие гуси

Словно приписка
В самом конце посланья -
Несколько знаков...
Отбились в пути от своих
Перелетные гуси.
.
Ивы под дождем

Зыблются все быстрей,
Чтоб ветер их просушил,
Спутаны, переплелись,
Вымокли под весенним дождем
Нити зеленой ивы.

Прибрежные ивы

Окрасилось дно реки
Глубоким зеленым цветом.
Словно бежит волна,
Когда трепещут под ветром
Ивы на берегу.

Жду, когда зацветут вишни

В горах Ёсино
На ветках вишневых деревьев
Россыпь снежка.
Нерадостный выдался год!
Боюсь, цветы запоздают.

***
Шел я в небесную даль,
Куда, я и сам не знаю,
И увидал наконец:
Меня обмануло облако...
Прикинулось вишней в цвету.

***
В горах Ёсино
Долго, долго блуждал я
За облаком вслед.
Цветы весенние вишен
я видел - в сердце моем.

Из многих моих стихотворений о вишневых цветах

Дорогу переменю,
Что прошлой весной пометил
В глубинах гор Ёсино!
С неведомой мне стороны
Взгляну на цветущие вишни.

***
Горы Ёсино!
Там видел я ветки вишен
В облаках цветов,
И с этого дня разлучилось
Со мною сердце мое.

***
Куда унеслось ты,
Сердце мое? Погоди!
Горные вишни
Осыплются, - ты опять
Вернешься в свое жилище.

***
Увлечено цветами,
Как сердце мое могло
Остаться со мною?
Разве не думал я,
Что все земное отринул?

***
Ах, если бы в нашем мире
Не пряталась в тучи луна,
Не облетали вишни!
Тогда б я спокойно жил,
Без этой вечной тревоги...

***
О, пусть я умру
Под сенью вишневых цветов!
Покину наш мир
Весенней порой "кисараги"
При свете полной луны.

Когда я любовался цветами на заре, пели соловьи

Верно, вишен цветы
Окраску свою подарили
Голосам соловьев.
Как нежно они звучат
На весеннем рассвете!

Увидев старую вишню, бедную цветами

С особым волненьем смотрю...
На старом вишневом дереве
Печальны даже цветы!
Скажи, сколько новых весен
Тебе осталось встречать?

Когда слагали стихи на тему картины на ширмах, я написал о тех людях, что лишь издали смотрят, как сановники Весеннего дворца толпятся вокруг цветущих вишен

Под сенью ветвей
Толпа придворных любуется...
Вишня в цвету!
Другие смотрят лишь издали.
Им жалко ее аромата.

Из многих моих песен на тему: "Облетевшие вишни"

Слишком долго глядел!
К вишневым цветам незаметно
Я прилепился душой.
Облетели... Осталась одна
Печаль неизбежной разлуки.

Горные розы

В горькой обиде
На того, кто их посадил
Над стремниной потока,
Сломленные волной,
Падают горные розы.

Лягушки

В зацветшей воде,
Мутной, подернутой ряской,
Где луна не гостит, -
"Там поселиться хочу!" -
Вот что кричит лягушка.

Стихи, сочиненные в канун первого дня третьей луны

Весна уходит...
Не может удержать ее
Вечерний сумрак.
Не оттого ли он сейчас
Прекрасней утренней зари?

ЛЕТО

К старым корням
Вернулся весенний цвет.
Горы Ёсино
Проводили его и ушли
В страну, где лето царит.

Развитие поэтических стилей в древней Японии.

2010-04-08T02:51:00.000-07:00

Есть только одна луна, но существуют тысячи ее отражений-в каждом водоеме, в каждой капле росы. Существует только одно наивысшее переживание, но есть тысячи способов его выражения. Именно в культуре древней Японии особое значение придавалось выражению различных переживаний души, с помощью живописной и пробуждающей стихотворной метафоры и любовной лирики.
У Японской поэзии обостренный слух и зоркий взгляд. Поэт слышит шорох платья жены, которую нужно покинуть, уходя в дальний путь, видит, как меж крыльев гусей, летящих под облаками, скользнул на землю белый иней. Особое значение поэзии придает точный жест: прижатый к глазам рукав любимой в минуту расставания, снежинка тающая на щеке или таинственный взгляд старика..
Традиционный поэтический стиль Японии вырастал из повседневной жизни, празднеств, битв, обрядов охотников, рыболовов, земледельцев, культа предков и сил природы. Все пространство жизни того времени было обожествлено. Богами были сами горы, дороги в горах, деревья, злаки, реки, озера. Мощная жизнерадостность, благоговейное отношение к природе-подательнице урожая, плодов земли и моря наполняли японскую песню.
Эти свойства народного мелоса унаследовала первая антология японской поэзии «Манъёсю»-«Собрание мириад листьев». (Японцы издавна отождествляли слово с листьями растений). «Манъёсю»-наиболее яркое воплощение культуры эпохи Нара. Так называлось это время в истории Японии-по имени её первой постоянной столицы. Создавалось «Манъёсю», примерно, на протяжении нескольких десятилетий VIII века. Точное время ее завершения неизвестно. В «Манъёсю» двадцать книг-свитков (содержащих 4496 песен). Одни составлены по хронологическому принципу, в других песни разных земель страны, третьи-содержат песни четырех времен года. Здесь в сложном единстве сосуществуют более четырехсот лет развития поэзии древней Японии, по мнению многих ученых в «Манъёсю" представлены песни V-VIII веков. Именно в этой антологии формируется, но еще не всегда строго выдерживается, заданный на века размер стиха и основные поэтические формы в зависимости от количества стихов: нагаута «длинная песня» с неопределенным количеством пяти- и семисложных стихов, сэдока «песни гребцов»-шестистишия, построенные по схеме 5.7.7.5.7.7. слогов. И, наконец, танка «короткая песня»-пятистишия, где чередуются стихи в 5.7.5.7.7. слогов. Танка-очень древняя поэтическая форма. Пять стихов-быть может, в них древняя магия нечета, возможности которого угаданы чутьем народного гения.
Наступила новая эпоха. В конце VIII века столицей Японии стал Хэйан (ныне Киото). В литературе около сотни лет владычествовала поэзия на китайском языке. Однако влияние «Манъёсю» не умирало. Создатели этой антологии противопоставляли национальную поэзию китайской. Хранителем ее духа стала танка. Хотя тема «луны», например, в японской поэзии возникла под влиянием китайской культуры и стала, одной из основных в классической лирике.
Поэты IX века подготовили новый расцвет японской поэзии, воплощением которого стала антология «Кокинсю» («Кокин вакасю»). Она была создана по указу государя Комитетом поэтов, во главе которого стоял поэт и ученый Ки-но Цураюки, одна из крупнейших фигур в истории японской культуры.
«Кокинсю»-«изборник старых и новых песен Ямато»-состоит, как и «Манъёсю», из двадцати свитков. Его предваряет слово Цураюки о смысле японской поэзии.
Танка была не только высоким искусством, она была частью быта. Японцы любили поэтические состязания-утаавасэ. Танка в этот период стала универсальным способом высказывания, любовным мадригалом, шуткой, просто запиской, однако истинные поэты умели вдохнуть жизнь в привычные слова. Вершиной классической танка стали признаны стихи пленительной и трогательной Сикиси-найсинно, Фудзивара Садаиэ, вместе со стихами Сайгё. Садаиэ-главный составитель последней великой антологии танка «Синкокинсю» («Новый Кокинсю»).
Во многих танка поздней классической эпохи устойчивая цензура резко делили стихотворения на два полустишия: в три и два стиха. С течением времени развился обычай складывать стихотворение вдвоём. Затем к этим двустишиям и трёхстишиям стали присоединять все новые. Так родилась рэнга.
В XVI веке рэнга стала «шутейной», подчас пародийной. Шутейную рэнга (хайкай-рэнга) полюбили в кругах третьего сословья. Начальная строфа рэнга-первое трехстишие «хокку» зажило самостоятельной жизнью. Хокку было по началу низким жанром. Лирический герой стихов жанра хайкай были горожанин, балагур или уличный остряк.
В XVII веке странствующий монах Мацуо Басё создал новый стиль трехстишья-это стало соединением лучших достижений «шутейной» и серьёзной хокку. Он многое черпал из классических танка. Поэт-скиталец Сайгё был для него учителем в поэзии и жизни. Мудрость Конфуция, высокая человечность Ду Фу, парадоксальная мысль Чжуан Цзы находили отклик в его стихах. Басё был дзэн-буддистом. Учение «Дзэн» оказало очень большое влияние на японское искусство того времени. Согласно этому учению, истина может быть постигнута в результате некоего толчка извне, когда, вдруг мир видится во всей его обнаженности, и какая-нибудь отдельная деталь этого мира, рождает момент постижения.
Любовь ко всему живому, глубокая печаль разлуки, скорбь, весь земной мир вместе со всем его бытом, ритуалами, запретами и шутками до сих пор становятся материалом для поэзии хокку.

Материал: "Библиотека всемирной литературы"
серия первая "Литература Древнего Востока"
© Издательство "Художественная литература" 1977

Хокку Басё

2010-04-08T02:48:00.000-07:00

По горной тропинке иду.
Вдруг стало мне отчего-то легко.
Фиалки в густой траве.

Печалью свой дух просвети!
Пой тихую песню за чашкой похлебки,
О ты, "печальник луны"!

Послышится вдруг "шорх-шорх".
В душе тоска шевельнется...
Бамбук в морозную ночь.
.

В тесной хибарке моей
Озарила все четыре угла
Луна, заглянув в окно.

Все волнения, всю печаль
Твоего смятенного сердца
Гибкой иве отдай.

Прощаясь с друзьями

Уходит земля из-под ног.
За легкий колос хватаюсь...
Разлуки миг наступил.

В саду покойного поэта Сэнгина

Сколько воспоминаний
Вы разбудили в душе моей,
О вишни старого сада!

С шелестом облетели
Горных роз лепестки...
Дальний шум водопада.

Посадили деревья в саду.
Тихо, тихо, чтоб их ободрить,
Шепчет осенний дождь.

Может быть, кости мои
Выбелит ветер... Он в сердце
Холодом мне дохнул.

Танка Акадзомэ-Эмон

2010-04-08T02:42:00.000-07:00

переводчики: Т. Соколова-Делюсина и Т.Сок

Как же мне лечь,
Чтобы ты в сновиденье явился?
На миг задремав,
Просыпаюсь Еще безысходней Тоска,
безотраднее думы

* * *

Был в мире ты,
И самый тяжкий путь
Не был тяжелым.
Но вот я одна, и покрыто росой
Мое изголовье из трав.
.
* * *

Решила сама —
Перестану хотя бы на время
Встречаться с тобой.
Но утром так горько слушать,
Как птицы крыльями бьют...

* * *

Глядя на цветы...

Прошлой весной
Лепестки облетели, но видишь
Вишни снова в цвету.
Ах, когда б и наша разлука
Оказалась цветам сродни!

* * *

Дрожат на ветру
Росинки на листьях мисканта
Миг — и их нет.
Но союз наш еще непрочнее,
Хотя и живу, надеясь...

* * *

Один человек, долго меня не навещавший, вдруг прислал письмо: «Почему вы меня не упрекаете?»

* * *

Забыта тобой.
Овладеть бы и мне умением
Легко забывать.
Но, как ты, мое сердце жестоко —
Подчиняться, увы, не желает.

* * *

Ах, не заснуть
Одной на холодном ложе.
А тут этот дождь —
Так стучит, что даже на миг
Невозможно сомкнуть глаза.

* * *

Твоего возвращенья
Я все жду, неспокойно на сердце —
Не забудешь ли ты
Обо мне, вдруг решив сосчитать
Все песчинки на побережье?

* * *

Когда же? —
Хотя бы о том извести.
Ведь если вдруг мир
Покину, отрадна мне будет мысль:
«Останься я там, может, нынче...»

* * *

Вчера прождала,
Пустым обещаньям поверив
Сегодня опять
Опускается вечер унылый
Могу ли я верить, что завтра?

Аккорды песни «Баллада о борьбе».

2010-03-20T05:40:00.000-07:00

6/8

Am Am7 Dm Dm6
Средь оплывших свечей и вечерних молитв,
E7 E7 Am
Средь военных трофеев и мирных костров,
Am Н
Жили книжные дети, не знавшие битв,
Dm6 E7
Изнывая от детских своих катастроф.
.
. Am Н7
Детям вечно досаден их возраст и быт
E7 Am А7
И дрались мы до ссадин, до смертных обид

Dm Dm6 Am/E
Но одежды латали нам матери в срок,
Dm6 Н7 E7 Hm E7 Am
Мы же книги глотали, пьянея от строк.

Владимир Высоцкий. «Баллада о борьбе».

2010-03-20T05:35:00.000-07:00

Средь оплывших свечей и вечерних молитв,
Средь военных трофеев и мирных костров,
Жили книжные дети, не знавшие битв,
Изнывая от детских своих катастроф.

Детям вечно досаден их возраст и быт
И дрались мы до ссадин, до смертных обид
Но одежды латали нам матери в срок,
Мы же книги глотали, пьянея от строк. .
.
Липли волосы нам на вспотевшие лбы,
И сосало под ложечкой сладко от фраз.
И кружил наши головы запах борьбы,
Со страниц пожелтевших слетая на нас.

И пытались постичь мы, не знавшие войн,
За воинственный крик принимавшие вой,
Тайну слова, приказ, положенье границ,
Смысл атаки и лязг боевых колесниц.

А в кипящих котлах прежних войн и смут
Столько пищи для маленьких наших мозгов,
Мы на роли предателей, трусов, иуд
В детских играх своих назначали врагов.

И злодея слезам не давали остыть,
И прекраснейших дам обещали любить.
И друзей успокоив и ближних любя,
Мы на роли героев вводили себя.

Только в грезы нельзя насовсем убежать,
Краткий бег у забав, столько поля вокруг.
Постараться ладони у мертвых разжать
И оружье принять из натруженных рук.

Испытай, завладев еще теплым мечом,
И доспехи надев, что почем, что почем?!
Испытай, кто ты трус иль избранник судьбы,
И попробуй на вкус настоящей борьбы.

И когда разом рухнет израненный друг
И над первой потерей ты взвоешь, скорбя,
И когда ты без кожи останешься вдруг,
Оттого, что убили его, не тебя.

Ты поймешь, что узнал, отличил, отыскал,
По оскалу забрал это смерти оскал,
Ложь и зло, погляди, как их лица грубы,
И всегда позади воронье и гробы.

Если путь прорубая отцовским мечом,
Ты соленые слезы на ус намотал,
Если в жарком бою испытал, что почем,
Значит, нужные книги ты в детстве читал.

Если мяса с ножа ты не ел ни куска,
Если руки сложа, наблюдал свысока,
И в борьбу не вступил с подлецом, палачом,
Значит, в жизни ты был ни при чем, ни при чем.

группа "Адо". Пассажир.

2010-03-20T05:32:00.000-07:00

Спите
Пусть вам приснится аттракцион.
Подул фиолетовый ветер, шевелящийся звон.
Утро гуляет сову,
Асфальт полюбил траву
И вода говорит огню - ты сильней.
.
Спите
Пусть вам приснится мой телефон.
На свой проездной билет запишите его.
Вы что-то шептали во сне,
Пассажиры улыбались мне
Наивно полагая, что я в вас влюблен. .

Спите еще
Ваши полчаса до Москвы.
Пусть вам приснится цифра середины зимы.
Любимый напиток - сок,
Любимая музыка - рок
Ах, просыпайтесь скорей,
Пойдемте со мной

группа "Адо". Девочка

2010-03-20T05:26:00.000-07:00

Рассыпала бусы из белых горошин,
Поплакав о том, вытерла слезы,
Девочка, влюбленная в детство
За бусы и дождь.

У девочки все случается вдруг,
Она дышит тем, что есть вокруг,
И если троллейбус встал,
Она уйдет пешком.
.
Идет очень тихо, но ее не догнать,
Если спугнули - легко потерять;
Звездопадом из глаз
Ее не возьмешь.

Ни шахматным ходом, ни картою в масть,
Ни выстрелом в сердце тебе не попасть,
.И многое поздно,
В чем когда-то везло.

Она ведет в счете, не начиная,
Все оттого, что не играет,
И ваши законы
Ей ни к чему.

Согрета виденьем голубиного счастья,
Через рваную крышу к звездам и дальше -
Она улетит,
И не вспомнит о нас.

А бусы соберут на рваную нитку,
Завязав узелок с виноватой улыбкой,
Чтоб памяти было -
На сто лет вперед.

Аккорды для Welcome to the Hotel California, Eagles

2010-03-17T03:37:00.000-07:00

1.
Тема (Am): 4/4 //:Am/E/G/D/F/C/Dm/E://
Припев: /F/C/E/Am/F/C/Dm/E/

2.
Intro: Hm | F#7 | A9 | E9 | G | D | Em7 | F#7 } 2 times

Hm F#7
On a dark desert highway, cool wind in my hair,
A9 E9
Warm smell of colitas rising up through the air.
G D
Up ahead in the distance, I saw a shimmering light.
Em7 F#7
My head grew heavy and my sight grew dim; I had to stop for the night.

There she stood in the doorway; I heard the mission bell.
A . A9 Asus4/E E9
An' I was thinkin' to myself: this could be heaven or this could be hell..
Then she lit up a candle, an' she showed me the way.
There were voices down the corridor; I thought I heard them say:

Chorus:
G D
"Welcome to the Hotel California,
F#7 Hm A/C# Hm/A
Such a lovely place, (such a lovely place) such a lovely face.
A/E G D
Plenty of room at the Hotel California.
Em F#7
Any time of year, (any time of year) you can find it here".

Отель Калифорния, Welcome to the Hotel California, Eagles

2010-03-17T03:30:00.000-07:00

На темном шоссе в пустыне,
прохладный ветер трепал мои волосы
Воздух был пропитан теплым запахом колитас (марихуанны-:)))
Как вдруг впереди я увидел мерцающий свет
Голова отяжелела, а глаза закрывались
Нужно было остановиться на ночь.

Она стояла в дверях
Я услышал звон церковного колокола
И подумал – "это может быть Рай, а может быть и Ад"
.Она зажгла свечу, чтобы осветить мне дорогу
В глубине коридора раздавались голоса
Мне показалось, что я услышал:

"Добро пожаловать в отель Калифорния
Такое приятное место
Такое приятное лицо
В отеле Калифорния полно свободных комнат
Остановиться можно в любое время года.".

Она "свихнулась" на Тиффани, и ездит на Мерседесе Bends ( не Benz,) -скрытое значение
У нее масса красивых мальчиков, которых она зовет друзьями
Они танцуют на внутреннем дворе, в сладкой летней испарине ,(имеется ввиду секс, а не танцы)
Некоторые танцуют, чтобы вспомнить, другие танцуют,чтобы забыть

Я позвал метрдотеля:
"Пожалуйста, принесите мне вина"
Он сказал: "У нас не было его с 1969" (знаменитый двойной смысл фразы, которая вызывает много споров)
А знакомые голоса все звали издалека,
Будили в полночь,чтобы я услышал, как они говорят:

"Добро пожаловать в отель Калифорния
Такое приятное место
Такое приятное лицо"

Они тут "зажигают" в отеле Калифорния
Вот так приятный сюрприз–надо позаботиться об алиби

Зеркала на потолке
Розовое шампанское на льду
Oна сказала "Мы все здесь пленники по своей воле"
В покоях хозяина
Все готово для пира
Они вонзают в него свои стальные ножи
Но никак не могут убить зверя

Последнее, что я помню…
Я бежал к двери
Мне надо было найти выход туда, откуда я пришел
"Расслабься"- сказал ночной портье
Мы запрограммированны только на прием
Ты можешь выписаться из отеля в любое время
Но покинуть его не сможешь никогда.

----------

On a dark desert highway, cool wind in my hair,
Warm smell of colitas, rising up through the air,
Up ahead in the distance, I saw a shimmering light,
My head grew heavy and my sight grew dim,
I had to stop for the night,

There she stood in the doorway,
I heard the mission bell,
And I was thinking to myself,
`This could be Heaven or this could be Hell`,
Then she lit up a candle, and she showed me the way,
There were voices down the corridor,
I thought I heard them say...

Welcome to the Hotel California,
Such a lovely place,
Such a lovely face,
Plenty of room at the Hotel California,
Any time of year, you can find it here

Her mind is Tiffany-twisted, she got the Mercedes Bends ( не Benz,) -скрытое значение
She got a lot of pretty, pretty boys, that she calls friends,
How they dance in the courtyard, sweet summer sweat,
Some dance to remember, some dance to forget,

So I called up the Captain,
`Please bring me my wine`
He said, `We haven`t had that spirit here since nineteen sixty nine`,
And still those voices are calling from far away,
Wake you up in the middle of the night,
Just to hear them say...

Welcome to the Hotel California,
Such a lovely place,
Such a lovely face,
They livin’ it up at the Hotel California,
What a nice surprise, bring your alibis,

Mirrors on the ceiling,
The pink champagne on ice,
And she said `We are all just prisoners here, of our own device`,
And in the master`s chambers,
They gathered for the feast,
The stab it with their steely knives,
But they just can`t kill the beast,

Last thing I remember, I was,
Running for the door,
I had to find the passage back,
To the place I was before,
`Relax,` said the night man,
We are programmed to receive,
You can check out any time you like,
But you can never leave.

РЕДЪЯРД КИПЛИНГ (перевод Е.Полонской). БАЛЛАДА О ВОСТОКЕ И ЗАПАДЕ.

2010-03-15T15:24:00.000-07:00

РЕДЪЯРД КИПЛИНГ (перевод Е.Полонской). БАЛЛАДА О ВОСТОКЕ И ЗАПАДЕ.

О, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут,
Пока не предстанет Небо с Землей на Страшный господень суд.
Но нет Востока, и Запада нет, что племя, родина, род,
Если сильный с сильным лицом к лицу у края земли встает?

Камал бежал с двадцатью людьми на границу мятежных племен,
И кобылу полковника, гордость его, угнал у полковника он.
Из самой конюшни ее он угнал на исходе ночных часов,
Шипы на подковах у ней повернул, вскочил и был таков.
Но вышел и молвил полковничий сын, что разведчиков водит отряд:
"Неужели никто из моих молодцов не укажет, где конокрад?".
И Мохаммед Хан, рисальдара сын, вышел вперед и сказал:
."Кто знает ночного тумана путь, знает его привал.
Проскачет он в сумерки Абазай, в Бонаире он встретит рассвет
И должен проехать близ форта Букло, другого пути ему нет.
И если помчишься ты в форт Букло летящей птицы быстрей,
То с помощью божьей нагонишь его до входа в ущелье Джагей.
Но если он минул ущелье Джагей, скорей поверни назад:
Опасна там каждая пядь земли, там Камала люди кишат.
Там справа скала и слева скала, терновник и груды песка...
Услышишь, как щелкнет затвор ружья, но нигде не увидишь стрелка",
И взял полковничий сын коня, вороного коня своего:
Словно колокол рот, ад в груди его бьет, крепче виселиц шея его.
Полковничий сын примчался в форт, там зовут его на обед,
Но кто вора с границы задумал догнать, тому отдыхать не след.
Скорей на коня и от форта прочь, летящей птицы быстрей,
Пока не завидел кобылы отца у входа в ущелье Джагей,
Пока не завидел кобылы отца, и Камал на ней скакал...
И чуть различил ее глаз белок, он взвел курок и нажал.
Он выстрелил раз, и выстрелил два, и свистнула пуля в кусты...
"По-солдатски стреляешь, - Камал сказал, - покажи, как ездишь ты".
Из конца в конец по ущелью Джагей стая демонов пыли взвилась,
Вороной летел как юный олень, но кобыла как серна неслась.
Вороной закусил зубами мундштук, вороной дышал тяжелей,
Но кобыла играла легкой уздой, как красотка перчаткой своей.
Вот справа скала и слева скала, терновник и груды песка...
И трижды щелкнул затвор ружья, но нигде он не видел стрелка.
Юный месяц они прогнали с небес, зорю выстукал стук копыт,
Вороной несется как раненый бык, а кобыла как лань летит.
Вороной споткнулся о груду камней и скатился в горный поток,
А Камал кобылу сдержал свою и наезднику встать помог.
И он вышиб из рук у него пистолет: здесь не место было борьбе.
"Слишком долго,-он крикнул,-ты ехал за мной,
слишком милостив был я к тебе.
Здесь на двадцать миль не сыскать скалы, ты здесь
пня бы найти не сумел,
Где, припав на колено, тебя бы не ждал стрелок с ружьем на прицел.
Если б руку с поводьями поднял я, если б я опустил ее вдруг,
Быстроногих шакалов сегодня в ночь пировал бы веселый круг.
Если б голову я захотел поднять и ее наклонил чуть-чуть,
Этот коршун несытый наелся бы так, что не мог бы крылом
взмахнуть".
Легко ответил полковничий сын: "Добро кормить зверей,
Но ты рассчитай, что стоит обед, прежде чем звать гостей.
И если тысяча сабель придут, чтоб взять мои кости назад.
Пожалуй, цены за шакалий обед не сможет платить конокрад;
Их кони вытопчут хлеб на корню, зерно солдатам пойдет,
Сначала вспыхнет соломенный кров, а после вырежут скот.
Что ж, если тебе нипочем цена, а братьям на жратву спрос -
Шакал и собака отродье одно,- зови же шакалов, пес.
Но если цена для тебя высока - людьми, и зерном, и скотом, -
Верни мне сперва кобылу отца, дорогу мы сыщем потом".
Камал вцепился в него рукой и посмотрел в упор.
"Ни слова о псах, - промолвил он, - здесь волка с волком спор.
Пусть будет тогда мне падаль еда, коль причиню тебе вред,
И самую смерть перешутишь ты, тебе преграды нет".
Легко ответил полковничий сын: "Честь рода я храню.
Отец мой дарит кобылу тебе - ездок под стать коню".
Кобыла уткнулась хозяину в грудь и тихо ласкалась к нему.
"Нас двое могучих,- Камал сказал, - но она верна одному...
Так пусть конокрада уносит дар, поводья мои с бирюзой,
И стремя мое в серебре, и седло, и чапрак узорчатый мой".
Полковничий сын схватил пистолет и Камалу подал вдруг:
"Ты отнял один у врага, - он сказал, - вот этот дает тебе друг".
Камал ответил: "Дар за дар и кровь за кровь возьму,
Отец твой сына за мной послал, я сына отдам ему".
И свистом сыну он подают знак, и вот, как олень со скал,
Сбежал его сын на вереск долин и, стройный, рядом встал.
"Вот твой хозяин, - Камал сказал, - он разведчиков водит отряд,
По правую руку его ты встань и будь ему щит и брат.
Покуда я или смерть твоя не снимем этих уз,
В дому и в бою, как жизнь свою, храни ты с ним союз.
И хлеб королевы ты будешь есть, и помнить, кто ей враг,
И для спокойствия страны ты мой разоришь очаг.
И верным солдатом будешь ты, найдешь дорогу свою,
И, может быть, чин дадут тебе, а мне дадут петлю".
Друг другу в глаза поглядели они, и был им неведом страх,
И братскую клятву они принесли на соли и кислых хлебах,
И братскую клятву они принесли, сделав в дерне широкий надрез,
На клинке, и на черенке ножа, и на имени Бога чудес.
И Камалов мальчик вскочил на коня, взял кобылу полковничий сын,
И двое вернулись в форт Букло, откуда приехал один.
Но чуть подскакали к казармам они, двадцать сабель блеснуло в упор,
И каждый был рад обагрить клинок кровью жителя гор...
"Назад, - закричал полковничий сын, - назад и оружие прочь!
Я прошлою ночью за вором гнался, я друга привел в эту ночь".

О, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут,
Пока не предстанет Небо с Землей на Страшный господень суд.
Но нет Востока, и Запада нет, что племя, родина, род,
Если сильный с сильным лицом к лицу у края земли встает?

Heather Ale. A GALLOWAY LEGEND by R. L. Stevenson - продолжение

2010-03-13T03:12:00.000-08:00

RG From the bonny bells of heather They brewed a drink long-syne,
Из цветущих (красивых) колокольчиков вереска Они варили питье очень давно
RG Was sweeter far than honey, Was stronger far than wine.
[которое] Было слаще намного чем мед, Было крепче намного, чем вино
RG They brewed it and they drank it, And lay in a blessed swound
Они варили его и они пили его, И лежали счастливой толпой (?)
RG For days and days together In their dwellings underground.
Дни и дни вместе В своих жилищах под землей.

Замечание: "to brew" - имеет в виду не просто "варить" а варить именно пиво
"swound" - почему-то в словаре Мюллера не нашел... ..

RG There rose a king in Scotland, A fell man to his foes,
И вот пришел к власти король Шотландии, Беспощадный человек [по отношению] к
своим врагам,
RG He smote the Picts in battle, He hunted them like roes.
Он разбил пиктов в сражении, Он охотился на них (преследовал их) как на косуль.
RG Over miles of the red mountain He hunted as they fled,
Мили по красным горам Он преследовал их, убегающих,
RG And strewed the dwarfish bodies Of the dying and the dead.
И устилали [упомянутые горы] карликовые тела Умиравших и мертвых.

Замечание: здесь и далее упоминается эпитет "dwarfish" - карликовый.
Hепосредственно так я его остерегался переводить - во-первых неудобно,
во-вторых "dwarves" - это еще и сказочные существа из каких-то английских
мифологий (см. известные произведения Толкина - там это "гномы")

RG Summer came in the country, Red was the heather bell;
Лето в стране настало, Красен был вересковый колокольчик,
RG But the manner of the brewing Was none alive to tell.
Hо метод варения [напитка], Hикто не остался в живых, чтобы рассказать.
(пардон, в русском языке такого оборота не бывает, конечно)
RG In graves that were like children's On many a mountain head,
В могилах, которые были как детские, Hа утесах (мысах, отрогах?) горы (гор?),
RG The Brewsters of the Heather Lay numbered with the dead.
Пивовары вереска Лежали в числе мертвых.

RG The king in the red moorland Rode on a summer's day;
Король красных вересковых пустошей Скакал летним днем,
RG And the bees hummed, and the curlews Cried beside the way.
И пчелы гудели, и кроншнепы [не знаю, что за птица], кричали вдоль дороги.
RG The king rode, and was angry, Black was his brow and pale,
Король ехал и был зол. Хмуро было его чело [именно "чело"] и бледно,
RG To rule in a land of heather And lack the Heather Ale.
Править в земле вереска, И "испытывать отсутствие" Верескового Эля.

Замечание: по-русски lack можно перевести как "терпеть нужду", "испытывать
недостаток" - но здесь-то крайняя степень - эля не было вообще. Подходящего
русского оборота я не знаю.

RG It fortuned that his vassals, Riding free on the heath,
Случилось, что его слуги, Скача свободно (?) по вересковой пустоши
RG Came on a stone that was fallen And vermin hid beneath.
Пришли (нашли) к камню, который был повален И паразиты (*) прятались под ним.
RG Rudely plucked from their hiding, Never a word they spoke:
Грубо вырванные из своего укрывища, Hи разу слова они не сказали,
RG A son and his aged father - Last of the dwarfish folk.
Сын и его старый отец - последние из карликового народа.

Замечание: "riding free" - может это какой-нибудь иппологический оборот?
"heath" и "moorland" (выше) - это обозначения в том числе именно для
"вересковых пустошей"... Hикогда не видел, как растет вереск, поэтому разумнее
перевода предложить не могу... ;-)
"vermin" - здесь видим, собирательное: значит паразиты (клопы вши), вредители
(сельскохозяйственные), преступный элемент, сброд, подонки. Похоже король и его
люди просто обзывались...

RG The king sat high on his charger, He looked on the little men;
Король сидел высоко на своем боевом коне, Он смотрел [сверху] на маленьких
людей
RG And the dwarfish and swarthy couple Looked at the king again.
А карликовая и смуглая пара Смотрела на короля обратно
RG Down by the shore he had them; And there on the giddy brink -
У самого берега он заполучил (?) их; И здесь у крутого обрыва:
RG "I will give you life, ye vermin, For the secret of the drink."
"Я дам вам жизнь, вы, паразиты, За секрет напитка".

RG There stood the son and father And they looked high and low;
И вот стояли сын и отец И смотрели вверх и вниз (?) [а может, выглядели
возвышенно и подавленно?]
RG The heather was red around them, The sea rumbled below.
Вереск был красный вокруг них, Море грохотало внизу.
RG And up and spoke the father, Shrill was his voice to hear:
И выступил вперед (?) и сказал отец, Пронзительным был его голос для слуха:
RG "I have a word in private, A word for the royal ear.
"Я имею [сказать] слово лично, Слово для королевского уха."

RG "Life is dear to the aged, And honour a little thing;
"Жизнь дорога тому кто стар, А честь - малая вещь;
RG I would gladly sell the secret," Quoth the Pict to the King.
Я с радостью продам секрет" Сказал Пикт Королю.
RG His voice was small as a sparrow's, And shrill and wonderful clear: "I
Голос его был тонок, как у воробья, И пронзителен и чудесно ясен:
RG would gladly sell my secret, Only my son I fear.
"Я с радостью продам секрет, Только своего сына я боюсь".

RG "For life is a little matter, And death is nought to the young;
"Потому что жизнь - малое дело, И смерть ничто для того кто молод.
RG And I dare not sell my honour Under the eye of my son.
И я не осмелюсь продать свою честь Под взглядом (в присутствии) своего сына.
RG Take HIM, O king, and bind him, And cast him far in the deep;
Возьми ЕГО, О король, и свяжи его, И брось его далеко в глубину;
RG And it's I will tell the secret That I have sworn to keep."
И за это (И тогда?) Я скажу тебе секрет, Который я клялся хранить"

RG They took the son and bound him, Neck and heels in a thong,
Они взяли сына и связали, Шею и пятки ремнем (?)
RG And a lad took him and swung him, And flung him far and strong,
И парень взял его и раскачал его, И бросил далеко и сильно
RG And the sea swallowed his body, Like that of a child of ten; -
И море поглотило его тело, Как [тело] ребенка десяти (лет); -
RG And there on the cliff stood the father, Last of the dwarfish men.
И вот [теперь] на скале стоял отец, Последний из карликовых людей.

Замечание: lad - это не обязательно "парень" в смысле молодой человек, но и
взрослый какой-нибудь дядька, о котором походя говорят "парень"... Hу
понятно...
Hасчет возраста ребенка: у Маршака указывается "мальчик 15 лет" - но вообще
реальная ссылка на возраст отсутствует, просто сказано, что его тело было (по
размерам?) схоже с телом 10-летнего ребенка. (я написал 12-лет - плохо было с
рифмой)

RG "True was the word I told you: Only my son I feared;
Правдиво было слово, [которое] Я сказал тебе: Только моего сына я боялся;
RG For I doubt the sapling courage That goes without the beard.
Поскольку Я сомневался в юношеской храбрости Hе имеющей бороды.
RG But now in vain is the torture, Fire shall never avail:
Hо теперь напрасна пытка, Огонь (Костер) никогда не будет полезным
RG Here dies in my bosom The secret of Heather Ale."
Здесь умрет в моей душе Секрет Верескового Эля.

Замечание: "bosom" - пазуха, в переносном смысле тайна, хранимая ото всех.
Однако по-русски слово "тайна" не употребить - оно повторится и будет
непонятно.

"Из вереска напиток..." - ДВА ПЕРЕВОДА

2010-03-13T02:51:00.000-08:00

Этот перевод знают все:

Роберт Льюис Стивенсон

ВЕРЕСКОВЫЙ МЕД
пер. С.Маршака

Из вереска напиток
Забыт давным-давно,
А был он слаще меда,
Пьянее, чем вино.

В котлах его варили
И пили всей семьей
Малютки-медовары
В пещерах под землей.
.
Пришел король шотландский
Безжалостный к врагам.
Погнал он бедных пиктов
К скалистым берегам. .

На вересковом поле
На поле боевом
Лежал живой на мертвом
И мертвый на живом.

Лето в стране настало,
Вереск опять цветет,
Но некому готовить
Вересковый мед. .

В своих могилах тесных
В горах родной земли
Малютки-медовары
Приют себе нашли.

Король по склону едет
Над морем на коне,
А рядом реют чайки
С дорогой на равне.

Король глядит угрюмо
И думает: "Кругом
Цветет медовый вереск,
А меда мы не пьем."

Но вот его вассалы
Заметили двоих -
Последних медоваров,
Оставшихся в живых.

Вышли они из-под камня,
Щурясь на белый свет, -
Старый горбатый карлик
И мальчик пятнадцати лет.

К берегу моря крутому
Их привели на допрос,
Но никто из пленных
Слова не произнес.

Сидел король шотландский
Не шевелясь в седле,
А маленькие люди
Стояли на земле.

Гневно король промолвил:
- Плетка обоих ждет,
Если не скажете, черти,
Как вы готовите мед!

Сын и отец смолчали,
Стоя у края скалы.
Вереск шумел над ними,
В море катились валы.

И вдруг голосок раздался:
- Слушай, шотландский король,
Поговорить с тобою
С глазу на глаз позволь.

Старость боиться смерти,
Жизнь я изменой куплю,
Выдам заветную тайну,-
Карлик сказал королю.

Голос его воробьинный
Резко и четко звучал.
- Тайну давно бы я выдал,
Если бы сын не мешал.

Мальчику жизни не жалко,
Гибель ему ни по чем.
Мне продавать свою совесть
Совестно будет при нем.

Пусть его крепко свяжут
И бросят в пучину вод
И я научу шотландцев
Готовить старинный мед.

Сильный шотландский воин
Мальчика крепко связал
И бросил в открытое море
С прибрежных отвесных скал.

Волны над ним сомкнулись,
Замер последний крик.
И эхом ему ответил
С обрыва отец-старик:

- Правду сказал я, шотландцы,
От сына я ждал беды,
Не верил я в стойкость юных,
Не бреющих бороды.

А мне костер не страшен,
Пусть со мною умрет
Моя святая тайна,
Мой вересковый мед.

А вот более чем неожиднная версия некоего Р.Горковенко.
Сравнивать сложно. Хотя попробуйте.

Р.Л.Стивенсон "Вересковый Эль"
(R.L.Stevenson "Heather Ale" перевод Р.Горковенко)

Из колокольцев вереска Готовили в те времена
Напиток куда слаще меда И много крепче вина
Варили его и пили, Валяясь блаженной толпой
И дни и ночи всем племенем, В жилищах своих под землей.

Поднялся король шотландский, Человек, беспощадный к врагам,
Разбил племя пиктов в сраженье, Как дичь их гнал по лесам.
По скалам, где их настигали Шотландские удальцы
Лежали как груды игрушек, Умиравшие и мертвецы.

Лето в стране наступило, Красен вереска цвет
Но как его приготовить – никто не расскажет, о нет.
В могилках, с детскими схожих, в горах земли отцов
Лежат теперь медовары, В числе других мертвецов.

Король по угодьям вереска, Однажды скакал в летний день,
И пчелы жужжали, и кроншнепы, Кричали свою дребедень.
Так ехал король и злился – Хмур, бледен, тоска его жжет:
Он правит страною вереска, И вереска капли не пьет!

И вот повезло вассалам – свободно мча по полям,
Заглянули под камень поваленный – Преступники прятались там.
Грубо из логова схвачены, Ни слова не изрекли –
Отец престарелый с мальчишкой – последние пикты земли.

Король на коне огромен – Глядит он на мелюзгу,
А те – смуглокожие крохи – Также смотрят в лицо врагу.
У берега он поймал их – И вот на опасном краю –
"Я жизнь вам оставлю, мерзавцы – За тайну питья продаю!"

Стояли старик и мальчик, Глядели они несмело –
Вереск краснел вокруг них, А снизу море шумело.
И вот отец отвечает - А голос пронзителен, лют
"Имею я слово молвить Наедине королю!"

"Жизнь старостью ценится выше, А честь – это просто пшик
Секрет я с радостью выдам" – Сказал королю старик.
Голос его воробьиный, Тонкий, резкий и чистый дивно:
"Секрет я с радостью выдам, Вот только боюсь я сына."

"Ведь смерть не страшна ни капли, Не ценится жизнь юнцом –
Не осмелюсь продать я совесть, С ним стоя к лицу лицом.
Свяжите его и бросьте В море с высоких скал
А я вам открою тайну, Что крепко хранить обещал!"

Связали мальчишку крепко – Притянули за ноги к шее,
Размахнулся воин и бросил – Далеко и как мог сильнее.
И море сглотнуло тело – Как ребенка двенадцати лет –
И вот на скале остался старик – Последний пикт на весь свет

"Что сказал я – то было правдой – Сына боялся я только
В безбородую детскую храбрость, Никогда я не верил нисколько.
Теперь же напрасна пытка, Огонь бесполезен отсель:
Умрет в моем сердце тайна – Из вереска сладкий эль.

КАК ПИСАТЬ СТИХИ: Конкурс!!!

2010-03-10T15:48:00.000-08:00

Все знают любимую нерадивыми поэтами рифму на слово «ЛЮБОВЬ». Не нужно особенно разбираться в стихосложении, чтобы тут же назвать набившее оскомину, и как только не обсмеянное злополучно, но все так же широко используемое «ВНОВЬ».

Любовь – Вновь
ЛЮБОВЬ – ВНОВЬ
Вновь – Любовь

- правда, ведь мы слышали это не одну тысячу раз. .
Именно поэтому те, кто понял, что так рифмовать нельзя, делают что угодно, чтобы у оказавшейся в конце строчки любви не оказалось подобной раковой опухоли. Костыля, подчеркивающего безобразие допускаемое рифмоплетом и графоманом. Поэтому любовь склоняют по падежам, поэтому прячут за условными рифмами. . И именно поэтому «Я вас любил» продолжает радовать нас, куда больше, чем «снова пришла любовь, и мне подумалось вновь».

Одни ребята из любительского соула придумали замечательный выход. Когда в припеве их песни появилась строчка «Моя любовь», они не стали ничего портить, и, не дописав больше не буквы, спели эту строчку восемь замечательных раз.

Мо-я лю-бовь…
Мо-я лю-бовь…
Мо-я лю-бовь… - 8 раз.

Но оказывается, что на слово «Любовь» существует куда больше рифм, чем одна. А точнее 15. И это:

Бровь.
Свекровь.
Морковь…

Вот мы и подошли к условиям конкурса. Кто найдет все пятнадцать («вновь – одна из них) получит приз – соковыжималку, ноутбук или тостер. Ну а кто найдет больше, увековечит свое имя уже навсегда.

Примечание: постарайтесь сделать это без помощи генератора рифм. Доставьте себе удовольствие.

Киран О’Дрисколл (Лимерик) Ciaran O'Driscoll

2010-03-10T05:53:00.000-08:00

БОГ ДОЖДЯ

Этой ночью бог дождя повелел:
не быть ничему кроме дождя.
Зелень листвы на переднем плане
уже избрала самый густой свой оттенок,
поверхности предметов потемнели,

и позади последнего фронтона последнего дома
сереет вечер, не вполне уверенный
в близком присутствии города.

Огни слабо пульсируют в
наплывающих друг на друга далеких окнах,
намекают, что их больше, чем кажется.
.
Звуки – это еще не все
в полуночном царстве дождевого бога.
Среди всех глаз его любимые –
глаза людей под фонарями.

Нула Ни Гонналл (Дан Лири, графство Дублин) Nuala Ni Dhomhnaill

2010-03-10T05:50:00.000-08:00

КОСТЬ

Когда-то я была
костью,
лежала на песке
среди скелетов.
На пустынной равнине,
среди валунов и гальки,
я была костью,
голой, белой.

Пришел ветер,
вздох стихий,
он вдохнул в меня
душу.
Я превратилась в женщину,
по образцу той,
что была скроена из адамова ребра.
.
Пришла буря,
сила стихий.
Под грохот грома
до меня доносился твой голос,
звавший меня.
Я стала Евой,
матерью народов.
Я продала свое первородство
за моих детей.
Я обменяла яблоко
на вожделение древних времен.

Я все еще
кость.

Джули О’Каллахан (Нэйс, графство Килдэр) Julie O'Callaghan

2010-03-10T05:44:00.000-08:00

БЕЛЫЙ ЗВУК

Когда дождь
что-то шепчет –
это снег.

Мэйв Макгакиан (Белфаст) Medbh McGuckian

2010-03-10T05:41:00.000-08:00

ТЕПЕРЬ – В ЛУЧШЕМ ОТЕЛЕ

У весны было, кажется, больше, чем обычно,
хорошей погоды. Целебная весна!
Крепкие сигнальные цветы, за которыми
я так любила наблюдать, не прерывая течения времени,
вбирали в себя спелость будущего,
что говорит настоящему: «Уже скоро!»
.
Моя прическа, подобная строящемуся дому,
напомнила мне, насколько я привыкла
поддерживаться в себе жизнь.
Этот дом столь совершенен, что двери
уменьшаются, зарастают сверху,
а окна показывают прошлое.

Макдара Вудс (Дублин) Macdara Woods

2010-03-10T05:37:00.000-08:00

СТРАННЫЙ ОТПРАВИТЕЛЬ

Говорят, он посылал ей
разрозненные части животных
к примеру лягушачьи лапки – препарированные! –
или икру в оцинкованных ведерках

и она получала все это по ночам –
лапки сов спинки аллигаторов
ракообразных из бескислородного мира
и динозавров поющих на деревьях
.
.а он в этот час ждал своего часа
в ранних ранних рассветных лучах
грустный как всегда грустный как сама грусть

говорят он посылал ей моллюсков
и мертвецов в бутылях
игральные кости разбросанные по ковру
спички в очаге
брызги на сияющем кафеле

говорят он посылал ей
надорванные бандероли и посылки в коричневой бумаге
панцири минотавров
грибы выросшие в саду
овеваемые ветром

говорят он посылал ей
все эти холодные дары
и обрывки и кусочки своих мыслей

Эйлин Ни Куллинан (Дублин) Eileen Ni Chuilleanain

2010-03-10T05:32:00.000-08:00

В ЕЕ ДРУГОМ ДОМЕ

В моем другом доме все книги выстроены в ряд на полках,
И я снимаю их и читаю, когда я в настроении это делать.
Почтальон приносит письма ко всей семье,
Стол раздвигается, а потом очищается невидимыми руками.

Это мертвые прислуживают нам, и я вижу там, где всегда сидел
Мой отец, его стакан и бутылку горького пива –
Они охраняют его место (и я знаю: это не может быть наяву –
Единственный мальчик в семье с шестью сестрами, он никогда не умел
.
Раздвигать стол, хотя книги и выстраивались в ряд по его команде).
В ту минуту, когда все моют руки и исчезают из поля зрения,
.В комнату с камином, книгами и едой входит человек,
Сбрасывает пальто, делает пируэт,

Как танцор перед тем, как приземлиться,
Достает откуда-то цветок лилии. Все каждый раз
Шарят в карманах, когда дверь открывается,
Но цветок прибыл с ним. Этому человеку хорошо здесь.

На полке сияет большая яркая марка адресованного ему письма.
Он невнятно говорит, раз и еще раз: «И уходит с Богом…»
За окном звучат женские голоса. Он дышит глубоко и быстро
И возвращается разговаривать с огнем, улыбается, греет руки…
В этом доме нет нужды дожидаться приговора истории,
И страницы книг умеют слушать друг друга.