Новости о СМИ

Как работает телевидение страны, проигравшей Холодную войну?

2019-08-26T12:07:00.001+03:00

Как можно догадаться из заголовка, речь в статье пойдёт о российском телевидении. Сейчас уже подавляющая часть общества осознаёт вредоносность работы отечественных телеканалов, но мало кто понимает, как технологически выстроена система контроля над ними, и каким образом удаётся направлять их работу на достижение деструктивных целей. Этот момент и постараемся кратко, но целостно осветить в статье.

«Горе побеждённым»

Начать придётся с печального факта: Советский Союз проиграл Холодную войну и в результате, как и всякая побеждённая страна, утратил бо́льшую часть своего суверенитета, в том числе в сфере идеологии и СМИ. Сейчас рассмотрим сложившуюся ситуацию только на примере главного информационного рупора – телевидения.

В СССР все телеканалы принадлежали и полностью подчинялись государству, и соответственно, как минимум номинально, обязаны были работать на интересы страны: освещать достижения народа; способствовать реализации культурной, образовательной политики; противодействовать иностранной информационной агрессии и так далее. Спектр задач и фронт работы выполнялся огромный. Насколько хорошо со всем этим справлялось советское ТВ – вопрос открытый, но в целом информационная повестка была как минимум жизнеутверждающей, внушала населению уверенность в завтрашнем дне (времена Перестройки, конечно, сюда не относим) и позволяла выстраивать гармоничную жизнь.

С приходом нового «Хозяина» – ситуация кардинально поменялась, и технически это было сделано следующим образом. На ключевые должности были поставлены те, кого сегодня принято называть «эффективными менеджерами» – преимущественно люди, получившие допобразование заграницей (читай – «завербованные» или «перепрошитые»), или даже персоны с двойным-тройным гражданством. Если вы почитаете биографии топ-менеджеров российских телеканалов и ведущих журналистов – то быстро выявите это общее, что их всех объединяет. В качестве примеров, которые всем хорошо известны, можно назвать таких телеведущих как Владимир Познер – гражданин США и Франции, Иван Ургант – гражданин Израиля, Александр Гордон – гражданин США, и так далее.

Читать полностью.

Cigars & Whiskeys

2017-02-01T09:19:00.001+02:00

Cigars & Whiskeys — �� #Repost �� from @bk23xxiii ...

Украина: У Delo.ua новый главред

2017-01-31T21:37:00.001+02:00

С 1 февраля издание Delo.ua
возглавит Дарья Куренкова. Она сменит на этом посту Катерину Венжик,
которая покинула издание перед новым годом.

Куренкова работает в издании "Дело" 12 лет. С 2014 года она - заместитель главреда сайта.

МедиаБизнес

Украина: У Delo.ua новый главред

СМИ: украинцы готовятся завозить российские книги контрабандой

2017-01-31T15:48:00.001+02:00

Запрет на ввоз российских книг приведет к тому, что граждане будут заниматься контрабандой, пишет украинское издание "Вести".

По мнению экспертов, есть несколько
способов, к которым могут прибегнуть украинцы для провоза литературы
из России. Партии книг могут разбиваться на единичные посылки
или переправляться по железной дороге. Небольшое количество книжной
продукции можно провезти с помощью курьерских компаний и водителей
маршрутных такси.

Так или иначе, для украинцев российские
бумажные издания с учетом всех затрат и рисков, связанных с их провозом,
подорожают в два-три раза, отмечает ресурс.

"Заменить их (российские книги – ред.)
украинскими книгами сложно, их гораздо меньше. Поэтому резко вырос
контрафакт. Уже никто не стесняется и заполняет полки копиями российских
книг плохого качества, отпечатанными у нас в типографиях", — цитируют
"Вести" продавца киевского книжного магазина.

На прошлой неделе стало известно
о трехмесячном запрете на ввоз на Украину всех книг из России. По данным
ряда СМИ, за это время должна быть отлажена реализация закона
об ограничении доступа на внутренний рынок российской печатной продукции
"антиукраинского содержания". Закон был принят в декабре. Власти
рассчитывают, что он будет стимулировать украинских печатников.
Предложенный в законе механизм ограничения касается только книг
из России и тех изданий, которые ввозятся со "временно оккупированной
территории". В каждом конкретном случае разрешение на ввоз той или иной
книги будет давать экспертный совет при Государственном комитете
по телевидению и радиовещанию. Запрашивать разрешение должны юридические
лица и предприниматели-импортеры.

РИА Новости

СМИ: украинцы готовятся завозить российские книги контрабандой

Развитием «Фокуса» займется Никита Потураев

2017-01-30T20:58:00.001+02:00

Фото: news.eizvestia.com

Кадровых перестановок в ближайшие две недели не планируется

Экс-член Нацсовета и экс-менеджер
медиахолдинга Виктора Пинчука будет консультировать нового собственника
«Фокус медиа» и разработает стратегию развития проекта.

"Меня привлекли сделать экспертную
оценку медиаактива. Консультативную помощь я пока буду оказывать вне
штата. Может ли «Фокус» перерасти в постоянное место работы для меня –
загадывать не хочу", – рассказал Никита Потураев «Телекритике».

По его словам, он намерен оценить
ситуацию в издании и предложить свое видение стратегии развития проекта.
Кто будет реализовывать предложенную стратегию, станет известно чуть
позже. Потураев утверждает, что в ближайшие две недели новых руководящих
назначений в «Фокусе» не будет, а сам журнал продолжит выход в штатном
режиме.

"Важно отстроить систему не только по
выходу следующего номера, но и на перспективу, – делится планами
Потураев. – Я намерен предлагать инновационные решения для digital, а
digital, в свою очередь, будет влиять и на принт".

Потураев рассказывает, что подобными
консультациями занимался и для других изданий: "В случае с «Фокусом» за
две недели, думаю, управимся". С 2000 по 2002 год он работал в
Национальном совете по вопросам телевидения и радиовещания. Также в его
послужном списке – советник управления коммуникаций и связей с
общественностью в компании Victor Pinchuk Foundation (в частности, он
курировал газету «Факты»), консультации для ряда политических партий.

Одно из последних мест работы Потураева –
советник в объединении «Укроп». Однако на вопрос о возможной связи
издания с данным политическим проектом Потураев со смехом заверяет, что
ни Коломойский, ни Корбан к нему непричастны.

Напомним, в декабре Борис
Кауфман продал журнал «Фокус» и сайт focus.ua владельцу Business Radio
Group (радио «Шансон», DJFM, «Бизнес ФМ», «Любимое») Анатолию Евтухову.

Ярослава Наумова

Телекритика

Украина: Развитием «Фокуса» займется Никита Потураев

Китайский робот-журналист опубликовал дебютную статью

2017-01-19T22:31:00.001+02:00

Пока эксперты медиаотрасли
ведут дискуссии о будущем профессии журналиста, а десятки тысяч
студентов по всему миру обучаются на профильных факультетах,
разработанный в Китае робот-корреспондент по имени Сяо Нань опубликовал
в местной газете свою дебютную статью.

Как сообщает агентство China News, статья Сяо Наня из 300 иероглифов вышла в газете Southern Metropolis Daily. Свой материал робот-журналист посвятил буму поездок перед приближающимся китайским Новым годом – Чуньцзе.

Роботу понадобилась одна секунда, чтобы
завершить статью. По словам профессора Пекинского университета Вань
Сяоцзюня, который занимался разработкой медиа-робота, Сяо Нань способен
писать как короткие, так и достаточно длинные тексты.

"По сравнению со штатными
корреспондентами, Сяо обладает значительно большей способностью
анализировать данные и быстрее писать тексты", — отмечает профессор.

Однако это не означает, что умные роботы
в скором времени смогут полностью заменить журналистов. Машины все еще
не способны проводить интервью в формате тет-а-тет и задавать
дополнительные вопросы, объяснил Вань Сяоцзюнь. Кроме того, робот
не может выбирать "новостной угол" интервью или диалога.

Тем не менее профессор настроен оптимистично относительно будущего новых технологий.

"Роботы в скором времени будут способны
выступать в качестве дополнения, оказывать помощь газетам и другим
новостным изданиям, так же как и редакторам, и репортерам", — считает
Ван Сяоцзюнь.

Сейчас он работает совместно с Southern Metropolis Daily над созданием лаборатории по изучению и развитию медиа-роботов.

Жанна Манукян

РИА Новости

Китайский робот-журналист опубликовал дебютную статью

В Киеве прошло всеукраинское совещание по вопросам реформирования коммунальных печатных СМИ

2016-12-16T22:35:00.001+02:00

Сегодня, 16 декабря, в столице состоялось совещание по вопросам реформирования коммунальных печатных СМИ.

В мероприятии приняли участие: вице-премьер-министр Вячеслав
Кириленко, председатель Государственного комитета по вопросам
телевидения и радиовещания Олег Наливайко, первый секретарь
Национального союза журналистов Сергей Томиленко, а также редакторы и
журналисты коммунальных газет.

В своем выступлении Вячеслав Кириленко подчеркнул, что создание
общественного вещания и реформирование печатных государственных и
коммунальных СМИ являются важными медиареформами, которые внедряются
Правительством, и их основная идея - это европейские стандарты свободы
слова, самостоятельность и конкурентоспособность.

"Реформа должна реализовываться так, чтобы и журналистам, и
потребителям новостей стало лучше. Украинцы должны получать
беспристрастную и объективную информацию. Журналисты, после процесса
реформирования коммунальных СМИ, должны получить больше возможностей и
финансовых ресурсов. Мы заинтересованы в том, чтобы крепкие
конкурентоспособные журналистские коллективы сохранились", - сказал
Вячеслав Кириленко.

Вице-премьер-министр также обратил особое внимание на важность
сохранения печатных СМИ на украинском языке после процесса
разгосударствления. Отметил, что ситуация на медиарынке в этом вопросе
является непростой, а значит, важной задачей для государственных и
местных газет является популяризация родного языка.

Вячеслав Кириленко также подчеркнул, что те 244 издания, которые
участвуют в первом этапе реформирования, должны получить всестороннюю
поддержку, ведь в будущем они станут примером для подражания.

Участники всеукраинского совещания обсудили актуальные финансовые,
юридические и имущественные вопросы, которые возникают в процессе
реформирования государственных и коммунальных печатных СМИ.

Электронные вести

В Киеве прошло всеукраинское совещание по вопросам реформирования коммунальных печатных СМИ

У Marie Claire Украина новый главред - Константин Путиленко

2016-12-14T21:30:00.001+02:00

С 1 января 2017 года
Константин Путиленко приступит к обязанностям главного редактора
журнала Marie Claire. Елена Дружинина покидает пост главного редактора
журнала, на котором она проработала 8 лет. Об этом сообщается в
распротраненном релизе.

Константин в издательском бизнесе с
2004 года. За 6 лет в журнале Marie Claire прошел путь от фоторедактора и
переводчика до заместителя главного редактора/редактора отдела "Красота
и здоровье”.

Константин является мультизадачным
специалистом, способным быстро и умело осваивать новые направления в
своей профессиональной деятельности.

Перед Константином стоит задача развитие бренда и создание контента на всех платформах, где представлен бренд.

"Константин понимает читателя, для
которого работает, владеет всеми законами глянцевой журналистики,
мгновенно улавливает тренды. Я уверена в том, что мужской взгляд даст
новый толчок развития бренда Marie Claire, а его почитатели получат
массу преимуществ", – отметила Александра Паттури, издательский директор
Burda Ukraine.

МедиаБизнес

У Marie Claire Украина новый главред - Константин Путиленко

Новый владелец журнала «Фокус»: «Я собирался покупать другое издание» | MMR

2016-12-14T13:36:00.001+02:00

На прошлой неделе в СМИ появились сообщения о том, что у журнала «Фокус» сменился владелец. Позднее Vertex United подтвердила факт сделки, которая произошла 5 декабря.

MMR поинтересовался у нового владельца еженедельника Анатолия
Евтухова, собственника Business Radio Group, зачем ему медийный бизнес и
что ждет издание в будущем.

Зачем вам печатное издание? Верите ли вы, что это может быть бизнесом?

Я решил развиваться в сфере диджитал, потому что считаю это более
перспективным направлением по сравнению с такими традиционными медиа,
как радио или пресса. И как раз когда я уже был готов к приобретению
электронного СМИ, подвернулся этот бренд, причем не самый плохой.

Если бы не «Фокус», то мы создавали бы электронное СМИ с нуля. Но в
данном случае, основная идея покупки — сам бренд. На медийном рынке у
нас не так много брендов, и у «Фокуса» — хорошая репутация.

Не собираюсь объединять рекламные отделы с радийными или
разрабатывать общие рекламные пакеты. И не вижу смысла интегрировать
Bussines Radio Group и «Фокус медиа» — это полярные медиа, если
перемешаем, ничего хорошо не выйдет.

Глянцевый журнал «Фокус» я закрывать не собираюсь

Анатолий Евтухов

За сколько купили?

Объявить о сделке собирались официально 16-го декабря, но информация
из Госреестра сделала ее известной раньше. Сумма сделки с Кауфманом — 2
млн гривен.

Закроется ли принтовая версия?

Увы, мы все понимаем, что пресса долго не выживет. И перспектива, с
точки зрения рекламного рынка, есть только у контента в интернете. Но
глянцевый журнал «Фокус» я закрывать не собираюсь, он будет продолжать информировать украинцев о самых топовых и важных событиях нашей страны.

Основное внимание будет сосредоточено на сайте журнала, как на более
перспективном для монетизации. И я вижу реальные возможности выйти в
плюс к концу 2017-го.

А вот про ноу-хау, которые мы будем внедрять, чтобы повысить доходность, я рассказывать пока не буду.

Сохранится ли штат издания?

Кадровых изменений не планирую. У «Фокуса» очень хорошая профессиональная команда, она будет работать и дальше.

Изменится ли редакционная политика? Сохранятся ли фирменные спецпроекты «Фокуса»?

Любые изменения относительно контента или дизайна — это уже дело
следующего года. Могу сказать, что «Фокус» будет ресурсом широкого
интереса. Но без политики у нас сегодня никуда, так что
общественно-политический контекст будет сохранен. При этом — без
политической ангажированности и зависимости от политических партий.

Какое украинское издание считаете главным конкурентом, а какое иностранное – образцом для подражания?

«Новое время» и The Economist.

Новый владелец журнала «Фокус»: «Я собирался покупать другое издание» | MMR

Беларусь: «Белсоюзпечать» кардинально изменит облик

2016-12-01T12:30:00.001+02:00

«Белсоюзпечать» в ближайшие
годы кардинально изменит облик. Речь о замене небольших киосков на
крупные торговые павильоны. Минский опыт такой трансформации будет
применен по всей стране. Это когда в торговом павильоне можно не только
купить периодику, книгу, но и выпить чашку кофе, выйти в Интернет через
вай-фай. А с помощью электронной системы появится возможность
отслеживать продажи газет, журналов и сопутствующих товаров.

Это сделает работу «Союзпечати»
более эффективной, позволит увеличить товарооборот, а в конечном счете
выигрывает покупатель, сообщили в программе Новости «24 часа» на СТВ.

Лилия Ананич, министр информации Республики Беларусь:

Я думаю, что эту программу мы реализуем
за пятилетку, когда у нас будет совершенно новая по своему облику
«Союзпечать». И вот этот облик мы будем внедрять во всех регионах. И в
«Могилевсоюзпечати», и в Витебске, и в Гродно, и в Бресте, делая
доступными прессу, книгу населению. Развивать такие объекты в
особенности там, где строятся новые микрорайоны.

Столичное телевидение, Минск

Беларусь: «Белсоюзпечать» кардинально изменит облик

Украина: Запорожские депутаты решат судьбу КП «Пресса»

2016-11-30T20:41:00.001+02:00

Фото Александра Прилепы

Сегодня на сессию
Запорожского городского совета вынесен проект решения о ликвидации
КП "Пресса". В связи с этим возле здания городского совета состоялся
митинг, на который собралось около сотни пенсионеров, которые
представляют общественную организацию "За права пенсионеров", а также,
по словам организаторов акции, являются читателями одной из газет для
пенсионеров

Как
рассказал "Индустриалке" заместитель городского головы Валерий Эделев,
на сегодняшнюю сессию подготовлен и вынесен на рассмотрение проект
решения о ликвидации КП "Пресса", которое является собственностью
Запорожского городского совета. В зависимости от того, какое решение
сегодня на сессии примут депутаты, КП либо будет ликвидировано, либо
продолжит свою работу.

- Легенда о том, что предприятие было
прибыльным, не соответствует действительности. Начиная с 2014 года,
предприятие начало балансировать на грани рентабельности. Так вот с 2013
года по сей день реализация газет упала практически в 3 или 4 раза, -
сообщил Валерий Эделев. - Это связано, прежде всего, с наличием
электронных СМИ. У каждого есть гаджеты, айпады, айфоны, что
способствует тому, что люди перестали покупать газеты.

Также это связано и с общим снижением
уровня жизни пенсионеров, которые были основной аудиторией для покупки
газет. Сегодня не каждый пенсионер может позволить себе купить одну
газету, а тем более подписать ее на год. Поэтому тиражи газет падают и
объем реализации этой продукции в киосках КП "Пресса" резко снизился.

По словам заммэра, дохода, который
предприятие получало от реализации газет, не хватает для содержания КП.
Для того, чтобы сохранить КП "Пресса", исполком рассматривал несколько
вариантов дальнейшей работы. В частности, было предложение разрешить
предприятию продавать сопутствующие товары, кроме газет. Однако идея не
нашла поддержки ни в исполкоме, ни в депутатских комиссиях.

Поэтому сегодня депутаты рассматривают
два варианта развития сложившейся ситуации: либо полностью сократить
предприятие до 10-15 киосков и убирать его базу, либо переформатировать
работу этого КП. Именно для этого на сессию горсовета и вынесен проект
решения.

- Я хочу сразу сказать, что ни один
кредитор не пострадает. Все деньги, которые на сегодня должно это
предприятие, будут возвращены тем газетам, которые имеют претензии к
данному предприятия, - заверил Валерий Гаврилович. - Скорее всего, это
будут бюджетные средства - для того, чтобы не распродавать основные
средства КП за бесценок. Это предприятие останется городу, а бюджет
заплатит эти деньги.

После того, как будет утверждена
дислокация мест по городу для размещения прессы, - это будут уже не
такие большие киоски, а маленькие, универсальные, - киоски будут
передаваться в аренду частным предпринимателям. В условиях аренды будет
оговариваться, что в этих местах будет продаваться только пресса.

Коваленко Богдана

Индустриальное Запорожье

Украина: Запорожские депутаты решат судьбу КП «Пресса»

Сила глянца: как попасть в печатное издание и зачем это нужно

2016-11-21T13:55:00.001+02:00

Разговоры о смерти глянца ведутся не первый год, но публикация на
страницах печатных изданий — до сих пор голубая мечта PR-специалиста.
Мы обсудили с сотрудниками журнала GQ, как добиться публикации в
офлайн-версии издания и так ли это полезно, как раньше.

Дмитрий Быков, редактор раздела «Культура»

— Чтобы меня заинтересовал проект, в нем должны быть задействованы
известные люди. Тут два подхода. Культуртрегерский — это, допустим,
старая «Афиша» — когда читателю рассказывали что-то совершенно новое, и
самого факта новизны было уже достаточно для читательского интереса. А
второй — утилитарный — это то, чем живет большинство изданий, в том
числе журнал GQ. Читателю рассказывают о вещах и героях, которых он
знает или хотя бы слышал о них. Если говорить о GQ, нам нужны и
известные, и модные люди. Например, Михаил Кокшенов известный, но не
модный, поэтому бессмысленно мне предлагать интервью с ним — фильм с его
участием нашего читателя не заинтересует, зато он подойдет аудитории
журнала «7 дней».

— То есть без медийных фигур вас не заинтересовать?

— Пиарщикам казаться может многое — что их проект модный и интересный
и так, но я себе не очень хорошо представляю ситуацию, чтобы в проекте
не было медийных фигур, но это было что-то трендовое. Если мне скажут,
что люди делают спектакль, в котором нет никого, кого я знаю, я говорю:
«Здорово, давайте посмотрим, что это такое». Но, естественно,
анонсировать такую вещь я не буду ни в коем случае. Медийность — это
все-таки гарантия, что там будет хоть что-то интересное. И даже если
спектакль провалится, он провалится громко. Если это правда круто и
найдет своих зрителей, то я напишу, но уже постфактум.

Конечно, мне интересно узнавать про новые проекты, но только если
звонит нормальный человек, который расскажет интересно и не таким тоном,
будто он требует отдать кредит. Но все равно: из пресс-релизов
вырастают материалы сайта, гораздо реже — для печатного журнала. О
большинстве по-настоящему важных событий я узнаю самостоятельно.

— Насколько ваше решение публиковать что-либо зависит от работы PR-специалиста?

— Попадание в журнал сильно зависит от мастерства пиарщика. Если речь
идет о каких-то серьезных проектах, организаторы за всем следят сами, в
том числе за теми, кто занимается пиаром. Поэтому из, условно говоря,
«Гоголь-центра» мне вряд ли позвонит совсем необученная юная девочка и
начнет, плохо сочетая предлоги и падежи, мне что-то рассказывать.

Дмитрий Быков

— Вас нужно обаять?

— Меня надо обаять, но этого мало. Вот, например, есть замечательная
пиарщица, которая давно в профессии, раньше она работала в музыкальной
индустрии, а потом сменила сферу. И она мне звонит, хорошо
разговаривает, знает, когда надо пошутить, когда посмеяться — у нее есть
непосредственность, это важно. Но пиарит она вибраторы. Мы с ней
прекрасно общаемся, но никогда еще в журнале GQ не вышло ни одного
материала про вибраторы. Она меня обаяла, безусловно, но результат пока
нулевой.

— Чего делать нельзя, если хочешь попасть в GQ?

— Большинство пиарщиков считают своим долгом задолбать. Они думают,
что много раз позвонить — это классный способ. Я редко когда говорю
совсем уж «нет». Ну вот, например, есть пиарщик у известного певца. Он
мне звонит и просит сделать с ним интервью. В принципе, это могло быть
интересно, но лет пять назад. Я обсудил тему с редакцией, редакция мне
сказала: «Нет, это нам не подходит». Я сообщаю об этом человеку, а он
мне отвечает: «И все-таки давай я приеду, и мы все вместе с редакцией
еще раз поговорим». Но это еще ничего. А вот есть, допустим, пиарщица
одного известного ансамбля, она звонила каждый день и говорила: «Вот, у
нас такие проекты, руководитель ансамбля такой красивый и богатый,
возьмите у него интервью». И я даю понять, что сейчас это не интересно,
но человек настаивает. Она один раз мне позвонила и предложила
встретиться, я ей сказал, что у меня сейчас нет времени, я на работе.
Она сказала: «Ничего страшного, я уже здесь». Это просто кошмар, так не
надо делать, пиарщица ансамбля получила от меня ответ в грубой форме.

— Не первый год ведутся разговоры, что глянец умирает. Как вы думаете, стоит ли вообще сейчас пробиваться в печать?

— Пиарщики и те, кого они пиарят, слушают разговоры про умирание
глянца, но на их желание попасть в журнал это не влияет. Когда мне
звонят, спрашивают в первую очередь про печатное издание. Но у нас
все-таки продолжается кризис, к тому же не стоит забывать о новых
законах о рекламе. Количество полос в журнале уменьшается, так везде.
Места остается очень мало, все заранее распланировано на три номера
вперед. При этом известные исполнители не хотят на сайт — им нужна
обложка. С точки зрения аудитории GQ это, безусловно, обосновано, потому
что наши читатели по большей части люди состоявшиеся. Журнал как объект
для них гораздо важнее интернета, он для них материальная ценность.
Сайт — это ничто, его не потрогаешь. Эта тенденция меняется для
некоторых изданий, но для журналов сегмента luxury она остается
неизменной и не поменяется еще лет сто, на наш век точно хватит.

Интернет, конечно, более функциональный, он быстрее может о чем-то
сообщить. Но какие-то вещи, которые, скорее, относятся к категории
наслаждения, когда ты просто листаешь и разглядываешь, а не ищешь
срочную информацию, останутся в виде материальных объектов. Поэтому всем
так важно попасть внутрь этого материального объекта. Чтобы заявить: «Я
настолько классный, что могу оказаться здесь с вами на этом кофейном
столике в этом чудесном доме».

***

Где размещаться: принт или диджитал

Сотрудник коммерческого отдела GQ захотел остаться
неизвестным, зато рассказал, чем онлайн-аудитория журнала отличается от
тех, кто читает в бумаге:

— Если вы выбираете между онлайн и печатными СМИ, нужно понимать, на
какую аудиторию вы ориентируетесь: некоторым брендам релевантнее
размещаться в принте — это в первую очередь люкс, финансовый сектор,
инновации. Если это интернет-торговля, то лучше размещаться онлайн,
чтобы читатели могли сразу перейти на сайт рекламодателя.

У нас есть аудитория принтовая, есть диджитальная, они пересекаются,
но в небольшом проценте. В принте аудитория постарше, в диджитале
помладше, они покупают разные группы товаров и потребляют информацию
по-разному. Условно говоря, мы публикуем лонгрид в журнале, но понимаем,
что на сайте длинный текст читается труднее. Наша аудитория хорошо
реагирует на промоматериалы именно в печати. Нативные проекты, которые
пишут наши редакторы, воспринимаются там как редакционный контент.

Если говорить про диджитал, то это быстрое потребление информации,
кликовый метод поглощения контента, там все на бегу. Сейчас много
контента потребляется с телефонов и планшетов, там чисто физически
неудобно читать лонгриды.

В принте аудитория действительно читает тексты — у читателей GQ
высокая степень доверия к журналу, на 70% они покупают те бренды,
которые появляются на наших страницах. За эти годы мы добились огромного
доверия, это чуть ли не самый высокий процент на рынке. Поэтому
читатели внимательно присматриваются к проектам, о которых рассказывают
редакторы. В интернете все быстрее, аудитория проглатывает информацию.

Мы не отказываем брендам, но можем им помочь сделать публикацию в
формате нашей площадки. Безусловно, есть вещи, которые не подходят нам
по внутреннему ощущению. Но мы подключаем редакторов и помогаем сделать
материал, который аудитория не отторгнет. Некоторые бренды будут странно
смотреться на страницах GQ, но, если это не экстремизм, мы сможем
помочь, придумать и рассказать об этом на нашем языке.

Диана Смольякова

Рrexplore.ru

Сила глянца: как попасть в печатное издание и зачем это нужно

Украина: Зарегистрировать ОО или СМИ теперь возможно он-лайн

2016-10-24T23:17:00.001+03:00

Зарегистрировать
общественную организацию, печатное издание и воспользоваться бесплатным
поиском сведений в Едином государственном реестре юридических лиц,
физических лиц-предпринимателей и общественных формирований теперь
возможно с помощью Он-лайн дома юстиции.

Об этом изданию «Закон и Бизнес» сообщила пресс-служба Минюста.

Процесс происходит так: пользователь
загружает в онлайн-режиме документы по электронной почте и отрабатывает
со специалистом все необходимые поправки. Только когда документы уже
полностью готовы, вычитанные обеими сторонами, руководитель организации
приходит в определенное время и забирает готовые документы, при этом
предъявляя оригиналы.

Он-лайн дом юстиции доступен по ссылке.

Закон і Бізнес

Украина: Зарегистрировать ОО или СМИ теперь возможно он-лайн

Украина: В Запорожье ликвидируют КП "Пресса", так как газеты больше "не в моде"

2016-10-12T22:00:00.001+03:00

В городском совете Запорожья зарегистрирован проект решения о ликвидации КП "Пресса". Аргументируется решение тем, что пенсионеры якобы перестают покупать газеты из-за высоких цен.

Об этом говорится в пояснительной записке к проекту решения, опубликованного на сайте мэрии.

Отметим, что ранее, весной 2016 года, на предприятии началась оптимизация финансово-хозяйственной деятельности. Были сокращены рабочие, уменьшено количество торговых киосков КП, а также предприняты и другие меры для снижения затрат. Однако депутаты считают, что на сегодняшний день этого недостаточно – предприятие остается убыточным.

"Учитывая нестабильную экономическую ситуацией в стране, рост курсовой разницы валют, это влияет и на рост цен на периодические издания, стремительный рост стоимости коммунальных услуг и цен на товары первой необходимости. Целевая аудитория предприятия (пенсионеры) не имеет возможности потратить определенную часть своих доходов на приобретение периодических изданий, что приводит к падению доходной части КП "Пресса" и убыточности его работы", - говорится в пояснительной записке.

Власть считает, что КП "Пресса" не может обеспечить эффективное функционирование, и в конечном счете это может привести к росту задолженностей по заработной плате сотрудникам.

Обозреватель

Украина: В Запорожье ликвидируют КП "Пресса", так как газеты больше "не в моде"

Одно из главных экономических изданий Украины меняет стратегию | Украина.ру

2016-08-30T10:09:00.001+03:00

«Деловая столица» не закрывается, а меняет формат, сообщает издатель. Однако журналисты издания уже ищут работу

Об этом сообщили источники «Страны» в «Деловой столице».

«Есть предположения, что это будет ежедневная
онлайн-газета с акцентом на оперативную аналитику, но это неточно. Но
не все верят, что перезапуск будет. Некоторые считают, что это просто
было сказано для успокоения людей. И часть коллектива уже активно ищет
работу, другая часть рассчитывает, что после 12-го числа с ними
перезаключат контракт в новом формате», — заявил источник в «ДС».

После всего этого на ситуацию отреагировал и издатель на сайте «ДС».
По его словам, один из популярных деловых еженедельников в стране
не закрывается, а меняет стратегию. При этом из газеты уходят главный
редактор и группа журналистов.

«Через две недели мы представим новые лица,
усилим журналистский вклад и аналитическую составляющую издания. Наша
цель — стать главным экономическим изданием страны. При этом газета
остается деловым аналитическим СМИ», — заявил председатель правления ЧАО
«Картель» Олег Вовкогон.

Напомним, ранее главный редактор портала UBR Елена Лысенко написала о предполагаемом закрытии «Деловой столицы».

«Сообщили неприятную новость: один
из долгожителей бизнесовой журналистики — Деловая столица — прекращает
работу в привычном формате. Ребята готовят два последних номера
и покидают редакцию. На прошлой неделе журналистам ДС заявили
о роспуске. Уволят 12-ым сентября. Есть слухи о создании нового
политического проекта владельцами Деловой, но они пока никем
не подтверждаются», — рассказала Лысенко.

Ранее экс-нардеп Елена Бондаренко сообщила, что новые правила регулирования украинских СМИ могут нанести серьезный удар по медиа.

«Кабмину захотелось на этот раз похоронить еще
одну украинскую отрасль. Печатные СМИ В их больных головах созрела
инициатива, чтобы все газеты/журналы/альманахи половину своего тиража
печатали на украинском языке, а вторую часть на том языке, который они
использовали доныне. Помянем тихим добрым словом газеты и журналы
Украины», — отметила Бондаренко.

За последнее время на Украине закрылся или был переведен из печатного
в онлайн-формат ряд СМИ, среди которых можно вспомнить «Репортер».

Примечательно, что проблемами с содержанием информационного агентства «Новый регион» объясняли и недавнее предполагаемое самоубийство в Киеве российского журналиста и главреда агентства Александра Щетинина.

Одно из главных экономических изданий Украины меняет стратегию | Украина.ру

Украина: Планируется упростить процедуру госрегистрации печатных СМИ

2016-08-25T23:00:00.001+03:00

Правительственным проектом предлагается сокращение срока госрегистрации вдвое и другие изменения

Правительство предлагает упростить
процедуру государственной регистрации печатных СМИ - в парламент подан
соответствующий законопроект № 5024 «О внесении изменений в некоторые
законодательные акты Украины (относительно государственной регистрации
печатных средств массовой информации)».

Законопроектом предусматривается:

- определение круга учредителей печатных
СМИ в Украине, в том числе иностранного учредителя, который находится в
Украине на законных основаниях;

- урегулирование статуса издание
«общее», которое наряду с иностранным учредителем предусматривает
обязательное привлечение украинского учредителя;

- введение обязательности государственной регистрации в Украине зарубежных изданий, распространяемых в Украине;

- сокращение срока госрегистрации печатных средств массовой информации с 30 до 15 рабочих дней;

- представление платежного документа об уплате админсбора за госрегистрацию вместе с заявлением (в пакете со всеми документами);

- урегулирование вопроса применения смешанных языков печатных СМИ (не менее 50% содержания издания - на государственном языке);

- определение требований относительно названия издания и его выходных сведений;

- урегулирование отношений между соучредителями печатных СМИ в вопросах передачи учредительных прав;

- совершенствование понятийного аппарата, определение «специализированных изданий»;

- определение уполномоченных лиц, которые будут составлять соответствующие протоколы об административных правонарушениях и др.

Ожидается, что упрощение процедуры
госрегистрации будет способствовать увеличению количества
зарегистрированных печатных СМИ - а значит, увеличит поступления в
госбюджет дополнительных средств за госрегистрацию.

ЮРЛИГА

Украина: Планируется упростить процедуру госрегистрации печатных СМИ

Украина: Кабмин внес в Раду беспрецедентный законопроект по СМИ

2016-08-18T10:42:00.001+03:00

Если Рада поддержит проект закона, в иноСМИ, издаваемых на нескольких языках, не меньше 50 процентов материалов должны будут публиковаться на украинском языке

По инициативе премьер-министра Украины Владимира Гройсмана Кабмин подал в Раду новый законопроект о печатных СМИ. Его главное новшество - обязательная регистрация для газет и журналов, которые распространяются в Украине, но при этом зарегистрированы в другой стране.

Иностранные СМИ должны будут пройти дополнительную процедуру регистрации в Украине. Кроме того, законопроект предполагает также языковые изменения для прессы. Документ предполагает, что в СМИ, издаваемых на нескольких языках, не меньше 50 процентов материалов должны публиковаться на украинском языке.

"Проблем с регистрацией возникнуть не должно, нет особых причин отказывать в оформлении документов. Главное - правильно оформить документы и заплатить незначительную сумму сбора, порядка 2000 гривен. А вот увеличение доли украинского языка - дополнительный рычаг давления на СМИ. Государство не может диктовать частным предпринимателям, как формировать редакционную политику", - рассказал "Вестям" медиаюрист Клим Братковский.

По его словам, изначально в Украине многие СМИ регистрировались в русском и украинском варианте, чтобы уберечь название от конкурентов. Если законопроект пройдет через Верховную Раду в сегодняшнем варианте, то таким редакциям придется существенно корректировать работу.

Анастасия Рябоконь

vesti.ua

Украина: Кабмин внес в Раду беспрецедентный законопроект по СМИ

Память | Дневники Онлайн | Дневник Домового с продолжениями

2016-05-10T17:58:00.001+03:00

Старик медленно шел по зеленеющей аллее берлинского парка, держа за
руку своего внука. Мальчик любознательно крутил головой по сторонам, то и
дело пытаясь вырваться и убежать по своим мальчишеским делам. Он не
очень любил эти прогулки с дедом. С ним ему было неинтересно. Радовало
лишь то, что эти встречи происходили всё реже и реже.

— Сегодня я расскажу тебе одну историю, Маркус. Послушай меня…

***

Выглянув из-за угла здания, Василий резко выдохнул и, пригнувшись,
рванул через улицу. Со всех сторон велась беспорядочная стрельба, и уже
было непонятно, по нему ведут огонь или нет. За эту долгую войну,
чувство страха не притупилось и не исчезло. Оно просто стало таким же
обыденным, как, например, ощущение голода. Да, неприятно, но жить можно.

С разбегу воткнувшись в дверь, висевшую на одной петле, Василий ввалился в помещение.

— Отлично. Хоть дух можно перевести, — сам себе сказал он, и вытер
рукавом пот с пыльного лица, — ну, ничего… Немножко осталось поднажать и
всё. Возьмем мы этот чертов Берлин, чтоб ему икалось еще сто лет.

В помещении царил полумрак. Щели в забитых окнах пропускали немного
света, но его все равно было мало. Да и солнце уже скрылось за соседними
полуразрушенными зданиями. Осмотрев свою винтовку, Василий уже собрался
совершить еще одну перебежку, но вдруг, каким-то шестым чувством он
ощутил, что он здесь не один. Почти физически он почувствовал чей-то
взгляд на своем затылке. Медленно положив палец на спусковой крючок,
Василий одним резким движением обернулся и направил ствол винтовки в
дальний угол помещения.

— Мать твою… — выругался он и прищурился, пытаясь получше разглядеть
серый комок, притаившийся во мраке, — пацан что ли? Ну точно, пацан! Эй!
Положь ружье свое! Не доводи до греха!

Забившись в самый темный угол, на бетонном полу сидел мальчик. На вид
ему было около двенадцати лет. Поблескивая в темноте перепуганными
глазами, он держал в дрожащих руках винтовку, черное дуло которого было
направлено прямо в грудь Василия.

— Слышишь, парень? Понимаешь по-русски? Я говорю — положь ружье свое! Как там по вашему? Хенде хох, говорю!

Мальчик не двигался.

— Вот гаденыш, а! Я ж тебя пристрелю сейчас, парень! Не дури! — Василий
поудобнее перехватил свою винтовку, — ты понимаешь, что война уже всё?..
Как там? Война — капут, понимаешь? Гитлер тоже капут. Кончай уже
дурить.

Никакой реакции. Только винтовка в руках пацана затряслась еще больше.

— Чтоб тебя… Совсем дурной что ли… — пробормотал себе под нос Василий, —
мамка где твоя, парень? Мама, понимаешь? Как же это по-немецки? Да,
наверное, так и будет — мама. Где мама твоя?

Парень всхлипнул, но винтовку не опустил.

— Будет она тебя искать везде. А тебя нет нигде. Мама твоя, понимаешь?
Ферштейн? Положь ружье и иди домой. Война закончится, пойдешь в школу
опять. Учиться будешь, маму радовать хорошими оценками. Положи, малый,
не глупи.

Немного привыкнув к темноте, Василий уже мог различить черты лица парня.
Огромные испуганные глаза смотрели на него, практически не моргая.
Вжавшись в угол, он неумело держал перед собой оружие, но палец, тем не
менее, лежал на спусковом крючке.

— Что ж ты делаешь, окаянный? — со лба Василия капнула капелька пота, —
пристрелю же! Ей-богу, пристрелю! И не найдет тебя тут никто. Тебе это
зачем? Что ты, жить что ли не хочешь, а? Хочешь ведь. По глазам вижу,
что хочешь. Так ты и живи. Положи ружье и живи. Я в тебя стрелять не
буду. Я ж не изверг. Понимаешь меня? Я же не фашист.

Парень, видимо расслышав в голосе солдата какие-то миролюбивые нотки, немного опустил ствол и снова всхлипнул.

— Вот так. Молодец, хлопец. Ты не бойся. Я тебя обманывать не собираюсь.
Слово красноармейца! Это значит, что как сказал, так и сделаю. Не
бойся. Не трону я тебя.

Ствол опустился еще на несколько сантиметров.

— Пойдешь сейчас домой, скажешь мамке своей, что война скоро закончится.
Скажи ей, что нас пусть не боится. Мы люди мирные. Мы сюда не
зверствовать пришли. Добьем фашистов и всё. Домой, — Василий внимательно
наблюдал за мальчиком, — я же тоже домой хочу, понимаешь? У меня там
тоже мама есть.

Винтовка в руках парня уже смотрела куда-то в пол перед ногами Василия. Он облегченно вздохнул и сделал маленький шаг навстречу.

Говорят, что в критических ситуациях, время как-будто
останавливается. Но все, что произошло в следующую секунду, молниеносно
пронеслось перед глазами Василия. Сзади раздался грохот и дверь,
державшаяся на одном честном слове, рухнула на бетонный пол. Раздался
выстрел. Пуля противно прожужжала мимо его уха и уткнулась куда-то за
его спиной. Василий, одним прыжком преодолев расстояние, разделяющее его
с парнем, схватился за винтовку и, резким движением вырвав ее из рук
пацана, обернулся к двери. В проеме стоял солдат с автоматом,
направленным в его сторону.

— Сашка, свои!

— Вась, ты что ли? — боец прищурился, привыкая к темноте.

— Нет, мать твою, архангел Михаил! — ругнулся Василий.

— Ты чего в меня стреляешь-то, дурака кусок? А если б попал?

— Не я это. Да и не в тебя. Это вот… — Василий отошел на шаг в сторону и показал рукой на обезоруженного парня.

— Ах ты ж тварь такая! — Сашка приблизился и посмотрел на пацана, — это ж
этот, наверное… Как его? Гитлерюгенд. А ну отойди, Вась. Сейчас я его
шлепну.

— Не трожь пацана!

— Да ты чего, Вася? — солдат посмотрел на него широко открытыми глазами,
— эти выродки вчера двоих наших уложили. Ты их что, жалеть будешь, что
ли?

— Я сказал, пацана не трожь. Посмотри на него, Саш. Он же совсем еще малой.

— Да какая разница? — повысил голос солдат, — как нам в спину стрелять,
так они не малые все, а как прижмет, так все сразу мамку зовут и в штаны
дудонят! Мы сюда не на прогулку пришли, а фашистов бить. До конца! Он в
тебя только что выстрелил, что ты его жалеешь? Взял в руки винтовку,
значит всё… Не хотел бы стрелять, сидел бы дома. А ну отойди!

Василий положил руку на автомат солдата и посмотрел ему в глаза.

— Сашка, родной. Мы ж с тобой от самой Москвы сюда шли. А зачем? Чтобы
не было в мире больше людей, которые могли руку на ребенка поднять.
Чтобы не было тех, кто людей заживо сжигает. Чтобы детишки во всем мире
мамам своим цветы приносили, а не похоронки. Чтобы жизнь была,
понимаешь? Не смерть, а жизнь! — Василий зажмурился и протер глаза, —
неужели мы с тобой, братец, так оскотинились, что готовы ребенка
застрелить? Неужели эта война проклятая из нас из самих зверей сделала?
Скажи мне, Саш, это ведь не так? Не так, Сашка? Ответь мне!

Василий не замечал, как тряс своего друга, схватившись рукой за его
шинель. Сашка встряхнул головой, как-будто стряхивая с нее морок,
окутавший ее со всех сторон.

— Не так, Вась… Не так.

— Мы же не фашисты, Сашка! Не звери! — Василий еще крепче схватил своего
друга за шинель, — мы же за правду… Сколько наших по полям, да лесочкам
лежат? Сколько мы с тобой похоронили? Сашка… Чтобы мир… Чтобы никогда…

Комок подкатил к его горлу и он замолчал.

— Я понял. Понял я тебя, Вася. Всё, отпусти! Да отпусти, говорю!

Сашка освободился от пальцев друга и присел перед парнем, пристально уставившись в его глаза.

— Живи, малой. Живи. Я тебя об одном прошу. Мы уйдем, а ты останешься.
Ты вырастешь, у тебя появятся свои дети, внуки. Расскажи им об этой
войне. Расскажи всю правду. Скажи им, чтобы они никогда ее не забывали. А
мы свои расскажем. Ферштейн?

Парень испуганно затряс головой.

— Пойдем, Вася. Мы еще не всё сделали.

Два солдата подобрали винтовку и исчезли в проеме двери.

***

…Старик закончил рассказ и посмотрел на своего внука. Тот стоял молча и,
каким-то повзрослевшим взглядом рассматривал памятник, возвышавшийся
посередине парка.

— Больше я их никогда не видел. Я не знаю, вернулись ли они домой или
остались здесь навсегда. Я не знаю, что мне тогда говорили эти двое
русских. Я не знал их языка, — старик вздохнул, — посмотри на этот
памятник. Ты видишь? Это русский солдат. Он держит в одной руке ребенка.
Я часто прихожу сюда, и мне кажется, что это тот самый солдат держит в
руках меня… Мы пришли сюда для того, чтобы ты знал, кому обязан своей
жизнью. Ведь именно они подарили ее тебе, сохранив мою.

Старик протянул внуку две красные гвоздики, которые он держал в руке.

— Ты вырастешь, у тебя появятся свои дети, внуки. Расскажи им об этой
войне. Расскажи всю правду. Скажи им, чтобы они никогда ее не забывали… И
ты помни.

Мальчик взял цветы и молча положил их к ногам каменного солдата. Он не
видел, как за его спиной у старика беззвучно затряслись плечи.

(с) ЧеширКо — Дневники.Онлайн, 2016

Память | Дневники Онлайн | Дневник Домового с продолжениями

161.ru готовят к информационной войне с Россией? : invirostov

2016-04-20T13:13:00.001+03:00

Оригинал взят у aberrationist в 161.ru готовят к информационной войне с Россией?

В декабре прошлого года я уже рассказывал о ситуации с сайтом 161.ru,
который до недавнего времени был одним из любимых городских порталов
ростовчан. Напомню, что летом прошлого года интернет-холдинг "Rugion", в который входил 161.ru, был куплен компанией "Hearst Shkulev Media" (далее — HSM), которая, в свою очередь, является дочерней структурой американского медиахолдинга "Hearst Corporation". Холдинг носит имя своего создателя Уильяма Хёрста,
"отца жёлтой прессы", известного своими симпатиями к Гитлеру и к
нацистскому руководству в целом. Подробнее обо всём этом можно почитать в моей старой заметке.

С 2012 года "Hearst Corporation" через подконтрольную структуру в лице HSM скупает городские порталы по всей России. И покупка холдинга "Rugion" была очень важным шагом в этой экспансии.

Вновь
вернуться к этой теме меня заставил один интересный документ, который
совершенно неожиданным образом попал ко мне в руки. Речь идёт о письме
директора региональной сети HSDRN (под этой аббревиатурой зашифрована
редакция всех информационных порталов, входящих в "HSM") Максима Сидоркина
об "основном видении новой редакционной политики", которое было
разослано 16 апреля директорам и главным редакторам всех региональных
СМИ, входящих в холдинг. Письмо это мне прислала на днях одна из
знакомых журналисток, попросив не называть своего имени, опасаясь
репрессий. И журналистка эта была очень встревожена ситуацией.

Максим Сидоркин

На
первый взгляд письмо выглядит вроде бы вполне безобидным и
рассказывает о новой системе мотивации журналистов, а также об улучшении
качества подаваемого публике контента.

«(!) Мы стремимся
чтобы маркировка рекламных текстов была в явном виде. Это работает на
доверие читателя (предлагаемая дата внедрения 1 июня 2016);

(!)
Мы стремимся не иметь контрактов на информационное обслуживание с
органами власти так как это снижает эффективность работы редакций
(предлагается с 2017 года)», - пишет в письме господин Сидоркин.

Именно
эти предложения и встревожили так мою знакомую, ибо предлагаемые
действия выглядят очень двусмысленно. Ведь отказ от госконтрактов и
рекламная маркировка сильно ударят по финансовому положению всех сайтов,
ранее принадлежавших холдингу "Rugion": 74.ru (Челябинск) имеет
внушительных размеров контракт с местной властью – область, город, ряд
предприятий; 72.ru (Тюмень), 63.ru (Самара), 59.ru (Пермь), 161.ru
(Ростов-на-Дону), v1.ru (Волгоград), 29.ru (Архангельск) и 76.ru
(Ярославль) – имеют весомый портфель не только госконтрактов, но и фирм,
которым не нужен значок “Реклама”. Например, Ростовский Водоканал.

Неужели новому хозяину всей этой громады, Виктору Шкулёву,
совсем не важно финансовое пополнение своего “медиа”? Важно, отвечает в
письме всё тот же Максим Сидоркин, но другими путями. “Пачкаться” о
власть не входит в планы новых владельцев холдинга.

Виктор Шкулёв

Так
что же в их планы входит? Сначала они покупают самые посещаемые и
раскрученные ресурсы (Е-1 – Екатеринбург, НГС – Новосибирск, NN.ru –
Нижний Новгород), затем сеть "Rugion".

Спустя
год у руля всей этой махины (HSDRN) Шкулёв ставит парней из Е-1 и НГС
(тот же Сидоркин), полностью ликвидирует Управляющую компанию “Ругион”,
уволив гендиректора Юлию Шевченко и других “випов” в Челябинке.

Юлия Шевченко

И
начинает “свою игру”. Постепенно, чтоб не спугнуть многомиллионную
аудиторию городских сайтов, начинает меняться редакционная политика –
сначала небольшой налет “желтизны” и провокаций типа заголовков “В Ростовском аэропорту прогремел взрыв”. Cмотрят, как реагирует публика. Дальше – больше.

Сайты-лидеры
трафика региона, не будучи обремененными хоть какими-то контрактами с
властью, смогут громко высказывать “свое недовольное правительством
(региона и РФ в целом) мнение”. Не стоит забывать, что годами редакции
этих порталов завоевывали аудиторию, и каждая из редакций в регионе
стала влиятельным СМИ, которому доверяют миллионы пользователей.

Стоит
отметить, что в последнее время и власть на местах стала более
пристально следить за городскими порталами, где хозяином стал Виктор
Шкулев. Многие уже готовы пересмотреть условия госконтрактов, а то ведь
что получается: региональный бюджет пополняет казну США?

Тут
можно сделать небольшое отступление, и ответить на возможные
контрдоводы. Ибо, как известно, большинство региональных СМИ
действительно имеют контакты с госорганами, в которых в том числе
прописано, что эти СМИ обязуются данные органы не критиковать. В
результате, у этих СМИ возникает голод на информповоды (критиковать-то
нельзя никого толком), благодаря чему мы вынуждены читать новости о том,
как "Безработный сантехник убил старушку", "В Батайске столкнулись 2
машины" или "Мужчина украл у знакомой шубу, пока она готовила ему чай". И
вроде бы отказ от этих контрактов действительно сделает СМИ
независимыми от власти, позволив им высказывать собственные суждения о
работе местных чиновников, и уменьшив в наших новостных лентах
количество сообщений из пресс-релизов МВД.

Однако вся
совокупность событий выстраивается в очень интересный ряд. Масштабная
скупка американским медиахолдингом СМИ в российских регионах, увольнение
неугодных журналистов целыми редакциями, а затем — отказ от всяческих
сношений с властью. И не когда-нибудь, а с 2017 года. То есть за год до
президентских выборов, во время которых ситуацию в нашей стране начнут
раскачивать с использованием всех возможных ресурсов. Ибо очень уж
неугоден нашим западным партнёрам нынешний президент РФ. Не для этого ли
сегодня господин Шкулёв "развязывает руки" подконтрольным СМИ? На чьей
стороне в итоге окажется вся его сеть, а главное, наш ростовский 161.ru,
в той информационной войне, которая развернётся к 2018 году?

Я
не хочу тут кого-то в чём-то обвинять. Ведь есть такое понятие, как
презумпция невиновности. Я предлагаю лишь внимательнее наблюдать за тем,
во что будет трансформироваться некогда любимый многими из нас портал. И
осторожнее относиться ко всему, что он публикует. Ибо нашей стране
предстоят непростые времена. И, чтобы выжить, каждому из нас нужно стать
гораздо умнее, чем сегодня. Ибо иначе противник вновь нас обыграет. И
опять лишит нас государства. Теперь уже в последний раз.

161.ru готовят к информационной войне с Россией? : invirostov

Распространение прессы с рук: за и против

2016-03-31T22:53:00.001+03:00

В последние дни в медиасреде с новой силой разгорелась некогда
актуальная дискуссия на тему целесообразности работы так называемых
«ручников». С одной стороны профессиональное сообщество
распространителей прессы Москвы, занятое в сфере киосковых продаж,
выступает против нецивилизованной торговли с рук. С другой —
издательское сообщество, привыкшее видеть в мобильных «ручниках»
спасение для снижающихся розничных тиражей, категорически против их
уничтожения. Кто в этом споре прав — попробуем разобраться с помощью
наших экспертов и фотоаппарата.

История вопроса

Для справедливой оценки действительности наших дней необходимо немного
углубиться в историю. Торговцы газетами с рук, на профессиональном
«печатном» сленге называемые «ручниками», в нынешнем своем виде
появились на российском рынке, как и многие другие формы торговли, на
заре перестройки. Хотя еще по книгам и хроникам нам знаком образ озорных
мальчишек, шныряющих по улицам городов и горланящих что-то вроде
«Инспектор Трентон подозревает! Алмаз "Око света" потерян! Покупайте
газеты!». Однако в советские времена процесс распространения прессы был
централизован благодаря системе ЦРПА «Союзпечать». Тем не менее,
развитие малого предпринимательства в начале 90-х вдохнуло в систему
«ручников» вторую жизнь. В это время в нашей стране начались реальные
рыночные преобразования, стал формироваться сектор малого бизнеса, были
заложены основы его сегментирования. Именно в тот сложный для страны
период многие частные предприниматели, в попытках найти себя в
изменившихся рыночных условиях, выбрали стезю продавцов газет. И тогда
их услуги были более чем востребованы. На фоне рухнувшей системы
«Союзпечати» и еще не оформившейся новой рыночной среды, интерес к
наконец-то ставшему доступным печатному слову среди наших сограждан
зашкаливал. Тиражи газет, журналов и книг разлетались миллионами
экземпляров. Это, в свою очередь, позволяло издателям на вырученные
средства запускать новые проекты. Таким образом сегодня можно с
уверенностью говорить, что «ручники» сыграли одну из важнейших
исторических ролей в процессе формирования издательского рынка России. И
поэтому не удивительно, что в 90-е и 2000-е годы их число на улицах
городов непрестанно росло. По подсчетам газеты
«Коммерсантъ» в начале 2004 г. только в одном московском метро
трудилось около 450 «ручников» (и еще примерно столько же лоточников и
киоскеров с печатной продукцией).

Без перемен

Развитие торговли, появление новых форматов, внедрение (в том числе по
причине появления соответствующих требований со стороны городских
властей) передовых форм и архитектур шаг за шагом начали приближать
нестационарные киоски к цивилизованным европейским образцам. Чего не
скажешь о «ручниках», которые и поныне, как в годы перестройки, как и в
90-е, и в 2000-е стоят с тележками и на коробках. Конечно, навести
порядок в «ручном сегменте» рынка продаж прессы власти тоже пытались,
однако ощутимых результатов это не принесло.

Вот так, например, выглядели продавцы прессы с рук в начале 2000-х годов в Москве:

А вот так они выглядят в наши дни — отсутствие значительных изменений, как говориться, на лицо:

Но неопрятный внешний вид (отрицать который, после увиденного никто не
будет) — это еще полбеды. Более весомой проблемой представляется
«теневая составляющая» этого сегмента рынка.

Вот так в 2013 году описывала сложившуюся
картину Юлия Казакова, тогда — заместитель руководителя Департамента
СМИ и рекламы г. Москвы (ныне — первый заместитель):

С «ручниками» ситуация довольно сложная. Начать хотя бы с того, что в
этой сфере очень много несанкционированной торговли, которая ведется на
основе поддельных документов. Используя номер бланка разрешения,
принадлежащего другому, и мою подпись, создаются потрясающие подделки.
Иногда доходит просто до смешного: то разрешение оказывается написанным
вручную и в произвольной форме, чего быть в принципе не может, то
фотографию мою из Интернета возьмут, то напишут, что я лично чуть ли на
не всю жизнь этому человеку разрешила торговать на данном месте... И
даже бывают «разрешения», которые я якобы выдала вообще на реализацию
каких-то сим-карт. И вот с такими поддельными разрешениями эти «ручники»
стоят на улицах Москвы.

Тогда же, в 2013 году, Москва приняла принципиальное решение — заменить всех «ручников» пресс-стендами. По данным Департамента
СМИ и рекламы г.Москвы до 2017 г. в столице должно появиться 500
пресс-стендов. Но это — в будущем. А пока же продавцы с рук по-прежнему
стоят на улицах Москвы.

Страдают от «ручников» не только москвичи-эстеты и городской бюджет, но
и их коллеги по отрасли — газетные киоски. Каждый из киоскеров
расскажет вам с десяток историй, когда, невзирая ни на какие
утвержденные схемы размещения, «ручник» принципиально становится рядом
со стационарным киоском. К последнему вереницей тянутся «прирученные»
киоскером покупатели, которых «ручник», не потративший никаких ресурсов
на раскрутку торговой точки, с удовольствием перехватывает. В таких
случаях падение ежедневной выручки киоска составляет 60-70%. Возмущение
киоскеров подобным поведением «ручников» оправдано и понятно.

А что же издатели?

Несмотря на славное прошлое, позволившее «ручникам» заслужить статус
одних из основоположников российского рынка печатных СМИ, сегодня
отношение к ним со стороны издателей заметно изменилось. Да, эта форма
продаж по-прежнему является одной из самых эффективных в силу своей
мобильности (а значит, способности перехватывать трафик). Однако
воспользоваться этим ее преимуществом может лишь ограниченное число СМИ —
распространяемый «ручником» ассортимент логично ограничен. Вот что писала на этот счет в апреле 2015 года газета «Литературная Россия»:

…посносив зачастую вполне добротные киоски «Печать», «Пресса» и проч.,
где был более-менее широкий ассортимент газет и журналов (в том числе и
культурно-значимые издания), судя по всему, чиновники совершенно без
внимания и контроля оставили «лоточников» и «ручников», которые повсюду
торгуют исключительно коммерческим и ходовым товаром. И с которыми
<…> договориться о реализации нашей, так необходимой читателям в
Год литературы, газеты практически невозможно.

Возмущение не попавших в ассортимент «ручников» издателей понятно,
однако и самих «ручников» понять тоже нужно: в стране зарегистрированы
десятки тысяч изданий, не таскать же все на руках! Оправдан выбор и
топ-ассортимента — самые востребованные читателями издания быстро
расходятся.

В защиту торговцев рук нужно сказать и то, что, несмотря на всю свою
неопрятность, ассортиментную ограниченность и дерзкое поведение, они все
же являются частью важнейшего канала распространения печати — розничных
продаж, который все последние годы по всей стране подвергается сносам,
гонениям и административным придиркам. А уж про экономические проблемы
газетной розницы, из-за которых даже не тронутые властью киоски массово
закрываются, говорено уже не раз…

И каковы бы не были прегрешения «ручников», эти продавцы все ж таки
обеспечивают продажи хотя бы для части издателей, поэтому (перефразируя
известную пословицу про копейку и рубль) можно сказать: ручник рынок
бережет.

«За» и «против»

Наша редакция обратилась к экспертам чтобы выслушать их доводы за и против «ручников».

Сергей Цыганов, исполнительный директор ИД «Собеседник»:

— Сегодня, в экономически сложное время, печатная пресса очень
нуждается в поддержке. Любая торговая точка, пусть даже самая маленькая,
любой «ручник», продающий не менее 50-60 наименований газет и журналов
в день, а за неделю — более 200 наименований — это уже помощь нашему
рынку. Почти всегда «ручники» продают прессу там, где нет киосков
печати, купить газеты и журналы можно только у них! 200 «ручников» в
городе Москве ежемесячно продают очень большие объемы тиражей нескольких
сот газет и журналов. Может быть, высказываемая сегодня идея об
упорядочивании в Москве ручной торговли в целом и имеет право на жизнь,
однако она явно несвоевременна. В кризис не надо ничего ломать, а надо
сохранять и дополнять.

Отдельно отмечу, что продающие газеты «ручники» — это не российская
специфика, а один из популярных и эффективных способов распространения
СМИ во многих столицах Европы. Я сам неоднократно наблюдал
распространителей с рук на улицах Парижа, Вены и во многих городах
Германии. Разве это плохо?... Любая торговая точка, продающая хоть
что-то из периодики — это нужно и важно для издателей. Печатные СМИ
необходимо поддерживать всеми возможными способами, а не добивать.

Алексей Федотов, генеральный директор ХК «Сегодня-Пресс»:

— «Ручники» — устаревший формат торговли, который не присутствует
сейчас ни в одной из развитых экономик. Да, еще лет 30-40 назад они были
актуальны, но сейчас «ручник» — признак экономики депрессивной. Если по
каким-то причинам на конкретном месте нет возможности поставить
полноценный киоск в 6-8 кв.м., то его заменяет торговая точка
мини-формата, вроде распространенных в США ньюс-стендов, позволяющих
создавать киоскеру нормальные условия работы. Это тем более актуально
для московского региона, где погодные условия большую часть года
достаточно агрессивны.

Помимо вопроса гуманности по отношению к сотрудникам, не стоит забывать
и про экономический аспект: «ручники» не приносят денег в бюджет, так
как большая их часть работает «в черную». Минимизируя свои затраты перед
налоговой и другими службами, эти распространители имеют возможность
выставлять минимальные цены, что конечно же выгодно работающим с ними
издателям, так как их тиражи за счет низкой цены уходят быстрее. Таким
образом киоски прессы оказываются в дискриминационных условиях.

Более того, если согласно правилам московский «ручник» должен
размещаться компактно и на строго определенном месте, то по факту он,
превратившись в развал с тюками и коробками, принципиально встает рядом
со стационарным киоском, оттягивая от него покупателей. Полноценно же
отслеживать их размещение в современных условиях власти Москвы не могут.

Обратившись в киоск покупатель, помимо своего издания, видя широкий
ассортимент, покупает еще что-то. Таким образом даже не самые ходовые и
новые для рынка издания имеют шанс быть замеченными. Разместившийся
прямо у киоска «ручник», перебивая трафик, лишает их этого шанса. Тогда
как у него самого ассортимент крайне ограничен небольшим пулом топовых
газет и журналов. Да, этот пул будет отстаивать интересы «ручников», но
разве это справедливо в отношении всего издательского рынка?...

Александра Вознесенская

PlanetaSMI.RU

Распространение прессы с рук: за и против

Как будет развиваться журналистика в ближайшем будущем: прогноз от института Reuters

2016-03-30T13:17:00.001+03:00

Мы прочитали подробный доклад института Reuters о развитии медиа в 2016 году и выбрали оттуда все самое свежее и интересное.

Профессор Ник Ньюман из британского института Reuters каждый год
публикует развернутый отчет о развитии технологий, коммуникаций и их
влиянии на журналистику и нашу жизнь. Основательно покопавшись в
многостраничном докладе, мы выбрали самые важные и еще не упоминавшиеся в
других источниках прогнозы.

1. Ускорение мобильного веба

В 2015 Facebook подсчитал, что новости, ссылки на которые публикуют в
вашей ленте, загружаются в среднем 8 секунд после клика. Технические
блоги уточнили, что ужасающий «вес» большинства новостных сайтов
набирается в том числе из-за того, что вместе с каждой историей грузится
несколько мегабайт рекламы.

В то время как пользователи начинают все активнее использовать
блокираторы рекламы, Facebook и Apple предлагают другой выход:
публикация контента прямо внутри своих приложений. Instant Articles
(статьи, физически размещаемые на серверах Fb) и агрегатор Apple News
уже сейчас ставят перед издателям серьезные дилеммы: конечно, так можно
получить чуть больше аудитории, но и потерять контроль над контентом. И
где в этой схеме, в конце концов, деньги?

Google, наоборот, развивает технологию AMP (Accelerated Mobile Pages),
призванную ускорить загрузку любых страниц на мобильниках. Оно и
понятно: бизнес-модель поисковика зависит от объемов индексируемого
контента. AMP — это своего рода технологический стандарт, приготовить
под который свой сайт будет задачей самого издателя.

2. Рост мобильных уведомлений

Для мобильных платформ, с их высокой конкуренцией и небольшой площадью
экрана, главным вызовом становится изобретение новых способов
привлечения внимания читателей. Лишь малая часть людей регулярно
посещает мобильные сайты и открывает приложения напрямую, так что роль
посредников вроде Apple, Google и Facebook для привлечения потребителей
контента, становится все более значимой.

И вот здесь издателям стоит обратить особое внимание на
push-уведомления (нотификации), которые позволяют доносить информацию до
своей аудитории напрямую. Использование уведомлений удвоилось во многих
странах, а носимые устройства — умные часы и браслеты — лишь ускорят
этот тренд.

New York Times создала команду из 11 человек, которые занимаются
исключительно созданием и составлением расписания отправки
push-уведомлений — для того, чтобы не раздражать своих читателей.

В 2016 году крупные издатели будут экспериментировать с более
персонализированными оповещениями (привязанными к времени дня, языку
пользователя, истории его просмотров). Вполне возможно, что они будут
выделять отдельных менеджеров для контроля за этой сферой работы.

“Уже выросло поколение, которое неспособно читать что-нибудь длиннее
оповещения… А теперь уже у нас и журналисты появились, которые пишут
одни только оповещения. Редакторы заголовков — вот кто является самой
успешной должностью будущего в журналистике”, — говорит Отто Тот,
технологический директор The Huffington Post.

3. Рост дистрибуцированного контента в социальных сетях и агрегаторах

Вместо того, чтобы просто размещать ссылки на статьи и записи в блогах,
социальные медиа продолжат подталкивать издателей и маркетологов к
публикации нативного контента прямо на своих платформах. Facebook уже
пообещал открыть доступ к функционалу своих Instant Articles для всех
издателей в апреле 2016 года.

Twitter в скором времени увеличит свой 140-символьный лимит, чтобы
мотивировать пользователей на создание постов длиной до 10 000 символов.
Это полностью поменяет природу платформы и поставит ее в один ряд с
соперниками — Facebook, LinkedIn и Medium.

Все это — начало тренда, который повлечет за собой появление все
больших объемов контента, созданного, дистрибуцированного и
монетизированного исключительно через социальные платформы.

«Индивидуальные вебсайты потеряют свою значимость… Все меняется в
сторону получения новостей из централизованных источников», — сообщает
Эван Виллиамс, основатель Medium.

4. Разрушение ТВ-индустрии

Чем больше пользователи “залипают” на видео в интернете, тем меньше они
смотрят традиционное ТВ. Больше всего пострадали новостные и событийные
программы. Только в Великобритании две трети людей используют
онлайн-сервисы типа BBC iPlayer или Netflix (онлайн-сервис для
потокового просмотра сериалов и фильмов), чтобы смотреть ТВ или фильмы.

Пользователи отказываются от кабельного телевидения или отписываются от
каналов, которые они не смотрят. Несмотря на то, что понадобится еще
несколько лет, чтобы кабельное совсем ушло в прошлое, границы между
онлайн и традиционным телевидением стремительно стираются. Грядет год
войн между существующими операторами, техническими компаниями и
создателями контента.

5. Новые метрики для видео-рекламы и перекрестные продажи на устройствах

Растет важность видео по запросу — растут и требования к метрикам, которые позволят оценивать его эффективность.

Все еще остаются проблемы с определением, что такое «просмотр».
Минимальное время для засчитывания “просмотра” разнится от 3 секунд на
Facebook до 30 — на YouTube. Из-за этого сложно соотнести эффективность
разных платформ. Это также не вяжется с ожиданиями индустрии того, что
абсолютное большинство рекламных роликов будут смотреть точно до конца.

6. Бум подкастов и аудио

Несмотря на то, что видео является безусловным лидером среди контента в
сети, аудио начинает возрождаться, благодаря распространению смартфонов
и их поддержке соответствующих форматов. Переход от загрузки целых
эпизодов к потоковому воспроизведению меняет экономику подкастинга,
открывая возможности таргетированной рекламу, которая может динамически
подставляться в необходимые места. Более эффективная реклама — это более
высокие прибыли. Такие компании, как Acast и Panoply, будут предлагают
соответствующие решения уже сейчас.

Пока что только 17% американцев слушает подкасты, и отчасти проблема
заключается в слишком широком выборе – 30 000 новых выпусков появляются
каждую неделю.

Но и проблема фильтра постепенно решается. Такие инструменты, как
Clammr, могут упростить расшаривание отрывков из длинных подкастов через
социальные медиа. А National Public Radio запустили Earbud.fm, вебсайт и
приложение с рекомендуемыми подкастами.

Тем временем популярный сервис для потокового прослушивания музыки
Spotify собирается в 2016 добавить подкасты в свою библиотеку, дав
доступ к ним еще более широкой аудитории.

7. Онлайн-реклама: год рекламного апокалипсиса?

В европейских странах более половины всех рекламных бюджетов в 2016
году будет потрачено на онлайн-рекламу. Рекламодатели научились считать
деньги в интернете, и очень пристально следят за эффективностью этих
трат. Маркетологи и издатели обязательно будут пользоваться продвинутым
таргетингом аудитории, который позволяют им сделать большие данные. А
агентства и бренды будут гнаться за качеством и креативностью своих
рекламных сообщений — конкуренция будет высокой.

Однако пользователи пребывают в воинственном настроении. Они необычайно
чувствительны к границам своей приватности и все чаще используют
блокираторы рекламы и трекеры дополнительного программного кода на
страницах — AdBlock Plus и Ghostery.

Вероятно, самая большая угроза исходит от израильского блокиратора
Shine, работающего на сетевом уровне и останавливающего абсолютно всю
рекламу. Настоящий рекламный апокалипсис уже происходит на Ямайке, где
утилита Digicel блокирует все баннеры, видеоролики и даже рекламу в
приложениях. Более того, Digicel предлагает Google, Yahoo и Facebook
делить доходы от той рекламы, которая все-таки будет проходить через его
фильтры.

Но реклама сталкивается и с другими проблемами — такими, как
мошенничество с количеством просмотров с помощью скриптов. В США 20%
всех рекламных бюджетов за последние 18 месяцев (а это $6.3 млрд) было
фактически потрачено впустую. ANA (Ассоциация национальных
рекламодателей) подсчитала, что 11% баннеров и 25% рекламных
видеороликов было просмотрено ботами, а не людьми.

Кроме того, рекламодателей беспокоят сложности с охватом молодых людей
18-35 лет, миллениалов. Эта группа пользователей чаще остальных
устанавливает себе блокираторы, меньше смотрит ТВ и больше смотрит
свободный от рекламы контент через Netflix или iPlayer на ноутбуках и
телефонах. Есть немалый риск столкнуться с целым поколением, отвыкшим от
рекламы.

Впрочем, этот риск рассматривается некоторым рекламодателями как
возможность. Дефицит рекламы, которую все-таки видят миллениалы мог бы
позволить рекламодателям получать от нее большую прибыль. Отсюда
вытекают дополнительные возможные тренды, о которых речь ниже.

8. Войны с блокираторами

Можно ожидать, что многие издатели последуют примеру немецкой Blid,
которая заставила своих читателей либо выключить блокираторы, либо
ежемесячно платить за пользование сайтом. The Washington Post также стал
перенаправлять читателей с блокираторами на страницу подписки или
просить подписаться на email-рассылку. Однако в дальнейшем блокираторы
научатся перехватывать такие сообщения и отключать их.

Экономический эффект от использования блокираторов становится все более
ощутим. Это позволит издателям просить помощи у государственных
регуляторов и юристов. Наверняка будут озвучены аргументы о том, что
блокираторы рекламы подрывают саму суть профессиональной журналистики и
если они не будут ликвидированы в судебном порядке, то придется менять
всю законодательную базу.

В ответ блокираторы будут указывать на нарушение приватности
пользователей, сознательный спам и умышленный чрезмерный расход
мобильных данных.

9. Блокираторы выходят на мобильный рынок

Пока что блокираторы рекламы на смартфонах не является острой
проблемой, но из-за чувствительности пользователей к вопросам своей
приватности вскоре ситуация может быстро измениться. Инициатива уже
исходит от мобильных приложений — таких, как Crystal — и от новых
браузеров-блокираторов вроде UC browser.

У Apple, Google и Facebook есть иммунитет: большие компании найдут
возможность выкупить или нейтрализовать блокираторы с помощью своих
приложений и через мобильные инициативы вроде АМР, Instant articles и
Apple News. В свою очередь, это усилит тренд на публикацию
дистрибуцированного контента, дав еще больше контроля над правилами игры
для Google и Facebook.

Аудитория мобильных устройств растет, но динамика мобильной рекламы
отличается от прогнозируемой ранее. «Весь рост, который демонстрирует
рынок, идет в пользу Google и Facebook», — говорит анонимный игрок
рынка.

Решение технологических и этических проблем, связанных с рекламой,
займет много лет. Однако, когда все закончится, возможно мы увидим
рекламу, которая позволит получать прибыль, не нарушая личного
пространства пользователей.

10. Инновации в подписке и микро-платежах

Сервис Blendle, окрещенный «iTunes для журналистики», запустится в США в
начале 2016. В нем уже зарегистрировалось более 550 000 подписчиков из
Нидерландов и Германии. Концепция очень проста: вместо подписки на
“пейволлы” нескольких газет за десятки долларов, вы можете заплатить
несколько центов за доступ к одной заинтересовавшей вас статье. Более
того, вы можете потребовать возмещение средств, если она не оправдает
ваши ожидания.

После провала сервисов дешевой подписки — таких, как, например, NYT Now
— издатели видят в сервисах, вроде Blendle, возможность дополнительного
дохода от пользователей, которые никогда не подпишутся на полную версию
издания.

11. Фокус на полезности и отличии от конкурентов

Широкое применение визуальной журналистики способствует увеличению
вовлеченности аудитории, но не всегда ведет к увеличению ценности для
читателей (а значит и доходов). В этом году ожидается дальнейшее
развитие инструментов, которые научатся решать проблемы пользователей и
более точно отвечать на их вопросы — создавая уникальный контент.
Например, специальных редакционных сервисов, которые будут советовать
читателям, что поесть на ужин, куда пойти учиться или как провести время
с пользой.

В связи с этим будут появляться и новые способы измерения полезности
или ценности материалов, вместо банального счетчика просмотров или даже
вовлеченности. NPR подсчитывает процент доскролливаний своих длинных
визуальных историй до конца и даже работает над созданием собственного
бота, который сможет отслеживать этот показатель в реальном времени.

Таисия Ларот

Мediatoolbox.ru

Материал впервые опубликован в журнале Журналист (№03/2016)

Как будет развиваться журналистика в ближайшем будущем: прогноз от института Reuters

Почему упало доверие к СМИ?

2016-03-30T13:16:00.001+03:00

Общемировую проблему падения доверия к СМИ портал COLTA.RU
обсудил с пятью журналистами из разных стран — из Германии, Польши,
Украины и России.

Участники дискуссии:

Александр Баунов, главный редактор Carnegie.ru;
Павел Пененжек, фрилансер из Польши, последние несколько лет освещает украинские события;
Кристиан Эш, корреспондент газеты Berliner Zeitung в Москве;
Иван Яковина, обозреватель журнала «Новое время» (Киев);
Наталия Зотова, корреспондент российской «Новой газеты».

Наталия Зотова: В России золотыми годами журналистики
были перестроечные годы и начало 90-х, а потом и доверие, и значимость
СМИ пошли на спад, но давайте поговорим о последних годах, которые в
России — и Украине — прошли под знаком Крыма. В Украине снизилось
доверие к СМИ, особенно российским. Причем драматически: если в прошлом
году 37% доверяли масс-медиа и 29% не доверяли, то в этом году ситуация
обратная — только 25% доверяют СМИ, а 47% не доверяют. На западе страны
СМИ не доверяют 24% респондентов, в центре — 39%, на юге — 50%, на
востоке — 57%, в Донбассе — 68%. А с украинскими СМИ как обстоят дела?
Доверие тоже падает?

Иван Яковина: Украинская контрпропаганда долгое время
воспринималась нормально, без резкого отторжения. Больше половины людей
считали, что это нормально — проводить контрпропагандистскую политику в
СМИ. Из-за этого у многих журналистов утвердился новый стандарт: можно
жертвовать какими-то данными, какой-то объективностью ради того, чтобы
представить «своих» в более выгодном свете, чем противника. Появилась
новая норма: журналистика с налетом пропаганды. Это издержки войны, но
война рано или поздно закончится, а эта норма может сохраниться. И я
думаю, что в обществе растет понимание этого и поэтому к журналистике
снижается доверие.

Зотова: А сами журналисты осознают, что это не очень хорошая норма?

Яковина: Да, конечно, но, к сожалению, это уже стало
реальностью. И теперь идет мучительный процесс избавления от этого —
который поддержали далеко не все. Важную роль тут играют иностранные
журналисты, которые работают в Украине. Они влияют на украинских коллег,
подталкивая их к соблюдению общемировых стандартов журналистики. Тут
есть побочный момент — в условиях войны огромное количество разной
непроверенной информации со всех сторон, из многочисленнейших
источников. И люди начинают подсознательно от нее закрываться, потому
что очень сложно из этого белого шума выудить что-то стоящее, что-то
достоверное. В этом тоже проблема.

Зотова: И к тому же люди закрываются от войны, от этих ужасов?

Яковина: Действительно, новости не из приятных — война, экономический кризис. Недоверие к СМИ в этом смысле — как щит от негатива.

Зотова: Интересно, что в России ситуация обратная:
пропаганда крепчает, а ей верят. У меня вопрос к Александру. Почему у
нас доверие к телевидению осталось, пропаганда никого не отвращает?

Александр Баунов: Мне кажется, проблема вообще не в
том, что люди не верят СМИ. А в том, что они им верят — но только тем,
которые хотят видеть источником информации. Мы не живем в информационной
изоляции, нетрудно найти другие источники информации — но для тех, кто
никакие источники не ищет, есть вот эти голоса из телевизора. Как раньше
в доме отдыха включали радио с подъемом, а выключали после ужина, так
сейчас и функционирует телевидение: оно не столько информация, сколько
заполнение пустоты в головах, чтобы туда что-нибудь еще не прокралось. К
сожалению, не только российские журналисты воспринимаются аудиторией
таким образом. Так что проблема в том, что люди не доверяют СМИ, несущим
что-то, что не соответствует их картине мира. И это проблема
общемировая.

Зотова: Почему общемировая?

Баунов: Потому что человеку не хочется чувствовать
себя дураком. Потому что он, по словам Пелевина, часто ищет в СМИ не
информацию, а крышу над головой. Если у него к какому-то возрасту есть
определенный набор представлений о мире, картина мира, зачем же он будет
этот обустроенный дом разрушать?

Зотова: Вообще у меня ощущение, что в России принято
никому не верить. Все тебе врут, а правду мы никогда не найдем, нечего и
пытаться. Это же должно быть вредно для общества?

Баунов: Когда мы говорим о недоверии к СМИ, конечно,
мы должны разделять здоровое и нездоровое недоверие. Критическое
отношение к упрощениям, которые неизбежны при упаковке информации, — это
недоверие здоровое. А нездоровое недоверие — это конспирология, когда
читатель подходит с презумпцией, что перед ним разыгрывают спектакль.
Такое отношение к СМИ никакой свободе не помогает. Любая свободная
политика в голове читателей оказывается спектаклем, которым рулит
неизвестно кто. А мы в этом спектакле участвовать не будем, на выборы не
пойдем и ни на чью сторону не встанем — это все обман. Человек пытается
поднять свою самооценку за счет общего недоверия ко всем, отрицает
простые объяснения в пользу сложных, а когда сложным не находится
подтверждения, говорит: «Ага, хорошо замаскировано». И это для него еще
одно подтверждение того, что все не так просто. Это отношение
распространено примерно равномерно по миру. Если почитать китайский
интернет, они очень конспирологичны насчет своей повестки. Но и на
Западе все это тоже есть.

Зотова: Кристиан, по-вашему, Александр прав и это относится ко всему миру?

Кристиан Эш: Что человек хочет видеть то, что как-то
сочетается с его картиной мира, — это я верю. Может быть, в сегодняшней
России есть отличие: в какой-то мере все общество участвовало во лжи.
Спрашиваешь людей, были ли российские войска в Украине, — и все
понимают, что да, были, но не хочется об этом говорить. Это странно: не
сверху идет пропаганда, а все общество участвует в одной конкретной лжи.
Такой ситуации нет в Германии. Совершенно новый феномен у нас —
появилось антииммигрантское, антимусульманское движение PEGIDA.
Они начали кричать новый лозунг — точнее, он очень старый,
использовался во время Первой мировой войны, потом под нацистами, а они
вытащили его на поверхность. «Luegenpresse» — «пресса, которая
врет». И это для журналистов что-то совсем новое: тысячи людей стоят на
площади и кричат лозунг против журналистов. Им кажется, что мигрантский
кризис не показывается как есть: разрыв между тем, что пишут главные
СМИ, и тем, что они находят в социальных сетях. Тут добавляется
конспирологическая картина мира: если есть разрыв между тем, что я
считаю действительностью, и тем, что я вижу в СМИ, это не потому, что
журналисты ошибаются или думают иначе, а потому, что им сверху
указывают. Среднестатистический россиянин, конечно, больше склонен к
конспирологии, чем немец. И россияне в этом правы: в обществе, где
коррупция распространена, действительно много замаскированного.
Коррупция, по сути, и есть заговор. Откуда конспирология берется в
Германии, мне непонятно: у нас более прозрачно все.

Баунов: Для русского интеллигента удивительно
недоверие европейской интеллигенции к собственным медиа. Мы же живем в
условиях авторитарного государства, и нам кажется, что все проблемы со
СМИ имеют корни в авторитарном характере власти. Посмотрите, чем
заканчивается сезон сериала «Карточный домик», произведения американских
интеллектуалов: весь исламизм подстроен в Белом доме — ну или, по
крайней мере, Белый дом им с удовольствием пользуется.
Такой финал ведь не у нас в России придумали. Я сталкивался с тем, что
итальянцы, испанцы читают английскую версию РИА Новости и с
удовольствием смотрят Russia Today; когда по какому-то
вопросу вся пресса высказывает одно мнение, они говорят: не может быть
все так просто! Мы хотим другое! А где еще другие взять?

Зотова: Но откуда у интеллигентов конспирологические взгляды на мир?

Баунов: Журналисту мало узнать информацию. Ее надо
продать, упаковать таким образом, чтобы ее купил читатель. Если читателю
принесли нечто незнакомое, непонятное, у него не будет точки входа в
текст. А если текст про Россию, то у журналиста не так уж много этих
точек входа. Это может быть Путин-КГБ-«Газпром», Украина-агрессия, но ты
не можешь начать с чего-то, читателю непонятного. Поэтому, когда мы
смотрим на то, что пишут про Россию в западной прессе, нам часто
кажется: фу, как плоско и однообразно! Но сами-то мы то же самое делаем,
когда пишем про Америку. Этих точек входа в чужую жизнь вообще немного.
Если ты упаковываешь новость в универсальный сюжет — например, «Народ
против тирании», — ты будешь понятен во всем мире. С другой стороны,
когда читатель приходит в этот информационный супермаркет и видит под
разными марками примерно один и тот же кефир, у него возникают сомнения.
Он идет искать принципиально другой продукт…

Зотова: И находит Russia Today.

Эш: Два года назад в Германии проводился соцопрос:
спрашивали, насколько люди доверяют тому, как в наших СМИ представляются
забастовка водителей локомотивов — и конфликты в Сирии и Украине. И
была явная разница: люди считали, что конфликт с профсоюзом объективно
освещается, а вот Украина — нет. Украина — это далеко. Важно то, что
сказал Александр: нужны точки входа в чужую жизнь. У людей было
ощущение, что Украина и Россия — это примерно одно и то же, и они
удивились, когда это начали представлять как конфликт между
принципиально разными игроками.

Баунов: Это пример слишком нового: вроде тишина и
пустота, и вдруг надувается новый информационный шар, и с этой
информацией непонятно что делать. Ты всю жизнь живешь в Германии или там
в Америке, и Россия, и Украина сливаются в одно где-то
вдали. И вдруг выясняется, что твое правительство, твой военный блок в
этом регионе крайне заинтересованы, и вдруг у нас там союзники,
противники… Возникает диссонанс: если это для нас жизненно важный
вопрос, где же мы были раньше? И сразу кажется, что кто-то сверху взял и
там конфликт устроил.

Эш: Был случай у нас в Германии, когда даже мои
коллеги-журналисты заразились конспирологией. Помните историю девочки
Лизы, которую якобы похитили и изнасиловали? Потом выяснилось, что
девочка исчезла как раз по своей воле — у нее были проблемы в школе и,
возможно, дома — и придумала историю об изнасиловании. Но мои немецкие
коллеги тогда были склонны сразу говорить о гибридной войне, о том, что
Россия хочет использовать случай Лизы для дестабилизации правительства
Ангелы Меркель…

Баунов: Ну, это большой мировой сюжет — сдерживание
России. Почему из нескольких титулатур Путина — офицер контрразведки,
вице-мэр у Собчака — всегда выбирается именно «полковник КГБ»? Этот
сюжет западные СМИ используют как точку входа в любую информацию, это
просто интереснее.

В Европе есть понятный сюжет: борьба с Россией за освобождение. Для той
же Польши это двухсотлетняя история. И когда что-то начинает
происходить на постсоветском пространстве, журналистам очень удобно это
объяснять с помощью старого доброго сюжета — а если событие в него не
укладывается, то и не будет особо замечено. Вот в Армении в 2009 году
были массовые беспорядки, но это нигде толком не прозвучало, так как
выяснилось, что власть и оппозиция не делятся на прозападную и
пророссийскую.

Зотова: Давайте я Павла спрошу про Польшу: я видела,
что в Польше, наоборот, произошел заметный рост доверия к СМИ за год — с
30% до 42%.

Павел Пененжек: Да, может быть, люди у нас и доверяют
СМИ. Проблема в сильной поляризации. Есть группы, которые доверяют левым
и либеральным СМИ, другие доверяют консервативным СМИ, но между собой
эти группы не говорят в принципе. Платформ для дискуссий меньше и
меньше: люди живут в своей среде, и им неинтересны другие аргументы. Это
продолжается уже довольно много лет: в полную силу эта поляризация
началась после смоленской трагедии.
У нас есть сильное движение футбольных хулиганов, которые против
либерально-левых СМИ, это один из главных их лозунгов. Было несколько
нападений на журналистов во время Марша независимости, который
организуют националисты. Журналисты не могли даже показаться там с
логотипом, например, «Газеты Выборчей». Впрочем, футбольные хулиганы не
любят СМИ как таковые.

Яковина: В Америке та же тенденция: люди, которые слушают консервативные радиостанции и смотрят Fox News, как и в Польше, почти не смотрят NBC и не читают New York Times.
Две параллельные реальности. И эти два лагеря СМИ, либеральный и
консервативный, уже даже не идеологические платформы другого лагеря
критикуют, а просто забрасывают грязью друг друга. «Зачем смотреть Fox News, там же все упоротые фашисты». «Посмотрите на этих несчастных либералов, наверняка все на зарплате у Обамы».

Баунов: Помните, были первые демократические выборы президента в Египте? Лидировали сначала наиприличнейшие кандидаты: один был бывший ооновский
чиновник, другой — мусульманин, но совсем не «брат-мусульманин». Но их
СМИ так старательно уничтожали друг друга, что победил третий человек,
тот самый Мурси, которого потом свергали военные.

Яковина: В Украине это тоже отчасти происходит. Газету
«Вести», которая издается вроде бы на деньги российского олигарха,
постоянно обвиняют в том, что она рупор Кремля. Многие буквально не
читают, но осуждают эту газету. В Украине собственники СМИ — вообще
большая тема. Все знают, что такой-то канал облизывает такого-то
олигарха и поливает его оппонента. И у читателя складывается отношение:
все они там в дерьме, все продажные.

Баунов: У нас проще: политической борьбы пока нет. Все СМИ делятся более-менее на
честные и пропагандистские, и вопрос не в собственниках: где
собственник допускает свободу, тем и верить можно. Но когда политическая
дискуссия в Россию вернется, вернется и ситуация 90-х. Это будет везде:
ты работаешь на этого, ты на того…

Пененжек: В Польше это очень заметно. СМИ все время были более-менее под влиянием политиков, а новая власть пытается сделать свою версию Russia Today.
Поддержать консервативные СМИ — приоритет новой власти, сейчас они
получают большие деньги через гранты министерств. Правые журналисты
раньше работали в польском варианте Fox News,
а сейчас они в государственных СМИ серьезно занимаются пропагандой.
Государственные СМИ пытаются маргинализировать протесты — я то же самое
видел во время «болотных протестов» в России. Но из-за этого
государственные СМИ очень теряют доверие. Когда говоришь вещи, про
которые легко выяснить, что это ложь, люди это раскрывают и не хотят
смотреть тупую пропаганду.

Зотова: Все-таки обидно, что в Польше или Украине
людей отталкивает пропаганда в СМИ, а в России, наоборот, притягивает и
заставляет верить во все безоговорочно.

Пененжек: Ну, если бы пропаганда в Польше работала 20 лет, люди бы тоже ей доверяли.

Яковина: В России ведь тоже сначала ходили на митинги в защиту НТВ.

Зотова: PR-агентство Edelman проводило
опрос про доверие среди образованной публики с высоким доходом. Так
вот, среди них тенденция: никому не доверять, кроме
интернет-поисковиков. А вообще правильно ли доверять СМИ? Не лучше ли
проверять информацию самостоятельно с помощью поисковиков? К этому люди,
согласно исследованию, и приходят. Мы, конечно, хотим влиять, но,
может, обществу так лучше?

Яковина: Я думаю, это не выход. От СМИ все равно
никуда не уйти. Один человек, даже суперподготовленный, никогда не
сумеет отфильтровать из огромного количества данных, белого шума,
релевантную ему информацию. Это слишком большой объем работы, для этого и
нужны журналисты. Другое дело, что разные СМИ из этого «белого шума»
выбирают разное. Но поэтому и существуют разные СМИ: что-то выбираешь и
читаешь, что-то нет. А СМИ cами изменятся, подстроившись под этот
паттерн. Сами потихоньку вырулят на этот путь развития, чтобы
соответствовать ожиданиям.

Пененжек: Да, сейчас период трансформации. СМИ
проснулись: оказывается, есть какие-то социальные сети, надо с ними
сотрудничать. Раньше-то их игнорировали. А теперь идет изменение модели
работы с информацией: все учатся этой технологии. Даже сами журналисты
ловятся на какие-то фейки и не могут иногда понять, где правда.
Невозможно, чтобы один человек разобрался во всех темах. Двое
журналистов придут на один митинг и увидят разные вещи. Мы все люди, мы
разные. Но когда нет площадки для дискуссии, когда между либеральными и
консервативными СМИ вместо диалога один мат, это очень плохо.

Зотова: Сами журналисты как-то могут ситуацию с доверием изменить, переломить?

Баунов: Информационная гигиена должна быть. О том, что
соцсети и гражданская журналистика заменят бюро новостных агентств,
заговорили не так давно, лет десять назад. Мол, зачем нам держать бюро в
Кабуле или Москве, если там есть блогеры? Выяснилось, что это так не
работает. В отличие от блог-платформ, у СМИ есть институт репутации. Над
ним и надо работать. Как вы покупаете товар? Часто важна лояльность
марке, представление о том, что эта марка много лет держит качество. Над
этим надо работать. Объяснять людям, почему не любую ссылку с
интересным заголовком можно открывать.

Яковина: Я слышал точку зрения, что ситуацию может
спасти жесткая фильтрация новостного потока и в СМИ, которое ее
проводит, должно быть минимум журналистики мнений — надо завоевывать
доверие чистой информацией.

Баунов: Не согласен. Люди лезут в СМИ за объяснениями.
Дело в том, что мнение не должно быть просто эмоцией, запакованной в
слова. Долой, позор, возмутительно, ха-ха, ух ты — как ввели недавно в
Фейсбуке. В центре должно быть новое знание, а не эмоция. Если вы
объясняете новость, то «добавленной стоимостью» должны быть новое
знание, свежая аргументация, проведенные параллели.

Пененжек: Только проблема в том, что эмоции привлекают
больше внимания. В Польше мы с 1991 года живем в стране, где нет эмоций
— нам все пытаются объяснить аргументами. Но, как бы мы ни пытались
работать на сухих фактах, мы проиграем. Зато популистcкие СМИ становятся
все более популярны, потому что там эмоции есть.

Эш: То, что предложил Иван, — чистый поток информации
без добавления мнения — по-моему, никто не будет читать. Это разделение —
тут информация, а тут мнение — больше не работает. Важно то, что сказал
Александр, — вопрос репутации.

Я вот недавно писал репортаж с процесса Савченко. Получаю отклики
читателей, и один пишет без всякой вежливости, без всякого
«здравствуйте»: опять этот антироссийский Эш, он даже не знает, что
Донецк находится в Украине! Раньше я бы не ответил: на электронные
пощечины я не отвечаю. Но тут написал в ответ: понимаете, есть два
Донецка, как есть два Франкфурта. Мне важно, чтобы читатель понимал: я
не карикатура, я человек, и на его слова будет реакция реального
человека. Так и можно защищать свою репутацию. А кроме того, общество
распадается на разные, не пересекающиеся между собой круги, и надо их
опять соединить. Этот человек ведь явно не общается с людьми с другим
мнением.

Баунов: Нужно расширять мир. Нужно просвещать народ,
возвращаемся к теме XIX века. Граница между честной и нечеcтной
журналистикой проходит не там же, где граница между свободой и
несвободой. Не обязательно та информация, которая создана в стране
свободной, лучше той, что создана в несвободной. Естественно, мы выносим
за скобки все, что заведомо является пропагандой. Российское ТВ — это
вообще какая-то другая профессия. Беда в том, что, с точки зрения
зрителя, это та же профессия.

COLTA.RU

Почему упало доверие к СМИ?

Запрещать ли российские книги и другие вопросы, волнующие украинских книгоиздателей

2016-03-24T17:37:00.001+02:00

Пятнадцатого января этого года депутат Верховной рады Украины
от фракции «Народный фронт» Остап Семерак обратился в кабинет министров с
просьбой рассмотреть его инициативу о вводе эмбарго на всю печатную
продукцию, производимую на территории России. Поясняя свое предложение,
депутат использует такие хорошо знакомые российскому гражданину
конструкции, как «защита национальной безопасности и территориальной
целостности», «отстаивание суверенитета и интересов Украины».

Инициатива резко всколыхнула всю издательскую отрасль на Украине:
несколько крупных издателей со сравнительно хорошо налаженным бизнесом
активно поддержали эту репрессивную меру, объясняя это потенциальным
позитивным эффектом для всей издательской отрасли в целом. Адепты
эмбарго уверены, что с уходом российской продукции (которая, к слову, до
последнего времени составляла почти 80% всех книг, продаваемых на
Украине) с украинского рынка для местных издателей откроются широкие
просторы для развития; кроме того, сторонники запрета надеются, что
сразу после ввода таких мер украинское государство начнет активно
помогать книгоиздательской отрасли. Противники же эмбарго отмечают, что
отечественные издатели неспособны даже в течение двух-трех лет
компенсировать ту значительную часть критически важной для Украины
печатной продукции (в частности, речь идет об учебниках, научной и
научно-популярной литературе, качественном нон-фикшене), которая
поставляется из России. Так или иначе, украинский книжный рынок,
очевидно, выходит из чудовищной стагнации, длящейся больше десяти лет.
Мы обратились к четырем руководителям украинских издательств и попросили
их рассказать о состоянии отрасли, положении украинской литературы и
перспективах в отношениях украинцев и книги.

Дана Павличко, директор издательства «Основы»:

Я мечтаю об уютном месте, куда с радостью будут приходить наши
покупатели. К сожалению, в Украине почти нет книжных, в которых хочется
проводить время. Большие книжные сети большей частью застряли в 90-х.
Продавцы не знают свой товар, у них даже негде сесть; эстетически все
это выглядит довольно ужасно. Я радуюсь тому, что начали появляться
маленькие книжные, которые курируют свой контент и создают классную
атмосферу для гостей.

Мы чувствуем, что читатель «Основ» хочет покупать книги и ему попросту
не хватает книжных магазинов. Именно для него мы хотим сделать особенное
место — где можно выпить кофе, посидеть в удобном кресле и поспорить с
продавцом о том, какой лучший роман у Пола Остера.

Красивые книги — это и вправду наша цель. Мы хотим, чтобы наши издания
не уступали лучшим иностранным. Для нас важно, чтобы все — от контента
до обложки — было классное. Бывают и ошибки, но мы упорно работаем над
улучшением себя и своих книг. Наш читатель должен получить
интеллектуальное и эстетическое удовольствие — положить книгу «Основ» на
полку и каждый раз улыбаться при ее виде. У меня обсессивная любовь к
книжкам, и я хочу это чувство передать другим.

Для нас большая честь и удовольствие работать с такими иллюстраторами,
как Лера Схемка, Сережа Майдуков, Лена Васык, Юлия Соботюк, Полина
Дорошенко. Сейчас благодаря безумно талантливой Ане Копыловой мы готовим
Криминальный кодекс Украины с иллюстрациями художника Никиты Кравцова.

Что касается книжной иллюстрации в целом, то ситуация пока на стадии
развития. В публичном поле довольно мало иллюстраторов, которые делают
действительно интересный контент. Мне очень нравятся книги от
дизайн-студии «Аграфка». У них самые интересные детские издания в
Украине. Неудивительно, что их знают и любят за границей.

Книжный дизайн в Украине тоже только начал развиваться. До сих пор
большая часть книг, изданных у нас, приводит в ужас. Заходя в книжный,
скажем, в Лондоне, вы там не найдете книгу с плохим дизайном. Будут
издания, выполненные в разной эстетике, для разных рынков, но все будет
исключительно качественное с точки зрения графического дизайна. Самое
странное — что украинские книги, изданные в советское время, были
гораздо красивее, чем то, что мы видим сейчас.

Книжный рынок в России развит гораздо лучше, чем в Украине. Это
неудивительно. Для этого в РФ были все условия. В Украине ситуация
плачевная. За двадцать пять лет украинской независимости ничего не было
сделано для культуры или конкретно для издательств. Но в последнее время
мы видим качественные улучшения. Издатели делают значительно более
интересный контент, и мы начинаем конкурировать с книгами из России.
Главное — вовремя покупать права на иностранные книги и переводить их на
украинский. Таким образом украинские читатели не просто будут читать
украинские переводы, но и потреблять продукт отечественных издательств.

Каждый год украинский рынок растет приблизительно на 5%. Украине нужно
побороть коррупцию, и только тогда сможет развиваться бизнес — книжный в
том числе. Но очень стремительно развиваться сложно, так как издание
книг — очень трудоемкий процесс. Издание книги требует минимум полугода,
а то и года-двух. Также нужны квалифицированные кадры — переводчики,
редакторы, иллюстраторы и так далее. Их нужно взрастить. Это не
происходит за ночь. А украинские университеты в сфере книгоиздания
зачастую выпускают людей, неспособных работать в отрасли.

Эмбарго это вообще глупо и архаично. Я категорически против запрета на
ввоз книг российского производства, так как это не сделает ничего
положительного для украинского рынка и лишит украинских читателей разной
литературы, которой, к сожалению, на украинском нет (и нескоро будет).
Политики больше склонны к популизму, нежели к построению условий для
развития той или иной сферы. Вот мы и боремся с ветряными мельницами.

Государство крайне необходимо в сфере культуры. Оно должно предложить
стратегию развития культуры как важной составляющей общества и создавать
условия для культурных инициатив. Государство может участвовать во всем
— от пропаганды чтения (к слову, Украина — одна из самых нечитающих
стран мира) до налогообложения издателей.

Но меня лично не интересуют государственные гранты. В первую очередь я
хочу прозрачных и экономически обоснованных методов для развития
издательств, книжных, библиотек и так далее, хочу решения важнейших
проблем: коррупции, отсутствия структурных реформ, отсутствия
экономического развития, отсутствия культурной стратегии государства.

Книжный бизнес, как всё в Украине, развивается вопреки. В условиях
войны, коррупции и тотальной депрессии появляются новые издательства,
книги, проекты. Это вдохновляет и дает надежду на то, что, когда мы
полностью встанем на путь развития, украинских издателей будет уже не
остановить.

Алексей Жупанский, руководитель «Издательства Жупанского»:

Мне, со своей стороны, трудно судить о 50% «проседания» украинского
издательского рынка. То есть я не знаю, кто, как и по каким критериям
вел подсчеты этого самого проседания. Если речь идет о миллионных
тиражах насыщенных «оруэлловской» историей мира учебников, которые,
например, бывший министр культуры и образования Табачник штамповал на
своих собственных типографиях и госзаказ на которые он же сам и
выписывал, то теперь — да, такого сейчас вроде бы нет. В таком случае,
может, и действительно можно говорить о неких «проседаниях». Если же
вести речь о нормальных издательских процессах, а не о разгонах
непонятных тиражей непонятно чего, то как раз условно с 2013 года я
наблюдаю небывалый подъем украинского книжного рынка — за эти несколько
лет вдруг появилось очень много новых издательств и издательских
проектов, в то время как раньше эта сфера больше напоминала болотце, в
котором все всех знают, а новые «буратины» не очень-то стремились на
рандеву к «черепахе Тортиле» за золотым ключиком, потому что раньше
ключик этот был вовсе не золотым и даже не серебряным... Вряд ли на
стагнирующий, сокращающийся рынок ринулись бы новые игроки, как мы
сейчас наблюдаем. Кроме того, поскольку я постоянно работаю с
иностранными правами на издание переводной литературы, могу сказать, что
сейчас стало в разы труднее приобрести такие права на украинское
издание — возросла конкуренция, правообладатели устраивают своеобразные
аукционы между украинскими заинтересованными сторонами и т.д., чего
раньше в принципе не было и права на украиноязычное издание мировых
бестселлеров можно было приобрести за относительно невысокие суммы.
Работая на украинском книгоиздательском рынке, я также могу судить о
возрастании некоторых тиражей украиноязычной переводной литературы — с
какой-нибудь 1000 (в лучшем случае 2000) экземпляров до 3000—5000, 10
000, 30 000 и даже больше. Раньше такие цифры для украинского книжного
рынка были просто немыслимы. Выходят даже украинские переводы российской
классики — Достоевский, Замятин, вон Сорокина переводили, хотя мне
трудно представить, как хорошо перевести Сорокина — у него филигранно
отточенная стилистика, и любое вмешательство может все испортить, но тем
не менее делают. А если говорить о топовых украинских писателях, то
сейчас за автографом, например, Андруховича, Шкляра, Жадана, Костенко
или Матиос выстраиваются очереди по десятки метров, а тиражи их новинок
превышают 10 000 экземпляров, о чем раньше можно было лишь мечтать. Так
что если это «проседание» рынка — то оно меня вполне устраивает.

Мне трудно судить обо всем спектре современного украинского
книгоиздания — возможно, есть необходимость в господдержке каких-нибудь
социально важных или культурообразующих, образовательных издательских
инициатив, которые не очень выгодны в коммерческом плане, но нужны для
гармоничного формирования современных культурных реалий. Если же
говорить конкретно о нашем издательстве — мы сейчас не чувствуем
необходимости в господдержке. Хотя было бы неплохо, если бы государство
выделяло адекватное финансирование государственным же библиотекам, чтобы
они имели возможность обновлять свой книжный ассортимент новой
актуальной литературой. И еще — упрощение, а то и снятие налогообложения
для книжных магазинов и уменьшение в сторону ноля арендной платы за
помещения для них. Как по мне — это и была бы самая лучшая поддержка и
издательскому, и библиотечному делу.

Если честно, предыдущий опыт работы госструктур на книжном поприще
нашептывает мне, что ничего нового/хорошего от сформированного недавно
Украинского института книги ждать не приходится. Я до сих пор еще ни
разу не видел, чтобы госинициативы, действия или вообще любые
государственные телодвижения в этой сфере приносили хоть какой-нибудь
видимый результат. Все это, как всегда, рискует быть погребено под
всепобеждающей пеленой вездесущей бюрократии кабинетных деятелей, уютнее
всего чувствующих себя среди запыленных гор могущественных бумажек, под
которыми они умеют ловко хоронить любое, даже самое благое, начинание. С
другой стороны, конечно, хочется надеяться на лучшее, хотя опять же
опыт и банальная логика подсказывают, что пока-то не стоит.

Было бы неплохо в первую очередь решить пять самых крупных проблем.

Почти полное отсутствие нормального финансирования библиотек — это
лишает их возможности комплектовать свои фонды актуальной книжной
продукцией.
Отсутствие государственных льгот для книжных магазинов (упрощение
получения помещений для аренды, минимализация арендной платы и
налогообложения).
Отсутствие в Украине общемировой практики квотирования книжной
продукции в магазинах, когда 60-80% на полках магазинов — это
обязательный процент книжной продукции отечественного издателя.
Отсутствие внятных механизмов борьбы с ввозом контрафактной книжной
продукции из Российской Федерации. Неэффективные механизмы пошлин на
ввоз книжной продукции из Российской Федерации — они вроде бы есть, но
по факту очень странно реализуются: когда ввозная книжка условного
российского издательства на полке украинского книжного магазина имеет
стоимость меньшую, нежели такая же книжка, изданная в Украине, —
приходит понимание, что что-то здесь работает немножко не так или не
работает вовсе.
Идиотская политика банков касательно международных валютных операций —
когда платежные поручения по оплате авторских прав мурыжатся в валютных
отделах по несколько месяцев, а то и по полгода, в результате чего
страдает имидж украинских издателей и соответственно — имидж самой
Украины и отношение к нам в мире. За границей не могут понять — как это
по несколько месяцев отправлять простую оплату по подписанному договору,
а у нас это, насколько я понимаю, негласное распоряжение Нацбанка — как
можно дольше задерживать валютные операции. Причем самое обидное, что
как только дело доходит до того, что какому-нибудь клопу из
правительства вдруг срочно надо забросить в офшор пару честно украденных
миллиардов, то тут нет никаких задержек по трансферу — то ли дело пара
сотен евро выплат за авторское право!

Что касается эмбарго: как показывает опыт, любые запреты, особенно если
это касается культурной сферы, неэффективны, а то и имеют обратный
эффект «сладости запретного плода», когда, например, негласный запрет в
СССР культурных проявлений «загнивающего Запада» привел к небывалой
популярности этих самых культурных проявлений. Если речь идет только
лишь об идеологических предпосылках, то тут достаточно будет просто
соблюдать закон о распространении антигосударственных, экстремистских и
тому подобных материалов и соответственно наказывать и штрафовать
любителей ввозить из Российской Федерации весь этот
монархо-фашистско-православно-коммунистический шовинистический бред,
написанный и изданный под патронатом ФСБ, — я имею в виду этот адский
паноптикум с «попаданцами» (после смерти Сталин превратился в пчелу и
снова попал в 41-й год, где начал громить врага всеми доступными пчеле с
интеллектом генералиссимуса методами) или чудную серию «Украина в огне»
или как-то так, где еще в 2010—2012 году определенные литераторы влажно
фантазировали об «освобождении Украины, которая на самом деле не
Украина, а Россия, от банд механических бандеровцев и космических
рептилоидов». Я уж не говорю о чудесных «научных разведках» деятелей по
типу главного бородача всея евразийского мира Дугина и
фашистско-большевистской некропублицистике бывшего харьковчанина Эдика
Лимонова — все это стоило бы запретить прежде всего в самой России:
подобные вещи больше всего навредили и навредят еще больше именно самой
стране, их породившей. Что касается остальной, не окрашенной
антигуманным бредом, книжной продукции российского производства, то
здесь, на мой взгляд, достаточно лишь адекватных пошлин на ввоз этой
продукции и, как я уже упоминал ранее, соблюдения квотирования в книжных
магазинах — и все будет хорошо. А запрещать не надо — запреты ведут к
мученичеству и излишней сакрализации объекта запрета.

Раньше, три-четыре года назад, я, безусловно, чувствовал конкуренцию с
российскими издательствами и книгопродукцией из России. Поскольку наше
издательство специализируется на переводной литературе, мы были в
ситуации, когда украинский рынок был завален всем спектром российской
переводной книжной продукции с ее миллионными тиражами, рассчитанными на
все постсоветское пространство, ввозные пошлины или стремились к нулю,
или книжки вовсе ввозились контрабандным путем, и соответственно в
магазинах эти книжки стоили копейки, особенно по сравнению с украинской
книжной продукцией, тираж которой редко превышал 2000 экземпляров и
соответственно цена каждого отдельного экземпляра отечественного
издательства получалась гораздо выше ввозного российского; добавьте к
этому принцип «какая мне разница, на каком языке читать, — лишь бы
дешевле» и сами поймете, что такую ситуацию даже трудно назвать
конкуренцией — это было скорее банальное выдавливание с рынка и ползучее
уничтожение, по крайней мере, некоторых направлений украинского
издательского дела. Сейчас же «ощущение конкуренции» если не исчезло
совсем, то как минимум оно уже не так чувствуется — как я уже говорил
ранее в интервью для
«Слампа», сейчас многие украинские читатели осознали важность знакомства
и потребления мировой культуры через парадигму родного языка и родного
культурного базиса — соответственно, например, рынок украиноязычной
переводной литературы значительно оживился, и наше издательство сейчас
гораздо меньше чувствует конкуренцию со стороны российских издательств,
но это не означает, что ее нет совсем.

Опять же раньше, года два-три назад, касаемо издательской отрасли я бы,
возможно, согласился с определением «провинциальная», но сейчас я
наблюдаю качественный рост издательских проектов, новые методы
продвижения на рынке книжной продукции, запуски новых амбициозных
книжных проектов и новых издательств и даже появление частных библиотек,
тесно связанных с образовательными проектами, которые запускаются
молодыми, умными и амбициозными людьми, — так что сейчас я бы не
характеризовал украинскую книжную отрасль как «провинциальную»: все
самое интересное только начинается, и это вселяет в меня, как в
участника рынка, оптимизм.

Ближайшие тенденции — переход от количества к качеству книжных
проектов: рынок динамично развивается, и скоро на нем станет тесновато,
конкуренция ужесточится, но в итоге от этого выиграет конечный
потребитель.

Если же говорить о литературе, то здесь стоит разделять. Например,
детская литература и поэзия у нас, как мне кажется, вообще никогда не
страдали «провинциализмом» и традиционно всегда считались достаточно
развитыми. С современной прозой, конечно, сложнее — по большому счету
здесь можно употребить это или любое другое синонимичное определение:
вторичная, без своего лица, до сих пор не имеющая литературной заявки
мирового уровня и т.д. Но процесс идет, где-то, пока еще в андеграунде,
бурлят невидимые для широкой общественности литературные котлы, молодые
авторы подкидывают туда поленья своих литературных концепций и
размешивают свое алхимическое варево, которое, надеюсь, скоро начнут
разливать в бутылки и отправлять в широкое плавание мировым литературным
океаном. Одним словом, украинская проза — да, сейчас болеет
вторичностью и провинциализмом, но что-то мне подсказывает, что это
ненадолго.

Если развивается книжный рынок, присутствует культурный запрос, то
соответственно и литературе некуда деваться — она будет развиваться и
«наращивать мышцы», что мы сейчас наблюдаем, хотя и не с такой
динамикой, как хотелось бы. В конечном итоге, думаю, с украинской
литературой все будет хорошо. Будут свои взлеты и временные провисания
местных вдохновений, локальные восторги и вспышки зарубежного интереса. В
конце концов, уверен, рано или поздно нам тоже дадут эту обетованную
Нобелевку, и тогда все причастные наконец вздохнут свободнее и начнут
создавать просто хорошую литературу, без оглядки на недополученные
регалии. Потому что в конечном счете литература — это всегда игра с
собой на поле культуры, или игра культурой на поле своего воображения,
или и то и другое вместе. А значит, покуда у нас есть культура, будет и
литература, надеюсь, не самая скучная в мире.

Анетта Антоненко, владелец и руководитель издательства «Видавництво Анетти Антоненко»:

Современная украинская литература кардинально отличается от российской.
У вас основные позиции заняли «гранды», и сдвинуть их невозможно. В
Украине же практически нет конкуренции, поэтому успеха может достичь
даже дебютант, если правильно продумана стратегия издательства.

Относительно переводной литературы еще проще: покупать права на
переводы на территории Украины на двух языках — и русском, и украинском,
переводить и издавать книжки быстрее, чем в России. Издание книг в
Украине экономически выгоднее, потому что дешевле.

Но это, конечно, не значит, что нет проблем: низкая покупательная
способность населения, отсутствие плановых государственных программ,
направленных на продвижение чтения (это скорее дополнительный фактор для
развития и формирования «культа» чтения), малое количество развитых
книжных сетей и их неэффективная работа, демпинг некоторых украинских
издателей в ценовой политике, полное отсутствие кредитования отрасли.

Сейчас в Украине общество сильно политизировано, часто в выборе книг
издатели берут во внимание причинно-следственные связи происходящего в
стране и большой интерес читателей к историческим событиям. Цена тоже
влияет. Российские книжки на порядок дороже украинских, хотя автор один и
тот же (я имею в виду переводы).

Конечно, есть проблемы со школой переводчиков, есть проблема
преемственности между поколениями переводчиков, формы передачи опыта и
т.д. Ведь есть великолепные переводчики старой школы, подрастают молодые
и талантливые. Для развития школы перевода надо прежде всего давать
работу переводчикам. Звучит абсолютно логичное требование о создании
государственного фонда для оплаты услуг переводчиков: это необходимо
было сделать еще лет десять назад, когда активно начали создаваться
информационные центры во всех странах, которые занимались продвижением
своих авторов в мире и давали гранты для иностранных издателей и
наоборот — для развития внутреннего рынка. У вас же тоже есть такой
государственный фонд — Институт перевода.

Это очень объемный вопрос — что происходит с украинской литературой, и
ответить на него однозначно очень сложно. Каждый издатель работает в
своей нише. Я, например, издаю в основном молодых (это скорее
экспериментальная литература) и даю автору и его книге шанс, но с
определенными условиями. Автор должен много работать над имиджем, быть
человеком креативным и публичным. За «молчаливых» авторов старшего
поколения я берусь редко, они очень консервативны и не привыкли работать
«на свое имя» и ублажать капризную публику, а без этого сейчас очень
сложно.

Когда вышел квир-роман Юрия Яремы «Тепло його долонь», сначала не было
никаких проблем. Книжка как книжка. Не вижу радикализма в ее издании.
Прошли первые презентации во Львове на Форуме издателей,
автограф-сессии. Людей пришло много. Хотя нас аккуратно предупреждали,
чтобы мы приняли меры предосторожности. Мы все учли, но ни погромов, ни
тотальной агрессии не было. Самое интересное началось в
Киеве на официальной презентации. Но это только усилило интерес
читателей к книжке. Пресса писала о книге толерантно и неагрессивно.

На украинском рынке явно сильные пробелы в научно-популярных жанрах.
Литературу non-fiction сейчас начали издавать несколько издателей, и я
думаю, что ниша очень скоро будет заполнена. Два-три года — и если
издателей не будут «трогать»…

Не думаю, что только украинская литература страдает провинциализмом. Да
и дело не в провинциализме. Я издаю талантливых, харизматичных авторов,
критерии выбора у меня свои: текст или «цепляет», или нет. Молодые
авторы (до 30 лет) выросли уже в других условиях, часто владеют
несколькими иностранными языками, очень активно участвуют в разных
литературных фестивалях и форумах. Это дает им импульс писать иначе.

Меня, например, давно раздражает эта показная любовь европейцев к
текстам про наше советское прошлое, про наш «коммунизм», теплую водку в
подъездах и вареную колбасу... Я понимаю, что это наша история, но
нельзя реагировать только на такие тексты. От этого и идет ощущение
«провинциализма». Я думаю, что со временем ситуация изменится.

Юлия Орлова, генеральный директор издательства «Виват»:

Очень много, к счастью, разговоров о книгоиздательском бизнесе, но до
обсуждения инфраструктуры распространения дело не доходит. А это
настолько многогранная задача, что можно обсуждать бесконечно. Аренда —
самая затратная составляющая. Именно поэтому мы и просим поддержки
государства в виде монетизации затрат на аренду. Все остальные затраты,
безусловно, должны и готовы нести собственники книжных магазинов. Без
такой поддержки наш книжный бизнес не выдерживает имеющихся арендных
ставок.

На сегодня российская книга дороже отечественной процентов на тридцать.
Это существенный экономический фактор влияния в сторону выбора
украинской книги. Многие издательства активно пытаются занять пустующие
ниши, появляется деловая литература, хиты и мировые бестселлеры на
украинском языке, причем зачастую раньше, чем в России. Нам нужно
немножко времени.

Для быстрого роста необходима государственная целевая программа
поддержки книгоиздательского бизнеса. С моей точки зрения, она должна
включать:

— создание фонда оплаты переводов на украинский язык;

— создание прозрачной системы закупок в библиотеки новинок украинских
издательств, хотя бы по двести экземпляров каждого наименования, за
исключением брошюр, методичек, раскрасок и тому подобного;

— монетизацию арендных ставок при открытии книжных магазинов.

Это реально небольшие деньги для государства, но это поможет сохранить
отрасль и качественно улучшить издаваемый нами всеми продукт. Все эти
предложения активно обсуждаются в нашем книгоиздательском мире.

Если говорить о ситуации в книгоиздательском бизнесе в целом — трудно
говорить о ренессансе, когда совокупный тираж по отрасли упал на 50
процентов относительно 2013 года. Но вместе с этим украинский читатель
стал гораздо требовательнее, он способен оценить и качество текста, и
качество иллюстративного материала — и это вдохновляет нас на поиск
новых интересных проектов. В этом смысле мы действительно надеемся на
динамичный рост, на расцвет украинской книги.

Абсолютно несправедливо характеризовать украинскую литературу как
провинциальную. Украинский читатель крайне требовательный. И если
полиграфическое исполнение очевидно, то качество текстов — только после
прочтения. Получение Жаданом премии «Ангелус», Софией Андрухович —
премии Конрада говорит о международном признании нашей современной
украинской литературы.

Сейчас много работы авторов с редакторами издательств. Мы совместно
хотим, чтобы выпускаемые книги были настоящей литературой. Это работа
над сюжетной линией, над качеством текстов, над выписыванием персонажей
при сохранении лексики автора. Писатели затрагивают и самые «неудобные»,
провокационные темы, не боятся жанровых переплетений — это очень
интересно. В этой связи я ожидаю как появления новых интересных имен в
украинской литературе, так и мировой известности украинских авторов. По
крайней мере, наше издательство «Виват» участвует практически во всех
крупных международных выставках, и мы сделаем все, зависящее от нас,
чтобы наших авторов узнали за пределами нашей страны.

Виктор Вилисов

Сolta.ru

Фото: Украинские Национальные Новости

Запрещать ли российские книги и другие вопросы, волнующие украинских книгоиздателей

Американские издания будут брать плату с читателей за отдельные статьи.

2016-03-23T20:10:00.001+02:00

Несколько крупнейших издателей США, включая The Wall Street Journal, The New York Times, The Financial Times и the Washington Post подписались на сервис, который позволит им брать плату с читателей за статью. Около 20 издателей, большинство из которых работают на платной модели, стали партнерами запуска голландского приложения Blendle в США, который позволяет людям совершать микро-платежи за отдельные статьи, сообщает the New York Times. У Blendle уже более 650 000 пользователей в Германии и Нидерландах, где основные издатели работают с сервисом. Blendle US вначале будет открыт для тестовой группы в 10 000 пользователей. Читатели регистрируются и вносят детали своей кредитки один раз, а затем сервис создает digital киоск, которые демонстрирует ленту новостей на темы, интересные читателю, трендовые истории и статьи, курируемые их друзьями, знаменитостями и общественными деятелями, либо редакторами Blendle. Когда пользователь кликнет на заголовок, издатель берет небольшую плату в размере от $0.09 до $0.49, а доход распределяется в соотношении 30/70 между Blendle и издателем. «Если читателям не понравилась статья, они могут получить возврат денег, если предоставят отзыв о том, что им не понравилось», сообщает Times. Сервис также предоставляет полные digital издания газет и журналов. Среди инвесторов Blendle The New York Times и Axel Springer. Сервис был основан двумя 29 летними бывшими журналистами. The Economist, Time и Newsweek также будут использовать сервис.

Американские издания будут брать плату с читателей за отдельные статьи.

Секреты успешности контента в соцсети: правила бесплатного увеличения охвата в Facebook

2016-03-16T12:22:00.001+02:00

Сервис Buzzsumo, собирающий статистику по самому популярному в
интернете контенту, в своем новом исследовании рассказал, как брендам
значительно увеличить охват публикаций в Facebook, не затрачивая на это
средств. Выводы исследования также помогут брендам увеличить
эффективность маркетинговой стратегии в соцсети.

Платформа Buzzsumo регулярно отслеживает наиболее популярные тренды в
Сети и публикует исследования о самом распространяемом контенте. Сервис
также помогает брендам лучше изучить собственную аудиторию, мониторить
ссылки пользователей на размещенный в сообществе контент, виральность
посты, а также отслуживать публикации конкурентов.

Новое исследование Buzzsumo рассказывает брендам о том, как бесплатно
увеличить эффективность собственной работы в Facebook. Оно основано на
анализе более 1 млрд постов, размещенных в январе 2016 года в пабликах 3
млн брендов. Аналитики изучили посты как небольших компаний, так и
таких гигантов, как Nike. На основе полученных данных были созданы
рекомендации для более эффективного ведения паблика в Facebook.

1. Публикуйте посты поздно вечером и в воскресенье.

Аналитики Buzzsumo опровергли распространенное мнение о том, что
просмотр постов повышается, если их размещать в то время, когда
большинство пользователей находится в Сети.Посты, размещенные между
22.00 и 00.00, и посты, размещенные в воскресенье, становятся более
виральными, чем посты, опубликованные в будни. Эксперты связывают этот
тренд с тем, что в это время бренды публикуют наименьшее количество
постов.

Пользователь, соответственно, более внимательно относятся к тем
немногочисленным постам, которые публикуются. К примеру, посты,
публикуемые на протяжении рабочих дней, получают почти одинаковый охват
пользователей — 280 взаимодействий пользователей, а посты, размещенные в
воскресенье — 401,75 взаимодействий. Суббота также показывает неплохие
показатели: 365,30 взаимодействий.

2. Задавайте вопросы и вставляйте в посты хотя бы одну картинку

Посты, содержащие изображение и вопрос, становятся в 5 раз более
популярными, чем посты содержащие купоны и скидки. Посты с вопросом и
картинкой в среднем показывают 616 взаимодействий. Для сравнения:
показатель взаимодействий постов только с текстом составляет лишь 144.

Аналитики Buzzsumo также обратили внимание на то, что посты с видео
получают в среднем больше шарингов (83,87), а посты с купонами и
скидками в среднем больше всего комментируются (33,91). При этом
качество у постов с купонами и скидками довольно низкого качества.

3. Добавляйте ссылку и хэштеги

Статьи со ссылкой получают больше "расшериваний", чем без нее. Причем,
лучше всего работают посты со ссылкой на статьи длинной в 1000-2000
слов. Такой пост в среднем просматривается 277,37 раз. Следом идут
статьи с 2000-3000 слов — их показывают 274,06 раз.

Ссылки на статьи длинной более 3000 слов просматриваются на 18% хуже,
чем другие статьи (их средний показатель — 225,02 взаимодействий). Хуже
всего просматриваются статьи с наименьшим количеством слов (до 1000) —
171,65 взаимодействий. Хэштеги также увеличивают охват поста: посты с
ними просматриваются на 34% чаще, чем без них.

4. Нет длинным постам!

У коротких постов вовлечение больше, чем у длинных, поскольку люди не
любят читать в онлайне. Посты с минимальным количеством текста — до 500
символов — вовлекает самое большое количество пользователей (411,16).

5. Не размещайте ссылки на Youtube-видео

Видео, загруженные напрямую в Facebook, получают в 6 раз более высокое
вовлечение, чем видео, встроенное с YouTube. В первом случае
максимальное вовлечение составляет 951,48 взаимодействий, во втором —
только 140,75.

6. Публикуйте фото через Instagram

У фото, загруженных в Facebook через Instagram, на 23% больше взаимодействий, чем у фото, размещенных в Facebook напрямую.

Эксперты Buzzsumo обещают: придерживайтесь этих простых правил, и ваши
паблики в соцсетях станут куда более эффективным инструментом для
вовлечения пользователей.

Надежда Ипполитова

Sostav.ru

Секреты успешности контента в соцсети: правила бесплатного увеличения охвата в Facebook