Увлекательная БОНИСТИКА

Деньги войны

2012-10-03T14:28:00.001+04:00

В наши дни каждый японец со школьной скамьи уже знает, что его страна претендует на возвращение четырех островов Курильской гряды, перешедших после победы Советского Союза в войне с империалистической Японией под юрисдикцию России. При этом никто из японцев не пытается серьезно вникать в существующие соглашения, которые требуют от правительства Страны восходящего солнца вести предметный разговор об островах только после подписания мирного договора с Россией. А этот договор с 1945 года так до сих пор и не подписан.

К сожалению, у нас далеко не все хорошо знают свою историю и не всегда помнят, что южная часть российского острова Сахалин с 1905 по 1945 год была оккупирована японцами, что в годы Гражданской войны японские интервенты, захватившие весь юг Дальнего Востока, от Владивостока до Читы, делали все, чтобы установить экономическую власть над этими районами России. Осуществлялось это в первую очередь путем подрыва российской денежной системы и введения в обращение японской денежной единицы — иены.

Видеть денежную купюру, приведенную в начале этой главы, доводилось немногим. Поэтому невольно обращаешь внимание на кажущиеся странности в ее оформлении: традиционный японский орнамент, два журавлика, под ними — драконы, и по полям две надписи на русском языке: «Императорское Японское Правительство» на одной стороне и обозначение номинала на другой.
Всего в руки коллекционера, если ему сильно повезет, могут попасть знаки такого типа шести номиналов: в 10, 20, 50 сен, в 1 иену, в 5 и 10 иен. Насчет того что попасть в частное собрание все эти банкноты могут только при большом везении, сказано не для красного словца. В каталоге «Бумажные деньги мира», издаваемом в США, самая «ходовая» купюра этой серии, номиналом в 20 сен, в отличном состоянии оценена в 285 долларов, наиболее редкая, в 10 иен, — в 6000 долларов.
История появления этих денежных знаков довольно давняя, поэтому о ней стоит рассказать чуть подробнее.
В начале января 1918 года в бухту Золотой Рог вошли и на виду у Владивостока встали на рейде японские крейсера «Ивами» и «Асахи». Рядом уже лениво дымил английский крейсер «Суффолк». На кораблях — отряды морской пехоты. Для высадки войск на русский берег требовался только подходящий повод.
И повод, как всегда бывает в хорошо продуманных актах агрессии, появился «совершенно случайно».
В ночь на 5 апреля «неизвестные лица» напали на Владивостокское отделение японской торговой фирмы «Исидо» и убили двух служащих.
Японскому императорскому правительству в Токио сразу стало ясно, что обеспечить безопасность граждан Страны восходящего солнца во Владивостоке может только морская пехота.
В тот же день на берег высадился десант — две японские роты. За ними, видимо тоже заинтересованная в безопасности японских граждан, последовала полурота английских морпехов.
На следующий день на землю Дальнего Востока ступили еще 250 матросов Японии. И почти в то же время (вот ведь какие «случайные» совпадения!) в Забайкалье начал наступление ставленник самураев атаман Семенов.
Быстрый разгром Семенова в Даурских степях, неудачи других атаманов в Уссурийском крае заставили интервентов отбросить всякую маскировку. Теперь уже никто не вспоминал о злосчастном происшествии в конторе фирмы «Исидо». Началось открытое, ничем не оправданное вторжение иностранных войск на Дальний Восток.
Одновременно с целью укрепления собственного влияния в экономике края японцы начали подрывать денежное хозяйство, «выбивая» из его основания рубль.
Быстро выяснилось, что японские военные заранее приготовили и привезли с собой специальные оккупационные денежные знаки для использования их на русской территории. Именно те, с описания которых мы начали этот очерк. Там, где население встречало иену без восторга, дело доходило до прямой ликвидации русских финансовых учреждений, мешавших распространению японской валюты. Например, вскоре после оккупации Северного Сахалина заведующий Александровским казначейством получил от интервентов такое распоряжение:
«Ввиду того, что занимаемое казначейством здание требуется ремонтировать, японское командование приказывает освободить таковое как можно скорее. 5 августа 1920 года. Александровск. Полковник Томон».
Трогательная забота оккупантов о русском финансовом учреждении, верно? Тем не менее пришлось казначейство закрыть. И это стало первым шагом переподчинения на острове денежных отношений японским оккупационным порядкам.
К сентябрю все денежное обращение японцы перевели на иену; В лавочках, на базаре рубли перестали принимать.
Уже через полтора месяца после вступления самураев на землю Северного Сахалина японский колониальный Чосен-банк направил в Александровск своих служащих. Им предстояло внедрить в обращение острова японские оккупационные боны на сумму в один миллион 600 тысяч иен.
Действия японцев носили хорошо продуманный характер. Они учитывали все возможные обстоятельства и поступали сообразно им. Этому способствовали данные разведки, которую японцы проводили на Дальнем Востоке еще задолго до начала интервенции.
Мои ранние годы прошли в Никольске-Уссурий-ском. В нашем доме свободными вечерами собирались командиры кавалерийской бригады, сослуживцы отца. Годы Гражданской войны были у всех на памяти, и гости то и дело говорили о боях под Волочаевкой, Спасском, Ипполитовкой. В числе гостей нередко бывал высокий широкогрудый человек, бывший партизан Титов. На Дальний Восток он попал солдатом в Русско-японскую войну в 1906 году, да так и остался здесь, полюбив замечательный край. Перед революцией Титов был разнорабочим во Владивостоке и однажды столкнулся со своим хозяином — японцем, господином Икедой. Рассерженный упрямством рабочего, владелец тут же рассчитал Титова, протянув ему десять рублей.
— Мало, — сказал Титов. — Платите больше. Сделав каменное лицо, господин Икеда счел, что в
такой ситуации лучше говорить по-японски. И ответил рабочему:
— Тотэмодзаннэн дэс га, дэкимасен. (Очень жаль, но не могу.)
— Кудасай иппяку рубль! — грозно потребовал Титов, который тоже был не лыком шит. — Давай сто рублей!
Японец расплылся в иронической улыбке:
— О-таноми-ни наттэмо, муда дэс. (Не проси, никак не могу...)
— А, муда дэс, говоришь! — Титов возмутился, не поняв тонкой стилистики японского языка. Он тут же сгреб за грудки хозяина, приподнял его одной рукой над землей, потряс немного и повторил: — Иппяку рубль!
— Хай сети симасита, — забормотал японец. — Со симас. (Я согласен. Я так и сделаю.)
В двадцатом году Титов по заданию партизанского штаба пробрался в Николаевск-на-Амуре. И там, в первый же день, неожиданно для себя столкнулся на улице с японским офицером, в котором узнал Икеду. Что делать? Титов был один. Икеду сопровождали три солдата.
— Старый знакомый, — с улыбкой обратился Икеда к Титову. — Здравствуй.
И отпустил солдат.
Когда они остались вдвоем, Икеда сказал:
— Иди к нам на работу. Хорошо платим. Тебе в день — сан эн — три иены.

— А если я партизан?
— В этом не сомневаюсь, — засмеялся Икеда. — Такой человек, как ты, должен быть партизаном.
— Арестуете? — поинтересовался Титов.
— Нет, — печально сказал Икеда. — Я русских хорошо знаю. Нам вас не победить. Два-три года постоим здесь, потом придется уходить. Русские — крепкие. Как ты.
Прав и разумен был майор Икеда. А вот его начальники, диктовавшие волю из Токио, понимали далеко не все. Они верили, что удастся сделать русский Дальний Восток своим. Они наводнили Николаевск войсками и оккупационными банкнотами Чосен-банка, ожидая, что побежденные встанут на колени.
Историки, описывая период иностранной интервенции в России, за редким исключением всё сводят к боевым действиям, к перемещению войск, оккупации населенных пунктов, к японским карательным операциям. Между тем, как мы можем видеть, использование денег и дезорганизация экономики — это не менее серьезные методы закабаления оккупированной страны.
В июле 1920 года японское командование присвоило себе право распоряжаться рыбными богатствами Амура и Амурского залива. Населению было объявлено, что право на рыбалку продается по конкурсу. А к конкурсу допускались японцы, имевшие особые удостоверения, и лица, получившие разрешение штаба японских войск. Конкурсный залог в размере половины оценочной стоимости разыгрывавшегося для рыбалки участка должен был вноситься в японской валюте.
Подрывая прочность российского рубля, в апреле 1920 года японские оккупанты совершенно неожиданно провели военную акцию и «взяли под охрану» ценности Госбанка. Во Владивостоке самураи захватили 16 вагонов с разменным серебром на сумму более 16 миллионов рублей и с золотом, эвакуированным из Петрограда и Омска. Золота в русской монете было на 1,5 миллиона рублей, в испанской и индийской — более чем на 100 тысяч.
Проводить политику вытеснения рубля из экономики Дальнего Востока оккупантам помогали пособники типа недоброй памяти хабаровского городского головы Лихойдова. Высмеивая его преданность интервентам, дальневосточники произносили фамилию головы «ЛихООЙдов». Смысл намека в том, что Хабаровск занимали японские войска, которыми командовал генерал Оой.
По настоянию Лихойдова Хабаровская городская дума приняла решение, в котором, в частности, было записано: «Просить у Японии заем не менее 30 миллионов иен, по 5 миллионов ежемесячно, под обеспечение всем достоянием города и уезда. Заем должен быть погашен или конвертирован краевым правительством, которое будет признано Японией. Немедленно в виде временной меры ввести японскую валюту».

Знак 1920 года не несет на себе названия эмитента, но он выпущен на Дальнем Востоке и по традиции назван кредитным билетом. Знак стал символом патриотизма и единения оккупированной японцами окраины с Россией.
К удивлению оккупантов и их пособников, едва населению стало известно о решении Думы, в городе началась всеобщая стачка. Народное собрание уже на другой день приняло постановление о роспуске Городской думы. Тихое вторжение не состоялось. Рубль продолжал бороться и побеждал в трудной борьбе.
Трудной эта борьба была хотя бы потому, что отсутствовала прямая связь с центром страны и приходилось изыскивать способы, каким образом удовлетворять потребности обращения в бумажных деньгах. Для этого использовались самые разные методы.
Вглядимся в изображение малознакомой для многих из нас сегодня банкноты. Это тот самый знак, который противостоял японской валютной оккупации.

Индустрия фальшивок в США

2012-10-03T14:23:00.004+04:00

В Соединенных Штатах действует закон, регулирующий правовой статус копий платежных документов, денежных знаков, удостоверений личности и т.д. Он запрещает изготовление ценных бумаг и документов в подлинных размерах и цветах.
О том, сколь пунктуально, следуя не духу, а параграфам законов, в США издавна борются с подделками, может показать такой, на наш взгляд курьезный, случай.
В 1893 году на Международной ярмарке в Чикаго свои картины, написанные маслом, выстаьил художник из Огайо Чарльз Меурер. На одном из полотен среди других предметов были изображены три американские банкноты разных достоинств. Художник-реалист воспроизвел их на холсте во всех подробностях.
Несколько дней спустя, после того как картину выставили на обозрение, федеральные власти конфисковали полотно, а самому Меуреру было предъявлено обвинение в нарушении закона, который запрещал воспроизводить денежные знаки Соединенных Штатов Америки.
Можно сказать: ерунда, копии, в конце концов, сделаны маслом на полотне. Разве это преступление? Но закон не детализировал, где можно воспроизводить деньги, а где нельзя. Он запрещал это делать, и власти поступали строго по закону.
Конечно, полотно художнику спустя какое-то время вернули, но не раньше, чем банкноты были перечеркнуты красными, ярко видимыми линиями погашения.

Банкнота Резервного банка США номиналом в 10 долларов, искусно
превращенная в 100 долларов. Понять это легко, если обратить внимание на то, что дизайн знака принадлежит 10 долларам.

Не следует думать, что фальшивки обязательно делаются на самом высоком техническом уровне. Помимо «индустриального» метода, распространен и обычный — ручной, рассчитанный на доверчивых простаков и просто невнимательных людей.
Делаются рукотворные знаки достаточно просто. Ловкий художник подрисовывает недостающие нули к единице или вообще перерисовывает цифры номиналов. Применяется и метод подклейки, когда цифры вырезаются из банкнот меньших номиналов и вклеивают ся так, что человек (особенно, если он не привык иметь дело с валютой) легко становится жертвой обмана.
В целях защиты денежных знаков, особенно банкнот высоких достоинств, специалисты продолжают усиленный поиск новых средств. Технический прогресс оказывает постоянное воздействие на сам облик денежных знаков. Они периодически меняют внешний вид, совершенствуются. Диалектику этого процесса в свое время проницательно отметил К. Маркс. «Получило ли бы изготовление банкнот, — писал он, — такое усовершенствование, если бы не существовало подделывателей денег?»
Второе, не менее важное, обстоятельство связано с желанием удешевить выпускаемые знаки, сделать их более износоустойчивыми, долговечными.
Методы защиты банкнот от злоумышленников многообразны и применяются давно. В процессе подготовки оригиналов и печатных форм граверы прятали в элементах оформления так называемые «защитные» знаки. В этом деле каждый специалист изощрялся в меру своего таланта и мастерства. В определенных частях рисунка делались едва заметные глазу разрывы линий, кое-где добавлялись контрольные штрихи, вроде бы случайно появившиеся точки. В сетке, образующей виньетки, розетки и другие украшения, также шифровались условные признаки подлинности.
Защитную роль играла и бумага. На нее в процессе производства наносились водяные знаки — сложные и многообразные рисунки, очень трудно воспроизводимые в кустарных условиях. Коллекционеры знакомы с фальшивыми совзнаками достоинством в 1000, 5000, 10 000, 25 000, 50 000 и 100 000 рублей образца 1921 года. Сделаны они типографским способом и весьма похожи на курсировавшие купюры. Однако даже человек малоопытный в состоянии отличить фальшивки — на них нет водяных знаков. Поэтому мошенники старались сбывать свою продукцию, подмешивая поддельные знаки к большим суммам подлинных. Не проверяли же люди миллион рублей, выплаченный 10-тысячными банкнотами, разглядывая каждую бумажку на просвет.
Известны и другие старые способы придания специальных охранительных свойств денежной бумаге. В нее, например, при производстве заделывают тонкие цветные волокна шелковых или синтетических нитей. Так, на бумаге, которая шла на производство знаков достоинством в два червонца образца 1928 года, хорошо заметны микроскопические красные прожилки. Это банкноты подлинные.
Важные охранительные функции выполняет сложная цветовая гамма рисунка денежных знаков. Художники добиваются того, чтобы у купюр каждого номинала был один, хорошо запоминающийся населению господствующий цвет. Но в то же время делают это так, чтобы основной тон складывался из разных оттенков. Многие уже заметили, что современные банкноты заметно «посерели», то есть утратили яркость красок. Это делается в целях защиты их от простейшего ксерокопирования. Блеклые цвета, которые на одном листе сочетаются с яркими, не прорабатываются аппаратурой, выглядят провалами. На банкноты в определенных местах наносятся штрихи, воспроизвести которые копировальная техника не в состоянии.
Содержат в себе секреты и сами современные краски. Например, в некоторых случаях в их состав добавляют вещества, которые с помощью приборов позволяют безошибочно отличать подлинные деньги от подделок.
В числе защитных средств используется заделка в банкноту специальных металлизированных узких и широких ленточек. На первом этапе на просвет они выглядели черными линиями. Теперь ленточки усложнились, стали «ныряющими». На поверхности банкноты они видны в виде блестящих прямоугольных фрагментов, на которых микрошрифтом напечатано название банка-эмитента. В других случаях, разглядывая банкноту перед источником света, можно увидеть ленточку с внутренними прописями. На 50 долларах США со стороны левого поля внутри бумаги размещаются многократно повторенные надписи: «USA50 USA». На стодолларовой купюре читаем: «USA 100 USA».
Микрошрифт также в числе современных защитных средств. Сделанные чрезвычайно маленькими буквами надписи для невооруженного глаза кажутся простыми линиями оформления. Но если поглядеть на них через увеличительное стекло, то прочитаешь надпись. Например, такую: «Банк России. Банк России». Надпись тянется на протяжении избранной художником длины и создает иллюзию линии. Ксерокопированием микрошрифт не воспроизводится.
К новым средствам защиты относятся голограммы, которые несут на себе невоспроизводимые фальсификаторами рисунки и под различным углом зрения меняют свой цвет в широком диапазоне.
И все же подделыватели денег трудятся...
С фальшивомонетничеством связано немало курьезных историй. Среди них такой буквально анекдотический случай, имевший место в Перу. В столице страны, Лиме, были обнаружены фальшивые перуанские банкноты — соли. Поиски, которые вела полиция, не увенчались успехом. И вдруг разгадка преступления пришла как бы сама собой. Один из преступников, отбывавший срок наказания в столичной тюрьме, донес властям, что его сообщники по заключению организовали в тюрьме денежную фабрику. «Монетный двор» надежно охранялся полицией, которая «ничего не видела, ничего не слышала». Перед судом встал вопрос: как быть с преступниками? Они ведь и без того отбывали пожизненный срок заключения...
Все перечисленные нами методы защиты денежных знаков от злоумышленников государство использует для того, чтобы уберечь сферу обращения и не пострадать от наводнения поддельных денег. Но фальшивки гуляют по миру прежде всего потому, что мы не умеем оберегать свои денежные интересы и нередко подставляемся фальсификаторам сами.
Как же избежать обмана и не напороться на фалытак?
Наша страна давно перестала быть страной советов, особенно бесплатных. И все же мы их дадим, в зачет той суммы, которую читатель заплатил за эту книгу.

Попав в чужую страну, валюта которой вам незнакома, никогда не совершайте обменных операций и не покупайте деньги с рук. Иностранцы — один из самых желанных объектов фальшивомонетчиков и мошенников.
Не совершайте крупных сделок в обстановке, когда у вас нет возможности пересчитать всю сумму денег, вручаемую вам в пачке.
Не стесняйтесь хотя бы бегло просмотреть банкноты на наличие на них водяных знаков. Такое действие никогда не является признаком недоверия к тому, кто вам платит. Оно лишь показатель вашего серьезного отношения к деньгам.
Считая деньги, просматривайте номера банкнот. Повторение одних и тех же цифр и букв серий убедительно свидетельствует, что вам вручили подделки.
Не стесняйтесь при счете послюнить палец и наиболее подозрительную банкноту проверить на прочность краски. Ксерокопированная купюра такого испытания не выдерживает.
Помните: ни одно государство в мире не несет ответственности перед теми, кто стал жертвой мошенничества и обмана. Помимо того что фальшивая валюта у вас будет конфискована, вас заставят немало поволноваться, таская по полицейским участкам, или предложат походить в нашу родную милицию.

И еще один совет. Даже в некоторых обменных пунктах иностранной валюты в наших городах и даже в Москве вас могут попытаться надуть при операциях обмена. Найример, так. Кассир объявляет, что одна из поданных вами долларовых бумажек вызывает подозрение. В таких случаях он имеет право задержать банкноту для проведения экспертизы. В подобных случаях сразу же требуйте составления акта с точным описанием реквизитов вашей купюры: ее серии, номера, названия эмиссионного банка. И не стесняйтесь проверить акт экспертизы, который вам после ее проведения обязаны предъявить. Постарайтесь заранее сообщить о своих будущих действиях кассиру. Очень часто из-за испуга оказаться замешанным в историю с фальшивыми банкнотами клиент в обменном пункте больше не появляется и теряет свои деньги.

Государственная индустрия фальшивок

2012-10-03T14:19:00.001+04:00

Серая невзрачная купюра. Никакого обозначения государственной принадлежности. Текст исполнен по-русски. «ОДИН ЧЕРВОНЕЦ». Ниже уведомление: «Издано на основании положения об эмиссионном банке.

Киев. 1941». И сведения об «издателе»: «Эмиссионный банк». На обороте строгое предупреждение: «Подделка денежных знаков карается каторжными работами».
Это один из самых загадочных денежных знаков периода Второй мировой войны. Бонистам он известен как «киевский выпуск».
Банкноты этого типа сохранились в самом малом количестве, и цены на них у любителей достаточно высокие. Такими деньгами гитлеровцы планировали заменить на оккупированной советской территории денежные знаки СССР, но, судя по всему, не в ходе самой войны, а после окончательного разгрома Советского Союза.
Поскольку фашистской армии достигнуть поставленной цели не удалось, «киевский выпуск» так и остался в хранилищах рейха. Лишь небольшое количество знаков выпорхнуло наружу и попало в руки коллекционеров.
Самые тщательные поиски, проведенные известным немецким нумизматом доктором Келлером, не помогли найти истоки фальшивых советских «червонцев». Дело в том, что фабрику, печатавшую деньги в гитлеровской Германии, дотла уничтожили бомбардировки союзников.

Но гитлеровцы печатали не только знаки для замены советских денег — они производили фальшивки, которые забрасывали на советскую территорию для подрыва денежной системы. И началась работа по подготовке подрывного материала еще накануне войны.
18 мая 1941 года президент Германского имперского банка Вальтер Функ пригласил на совершенно секретное совещание несколько доверенных лиц. Обсуждался вопрос об изготовлении денег, которые находились в обращении в СССР. Именно в указанный день Имперский банк Германии стал филиалом международного фальшивомонетничества, а его президента можно было смело назвать паханом преступной шайки.

Организуя выпуск фальшивых денег, Функ не опасался гестапо — государственной тайной полиции или крипо — криминальной уголовной полиции. Курировал тайную операцию лично начальник службы имперской безопасности Рейнгард Гейдрих. Всю практическую часть ее проведения он возложил на опытного гестаповского офицера Науйокса, который до того был проверен во многих грязных делах. В частности, Науйокс стал организатором нападения отряда эсэсовцев, переодетых в польскую военную форму, на радиостанцию в Глейвице. Эта провокация дала Гитлеру повод объявить в 1939 году войну Польше.
Дело фальсификации банкнот Науйокс поставил с размахом. По всем тюрьмам и концлагерям Европы гестаповцы собирали фальшивомонетчиков, граверов, печатников, специалистов по бумаге и краскам. Неподалеку от Берлина, в замке Фриденталь, под наблюдением гестапо было создано «химико-графическое предприятие». Его возглавил гауптштурмфюрер Бернгард Крю-гер. По его имени вся деятельность шайки фальшивомонетчиков рейха получила кодовое название «Операция Бернгард».
Во Фриденталь свезли собранных по местам заключения специалистов. Граверы, химики, мастера бумажного производства, печатники, художники, фотографы — все включились в производство. А началось оно не с советских рублей, а с американских долларов и английских фунтов стерлингов. Фальшивомонетчикам удалось раскрыть рецепты производства специальной денежной бумаги и красок, не отличавшихся по качеству от настоящих. Изготовили они и нужные клише.
Практическая часть операции — печатание купюр — велась в специальном блоке 18/19 концлагеря смерти Заксенхаузен. Блок в целях секретности был огражден металлической сеткой. Из этого блока живым никого не выпускали. Даже заболевших специалистов вместо лечения уничтожали по дороге в медпункт. Эсэсовцы умели заставлять других хранить тайны рейха.
Первая продукция фирмы «Бернгард и К» — фальшивые фунты стерлингов и доллары США — была выпущена в конце 1942 года. Банкноты подвергли строгой экспертизе и только после этого стали пускать в дело.
Сбытом фальшивок занимался штандартенфюрер СС Федерико Швенд. Он лично разработал технологию вывоза нелегальной продукции из Германии. Вначале тюки с деньгами дипломатической почтой отправлялись в германские торговые представительства в нейтральных странах. Оттуда немцы через свою агентуру переправляли фальшивки в страны, которые воевали против фашистов.
Тайным финансовым агентам в порядке поощрения выплачивалась одна треть барышей, которые давал обмен фальшивых купюр.
На доходы от «Операции Бернгард» фашисты скупали за границей золото, драгоценности, которые «на всякий случай» помещались в тайные хранилища за рубежами Германии. Фальшивыми деньгами гитлеровцы расплачивались и со своими зарубежными секретными агентами. Так, в оплату за шпионские услуги триста тысяч фунтов стерлингов получил один из наиболее активных и результативных агентов абвера (германской военной разведки) камердинер английского посла в Анкаре некий Эльяс Базна — «Цицерон». После поражения фашизма он остался у разбитого корыта с ворохом бумажек, которые никто не принимал в оплату.
Банковские специалисты Англии и США довольно быстро обнаружили наличие фальшивых денег в обращении. Слишком много их было выброшено на рынок. За последние два года войны нацистские фальшивомонетчики откатали на печатных машинах в блоке 18/19 почти сто тридцать пять миллионов фунтов стерлингов. Тем не менее сведения о фальшивых деньгах держались в секрете. Англичане боялись, что известие о существовании большого количества фальшивок в обращении подорвет и без того пошатнувшуюся финансовую систему союзников. Только после войны, ликвидируя последствия деятельности немецких фальшивомонетчиков, английский эмиссионный банк изъял из обращения все купюры достоинством в десять фунтов стерлингов.
Как показала история, ни на одном из этапов своей деятельности нацистские главари не отличались способностями реально оценивать ход мировых событий. Осенью 1944 года, когда уже было совершенно очевидно, что Германия стоит на пороге разгрома, Гитлер санкционировал создание так называемой «Альпийской крепости».
В южной части Алы!, в районе Зальцкамергута, среди скал на участке в несколько десятков квадратных километров началось создание фортификационных сооружений. Комендантом «крепости» в горах, где намеревалось «до лучших времен» отсидеться нацистское руководство, был назначен подручный Гиммлера Э. Каль-тенбруннер. Шеф гитлеровских диверсантов Отто Скорцени обеспечивал снабжение «крепости» оружием, боеприпасами, продуктами. Шеф по сбыту фальшивых денег Федерико Швенд получил назначение на должность начальника финансовой службы «Альпийской крепости».
По мнению Гитлера, в «крепости» можно было продержаться несколько лет, пока фашизм вновь не соберет силы. Бессмысленность такой затеи очевидна даже для людей, далеких от военного дела. Тем не менее эсэсовцы с тупой готовностью выполняли безрассудные замыслы и приказы фюрера.
По узким теснинам в «Альпийскую крепость» потянулись колонны военных грузовиков. Везли в горы оружие, снаряжение, оборудование для бункеров. Сюда же свозились награбленные сокровища, секретные архивы, чертежи, связанные с производством атомного оружия, сырье для его производства. Сюда направили и оборудование «химико-графического предприятия». Гитлеровцы не были осведомлены, что их подпольная фаль-шивомонетническая деятельность уже раскрыта.
В конце февраля сорок пятого года в Зальцкамергут начали переправлять оборудование блоков 18/19. По дороге часть машин застряла. Зная о приближении войск союзников, эсэсовские руководители приняли решение утопить ящики с оборудованием и частью готовой продукции в глубоководном высокогорном озере Топлицзее.
Однако тайна затопленного груза все же не сохранилась. Некоторые ящики лопнули, и фальшивые банкноты всплыли на поверхность. Несколько раньше в соляных копях союзники обнаружили документацию фирмы «Бернгард и К». Она легла в основу обвинения нацистских вождей еще в одном виде преступлений — фальшивомонетничестве. На Нюрнбергском процессе обер-жулик Вальтер Функ и руководители эсэсовской мафии были обвинены в изготовлении фальшивых денег.
Непосредственный исполнитель «Операции Бернгард» Федерико Швенд пытался скрыться от возмездия, но со временем Интерпол его разыскал. Гитлеровский фальшивомонетчик в послевоенное время оказался тесно связан с кровавым палачом французского города Лиона Клаусом Барбье.
Пробравшись в Южную Америку тайным маршрутом под охраной фашистской подпольной организации ОДЕССА, которая спасала от возмездия высокопоставленных чинов СС и гестапо, Швенд оказался в Перу и поселился в Лиме. Здесь он проживал, совершенно не таясь, завел широкий круг знакомств среди местных крупных дельцов и военных чинов.
Пользуясь своим положением, Швенд помог обосноваться в Лиме фашистскому палачу-садисту Барбье и даже втянул его в свой бизнес. Они занимались контрабандой шариковых авторучек, потом махинациями с валютой.
Швенд ускользнул от английского правосудия, которое, похоже, не особенно и хотело проводить процесс по делу фальшивомонетчиков из гестапо. Огласка многих фактов нанесла бы урон авторитету фунта стерлингов.
В 1980 году военный преступник отправился на кладбище, а его сообщник Барбье попал-таки на скамью подсудимых.
Что касается тайн озера Топлицзее, то и сейчас они далеко не все выявлены. До сих пор не оставлены попытки проникнуть в подземную галерею, которая расположена под лесистым холмом на южном берегу озера. Вход в пещеру находится в семидесяти метрах от береговой кромки и прочно забит пробкой из валунов и обрушившимся грунтом.
Основанием для поисков служат заявления очевидцев, которые утверждали, что вход заделан перед самым окончанием войны. Саперы, проведя обследование холма с помощью специальных детекторов, обнаружили внутри его большую массу металла. В западной прессе проскальзывали предположения, что, возможно, именно там гестаповцы припрятали часть награбленного золота.
Так или иначе, но страсть к наживе влечет к озеру самодеятельных кладоискателей. В 1959 году со дна озера Топлицзее на поверхность были подняты контейнеры из листового железа. Увы, не золото, а фальшивки Науйокса заполняли их. В 1963 году, во время поисков сокровищ, погиб ныряльщик. После этого австрийские власти запретили любые самодеятельные экспедиции на Топлицзее, проводимые без специального разрешения. А разрешений с тех пор никому не дают. История вроде бы окончилась, но поставлена ли в ней точка? Как видим — нет.
Статистика последних лет показывает, что удельный вес фальшивомонетничества в общем составе преступлений по-прежнему сохраняет свои позиции. Главными объектами преступных посягательств, как всегда, являются купюры достоинством в 100 долларов, российские 100-, 500- и 1000-рублевые банкноты. Ведь именно эти знаки позволяют фальшивомонетчикам окупать немалые расходы на их фальсификацию,
Ежемесячно правоохранительные органы изымают около двух тысяч фальшивых долларов. При этом большинство из них изготовлены в странах, откуда начинается поток фальшивок. Это Голландия, Италия, Польша, Турция и даже Чечня. Самым высоким качеством обладают подделки, производимые в Голландии, самые паршивые делаются в Турции.
На производстве высококачественных долларов специализируются «мастера» Ирана, Китая, России и Северной Кореи.
Появление в 2001 году в обращении 1000-рублевой купюры вдохновило российских фальшивомонетчиков. Уже в начале 2002 года сотрудники отдела по борьбе с организованной преступностью УВД Южного округа Москвы задержали двух активных участников банды — жителей Республики Армении. В их квартире в столице был обнаружен целый набор полиграфической техники, с помощью которой они изготавливали копии тысячерублевок. Может показаться смешным, но фальшивки выдает не только плохое качество бумаги, но и отсутствие специфического «денежного» запаха, который исходит от подлинных банкнот.
В мире уже давно существуют специальные коллекции фальшивых банкнот, которые составляют борцы с фальшивомонетчиками, В собрании, которое систематически ведет и пополняет Интерпол, почти тридцать тысяч образцов разного рода подделок со всех континентов. Правда, из них две трети — доллары США. Супердержава и здесь лидирует.
Кстати, Интерпол издает специальный бюллетень «Фальшивки и подделки», в котором дается описание наиболее заметных отличий фальсификатов от оригиналов. Причем включаются сюда описания не кустарных, дешевых подделок, а только индустриальных, выполненных на самом высоком техническом уровне.
Ни одна подделка, попавшая на полицейскую или банковскую экспертизу, не может укрыться от разоблачения. Одним из методов изучения образцов является их фотографирование при большом увеличении деталей рисунка и текстовых элементов печати. Сравнивая эталонные образцы с теми, что поступили на экспертизу, специалисты во всех случаях обнаруживают признаки фальсификации.

Беспредел фальшивомонетничества

2012-10-03T14:13:00.002+04:00

В романе Михаила Булгакова «Белая гвардия» есть эпизод, рисующий разгул «фальшування грошей» на Украине в период правления так называемой Директории (1918 г.). Некий домовладелец Василиса, пользуясь моментом, сколачивал состояние.
«Ночь. Василиса в кресле. В зеленой тени он чистый Тарас Бульба. Усы вниз, пушистые — какая, к черту, Василиса! — это мужчина. В ящике прозвучало нежно, и перед Василисой на красном сукне пачки продолговатых бумажек — зеленый игральный крап:
Знак державно! скарбнищ
50 карбованцiв
ходит Hapiвнi з кредитовыми билетами.
На крапе — селянин с обвисшими усами, вооруженный лопатою, и селянка с серпом. На обороте, в овальной рамке, увеличенные красноватые лица этого же селянина и селянки. И тут усы вниз, по-украински. И над всем предостерегающая надпись:
За фальшування карается тюрмою, уверенная подпись:

Директор державно! скарбнищ
Лебiдь-Юрчик...
Василиса оглянулся, как всегда делал, когда считал деньги, и стал слюнить крап. Лицо его стало вдохновенным. Потом он неожиданно побледнел.
— Фальшування, фальшування, — злобно заговорил он, качая головой, — волг горе-то. А? — Голубые глаза Василисы опечалились. В третьем десятке — одна. В четвертом десятке — две, в шестом — две, в девятом подряд три бумажки, несомненно, таких, за которые Лебiдь-Юрчик угрожает тюрьмой. Всего сто тридцать бумажек, и, извольте видеть, на восьми явные признаки фальшування. И селянин какой-то мрачный, а должен быть веселый, и нет у снопа таинственных, верных — перевернутой запятой и двух точек, и бумага лучше, чем лебiдивская. Василиса глядел на свет, и Лебiдь явно фальшиво просвечивал с обратной стороны.
— Извозчику завтра вечером одну, — разговаривал сам с собой Василиса, — все равно ехать, и, конечно, на базар.
Он бережно отложил в сторону фальшивые, предназначенные извозчику и на базар, а пачку спрятал за звенящий замок».
Допустим, что роман — не протокол следствия и писатель вправе немного заострить ситуацию, преувеличить ее. Но вот еще одно писательское свидетельство, относящееся к тем же временам. Пишет Константин Паустовский: «Когда давали сдачу в магазине, мы с недоверием рассматривали серые бумажки, где едва-едва проступали тусклые пятна желтой и голубой краски, и соображали — деньги это или нарочно. В такие замусоленные бумажки, воображая их деньгами, любят играть дети.

Фальшивых денег было так много, а настоящих так мало, что население молчаливо согласилось не делать между ними никакой разницы. Фальшивые деньги ходили свободно и по тому же курсу, что и настоящие.
Не было ни одной типографии, где наборщики и литографы не выпускали бы, веселясь, поддельные петлюровские ассигнации — карбованцы и шаги. Шаг был самой мелкой монетой. Он стоил полкопейки.
Многие предприимчивые граждане делали фальшивые деньги у себя на дому при помощи туши и дешевых акварельных красок. И даже не прятали их, когда кто-нибудь посторонний входил в комнату».
Это литературные свидетельства двух известных писателей, непосредственных очевидцев событий тех времен. Но есть и другие, строго официальные документы, подтверждающие правдивость этих описаний.
В августе 1919 года в городах Украины на-афишных тумбах, на стенах домов в городах и поселках появились печатные объявления. Поскольку их текст сохраняет дыхание той эпохи, приводим его полностью:
«К населению Украинской Народной Республики.
В последнее время в городах и селах Украины, в магазинах и на рынке появилось большое количество так называемых ОДЕССКИХ денежных знаков в 50 (пятьдесят) рублей, с литерами АО и номерами 210, 211, 212 и выше.
Эти деньги, как выяснило Министерство финансов, были отпечатаны ДОБРОВОЛЬЦАМИ (деникинской Добровольческой армией. — А.Щ.) в городе Одессе, а может быть, и теперь еще печатаются, и Украинским Государственным Банком в обращение не выпускались.
Поэтому все денежные знаки в 50 рублей, которые несут на себе знаки в виде «АО 210», «АО 211», «АО 212» и выше, которые были изготовлены по виду нашего знака Государственного Банка в 50 рублей, Государственным Банком признаются за фальшивые и с этого времени ни кассами Банка или Казначейства, как и всеми кассами в платежи приниматься не будут. Министр Финансов Б, Мартос Директор Государственного Банка Яковенко Август 1919».
Как видим, фальсификацией денег занимались не только обыватели на дому, но и воюющие стороны. Именно в тот период стали появляться на банкнотах «подписи доверия)), когда, передавая деньги из рук в руки, граждане заверяли их своими факсимиле. В коллекциях есть купюры, поля которых сплошь исписаны фамилиями.
В мутной водице Гражданской войны фальшивомонетчики развелись не только на Украине. Куда больше их было в России, и в частности в Сибири.
Писатель-дальневосточник Николай Наволочкин в книге «Дело о полутора миллионах» рассказал об одном прогремевшем в свое время фальшивомонетчике.
Некий Абрам Шпилькин держал в селе Большой Улуй близ Ачинска пасеку. Считался человеком богатым, хозяйство его процветало, и, главное, у Шпильки-на всегда можно было получить заем под большие проценты. В начале декабря 1919 года к пасечнику нагрянули полицейские власти. При обыске в доме, между печью и иконостасом, был обнаружен тайник. Из него извлекли пачки новеньких денежных обязательств кол-чаковского правительства номиналами по 250 рублей. Всего на несколько миллионов.
В лесу на пасеке нашли печатный станок, нумератор, резак, запас бумаги. Выяснилось, что техническую часть фабрикации фальшивок взял на себя военнопленный венгр Ингоф — гравер и полиграфист.
Отличились в России на поприще подделки денег и два ушлых японца — некие Инуое и Сосики. Они отпечатали 10 тысяч денежных знаков «сибирского правительства» Колчака по 250 рублей достоинством каждый. Замах был, как видим, сделан широкий. Японцы пользовались не акварелью и не тушью — они готовили фальшивки в солидной типографии. Но попались. Однако колчаковским властям пришлось посчитаться с тем, что японские оккупационные военные власти, установившие собственные порядки на Дальнем Востоке, своих подданных жуликов российскому правосудию решили не выдавать.
Судили Инуое и Сосики в Японии. Первая инстанция — окружной суд в Вакояме был показательно строг. Не поняли вакоямские блюстители закона, что одно дело, если подделаны японские иены, другое — рубли. И приговорили фальшивомонетчиков к каторге.
Тогда-то и начался фарс, в полной мере отразивший истинные взгляды правящих японских кругов, которые видели в Колчаке всего лишь марионетку. Инуое и Сосики подали апелляцию в высшую судебную инстанцию. Главный оправдательный мотив был такой: «Омское правительство Колчака — не государство, а невесть что. Если так, почему нельзя делать его деньги? Какие японские законы запрещают это?»
Пересмотром дела занимался Осакский кассационный департамент. Эксперты Министерства иностранных дел в законах Японии запрета на подделку денег колчаковской власти не нашли. Жулики были оправданы. В приговоре есть такие замечательные строки: «Омское правительство не представляло Россию, не возглавляло государственное целое и не являлось дружественным Японии государством, чьи интересы должны быть защищены, а потому обвиняемые не могут быть привлечены к ответственности за подделку иностранных денег».
Было бы неверным представить дело так, будто кол-чаковские финансы подрывали одни японцы. Наши сибирские «умельцы» работали не хуже.
Советское правительство установило ответственность за фальшивомонетничество еще в июле 1918 года, когда принимался декрет о суде № 3. Главным признаком, по которому определяли подделки в то время, было отсутствие водяных знаков на купюрах. К сожалению, статистических данных о количестве изъятых за период Гражданской войны фальшивок не имеется, да и вряд ли кто-то мог тогда вести такой учет в масштабах всей страны.
Зато известно, что в другое, более позднее время, а именно с 1940 по 1944 год, в СССР число выявленных в обращении фальшивых банкнот составило всего 710 штук. В основном это были знаки, выпускавшиеся для подрыва советской экономики фашистской Германией. Можно не сомневаться, что в целом количество подделанных знаков было гораздо большим, но из-за трудностей экспертизы в военное время они просто остались невыявленными. Обнаружение фальшивок началось сразу после капитуляции фашистской Германии. Так, в 1945 году их «выловили» 244, в 1946-м — 2797, в 1947-м — 4419 штук.

«25 рублей холячею монетой»

2012-09-03T19:54:00.000+04:00

Когда Наполеон задумал нападение на Россию? Когда он начал прямую подготовку к агрессии?
Историки чаще всего называют дату — 1811 год.
«Есть точные указания, — писал историк-академик Е. Тарле, — что впервые не только размышлять вслух о войне, но и серьезно изучать этот вопрос Наполеон начал с января 1811 г., когда ознакомился с русским таможенным тарифом. Этот тариф очень повышал пошлины на ввоз в Россию вин, шелковых и бархатных материй и других предметов роскоши, которые являлись главными предметами французского импорта в Россию. Наполеон протестовал против этого тарифа... Тариф остался».
Примерно в то же время по воле императора началась подготовка к тайной экономической войне против России. И начало ей положили события, организованные по лучшим канонам детективных романов.

В начале 1810 года в скромное жилище гравера военного картографического ведомства Франции мсье Лаля постучался незнакомец. Открыв дверь, Лаль увидел человека, кутавшегося в плащ, в шляпе, надвинутой на глаза.
— Мсье Лаль? Я не ошибаюсь? — спросил таинственный незнакомец. — Не соблаговолите ли выслушать меня наедине?
— Пожалуйста.
Они прошли в комнату. Не раздеваясь, незнакомец присел на предложенный ему стул и заговорил:
— Насколько я знаю, мсье Лаль, вы гравер.
— Да, мсье, — отозвался хозяин дома. — Я наделен некоторым умением в этом деле...
— Мне нужно срочно снять копию с одного документа, — сказал незнакомец. — Точную печатную копию с печатного текста. Поскольку документ иностранный, могут быть трудности.
— Мастера трудности не пугают. — Мсье Лаль старался выглядеть человеком, который знает себе цену. — Конечно, если специалист заранее знает, какие плоды принесут его старания.
Незнакомец вынул кошелек и стукнул им по крышке стола.
— Для меня, мсье, важно высокое качество. Будет качество — плоды ждать себя не заставят. Добрые плоды...
Аванс оказался солидным. Вдохновленный блеском золотых наполеондоров, гравер взялся за труд.
Надо отдать должное искусству Лаля — был он мастером высшей квалификации, и в этом нам еще предстоит убедиться.
Через неделю заказ был выполнен. Пришедший за ним заказчик долго и придирчиво рассматривал свеженький оттиск документа, даже достал из чехла лупу. Он сличал букву за буквой, разглядывая то оригинал, то копию. Наконец, окончив осмотр, встал:
— Поздравляю, мсье Лаль! Вы просто волшебник. Все идеально. Вы согласны выполнять мои заказы? — Да, мсье. Только бы они не шли вразрез с законом. Я служу по военному ведомству, и моя репутация...
— О, мсье Лаль! — Незнакомец весело засмеялся. — Будьте уверены, деньги Франции подделывать вам не придется...
Теперь засмеялся и сам Лаль.
— Я представляю Особое отделение тайного кабинета Его Императорского Величества, — продолжал незнакомец. — Это вам о чем-нибудь говорит?
— О, конечно, мсье. Хотя не представляю, какие заказы у вас могут быть ко мне.
— У нашего комитета заказы особые и секретные, — последовал ответ. — Поэтому о каждом из них будем говорить на месте. В министерстве полиции, мсье Лаль. Пусть вас это не пугает. Вы готовы проехать со мной? Тогда в путь.
Вдвоем они сели в экипаж с поднятым верхом, который уже ожидал их на улице.
— Монпарнасский бульвар! — коротко приказал незнакомец.
Сытый конь, высекая из булыжников мостовой искры, рванулся резвой рысью.
Позднее Лаль оставит воспоминания. Наверное, их можно назвать уникальными. Дело в том, что фальшивомонетчики обычно не любят света: они работают в подполье, а скопив денег, если удается отойти от дел, стараются помалкивать, откуда у них капиталы.
Сделай Лаль хоть один фальшивый билет французского банка — его бы мигом отправили на гильотину. Император строго пресекал подобного рода преступления. Лаль законов Наполеона не преступал. Он делал фальшивые деньги, но они были английскими и русскими.
Лаль являлся фальшивомонетчиком, так сказать, на «законной» основе. Он изготавливал денежные знаки не для себя, а для казны Его Императорского Величества на цели тайной войны.
На Монпарнасском бульваре, в здании, принадлежавшем полицейскому ведомству, располагалась секретная типография. Ее возглавлял брат личного секретаря императора, некий Фен. Здесь на специально изготовленной бумаге с клише, подготовленных Лалем, печатали ассигнации.
В той же мастерской, в глухой кладовке, новенькие купюры «старили». Изощренные умы полицейского ведомства изобрели такую методику: на толстый слой уличной пыли (кто-то сметал и таскал ее сюда!) бросали новенькие купюры, потом специальной кожаной метлой гоняли их из угла в угол. После такой обработки, писал Лаль, ассигнации «выглядели так, словно прошли уже через многие руки».
Надо ли доказывать, что подделка одним государством денег другого это уже война, пущены ли купюры в обращение или нет.
Двинув «великую армию» на Россию, Наполеон забрал печатную машину с собой. Теперь уже никто не «старил» фальшивки. Их печатали, упаковывали в тюки и везли за собой со специальной охраной.
Фальшивки внедрялись в денежное обращение разными методами. Ими, например, населению оккупированных российских территорий платили (конечно, там, где не взяли силой) за приобретение фуража, продовольствия, за услуги. Таким образом, определенную часть затрат на содержание армии император Наполеон покрывал за счет ловкости рук деятелей особого отделения своего тайного кабинета.
Оценить размах тайных денежных операций российскому правительству удалось не сразу. Факты о фальшивых ассигнациях накапливались постепенно, и источник их происхождения выявился лишь при отступлении захватнической армии.
Вот лихим наскоком эскадрон русских драгун смял и заставил бежать арьергард отступавших французов. Через полчаса егеря уже осматривали трофеи.
Один солдат полоснул ножом рогожный тюк, лежавший на брошенной противником фуре. Лошадей французы успели распрячь и ускакали на них.
— Робяты! Гляди-кось! Сигнации!
Солдаты с удивлением увидели, как сквозь разрезанную мешковину на свет выперли деньги, спрессованные в толстые пачки.
Подскакал офицер. Спросил:
— Что тут у вас, братцы?
— Деньги, ваше благородие. — Унтер доложил, вскинув ладонь к шапке.
— Ну-хоть, покажи.
— Вот, ваше благородие, — протягивая бумажку, взятую из тюка, сказал солдат. — Глядите, мешок.
— Мешо-ок! — передразнил унтер. — Тоболец он, ваше благородие. Двадцать пять рублей сиганциями по-тобольски — мешок.
— Знаю, братец, — усмехнулся офицер. — Бывал на Тоболе. Два ста с мешком — это двести двадцать пять. Так?
— Так точно! — обрадованно доложил солдат. — По-нашенски. Только их, сигнаций, здесь на самом деле мешок.
Офицер, нагнувшись с седла, поднял край мешковины. Подумал немного, не сумев сразу понять, откуда и почему в фуре столько денег. Потом принял решение:
— Поставь караул, Шапкин. И чтобы ничего не пропало.
Некоторое время спустя в полковом штабе офицеры рассматривали привезенную ассигнацию.

— Она подложная, господа, — объявил громко пожилой капитан с крестом офицерского Георгия на мундире. — Гнусная фальшивка...
— Не может быть! — воскликнул поручик, привезший купюру. — Я видел там их целый куль.
— Что ж, — сказал капитан и засмеялся. — Метните карту, поручик. Проигрыш я заплачу вам холячею монетою...
— Простите, господин капитан, не уразумел.
— А вы потрудитесь прочесть вот это. Только как следует. — Капитан протянул ассигнацию поручику.
Купюра пошла по рукам, но теперь ее разглядывали с пристрастием, и все увидели то, чего раньше не замечали. В тексте ассигнации были ошибки.
Давайте и мы вчитаемся в текст купюр, сохранившихся в коллекциях.
Для печатания фальшивых 25-рублевых — самых массовых российских ассигнаций — в подпольной французской мастерской было изготовлено по меньшей мере четыре типа печатных форм. Они отличались друг от друга характером ошибок в тексте. Как известно, на подлинных ассигнациях он читался так: «Объявителю сей государственной ассигнации платитъ ассигнационный банкъ двадцать пять рублей ходячею монетою». Первое фальшивое клише содержало ошибку в слове «государственной». Копируя букву «д», в силу незнания русского языка гравер придал ей форму «л». В результате слово читается как «госуларственной».
Второе клише имело ошибку в слове «ходячею». По той же причине мсье Лаль заменил букву «д» на «л». Читается: «холячею».
Третье собрало обе ошибки вместе. Читается «госу-ларственной» и «холячею».

Четвертое клише ошибок не имело.
Известны фальшивые купюры, датированные 1803, 1806, 1807, 1809, 1810 и 1811 годами.
Главным отличительным признаком подделок является характер подписей на купюрах. На подлинных должностные лица расписывались собственноручно с помощью гусиного пера и железистых чернил. Попадая на бумагу, чернила несколько расплывались, а сами подписи приобретали рыжеватый оттенок. На фальшивках подписи сделаны методом гравирования, как и остальной текст. В результате факсимиле выглядят ровными по черноте и четкими в линиях.
— Так мечите карту, поручик. Проигрыш — холячею монетою. За счет фальшивомонетчиков Наполеона Буонапарте.
— Господа, — взволнованно воскликнул молчавший дотоле корнет, — Наполеон — дворянин, император — и фальшивые деньги. Это чудовищная клевета!
— Не горячитесь, корнет, — сказал капитан. Его обветренное, задубленное лицо было суровым. — Наивная вера в благородство императоров...

— Господин капитан! Я не позволю! — Голос корнета звучал истерически. — Священные особы...
— Вот именно, священные особы. — Капитан словно не обратил внимания на тон корнета. — Я был при дворе Людовика XVIII в Митаве. Он жил на подаяния императора Павла. И вот там граф д'Аваре показывал мне фальшивые ассигнации. Их с благословения самого короля печатали в Англии его сторонники — роялисты. И граф показывал мне фальшивки с гордостью. Вот, мол, мы какие находчивые...
Да, так было. В 1790 году Национальная ассамблея молодой Французской республики выпустила бумажные деньги — ассигнаты. А уже год спустя с печатных станков подпольных типографий сошли свеженькие фальшивки. Сторонники богом данного Франции, а затем свергнутого французским народом короля — Людовика XVI доставляли подделки из Англии во Францию. С одной стороны, за счет таких фальшивок финансировались силы контрреволюции, с другой — подрывалась денежная система республики.
Руководил тайным производством граф Пюще. В конце 1794 года в его мастерской работало 70 человек, производя не менее одного миллиона ливров в день.
Под эти уголовно наказуемые деяния роялисты подводили своего рода теоретическую базу. Коли революция самовольно присвоила себе королевское право выпуска денег, то ее ассигнаты — фальшивки. А вот фальшивки роялистов и есть подлинные деньги Франции!
Логики в этих рассуждениях ни на грош, но какую глупость не сморозишь, чтобы хоть как-то оправдать себя в глазах собственных и тем более в глазах окружающих.
Когда в 1795 году войска генерала Гоша разгромили высадившиеся в Кибероне отряды роялистов, в числе трофеев было взято на 10 миллиардов ливров фальшивых ассигнатов. Подрывные типографии работали против Французской республики в Англии, Италии, Швейцарии, в Нидерландах и на территории самой Франции.
В том же 1795 году из-за катастрофического обесценения денег республика вынуждена была аннулировать ассигнаты. Историк Ж. Бушари, изучавший влияние денежных фальшивок на-экономику Франции, пришел к выводу, что массовый выброс фальшивок роялистами в большой степени спровоцировал инфляцию.
Собирая факты, Россия также неопровержимо доказала, что правительство императора Наполеона I занималось фальсификацией русских денег. Точкой в цепи доказательств стал печатный станок, который оккупанты при поспешном отступлении бросили в Москве. Еще долгое время никому не нужный, он стоял в сторожке на Преображенском кладбище.
Доказано было и то, что Наполеон выпускал фальшивые денежные знаки Австрии и Англии.
Ассигнации образца 1786 года — редкие денежные знаки, и многие коллекционеры, особенно проживающие на окраинах страны, порой их никогда не видели. Поэтому основные сведения о таких знаках черпаются из печатных источников. Любая публикация, появляющаяся в газетах и журналах, попадает в личное досье собирателей, и поэтому ошибки, появляющиеся в прессе, закрепляются в памяти и повторяются со временем. Думается, есть резон напомнить о некоторых неточностях, которые дезориентируют собирателей.
Одна из них связана с вопросом о качестве русских ассигнаций. С легкой руки некоторых исследователей оно признается невысоким, зато французские фальшивки объявляются знаками «высокого качества». Так, в одном из номеров журнала «Наука и жизнь» были приведены фоторепродукции ассигнаций — подлинной периода правления Павла I и фальшивой — наполеоновской. Внизу дан текст, который гласил: «Сравните общую сохранность ассигнаций, и павловской в частности; на фальшивой, благодаря большей упругости бумаги, очень хорошо сохранились выдавленные медальоны, совершенно уже стершиеся на русской ассигнации». В той же статье есть фраза: «Любопытно, что из-за лучшего качества бумаги до нас дошло больше фальшивых ассигнаций, чем настоящих».
Эти же аргументы в пользу «высокого качества» французских ассигнаций встречались и в других статьях.
Выводы, которые сделаны авторами-бонистами, поражают своей некорректностью. Противопоставление качества двух знаков — подлинного и фальшивого — несмотря на наглядность, создаваемую фотографиями, не выдерживает критики. Да, подлинная купюра оборвана по краям, от перегибов в середине образовались разрывы, а на фальшивой края обрезаны по линеечке и перегибов нет. Но давайте подумаем: подлинная банкнота, воспроизведенная для сравнения, датирована 1798 годом, фальшивая — 1808-м. Каждый, кто держал в руках бумажные деньги, скажет, чем должны отличаться одна от другой ассигнации, чей возраст разделяет десять лет!
Известно, что даже современные денежные знаки, вобравшие в себя весь опыт и достижения денежного производства, «работают» в среднем не более года. Сфера обращения устраивает им тяжелые испытания. Тесные кошельки, прилавки рынков и кассы магазинов, пересчеты в банке и опять путешествие по кошелькам — все это мнет, сгибает, вытирает, пачкает и обесцвечивает знаки, быстро их старит.
Вполне понятно, что не лучшими были условия обращения и во время курсирования первых ассигнаций. Ценные бумажки прятали в шапках-треухах и даже в лаптях. Их держали в сундуках и за иконами, считали, поплевывая на пальцы. Убирая подальше, сгибали по меньшей мере в два-четыре раза.
Надо также иметь в виду, что выпущенная в 1798 году ассигнация «работала» по меньшей мере до 1828 года, когда окончился начатый в 1818 году обмен старых знаков на билеты нового образца. Это утверждение строится на вполне естественном предположении, что ранее указанного срока действующая ассигнация (25 рублей — сумма по тем временам немалая) не могла быть положена в коллекцию. Более того, если бы это и случилось, то человек состоятельный мог выбрать купюру и поновее.
Что касается наполеоновских фальшивок, то многие из них попали в коллекции не из обращения, а из конфиската. Посмотрите на сторублевые или даже тысячерублевые знаки модификации 2004 года в своем портмоне. Много ли вы найдете среди них банкнот без перегибов пополам? Теперь решите, могла ли фальшивка 1808 года рождения после хождения по рукам остаться немятой? Не проще ли объяснять ее хорошую сохранность не отличным качеством бумаги и работы, а тем, что ассигнация оставалась у участников и очевидцев войны как память о лихих годах?
Автору удалось просмотреть более пяти десятков русских ассигнаций в разных по полноте коллекциях. И этот просмотр не дает возможности утверждать качественное превосходство наполеоновских фальшивок. Все действительные знаки хранят на себе следы пребывания в обращении, фальшивки — следы пребывания в коллекциях.
Первые русские деньги производились на самом высоком техническом уровне своего времени. Чистая, достаточно плотная, износоустойчивая бумага. Филигранно выполненные «внутренние прописи». Хорошая печать. Все это — результат усердия, с которым относились к делу мастера денежного производства. Так, печатникам строго указывалось следить за тем, «чтобы водяные знаки не приходились вверх ногами, чтобы строки текста печатались прямо, чтобы штемпели ставились точно на своем месте». Поэтому мы вправе утверждать, что качество русских ассигнаций было высоким, и не очень корректно сравнивать их с фальшивками, даже французскими.

Неиссякающий поток фальшивок

2012-09-03T19:48:00.000+04:00

Выпуск в России государственных ассигнаций сразу же всколыхнул скрытые «таланты» преступного мира, который бросился осваивать новое поприще. Повод на первых порах дало само правительство. Не имея достаточного опыта, русские банкиры ввели в серию ассигнаций номиналы в 100, 50, 75 и 25 рублей. То, чего не предугадали учредители, быстро заметили злоумышленники. Ведь если искусно переделать двойку в цифре «25» на семерку, то номинал знака сразу возрастет в три раза. Быстро нашлись «специалисты», которые не стали откладывать дело в долгий ящик и начали перерисовывать двадцатипятирублевые бумажки в семидесятипятирублевые.

Дабы не вводить население в искушение и избавить его от лукавого, правительство упразднило одну из купюр. 20 июля 1771 года, то есть всего три года спустя после введения в России бумажных денег, последовал указ о прекращении выпуска ассигнаций достоинством в 75 рублей. Заметим, что с тех пор так и повелось — в русской денежной системе долгое время находились 25-, 50- и 100-рублевые знаки, а 75-рублевых не было.
Однако изменение номиналов бумажных денег не помогло остановить фальшивомонетчиков. 27 октября 1794 года был широко обнародован указ, затем вошедший в Полное собрание законов Российской империи. В нем сообщалось, что «отставной морских батальонов капитан Фейденберг и бывший в иностранной службе подпоручик барон Гумпрехт за изготовление фальшивых ассигнаций лишены чинов и дворянского достоинства, затем публично в С.-Петербурге заклеймены под виселицей: каждому на обе руки первыми буквами слов «Вор и сочинитель фальшивых ассигнаций». Первоначальный смертный приговор «сочинителям» заменили ссылкой в Нерчинск на каторжные работы. Однако капитан и подпоручик-барон не стали последними, кто подделывал деньги. Шествие ассигнаций по стране сопровождалось историями о фальшивомонетчиках. О некоторых из них мы еще вспомним.
Впрочем, думать, что только наши соотечественники умели делать фальшивки, было бы ошибкой. Этим промыслом занимались, да и поныне занимаются ловкие люди во многих государствах.
В начале XIX века Англию буквально захлестнула волна поддельных денег. Королевское правительство объявило фальшивомонетчикам настоящую войну. За 13 лет было повешено около 20 человек, сотни попали на каторгу и в тюрьмы. В 1819 году Общество искусств сделало заявление, что в Англии не менее 10 тысяч человек способны изготовить банкноты отличного качества. Дошло до того, что французы, взятые в плен в наполеоновских войнах, делали фальшивки, находясь в заключении.
Некий Джордж Круикшенк выпустил в Лондоне сатирическую банкноту в знак протеста против смертной казни фальшивомонетчиков. На лицевой стороне в медальоне, образованном корчащимися преступниками, он поместил символическое изображение Британии. Над ним — оскаленный череп, а ниже — пеньковую веревку с петлей. Основную часть «банкноты» занимало изображение виселицы с одиннадцатью повешенными. Внизу находилась надпись: «Джек Кэтч». Это было имя известного всей Англии палача.
Когда Круикшенк стал продавать сувенирные банкноты на улице, лорд-мэр Лондона послал полицию, чтобы разогнать толпу, собравшуюся на месте торговли.
Особенно быстро пополняются ряды фальсификаторов денег в смутное время, когда происходит ослабление государственной власти или, наоборот, возникает многовластье.

Шелковая радуга Хивы

2012-09-03T19:43:00.000+04:00

Наши встречи с чужими деньгами бывают порой самыми неожиданными.
Однажды, в первые послевоенные годы, в Хиве на базаре я увидел бродячего фокусника.
Вокруг шумела пестрая толпа. Люди толклись, гомонили на разных языках и наречиях. Кому что надобно, кто что искал, постороннему нельзя было ни понять, ни угадать.
На восточные базары часто идут совсем не так, как мы привыкли идти в магазины.
Здесь, прежде чем что-то купить, даже если требуется только головка лука, человек не сразу идет к торговцам овощами. Он сперва обойдет все ряды, оглядится, приценится, Он посмотрит на горы оранжевой кураги, загорелого винограда гелин-бармак; помнет в руках лиловые листья душистой мяты, разложенной перед зеленщиком; понюхает стручки жаркого перца, вдохнет запахи шафрана и тмина; подержит, будто взвешивая, и звонко похлопает ладонями по гладкой коже увесистый арбуз; с видом знатока поговорит с продавцом о достоинствах знаменитых азиатских дынь. Он похвалит знакомые любому мальчишке вкусные андаляки; сравнит аромат душистой гуляби с медовой пряностью ширин-печак; сопоставит вкусовые качества дыни гурвак с достоинствами каракиз. Потом, обходя ряды, как не задер-живаться возле факира, как не попытаться угадать, из ка-рого рукава он достанет неожиданные предметы, особенно если рукава закатаны по самый локоть?

Остановился возле факира и я. А тот, надо сказать, работал удивительно весело и вдохновенно. Он улыбал-( я собравшимся вокруг него людям, всем своим видом показывая, что настоящая ловкость рук не боится строгого народного контроля, что можно дурачить самых оольших хитрецов даже на виду у товарища милиционера, пришедшего на базар из райотдела.
Оглядев зрителей, факир почему-то выбрал меня, подошел вплотную и протянул на ладони оранжевую гряпицу.
— Кара, мана. Смотри, вот....
Я взял шелковый лоскут в руки. Разглядел, что он с обеих сторон исписан арабской вязью. Но даже тогда не сразу понял, что держу в руках денежную купюру — столь необычна она была с виду.
Лишь значительно позже узнал, что в Хиве после революции обращались «шелковки» (шелковые деньги) — «хивинки». И это была одна из таких банкнот.
— Беш мын манат, — сказал факир, — пять тысяч рублей. Верно?
Я не встречал «шелковок» ранее и потому согласился, что вижу написанную на шелке цифру «5000».
Взяв у меня купюру, факир скатал ее в трубку, зажал в кулаке, сделал несколько пассов руками. Потом вдруг вскинул их вверх, тряхнул кулаками, будто сбивал воду, и разжал пустые ладони.
Затем он снова сжал кулак, сделал несколько движений и вдруг из маленькой щелочки между пальцами тал вытаскивать легкие платки — красный, синий, желтый, оранжевый...
С тех пор всякий раз, разглядывая удивительные деньги Хорезма, я невольно вспоминаю разноцветье шелковой радуги в руках факира на старом хивинском базаре.
Родились шелковые денежные знаки еще до революции в Хивинском ханстве. Это государственное образование располагалось в центре Средней Азии. С севера его естественным пределом служили воды Амуда-рьи. С юга граница по пескам Каракумов отделяла ханство от Закаспийской области Туркестанского края, с востока — от Бухарского эмирата. Население, не достигавшее и одного миллиона человек, сосредоточивалось в оазисах, где в достаточном количестве имелась пресная вода, — в Хиве, Ургенче, Ходжейли.
Город Хива — центр ханства — в те времена выглядел обычной среднеазиатской крепостью. Для путника, пересекавшего Каракумы, измученного жарой и превратностями нелегкого пути, Хива вырастала из раскаленного песка как мираж, залитый солнцем. Уже издалека виднелись в мареве раскаленного воздуха округлые купола мечетей, тонкие свечи минаретов. Они упирались в небо, чтобы голоса мулл, звавших правоверных на молитву, были слышны и самому аллаху.
В наружный город — Дишан-калу, обнесенный сплошной стеной, с разных сторон вели десять ворот. Как во всех средневековых городах, ворота эти имели собственные имена. Шихлар-дарбаза — Ворота шейхов, Гадайлар-дарбаза — Ворота нищих...
Самые красивые ворота, башни-вереи которых венчали голубые купола, открывали дорогу в Ургенч и назывались Кушан-дарбаза — Двойные.
Писатель В. Ян посетил Хиву в начале двадцатого века. Он оставил интересные путевые заметки о своих азиатских путешествиях.
«После того как русские войска в 1873 году вступили в Хиву, — сообщал писатель, — они убрали головы казненных, торчавшие на кольях перед ханским дворцом, освободили рабов и положили конец работорговле, прекратили деятельность множества разбойничьих шаек, нападавших на мирных земледельцев и грабивших караваны, и для населения Хивинского ханства наступила пора мирной жизни.
Номинально Хива оставалась под властью своих феодалов, но в ней появились представители русской администрации, военные, купечество, а кое-где — русские переселенцы. Сыновья богатых и знатных хивинцев отправлялись на учение в Петербург, хивинцы стали служить в русской армии.
Внешне облик Хивы мало чем изменился.
Ко времени моего приезда это был маленький грязный и пыльный город с лабиринтом узких кривых улочек, состоявших из одних стен, не имевших окон и выводивших на пустыри, базары и кладбища, окруженные осыпавшимися рвами и разваливавшимися глинобитными стенами с башнями и воротами.
В городе насчитывалось примерно десять тысяч жителей, десяток ханских дворцов, полсотни мечетей и медресе, несколько караван-сараев и множество базарных лавок, мастерских ремесленников, торговых складов».
В. Ян побывал в гостях у Сейида Мухаммеда Рахим-хана. Писатель оставил интересные заметки об этой встрече.
Хан жил во дворце, окруженном высокой стеной с башнями и воротами в них. Внутри крепости размещалось скопище одноэтажных домиков, соединенных лабиринтами переходов, с множеством дверей, возле которых стояли мрачные воины в восточных одеждах, со старинными винтовками и саблями.
Хан, принимая гостя, сидел на стопке квадратных верблюжьих кож, выделанных до мягкости замши. Они лежали на небольшом кубическом возвышении, походившем на стол, слепленный из глины.
Писателю объяснили, что стопка кож — настоящий трон потомка Чингисхана. Этот завоеватель не возил с собой трон в походы, хотя на родине имел золотой. Он считал, что истинный воин должен иметь сиденьем только потник седла. Выполняя завет Чингисхана, хан хивинский изображал, что «всегда готов выступить в поход для защиты родины и мусульманской веры». Впрочем, выродившиеся от безделья властители Хивы не могли к тому времени защитить даже себя.
Довелось Яну побывать и у наследника престола Ис-фендиара-тюря. Он сменил на троне Сейида Мухаммеда и через двадцать лет был зарезан на стопке тех самых верблюжьих кож, которые служили ему троном.
Узурпатором, свергшим Исфендиара, стал предводитель небольшого туркменского племени Курбан-Ма-мед. Собрав конный бандитский отряд, он поначалу грабил караваны, потом объявил себя Джунаид-ханом и двинулся на Хиву. Ему удалось взять город. Спасло положение хивинского хана вмешательство царских войск, которые изгнали Джунаида в пески и позволили Исфендиару остаться еще на некоторое время на троне.
Только после революции Джунаид спровоцировал убийство Исфендиара и посадил на его место марионетку — Сейид-Абдуллу.
Первые собственные денежные знаки в Хорезме — манаты — были выпущены именно при последнем правителе Хивы — Сейид-Абдулле. Это был человек ничтожный, мелкий, ко всему завзятый терьякеш — наркоман, пристрастившийся к употреблению опиума.
Тем, кто не знает арабской письменности и узбекского языка, манаты дадут немного информации. Единственное, что легко на них разобрать, — это номинал, который продублирован привычными для нас цифрами.
В феврале 1920 года в Хиве произошла революция. Хан Сейид-Абдулла отрекся от престола. Возникла Хорезмская Народная Советская Республика (ХНСР). Первые денежные знаки ХНСР — «шелковки» — подписаны председателем Совета народных назиров Хаджи Палваном Ниязом Юсуповым. Этот деятель был лидером партии младохивинцев, а до революции служил приказчиком у начальника ханской канцелярии — ди-ван-беги Хусаин-бека. Знал русский язык. По торговым делам посещал Москву, Петербург, Нижний Новгород. В результате политической борьбы и под влиянием внутренних интриг Юсупова переизбрали. Его место занял новый председатель Совета народных назиров — Ибнаминов.
13 сентября 1920 года правительства РСФСР и ХНСР подписали союзный договор. В нем объявлялось, что Россия считает уничтоженными все договоры и соглашения, которые были ранее навязаны царским правительством хивинскому хану. Обе республики договорились о предоставлении равных политических прав своим гражданам как на территории РСФСР, так и Хорезма. Россия брала на себя одностороннее обязательство оказывать помощь хивинскому народу в борьбе с неграмотностью, послать в ХНСР инструкторов, учебные пособия, литературу, наладить типографское дело. Россия также предоставила Хиве единовременную субсидию в размере 50 миллионов рублей.
Сегодня денежные знаки Хорезма сохранились в незначительном числе. Особенно мало их осталось в хорошем состоянии. Поэтому для начинающего коллекционера самое опасное — начинать знакомство с деньгами ХНСР, сопоставляя их с другими подобными. «Хи-винки» вряд ли выдержат сравнение, даже если разложить рядом примитивные выпуски соседней Бухарской республики.
Поэтому рассматривать «хивинки» стоит отдельно от всех прочих банкнот. Сравнения допустимы чуть позже, когда вы откроете для себя строгую стройность рисунка хорезмийских графиков, богатство художественного замысла, проступающее сквозь паутину ужас ной бедности изобразительных средств и убогости полиграфической базы. Да и откуда всему этому было взяться в стране нищей, отсталой?
О многом может рассказать и бумага денежных знаков. После того как иссякли запасы халатной шелковой ткани, на которой печатались первые выпуски хорез-мийских денег, назират финансов дал разрешение использовать кагаз — бумагу. А где было взять ее, столь привычную для нас — гладкую, прочную, хрустящую, да еще с водяными знаками? Такой в республике не имелось. Потому все, что попадало в типографию, шло в денежное производство. Некоторые купюры отпечатаны на бумаге верже — достаточно плотной, удобной для рисования. Ее отличают водяные знаки в виде тонких светлых линий — струн. Печатались деньги и на сероватой и желтой бумаге, удобной для заворачивания покупок. Наконец, в дело шли даже тетрадные листы, разлинованные в линейку.
Тем не менее стоит обратить внимание, с какой любовью и тщанием разрабатывали художники оформление знаков республики.
Ислам категорически запрещал рисовать живых существ. Строгость запрета подкреплялась страхом наказания. Считается, что в Судный день аллах призовет скульпторов и художников к ответу. И повелит каждому оживить свои творения. Конечно, этого никто сделать не сумеет. Тогда за самоуверенность и попытки соревноваться с аллахом все нарушители будут обречены на вечные муки. Хива издавна отличалась фанатичной строгостью властей в отношении соблюдений религиозных правил. Так, в Ташкенте, Бухаре, Фергане, Самарканде правоверным не возбранялось носить чалму по собственному усмотрению. А вот в Хиве следили за тем, чтобы этот головной убор надевали только служители культа. И денежные знаки, выходившие здесь, не должны были нарушать требований шариата. Именно поэтому в руках оформителей главным средством изобразительных решений стали алфавит и орнамент.
Обратим внимание на две из четырех приведенных выше арабесок, которые человеку непосвященному кажутся простыми декоративными деталями оформления купюр. На самом же деле — это тексты.
Во второй слева виньетке читается только левая часть рисунка, в третьей — правая. Поскольку композиция создана методом зеркальной развертки, то нечитаемая часть служит лишь для симметрии. Так художник-каллиграф сумел использовать для создания интересной композиции буквы арабского алфавита. Потребности в большом количестве знаков малых номиналов создавали трудности при их печати на малопроизводительном оборудовании. В результате возникали разновидности неожиданного характера. Например, на 25-рублевых купюрах 1922 года слово «рублей» на лицевой стороне набрано типографским шрифтом с использованием разного сочетания строчных и прописных букв. Это образовало такие варианты начертания слов: «рублей», «руБлей», «руБЛей» и «рубЛей». Много и других, часто забавных различий.
Найти и собрать все денежные знаки Хорезма — дело весьма непростое. Они утрачены, износились в работе, не привлекли внимания тех, у кого оставались. Зачем человеку, получившему в руки банкноту, прекрасно изданную на современной полиграфической машине, хранить купюры, отпечатанные на тетрадной бумаге?
А ведь все потому, что мы не умеем собирать и сберегать материальные свидетельства собственной истории и культуры — неважно, связаны ли они с радостными или мрачными страницами. Оглянемся вокруг себя и увидим — монументальные памятники ломают из-за идеологических разногласий, скульптуры, картины, книги уничтожают в силу низкой культуры и нетерпимости к чужой вере, чужим убеждениям.
В Республике Узбекистан, которую мы некогда называли «солнечной» и «братской», происходит ныне стирание всего, что связано с русской культурой. Рост национального самосознания определенные круги здесь увязывают не с расширением границ культурного общения, а с приверженностью тому, что напоминает о некоем историческом величии собственного народа. Так, идеалом, на который сегодня должен равняться узбек, стал кровавый завоеватель Тимур.
Конечно, выбирать для себя идеалы — дело самих узбеков, но придет время, когда кому-то станет стыдно, что в «солнечной» стране даже в музеях нет того исторического материала, который удалось собрать музеям, частным коллекционерам России и других стран. А ведь уже теперь «шелковки» Хивы на международном нумизматическом рынке идут не менее чем по 300 долларов за экземпляр. Что будет завтра?

Бухарские «коврики»

2012-08-02T17:30:00.000+04:00

Две денежные купюры. Одинакового внешнего вила размера и цветов. На них одинаковая дата — 1338— 1919 год. Первые цифры — дата по мусульманскому календарю — хиджре, вторая — в переводе на григорианское летоисчисление. У обеих банкнот общий номинал — 10 000 теньгов.
Тем не менее эти знаки принадлежат разным эпохам, более того, разным государствам.
Вглядимся в надпись, начертанную арабскими знаками в малом центральном круге первой банкноты. Она гласит: «Выпущено по высочайшему повелению». Любители высокого монархического слога могут перевести для себя и так: «по августейшему повелению».
Это денежный знак Бухарского эмирата, государства, существовавшего до Октябрьской революции на территории Средней Азии.

На второй купюре в том же малом верхнем круге мы видим уже не текст, а эмблему — серп и колос, наложенные друг на друга наперекрест.
Эту купюру со старых печатных форм выпустили уже в Бухарской Советской Республике, которая в 1920 году возникла на развалинах эмирата. Вынужденные спешно подготовить эмиссию, финансовые органы молодой республики сохранили старый образец денег, заменив лишь некоторые надписи. В частности, на обороте старых банкнот имелись подписи «благородного управляющего личными делами эмира», «благородного скретаря» и не менее благородного «казначея великого нкударства». Так вот, подписи этих сиятельных чиновников сменились другими.
На банкнотах советской Бухары появилась надпись, ообщавшая, что они выпущены по постановлению Буртскoro Центрального революционного комитета. Здесь и располагались подписи новых должностных лиц — министра финансов Бухарской Советской Республики и Правительственного контролера.

Два внешне не схожих знака разделены бурными событиями социально-экономических преобразований. И только текст, сохранившийся в центральном медальоне, подчеркивал сохранявшуюся связь времен: «Печатано в благородной Бухаре. Кто произведет подделку этого, подвергнется наказанию, согласно священного шариата».
Бухарский эмират был феодально-деспотическим мусульманским государством. Оно занимало часть территории современного Узбекистана, Таджикистана, Туркмении и фактически являлось колонией царской России.
Октябрьская революция принесла эмирату государственную независимость. Подчеркивая этот факт, правительство России учредило в Бухаре свое политическое представительство. Уже в марте 1918 года Россия заключила с эмиром Сейид-Алимханом мирный договор.
Однако Алимхан, опасавшийся за судьбу деспотии, стал налаживать тайные контакты с англичанами, которые оккупировали Закаспийскую область Туркестана — нынешнюю Туркмению. В глубокой тайне из Бухары в стан интервентов выезжали представители эмира. В частности, роль посланников исполняли Мирза Салимбек Парвончи и Абдурауф Караван-беги. Они вели переговоры о вступлении англичан в Бухару.
Осенью 1918 года английский генерал Маллесон, возглавлявший британские интервенционистские силы в Средней Азии, направил к эмиру караван с оружием и боеприпасами. Вместе с караваном двигались десять британских офицеров, в обязанность которым вменялось стать военными советниками в войсках эмира.
Алимхан торопил англичан с приходом, поскольку демократическое движение в эмирате нарастало. В феврале 1919 года вспыхнуло восстание в Шахрисабзе, в марте восстали Каракуль, Гинджуван, Вабкент; в апреле — Карши.
7 июля 1920 года эмир открыто разорвал отношения с Россией и Туркестанской Республикой. Он обнародо-нал указ, который призывал правоверных к газавату — священной войне против русских.
Надо ли доказывать, что эти события всерьез обеспокоили Ташкент и Москву? Тем более что разведка сообщала об агрессивных замыслах эмира, направленных против России.
28 августа в Чарджуе (ныне Чарджоу) началось вооруженное выступление рабочих. В пределах эмирата вспыхнуло восстание. Временный комитет восставших, который возглавлял Бяшим-Сардар, обратился за помощью к России.
2 сентября 1920 года штурмом была взята крепость Старая Бухара. Огнем артиллерии и ударами с воздуха подавили сопротивление цитадели, которая оборонялась за стенами в десять метров высотой и пять метров толщиной. Эмир бежал на юг, под защиту англичан.
7 ноября 1920 года полномочный представитель России при правительстве Бухарской Советской Республики объявил о признании ее Москвой.
Заключая союзный договор, правительство России безвозмездно передало бухарскому народу все принадлежавшие России по праву собственности земли, городские участки, заводы, фабрики, строения, расположенные в пределах эмирата.
Верховной властью в Бухаре был объявлен Всебу-харский курултай. В промежутках между его сессиями власть осуществлял Центральный исполнительный комитет курултая. Исполнительная власть принадлежала Совету народных назиров (министров).
Боны Бухары интересны своими надписями и символикой, в которых хорошо просматриваются и традиции Востока, и новые веяния, принесенные революцией. На денежных знаках Бухары государственная принадлежность обозначалась довольно примитивными изображениями герба. В его состав в некоторых вариантах входили урак (среднеазиатский серп), перекрещенный с колосом. В других случаях в нем присутствуют пятиконечная звезда, стебли джугары (среднеазиатского злака), перекрещенные заступ и кетмень (азиатская тяпка). Можно увидеть иногда и традиционный для исламских стран полумесяц. Все это свидетельствует, что изображения не были строго зафиксированы каким-либо законодательным актом, а зависели от квалификации и вкуса художников.
Интересно проследить и те изменения, которые касаются полиграфического оформления денежных знаков. Поначалу купюры печатались примитивным способом с применением обычных масляных красок. Они имели значительные отклонения в тонах, детали рисунка получались неодинаковой толщины и т.д. Номера на знаки кассиры проставляли вручную, используя при этом чернила разных цветов.
По мере укрепления союзнических и экономических отношений БНСР и РСФСР положение в денежном производстве менялось в лучшую сторону.
С 1922 года на знаках Бухары появился унифицированный герб республики.
В центре окружности помещено изображение пучка стеблей хлопчатника с коробочками. На стебли наложен урак — среднеазиатский серп. Внизу в декоративном свитке надпись арабской вязью: «Бухарская Народная Советская Республика».
По мере укрепления полиграфической базы бухарской экспедиции по заготовке государственных бумаг в обращение стало поступать все больше знаков, отпечатанных типографским методом с применением денежной бумаги с водяными знаками.
Немалый интерес представляет сегодня довольно редкая купюра достоинством в 1000 рублей. Она отпечатана на плотной бумаге лиловой краской с высоким качеством в 1922 году.
Известен интересный знак с опечаткой. Он выпущен в ходе деноминации, когда знаки старого образца обменивались на новые в соотношении 100 рублей старыми за один рубль новыми. Однако на банкноте номиналом в пять рублей ошибочно указано «5000 рублей» вместо положенных 500 рублей.
Денежные знаки Бухары весьма красочны и экзотичны. Почти сразу после их появления коллекционеры стали называть новые банкноты «ковриками». Сегодня «коврики» — весьма редкие экспонаты в коллекциях бонистов и краеведческих музеев. Самое интересное, что найти эти знаки у коллекционеров в России куда проще, нежели в Средней Азии. Увидят ли потомки современных узбеков и таджиков эти деньги лет через двадцать — никто уверенно сказать не сможет.

Редкая банкнота Бухары. 1000 рублей. 1922 г.

Мы учимся беречь природу, окружающую нас среду. Учимся, но пока успехов на этом поприще не так уж и много. Но разве свидетельства материальной культуры не та же среда, в которой мы проживаем? Ломая памятники, уничтожая кажущиеся ненужными нам сегодня книги, не умея сохранять вышедшие из обращения деньги — не наносим ли мы тем самым вред себе и будущим поколениям? Не пора ли научиться собирать и беречь все, что связано с историей страны, что рассказывает о ее бедах и достижениях, о ее славе и утерянном величии?

«Табачные» деньги

2012-08-02T17:15:00.000+04:00

Терская Советская Республика была провозглашена на территории Терской области (центр — Владикавказ) 3 марта 1918 года. Произошло это после острой политической борьбы, в результате которой верх взяли большевики.
До революции Терская область делилась на районы, границы которых очень четко отражали социальный и национальный состав населения этой территории. Здесь имелось четыре казачьих района (или отдела, как тогда говорили): Пятигорский, Моздокский, Сунженский, Кизлярский и шесть округов: Владикавказский (осетины), Назранский (ингуши), Нальчикский (кабардинцы и балкарцы), Хасавюртский (кумыки), Грозненский и Веденский (чеченцы). Основными богатствами — плодородными землями и угодьями — владело терское казачество. Оно, с одной стороны, представляло собой умелое земледельческое сообщество, с другой — реальную военную силу, в достаточной мере обученную, вооруженную и хорошо организованную.

Революция четко обозначила социальную дифференциацию сил в регионе. Казачьи верхи, которые возглавлял войсковой атаман М.А. Караулов, заняли открыто антибольшевистские позиции. Несколько раньше, еще в период правления Временного правительства, был создан в принципе антироссийский Союз объединенных горцев Кавказа. Его возглавили кумыкский князь Р. Капланов, чеченский нефтепромышленник А. Чермоев, кабардинский коне-заводчик П. Коцев и другие. В ноябре 1917 года они составили так называемое Горское правительство и провозгласили создание Горской республики.
Успешное продвижение советской власти сразу заставило обе силы — казачью и горскую — искать союза. Объединение произошло, и в декабре 1917 года возникло «терско-дагестанское правительство», которое направило все силы на борьбу с большевиками. Лозунга о «единой и неделимой России» представители казачества не принимали.
Провозглашение Терской Советской Республики (TCP) 2-м съездом народов Терека, с одной стороны, показало, что большевики в политическом плане переигрывали своих противников, с другой — резко обострило противостояние в регионе. Уже в период работы съезда отряд революционных рабочих и местной бедноты изгнал «терско-дагестанское правительство» из Владикавказа.
В июле на территории от Кубани до Дагестана возникла Северо-Кавказская Советская Республика (С-КСР). Она сразу объявила себя частью Российской Федерации, четко обозначив стремление к сохранению неделимости страны. В съезде Советов, который провозгласил создание республики, приняли участие депутаты от ранее возникших на Северном Кавказе территориальных образований — Кубано-Черноморской, Ставропольской и Терской Советской Республик. При этом TCP оставалась в составе Северо-Кавказской Республики самостоятельной единицей. Столица Северо-Кавказской Республики до августа 1918 года находилась в Екатери-нодаре (ныне Краснодар), затем в Пятигорске.
К трудностям, с которыми столкнулись новые правительственные органы, относилась нехватка денежных знаков. Терская республика начала эмиссию собственных разменных денег. Первыми появились знаки типа денег-марок номиналами в 10, 15 и 20 копеек. Но их выпуск никаких серьезных проблем решить не мог.
Тогда выпустили купюры более крупных номиналов — в пять, двадцать пять и сто рублей. В их оформлении художник использовал графические элементы царских ценных бумаг. Внимательный коллекционер легко угадает буквально полное совпадение рисунков оборотных и лицевых сторон 25- и 100- рублевых знаков TCP с рисунком билетов Государственного казначейства царской России номиналами от 50 до 500 рублей. Только императорский герб — двуглавый орел с коронами — заменен орлом Временного правительства.
Подписывали знаки TCP председатель СНК республики С.Г. Буачидзе, нарком финансов А.А. Андреев, а также управляющий отделением Госбанка и кассир.
20 июня 1918 года Буачидзе был убит. Поэтому следующую, подготовленную еще при нем купюру достоинством в 10 рублей подписал Ю.Г. Пашковский, исполнявший обязанности председателя СНК в июне — июле.
Следующий выпуск разменных знаков имел оригинальное оформление с использованием революционных символов. Так, на купюрах в 1 и 3 рубля над двутла-иым орлом Временного правительства помещена надпись: «Равенство», а в лапах орла изображены флаги со
< ловами «Свобода» и «Братство».
На лицевой стороне пятидесятирублевой банкноты художник разместил надпись «РСФСР» и гербообразную композицию — солнце с лучами, обрамленное венком п i колосьев пшеницы, два скрещенных молота и серпы, (паки подписал председатель СНК Ф. Булле. Он занимал эту должность до падения TCP в феврале 1919 года.
По оригинальному пути при подготовке собственной эмиссии пошли финансовые органы Северо-Кавказской республики. В целях более надежной защиты денег от возможной подделки они решили воспользоваться запасами гербовой вексельной бумаги, которые имелись в банке.
Вексель — это долговое обязательство. Оно по законам России оформлялось с соблюдением определенных юридических правил. В частности, расписку требовалось производить на специальной гербовой бумаге определенного формата. Для предупреждения подделок на листах имелись водяные знаки сложного рисунка. Цена вексельного бланка зависела от суммы заключаемого долгового соглашения. Например, при обязательствах до 50 рублей гербовый лист брался стоимостью 10 копеек, до 100 рублей — 15 копеек. Цена бланка указывалась в нижней части сложной цветной графической композиции, увенчанной двуглавым орлом и расположенной на левом поле бумаги.
Такие листы и взяло для печатания своих бон Екате-ринодарское отделение Госбанка. Для знаков достоинством в 50 рублей употреблялись десятикопеечные бланки, в 100 рублей — пятнадцатикопеечные.

Крайне интересна форма обеспечения платежеспо-собности этих знаков северокавказским правительством. На лицевой стороне каждой купюры помещалось уведомление:

«Бон обеспечен обязательством Северо-Кавказской Советской Социалистической Республики под поступ-ления табачного акциза и имеет обязательное хождение в пределах всей Республики наравне с кредитными налетами».

Подпись управляющего отделением банка воспроиз-водилась типографским способом. Кассир расписывался собственноручно при выдаче билетов из банка,

Боны Северо-Кавказской Республики так и вошли в историю под названием «табачных» денег.

Последним выпуском денег республики стали оригинально выполненные денежные знаки номиналами в 5, 10, 25, 250 и 500 рублей. Коллекционерам этот выпуск оставил памятные опечатки. В текстах лицевой стороны десятирублевых купюр известно два разных написания легенды. В одном случае читаем: «Выпущен на основании общегосударственного эмиссионного права». На другом знаке тот же текст написан так: «...на основании общегосударственного эмиссионного права». На двадцатипятирублевках также есть отличия. В одном случае написано — «эмиссионного», во втором — «эмисси-оннаго права».

Как известно, впервые портретное изображение В.И. Ленина появилось на советских банкнотах только после его смерти, в 1937 году. Между тем, опытные бонисты знают, что само имя Ленина было напечатано v же на бумажных денежных знаках С-КСР в 1918 году.

На купюрах достоинством в 250 и 500 рублей худож-ник дважды воспроизвел фамилию «ЛЕНИН». Один раз но сделано с помощью выделения нужных букв в лопунге «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». Чтобы не было сомнения, выделенные буквы соединены специальной линией. В другом случае слово «Ленин» помещено в затейливой рамочке, которая на первый взгляд кажется простой штриховкой.

Упоминать сегодня имя Ленина всуе не принято, но из истории, как и из песни, слова не выкинешь. Тем более что многие зарубежные публикации о советских денежных знаках эпохи революции особо акцентируют внимание собирателей бон на шифрограмме в тексте банкнот С-КСР высших достоинств.

Боны Северного Кавказа в наше время достаточно редки и представляют немалый интерес для тех, кто занимается историей России.

Выпуск Туркбонов

2012-07-05T18:15:00.002+04:00

Первый выпуск имел номиналы в 1, 3, 5, 10, 25, 50 и 100 рублей. В их оформлении использована символика Временного правительства — двуглавый орел без корон и регалий, а также официальные гербы Закаспийской, Самаркандской, Сырдарьинской, Ферганской и Семи-реченской областей.

Денежные знаки Ташкентского отделения Госбанка получились оригинальными и мало походили на все, что до той поры было известно населению. Особенно выделялась из общего ряда пятидесятирублевая купюра. На ее оборотной стороне в обрамлении среднеазиатской экзотики — фруктов и овощей — художник изобразил панораму Ташкента с высоты птичьего полета. Сады, дома, минареты мечетей...

Однако у оригинальных туркбон имелся огромный недостаток — у них не было твердого обеспечения, которое бы гарантировало их надежную покупательную способность. Дать такое обеспечение своим денежным знакам Туркестан самостоятельно не мог. Гарантом, как это и должно было быть, выступило правительство Российской Федерации. Учитывая громадные трудности снабжения денежными знаками далекой окраинной республики из Москвы, Совнарком 3 сентября 1918 года предоставил Народному банку в Ташкенте право выпустить временные кредитные билеты на сумму не свыше 200 миллионов рублей. При этом в декрете точно оговаривалось, при соблюдении каких условий возможен такой выпуск.
Трудности на пути развития самостоятельности Туркестана во многом были связаны с политикой Великобритании, которая стремилась подчинить себе эту часть России.
Многие годы спустя в Национальном архиве Индии были обнаружены секретные отчеты агента английской разведки Фредерика Бейли своему руководству о работе в Туркестане. Как явствует из них, британская спецслужба поручила Бейли подготовить почву для вторжения английских войск в центральные области Туркестана из Закаспийской области.
В ночь с 18 на 19 января 1919 года в Ташкенте вспыхнул мятеж. Его временный успех объяснялся тем, что во главе переворота стоял некий К. Осипов, занимавший пост военного комиссара Туркестанского края. Когда стало ясно, что население не поддерживает мятежников, Осипов ограбил Ташкентское отделение банка и скрылся.
Последствия мятежа были тяжелыми, и потребовалась новая эмиссия. Правительство России вновь профинансировало выпуск временных кредитных билетов, разрешив довести их сумму до двух миллиардов рублей. Одновременно расширялся район обращения этих денег. В него постановление включало Закаспийскую, Самаркандскую, Сырдарьинскую, Ферганскую, Тургай-скую, Акмолинскую области, Хиву и Бухару.

Туркбоны выпускались в трудных условиях. Не имелось специальной банкнотной бумаги, денежно-печатной базы, подготовленных кадров. 23 января 1920 года из Ташкента в Наркомфин пришло сообщение. В нем, в частности, писалось, что для печатания купюр «краски употребляются, применяемые для окраски крыш... вид бон удручающий; в банке скопились горы ветхих знаков».
Однако всякий, кто имеет возможность сравнить туркбоны с другими денежными знаками, выпускавшимися в те же годы в Средней Азии, согласится, что первые выглядят довольно сносно. Тем не менее трудности приводили к появлению большого количества разновидностей знаков одного и того же номинала и времени выпуска по качеству бумаги (разница в водяных знаках, цвете и толщине листов). Имеется множество бон с цветовыми отличиями, которые с учетом обстоятельств выпуска вряд ли можно отнести к разновидностям, но для коллекционера они представляют явный интерес.
Обмен туркбон на общесоюзные денежные знаки начался в 1921 году. При обмене за десять рублей временных кредитных билетов Туркестана выдавали один рубль в знаках РСФСР. Это практически соответствовало реальному соотношению, которое сложилось к тому времени на рынках Ташкента, Бухары и Хивы.
Еще две республики Средней Азии осуществляли выпуск собственных денежных знаков — Бухарская Народная Советская Республика и Хорезмийская (Хорезмская) Народная Советская Республика.
Весьма интересным документом, подтверждающим вмешательство правительства Великобритании в среднеазиатские дела, являются так называемые денежные «Обязательства Великобританской военной миссии». История их такова.

Англичане многие годы вынашивали планы присоединения территории Средней Азии к своим колониальным владениям. В 1918 году лондонским политикам показалось, что настало самое удобное время для осуществления их планов. Для этой цели в Мешхеде (Северная Персия, ныне Иран) была создана «Британская военная миссия в Туркестане». Ее возглавил генерал-майор Уил-фрид Маллесон.
В состав миссии вошли опытные офицеры британской военной разведки — капитан Реджинальд Тиг-Джонс, уже упоминавшийся подполковник Фредерик Бейли и другие. С их непосредственным участием была создана разведывательная сеть на территории Туркестана, в Бухарском эмирате, Хивинском ханстве и Закаспийской области.
«Британская военная миссия» стала центром подрывной антибольшевистской деятельности в Средней Азии. В июле 1918 года в Асхабаде (Ашхабаде) произошел мятеж. Власть перешла в руки марионеточного «закаспийского временного правительства», которое возглавил правый эсер Ф.А. Фунтиков. Тут же по договору с этим «правительством» англичане получили в собственность Каспийский флот, Красноводский порт и Закаспийскую железную дорогу.
Штаб генерала Маллесона переместился в Ашхабад. Для обеспечения его «безопасности» в город вошли батальоны Йоркширского, Хэмпширского и Пенджабского пехотных полков Британской королевской армии.
Англичане начали беззастенчиво грабить богатства туркменской земли. Они захватили судоходство на Каспии, занялись эксплуатацией Челекенских нефтепромыслов, вывозили за океан хлопок, ковры, скот, ахалтекинских коней, заводское оборудование.

«Маллесоновка» — обличительный документ претензий Великобритании на господство в Средней Азии, свидетельство открытого военного вмешательства в дела других государств. Помимо подписи генерала, на ней есть подпись капитана британской разведки Тиг-Джонса, на совести которого лежат все репрессии против тех, кто боролся с оккупантами. В частности, капитан руководил казнью 26 бакинских
комиссаров.
В том же году отделение британского банка, открытое в Ашхабаде, начало выпуск денежных обязательств, которыми британская военная миссия стала расплачиваться с населением за товары и услуги, а сам банк выдавал их вкладчикам, пытавшимся таким образом сохранить свое состояние.
Коллекционерам известны обязательства достоинством в 500 рублей от 6, 12 и 14 декабря 1918 года. Документ с датой «14 декабря» славится опечаткой в английском наименовании рублей, которая проникла в часть тиража. Вместо правильного «ROUBLES» напечатано «BOUBLES».
Выпуск в обращение долговых обязательств Великобритании показывает, что «закаспийское временное правительство» серьезной власти на оккупированной англичанами территории не имело, поскольку без сопротивления разрешило обращение на своей территории денежных знаков иноземных военных властей.
До нашего времени дошло не так уж много британских обязательств, которые получили у коллекционеров название «маллесоновок». Они относятся к весьма редким знакам, и цена их на нумизматическом рынке весьма высока.

Туркбоны. Что вы о них слышали?

2012-07-05T18:07:00.000+04:00

До Октябрьской революции 1917 года политико-географическое понятие «Туркестанский край» охватывало территории Закаспийской, Самаркандской, Семире-ченской, Сырдарьинской и Ферганской областей.
Советская власть была провозглашена в Ташкенте I (14) ноября 1917 года. Ее становление и упрочение проходило на фоне острейших социально-экономических, политических, национальных и религиозных противоречий.

Одной из главных проблем, мешавших нормальному функционированию производства и торговли, стала нехватка денежных знаков. В государственном казначействе наличности не имелось. Налоги в казну не поступали. Кредиты отсутствовали. Работа на предприятиях из-за невыплаты зарплаты приходила в упадок.
11 января 1918 года СНК Туркестана издал приказ. «Принимая во внимание, — говорилось в нем, — громадные потрясения финансового дела края и произведенную панику капиталистов, вынимающих свои сбережения из финансовых учреждений, настоящим с сего числа совершенно приостанавливаются выдачи вкладов свыше 3 тысяч рублей. Вклады до 3 тысяч рублей могут быть получены частями, не превышая 500 руб. в три месяца».
Эти меры до такой степени оказались «советскими», что были использованы в нашей стране не один раз.
22 января 1991 года Кабинет министров СССР во исполнение указа президента Михаила Горбачева издал постановление об ограничении выдачи наличных денег со вкладов граждан. В нем, в частности, указывалось:
«Установить, что вкладчик имеет право получить со своего вклада в течение месяца наличные деньги в сумме не более 500 рублей в учреждении сберегательного банка только по месту жительства».
Короче, «великий» кормчий Советского Союза Горбачев, судя по фактам, в экономическом мышлении стоял на уровне болыневика-туркестанца 1918 года и считал, что вправе таким же образом, как революционные комиссары, распоряжаться трудовыми сбережениями граждан, издавая указы о том, как тратить деньги и снимать их со счетов в сберкассе.
Чтобы придать постановлению достаточную силу императива, подписавшие его доблестные рыцари Горбачевской команды — премьер В. Павлов и управляющий делами М. Шкабардня включили в постановление такой абзац:
«Министерству финансов СССР и КГБ СССР организовать осуществление контроля и оказание необходимой помощи на местах учреждениям банков, государственным, кооперативным, общественным и иным предприятиям, объединениям, организациям и учреждениям в выполнении настоящего постановления».
Может показаться, что мостик между случившимся в революционном Туркестане и тем, что произошло в Москве многие годы спустя, наведен искусственно. Но это не так. Деньги и денежные отношения во все времена подчинены объективным законам, и многое зависит от того, как относится власть к сбережениям своих граждан. Если правительство уважает труд и собственность каждого — это общество равных прав и возможностей. Если власть и ее органы залезают в чужие кошельки, произвольно распоряжаются заработанными честным трудом продуктами труда населения, к которым, в частности, относятся и деньги, — то это общество тоталитарное, где диктат ограничивает права и интересы отдельных людей. И сколько бы ни говорил Горбачев о своей приверженности рыночной экономике и демократии, о соблюдении прав человека, об уважении свободы личности, его реальные действия этих утверждений ни в малой степени не подтверждали.
Острая нехватка денежных знаков заставила правительство Туркестана пойти на выпуск собственных денег. Сперва они были названы «разменными денежными знаками Ташкентского отделения Государственного банка» и датировались 1918 годом.
В народе и у коллекционеров более поздних лет бумажные деньги Советского Туркестана стали именоваться «туркбонами».

Читинские «воробьи» Часть 2

2012-07-05T17:59:00.001+04:00

Выступая на совещании по финансово-экономическим вопросам при Государственном банке, один из докладчиков говорил: «Таким образом, при заботливой охране иена завоевывает права гражданства на нашем денежном рынке. В то же время предоставленный воле стихий и чужестранных ловчих русский денежный знак переживает лихорадочное состояние с резкими колебаниями и беспредельным понижением».
Семенов по своему усмотрению управлял золотым запасом, оказавшимся в его распоряжении. А попало к нему 711 ящиков с ценностями на сумму до 90 миллионов рублей золотом.
Ценности утекали за границу — в Японию. 2 июня 1920 года в газете «Джапан кроникл» появилась любопытная заметка. В ней сообщалось, что из Дайрена в Осаку привезено на пароходе «Харбин-мару» золото на сумму два с половиной миллиона иен. Деньги помещены в Осакское отделение Японского банка. Газета прямо намекала, что это деньги, награбленные Семеновым.

Другая газета, «Осака майнити», 3 июля 1920 года писала: «В связи с предстоящим падением Семенова перед Японией встает ряд трудных вопросов. В настоящее время в Порт-Артуре Семенов держит 30000000 долларов золотом...»
Пока «правитель» устраивал собственные финансовые дела, «голубки» и «воробьи» превращались в бумажки, не имевшие никакой покупательной силы. За иену их в июле 1920 года отдавали по 25—30 тысяч рублей.
Исследователь денежного обращения в годы Гражданской войны в Сибири и на Дальнем Востоке А.И. По-гребецкий приводил такие факты.
Август 1920 года. Житель Читы собирался на базар за продуктами. С этой целью подряжался извозчик с пролеткой, на которую укладывали огромный куль, набитый «голубками» для приобретения провизии. Второй такой куль наполняли деньгами, которыми предполагалось расплатиться с извозчиком за рейс на базар и обратно. Случалось, что деньги занимали в пролетке столько места, что нанимателю некуда было сесть, и он шагал рядом на своих двоих.
Примечательная деталь: деньги, доставлявшиеся в хранилища Госбанка в мешках, никто не пересчитывал. Учет велся на глазок, по объему бумаги. Чтобы компенсировать возможный просчет, сверх объявленной суммы в мешках сдатчик оставлял банку от 500 тысяч до одного миллиона «голубков».
— Пустой бумага был! Поганый — совсем покупай не годился. •— Так подвел Мунхо Цибиков итог рассказу о знакомых ему по личному опыту забайкальских «голубках».
И еще бы не быть им пустой бумагой! Всего за восемь месяцев пребывания у власти семеновские финансисты откатали на печатных станках «воробьев» на сумму один миллиард 200 миллионов, «голубков» — на восемь миллиардов 600 миллионов рублей. Всего на девять миллиардов 800 миллионов при золотом обеспечении всего на 500 тысяч рублей!
Заключительным актом разграбления читинского золотого запаса стал приказ «правителя» по белой армии. «Желая поставить армию, — говорилось в нем, — вне зависимости от переговоров и политических соглашений, атаман Семенов приказал немедленно выдать из золотого запаса 350 пудов золота (7 000 000 рублей) на нужды полевого казначейства».
«Ни один рубль из этого запаса, — писал А.И. По-гребецкий, — не поступил и никогда не поступит в кассу Российского государства».
Старый забайкалец Шилов рассказывал мне о виденном им в годы Гражданской войны эпизоде. Семе-новцы отступали, Снаряд попал в пароконную телегу. В воздух взлетели тысячи «голубков». И никто из проходивших мимо даже из любопытства не взял ни одной бумажки. Они и на самокрутки не годились — горели плохо и сильно горчили...

В сентябре 1920 года атаман Семенов перешел границу России и укрылся в Маньчжурии.
Ровно двадцать четыре года спустя — в сентябре 1945 года — он был задержан после разгрома японской Квантунской армии. По приговору Верховного суда СССР Семенова казнили.
Казалось бы, серая, как и атаманские «воробьи», история окончилась. Но в 1991 году корреспондент ТАСС В. Головкин, работавший в Японии, решил выяснить судьбу российского золота, которое при содействии атамана Семенова попало в хранилища японского банка «Иокогама Сиокин Гинко» и бесследно исчезло. Директор информационной службы «Кокусай Токио пресс» господин Кодзи Обаяси сообщил, что обнаружил в государственной парламентской библиотеке Японии неизвестные ранее материалы, которые неопровержимо свидетельствуют, что в 20-х годах в одном из японских банков находилась крупная сумма денег, образованная за счет продажи русского золота.
Найденные К. Обаяси документы представляли собой огромное судебное дело объемом 1200 страниц, касавшееся русского золота. Оно было доставлено в Японию в сентябре 1920 года из Читинского отделения Государственного банка через порт Дайрен в Маньчжурии. Согласно приказу атамана Семенова золото предназначалось якобы для закупок оружия. Попав в Японию, ценности оказалось в распоряжении российского военного агента (военного атташе) в Токио генерал-майора М. Под-тягина. Тот обратил золото в деньги, продав его на сумму 1,4 миллиона иен, однако на вооружение успел израсходовать только 300 тысяч. Оставшиеся 1,1 миллиона иен находились на счетах банка «Иокогама Сиокин Гинко» как официальное достояние России.
Бежав из Забайкалья, атаман Семенов воспылал желанием «приватизировать» золото, которое Подтягин оформил как государственное имущество. Для этого и пришлось затеять судебный процесс. От имени Семенова его вели два японца, один из которых был сотрудником японской военной разведки. Процесс тянулся семь лет. В конце концов стороны, как говорится в материалах дела, пришли к «внесудебному компромиссу», который, как считает Кобаяси, заключался в том, что вся сумма была поделена между японскими военными, Семеновым и Подтягиным. Дальнейшая судьба этих средств неизвестна.
Кобаяси, как сообщалось в печати, убежден, что помимо «дела Подтягина» в Токио в те годы проходил еще один «золотой процесс», который, по некоторым данным, вел колчаковский генерал Павел Петров. Он летом 1919 года передал «на хранение» японским военным властям 22 ящика с частью российского золотого запаса, для того чтобы спасти его от красных. Сын генерала Сергей Петров, проживавший в Калифорнии, утверждал, что на расписке о получении ценностей стояла подпись некоего японского полковника Идзоме. Расследование этого заявления показало, что, действительно, на Дальнем Востоке в указанные времена в составе оккупационных японских войск служил полковник военной разведки Рокуро Идзоме.
Конечно, вернуть украденное «борцами» за свободу России уже никогда не удастся, но знать и помнить о фактах такого рода всегда полезно.

Читинские «воробьи» Часть 1

2012-07-05T17:57:00.003+04:00

Впервые мне довелось увидеть эти бумажки более пятидесяти лет назад, когда я служил в армии в Забайкальском военном округе в Даурии. Ремонтировали старую, дореволюционной постройки казарму. Сорвали обветшалый настил пола и под ним обнаружили кучу рухляди. Валялся там и ворох беспорядочно разбросанных бумажек синего и зеленого цвета с надписями «Пятьсот рублей» — «Читинское отделение Госбанка».
Взяв несколько штук, показал их старожилу буряту Мунхо Цибикову. Тот подержал бумажки в руках, посмотрел на свет и сказал:
— «Голубки» это. Много лет, однако, не видел. Атаманские...

— Почему «атаманские»?
— Потому, белый атаман Семенов делал. Гришка.
Вы уже, конечно, рассмотрели эту необычную купюру. Первое, что бросается в глаза, — небрежное исполнение рисунка на деньгах. Художник явно не утруждал себя поиском оригинальных решений, а финансовые деятели не рискнули назвать бумажку ни банковской, ни кредитной. «Пятьсот рублей» — выведено на лицевой стороне пьяным, качающимся во все стороны шрифтом. А на обороте уведомление: «Имеет хождение наравне с денежными знаками». Довольно неграмотно, если учесть, что эта бумажка сама, по существу, и являлась денежным знаком. Но выпускавшие ее люди старались подчеркнуть — перед вами нечто платежеспособное, но не очень...

Государственный билет Читинского отделения Госбанка. 500 руб. 1920 г.

Среди множества бумажных денег, наводнивших Россию в годы Гражданской войны, эти относятся к числу наиболее примитивных. Рождались они в страшной спешке и практически не имели никакого обеспечения. История появления этих знаков такова.

Территория Сибири и Дальнего Востока, на которую старалось распространить свою власть Омское правительство, фактически адмиралу Колчаку никогда полностью и не подчинялась. Немаловажную роль в этом играла конкуренция стран-интервентов — США, Англии, Франции, Японии. Каждая из сторон делала ставку на «своего» генерала, чтобы в случае победы над революцией прибрать к рукам наиболее перспективные источники сырья, занять ключевые позиции в экономике.
Американцы и англичане ориентировались на Колчака. На определенном этапе подчинить его себе пытались и японцы. С этой целью, после того как Колчак стал диктатором, японское командование предложило адмиралу дислоцировать два своих пехотных полка в Омске. Такая вооруженная сила позволяла бы оказывать постоянное давление на политику «верховного правителя» — Колчака. Однако американцы без труда разгадали этот ход, и японцы разрешения на ввод своих войск в Омск не получили.
Тогда рассерженные самураи направили вперед свою марионетку — атамана Семенова. Они уже давно прикармливали этого казачьего предводителя и не жалели средств на вооружение его отрядов. Еще до того как Колчак захватил власть в Омске, Семенов объявил себя главой «временного правительства Забайкалья». В сентябре 1918 года на японских штыках он утвердил свою столицу в Чите. Главным средством управления стал террор. Забайкалье превратилось в застенок. Предводителя этой власти японцы поспешили противопоставить Колчаку, который на самураев не ориентировался. Первым шагом дотоле малоизвестного атамана стало заявление о том, что он не признает Колчака и ему не подчиняется.
Адмирал Колчак поначалу не придал значения инциденту. Тогда японцы намекнули атаману, чтобы он действовал смелее. И вот по приказу Семенова было внезапно прервано железнодорожное сообщение между Омском и Владивостоком. Попутно Семенов конфисковал транспорт шкурок черно-бурой лисицы и песца, принадлежавший американской фирме «Вульфсон». Он же перехватил часть золота, направленного Колчаком во Владивосток. Затем задержал партию бумаги для печатания денежных знаков, посланную в Омск из Америки.
Колчак тут же подписал указ о смещении взбунтовавшегося атамана со всех должностей. Генералу Волкову он приказал возглавить экспедицию в Читу, чтобы покарать непослушных. Однако произошло то, что и должно было произойти. Японское командование вдруг заявило, что немедленно пресечет любые военные действия омских властей против Семенова.
Пришлось вмешаться в конфликт американцам и англичанам. Отношения между двумя «правителями» были улажены. Семенов признал Колчака и разрешил возобновить движение поездов. Колчак отменил свой указ о смещении Семенова, более того, произвел его в генералы, а позже объявил о назначении генерал-губернатором Забайкалья.
Потерпев сокрушительное поражение от Красной армии, 4 января 1920 года Колчак отказался от своих прав «верховного правителя» и передал всю власть «на территории Российской восточной окраины» атаману Семенову. А уже 30 января новый «правитель» санкционировал закон о выпуске собственных денег — бон Читинского отделения Госбанка.
Вот тогда-то и пригодилась бумага с водяными знаками, которую Семенов перехватил.
Боны достоинством в 500 рублей выпускались три раза. Первый выпуск был отпечатан синей краской, а купюры имели серию А и номер 255. Второй выпуск — краска серо-зеленая, серия П, номер 375, и третий — краска зеленая, серия — С, номер 485. Качество печати — низкое. Вопреки правилам, никто не следил за тем, как ориентированы водяные знаки, и они на разных купюрах расположены по-разному. Сторублевый знак отпечатан серой краской.
Ощипанные птицы, распластанные и тощие, ничем не похожи на имперских российских орлов, а также цвета купюр — грязно-голубой у пятисоток и серый у сторублевок — породили народные названия знаков — «голубки» и «воробьи».
Понимая, что плохо обеспеченные деньги население не примет, Семенов издал грозный приказ. Его расклеили на всех читинских заборах. Атаман устанавливал обязательное хождение своих бон наравне с «колчаков-скими сибирскими обязательствами». Для лиц, которые в нарушение приказа не хотели отдавать товар за «голубки» и «воробьи», определялось наказание: арест на шесть месяцев и штраф в 10 ООО рублей.
Однако население чихало на такие приказы. Если не хочешь отдавать товар за подозрительные бумажки, то проще всего вообще не выходить на рынок. Так во многих случаях и получалось.
Курс «голубков» и «воробьев» покатился вниз. Способствовало этому и семеновское воинство. Пользуясь моментом и понимая шаткое положение своего атамана, его «казачки» стали обогащаться за счет спекуляции и денежных махинаций.
В марте 1920 года встревоженные экономическим произволом, который все больше захлестывал Забайкалье, члены Читинской торгово-промышленной палаты представили «господину помощнику по гражданской части главнокомандующего всеми вооруженными силами Российской восточной окраины» специальный доклад о катастрофическом состоянии финансов.
«Палата находит, — сообщалось в докладе, — что обесценение выпускаемых Гос. Банком бон пятисот и сторублевого достоинства произошло, помимо общей государственной разрухи, отчасти по вине самой власти. Власть, выпуская боны, удовлетворяла собственную нужду в денежных знаках, создавшуюся вследствие особого политического положения. Палата убеждена, что, выпуская боны, власть примет все меры против обесценения этих знаков. Между тем в жизни наблюдалось и наблюдается обратное явление. Власть в лице отдельных ведомств, например штаба походного атамана, Управления военных сообщений и других организаций... своими действиями вызывает дискредитирование этого денежного знака. Эти ведомства усиленно занимаются сделками на валюту, продают иены, золото, причем всякую продажу или покупку обуславливают платежами, или сибирскими знаками, или какими-либо другими и отнюдь не совершают сделок на боны. Вы можете наблюдать ежедневно в штабе походного атамана картины этой безудержной торговли денежными знаками».
Люди, писавшие записку, хорошо разбирались в финансовых вопросах. Они, в частности, обращали внимание Семенова на то, что «нужно придти к сознанию, да и в этом нас научили грозные события, что военному ведомству не следует заниматься коммерческими предприятиями, ибо это разлагает военную среду и отвлекает ее от прямых непосредственных задач».
Однако деятели торгово-промышленной палаты не понимали главного — «правительству» Семенова не было дела до развития торговли и производства. Создавая финансовую неразбериху, атаман помогал своим настоящим хозяевам — японцам укрепить влияние в Забайкалье. В городах, занятых оккупантами, действовали японские меняльные конторы, которые усиленно внедряли в денежное обращение иену.

Эмирство, которое не состоялось

2012-06-07T15:30:00.003+04:00

В декабре 1918 года территория Северного Кавказа была занята войсками Добровольческой армии, которой командовал А.И. Деникин. Это повлекло за собой немало других событий. Они оказались тесно связанными с широко развернувшейся германо-турецкой интервенцией в Закавказье и оккупацией кайзеровскими войсками Донбасса.
Из состава турецкой армии, действовавшей в Закавказье, была выделена группа войск «Восток». В качестве главной цели командование поставило перед ней захват Дагестана. Все свои действия турецкая военщина согласовывала и координировала с руководителями азербайджанской националистической партии «Муссават» («Равенство»),
В начале октября 1918 года турецкая армия вторглась в Дагестан, заняла ряд городов на побережье Каспия. И хотя некоторое время спустя турки вынуждены были уйти, уступив место войскам Антанты, они сделали многое для укрепления своих позиций среди населения Закавказья и Северного Кавказа, которое исповедовало ислам.

В Дагестане и Закавказье осталась широко развитая турецкая агентура. Она вела подрывные акции. Эмиссары партии «Муссават» проповедовали необходимость объединения всех мусульман под знаменами Турции и призывали «спасти ислам» от неверных.
На почве религиозного фанатизма горцев возникло так называемое «Северо-Кавказское эмирство». Основой его военной силы стали бо.евые отряды чеченского шейха Узун-Хаджи.
Поначалу чеченцы создали небольшие вооруженные группы для обороны своих аулов от нападений казачьих и деникинских отрядов. Позже чеченская верхушка, вынашивавшая честолюбивые планы объединения под своим началом всего Северного Кавказа, занялась сведением отдельных и разрозненных групп в войско под единым управлением и командованием. Во главе движения встал шейх Узун-Хаджи, уроженец дагестанского аула Салты. Своей резиденцией он избрал аул Ведено. Там сразу же появились и обосновались представители муссаватистов, которые перебрались в Чечню из Азербайджана. С шейхом установили прямую связь и агенты турков в лице бывшего командующего армией Нури-паши. Вокруг Узун-Хаджи объединились представители местной горской знати. Шейха усиленно подбивали на создание «шариатской монархии» на Северном Кавказе, которая опиралась бы на Турцию.
Те, кто управлял действиями Узун-Хаджи, прекрасно понимали, что малограмотный шейх на многое не способен и удобен только на определенном этапе борьбы за Северный Кавказ. Поэтому ключевые посты, требовавшие принятия серьезных решений, в правительстве Узун-Хаджи занимали представители знати. Так, главнокомандующим войсками «эмирства» являлся князь М. Дышнинский-Арсанукаев.
Одной из первых акций Узун-Хаджи, направленной на его самоутверждение, стало штемпелевание личной печатью шейха всех денежных знаков, проходивших через его казну. Акция в экономическом плане была бессмысленной. На территории «эмирства» обращались денежные знаки Северо-Кавказской Советской Республики. На них велась торговля во всех аулах. Тем не менее Узун-Хаджи объявил, что без его штемпеля на банкнотах они в Чечне недействительны. Коллекционерам известны заштемпелеванные 50- и 100-рублевые знаки Терской Республики, 100- и 250-рублевые северокавказские банкноты.
Штемпелевание осуществлялось путем наложения на знаки советского образца перстневой овальной печати шейха с вырезанными на ней словами «Хаджи фукара Узун аль Хейр» — «Слуга бедняков Узун-Хейр». Надпись была начертана арабским шрифтом и в большинстве случаев оказывалась непонятной местному населению, зато создавала впечатление ее принадлежности к исламу.
Такая регистрация денежных знаков производилась в основном для округа Ведено, то есть для места расположения резиденции Узун-Хаджи. В тот период еще не стоял вопрос о создании какой-то самостоятельной, замкнутой системы денежного обращения эмирства. Пользуясь нынешней терминологией, можно сказать иначе: Чечня еще не собиралась выходить из рублевой зоны. Решался вопрос самоутверждения туземных правительственных органов. Одновременно велась усиленная пропаганда имени и целей новоявленного лидера националистов.
Количество денег, помеченных перстневой печатью Узун-Хаджи, оказалось незначительным. К коллекционерам их попало еще меньше. Поэтому даже в неплохих собраниях можно встретить фальшивки, изготовленные для обмана бонистов.
По мере усиления влияния турецких и муссаватист-ских советников в окружении Узун-Хаджи, который стал вдруг именоваться «имамом», росли и амбиции чеченских правителей. Визирь Узун-Хаджи Камиль-хан тоже стал метить денежные знаки российских образцов своей печатью. Ее текст позволяет судить о новых претензиях окружения эмира. Надпись на печати гласила: «Сардар аль азам аль амир аль Кавказ» — «Великий военачальник эмира Кавказа».
Известные подделки печати визиря Камиль-хана совершались исключительно для коллекционеров, поскольку на рынках Чечни российские знаки прекрасно обращались и без штемпелей. Выполнялись подделки людьми, не знавшими арабской письменности, и потому вместо букв на оттиске помещены закорючки.
Существуют и другие фантастические надпечатки на денежных знаках Терской Республики в виде весов, на чашах которых лежат Коран и винтовка. Это тоже поздние подделки, рассчитанные на обман коллекционеров.

В надписях на денежных знаках уже отброшена показная скромность и исламский «демократизм» Узун-Хаджи. Он теперь не именует себя «слугой бедняков». Его титул звучит куда более торжественно и величественно: «Повелитель правоверных на Северном Кавказе Хаджи Узун-Хейр». Появилась на деньгах и подпись на-зира (министра) финансов Абдул Азим Абдуллы.
Здесь же обязательно помещается лозунг: «Да здравствует его (имелась в виду Узун-Хаджи) победа!» Дословно с арабского: «Дорога его победа!»
Делалось и традиционное предупреждение тем, кто мог умышлять зло: «Печатание подобных настоящему карается, за исключением тех, кому это законно разрешено правительством. Печатано в Ведено».
Предупреждение о запрете подделок на бонах Узун-Хаджи можно рассматривать как исторический парадокс. Все деньги из главной казны, «имама» были изготовлены руками опытных фальшивомонетчиков, которых для налаживания производства в Ведено пригласил сам назир финансов. Фальшивомонетчики встали у печатных машин с дозволения «законного» правителя «эмирата».

Из-за нехватки бумаги на производство знаков номиналами в 5, 25, 50, 100, 250 и 500 рублей пускались даже тетрадные листы в линейку. Купюры тех же номиналов печатались и на белой бумаге. Только часть знаков в 500 рублей изготовлена на бумаге верже с водяным знаком типа струн.
В ауле Ведено местный оружейный мастер из аула Дарго организовал для «эмира» чеканку звонкой монеты. Для этой цели брались двухкопеечные монеты царского образца, на них старательно забивались старые изображения и чеканились новые с арабскими надписями и датой — 1919, начертанной по-арабски.
Конец «эмирства» оказался неожиданным для его устроителей и вдохновителей. Войско «эмирата» было разгромлено объединенными силами казаков и чеченских повстанцев. К марту 1920 года об «эмирстве» остались только воспоминания. Сам «имам» Узун-Хаджа, потеряв последователей и подданных, ушел в горы, где заразился тифом и умер в одном из отдаленных аулов.

«Кузнецы» и «косари»

2012-06-07T15:23:00.001+04:00

Не так уж много денежных знаков, на которых дата их выпуска в обращение обозначена с паспортной точностью. К числу таких редкостей относятся сибирские кредитные билеты 1918 года достоинством 50 рублей с текстом: «Выпускаются на основ, постановления 2-го Всесибир. съезда Советов и Декрета Центро-Сибири» и датой: «4 VII 918».
Появление сибирских кредиток было обусловлено трудностями первого года революции. Поскольку любая местная эмиссия таит угрозу всей финансовой системе государства, в тезисах банковской политики, которые разработало правительство большевиков, писалось:
«Все отделения Народного банка в пределах Федеративной Российской Советской Республики руководствуются точно в своей деятельности инструкциями и директивами центрального управления, не имея права устанавливать каких-либо местных правил и ограничений. Местные правила допускаются лишь с согласия центрального управления».
Совнарком РСФСР специальным постановлением строго запретил любые местные эмиссии. Решение это было принято в декабре 1917 года, после всестороннего обсуждения возможности разрешить местным отделениям банков выпускать разменные знаки достоинством не свыше трех рублей.

Органы советской власти Сибири строго придерживались установленного правительством порядка, но денег не хватало, и в Центр шли тревожные телеграммы. «Отсутствие денежных знаков в губернии, — сообщали из Барнаула в Москву в декабре 1917 года, — создало критическое положение. Остановились крупные закупки для армии, для голодных губерний, остановились выплаты пособий семьям призванных, эвакуированным солдатам, переселяемым беженцам, оплата чеков, переводов, вкладов сберегательных касс, железнодорожным рабочим. Население волнуется. Просим срочного подкрепления знаками мелких и крупных достоинств».
Несмотря на мобилизацию всех своих финансовых возможностей, Центр не был в состоянии снять возраставшие денежные трудности на территории от Урала до Сибири. Положение осложняла военная обстановка.
15 июля 1918 года Иркутск захватили мятежные чехословацкие войска. На востоке действовали банды атамана Семенова. В Приморье генерал Хорват объявил себя верховным правителем России. В руках Советов оставались лишь Забайкалье и Приамурье.
ЦИК — Центральный Исполнительный Комитет Советов Сибири — перебазировался в Забайкалье. Здесь, с учетом сложностей финансового положения, и было реализовано постановление о выпуске сибирских денежных знаков. Подготовить их поручили художнику Верхотурову.
На лицевой стороне кредитки, приведенной выше, слева — номинал «50». В цифру вплетены перекрещенные орудия труда: молот, кирка, лопата. В прямоугольной рамке с орнаментом справа вверху — номинал прописью. Ниже на декоративной ленте — слова: «Сибирский кредитный билет», дата «1918» и уведомление: «Имеет хождение по всей Сибири и обеспечивается золотым запасом сибирских отделений государственного банка. Подделка преследуется по закону». И подписи руководящих лиц экспедиционной комиссии, ведавшей выпуском денежных знаков:
«Пред. эксп. комиссии В. Леднев. Член комиссии В. Яко-венко».
На оборотной стороне купюры художник изобразил сидящего рабочего-кузнеца. Его левая рука опирается на рукоять кузнечного молота. Рядом — наковальня, клещи. На втором плане — заводские здания. Правой рукой кузнец указывает на двуглавого орла, с которого уже сняты царские регалии.
Сибирские кредитные билеты были отпечатаны тиражом один миллион экземпляров на сумму 50 миллионов рублей. В народе они сразу получили два названия: «молотки» и «кузнецы». В промышленных районах, к примеру в Петровском Заводе (ныне Петровск-Забай-кальский), Верхнеудинске (ныне Улан-Удэ), людям больше импонировало название «молотки». В сельских районах эти деньги чаще именовали «кузнецами».
В сентябре все Забайкалье оказалось в руках армий Колчака и интервентов. Однако сибирские кредитки оставались в обращении. А.И. Погребецкий, изучавший историю денежного обращения в Сибири и на Дальнем Востоке в годы Гражданской войны, писал: «В последние месяцы 1918 года денежный рынок Забайкалья был насыщен исключительно денежными знаками «местного производства» — «молотками». Других знаков в денежном обороте не имелось».
Не имея возможности чем-либо заменить «молотки», колчаковские власти провели их регистрацию. С 29 октября все, кто имел на руках денежные знаки Центро-сибири, должны были зайти в отделения госбанка, где на купюры ставили календарные штампы, заверяли их печатью и подписью кассира. Например, на приведенном выше знаке стоит штамп: «Предъявлен 2 ноября 1918 г.
Читинское отделение Государственного банка».
Слева от штампа — круглая печать, в которой стилизованной славянской вязью обозначено: «Читинское отдел. Государственного банка».
Регистрация продлилась до апреля 1919 года. Всего за это время проштемпелевано кредиток на сумму 19 миллионов 222 тысячи рублей из выпущенных в обращение 20 миллионов 350 тысяч рублей.
После регистрации «кузнецов» стали появляться поддельные знаки с фальшивыми номерами и печатями. Читинское отделение Госбанка обратилось к населению с таким сообщением:
«Доводится до всеобщего сведения, что в обращении появились фальшивые «сибирские кредитные билеты» 50 руб. достоинства со штемпелем и печатью отделения за подписью кассира «И. Соколов». Особенность подделки билетов легко отличить на глаз, на настоящих билетах надпись «Читинское отделение Государственного банка» набрана славянским шрифтом, а на фальшивых — гражданским, в государственном гербе значительная разница. Ободок в одну полоску, а на настоящих — в две».
«Кузнецы» прошли через многие испытания, пронеся сквозь годы войны и японской оккупации символы рабочего труда. Позднее на общесоветских монетах тоже появились изображения кузнеца, молота и наковальни. Но это произошло уже в 1924 году. Сибирские «кузнецы» были первыми.
Еще одним из наиболее ранних выпусков советских денежных знаков стала эмиссия Дальневосточного Совнаркома. Она была осуществлена задолго до появления в обращении первых общегосударственных бумажных знаков РСФСР. Оторванность огромного региона от Центра, отсутствие свободной наличности в отделениях Госбанка вынудили Дальневосточный Совет народных комиссаров — Дальсовнарком — в феврале 1918 года принять решение о подготовке разменных денег трех достоинств — 10, 25 и 50 рублей. Их оригинальное графическое оформление разработал художник Ференц Липот, венгр по национальности. На лицевой стороне всех знаков (они стандартны по рисунку) изображен земной шар. На нем угадываются очертания Чукотки, Камчатки, Приморья, Сахалина, Ляодунского полуострова, Японских островов, Австралии, Аляски. На развевающейся геральдической ленте — надпись: «Дальний Восток». Сверху — текст: «Дальневосточный Совет Народных Комиссаров». Ниже подписи должностных лиц: председателя Дальсовнаркома A.M. Краснощекова, комиссара финансов Г.И. Калмановича, управляющего Госбанком Футалевича.
Оригинальное решение Ференц Липот нашел и для оборотной стороны денежных знаков. Слева во весь рост изображен рабочий, держащий в правой руке молоток. У его ног — корабли; вдали на горизонте виднеются фабричные трубы. Справа — на фоне полей — крестьянин с косой на левом плече. У его ног — паровоз. Сверху на развернутой ленте — аббревиатура: «Р.Ф.С.Р.». По решению Дальсовнаркома Хабаровское отделение Госбанка выпустило знаки всех трех номиналов на сумму 11 миллионов 396 тысяч рублей общим числом 535 299 экземпляров.
Судьба дальневосточных «косарей» во многом повторила судьбу забайкальских «кузнецов». Министерство финансов Омского правительства, которое контролировало территорию Дальнего Востока, не рискнуло запретить обращение советских знаков. Единственное, на что оно решилось, — закрепить революционные советские денежные знаки за определенными территориями. Так, «кузнецы» получили право хождения исключительно в Забайкальской области, «косари» — в районе Хабаровска. С этой целью была проведена регистрация денег в отделении Госбанка.
В постановлении, изданном 17 октября 1918 года, установлен и срок регистрации — до 1 декабря. Но в связи с большим объемом работы его пришлось продлить. Во многих газетах здесь появилось такое объявление: «Хабаровское Отделение Государственного Банка объявляет, что штемпелевание Краснощековских денежных знаков в 10 и 25 руб. достоинства продлено до 15-го декабря сего года исключительно».
Понимая, что без этих знаков денежному хозяйству края не обойтись, Омское правительство вынуждено было еще один раз продлить срок регистрации — до 1 апреля 1919 года.
За весь период учета «краснощековских косарей» в отделении Госбанка было заштемпелевано 10-рублевых купюр — 284 491, 25-рублевых — 109 937, 50-рублевых — 101 471 штука. Советские дальневосточные деньги сегодня в коллекциях довольно редкие экспонаты и ценятся весьма высоко.

В народе новые знаки сразу получили название «краснощековские», или «краснощековки» и «косари». В промышленных районах чаще употреблялось первое название, в сельских — второе.

Генеральское топливо

2012-05-26T21:08:00.002+04:00

Вы никогда не топили печку деньгами? Конечно нет. А вот история знает случай, когда для растопки котлов на электростанции были использованы банкноты. Поскольку этой истории уже почти девяносто лет, о ней стоит рассказать подробнее.
Итак, место действия — Прибалтика. Время — 1919 год.
Тогда столица России из Петрограда уже переехала в Москву, но Петроград оставался важным центром, овладеть которым ставило перед собой задачу правительство русской Северо-Западной области. Председателем этого правительства, располагавшегося в Таллине, был крупный российский промышленник С.Г. Лианозов. Одновременно он являлся министром иностранных дел и финансов. Главнокомандующим войск Северо-Запада России «верховный правитель» Российского государства адмирал Колчак назначил генерала от инфантерии Николая Николаевича Юденича. Именно он должен был подготовить и осуществить поход на Петроград.

В те дни Юденич чувствовал себя на коне. На торжественно белом, парадном. Впервые за долгие годы военной службы, которая тянулась без блеска и особенных взлетов, к нему в руки сама — легко и охотно — шла великая слава победителя большевиков.
В один из осенних дней настроение генерала было особенно приподнятым. Утром ему сообщили, что правительство Великобритании на боеприпасы и вооружение Северо-Западной армии перечислило давно обещанные 150 тысяч фунтов стерлингов, 1 миллион французских франков и миллион золотых русских рублей.
Второй радостью того же дня стал доклад начальника тыла армии генерала Янова. Он вошел в кабинет главкома без доклада, весь блестящий, сияющий. Опытным взглядом Юденич определил, что Янов «под мухой». Его пристрастие к спиртному уже давно перестали был секретом. Но что поделаешь — пьян, да умен. Такой хитрой бестии, способной из каждого пустяка извлекать деньги, не сразу сыщешь.
Янов подкрутил усы и разгладил холеную раздвоенную бородку.

— Вот, Николай Николаевич, — пробасил Янов, — спешу вам доложить и порадовать. Вот...
Он раскрыл папку и положил ее на стол поверх оперативных карт и сводок с фронтов.
Юденич взял из папки одну из бумажек. Это была тысячерублевая банкнота, новенькая, только сошедшая с печатного станка. Она остро пахла типографской краской и ломко хрустела в руках.
Генерал давно видел проект денег Северо-Западного фронта, сам утверждал его, но это уже была настоящая банкнота, его собственные деньги.
Вот справа изображен гордый орел, сжимающий острыми когтями распластанную змею. Аллегория должна означать силу, уничтожающую большевистскую гидру. Справа внизу красовалась размашистая, намеренно крупная подпись: «Генерал от инфантерии ЮДЕНИЧ». На оборотной стороне снова орел, но на >тот раз двуглавый, правда лишенный корон и регалий. Рядом, как намек на связь прошлого и его, Юденича, возможного будущего, геральдический щит с изображенным на нем Медным всадником — памятником Петру I.
Генерал Юденич умел хорошо считать. Под его командованием двадцать шесть пехотных и два кавалерийских полка, а это значит — тысячи штыков, сотни сабель, пулеметов. Кроме того, четыре бронепоезда, шесть самолетов, шесть танков, чего у большевиков не имелось и в помине.
Заранее позаботился генерал и о собственной валюте. На Стокгольмском монетном дворе по его заказу отпечатали купюры разных достоинств на общую сумму 1 миллиард 200 миллионов рублей. Тяжелые тюки новой валюты будут доставлены в Петроград сразу же, как только в него войдут силы Северо-Западной армии. И тогда кредитки с подписью генерала от инфантерии Юденича станут полноценной всероссийской валютой, деньгами России «единой и неделимой». Но генерал, далекий от понимания законов экономики, исчислял свою финансовую мощь в собственных рублях и не отдавал отчета в том, что его богатство — всего лишь красочные, мало что стоившие бумажки.
В условиях отсутствия надежных активов обеспечение валюты «полевого казначейства Северо-Западного фронта» осуществлялось самыми что ни на есть авантюристическими методами.
Верховный правитель России адмирал Колчак в целях «всемерного содействия успешному завершению борьбы с большевизмом в Петроградском районе» дал указание министру финансов «омского правительства» перевести Юденичу 260 миллионов рублей золотом. Но что такое 260 миллионов, предназначенных на обеспечение твердости 1 миллиарда 200 миллионов рублей? Это четыре копейки на рубль. Значит, с самого начала рубль Юденича не добирал до золотого номинала 96 процентов стоимости. Но и это не все.
Радея за «успехи Петроградского района», администрация Колчака перевела в Лондонский банк на обеспечение денег Северо-Западного фронта вместо обещанных 260 миллионов золотых всего пять. Пойди они на обеспечение денег Юденича полностью, цена каждого его рубля равнялась бы одной сотой копейки. Следовательно, сто рублей «полевого казначейства Северо-Западного фронта» изначально равнялись одному дореволюционному царскому рублю. Однако даже такого обеспечения деньги Юденича не имели. Золото, переданное Колчаком Лондонскому банку, безвозвратно осело в его подвалах.
Печальная судьба генеральских денег имела почти детективное окончание.
Подготавливая успех последнего и решительного наступления на Петроград, Юденич санкционировал образование подпольного «петроградского правительства». Именно оно должно было организовать военное восстание против большевиков в самом городе и тем обеспечить успех Юденича на фронте.
Председателем «петроградского правительства» стал профессор Технологического института конституционный демократ А. Быков. На должность министра финансов назначили некоего С. Вебера. Именно ему в случае успеха войск Северо-Западного фронта предстояло превратить генеральские бумажные деньги в полноценную валюту.
Центральной фигурой заговора стал полковник В. Люндквист — бывший начальник штаба 7-й Красной армии. Зная расположение войск, оборонявших Петроград, и планы советского командования, он разработал тактическую часть операции и сообщил ее штабу Юденича.
Однако еще до начала наступления войск Северо-, Западного фронта на город ВЧК уже начала разработку контрразведывательной операции. Один из военнослужащих красного Ораниенбаумского воздушного дивизиона сообщил в контрразведку, что начальник дивизиона Б. Берг поручает доверенным летчикам перелетать за линию фронта и доставлять в войска Юденича разведывательную информацию. В числе агентов, завербованных Бергом, оказался и сам летчик, сообщивший в ВЧК о предательстве командира. За Бергом установили наблюдение. В результате удалось задержать некоего М. Шидловского, которого Берг собирался переправить за линию фронта.
Шиддовский на допросах признался, что является резидентом разведки Юденича в Петрограде. В итоге операции удалось раскрыть всю агентурную сеть в городе и арестовать членов «петроградского правительства», в том числе Люндквиста и министра финансов Вебера.
В ходе наступательной операции Северо-Западная армия была разгромлена. Опасаясь, что красные в ходе преследования Юденича могут войти на территорию Эстонии, эстонские власти разоружили и интернировали остатки его войска. Сам генерал от инфантерии в один миг стал частным лицом в чужом государстве и превратился в эмигранта с прошлым, но без всякого будущего. А бумажные деньги, заготовленные им на случай победы, так и не стали валютой. Изъятые из владения бывшего «полевого казначейства Северо-Западного фронта», они были конфискованы правительством Эстонии и отправлены на электростанцию в Нарве. Там огромные тюки распаковывали и бросали в топку.
— Плохо горели, проклятые, — вспоминал мой знакомый энергетик-эстонец Мете. — Одно мучение. Лучше купить на рубль настоящего угля, чем жечь миллионы генеральских рублей. Возни и хлопот — масса, дыму — много, а тепла и пользы — не очень.
Сегодня в коллекциях коллекционеров - бонистов рубли «полевого казначейства» занимают видное место. Как-никак, слишком мало их уцелело, избежав огня.

Деньги объединяют

2012-05-26T21:07:00.001+04:00

Греческая драхма — старейшая денежная единица современного мира. Ученые точно не знают, когда она родилась, но предполагают, что это произошло в VI веке до нашей эры, то есть две с половиной тысячи лет назад. Конечно, ни точного месяца, ни даже года ее рождения никто не знает. Но вот год, месяц и даже день смерти драхмы способен назвать каждый взрослый грек. Произошло это 28 февраля 2002 года.
В том же году умерли денежные единицы многих суверенных государств Европы. В их числе французский франк, существовавший с 1360 года, германская марка (с 1502 года), голландский гульден (с 1679 года), бельгийский франк (с 1830 года), франк люксембургский (с 1848 года), финская марка (с 1860 года), итальянская лира (с 1862 года), испанская песета (с 1868 года), португальское эскудо (с 1911 года), австрийский шиллинг (с 1924 года), ирландский фунт (с 1927 года).
Причиной мора, постигшего денежные единицы 12 стран, стало появление новой валюты Европы — евро, которую породило объединение европейских стран в экономическое сообщество — ЕЭС. Оно состоялось в 1957 году.
Первоначально в эту организацию входили только 6 стран: Франция, ФРГ, Италия, Бельгия, Нидерланды и Люксембург. В 1973 году к ЕЭС присоединились Великобритания, Дания и Ирландия, в 1981-м — Греция, в 1986-м — Испания и Португалия, в 1994 году — Австрия, Норвегия, Финляндия и Швеция.

В целях более полной экономической интеграции ЕЭС его члены приняли решение о переходе на единую валюту, которую первоначально собирались назвать экю, но в окончательном варианте она получила название евро.
Великобритания, Дания, Норвегия и Швеция от перехода к общеевропейской валюте отказались.
В то же время получили право чеканить собственную европейскую монету строго ограниченными тиражами Ватикан, Монако и Сан-Марино.
Банкноты новых европейских денег выпущены в семи номиналах — 5, 10, 20, 50, 100, 200 и 500 евро. Они имеют общее графическое решение, но разные размеры для каждого номинала.
Графическое оформление банкнот разработано художником-графиком Австрийского национального банка Робертом Калиной. Рисунки, украшающие деньги, имеют символическое прочтение. На лицевой стороне всех изображены окна и ворота, на оборотной — мосты, символизирующие открытость и связи народов и стран.
При этом в оформлении использованы не рисунки конкретных объектов, а типичные образцы европейских архитектурных стилей, сложившихся на протяжении многих веков. Так, на лицевой стороне банкноты достоинством в 5 евро мы можем увидеть триумфальную арку классического стиля, на 10 евро — арку в романском стиле, на 20 — готическое арочное окно, 50 — окно эпохи Ренессанса, 100 — арку с атлантами в стиле барокко, 200 — современные ворота из стекла и металла, 500 — фасад современного здания.
Столь же обобщенно и изображение мостов на оборотной стороне банкнот. На 5 евро представлен каменный акведук (водовод), 10 — каменный мост в романском стиле, 20 — готический каменный мост, 50 — каменный мост в стиле Ренессанса, 100 — мост в стиле барокко, 200 — пролет современного моста из металлических конструкций, 500 — вантовый мост новейшего дизайна.
Все банкноты несут на лицевых сторонах изображение флага ЕЭС и украшены 12 звездами, которые символизируют Европейский Союз. На оборотных сторонах всех знаков изображена карта Европы.
При разработке дизайна банкнот учли все, чтобы ни в малой мере не ущемлять национального сознания больших и малых стран, входящих в зону евро. Само слово «евро» на знаках воспроизведено в двух вариантах на самых старых языках Европы — латинском и греческом, а на лицевой стороне помещена аббревиатура Европейского центрального банка в пяти языковых вариантах: ВСЕ, ЕСВ, EZB, ЕКТ, ЕКР.

Банкнота единой Европы. 10 евро.
Итак, как мы видим, банкноты Евросоюза предельно унифицированы. Несколько иначе обстоит дело с разменной монетой — евроцентами и евро. Заранее учтя, что прощание с деньгами, которые служили народам разных стан на протяжении веков, не будет простым, для сохранения некоторых национальных особенностей каждой стране предоставили право оформить оборотную сторону звонкой монеты на свой вкус. Так, греки, отдавая память драхме, на монете номиналом в 1 евро поместили изображение древней афинской тетрадрахмы с фигурой совы. Монету в 2 евро украшает знаменитая композиция из древнего мира — похищение Европы,
Унификация валютной системы еврозоны, как в свое время писал журнал «Деньги», «не станет трагедией для ее культуры, но что-то будет потеряно... Вполне вероятно, что уже через несколько десятилетий людям, читающим европейских классиков, затруднительно будет с ходу определить, что человек, считающий в марках, был родом из Германии...».

Деньги разъединяют

2012-05-26T21:06:00.000+04:00

Право чеканить монету и выпускать собственные бумажные деньги с давних времен рассматривается как одно из главнейших условий государственной суверенности. В каждом небольшом германском княжестве его курфюрсты чеканили собственные монеты. Во Франции, после смерти короля-отца, его наследник сын обязывал подданых сдавать в перечеканку монеты с изображением умершего монарха и выбивал на них свой профиль.
После распада СССР в четырнадцати суверенных государствах постарались как можно быстрее ввести свою валюту и пустить ее в обращение.
На Украине в 1992 году поспешили избавиться от денежных знаков СССР и перешли к купонам, номинированным в карбованцах. Они находились в обращении с 1992 по 1996 год. Следуя темпам инфляции, за этот срок номиналы купонов выросли от одного до одного миллиона карбованцев. В 1996 году купоны заменила новая денежная единица, названная гривной.
Первый выпуск собственной валюты в Белоруссии произошел в 1992 году. Банк Белоруссии тогда пустил в обращение расчетные билеты, номинированные в рублях. Поскольку на наименьшей купюре был изображен заяц-русак, в народе новые деньги получили название «зайчиков».

«Зайчик» Белорусского национального банка прыгал не так уж и долго. В 1999 году в Республике Беларусь уже обращалась купюра номиналом в 5 миллионов рублей.
Азербайджан осуществил первый выпуск собственных денег — манатов — в 1992 году.
Армения свою новую валюту — драм — пустила в обращение в 1993 году.

В Грузии, ставшей суверенной страной, поспешили выпустить промежуточные денежные знаки, которые должны были обеспечить переход к новой национальной валюте. Выпуск назвали «купонами» и приурочили к «всешутейшему» дню 1 апреля 1993 года. Всего за один год после появления наименьшего номинала в 5 купонов в обращении появился знак достоинством в один миллион. Министра финансов Грузии, благословившего выпуск купонов, сами грузины остроумно назвали Аль-Купони, намекая тем самым на знаменитого американского гангстера. В 1995 году грузинская денежная система получила свою единицу — лари.
В Казахстане назвали свою денежную единицу тенге. Они появились в обращении в 1993 году.
Киргизия в мае 1993 года сделала единственным платежным средством в республике сом.
Латвия в 1992 году ввела в обращение временные денежные знаки — латвийские рублисы, которые в 1993 году сменил лат.
Литва назвала свои первые собственные денежные знаки «талонами», не найдя им сразу подходящего названия. Первый выпуск «талонов» произошел в 1991 году, последний — в 1993 году. В то же время был осуществлен переход на постоянную валюту — лит.
Республика Молдова -— Молдавия — собственную денежную систему начала строить с внедрения в обращение купонов, которые пустили в ход в 1992 году. Только в ноябре 1993 года появилась постоянная национальная валюта — лей.
Новое государственное образование — Приднестровская Молдавская Республика — до 1994 года использовала в качестве платежного средства банковские и казначейские билеты СССР, потом России с наклеенными на них специальными марками с изображением А.В. Суворова. Только в 1994 году появился в качестве платежного средства так называемый приднестровский рубль.
Только в 1995 году от российского рубля к собственной валюте, имевшей название рубл, перешел Таджикистан. В октябре 2000 года рубл был выведен из обращения, а новую единицу таджикских денег назвали «сомони».
В 1993 году появились в обращении билеты Центрального банка Туркменистана, названные манатами. И сразу на них был помещен портрет великого Сапар-мурата Ниязова, наместника аллаха на туркменской земле, вождя, воспитателя, учителя нации.
Узбекистан начал создание своей денежной системы с выпуска сом-купонов Государственного банка Узбекистана. В 1994 году сом-купон был заменен денежной единицей с названием «сом».
Билеты банка Эстонии были отпечатаны в Германии и выпущены в 1992 году. Курс новой валюты страны привязали к немецкой марке, но дали валюте название «крона».
Так к списку денежных единиц мира добавилось еще четырнадцать новых названий.
Политический распад некогда единой страны был экономически закреплен появлением новых национальных денежных систем.

Временные разменные знаки

2012-05-26T21:04:00.006+04:00

В середине апреля в Чите в обращение поступили временные разменные знаки, достоинство которых определялось номиналом гербовой марки.

Вглядимся в уникальный документ истории. На прямоугольном белом (теперь, многие годы спустя, бумага уже изрядно пожелтела) листке типографским шрифтом напечатан текст и типографскими линейками оформлена рамка;
«Читинское отделение Государственного Банка. Имеет хождение наравне с кредитными билетами в пределах Забайкальской области».
Справа от текста наклеивалась гербовая марка номиналом в 1, 2, 3 или 5 рублей. Марка гасилась малой круглой печатью Читинского отделения Госбанка. В центре печати — двуглавый орел без корон и регалий.
Второй выпуск разменных знаков вышел в середине июля 1918 года.
Отличить квитанции разных выпусков несложно. Рамка в первом случае простая, а правописание — архаичное — с буквами ять и твердым знаком. Июльский выпуск имеет более сложную фигурную рамку, украшенную завитками, а правописание приведено к новым нормам.
Всего квитанций с гербовыми марками Читинское отделение банка выпустило на 443 тысячи рублей. В июле, когда стало ясно, что на выпуск квитанций гербовых марок просто уже не хватает, было решено пустить в обращение контрольные марки сберегательных касс. В связи с этим в «Правительственном вестнике» появилось такое извещение: «Ввиду перерыва сообщения с Москвой и отсутствия благодаря этому подкрепления наличности из Отдела Кредитных билетов Гос. Банка, Читинским отделением Народного Гос. Банка выпускаются в обращение контрольные марки для сберегательных книжек достоинством в 100, 25,10, 5 и 3 рубл. Указанные денежные знаки будут приниматься учрежденьями Гос. Банка и Казначейством в Забайкальской области и во все платежи наравне с общегосударственными кредитными билетами; по получении же из центра достаточного запаса последние будут немедленно выкуплены Читинским отделением Банка».
Всего денежных квитанций с контрольными марками сберегательных касс вышло в обращение на сумму 3,5 миллиона рублей. При изъятии их банком Дальневосточной республики в 1921 году сумма сданных квитанций составила 2,6 миллиона рублей.
Сегодня подлинные, хорошо сохранившиеся экземпляры читинских знаков восемнадцатого года достаточно редки. Особенно это касается квитанций первого выпуска и знаков с высоким номиналом — 10, 25 и 100 рублей. Впрочем, может быть, что в домах коренных забайкальцев еще и остались неизвестные коллекционерам свидетели далеких бурных лет. Кто знает?

«В пределах Забайкальской области»

2012-05-26T21:03:00.001+04:00

Представьте себе такое: товар стоит 50 рублей, у вас в кармане только сотня, а у продавца нет сдачи. Тогда вы берете ножницы, разрезаете банкноту на две равные части и отдаете половинку продавцу:
— Вот вам пятьдесят!
Немыслимо, верно? Но это только на первый взгляд. В жизни денег и немыслимое применялось на практике.
В Польше после инфляции, начавшейся в 1922 году и длившейся до конца 1923 года, в обращении оказались банкноты номиналами от 10 ООО до 100 миллионов марок. В апреле 1924 года одновременно с деноминацией была введена новая денежная единица — злотый, состоявший из 100 грошей. Разменной монеты новых образцов сразу не появилось. Временную замену ей нашли довольно просто. Банкноту достоинством в 500 тысяч марок резали на две части, на каждой делали надпечатку, сообщавшую, что она представляет собой один грош, и пускали в обращение. На два знака по 5 грошей пополам резали банкноту в 10 миллионов марок и снабжали соответствующей надпечаткой.
Но это не было, как теперь говорят, «ноу-хау». Первооткрыватели находились в далекой российской глубинке.
В круговерти Гражданской войны в Сибири в 1920 году моего отца обстоятельства столкнули с денежными делами. Опрашивая добровольцев, прибывших на пополнение, комиссар полка спросил его:
— Грамотный? -Да.
— Будешь казначеем полка.
Так, без излишних формальностей и проволочек, отец получил в распоряжение полковую кассу.

В записках о пережитом он писал о том времени:
«Что я тогда знал о деньгах? Практически ничего. Скажу честно: собственных, мне принадлежавших ста рублей с портретом Кати Великой в руках не держал. А тут вдруг в распоряжении оказались сотни тысяч. Открыл полковой денежный ящик и буквально схватился за голову. Туда был втиснут такой ворох бумажек, что едва крышка поднялась, оттуда будто из котла каша поперла. Откуда столько? Стал выяснять.
Оказалось, красноармейцы уже давно перестали брать жалованье.
— А к чему? Печь топить? Так дровами лучше, — говорили те, к кому я обращался. И добавляли: — Потом, все же деньги — жалко.
И правда, брать солдату казенные бумажки было незачем, потому как у денег оставались одни названия, а покупательная способность дымом изошла.
Как бы то ни было, выбросить кредитки на ветер я не мог. Они принадлежали тем, кому назначались в денежное довольствие.
Составил ведомость, обошел всех, заставил расписаться, а уже потом сдал деньги в банк.
Надо было учиться денежному учету. Нашел старого бухгалтера, который долго работал у кяхтинских купцов. Попросил открыть глаза на секреты финансов. А уж кяхтинские-то счетоводы денежный учет знали: до революции миллиончиками владели их хозяева.
Сама Кяхта по тем временам заметно выделялась обликом среди других городов Забайкалья. Дома там строились сплошь деревянные, крепкие, часто двухэтажные, богато отделанные внутри. Жили тут чайные тузы — Кузнецовы, Немчиновы, Швецовы — владельцы старых фирм, наследники зачинателей чайной торговли в России. Они ворочали огромными капиталами и вели дела на широкую ногу, соответственно обставляя свой быт.
Мне довелось видеть в брошенном семейном альбоме интересное фото. За столом, покрытым дорогой скатертью, развалясь в креслах, сидели четыре здоровенных купца. Лица сытые, блестящие, все с окладистыми бородами, одеты в дорогие, но у всех одинаково мешковатые костюмы, а на ногах — модные лакированные «щиблеты». Так тогда называли полуботинки. На столе расставлены бутылки с шампанским, вазы с диковинными фруктами и хрустальные бокалы на тонких ножках. А главное — вокруг яств грудой были навалены сотенные кредитки — «катеньки», как их тогда называли. И не кое-как брошены, а в декоративном, живописном беспорядке: изображения на каждой четко видны, некоторые билеты свешивались со стола так, что казалось — вот-вот упадут. Стол, должно быть, декорировал сам фотограф. А купцы позировали: знай-де наших! Во какими капиталами ворочаем. Нам, кяхтин-ским, сотня — пшик!
И в самом деле, для таких сотня казалась мелочью. В брошенной конторе чаеторговца Швецова, где я добывал чистую бумагу для штаба полка, я видел инвентарные книги за несколько прошлых лет. И стоял изумленный. Миллионные вклады в банки Лондона. Дома в Тяньцзине, Брюсселе, в разных городах России. Дом Швецова в Кяхте был такого размера, что наш полк почти весь разместился в нем. Что купец делал в таких хоромах, не представляю, — очевидно, держал его по большей части для форсу. Так вот старый бухгалтер — помнится, по фамилии Шильников — не только объяснял мне основы учета. Он показал прекрасную коллекцию денежных знаков: иностранных в образцах, российских — в подлинниках. Оказалось, что у купцов были свои эксперты, которые безошибочно определяли подлинность английских фунтов, японских иен, китайских даянов, французских франков, американских долларов. Бороды бородами, а умение вести денежные дела — это другое.
Вот тогда-то я и увидел впервые «малофеевские обрезки». Родились они в Кяхте, тут же ходили, тут и погибли, утратив значение. Подобное в других странах вряд ли кто-то встречал. Потому расскажу особо. Позже приходилось в литературе по отношению к этим денежным знакам встречать название «четвертованные керенки». Думаю, оно родилось позже и не в народе. Во всяком случае, сколько я слыхал, эти знаки кяхтинцы именовали либо «малофеевками», либо «обрезками».
История «кяхтинских обрезков» такова.

«Керенка» — кредитный знак Временного правительства. 20 рублей. Лицевая и оборотная стороны. 1917 г.
В 1918 году Кяхтинское отделение Государственного банка почувствовало острую нехватку разменных знаков. Комиссар банка А. Малофеев добился от Читы разрешения на выпуск временных денежных заменителей. Сделано было крайне просто. На специальные бланки наклеивали четвертушки разрезанных на части «керенок» — денежных знаков Временного правительства достоинством в 20 и 40 рублей. Таким образом, из одной бумажки размером со спичечную этикетку получались обрезки 5- и 10-рублевого достоинства. На бланках печатали текст:
«Кяхтинское Отделение
народного банка».
«5 рублей
Имеет хождение наравне с кредитными билетами в пределах Забайкал. Области».
На десятирублевом знаке обозначался номинал — «10 рублей».
Кяхтинские квитанции имели индивидуальные номера. Они наносились банковским нумератором по вертикали вдоль правой боковой рамки. Билеты подписывали комиссар Малофеев и кассир Ермолаев. По первой подписи новые знаки и получили свое прозвище.
Поскольку «керенки» разрезались на четыре части (отсюда и вариант названия «четвертованные»), квитанции имели четыре разновидности: обрезок левой верхней и правой верхней частей, левой и правой нижних.
В обращение пустили 6000 квитанций пятирублевого достоинства и 3500 — десятирублевого. Всего на сумму 65 тысяч рублей. Просуществовали «обрезки» немногим более месяца, после чего банк стал их изымать. Удалось собрать у населения квитанций на сумму 56,8 тысячи рублей. Сейчас «кяхтинские обрезки» входят в число наиболее редких и интересных коллекционных бон, которые высоко ценятся международными каталогами. Однако даже в собраниях серьезных российских коллекционеров они крайне редки. Во всяком случае, в личных собраниях видеть сразу все четыре разновидности «обрезков» сразу автору не приходилось.
Одним весьма оригинальным денежным знаком революционных лет стала «квитанция-марка», выпущенная в 1918 году в Чите. К этому времени область оказалась в тяжелом положении из-за отсутствия разменных купюр. В читинском казначействе и губернском банке имелись в наличии только тысячерублевые банкноты Временного правительства. Знаков меньше тысячи не было вообще.
Финансовый отдел Читинского Совета дал указание губернскому казначейству продумать, как выйти из положения. Финансисты после оценки возможностей внесли предложение использовать находившиеся в казначействе гербовые марки. Для превращения в денежные знаки можно было наклеивать их на прочные листки бумаги, штемпелевать банковской печатью для удостоверения подлинности и пускать в обращение.
Понять, почему выбор пал на гербовую марку, нетрудно. Выпущенная специально для оплаты государственных сборов, она была изготовлена методами, предупреждавшими возможную подделку, и несла на себе обозначение номинала, которому соответствовал определенный цвет окраски бумаги. Все это, вместе взятое, обеспечивало суррогатному денежному знаку некоторую гарантию от подделок и придавало законный вид.

Надпечатки — орудие пропаганды (Часть 2)

2012-05-26T21:01:00.000+04:00

Народ — строитель новой жизни. Кооператив — путь народа, строящего свою жизнь.
Кооперация — сила, творящая новый хозяйственный строй.
Капиталу частному — противопоставьте капитал народный, на месте частных заводов стройте через союзы кооперативов заводы народные.
Все капиталы — в кооперацию! Каждый рубль пусть служит народу!
В единении — сила!»
Такого рода надпечатки весьма символичны. В историческом плане они позволяют нам глубже понять настроения людей в послереволюционные годы. Многие искренне верили в преимущества кооперации и призывали бедноту к объединению. Пойди экономика по пути развития хозяйственной самостоятельности производителей, эффект мог бы стать иным, нежели тот, к которому привела доведенная до абсурда государственная монополия в сфере промышленности, сельского хозяйства и торговли.
Так надпечатка стала документом истории, который свидетельствует, что было у простых людей, поддержавших революцию, правильное понимание путей хозяйственного развития, что даже далеко от центров страны — на Амуре — знали, для чего нужны рубли. И не попади экономика в зависимость от политических амбиций партийных догматиков, все бы могло в истории России пойти по-иному.

Уже упоминавшиеся нами пропагандисты из ОСВАГа, в руки которых попало большое количество советских обесцененных денежных знаков образца 1918 года (так называемых «пензенок» или «пятаковок»), умело использовали эти запасы для производства антибольшевистских листовок. Расчет на то, что тексты обязательно прочитают, был правильным. Деньги, хотя и упавшие в покупательной способности, если они найдены, не будут оставлены без внимания. Пропагандистские вирши выглядели примитивно, но именно поэтому легко запоминались и оставались в памяти у людей.
Наиболее массовыми надпечатками были такие:
«Обманули комиссары — кучу денег надавали, а теперь на эти знаки ты не купишь и собаки».
Подобные стишки встречались на «пятаковках» с номиналами в 5, 10, 25, 50, 250 и 500 рублей.
На кредитках достоинством в 3, 10, 50, 100, 250, 500, 1000 рублей помещался рисунок кукиша и надпись, которую мы уже приводили выше.
На десятирублевых купюрах иногда делалась короткая, но «убойная» надпечатка:
«Деньги для дураков».
Трехрублевые купюры украшались такими сообщениями:
«Эти деньги — то же, что фальшивые. Оне не признаны ни в России, ни за границей. Комиссары-коммунисты еще раз нагло обманывают васъ. ДОЛОЙ СОВЕТСКУЮ ВЛАСТЬ и е.* фальшивые деньги».
На пятирублевых кредитках надпечатывался тот же текст, но вместо слова «обманывают» стояло «обманули». На знаке в 250 рублей опять шли вирши:
Обманули наш народъ коммунисты-комиссары. Денег этих не берутъ, не даютъ за них товары. Наш народ им долго верил и за это потерпелъ — пятаковскими деньгами комиссар его нагрел.
Сверху над текстом в рамке помещался призыв: «Не принимайте советских денегь!»
Найти сегодня в коллекциях банкноты с надпечатками ОСВАГа крайне трудно. Во-первых, в годы Гражданской войны коллекционерам было не до сбора подобных материалов. Во-вторых, позже, при советской власти, хранение агитки ОСВАГа даже в коллекциях музеев являлось самоубийственным деянием. Найдись они у кого-то, это автоматом обеспечивало обвинение в антисоветской агитации и приговор — десять лет без права переписки.
В настоящее время только в очень полных собраниях банкнот на Западе можно увидеть советский денежный знак номиналом в 50 ООО рублей образца 1921 года. На нем сделана надпечатка на английском:
«Кредитная компания «Либерти», Аллентаун, шт. Пенсильвания, дарит вам эту подлинную 50 000-руб-\евую банкноту, которая должна была бы стоить свыше 25 ООО американских долларов перед войной, то есть перед тем как большевики заменили Работу и Бережли-ность печатанием денег. Этот тонкий листок бумаги ( тоит нам немногим более одного цента. Это преподносит урок всем хорошим американцам, как поддержи- | вать нормальную форму государства, основанную на системе, которая признает необходимость хорошо организованных банков, где охраняются ваши Сбережения и другие свидетельства Бережливости».
Справа от надписи размещалось изображение колокола с пояснением:
«Звоните за Бережливость и Независимость. С комплиментами, Аллен В. Хагенбах, президент».
Нетрудно представить, какие чувства возникали у клиентов кредитной компании, когда они получали такое послание на подлинном советском денежном знаке, хотя к тому времени уже давно вышедшему из обращения.
В годы Второй мировой войны пропагандистские армейские органы англичан в целях разложения тыла противника и его войск с самолетов разбрасывали над территорией Германии обесцененные дензнаки номиналом в пять марок с надпечаткой: «Мое подлинное имя 50 пфеннигов, поскольку 4 марки 50 пфеннигов у вас украл Гитлер, хотя вы и думаете, что он вам что-то дал».
Над территориями стран Юго-Восточной Азии, оккупированными японскими войсками, американская и английская авиация высевала банкноты военного командовании Японии с надпечатками на китайском, малайском и бирманском языках. Их тексты предрекали скорое поражение Японии и предупреждали, что оккупационные банкноты сразу превратятся в простые бумажки.
Менее распространены и имели более узкую сферу употребления надпечатки памятные. Многие из этих знаков, которые дошли до коллекций и сохранились, сделаны на потерявших платежеспособность банкнотах. Надпечатки, нанесенные на них, предназначались для увековечения каких-либо торжественных местных событий — вернисажей, собраний, слетов, торжественных встреч.
Вот один из примеров. На денежном знаке достоинством в пять рублей выпуска Уральского областного Совета читаем надпись: «Выпушены в обращение в Перми 1-го августа 1918 г. в острый момент борьбы Уральского пролетариата с чехословацкими бандами. На память... (далее следовала фамилия того, кому знак был подарен). Подпись: Отдел Финансов Облакома Урала. О. Сыромолотов».
Надпечатка делалась на пишущей машинке. На самом денежном знаке мы видим профильные изображения солдата и матроса. Купюры с памятными надпечатками вручались бойцам отряда, отправлявшегося на фронт.
Рекламные надпечатки имеют столь же узкую сферу использования, как и памятные. Об этом можно судить по тексту, нанесенному на банкноты номиналом в 100 ООО рублей Закавказской Советской Федеративной Социалистической Республики:
«Грузинское торговое представительство уполномоченного по филателии и бонам СССР ГРУЗИНСКИЙ ОТДЕЛ В.О. Ф-а Тифлис, Руставели № 34. Большой выбор марок: иностранных, РСФСР, ЗСФСР, СССР. Боны, дензнаки Российской Революции, гражданской войны и довоенного времени: каталоги, альбомы для марок и дензнаков и филматериалы. По воскресеньям АУКЦИОН бон и марок с 11 ч. утра в В.О. Ф-е. Выдача РАЗРЕШЕНИЙ на вывоз за границу коллекций марок и бон. Главлит № 340. 3-я типогр. Полиграфотдела ВСНХГ. Зак. 1186».
Надпечатка была выполнена типографским способом в официальном издательском учреждении и прошла установленный для тех лет порядок цензурирования, о чем свидетельствует ссылка на номер цензора Главлита, под которым зарегистрировано издание.
Неофициальные надпечатки в прямом смысле к бонистике отношения не имеют. Их размещение на денежных знаках — дань оригинальной форме, умелое использование возможностей, предоставляемых денежным материалом, который потерял платежную функцию.
Зато надпечатки официальные — предмет, прямо относящийся к денежному обращению и потому представляющий для коллекционера несомненный интерес.
По функциональному назначению официальные надпечатки можно разделить на такие группы: надпечатки, объявляющие новые условия обращения знаков, продлевающие срок обращения, изменяющие номинал, аннулирующие (погашающие) подозрительные и фальшивые знаки.

Надпечатки — орудие пропаганды (Часть 1)

2012-05-26T21:00:00.003+04:00

На денежном знаке достоинством в 250 рублей так называемого «пензенского» выпуска образца 1918 года, который после революции использовали советские власти, черной жирной краской надпечатан увесистый кулак, сжатый в фигу. Рисунок сопровождает стихотворение:
Посмотри на этот кукишъ. Ну-ка, что на них ты купишь?
Как говорят, ни в склад ни в лад, но зло, ядовито и метко. Действительно, на такую бумажку с обозначенным номиналом в 250 рублей в 1920 году в Советской России многого купить никому бы не удалось, Как, впрочем, и на любые другие бумажки, курсировавшие по стране. Однако возникает вопрос: когда и кто нанес надпись и рисунок на купюру? Ответ известен бони-стам давно. Такого рода пропагандистские поделки изготавливались в деникинском «Осведомительном агентстве» (ОСВАГ). Для проведения психологической войны широко использовались денежные знаки «пензенского» выпуска, в большом количестве захваченные Добровольческой армией в виде боевых трофеев. На этих купюрах и делались специальные надпечатки. Некоторые исследователи, изучая неофициальные, по большей части пропагандистские и рекламные надпечатки, делали выводы о новой функции денежных знаков. Например, Ю.П. Воронов в книге «Страницы истории денег» утверждал: «Пример использования еще одной функции денег привел нумизмат из ГДР Рейнгольд Зильх. В 1917—1922 годах на обесценившихся германских бумажных деньгах систематически появлялись политические лозунги: на купюрах достоинством в две марки печаталось в 1917 году: «Солдаты, дезертируйте! » В 1922 году на купюрах в тысячу марок можно было прочитать: «Социализм идет — он у порога».

Утверждать, что рекламные или политические надпечатки придают денежным знакам новую функцию, в такой же мере несерьезно, как заявлять, что кожа человека после нанесения на нее татуировки может получить новые физиологические свойства. Более того, по законодательству почти всех стран мира денежный знак с сознательно нанесенными на него текстами, знаками, рисунками, которые не утверждены законом в качестве обязательных, теряет платежеспособность. Следовательно, во всех случаях производства пропагандистских и рекламных надпечаток речь может идти только об использовании банкнот в роли обычной листовки и тем самым об аннулировании их денежных функций вообще.
Тем не менее для коллекционеров боны с любыми (официальными и неофициальными — пропагандистскими, памятными и рекламными) надпечатками представляют немалый историко-познавательный интерес.
Как мы видели на примерах, приведенных в начале главы, пропагандистские надпечатки использовались в идейной борьбе. В зависимости от задач их содержание становилось либо разоблачающим, деструктивным, либо призывным, созидающим.
На купюре пятирублевого знака, выпущенного в 1918 году Екатеринбургским отделением Госбанка в первую годовщину Октябрьской революции, был надпечатан такой текст:
«В память первого года гражданской борьбы Российской Социалистической Федеративной Советской Республики — немецкому пролетариату и его вождю Карлу Либкнехту от пламенного боевого пролетариата Урала!
Да здравствует ясный ум, горячее сердце и мозолистая рука пролетариата всего мира! Да здравствует коммунизм! Исполнительный Комитет Областного Совета Рабочих, Крестьянских, Казачьих и Красноармейских Депутатов Урала».
Надпечатка выполнена на двух языках — немецком и русском. Банкноты с этим текстом сегодня представляют большую редкость, и их видели далеко не все коллекционеры.
Не менее колоритна надпечатка более позднего периода, весьма редкая в коллекциях. Она сделана на авансовых карточках областного союза «Амурский кооператив»:
«Все в кооперативы!

«Исправленному верить» Перфорации денежных знаков

2012-05-26T20:59:00.001+04:00

Иногда вместо надпечаток прибегают к перфорации денежных знаков, нанося на банкноту цифры и буквы с помощью пробитых, в бумаге отверстий. Так, в Северной России, о которой мы уже упоминали, из-за нехватки платежных средств было признано возможным сохранить обращение денежных знаков старых образцов после соответствующей их перерегистрации. Регистрация осуществлялась в отделениях банка методом перфорации. На банкнотах выбивались буквы ГБСО (Государственный банк Северной области), образованные круглыми просечками. Этой операции были подвергнуты кредитки царского образца, «керенки», билеты государственного казначейства, облигации «Займа свободы» номиналами в 40 и 100 рублей. К нашему времени большинство знаков с пометкой ГБСО чрезвычайно редки, поэтому в коллекциях можно найти немало фальшивок.
Кстати, перфорированные символы встречаются и на так называемых «табачных бонах» Северо-Кавказской Советской Республики. На них просечки указывают номера отделений банка, которые выпускали боны в обращение.

«Суворовки» — денежные знаки Приднестровской Республики достоинством в 5000 рублей. Их номинал обозначают не надписи на денежных знаках, а специальные марки.

Кроме надпечаток, для законного продления действия вышедших из обращения банкнот нередко используется их маркирование — наклеивание специальных марок наподобие почтовых с обозначенным новым номиналом, собственным рисунком и перфорацией, С подобной маркировкой банкнот знакомо денежное обращение Венгрии, Чехословакии, Китая.
После распада Советского Союза правительство Приднестровской Молдавской Республики — ПМР — вынуждено было сохранить на своей территории обращение денежных знаков Советского Союза. Чтобы оградить свой рынок от наплыва на рынки ПМР денег СССР и России, вышедших из обращения на Украине и в Молдавии, было принято решение маркировать денежные знаки ПМР. В республике банкноты с марками, на которых поместили изображение А.В. Суворова, получили название «суворовок».
Интересно, что именно марка определяла номинал банкноты, а не цифры, обозначенные на денежном знаке. В ПМР в обращении находились советские и российские денежные знаки образца 1961, 1991 и 1992 годов. Роль банкноты в 5 тысяч рублей исполняли сразу три купюры разных типов — знаки номиналом в 5000 рублей образца 1992 года и пятирублевки образцов 1961 и 1991 годов, на которые наклеивалась специальная марка с цифрой в 5000.
Иногда сменившиеся обстоятельства заставляют государство-эмитент прибегать к запечаткам, когда вручную или типографским способом черными масками или специальным орнаментом прикрываются надписи, знаки и символы, не угодные власти. Запечатки хорошо известны и в нашей российской денежной истории, и в практике других государств мира. Вглядимся в банкноту Исламской Республики Иран, которая некоторое время находилась в официальном обращении после революции 1979 года. Думается, тех, кто еще не встречался с купюрами такого вида, не может не удивить странный вид банкноты, рисунок на которой запечатан глухими черными линиями орнамента — арабесками. Это типичный образец запечатки, которая была призвана продлить пребывание в обращении денежных знаков, несших на себе надписи или рисунки, идеологически вредные с точки зрения исламского правительства имама Хомейни. В данном случае запечатке был подвергнут портрет шаха Мохаммеда Реза Пехлеви, который украшал денежные знаки Ирана с сороковых годов прошлого столетия. Так называемая исламская революция в 1979 году вынудила монарха бежать из страны. Оставшееся в запасах банка огромное количество банкнот было решено не выбрасывать, а продолжать выпускать в обращение после запечатки ненавистного народу портрета монарха.

Для сравнения воспроизведем ту же купюру, на которой его величество Мохаммед Реза Пехлеви до запечатки представал перед подданными во всем своем шахском великолепии. Свободное место слева с портретом шаха на водяном знаке запечатано арабской вязью текста: «Джумхури-е-ислами-е-Иран» — «Исламская Республика Иран».
Не менее интересна история запечаток на банкнотах так называемой Северной России. История появления этих денежных знаков и запечаток на них такова.
В марте 1918 года в Мурманский порт вошел английский крейсер «Глория» с десантом морской пехоты. Вскоре в порядке наращивания военного присутствия на Кольском полуострове в Мурманске появились и другие корабли Антанты — английский крейсер «Кок-рейн», французский «Адмирал Об», американский «Олимпия». Союзные войска начали продвижение в глубь России. В августе интервенты овладели Архангельском, где утвердили марионеточное правительство во главе с Н.В. Чайковским, которое именовало себя Верховным управлением Северной области. Это правительство выпустило собственные деньги, которые были жестко привязаны к фунту стерлингов и обеспечивались английскими кредитами в золоте и иностранной валюте по курсу: 40 рублей = 1 фунт стерлингов. Печатались знаки в Англии с сохранением формы и цветов кредитных билетов царской России. Однако, утвердив образцы новых банкнот, правительство Чайковского, по мнению британских политиков, перестаралось. На денежных знаках нетронутыми остались все регалии свергнутой к тому времени царской власти. Такой просчет вызвал неудовольствие английских оккупационных властей, и «верховному управлению» пришлось в спешном порядке делать на банкнотах запечатки неугодных символов.
Сегодня в коллекциях музеев и серьезных собирателей можно увидеть банкноты Северной России с запечатанной густой черной краской царской короной на пятирублевом знаке, с орлом, а также с орлом и короной на 25 рублях.
Есть еще один вид изменения платежной способности банкнот с сохранением их прежнего дизайна. Это так называемые перепечатки, которые осуществляются перегравировкой некоторых реквизитов на старых печатных формах. Вот курьезный пример такой перегравировки на купонах ПМР.
В 1994 году Приднестровский банк выпустил в обращение купоны разных достоинств, в том числе и рублевый. Но очень быстро инфляция «съела» мелкие номиналы. Тогда было решено обозначить на знаках старого типа новые номиналы. В частности, на купоне в один рубль путем перегравировки клише забито слово «рубль», добавлены четыре ноля, слова «десять тысяч рублей». Слева на поле знака появился номинал, обозначенный пятью знаками, и новая дата — 1996. Казалось бы, все продумано до мелочей. Однако в спешке забыли, что у банкнот, как и у медали, есть две стороны. Поэтому рука гравера не коснулась оборота, и на нем так и осталась цифра «1» от старого номинала. Допечатать слова «Исправленному верить» на обороте курьезного купона никто не догадался, и он пошел в сферу обращения.

Рублевый купон ПМР в том виде, как он вышел в обращение (слева), тот же денежный знак после перепечатки {справа). Зачеркнуто слово «рубль», к единице допечатаны четыре нуля.

«Исправленному верить» Надпечатки

2012-05-26T20:55:00.004+04:00

Надпечатки широко используются во всем мире. Так, в 1985 году, после деноминации, аргентинское песо получило новое название — аустраль. Огромное количество банкнот, номинированных в старых единицах, были пущены в обращение с надпечатками в виде квадратов, в которых крупной цифрой обозначался новый номинал в аустралях и приводилось новое название денежной единицы. Ниже эти сведения повторялись прописью.
Например, на старой банкноте в 1000 аргентинских песо на лицевой и оборотной сторонах красовалась синяя надпечатка: «А 1 UN AUSTRAL».
Кстати, название «аустраль» ловко использовалось российскими мошенниками, которые за солидные деньги впаривали доверчивым гражданам обесценившиеся аргентинские банкноты, выдавая их за австралийские доллары.
В Бразилии в 1966—1967 годах деноминировали национальную денежную единицу крузейро, оставив в обращении старые банкноты, помеченные круглой печатью с обозначением нового номинала. В 1986 году в связи с деноминацией произошло изменение старого названия денежной единицы на крузадо. И опять знаки прежних лет оставались в ходу, если были надпечатаны круглой печатью с новыми реквизитами. 1989 год в Бразилии был ознаменован новой деноминацией, в которой денежную единицу назвали новым крузадо, который вырос по отношению к старому в одну тысячу раз. Это снова засвидетельствовали треугольными печатями на старых денежных знаках. В 1991 году правительство решило вернуть валюте название «крузейро», не меняя паритета. О том, что старые знаки стали новыми, свидетельствовали прямоугольные надпечатки.
Позже бразильцам пришлось забыть и название «крузейро», поскольку денежной единицей страны стал реал.

Нередко на денежных знаках появляются надпечатки, которые сегодня воспринимаются как курьезы. Так, восполняя нехватку бумажных денег, Валуйское уездное казначейство в апреле 1918 года выпустило в обращение пятидесятирублевые облигации «Займа свободы» Временного правительства со специальной надпечаткой, сделанной красной краской. Текст ее гласил:

Надпечатка на бразильской банкноте извещает, что при сохранении прежнего номинала она получила новое название — «крузейро». И взявший в руки банкноту должен знать, что это уже знак в 500 крузейро, а не 500 «новых крузадо».
«Выпущено Валуйским казначейством Ворон, губ. (Воронежской губернии. — А.Щ.) 1 апреля 1918 г. и имеет хождение наравне с кредитными билетами 50 руб. достоинства. Отказавшиеся принимать облигации как денежные знаки по нарицательной стоимости подлежат преданию суду.
Валуйский казначей».
Несмотря на первоапрельскую дату, выпуск не был шуткой.

«Исправленному верить»

2012-05-26T20:53:00.002+04:00

«Настоящая справка выдана Михаилу Михайловичу Круглому...» Имя, отчество и фамилия перечеркнуты жирной линией и вместо них вписаны новые: «Ивану Ивановичу Квадратному...». На поле справки дописаны и скреплены печатью слова: «Исправленному верить».
Надписи подобного рода, заверенные подписями должностных лиц, каждый из нас в своей жизни видел хотя бы однажды. Но берусь утверждать, что ценные бумаги — банкноты, казначейские билеты, платежные обязательства, облигации с такими реквизитами приходилось видеть даже далеко не каждому профессиональному финансисту. Между тем в мире существовало и существует немало денежных знаков, украшенных надписями, которые по своему смыслу идентичны нашему бюрократическому утверждению: «Исправленному верить».
В первую очередь на банкнотах такую роль играют так называемые «надпечатки», которые по функциональному назначению можно разделить на несколько групп:
— надпечатки, объявляющие новые условия обращения знаков;
— продлевающие срок обращения;
— изменяющие номинал;
— аннулирующие (погашающие) подозрительные и фальшивые знаки.
Официальные надпечатки на денежных знаках России в массовом количестве возникли в условиях Гражданской войны 1917—1922 годов, когда центр не мог снабжать отдаленные окраины достаточным количеством общегосударственных знаков и местным властям приходилось прибегать к созданию собственных денежных знаков, чтобы на время разрешить финансовые трудности.

Вот один из примеров надпечатки, которая объявляла новые условия обращения ценных бумаг. Она сделана на облигациях Государственного 4-процентного выигрышного займа 1917 года. Эти облигации были заказаны Временным правительством России в Соединенных Штатах Америки, однако после изготовления их доставили морским путем на Дальний Восток, когда уже официального заказчика не существовало. В условиях, когда было невозможно поставлять из Москвы на окраины страны банкноты общегосударственного образца, в 1920 году власти Сибири пустили эти облигации в обращение вместо денежных знаков, предварительно снабдив их надпечатками.
Официально в обращение были выпущены облигации четвертого разряда (фон знака синий, надпечатка красная) и пятого разряда (фон знака коричневый, надпечатка синяя).
По центру каждой облигации помещалась сложная геральдическая фигура с серпом и молотом, с лозунгом «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». В композицию вплетены слова: «РОССИЙСКАЯ СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ ФЕДЕРАТИВНАЯ СОВЕТСКАЯ РЕСПУБЛИКА». Ниже — «Сибирский революционный комитет», Внизу, в овальной розетке, стояла дата: «1920». С правой стороны облигации сверху вниз слова: «Подделка преследуется законом». С левой — снизу вверх шла надпись: «Обязателен к обращению наравне с кредитными билетами и расчетными знаками Российской Социалистической Федеративной Советской Республики». Последняя фраза надпечатана также на каждом отрезном купоне, прилагавшемся к облигациям. Это делало купоны отдельными денежными знаками с номиналом в 4 р. 50 коп., поскольку все облигации займа имели достоинство в 200 рублей.
Из-за отсутствия денежных знаков к использованию надпечаток прибегали не только органы советской власти, но и те, кто боролся с ней. С этой точки зрения очень интересны деньги правительства Чайковского, утвердившего свою власть на Кольском полуострове и в Архангельской губернии. Интересны потому, что это правительство пустило в обращение знаки, выпущенные советскими властями Архангельска.
История этих денег такова.
9 января 1918 года собрание представителей государственных и общественных советских организаций Архангельска обсудило проблему нехватки денежных знаков в городе и губернии. Выход нашли в срочном выпуске местных денег.
Определили их номиналы — 3, 5, 10 и 25 рублей. Образовали специальную комиссию в Архангельском отделении Госбанка. Уже 30 января все расчеты были переданы в местный Совет. Там документы утвердили, и в Петроград пошло ходатайство. 25 февраля Госбанк разрешил Архангельску выпуск региональных денег и ассигновал средства на их печатание. К разработке графического оформления денежных знаков, которые получали название «чеков Архангельского отделения Госбанка», привлекли видного российского графика Сергея Васильевича Чехонина. Тот отнесся к делу с очень высокой ответственностью.
Архангельские чеки сегодня выделяются из массы бумажных денег периода Гражданской войны высокохудожественным оформлением. На лицевой стороне чеков помещена композиция, выдержанная в духе геральдической классики. Плюмажи, ликторские пучки прутьев — фасции, топорики, рыцарский шлем, другие декоративные элементы придают знакам запоминающийся вид. На обороте в обрамлении растительного орнамента художник разместил герб Архангельска. Чеки печатались в Петрограде с соблюдением высоких полиграфических норм того времени. Всего знаков четырех номиналов — 3, 5, 10 и 25 рублей -— тиражировано на 121 миллион рублей. Однако в обращение советские финансовые органы смогли пустить банкноты только на сумму в 27 миллионов рублей. При этом чек достоинством в 5 рублей банком в оборот вообще не выпускался. В августе 1918 года в Архангельск вошли войска английских интервентов. Все запасы чеков удалось эвакуировать из города, и в руки оккупантов они не попали.
Утвердившись на Севере, правительство Чайковского столкнулось с проблемой нехватки денежных знаков. Выход нашли простой: решили перерегистрировать находившиеся в обращении советские чеки. 1 сентября о такой перерегистрации объявили населению.
Всем, кто имел деньги, предложили предъявить их в отделения Госбанка. Знаки, не прошедшие регистрации после первого октября, теряли покупательную способность. В отделении Госбанка на все поступавшие туда чеки ставили механическим способом специальную надпечатку: «Зарегистрировано». Ниже шли две подписи: «Управляющий Отделением Государственного Банка Кн(язь) И.А. Куракин» и «Кассир А. Фаддеев». Текст обрамляли две горизонтальные линейки — сверху и снизу. Над верхней посередине помещался двуглавый орел со скипетром и державой, но без короны. Надписи выполнялись двумя цветами: на 3- и 25-рублевых чеках — красно-оранжевым, на 10-рублевых — черным.

Чек на десять рублей отделения Госбанха Архангельской губернии
{слева).
Справа оттиск штемпеля перерегистрации, свидетельствующий, что знак перерегистрирован и получил право хождения на территории, которая была подчинена правительству Севера России.