Феодосийский десант

Феодосийский десант: кровавая трагедия Крымского фронта

2011-04-09T11:19:00.000-07:00

Феодосийский десант: кровавая трагедия Крымского фронта: " Трагедия Крымского фронтаОбладание Крымским полуостровом имело стратегическое значение. Гитлер называл его советским непотопляемым ави..."

У каждого террора — свой исполнитель нквизитор Красной Армии Лев Захарович Мехлис

2011-04-09T05:51:00.000-07:00

У каждого террора — свой исполнитель

Великую Отечественную войну связывают с Крымом не только имена известных и неизвестных героев. В этой череде есть и те, чье присутствие на полуострове в годы тяжелых испытаний лишь усугубило всеобщую трагедию. К таковым в первую очередь относится любимец Сталина, начальник Главного Военно-политического управления Красной Армии Лев Захарович Мехлис.

Будущий «инквизитор Красной Армии» Лев Захарович Мехлис родился в 1889 г. в Одессе в семье скромного служащего. Получив неплохое образование, он некоторое время работал конторщиком, затем учительствовал в гимназии. С 1907 г. связал жизнь с политической деятельностью и стал функционером еврейской партии «Поалей-Цион», близкой по идеологии к Союзу Бунда. Однако в 1911 г., после призыва в армию, Мехлис прекращает сотрудничество с этой партией. Он служит в основном в резервных частях артиллерии и, как многие другие военнослужащие запасных подразделений, попадает под влияние идеологии большевиков и связывает дальнейшую жизнь с работой в партийных структурах РКП(б).

После ухода в Красную Армию его карьера идет на взлет: комиссар бригады, дивизии, Правобережной группы войск на Украине. В должности комиссара 46-й стрелковой дивизии в 1920 г. впервые попадает в Крым. Его замечают и выдвигают на руководящие посты в политические структуры.

Любимец вождя

В 1921 г. он переходит в Народный комиссариат рабоче-крестьянской инспекции РСФСР, через год в центральный аппарат ЦК ВКП (б), и, наконец, наступает звездный час — в 1926 г. становится помощником набирающего силу И. Сталина. За четыре года работы под крылом всемогущего вождя своей рабской преданностью Мехлис заслужил пожизненное покровительство тирана, которое всемерно стремился оправдывать. В 1930 г. с подачи хозяина занимает пост главного редактора газеты «Правда» и одновременно получает должность заведующего отделом печати и издательств ЦК ВКП (б), а в октябре 1939 г. становится членом Центрального комитета ВКП (б).

Чтобы угодить Сталину, Мехлис постоянно требовал усиления репрессий против «врагов народа», сам готовил доносы. Возглавляя Политическое управление РККА, развернул невиданную кампанию репрессий и дискредитации высшего командного и политического состава. В результате его действий было практически уничтожено высшее и среднее звено РККА, причем он не только «содействовал» органам государственной безопасности, но и сам проявлял инициативу, требуя новых и новых арестов «заговорщиков», а в отношении низшего звена принимал решения своей властью. Лично выезжал в округа, где организовывал «политические зачистки» среди командного состава. Так, прибыв в 1938 г. на Дальний Восток, сразу же приказал арестовать большинство командиров Дальневосточной армии. По воспоминаниям Н.С. Хрущева, Мехлис «часто выходил за рамки своих функций, потому что своим пробивным характером очень нравился Сталину».

С началом Великой Отечественной войны Мехлис становится заместителем Верховного главнокомандующего, одновременно продолжая возглавлять Главное политическое управление РККА. Столь неожиданное приближение к Самому было обусловлено небезосновательными опасениями Сталина относительно усиления пораженческих настроений среди командования армии.

«Красный демон» над Крымским фронтом

В 1942 г., когда появилась реальная возможность вытеснения 11-й армии генерал-полковника Манштейна из Крыма и деблокады Севастополя, Верховный направляет Мехлиса на Крымский фронт. Справедливости ради отметим, что на тот момент полководцы уже успели провалить первую фазу операции, потеряли инициативу и перешли к обороне на Ак-монайских позициях, дав противнику время на перегруппировку. Решения были совершенно в инквизиторском духе Льва Захаровича: Крымский фронт захлестнули репрессии. Полевые суды истребляли командиров и рядовых с не меньшей интенсивностью, чем это делали немцы. Число старших и младших командиров, попавших в эту кровавую круговерть, не поддается описанию. Директивы не имели отношения к организации обороны и подготовки к наступлению. Иногда в них явно прослеживался бред фанатично преданного вождю человека.

При этом совершенно безграмотный в военном отношении Мехлис ни на йоту не сомневался, что готовит грандиозный успех. Не желая никому подчиняться, он не желал никого и слушать, видя во всех или потенциальных предателей, или просто ничтожных людей, пребывающих в тени его полководческой гениальности, в которой он нисколько не сомневался. Он не уставал удивлять не только командование РККА, которое уже просто не знало, что ему делать с неутомимостью армейского комиссара 1-го ранга, но и командование 11-й немецкой армии. Генерал Манштейн даже не мог поверить в действительность происходящего по ту сторону фронта. Десятки раз гонял он разведывательные самолеты, пока не убедился, что советские войска вместо тщательного укрепления рубежей стали располагаться, как мишени на полигоне.

Кроме выдвижения всей артиллерии в боевые порядки пехоты, подтягивания тыловых подразделений в непосредственную близость от передовой, нашим войскам было приказано отказаться от окопов как снижающих наступательный порыв и отрицательно влияющих на боевой дух Красной Армии. Лев Мехлис упорно давил на военное командование, требуя скорейших активных действий всем фронтом. И это ему удалось. 27 февраля 1942 г. Крымский фронт начал наступление, которое сразу же провалилось, несмотря на преимущество в живой силе. Уже на следующий день противник вернул все из того немногого, что войскам Красной Армии удалось захватить накануне, прежде всего главный узел обороны — Кой-Асан.

Военный корреспондент «Красной звезды» Константин Симонов писал: «Метель вместе с дождем, все невероятно развезло, все буквально встало, танки не пошли, а плотность войск, подогнанных Мехлисом, который руководил этим наступлением, подменив собой фактически командующего фронтом безвольного генерала Козлова, была чудовищная. Все было придвинуто вплотную к передовой, и каждый немецкий снаряд, каждая мина, каждая бомба, разрываясь, наносили нам громадные потери... В километре — двух — трех — пяти — семи от передовой все было в трупах... Словом, это была картина бездарного военного руководства и полного, чудовищного беспорядка. Плюс к этому — полное небрежение к людям, полное отсутствие заботы о том, чтобы сохранить живую силу, о том, чтобы уберечь людей от лишних потерь...»

Потери были огромны. Только за февраль — апрель 1942 г. они составили более 225 тысяч человек! Но ничто не могло остановить амбициозного политического руководителя истребления солдатской массы. Он требовал новых резервов, получал их, кидал под немецкую артиллерию и требовал пушечное мясо вновь… Только политбойцов в марте — апреле он истребовал почти 2,5 тысячи. Людские резервы выявлялись и на месте. «Надо сократить также заградительный батальон человек на 60 — 75, сократить всякого рода команды, комендантские... Изъять из тылов все лучшее, зажать сопротивляющихся тыловых бюрократов так, чтобы они и пищать не посмели...»

Патология жестокости

Очевидные признаки грядущей катастрофы оставались незамеченными. Неудачи казались ему временными. Он отмечал «слабую подготовку нашей пехоты», но не понимал, что лично содействовал подмене боевой подготовки бесконечными партийными и политическими мероприятиями.

В соответствии с веяниями времени Мехлис создал атмосферу шпиономании. 2 апреля он направил И.В. Сталину и Л.П. Берии шифровку особой важности, прося произвести «зачистку» Новороссийска от подозрительных лиц и придать ему статус закрытого города, вывести оттуда, а также из Керчи лагеря НКВД, в которых содержались освобожденные из немецкого плена: последние имели-де возможность общаться с бойцами, отправляющимися на фронт, что расценивалось как вещь недопустимая.

Предложение Л.З. Мехлиса нашло у Верховного главнокомандующего понимание: «Т-щу Берия. Правильно! Нужно прочистить также Тамань и Темрюк. В Новороссийске создать такую обстановку, чтобы ни одна сволочь и ни один негодяй не могли там дышать. О принятых мерах сообщите. И. Сталин».

Обвинения льются потоком на всех командующих. Какие только грехи не приписывает им Мехлис. О генерале Д.Т. Козлове: «ленив, неумен, «обожравшийся барин из мужиков». Кропотливой, повседневной работы не любит, оперативными вопросами не интересуется, поездки в войска для него — «наказание». В войсках фронта авторитетом не пользуется, к тому же «опасно лжив».

На командующего 47-й армией генерал-майора К.Ф. Баронова пало особое подозрение. К его оперативной разработке представитель Ставки ВГК подключил особый отдел НКВД фронта и выяснил, что: Баронов К.Ф служил в царской армии, член ВКП(б) с 1918 г. В 1934 г. «за белогвардейские замашки» исключен при партийной чистке, потом восстановлен. Родственники подозрительны: брат Михаил — участник Кронштадтского мятежа, «врангелевец», живет в Париже. Брат Сергей осужден за участие в контрреволюционной организации. Жена — «дочь егеря царской охоты». Сам Баронов изобличался в связях с лицами, «подозрительными по шпионажу». Сильно пьет. Штабом почти не руководит. Часто уезжает в части и связи со штабом не держит.

Участь генерала была решена. Его просьбу оставить на фронте и на строевой работе Л.З. Мехлис не пожелал даже выслушать. И таких примеров бесчисленное множество. Создавалось впечатление, что, кроме самого Мехлиса, никто и не думал защищать Крым, а лишь искал удобного случая переметнуться на сторону противника.

Патологическая жестокость коснулась не только своих, не менее страдали и военнопленные немцы. Л.З. Мехлис писал об этом сыну: «Фашистов пленных я приказываю кончать. И Фисунов тут орудует хорошо. С особым удовлетворением уничтожает разбойников».

«Мы должны быть прокляты»

Создав такую обстановку, в которой каждый из командиров больше думал о том, как защитить себя от сталинского любимца, чем о положении на фронте, представитель Ставки фактически обеспечил все условия для провала наступления. Наступательная операция плавно перешла в оборонительную.

Теперь над головой самого неугомонного комиссара навис дамоклов меч Сталина. Вождь незамедлительно потребовал отчета о неудаче в Крыму. Слабые попытки Мехлиса оправдаться не возымели успеха. Верховный был настолько раздосадован неудачей, что не посчитал нужным сдержать гнев: «Вы держитесь странной позиции постороннего наблюдателя, не отвечающего за дела Крымфронта. Эта позиция очень удобна, но она насквозь гнилая. На Крымском фронте вы — не посторонний наблюдатель, а ответственный представитель Ставки, отвечающий за все успехи и неуспехи фронта и обязанный исправлять на месте ошибки командования. Вы вместе с командованием отвечаете за то, что левый фланг фронта оказался из рук вон слабым. Если «вся обстановка показывала, что с утра противник будет наступать», а вы не приняли всех мер к организации отпора, ограничившись пассивной критикой, то тем хуже для вас. Значит, вы еще не поняли, что вы посланы на Крымфронт не в качестве госконтроля, а как ответственный представитель Ставки. Вы требуете, чтобы мы заменили Козлова кем-либо вроде Гинденбурга. Но вы не можете не знать, что у нас нет в резерве Гинденбургов. Дела у вас в Крыму несложные, и вы могли бы сами справиться с ними. Если бы вы использовали штурмовую авиацию не на побочные дела, а против танков и живой силы противника, противник не прорвал бы фронт и танки не прошли бы. Не нужно быть Гинденбургом, чтобы понять эту простую вещь, сидя два месяца на Крымфронте».

Гнев хозяина был страшен. Поражение в Крыму и поражение под Харьковом до крайности усложнило обстановку на фронте.

4 июня 1942 г. Л.З. Мехлис как не обеспечивший выполнение директив Сталина был снят с поста заместителя наркома обороны СССР и начальника Главного политического управления РККА, а также понижен в звании до корпусного комиссара. Но уже с того же 1942-го и по 1945 год он снова — член Военных советов 6-й армии и многих фронтов. На всех должностях в армии Мехлис продолжает постоянно вмешиваться в решения командиров, требуя «руководствоваться решениями партии» независимо от стратегических и тактических задач войск. Постоянно пишет доносы в ЦК на командующих, требуя их привлечения к ответственности.

И все же фанатично преданный сталинской идеологии Л.З. Мехлис спустя несколько лет после войны, говоря об операции Крымского фронта в 1942 г., нашел в себе силы признать: «Мы… должны быть прокляты».

В 1950 г. Мехлис был уволен на пенсию «по состоянию здоровья» и умер в 1953 г. Прах «красного демона» погребен в Кремлевской стене в Москве.

После десанта, фото пленных, фото города.

2011-03-31T07:57:00.000-07:00

после десанта, фото из инета, район Керчи.

Фото 01

Фото 02

It is after the conquest of Sevastopol.

Image attached is from the book:

Bessarabien Ukraine-Krim. Der Siegeszug Deutscher und rumänischer Truppen

Chapter:

Besuche von Weltgeschicher Bedeutung (Visits of world historical importance), which describes an international delegation who came to see how the German- Romanian troops conquered Sevastopol.

Перевод текста:

Именно после завоевания Севастополя.

Изображения, взято из книги:

Bessarabien Украина-Крым. Der Siegeszug Deutscher унд rumänischer Truppen

Глава:

Besuche фон Weltgeschicher Bedeutung (Визиты всемирно-историческое значение), которая описывает международных делегаций, которые пришли посмотреть, как немецко-румынские войска захватили Севастополь.

Предположительно это Марфовка.

Марфовка. Немецкое фото 14 мая 1942 года.

Так же Марфовка.

Советские боеприпасы, первые две фугасные, остальные осколочные.

Керченский полуостров, май 1942 года, фото из Бундесархива.

Керченский полуостров, осень2010 года.

мои раскопки

Артпозиция район Ленина Феодосия.

Стрелянные гильзы.

Акмонайские позиции. Доты.

Добавьть

Личное оружие бойца 633 СП, 157 СД.

Фрагмент снайперской винтовки.

Дача Стамболи, то же место в 2010 году

Район Керчи, май 1942 года, на фото Ил-2.

Май 1942, район Керчи.

Все 5 фото из Бундесархива, Германия

Кадр кинохроники, вход немецких войск в Феодосию.

Тоже.

У въезда в порт, кадр кинохроники.

Современный вид этого места.

С правой стороны въезд в порт и современный вид этого места.

Въезд в порт.

В городе...

18 января 1942года. Где то в районе порта.

Разрушенная дача Виктория, быв. Екатериненский проспект.

Гостиница "Россия", бывший Екатериненский проспект, 1948год.
Фото Юрия Коломийченко.

"Возвращение", 1949 год. Н.С.Барсамов.
Вид на это же место с бульварной горки.

Аэрофотосъемка Люфтваффе, фрагмент.
Синяя стрелка указывает на дом Айвазовских, желтая стрелка на гостиницу Россия.

С правой стороны, на втором плане мужская гимназия.

Аэрофотосъемка Люфтваффе, фрагмент.
Синяя стрелка указывает на здание, расположенное на переднем плане. См.фото выше. Зеленой стрелкой показана мужская гимназия, на верхнем фото она была на втором плане.

С правой стороны, Введенская греческая церковь, с левой стороны на заднем плане гора Митридат.

Памятник со следами от пуль.

Фонтан Айвазовского, следы от пуль.

Дача Суворина.

Жан Жорес

2011-03-30T22:23:00.000-07:00

1 ранга в отставке В. ГЛУШЕНКО.

Начало Великой Отечественной войны застало Б.С. Рубенчика1 в Туапсе, где он после сдачи в училище государственных экзаменов проходил в звании мичмана стажировку на сторожевых катерах типа МО-IV. Приказ о присвоении воинского звания лейтенант прибыл сюда в конце июля, после чего его откомандировали в Севастополь. По прибытии в училище Рубенчик получил офицерское обмундирование, а через несколько дней его назначили военным комендантом пассажирского теплохода «Крым», на который он прибыл в августе.

К этому времени на «Крыме» уже были установлены четыре 45-мм пушки, и для их обслуживания на судно прибыла команда краснофлотцев. Ходил тогда «Крым», в основном, между Новороссийском и Одессой. В Одессу доставляли войска, боеприпасы и различную военную технику, а оттуда вывозили раненых, эвакуированных жителей, оборудование предприятий и другие грузы.
Теплоход был хороший, и по тем временам это было быстроходное судно - 14-15 узлов и, будучи пассажирским судном, было хорошо приспособлено для перевозки раненых, их размещали в пассажирских каютах, салонах и других многочисленных помещениях.
Раненых принимали много - до 2000 человек. На переходе морем их нужно было обслуживать - кормить, оказывать необходимую медицинскую помощь, и для этого на теплоходе постоянно находилась санитарная дружина, сформированная из одесских девушек-добровольцев. Самоотверженные патриотки не получали ни денежного содержания, ни обмундирования, их обеспечивали только бесплатным питанием. Работы у дружинниц было очень много, и нередко они буквально валились с ног от усталости, к тому же девушки ежедневно рисковали своей жизнью - плавать в военное время на транспортном судне очень опасно. Но, несмотря ни на что, работали они исключительно добросовестно, проявляли большой энтузиазм, бесстрашие, а нередко и подлинный героизм.
Но жизнь транспорта на войне недолговечна, и в сентябре 1941 г. в Цемесской бухте «Крым» подорвался на немецкой магнитной мине. Взрыв произошел в кормовой части судна и, к счастью, не затронул помещений большого объема. Теплоход остался на плаву. Убитых не было, но несколько человек ранило. Потерявший возможность самостоятельно двигаться, теплоход отбуксировали в Новороссийск, а оттуда после залатывания пробоин, в Батум (теперь - Батуми), где он и простоял в качестве плавучей казармы до конца войны - ввести его в строй возможности не было.
Но на прикованном к берегу судне военный комендант не нужен, и 26 октября 1941 г. лейтенанта Рубенчика назначили военным комендантом теплохода «Жан Жорес» (капитан Г.Н. Лебедев)2 .
Как и другие сухогрузы Черноморского пароходства, «Жан Жорес» тогда выполнял воинские перевозки, а в декабре его включили в состав отряда транспортов, привлеченных командованием к высадке десанта в порт Феодосию.
После получения приказания о подготовке транспорта к перевозке людей и техники на судне были проведены необходимые работы - прибрали твиндеки3 и трюмы, для вентиляции вооружили виндзейли4, сколотили из досок на верхней палубе дополнительные гальюны - времянки, для ориентировки в ночное время незнакомых с устройством судна людей все люки и горловины окрасили белилами.
Войска и технику принимали в Новороссийске. Погрузка прошла организованно, и в 00 ч. 29 декабря 1941 г. «Жан Жорес» в составе 1-го отряда транспортов покинул Новороссийский порт. Выйдя за ворота гавани, транспорты заняли свои места в походном ордере и начали движение в направлении Феодосии. В это время отряд боевых кораблей капитана 1 ранга Н.Е. Басистого уже подходил к мысу Ильи.
1-й отряд транспортов в охранении БТЩ и СКА шел в Феодосию двумя группами по 4 транспорта в каждой. В первую группу входили «Шахтер», «Зырянин», «Ташкент» и «Красный Профинтерн», во вторую - «Ногин», «Жан Жорес», «Серов» и «Азов». На суда 1-го отряда было погружено более 11 тысяч десантников, большое количество лошадей, техники и боеприпасов. На переходе морем соблюдали полное радиомолчание и тщательную светомаскировку, шли без ходовых огней. Противник на переходе противодействия не оказывал. Погода постепенно портилась - начался шторм, а затем еще и пошел мокрый снег, уменьшая и без того небольшую видимость. Феодосию, в которую пришли в следующую ночь (ночь на 30 декабря), Рубенчик заметил в темноте по зареву пожаров.
К порту подошли точно. «Жану Жоресу» было отведено место у внешней стороны Широкого мола. Ошвартовались быстро, и сразу же начали разгрузку - сначала высадили пехоту (был доставлен батальон), а затем с помощью судовых стрел начали выгружать орудия, тягачи, боеприпасы и продовольствие.
Когда пехота еще только сходила на берег, по транспорту с берега был открыт пулеметный огонь. Орудийный расчет судна по приказанию Рубенчика немедленно открыл ответный огонь, и пулемет замолчал, высадка не прекращалась.
При погрузке в Новороссийске «Жан Жорес» принял на борт столько различных грузов, сколько их можно было по прибытии в Феодосию выгрузить судовыми средствами до рассвета. Так все и вышло - разгрузились еще затемно и сразу же снялись на Новороссийск, приняв на борт 12 пленных немцев. За неимением другого помещения их поместили в душевой, от которой отключили пар и воду, а к двери Рубенчик выставил часового.
Видимость на переходе была плохой. Дул холодный норд-ост. Вторгшиеся с севера холодные массы воздуха, взаимодействуя с теплой подстилающей поверхностью, вызвали снежную метель и плотный туман, слой которого не превышал 10-15 метров, так что выставленный Рубенчиком наблюдатель в «вороньем гнезде» на фок-мачте уже имел возможность вести визуальное наблюдение за небом, а если бы появилось крупное судно, то его тоже можно было бы обнаружить по возвышающимся над слоем тумана верхушкам мачт. Однако никаких судов обнаружено не было, авиация противника в открытом море также не появлялась, и в ночь на 31 декабря «Жан Жорес» благополучно прибыл в Новороссийск. Здесь он сразу же стал к Импортному причалу под погрузку.
В эту же ночь на 31 декабря в Феодосию прибыл 2-й отряд транспортов в составе следовавших разными курсами двух групп судов - «Курск» и «Фабрициус», «Красногвардеец» из Новороссийска, и более быстроходные «Калинин» и «Димитров» из Туапсе. Несмотря на «парение» моря и полное отсутствие видимости, отряд прибыл в Феодосию благополучно.
В Новороссийске «Жан Жорес» был полностью загружен техникой, боеприпасами и другими грузами, и его сразу же отправили снова в Феодосию, куда он прибыл, как и рассчитывали, в начале ночи.
Теперь судно было загружено до предела, и поэтому к рассвету разгрузиться не успели, пришлось продолжать работу днем.
С утра начались воздушные налеты. Еще 31 декабря противник подтянул на ближайшие аэродромы бомбардировочную авиацию, и она теперь в светлое время активно действовала по порту и находившимся в нем кораблям. Наши истребители не появлялись, а батареи ПВО еще не были развернуты, и по немецким бомбардировщикам вела огонь только малочисленная зенитная артиллерия кораблей. Почувствовав слабое противодействие, немецкие летчики стали бомбить с малых высот. Стоять неподвижно у причала было опасно, и «Жан Жорес» снялся со швартовов, маневрируя на внешнем рейде, легче было избегать попаданий. Но транспорт еще не был полностью разгружен, работу надо было продолжать, и поэтому, как только самолеты освободились от бомб и улетели, пришлось снова подойти к причалу и ошвартоваться. Однако аэродром у немцев был близко, и «юнкерсы» не замедлили появиться вновь, а так как они не получали должного отпора, им удалось добиться нескольких попаданий в находившиеся в порту транспорты. На некоторых судах возникли пожары.
Тут наблюдательный лейтенант заметил, что немецкие летчики не атакуют горящие суда, считая, что пожары довершат дело. Они предпочитали сбрасывать бомбы на новые цели. Тогда лейтенант приказал зажечь в районе мостика и на полуюте дымовые шашки, имитируя таким образом пожары. Действительно, после этого летчики оставили «Жан Жорес» в покое - хитрость удалась. К вечеру судно полностью разгрузили и «Жан Жорес» убыл на Новороссийск.
Третий рейс в Феодосию оказался менее удачным. Немецкая авиация в дневное время продолжала почти непрерывные атаки, и к этому времени в Феодосии уже погибли три транспорта - «Ташкент», «Зырянин» и «Красногвардеец», и несколько судов получили повреждения. И на этот раз «Жан Жорес» не успел разгрузиться до рассвета, ведь порт, как таковой, не работал, разгружали только судовыми средствами, а с утра опять начались воздушные налеты.
Одна бомба разорвалась очень близко, и судно получило серьезные повреждения - вышла из строя рулевая машина, в подводной части корпуса разошлись швы и в образовавшиеся щели стала поступать вода, в бортах и надстройках оказалось много мелких пробоин - как потом посчитали, их было около 300. Кроме того, взрывной волной транспорт сорвало со швартовов, и он стал дрейфовать в сторону моря. К этому времени разгрузка судна почти закончилась и поэтому было решено больше не подходить к причалу и с остатками груза следовать в Новороссийск.
На переходе судно плохо слушалось руля и сильно рыскало - шли на ручном управлении. Внутрь поступало много воды, и ее не успевали откачивать. До Новороссийска еле дотянули.
Придя в порт, Рубенчик немедленно доложил начальнику штаба базы о том, что судно требует ремонта, на что было дано согласие. Однако вскоре обстановка в Крыму осложнилась - немцы большими силами повели наступление на Феодосию, потребовались боеприпасы и другие грузы. Транспорт срочно, в течение одного дня кое-как подлатали - на подводные отверстия поставили цементные ящики, дали мотопомпу для откачки воды из трюма, после чего загрузили боеприпасами, тягачами и другими необходимыми грузами, и в ночь на 16 января 1942 г. отправили в четвертый рейс в Феодосию. Рулевая машина еще не работала, и руль по-прежнему перекладывали вручную посредством штурвала, расположенного в корме судна. В открытом море на прямом курсе ручное управление еще более-менее удовлетворяло, но на узких фарватерах, где требовались большая маневренность и точность движения, оно явно не справлялось, и на поворотах судно выкатывалось. Поэтому на переход «Жану Жоресу» был придан морской буксир «Геленджик», который должен был на поворотах помогать транспорту.
Переход морем и на этот раз прошел благополучно, и в начале ночи на 17 января «Жан Жорес» подошел к Феодосии. Но когда судно уже было на Феодосийском рейде и находилось всего в 3-х кабельтовых от Широкого мола, под днищем взорвалась немецкая магнитная мина, сброшенная самолетом. Взрыв был очень сильный, «Жан Жорес» получил большую пробоину и в течение нескольких минут затонул.
Глубина в этом месте небольшая, и судно на ровном киле село днищем на грунт так, что мостик - самая высокая часть надстройки - остался над водой. На него и перешла вся команда, которую сразу же снял следовавший с транспортом буксир «Геленджик».
На «Геленджике» помощником командира был товарищ по выпуску из училища лейтенант Д.Г. Свалов5 .
Когда «Жан Жорес» затонул, «Геленджик» быстро подошел к возвышающемуся над водой мостику, но ошвартоваться к нему вплотную не мог —под водой мешал корпус затонувшего судна. Между мостиком транспорта и буксиром оставалась полоска воды, не очень широкая, но все же перепрыгнуть ее было нельзя, а ведь в числе экипажа «Жана Жореса» были и женщины. К тому же была полная темнота.
Тогда матросы «Геленджика» под руководством Свалова быстро соорудили импровизированный настил из шлюпочных весел (досок под рукой не оказалось). По этому настилу на коленях по одному и перебрались на буксир все члены экипажа транспорта и находившиеся на его борту военные, следовавшие в Феодосию в качестве «пассажиров». Всех их набралось довольно много, так что помещения небольшого буксира и его палуба оказались сплошь заполненными.
Было очень темно, и Свалов не заметил тогда, что среди спасенных был и его товарищ по выпуску из училища - лейтенант Б.С. Рубенчик.
В Феодосии в то время обстановка была плохой. Гремела близкая канонада, в гавани, поднимая высокие всплески, рвались снаряды, чувствовалось, что немцы близко.
В порту команду «Жана Жореса» пересадили на БТЩ, отправлявшийся в Новороссийск, и через 2-3 часа корабль вышел в море.
Было еще темно. Лейтенант Рубенчик стоял на юте и смотрел на скрывающуюся в предутренней мгле Феодосию. Над городом стояло багровое зарево. На низко плывущих облаках тревожно мерцали неясные блики пожаров. На душе было тоскливо.
В тот день - 17-го января 1942 г. наши войска оставили Феодосию. Образовалась новая линия фронта. Она проходила восточнее Феодосии, пересекая Керченский полуостров в самой узкой его части - по меридиану Ак-Моная.

1 …Рубенчик Борис Самуилович, рожд. 1918 г. окончил Черноморское высшее военно-морское училища в 1941 г., капитан 2 ранга в отставке. Воевал на ЧФ на транспортах в должности военного коменданта и минера катеров МО. Служил на ЧФ и КБФ минером дивизиона и бригады. Награжден орденами Красного Знамени, Красной Звезды и медалями.
2 «Жан Жорес» – грузовой теплоход Черноморского пароходства вместимостью 3792 бр. т. Скорость хода 8 узлов.
Валовая (полная) вместимость грузового судна - вес перевозимого груза с упаковкой – измеряется в брутто-тоннах (бр. т.).
3 Твиндек – грузовое помещение сухогрузного судна, расположенное под верхней палубой над трюмом.
4 Виндзейл – устройство для подачи воздуха в труднодоступные для него помещения (трюмы, твиндеки). Оно состоит из паруса специальной покройки и парусиновой направляющей воздуха, улавливаемого парусом.
5 …Свалов Дмитрий Георгиевич рожд. 1918 г. Окончил ЧВВМУ в 1941 г. Капитан 1 ранга в отставке. Служил на ЧФ и ТОФ. Командир ТЩ, дивизиона ТЩ, старший офицер Штаба ТОФ, старший морской начальник в бухте Нагаева (ТОФ). Награжден орденами Красного Знамени, Отечественной войны I степени, Красной Звезды и многими медалями.

экипаж Ж Жореса

Рисунок с сайта "Кортик", положение Жан Жореса на дне феодосийского залива.

В трюме Жан Жореса, арт. тягач, фото с сайта "Кортик".

венок героям морякам

в трюме Ж Жореса

снаряды

ствол

полевая кухня

"Жан Жорес"

крест на Жан Жоресе

Транспорт. Бывший грузовой теплоход Черноморского государственного морского пароходства.
Спущен на воду в 1930 г., в составе Черноморского флота с 27.07.1941 г.
Вместимость: 3972 брт. Скорость: 10,3 уз.
4 января 1942 года транспорт "Жан Жорес" (капитан Г. Н. Лебедев), осуществлявший воинские перевозки в ходе Керченско-Феодосийской десантной операции, подвергся атакам авиации противника и получил большие повреждения. Судно наскоро отремонтировали, не было восстановлено лишь рулевое управление. 14 января "Жан Жорес" вышел из Новороссийска в Феодосию. По приходе в Феодосию около 20 часов 15 января началась разгрузка, которая продолжалась в течение темного времени суток. Выгрузить успели лишь людей и часть техники и вооружения. Одновременно велась погрузка на борт раненых. Присутствие транспорта в порту противником обнаружено не было.
С рассветом, около 5 часов 16 января, теплоход по приказу старшего морского начальника вышел далеко в море, чтобы отстояться до наступления сумерек. После полудня транспорт повернул обратно в расчете подойти к Феодосии в 21 час. Капитан Лебедев, учитывая большое количество мин, заставлявшее входить в порт узким протраленным фарватером, и плохую управляемость судна, уходя накануне, просил командование выслать навстречу ему буксир. Но при подходе к порту к транспорту подошел мотобот , и с него передали, что буксира не будет, и следовать в порт предстоит самостоятельно, в кильватер мотоботу. Портовый маяк не горел.
В 21 ч. 45 м. при входе в Феодосийский порт в районе мыса Ильи, несмотря на то, что на борту уже находился военный лоцман, "Жан Жорес" уклонился от курса, зашел в район, обозначенный на карте как запретный для плавания, и подорвался на магнитной мине. Взрыв произошел с правого борта в районе пятого трюма. Образовалась большая пробоина, через которую началось быстрое поступление воды. Главная машина вышла из строя. Были затоплены помещения от машинной переборки до кормы. Судно погружалось с креном на правый борт и дифферентом на корму. Велись работы по заделке пробоин и откачке воды.
После двух часов борьбы за живучесть уровень воды начал понижаться. В это время капитан был вызван на подошедший миноносец, и там ознакомлен с приказом командования затопить теплоход, если он не сможет самостоятельно уйти из Феодосии (противник в это время уже ворвался в городскую черту). Так как на восстановление плавучести было необходимо 5-6 часов, а судно уже начали освещать с берега прожекторами и обстреливать, было принято решение произвести затопление. С транспорта было спешно демонтировано радиооборудование и сняты судовые документы. Так как шлюпки были разрушены, раненых и часть команды снял подошедший катер "Кабардинец". Остальную часть команды и демонтированные приборы снял тральщик "Геленджик".
После этого были открыты кингстоны, и "Жан Жорес" затонул в точке 45°02'N 35°23'E (точнее - 45°02.121'N 35°23.611'E).
Глубина 15 метров.
Возвышение над грунтом 8 метров. Погибло около 40 человек. Вместе с судном затонули 40 автомашин, 6 артиллерийских орудий и боезапас.
В послевоенное время судно неоднократно обследовалось как профессионалами, так и аквалангистами-любителями. Согласно описанию одного из крымских дайв-центров, судно хорошо сохранилось. Рядом с транспортом лежит перевернутая зенитка, радиаторы от машин и много всего, что отбросило взрывом с палубы в тот злополучный день.
Но по рассказам аквалангистов, которые погружались на транспорт в 2003 г., ничего этого они не увидели (возможно, не рассмотрели). В 2001 г. появилась информация, что в Крыму идет подготовка к подъему затонувшего во время Великой Отечественной войны в порту Феодосии "военного корабля" "Жан Жорес". Как сообщил начальник Феодосийского городского совета ОСВОД Александр Черноволов, судно не поднимали, во-первых, потому что боялись детонации боеприпасов, а во-вторых, из-за высокой стоимости операции - судно очень большое. Так что судно до сих пор на старом месте.

феодосийский порт

2011-03-29T22:33:00.000-07:00

панарама на Феодосийский порт

баржа

Добавьте подпись

порт

место

порт

вид на город

зырянин

ск в походе

спартаковец

фото 1942

кадр кинохроники

кадр кинохроники спартаковец

немецкий кинорепортёр

кадр кинохроники

кадр кинохроники (автор Бжезинский)

Корабли принимавшие при высадке десанта в Феодосии

2011-03-29T07:55:00.000-07:00

Красный Кавказ

Красный Крым

Курск

Шаумян

Кубань

Торос

Серов

Чатырдаг

Незаможник
Нез

Краснознаменный эскадренныхй миноносец "Незаможник"

1920 год на юге Украины начался мощным наступлением войск Юго-Западного фронта Красной Армии. Принужденные к бегству деникинцы в спешке захватывали с собой боевую технику, оружие, материальные ценности. При оставлении Николаева ими было угнано несколько недостроенных кораблей. В их числе был и спущенный на воду в 1917 году эскадренный миноносец "Занте".аБыстро покидая Одессу, белогвардейцы были вынуждены бросить его и притопили на мели. Более полугода пролежал эсминец на грунте, пока в сентябре красные моряки его не отбуксировали на судостроительный завод.

Краснознаменный эскадренныхй миноносец "Незаможник" мШефство над достройкой эсминца взяла Украинская комиссия незаможных селян, по призыву которой крестьяне начали сбор средств, необходимых для его достройки. В честь шефов корабль 12 апреля 1923 года был переименован в "Незаможный", а 29 апреля 1926 года - в "Незаможник". К шестой годовщине Великого Октября .эсминец вступил в строй.

За время Великой Отечественной войны эсминец прошел около 46 тысяч миль, оборонял Одессу, Очаков, Севастополь и Новороссийск. В декабре 1941 года корабль участвовал в Керченско-Феодосийской десантной операции, а в феврале 1943 года - в поддержке артиллерийским огнем высадки десанта в Южную Озерейку под Новороссийском.

В годы Великой Отечественной войны эсминцем "Незаможник" командовали офицеры Н. И. Минаев, П. А. Бобровников, Ф. В. Жиров, В. Г. Бакарджиев, В. К. Романов. В организации боевых действий эсминца принимали активное участие флотские политработники В. 3. Мотузко, М. А. Клубук, И. А. Ланчук.

За образцовое выполнение боевых заданий командования и проявленные при этом экипажем доблесть и мужество эскадренный миноносец "Незаможник" Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 июля 1945 года награжден орденом Красного Знамени.

В послевоенные годы первенец Черноморского флота находился в строю, а в 1949 году как устаревший был исключен из боевого состава флота.

Водоизмещение полное 1745 т, нормальное-1361 т, стандартное-1276 т; длина 92,75 м, ширина 9,1 м, осадка 3,8 м; мощность механизмов 29 000 л. с.; скорость хода максимальная 25 уз, экономическая - 14 уз; дальность плавания свыше 1200 миль. Вооружение: 4 102-мм, 2 76,2-мм, 2 45-мм. 5 37-мм и 2 20-мм орудия, 2 12,7-мм пулемета, 4 трехтрубных 533-мм торпедных аппарата, 4 бомбомета и 4 параван-охранителя. Принимал на борт 80 якорных мин заграждения и 42 глубинные бомбы. Экипаж 172 человека.

Зырянин

Жан Жорес

ногин

ногин фото с книги

ногин

ногин вид с верху

красно гвардеец

вид в город с красно гвардейца

немцы в феодосии

2011-03-24T23:29:00.000-07:00

вьезд в порт

С правой стороны въезд в порт и современный вид этого места

после боя

немецкие войска ведут бой за Феодосию

немецкий госпиталь Дача Стамболи

полевая кухня

Нигде и никогда флот не брал город на абордаж. Впервые в военной истории и вопреки каконам военной науки это случилось в Феодосии. Боевые корабли (специальных десантных тогда еще не было) один за другим заходили в порт, швартовались к причалам и под яростным огнем высаживали десантников прямо в бой. Тяжелее всего пришлось крейсеру "Красный Кавказ". Из-за сильного шторма и отжимного ветра переполненный десантом большой корабль долго не мог пришвартоваться. У причала его непрерывно бомбили, обстреливали из орудий, минометов, пулеметов и даже автоматов. От прямого артиллерийского попадания едва не взорвался орудийный погреб. Крейсер не уходил, пока из его трюмов не поднялись две тысячи десантников, сошедших на берег, чтобы убивать и умереть за Родину. После Феодосийской десантной операции "Красный Кавказ" сравнялся славой с бригом "Меркурий" и крейсером "Варяг", став первым гвардейским кораблем отечественного военного флота.

В городе дислоцировались два полка пехотной дивизии СС. В штабах и на спец-курсах было много офицеров. Далеко не все немцы убегали через окна в нижнем белье, хотя были и такие. Первая линия фронта проходила по ж/д полотну. Очистив порт, предварительно ознакомленные с планом города моряки штурмового отряда захвалили гостиницу "Астория", где жили немецкие офицеры, городскую управу на улице Карла Либнехта, гестапо на Галерейной. Чуть позже был взят Казанский собор, который немцы переоборудовали в тюрьму.Наиболее тяжелый бой шел у здания государственного банка на улице Горького.

Подразделения первого отряда после высадки повели наступление на Митридат, станцию Сарыголь и господствующую высоту Лысая гора. Крейсеры и эсминцы поддерживалидесанткорабельной артиллерией. К 23 часам весь город был в руках десантников. Не спавшие двае суток войска без передышки наступали на Коктебель, Старый Крым, Владиславовку и Ак-Монай, где так и не высадился запланированный встречный десант. Когда, наконец, удалось немного поспать прямо в чистом поле на почти 20-градусном морозе, многие солдаты просто замерзли

Город был взят, но повсюду шла непрерывная интенсивная стрельба. У комендантской команды было много хлопот. Нужно было охранять штабы и важные объекты, убивать прятавшихся в подвалах, на чердаках, в закрытых и заколоченных домах эсесовцев, уже успевших переодеться в форму погибших красноармейцев и краснофлотцев, конвоировать пленных, хоронить наши и немецкие трупы, раздавать населению сухари, расстреливать предателей и неразборчивых в половых связях феодосийских проституток. Комендантская рота боролась и с феодосийскими мальчишками, которые насобирали валявшиеся на улицах гранаты и атоматы. Однажды восьмилетние пацаны обстреляли из "шмайсеров"трофейный "мерседес" командующего 44-й армией генерал-майора Первушина. Личный охранник командарма 160-килограммовый гигант из отряда Айдинова ограничился конфискацией автоматов, устным внушением и подзатыльниками.

17 января Айдинов собирал свой поредевший отряд, снимая все посты и патрули.Авангард Феодосийского десанта становился арьергардом - надо было отходить. Где-то на окраине города, растегнув бушлаты, чтобы видны были тельняшки, еще бросались под танки матросы Айдинова. Ночное море грозно сверкало и гремело - доблестный Черноморский флот салютовал отступающим десантникам залпами всех корабельных колибров. Десант покидал Феодосию.

Не надо обольщаться - Феодосийский десант мало кто помнит. Наград за этот десант не раздавали. Даже в советское время стыдливо говорили, что, дескать, была такая тактическая операция, которая позволила отвлечь немцев от Севастополя Это операция оказала огромное влияние на ход Второй мировой войны. 30 декабря немцы остановили штурм Севастополя, без боя сдали Керчь и отступили с Керченского полуострова. Наступление на Северный Кавказ было отсрочено почти на полгода. Без грозненской и Бакинской нефти Советский Союз не смог бы победить...

в Феодосии есть почетные улицы имени очень странной и подозрительной Розы Люксембург или никому неизвестного и никогда не бывавшего в городе самарского революционераВалерьяна Куйбышева. А улицы Айдинова, к сожалению, нет.

немцы в ходят в город

Генерал майор Леонард Мосулсчи (Maj. General Leonard Mociulschi)

На суворинских камнях, немцы на пляже у дачи Суворина.

Феодосия приблизительно1943г

немцы входя в город

1943-2010(чудом уцелела дверь)

бой за феодосию

2011-03-24T08:50:00.000-07:00

Десантники ведут бой В Феодосии на ул Земской

десантники на ул Горького (?)

пленные немцы в Феодосии

слева политрук Понамарёв

Бургомистр Феодосии Василий Сафронович Грузинов.

"Грузинов Василий Софронович – специалист по плодоовощам и виноделию.

Гришин – начальник полиции, бухгалтер".

Из воспоминаний К. Симонова:

…Я пошел в особый отдел. Там мне сказали примерно то же, что говорил лейтенант, – допрашивать пока некому и некогда. Я стал настаивать. Тогда мне ответили, что им это делать некогда, но если я желаю допросить бургомистра Грузинова, то они ничего не имеют против этого, сейчас его приведут.

Минут десять я сидел в комнате один и ждал. Продолжалась бомбежка, и дом почти непрерывно трясся. Наконец в комнату вошел красноармеец, а за ним высокий человек в кожаной тужурке, в галифе, в порыжелых сапогах, в кубанке. На вид ему было под пятьдесят. У него было крепкое, еще не старое лицо с крючковатым носом и твердо сжатыми губами.

Очень отчетливо помню то первое ощущение, которое я испытал при виде его. Он был похож по своему типу на начальника какого-то хозяйственного учреждения, рачительного хозяина, тихого с начальством, грозного с подчиненными и ухажористого со всеми попадающими от него в зависимость женщинами.

Этот человек был мне отвратителен. Отвратителен в гораздо большей степени, чем любой пленный немец. В силе этого чувства играли роль два момента: во-первых, он служил немцам, то есть был предателем. А во-вторых, может быть, я все же испытывал бы к нему меньшее физическое отвращение, если бы его можно было хотя бы считать принципиальным нашим врагом, убежденным, что Россия должна быть не такой, какая она есть, и что лучше отдать немцам часть ее территории, чтобы на оставшейся восстановить буржуазное или самодержавное государство, восстановить любой ценой, только бы не жить при Советской власти.

Но у этого человека явно не было никаких принципов, даже таких. Ему не было никакого дела до судеб России. Его интересовал только он сам, его собственная судьба, его собственное благосостояние. Он был для меня символом всего того спокойного, удовлетворенного и собой и окружающими в условиях удачного стяжательства; всего того мещанского, уныло-жадного, что я ненавидел с детства. Как-то, помню, я прочел у Хлебникова замечательные слова о том, что отныне млечный путь человечества разделился на млечный путь изобретателей и млечный путь приобретателей. Так вот, передо мной и была частичка с млечного пути приобретателей.

Несколько лет назад этот человек пролез в кандидаты партии. Он был директором какого-то плодовинного хозяйства, но, очевидно, его главной мечтой в жизни было стать хозяином, а не просто директором.

Надо думать, что он при Советской власти в меру сил старался быть именно таким хозяином, то есть крал и хищничал.

Но, ожидая прихода немцев, он чутьем знал, что при них его желания могут исполниться до конца. А то печальное для него теперь обстоятельство, что он стал в свое время кандидатом партии, уравновешивалось другим, радостным обстоятельством – тем, что жена, на его удачу, оказалась немкой из Поволжья и знала немецкий язык.

Очевидно, он считал, что при наличии жены-немки ему простят бывшую партийную принадлежность.

Уже в дни эвакуации он каким-то хитроумным путем выписал ее с Кавказа к себе в Феодосию.

А свою новую карьеру начал с того, что, отправив вперед в эвакуацию всех своих сотрудников, сам остался на месте якобы не то взрывать, не то поджигать склады и погреба. А на самом деле запер, запечатал их и спрятался, пережидая бои.

Когда после боев он снова появился на божий свет, немецкие солдаты начали тащить из этих погребов все, что им попадалось.

Тогда он сделал ловкий ход: пошел и пожаловался немецкому коменданту, заявив, что сохранил эти подвалы для того, чтобы ими планомерно пользовалось немецкое командование, а не для того, чтобы сюда приходили и брали что попало.

Довольный старательностью этого жлоба, немецкий комендант сразу назначил его управляющим подвалами и приказал ему давать вино только по запискам из комендатуры. Вскоре в ход пошла и жена-немка, устроившаяся работать в магистратуре, а потом Грузинова назначили городским головой.

И его психология, и причины его поступков в течение всего полуторачасового разговора с ним казались мне совершенно ясными. И только двух вещей я никак не мог понять.

Во-первых, он все еще надеялся на что-то и явно не понимал, что никакого другого конца, кроме расстрела, ему ждать не приходится. А во-вторых, он очень боялся бомбежки, которая шла в городе. Очень боялся за свою жизнь.

Очевидно, оба эти чувства были связаны одно с другим. Именно потому, что он все еще не верил в безнадежность своего положения, он и боялся бомбежки.

Он несколько раз повторял, что он «еще заслужит», и в разговоре со мной оправдывался самым глупейшим образом.

Когда я спрашивал его, он ли составлял списки на расстрел евреев и караимов, он ответил, что нет, не он. Когда я стал спрашивать, где же они составлялись, он ответил, что в магистратуре.

– Но вы же были бургомистром!

– Да, был.

– Так вы писали эти списки?

– Нет, я их не писал.

– А кто же их писал?

– Писали работники.

Потом я стал расспрашивать его про свидетельства о благонадежности, которые он одним давал, а другим не давал. Он отвечал на это, что сам он никого не выдал немцам и ни о ком не говорил плохо.

– А кто же говорил?

– Когда немцы меня спрашивали, тогда я им говорил. А если не спрашивали, я не говорил.

– Значит, вы говорили о людях плохое только тогда, когда немцы вас спрашивали о них?

– Да.

И то, что он выдавал немцам людей только после того, как немцы спрашивали его об этих людях, видимо, казалось ему сильно смягчающим его вину обстоятельством. Во всяком случае, он повторил это несколько раз.

Во время нашего разговора с ним на улице упали две серии бомб. Оба раза он при первых звуках бомбежки начинал ерзать на стуле, а потом пытался сползти с него и лечь на пол. В первый раз я удержался, но во второй раз крикнул на него:

– Неужели вы не понимаете, что вас все равно расстреляют? Ну чего вы лезете на пол?

Он с видимым трудом, дрожа, поднялся с пола, сел обратно на стул и сказал:

– Я еще надеюсь, что я оправдаю доверие.

Трудно поверить, что человек в такой обстановке мог выговорить такую фразу, но он ее выговорил" (К. Симонов Разные дни войны. Дневник писателя, т. 2 1942–1945 годы).

Список погибших при высадке десанта кораблей в Феодосии.

1. Сторожевой катер №034-28.12.41 года во время высадки десанта в порту в результате попадания артснарядов и мин затонул.
2. Сторожевой катер №056 – 29.12.41 года при высадке десанта был потоплен огнем противника.
3. Сторожевой катер №068-29.12.41 года при высадке десанта получил сильные повреждения и волной был выброшен на берег, где был уничтожен огнем противника.
4. Сторожевой катер №0131 – 29.12.41 года погиб при высадке десанта.
5. Транспорт “Ташкент” –5552 брт. –30.12.41 года в 13 час.30 мин., в момент отхода от пристани, после высадки десантных войск в результате попадания авиабомбы затонул.
6. Сторожевой катер №094 –30.12.41 года в результате попадания авиабомбы затонул.
7. Транспорт “Красногвардеец” – 2719 брт.- во время выгрузки войск второго эшелона десанта в 10 час. 15 мин. в результате попадания авиабомбы не закончив свою разгрузку, затонул.
8. Сторожевой катер “ЗК-013” – 31.12.41 года затонул после налета авиации противника.
9. Сторожевой катер №058-04-01-42 года во время стоянки в порту погиб в результате попадания авиабомбы.
10.Транспорт “Ногин” –2150 брт. 05.0142 года во время разгрузки был атакован авиацией противника в результате чего он затонул.
11.Транспорт “Зырянин” –3592 брт. 05.01.42 года, был потоплен в результате авиа налета.
12.Транспорт “Чатыр – Даг” –901 брт. 09.01.42 года при разгрузке был потоплен авиацией противника.
13.Транспорт “Спартаковец”- 958 брт. 09.01.42 года в результате налета авиации затонул.
14.Шхуна “Стахановец” 09.01.42 года в результате налета авиации была потоплена.
15.Транспорт “Жан Жорес”-3972 брт. 16.01.42 года в 21 час 00 мин. при входе в феодосийский порт подорвался на магнитной мине и затонул.
Что интересно так то, что на “Жан Жоресе“ старшим помощником капитана был отец ведущего программ на ВВС - Севы (он же Всеволод Борисович Новгородцев). Об это он сам как-то рассказывал в одной из своих программ на ВВС.

Высотка десанта глазами художника В.А. Печатина

Бой у берегов Феодосии

Феодосийский десант

2011-03-23T22:57:00.001-07:00

Зубков В.А. Командир крейсера "Красный Крым

28 декабря в Феодосии отметили 70-летие крупнейшей десантной операции за всю Великую Отечественную войну.
Операция на Керченском полуострове планировалась как составная часть общего контрнаступления Красной Армии в зимней кампании 1941 - 1942 годов. Ее главная задача, по замыслу советского командования, заключалась в том, чтобы облегчить положение героических защитников Севастополя, создать необходимые условия для освобождения всего Крымского полуострова и в то же время сорвать наступательный порыв вражеских войск, нацеленных с Керченского полуострова на Кубань и Кавказ.
Окончательный и утвержденный Ставкой план небывалой по масштабу и размаху десантной операции получил название Керченско-Феодосийский.
Главный удар - по плану "группа А" - наносился с юга и непосредственно по Феодосии. Это был невиданный дерзкий план. Впервые в мировой военной практике предполагалось произвести высадку военного десанта непосредственно в порту, занятом противником. Общее командование морскими силами десанта было возложено на капитана 1 ранга Николая Басистого.
На рассвете 17 декабря немецкие войска неожиданно начали новый штурм Севастополя одновременно на нескольких направлениях. В наступление были брошены семь немецких дивизий, одна румынская бригада, вся специально подвезенная тяжелая артиллерия, все наличные броневые силы - танки, самоходки, бронетранспортеры и более трехсот самолетов.
В связи с осложнившейся обстановкой под Севастополем высадка десанта на Керченский полуостров была временно отложена. Положение в осажденном городе с каждым часом осложнялось. Войска понесли значительные потери, резервы были израсходованы, боеприпасы кончались. В ночь на 20 декабря вице-адмирал Ф. Октябрьский доложил о сложной обстановке Верховному Главнокомандующему И.В. Сталину. Ставка быстро отреагировала на это донесение. Она переподчинила Севастопольский оборонительный район непосредственно штабу Закавказского фронта и приказала командующему генерал-лейтенанту Д. Козлову срочно направить в Севастополь стрелковую дивизию, бригаду морской пехоты, боеприпасы, наладить регулярное снабжение и обеспечить авиационное прикрытие.
В тот же день крейсера "Красный Крым", "Красный Кавказ", лидер "Харьков", эсминцы "Бодрый" и "Незаможник" приняли на борт воинские части, боеприпасы и, несмотря на начинающийся шторм, вышли из Новороссийска и взяли курс на Севастополь. На следующий день туда же в осажденный город отправились крейсер "Коминтерн" и лидер "Ташкент", охраняя транспорты с войсками и боеприпасами.
К трем часам ночи 29 декабря 1941 года корабли десанта, не встретив сопротивления противника, преодолевая холодное бушующее море, незаметно подошли к Феодосийскому заливу и начали сосредотачиваться, как и было предусмотрено планом операции, южнее Феодосии у выступающего в море скалистого мыса Ильи.
Вслед за флагманским крейсером "Красный Кавказ" ударили залпом пушки крейсера "Красный Крым". Эскадренные миноносцы "Железняков", "Шаумян", "Незаможник" стреляли по порту Феодосии еще и осветительными снарядами.
"Со стороны картина выглядела, конечно, грозной, - писал в своих мемуарах контр-адмирал А. Гущин, который тогда командовал крейсером "Красный Кавказ" - флагманским кораблем отряда поддержки десанта. - За четверть часа только "Красный Кавказ" выпустил свыше 150 тяжелых снарядов. Но, если честно сказать, польза от этой стрельбы была сомнительной. Стреляли ведь не по заранее разведанным целям, а вообще по порту. Расположение огневых точек противника не было заранее разведано, и мы не знали в точности, где они находятся. Этой своей пальбой мы словно предупредили противника: готовься, мы идем!"
Высадка производилась в тяжелых штормовых условиях, под сильным артиллерийским, минометным и пулеметным огнем противника. Баркасы заливала крутая волна. Вокруг них и сторожевых катеров на всем полукилометровом пути кипела вода от разрывов снарядов и мин. Был смертельно ранен командир морского охотника МО-52 лейтенант В. Селифанов. Ранило и его помощника лейтенанта А. Радченко. Получили тяжелые ранения командир морского охотника МО-061 лейтенант С. Еремин, мотористы баркаса А. Тимофеев и М. Тимченко.
Один из снарядов угодил в сторожевой катер, отходивший от крейсера с последними десантниками. Взрывом часть бойцов сбросило за борт, многие получили ранения. На помощь им был направлен баркас. Его возглавлял младший боцман И. Дибров.
Помощь пришла вовремя. Когда были сняты люди, катер затонул. Но и баркас оказался переполненным вымокшими людьми. Штормовая волна заливала его, швыряла из стороны в строну, сбивала с курса. Буквально каждый вычерпывал воду, в ход пошло все - и ведра, и каски. Люди выбивались из сил. Боцман стал пускать ракеты, и в предрассветной темноте баркас заметил сторожевой катер и взял его на буксир.
Противник сосредоточил артиллерийский и минометный огонь на крейсерах. Большие потери и разрушения на кораблях вызвал обстрел из орудий крупного калибра с горы Лысой и мыса Ильи.
К 8.45, когда высадка десанта с "Красного Крыма" закончилась, крейсер уже получил одиннадцать прямых попаданий снарядов и мин. Корабль понес потери и в личном составе.
Первые "волны" десантников сломали организованное сопротивление врага непосредственно у причалов. Но в зданиях, находившихся восточнее и западнее порта, еще действовало много огневых точек. Они стреляли по штурмовым группам. А с мыса Ильи и с Лысой горы тяжелые артиллерийские батареи обрушивали снаряд за снарядом на большие корабли. Над портом и кораблями ярко вспыхивали и подолгу горели осветительные ракеты.
Когда подходили к Феодосии, ветер переменил направление и задул с берега, и к тому же усилился, достиг шести баллов. Стало ясно, что этот, как говорят моряки, "отжимной ветер" значительно затруднит швартовку, которая осложнялась еще и тем, что у основания мола, примыкавшего к берегу, под водой на небольшой глубине находилась каменная банка. С ней тоже шутить нельзя. Если не удастся заблаговременно погасить инерцию корабля при подходе к молу на большой скорости, то он неминуемо выскочит на камни.
А бой за Феодосию все усиливался. Вокруг крейсера вставали высокие всплески от разрывов. К причалам порта прорывался еще один миноносец. Враг осыпал его снарядами и минами. Надо было прикрыть эсминец и облегчить себе движение к широкому молу. Артиллерия крейсера снова открыла огонь. По вспышкам на берегу бил не только наш главный калибр, но и зенитный дивизион. Отдельных выстрелов было уже не различить. Стояли сплошной гул и рев...
...Бои идут уже в городе. Крейсера продолжают артиллерийское состязание с батареями противника. Нанося удары, они сами получают серьезные повреждения.
Наступает предрассветная мгла. Неизбежны налеты авиации противника. Наконец корма крейсера "Красный Кавказ" у стенки. Концы закреплены, поданы сходни. Медлить нельзя, дорога каждая минута. В течение 20-25 минут полторы тысячи бойцов сошли на берег. Командир крейсера, отклепав якорь-цепь, вышел в Феодосийский залив. Спустя некоторое время "Красный Крым" закончил высадку и присоединился к крейсеру "Красный Кавказ".
...Гитлер был взбешен, когда получил известие о внезапной высадке крупного морского десанта в порт Феодосии и потере Керченского полуострова. Командир дислоцированного здесь 42-го корпуса генерал граф Шпонек был немедленно снят с должности, отозван в Берлин и предан суду военного трибунала.
Председательствовал на заседании трибунала Геринг. Судебное разбирательство было кратким и больше походило на расправу: командир корпуса граф Шпонек был приговорен к смертной казни.
Смертная казнь сразу не была приведена в исполнение, а спустя некоторое время она была заменена заточением в крепость.
Накануне нового, 1942 года вся страна слушала торжественный голос диктора Левитана, который по Всесоюзному радио читал приветственный Приказ Верховного Главнокомандующего Вооруженными Силами СССР маршала И.В. Сталина: "Поздравляю вас с победой над врагом и освобождением города Керчи и древнего города Феодосии от немецко-фашистских захватчиков.
Приветствую доблестные войска генерала Первушина и генерала Львова и славных моряков группы военных кораблей капитана 1 ранга Басистого, положивших начало освобождению Советского Крыма!"

2011-03-22T23:38:00.000-07:00

Генерал - майор Мороз В.К. , командир 236 стрелковой дивизии.

Комиссаров А.Г.

Бригадный комиссар, член военного совета 44 армии.

Погиб 16 января 1942 года в Феодосии.

Феодосийская десантная

операция крупная десантная операция советских войск в начальный период Великой Отечественой войне Проходила с 28 декабря 1941 по 20 мая 1942 Несмотря на первоначальный успех, операция закончилась крупной неудачей: три советские армии были окружены и разбиты. Общие потери составили более 300 тыс. чел, включая около 170 тысяч пленных, а также значительное количество тяжелого вооружения. Поражение десанта тяжело отразилось на судьбе Севастополя и облегчило вермахту летнее наступление на Кавказ

Памятный буй в Феодосийском заливе

Фотосьёмка 30 декабря 1941 год.

Феодосия, высадка десанта с военных кораблей и транспортов в порту феодосия.

Фото Люфтваффе, Германия .

Аэрофотосъемка Люфтвафе, 1942 год, приблизительно март месяц.

Под номерами:

Дом музей Грина.

Галерея Айвазовского,

Бывше дома А.С.Грамматикова и далее С.С.Крыма (Неймана),

Гостиница "Россия",

Бывший дом И.С.Грамматикова, до революции отель "Россия".

Феодосийский десант

2011-03-22T23:20:00.000-07:00

возложение Феодосийцами цветов к памятнику

Статья из журнала "Морской Сборник" №12-1991

За минувшие полвека о Керченско-Феодосийской десантной операции (25 декабря 1941 г. — 2 января 1942 г.) написано немало и в специальной литературе, и в военно-иатриотических книгах, и в мемуарах. Это неудивительно, ведь данная операция по своим масштабам, составу привлеченных сил и средств была самой крупной нашей десантной операцией в годы Великой Отечественной войны.
Тогда, в декабре 1941 г., после успешных контрударов наших войск под Тихвином — на северо-западе и под Ростовом — на юге в условиях завершения подготовки большого контрнаступления под Москвой Ставка ВГК намеревалась перехватить у врага стратегическую инициативу и на южном фланге советско-германского фронта. Для этого предполагалось высадить в Крыму крупный десант, ближайшими целями которого являлись овладение Керченским п-овом, снятие угрозы вторжения немцев на Кавказ через Тамань и отвлечение части их сил от Севастополя. В последующем планировалось сконцентрировать на этом плацдарме значительную группировку войск и отвоевать весь Крым. Это позволило бы создать угрозу всей германской группе армий «Юг» и согласованными ударами Южного, Юго-Западного и вновь создаваемого Крымского фронтов освободить большую часть Восточной Украины, что привело бы к перелому в нашу пользу всей обстановки на фронтах. Таков был стратегический замысел Ставки, первым шагом в реализации которого и должна была стать Керченско-Феодосийская десантная операция.
Так как подготовка, ход и достигнутые в процессе ее проведения результаты подробно освещены во многих отечественных источниках, а хроника основных событий тех дней приведена в данном номере «Морского сборника», предлагаем вниманию читателей без комментариев и уточнений, несмотря на ряд неточностей, ее описание и оценку из опубликованной в немецком журнале «Марине рундшау» .№ 12 за 1962 г. статьи К. Юона «Советские десантные операции в Крыму в 1941—1942 гг.».

Характер десантной операции для русских был нов, поскольку предусматривалась высадка на берег, занятый противником. Их Военно-Морской Флот не был подготовлен для подобной операции. Он не имел специальных десантных средств. Кроме того, задача была наставлена в момент, когда Черноморский флот нес ответственность за оборону Севастопэля.
Задачу решал Кавказский фронт, и ему придали все военно-морские силы Черного и Азовскаго марай. Эти силы составляли: Черноморский флот под командованием Октябрьского, Азовская военная флотилия под командованием контр-адмирала Горшкова (перед этим командир бригады крейсеров), а также корабли, перешедшие на, Тамань из Керчи во главе с новым командующим контр-адмиралом Фроловым.
В качестве главного пункта высадки в Крыму из-за выгодного географического положения была избрана Феодосия, так как там имеется бухта, в которую могли заходить большие корабли. Кроме того, она находилась достаточно близко и давала доступ к центральной равнине Крыма. Поэтому обладание Феодосией позволяло осуществлять контроль над полуостровом. Она была оборудована для выгрузки тяжелой техники. Перед высадкой на главном направлении должны были высадиться вспомогательные десанты на северном и южном берегу Керченского п-ова для того, чтобы сковать силы противника. Высадка этих десантов облегчалась небольшой шириной Керченского пролива (4—15 км). Несколько демонстративных десантов предполагалось высадить на протяжении всего Крымского побережья, а именно на юге — в Алуште и Ялте, на западе — в Евпатории и на Севере — у Перекопа. Партизаны должны были нарушать пути снабжения противника, а парашютистам предстояло захватить расположенный севернее Феодосии аэродром Владиславовна, необходимый для базирования самолетов Кавказского фронта. Самым ненадежным фактором была погода, внезапный шторм мог сорвать операцию.
Ставка назначила операцию на 21 декабря. Генералу Козлову для подготовки десантной операции, в которой долины были участвовать столь различные силы и боевые средства, был дан один месяц.
Тем временем положение на фронтах развивалось благоприятно для русских. Ростов был освобожден 27 ноября, а 1-я танковая армия фельдмаршала фон Клейста отошла обратно за р. Миус. 17 декабря, несмотря на первый снегопад, Манштейн предпринял штурм Севастополя, который должен был начаться еще 27 ноября, но вследствие трудностей со снабжением был отложен.
Советский флот продолжал оказывать поддержку Севастополю. Он перебросил туда 388-ю стрелковую дивизию (10800 человек) и маршевый полк (6000 человек). Боевые корабли Черноморского флота продолжали свои рейды, ведя разведку береговой обороны противника. Например, в Алушту и Ялту — 27 ноября, в Евпаторию — с 6 по 8 декабря, в Ялту и Евпаторию—15 и 16 декабря. Кроме того, подводные лодки высаживали диверсионные группы.
Немцы почувствовали опасность десанта, но Манштейн был полон решимости продолжать наступление на Севастополь. Если бы ему удалось выйти к рейду на дальность прицельной стрельбы артиллерии, тогда он смог бы воспретить противнику снабжение Севастополя морем и быстро захватить его. В течение трех дней на северном участке русские под давлением 54-го армейского корпуса (22, 132, 50 и 24-я пехотные дивизии) с тяжелыми потерями медленно отступали с главной линии обороны.
Положение было столь серьезно, что Ставка приказала Кавказскому фронту прийти на помощь, а адмирал Октябрьский получил указание немедленно прибыть в Севастополь и лично принять на себя руководство обороной. 20 декабря крейсеры «Красный Крым» и «Красный Кавказ», лидер «Харьков», эскадренные миноносцы «Незаможник» и «Бодрый» перебросили из Новороссийска 79-ю бригаду морской пехоты (4 тыс. человек). Лидер «Ташкент» и эскадренные миноносцы доставили из Поти боезапас. 21 декабря 345-я стрелковая дивизия и еще 3 тыс. человек покинули Туапсе. Советские корабли опустошили свои артиллерийские погреба, стреляя по позициям немцев; 22 декабря они выпустили более 2 тыс. снарядов. Авиация флота сделала 430 боевых самолето-вылетов.
Эти мероприятия спасли Севастополь, однако их выполнение нарушила первоначальный план, так как часть сил, предназначавшихся для десантной операции, пришлось бросить сюда. И все же высадка в Керчи и в Феодосии по-прежнему обещала успех, поскольку основная масса немецких сил была сконцентрирована у Севастополя.
Для создания укреплений на побережье Керченского п-ова не хватало орудий для стрельбы по кораблям, техники, войск. Адмирал фон Швайниц (начальник Крымского военно-морского района) смог вооружить лишь несколько моторных катеров, которые использовались для патрульной службы. Больше он не располагал никакими силами.
Оборона побережья, вся вместе взятая, насчитывала 25 тыс. человек (46-я и 73-я пехотные дивизии и 8-я румынская кавалерийская бригада, а также 50 полевых орудий), без каких-либо резервов. Перед планировавшимся штурмом Севастополя 73-я пехотная дивизия в качестве резерва была подтянута к городу. Ослабленные таким образам прикрывающие силы могли служить лишь для обмана противника. Это им удалось. Тем временем агентура сообщила, что войска и транспортные средства для высадки в Керчи сосредотачиваются в Темрюке. Но Манштейн надеялся к концу месяца захватить Севастополь, и это сосредоточение сил противника его не обеспокоило. С другой стороны, немецкая воздушная разведка на обнаружила приближения кораблей к южному побережью Крыма. Поэтому Манштейн не видел никаких поводов усиливать береговую обсрону. Авиация также не производила налетав на кавказские порты. Погрузка войск десанта на корабли у русских проходила без помех.
Главная задача при приведении десантной операции возлагалась на флот. Он должен был перевозить войска, высаживать их, поддерживать, обеспечивать и прикрывать. При рассмотрении плана операции явствует негибкая система русских: главный десант, вспомогательный десант и демонстративные десанты, при этом в каждом из них — тщательное эшелонирование. Все это усложняло организацию связи и вызывало необходимость в многочисленных штабах. Каждая задача разрабатывалась до мельчайших деталей, не говоря уже об интенсивной политической подготовке войск. Наибольшая трудность заключалась в отсутствии специальных средств. Это привело к реквизиции многочисленных малых судов (парусников, мотоботов, шаланд, несамоходных барж и т. п.). Для того чтобы эти приготовления по возможности замаскировать, десантные плавсредства должны были выйти из различных портов. Отсутствие военно-морских сил и минных заграждений у немцев облегчало подход десанта к бэрегу. Однако превосходство немецкой авиации являлось источником серьезного огорчения для русских. Большое расстояние от собственных аэродромов не позволяло советским истребителям находиться над Феодосией более 10—15 минут. К тому же служба тыла (контр-адмирал Заяц) не могла обеспечить авиацию необходимым горючим. Трудности снабжения сорвали планировавшийся парашютный десант на аэродром Владиславовна. Для того чтобы обеспечить успех высадки, артиллерийская поддержка рассматривалась особо, хотя и несколько в примитивном плане. Надеялись от артиллерии получить больший эффект, чем было до этого.
В тзчение месяца, предварявшего операцию, большое значение придавалось разведке. В действительности следует отметить, что эта цель не была полностью достигнута. Немцы были настороже, а русские переоценили свои силы. Предусмотренная артиллерийская поддержна была тщательно подготовлена. Группа по корректировке артиллерийского огня под командованием капитан-лейтенанта Потемкина должна была высадиться с первым эшелоном десанта. Флот надеялся на лучший результат артиллерийской поддержки, чем при осаде Одессы, где военные корабли произвели 15 тыс. выстрелов, не подавив ни одной батареи противника. Для ночных стрельб был предусмотрен самолет-корректировщик, а также предполагалось обозначить районы маневрирования кораблей отряда артиллерийской поддержки установкой буев. Подготовка и руководство различными участвующими в операции силами возлагались на единого командующего, что дополнительно усложняло дело. Общее руководство действиями в Крыму осуществлялось штабом Кавказского фронта, но за оборону Севастополя нес ответственность адмирал Октябрьский.
Моральный дух войск после шести месяцев отступления и частых смен командования был не очень высоким. Однако надеялись на то, что внозь прибывшие с Кавказа войска будут драться хорошо. Во всяком случае политические комиссары имели достаточный опыт в сплачизании людей. Страх допустить ошибку в исполнении планов действий парализовывал инициативу в низших командных истанциях.

План высадки десанта

Вспомогательный десант у Керчи. Азовская флотилия должна была доставить из Темрюка и Кучугур 244-ю стрелковую дивизию и 83-ю бригаду морской пехоты, которые подчинялись 51-й армии генерал-лейтенанта Львова (всего 13 тыс. человек), и высадить на севере первый отряд в Ак-Монай и Арабат, второй отряд — севернее Керчи у мысов Зюк, Тархан и Хрони. Третий отряд — у Еникапе.
Эти отряды должны были вынудить оборону противника распылить свои силы. Для усиления внезапности никакой артиллерийской подготовки не предполагалось. Группа парашютистов должна была высадиться в южной части мыса Зюк. После занятия Керчи 51-я армия должна была наступать на Владиславовку.
На юге с Таманского п-ова должка была высадиться 302-я стрелковая дивизия, отведенная сюда из Керчи. Пункты высадки: Старый Карантин, Камыш-Бурун, Эльтиген и коммуна «Инициатива». В эти пункты войска должны были высаживаться внезапно и одновременно. Предусматривалось три атакующих волны.
Небольшое расстояние до места высадки позволяло контр-адмиралу Фролову быстро перебросить войска и ввести в действие береговую артиллерию. Огневая поддержка со стороны кораблей поэтому предусмотрена не была. Сторожевые катера должны были взять на себя защиту пляжей высадки, в то время как торпедные катера должны были прикрывать атакующие силы дымовой завесой.
Вспомогательный десант на мысе 0пук. Дивизион канонерских лодок и отряд торпедных катеров совместно со сторожевым катером и сторожевым кораблем должны были доставить из Анапы к мысу Опук и высадить там 3 тыс. человек из 44-й армии (отряд «Б»). Эта десантная группа должна была воспрепятствовать всякому движению войск вдоль побережья и наступать на север в направлении Керчи, чтобы там соединиться с 51-й армией и действозать совместно с ней. Эту группу должна была поддерживать артиллерия южной группы, высаленной у Феодосии.
Главный десант в Феодосии. Войска, назначенные для высадки в Феодосии, представляли отряд «А» (23 тыс. человек, 34 танка, 133 орудия), прибывший из Новороссийска; только последний эшелон прибыл из Туапсе. Отряд «А» был сформирован из частей 44-й армии (генерал-майор Первухин). Перевозка войси обеспечивалась силами Черноморского флота под командованием капитана 1 ранга Басистого, сменившего контр-адмирала Владимирского, который был ранен 21 сантября 1941 г., когда эскадренный миноносец «Фрунзе» был потоплен у полуострова Тендра пикирующими бомбардировщиками. Посадка на суда должна была производиться ночью. Десант планировалась высадить после сильной артиллерийской подготовки прямо на причалы Феодосии.
Силы высадки в Феодосии были разделены на три отряда. Передовой включал штурмовой отряд морской пехоты из 300 человек и десантное соединение из 12 сторожевых катеров, 2 тральщиков, буксиров и барж и гидрографической группы, а также отряд артиллерийской поддержки — крейсеры «Красный Крым» и «Красный Кавказ», эскадренные миноносцы «Железняков», «Шаумян» и «Незаможник», которые обеспечивали огневую поддержку и, кроме того, сами должны были перевезти передовой отряд — примерно 3 стрелковых полка и тяжелую технику.
Главные силы десанта планировалось высадить двумя эшелонами. Первый — 11270 человек, 572 лошади, 51 орудие 4,5—12,2-см—грузился на транспорты:
«Зырянин» (2593 бр. т), «Ташкент» (5552 бр. т), «Жорес» (3972 бр. т), «Красный Профинтерн» (4638 бр. т), «Ногин» (2109 бр. т), «Шахтер» (3628 бр. т) и «Кубань» (3113 бр. т). Для их охранения привлекалось два эскадренных миноносца.
Второй эшелон— 6365 человек, 905 лошадей, 58 орудий, 14 танков—грузился на транспорты «Березина» (3087 бр. т), «Калинин» (4156 бр. т), «Курск» (5801 бр. т), «Дмитров» (3689 бр. т), «Красногвардеец» (2719 бр. т), «Азов» (967 бр. т), «Фабрициус» (2334 6р. т) и «Серов», охранение — лидер, дза эскадренных миноносца и три тральщика.

Силы прикрытия состояли из крейсера «Молотов», лидера «Ташкент» и одного эскадренного миноносца.
После захвата Феодосии и Ак-Монайскаго перешейка часть 44-й армии должна была наступать на восток и во взаимодействии с 51-й армией уничтожить окруженные немецкие войска. Успешно завершив эту задачу, 44-я и 51-я армии должны были наступать на Карасубазар в 60 км западнее Феодосии.
Вспомогательный десант на южное побережье. Для того, чтобы нарушить прибрежное сообщение между Алуштой и Феодосией, западнее Феодосии, у Судака и Коктебеля планировалась высадка десанта в составе одного батальона с тральщиков и торпедных катеров.

Десант на Керченский полуостров

Вечером 25 декабря, после того как войска погрузились на суда в Темрюке, начался сильный шторм (ветер 14 м/с). Холодная волна распространилась по всему Крыму, и Керченский пролив замерз. Генерал Львов и адмирал Елисеев (начальник штаба флота) придерживались мнения, что это обстоятельство обеспечит большую внезапность. Они приняли решение начать операцию. По плану высадка должна была начаться 26 декабря в 5 ч 00 мин утра, за 2 ч до рассвета, но все группы запоздали.
2-я группа высадилась у мыса Зюк лишь в 10 ч, после двухчасового артиллерийского огня на подавление немецких батарей. Она вскоре была подкреплена первой группой, которая слишком запоздала, чтобы достичь Арабата и Ак-Моная. Однако встреченные трудности — большое волнение, атаки немецкой авиации и сопротивление немецкой обороны — помешали высадке всех групп.
Азовской флотилии удалось между 26 и 29 декабря создать 3 незначительных плацдарма. Сильное противодействие не позволило ей выгрузить тяжелую технику. Десантники смогли вынести на берег лишь незначительную часть своего снаряжения, так как они вынуждены были прыгать в ледяную воду. Отсутствие горючего не позволило авиации оказать десанту поддержку. Немецкая авиация значительно мешала транспортировке войск.
Второму эшелону удалось высадиться только частично. 29 декабря советское главное командование решило сгруппировать свои силы (примерно 6 тыс. человек, 9 танков и 10 орудий) на мысе Тархан. Там они приготовились к обороне, в то время как с двух плацдармов пришлось отступить. Атака Керчи затягивалась.
В момент, когда Азовская флотилия 25 декабря готовилась к выходу, войска грузились на суда адмирала Фролова в Тамани и Комсомольске. Плохая погода затягивала выход транспарткых судов. Только первый эшелон высадился планомерно. Сторожевые корабли были обнаружены раньше, чем они приблизились к берегу. Немецкая артиллерия открыла огонь, русским удалось, однако, высадиться в 4 местах. Второй эшелон запоздал на 4 ч и прибыл только в 7 ч 00 мин, и лишь одной группе удалось усилить плацдарм в Камыш-Буруне. Вскоре прибыл третий эшелон, но группы вернулись обратно на Таманский берег. К вечеру 27 декабря у русских остался только плацдарм у Камыш-Буруна, на котором находилась половина первоначально планировавшихся войск. С других плацдармов они были вытеснены. В общем было высажено 3600 человек. 27 декабря штормовая погода (ветер 7—8 баллов) помешала выходу кораблей с десантом в море. Только ночью 29 декабря снова можно было возобновить переброску. Теперь уже почти все силы десанта были высажены в Камыш-Буруне (всего 11225 человек, 47 орудий и 12 бронированных автомашин). Таким образом, на 29 декабря на северный и восточный берег полуострова было высажено 17 500 человек.
Слабость советского воздушного прикрытия позволяла немецкой авиации действо-вать беспрепятственно. Часть транспортных средств была потоплена, а без артиллерии и танков русские не могли наступать. Манштейн отдал приказ командиру 42-го армейского корпуса генерал-лейтенанту Шпонену сипами единственной оставшейся на Керченском п-ове дивизии сбросить противника в море. Штурм Севастополя достиг своей решающей стадии, казалось, достаточно было еще одного усилия, чтобы занять важнейший из узлов сопротивления — форт Сталина. Манштейн не мог послать подкреплений в Феодосию и Керчь, кроме двух румынских бригад (8-й кавалерийской и 4-й горной). В Севастополе оба противника находились на предела своих возможностей. Русские спешно выслали туда линейный корабль «Парижская коммуна», крейсер «Молотов», лидер «Ташкент» и три эскадренных миноносца, чтобы обстреливать острие наступающего клина немецких войск севернее города.
Утром 30 декабря советская разведывательная группа случайно обнаружила, что немцы оставили Керчь. Генерал Шпонек накануне получил известие, что русские высадили десант в Феодосии и, чтобы не быть отрезанным, по собственному решению, вопреки директиве Манштейна, приказал 46-й пехотной дивизии отступать форсированным маршем на запад. Отмена Манштейном этого приказа не достигла командования корпуса, так как все линии связи были нарушены. Русские заняли Керчь.
25 декабря в 9 ч 00 мин русский десантный отряд «Б» был сосредоточен в Анапе. Он вышел в море с четырехчасовым опозданием. Начавшийся шторм не позволил погрузить тяжелую технику на сторожевой корабль «Шторм» и на лихтер. 26 декабря отряд вышел в море, но из-за плохой организации и штормовой погоды он дважды был вынужден возвращаться в Анапу, не дойдя до мыса Опук, где его ожидала группа поддержки. Тогда контр-адмирал Абрамов 2 получил приказ высадить десант на плацдарм в Камыш-Буруне. Выйдя в 17 ч 28 декабря из Новороссийска, он в 22 ч начал высадку.
28 декабря погрузка на суда отряда «А» в Туапсе и Новороссийске была завершена. Организация была не лучше, чем в Керчи и Тамани. Одни полки запаздывали, другие путали транспортные суда. В 18 ч 00 мин десантный втряд вышел, часом позже вышла группа кораблей артиллерийской поддержки. Две подводные лодки, предназначенные для навигационного обеспечения высадки, вышли еще в 3 ч. Это передвижение русских было немцам известно, и они следили за ним. Отсутствие военно-морских сил не давало возможности немцам атаковать русских в море. Советская авиация, наоборот, бомбила Марфовку, где находилась штаб-квартира немецких войск, а также Владиславовну и железнодорожную линию у Феодосии.
В 03 ч 18 мин 29 декабря отряд кораблей артиллерийской поддержки открыл огонь. В 04 ч 03 мин они прекратили стрельбу, и со сторожевого катера СКД 0131 была высажека на мол первая группа, за ним последовал СКА 013. После короткого боя русские завладели маяком. Вход в порт обеспечивал русский буксир «Кабардинец». В 04 ч 00 мин в порт вошел первый эскадренный миноносец, однавременно с ним вошел крейсер «Красный Крым», вставший на якорь в 360 м от причала. Шлюпки и катера начали перевозить десантников на берег. Погода ухудшалась. Снежный буран затруднял действия десанта, к тому же четыре немецкие батареи открыли огонь. Тогда командир крейсера «Красный Кавказ» капитан 2 ранга Гущин решил высадить десант прямо на причал. Вражеский огонь усиливался, с рассветом начала действовать немецкая авиация. Когда крейсер отошел от стенки, он получил прямое попадание в одну из башен, появились первые жертвы. К обеду высадка 4500 человек была завершена. Корабли отошли на рейд, чтобы оказать артиллерийскую поддержку войскам десанта, разумеется, без самолета-корректировщика. Корректировка проводилась на берегу артиллерийскими наблюдателями. В 08 ч 30 мин появились пять советских самолетов типа ЛАГГ-3. В полночь крейсера вынуждены были покинуть рейд. «Красный Кавказ» вернулся в Новороссийск.
Вечером 28 декабря Феодосия была занята русскими. В 23 ч 00 мин один тральщик высадил небольшую группу у станции Сарыголь, которая должна была прикрыть подходы к Феодосии с востока. Немцы при поддержке авиации оказывали жествкое сопротивление севернее города. Русские не располагали тяжелей боевой техникой. Орудия перевозились на барказах по одному и выгружались без кранов. Прибытие обоих последующих отрядов десанта задерживалось. Первый отряд из-за большой волны и морской болезни войск прибыл 29 декабря в 22 ч 00 мин, а утром 30 декабря его атаковала авиация. Вскоре над рейдом поднялась густая, черная дымовая завеса. Крейсера были атакованы с воздуха более 10 раз, но все атаки были отбиты. Второй отряд прибыл 31 декабря в 01 ч 00 мин.
На берегу события развертывались благоприятно для русских, но несколько замедленно. 30 декабря 44-я армия стояла все еще в 6 км от Феодосии. Подкрепления немцам (170 и 132-я пехотные дивизии, снятые из-под Севастополя) могли прибыть в район Феодосии лишь через несколько дней. Если русские приняли бы решение наступать на Джанкой, они полностью отрезали бы снабжение немецкой 11-й армии. Однако их план, в котором они переоценили немецкую оборону, предусматривал движение 44-й армии в первой фазе (с 29 декабря по 4 января) на север и на восток, чтобы совместно с 51-й армией уничтожить немецкие силы на Керченском полувстрове. 51-я стрелковая дивизия преследовала отступающую из Керчи 46-ю пехотную дивизию немцев, которая вследствие бездорожья была вынуждена бросить всю тяжелую боевую технику (398 бронемашин, 68 орудий). Но, тем не менее, дивизия избежала окружения.
31 декабря русские заняли Владиславовку. Для того, чтобы отрезать пути сообщения немцев на северном побережье, в Ак-Монай была высажена 12-я стрелковая бригада, а парашютная группа заняла подходы к Арабатской стралке; однако это оказалось бесполезным, петому что немцы и не пытались ее занимать. Используя медлительность русских, Манштейну удалась с сстатками 46-й пехотной дивизии и 213-м пехотным полком 73-й пехотной дивизии, а также дзумя румынскими бригадами создать, правда, слабую, фронтовую линию восточнее Феодосии. Плохая погода мешала действиям авиации обеих сторон, что, однако, для немцев было ощутичэе, чем дпя русских. Немецкое командование было обеспокоено такжв возможностями, которыми располагали русские вследствие полного господства на море. 29 декабря было дано распоряизние: на всякий случай усилить оборону Евпатории и Ак-Мечети. 4-й воздушный флот заминировал 1 января и в последующие дни рейды в Керчи, Феодосии, Ялте, Евпатории, Ак-Мечети и Перекопе.
К 1 января русские располагали следующими силами: 40519 человек, 236 орудий, 43 танка и 330 автобронемашин.
Несмотря на активность немецкой авиации, флот высадил в Фесдосии последний эшелон. 4 транспорта вскоре было потоплено и многие повреждены. В замерзшем Керченском проливе движение кораблей было невозможно. К 5 января лед оказался настолько толстым, что позволял переправу войск. На следующий день 13 тыс. человек из 302-й, 244-й и 296-й стрелковых дивизий и 12-й стрелковой бригады без тяжелой техники перешли по льду. Люди шли с интервалом 5—7 м. Остальная часть 51-й армии (8250 человек, 113 орудий, 820 бронемашин) была переброшена из Тамани на малых судах с помощью двух базовых ледоколов. 47-я армия и дивизия казаков вернулись обратно в Анапу и Новороссийск для того, чтобы оттуда на кораблях переправиться в Камыш-Бурун.
Тем временем Манштейн приостановил штурм Севастополя. 25 декабря он прекратил наступление на южный участок и выслал 170-ю пехотную дивизию в направлении Керчи. 30 декабря за ней последовала 132-я пехотная дивизия. 2 января гарнизон Севастополя перешел в наступление на северном участке.

Заключение

Операции в Крыму зимой 1941/42 г. и попытка обойти с помощью Черноморского флота южный участок ненецкого фронта полностью соответствуют концепции русских об использовании военно-морских сил для поддержки сухопутных сил.
Строгое проведение «священных» планов в ее ходе переходило всякие границы. Благодаря этому советские войска 1 января из Феодосии направились на восток, где не было никаксго противника, хотя просторы центрального Крыма были для них открыты.
Флат не располагал маломальски пригодными десантными средствами, противо-воздушная оборона была слишком слабой. Господство на мора было безрезультатным из-за отсутствия хотя бы временного господства в воздухе. Высадка десанта в зимнее время без прикрытия авиации, без метеослужбы, без противотанкового оружия привела к тяжелым потерям. Еще раз советское командование проявило полное равнодушие к человеческим жизням, ограничиваясь высокопарным восхвалением героизма.
Сколько бы советская литература ни распространялась об успехах десанта в Керчи и Феодосии, чтобы доказать превосходство советской военной науки перед буржуазной стратегией, конечная цель действий — освобождение Крыма и Донецкой области — в дальнейшем не была достигнута.

памятный знак Красному Кавказу и Красному Крыму