Семейный психотерапевт

Интересные события в мире

noreply@blogger.com (Виктор Богомолов) — Sun, 19 Feb 2012 17:42:00 +0000

Вот решил перечислить интересные события в мире в ближайшем году в области психологической практики и социальной работы. Очень субъективный список.

6-й Европейский конгресс по позитивной психологии, Москва, 26-29 июня 2012: интересное мероприятие, приедут такие интересные люди, как М. Чиксентмихайи (автор понятия "поток") и Д. Макадамс, один из ведущих научных теоретиков нарративной подхода (он не занимается практикой, насколько я понимаю)
2-я Европейская конференция по нарративной терапии и работе с сообществами, Копенгаген, 15-17 августа 2012: одно из ближайших в географическом смысле важных событий в мире нарративной практики. Будут присутствовать Арт Фишер, Мэгги Кэри и Джонелла Берд. Интересно и недалеко. Рекомендую. Датчане всегда организуют все на очень высоком уровне.
Конференция Европейской ассоциации краткосрочной терапии, Торунь, Польша, 21-23 сентября 2012: Европейская ассоциация краткосрочной терапии каждый год проводит конференции в европейских странах, в прошлом году в Дрездене было очень интересно. Для тех, кому интересны краткосрочные и ориентированные на решение подходы, благо Польша тоже относительно близка. Польские коллеги обещали скидки участникам из стран восточной Европы и всячески просили распространять эту новость. Я надеюсь туда попасть и если кто-то захочет присоединится, пишите. АПДЕЙТ: появилась информация на сайте, можно зарегистрироваться и также там приведены цены. Для участников из стран Восточной Европы и России есть возможность получить скидку, для этого нужно скачать анкету, заполнить ее и отправить организаторам.
Междисциплинарная конференция "Грегори Бейтсон и век ризомы", Ванкувер, Канада, 23-25 октября 2012: очень необычный проект, в котором участвуют такие люди, как Линн Хоффманн (одной из первой стала применять постмодернистские идеи в психотерапии, живой классик семейной терапии), Нора Бейтсон (дочь Грегори Бейтсона, недавно снявшая фильм об отце - "Экология разума"), Арлин Андерсон (одна из пионеров в области коллаборативного подхода в психотерапии), Мэри Олсон (ведущий специалист в США по "открытому диалогу") и многие другие. Очень интересно и очень далеко.

Kids Skills - Детские навыки

noreply@blogger.com (Виктор Богомолов) — Sat, 07 Jan 2012 17:12:00 +0000

Впервые я услышал про Kids Skills от Арсения Павловского, когда мы обсуждали Бена Фурмана и его книгу, Арсений упомянул что Фурман разработал краткосрочную пошаговую модель работы с детскими поведенческими проблемами. Я, честно говоря, отнесся к этому очень скептически. Мне на тот момент действительно очень понравилась его книжка, но я всегда испытывал огромное недоверие к структурированным методам и формам работы. Потом, спустя какое-то время я прочитал статью с описанием случая работы по этой методике и подумал что это, в принципе, интересно. Потом я стал задавать отдельные вопросы из первых шагов, но эффект был смешной - дети на вопрос о том, какому навыку они хотели бы научиться, говорили об игре на музыкальном инструменте, например. Потом я еще поспрашивал что-то у Арсения. Потом я сходил на семинар в Дрездене, который вел сам Бен Фурман, где он рассказывал про компьютерную версию "Детских навыков" и вообще был обаятелен и привлекателен. после этого я еще раз внимательно посмотрел описание шагов и решил попробовать. Удивлению моему не было предела, когда две семьи после первых двух встреч позвонили и сказал и о том, что есть улучшения. Это удивительно, потому что я делал все неточно и семьи взяли только то, что им нужно, фактически перестроив систему под себя. В общем, мы провели с Арсением в декабре в Перекрестке семинар про эту программу, ниже я выкладываю то, что мы раздавали на семинаре - перевод Арсения Павловского 15 шагов программы с моими добавлениями. Автор программы - Бен Фурман. Программа была разработана на пересечении ориентированной на решение терапии, нарративной терапии, когнитивно-поведенческой терапии и эриксоновского гипноза. Существуют всяческие книжки и специальные дневники на разных языках кроме русского, помогающие ребенку обучаться и участвовать.

Программа “Детские навыки” (автор - Бен Фурман)

http://www.kidsskills.org

Переформулируйте проблему ребенка в умение/навык, которому ребенок может научиться. Помните, что навык это не способность НЕ ДЕЛАТЬ неправильные вещи, а способность делать что-то правильное вместо этого.
Согласуйте с ребенком то, какому навыку он будет обучаться. Дайте возможность ребенку участвовать в дискуссии по поводу того, какому навыку он должен научиться. Дети часто хорошо осознают, какой навык им нужно развить.
Пусть ребенок даст навыку какое-нибудь прикольное имя. Если необходимо, помогите ребенку найти имя его навыку, или пусть он попросит сверстников помочь ему придумать подходящее имя для навыка.
Пусть ребенок самостоятельно выберет вымышленного персонажа или существо, который мог бы помочь ему обучаться навыку. Попросите его нарисовать или найти картинку такого персонажа и попросите его рассказать как он будет помогать ребенку в обучении навыку.
Объясните ребенку и попросите других объяснить ему, какие выгоды и преимущества есть для ребенка и других людей в овладении этим навыком. После того как он услышит от других людей в чем выгоды от овладения навыком, попросите его рассказать какие он видит главные выгоды и преимущества в овладении данным навыком.
Помогите ребенку найти несколько людей (взрослых и детей) которые смогут поддержать ребенка при обучении навыку. Поддержка ребенка означает что человек оказывающий ее (помощник), наблюдает за прогрессом и успехами ребенка, показывает восхищение успехами и может делать записи о наблюдаемых успехах и передавать их ребенку.
Скажите ребенку, почему Вы уверены в том, что ребенок может успешно овладеть навыком. Попросите людей оказывающих поддержку, сделать то же самое. После того как ребенок услышит это от других, попросите его самого рассказать о том, что ему придает уверенности, что он успешно овладеет навыком.
Спланируйте заранее с ребенком, как вы будете праздновать успешное обучение навыку.
Для того чтобы ребенок мог попрактиковаться в навыке, дайте возможность продемонстрировать ему вам, насколько успешно у него получается использовать необходимый навык. Поговорите с ребенком о том как человек, владеющий данным навыком, будет вести себя в различных ситуациях, и дайте ему возможность это показать в ролевых играх. Таким образом вы и ребенок сможете подумать о том, как ему можно будет упражняться на практике.
Помогите ребенку заявить публично о том, что он изучает этот навык. Вы можете попросить его рассказать всем о том, что он изучает навык. Наилучшим способ распространения информации будет повесить на видное место постер (плакат) на котором будет указано имя ребенка, кто его поддерживает и какой навык он сейчас изучает. На постере также может быть рисунок персонажа/существа, а также список основных преимуществ, которые этот навык даст в жизни. Помимо постера, у ребенка также может быть дневник проекта и табличка, в которой можно отмечать прогресс обучения. Выбранные помощники могут делать отметки в дневнике и табличке относительно успешного использования навыка.
Организуйте для ребенка ежедневную практику использования изучаемого навыка в повседневной жизни, давая ему возможности показать насколько он уже хорош в использовании навыка, а окружающим показать то, что они видят и ценят это. Возможно, для этого вам понадобится разработать вместе в ребенком какую-либо ролевую игру, в которой он может демонстрировать свой навык. Другая возможность - это договориться с ребенком о том, что его помощники наблюдают за его поведением и записывают те случаи, когда ребенок спонтанно использовал навык.
Проще учиться навыкам, чем бороться с проблемами, но все же это не так просто. Поэтому важно обсудить с ребенком, что нужно делать если он иногда будет забывать навык, которому он обучается и вести себя так, как он учится не делать. Наилучший способ подготовиться к таким ситуациям - это чтобы ребенок сказал тем, кто его поддерживает в обучении, как бы он хотел, чтобы они напоминали ему о навыке или помогали ему.
Когда придет время праздновать, ребенок публично награждается за то, что он обучился навыку или добился значительных успехов в обучении. На этой стадии спросите ребенка, как другие люди помогли ему научиться навыку и попросите ребенка рассказать вам, чем именно каждый из помощников помог ему. Помогите ребенку найти способы рассказать об этом и поблагодарить тех, кто его поддерживал.
Предложите ребенку научить этому навыку другого ребенка, которому это нужно.
Обсудите, какой навык ребенок хотел бы изучать дальше.

И раз уж я выложил "Детские навыки", добавлю еще одну ссылку на материал, который также был разработан при участии Бена Фурмана. На семинаре были вопросы про то, что делать, если ребенок выберет "плохой", антисоциальный навык и захочет ему обучаться. Так вот, специально для такого рода проблем, как девиантное и антисоциальное поведение, финскими коллегами была разработана программа "ступени ответственности", опирающаяся на идеи Клу Маданес, Алана Дженкинса (того самого наративного практика, работающего с домашним насилием, об идеях которого развернулась дискуссия на семинаре Арта Фишера) и Вильгельма Глассера ("терапия реальностью"). Методика очень спорная, я сам подробно не читал, на практике не использовал, ничего про нее не знаю. Но яндекс нашел перевод на русский этой работы с описанием основных принципов. Вот здесь, запакован в архив. Чего только не найдешь в интернете!

Новый год

noreply@blogger.com (Виктор Богомолов) — Sat, 07 Jan 2012 14:18:00 +0000

Мне в прошедшем году очень повезло: я получал много поддержки от коллег, причем иногда это было очень неожиданно, удивительно и безусловно ужасно приятно. Мне даже иногда казалось что это незаслуженное что-то. Это касается как тех людей, с которыми я работал в этом году, так и коллег из сообщества. Я чувствую много доверия, спасибо что рекомендовали меня клиентам и звали на мероприятия, спасибо что приходили на мероприятия и помогали в их организации и рекламе, что поддерживали в работе с клиентами и делились идеями!

Дрезден 2

noreply@blogger.com (Виктор Богомолов) — Thu, 01 Dec 2011 19:49:00 +0000

Да, Дрезден прекрасен, там было тепло в конце сентября и в воскресенье в 200 метрах от церкви, в которой проводилась конференция, устроили фестиваль культур и наций, индусы продавали манго-ласси, кто-то жарил что-то в воках и даже сцена была для выступлений. Это картинка про политику.

Надо сказать, что идея проводить конференцию в помещении церкви воплотилась во что-то хорошее, там очень удобный конференц-зал и маленькие помещения оказались очень подходящими для мастерских.

Иностранные коллеги с надеждой спрашивали меня, являюсь ли я ориентированным на решение терапевтом, хотя мне казалось, что им нужно было надеятся на обратное, иначе как их подход будет развиваться? Вообще мне в этот раз очень не понравилось быть одному на конференции в чужой стране. Я забыл, насколько немцы формальны и отстраненны в общении! А ведь жил в Германии 2 года и испытал это на себе! Зато я познакомился с несколькими американцами, с ними было полегче общаться.

Удивление №1: В Германии ориентированный на решение подход очень популярен! Я надеялся купить несколько книжек на английском, и книжек действительно продавалось много - но все на немецком! То есть все труды основателей подхода переведены на немецкий, никому и в голову не пришло завезти книжек на языке оригинала! Мне показалось плохой идеей читать Стива де Шейзера в переводе и остальных авторов тоже (Хотя, забегая вперед, скажу, что мне все же досталось пару интересных книжек от самих авторов на английском). Очень много немецких авторов, пишут про всякие приложения SFBT, например в коучинге, работе с травмой и т.д.

Удивление №2: никто из присутствоваших на конференции не упоминал про свой интерес к нарративному подходу, это отдельная тусовка! Причем в Германии нарративная терапия вообще гораздо меньше известна.

Удивление №3: Страна номер один по распространенности solution-focused подхода - это Финляндия! Я уже забыл, то ли 10, то ли 12 процентов психологов/терапевтов используют этот подход как основной. А Финляндия-то близко..

Бен Фурман - интересный, долгое время работал на финском телевидении, потом на радио, консультировал в прямом эфире. Сейчас больше занимается продвижением своих продуктов, например, на этой конференции рассказывал про свою систему KIDS SKILLS - причем про ее интернет-версию, которая заслуживает отдельного разговора.

Пламен Панайотов - болгарский психиатр, работает зам. главного врача психиатрической больницы, очень прикольный на вид. Рассказывал, как Стив Де Шейзер бесплатно приглашал его на обучение в Мивоуки в начале 90-х, надарил ему книжек на тысячу долларов. Тогда не было средств на обучение и Стив и Инсу сильно его поддержали в начале. Сокрушался по поводу того, что мало людей из восточной Европы и про то, что на карте, где можно было отметить флажком свою страну, Россия была отделена от Европы, находясь на некотором расстоянии. Неужели, действительно есть и такая линия разделения? Похоже, что так. При этом проводил ужасно интересную демонстрацию своей "версии" психотерапии - "простая терапия". Интересный набор идей. В частности, идея о том, что важно восстановить "полезные" привычки для счастливой жизни. Я стал использовать некоторые его "фишки" в работе. Все не так просто.

Понравилась лекция Арильда Аамбо, норвежского врача, который работает с иммигрантами, как организатор и работник в раличных мультикультурных социальных проектах по защите здоровья. Он говорил о том, как создаются различные рамки и как политическое измерение начинает влиять на работу помогающих сециалистов. Привел в пример случай, когда после резкого заявления в СМИ одного из министров по поводу иммигрантов, произошел случай, когда врач отказал больному сахарным диабетом, нелегальному иммигранту, и тот впал в кому. Еще рассказывал про проект, связанный с домашним насилием в среде пакистанских женщин, с какими проблемами и решениями столкнулись специалисты. Мне понравилось, что он широко мыслит и показывает, как можно использовать социополитический анализ в своей работе. Кстати, интернет говорит, что он приезжал в нулевые в Москву и вел семинары, жалко что я тогда был в другом жизненном пространстве.

Еще там была прекрасная тетенька Aviva Suskin-Holmqvist, по русски имя будет звучать трудновато. Она сейчас живет в Швеции, родилась в Израиле а долгое время провела В ЮАР. Она рассказывала на примере свей записанной на видео сессии, как можно быть пессимистом и тем не менее работать в ориентированном на решение подходе. Я когда прочитал описание воркшопа, прямо обрадовался - не только я один такой. Мне сложно всегда было интегрировать свой скептицизм и пессимизм в создание решений и веру в них. Ответов конечно ее мастерская не дала, но очень интересный был случай записан на пленку, такая красивая "идеальная" работа - идеальная не в смысле отсутствия шероховатостей а в смысле что из ничего выросло все. Одна сессия, на приеме пара муж-жена, жена болеет шизофренией, пьет таблетки, муж ищет причины, ссорятся. А после этой встречи все у них прямо очень круто наладилось (нет, вспомнил, они еще немножко потом продолжали работать с другим терапевтом - но не долго), вроде постепенно она от таблеток отказалась в катамнезе. И работа правда великолепная - от сердца и при этом точная. Но конечно, такие презентации меня всегда расстраивают - у меня таких случаев не было. Были другие хорошие, но она показало именно то, что я хотел бы иметь в своем опыте. Если бы были такие случаи, я бы их возил на конференции. Но пока все скромнее. С другой стороны, она и практикует раза в три дольше! В общем, сомнения!

А вот Скотт Миллер - он про свои ляпы рассказывает охотно, и это уникально. Видеозаписи его сессий - это "непричесанные" фрагменты, там есть и ошибки, и интересные решения, его работа кажется естественной - в том смысле, что в ней нет никакой эксклюзивности, исключительности или необычности. Он вообще не стесняется говорить о том, что не все и не всегда получается. Был кстати одним из первых учеников Стива и Инсу, а сейчас продвигает идею общих факторов, шкал обратной связи. Если честно, мне кажется, что его выступление всех убрало. Потому что он рассказывал про исследования, разные, количественные, качественные, все из которых говорят о том, что нет превосходства одной терапии над другой, что терапевты и консультанты не могут распознать удачные/неудачные случаи самостоятельно, что основной вклад в долговременной психодинамической терапии составляют первые 6 встреч, и еще много, много разных интресных данных. Ссылки и пруфлинки мне здесь лень ставить, на его личном сайте есть презентации с подробными ссылками на исследования. Поразительно, что он действительно прочитал и проанализировал все эти исследования психотерапии - а их скажем так, немало (я проверял, задвал очень конкрентные вопросы - он помнит детали), это вызывает уважение. Хорошо, что есть такие люди. С другой стороны, он напомнил мне сцену из фильма "залечь на дно в Брюгге": "-Вы американец?-Да, но это не проблема". Он очень театрален, прыгает и гримасничает по залу. Американский терапевт, который был раньше на его презентациях, сказал, что все шутки и ужимки были повторены в точности. И все же, и все же. Было что-то поразительное в том, когда после его представления терапевты начали обсуждать каким радикально отличающимся является подход, ориентированным на решение. Смешно, как люди игнорируют информацию и защищают свои представления. Притом что сам Миллер ясно выразился - "Мне вообще все равно, в каком подходе я или кто-то работает, мне важно как это помогает клиенту". В общем, мне он очень понравился, несмотря на все но (а их было гораздо больше, он так мне и не выслал обещанные материал, хотя я ему напомнил..).

Дрезден

noreply@blogger.com (Виктор Богомолов) — Sun, 20 Nov 2011 12:57:00 +0000

Что-то захотелось наконец рассказать о том, как я съездил в Дрезден в конце сентября. Там проходила конференция Европейской ассоциации краткосрочной терапии. В общем, встреча ориентированных на решение терапевтов. Но Дрезден был пожалуй интересней. Представьте: город был целиком разрушен во время второй мировой войны, бомбардировка Дрездена англичанами вошла в историю как самая жестокая и устрашающая акция союзников. 25 тысяч жизней. Привет от Воннегута.

Я плохо знаком с историей и меня сложно замотивировать на подробное чтение об исторических событиях, поэтому, хотя я и знал, что город был полностью разрушен, у меня оставались сомнения о том, что такое полностью. В разговоре с немецкой барышней, социальным педагогом, когда я услышал ее обороненные слова "ничего там не осталось", то мне стало неловко. Впрочем Википедия говорит о том что не полностью, но разницу между живым человеческим "не осталось" и википедией я в этом неловком моменте и обнаружил. В историческом центре многие соборы и здания были восстановлены, это "Altstadt" - Старый город. Или новый? Фантомность не чувствуется, там приятно, но мысли лезут в голову странные.

Впрочем, гораздо более интресная картинка начинается, если пойти на север и перейти мост через Эльбу - вы попадаете в Neustadt.

Там свой вокзал, и я начал путешествие по Дрездену именно оттуда. Вышел из вокзала, повернул налево, прошел 10 метров. Запахло травой - вниз вели ступеньки где в тусклом свете развалились чуваки в потрепанных креслах, с дредам, все как надо. Возможно, я оказался в интересном городе, подумалось мне. Пошел в хостел, который был в пяти минутах от вокзала. По пути подумал, что точно есть ощущение, что это "восточная" Германия и от этого как-то интересно. Хостел оказался совершенно хардкорным, с лысыми, забитыми тату и пирсингованным тетеньками на ресепшен (навреняка они не едят мясо и не любят тех, кто так делает - такие были у меня в этот момент мысли). Попутно выяснилось, что я никогда не жил в хостелах со смешанными мужско-женскими команатами. Утром за завтраком какой-то дядечка, занимающийся антропософской медициной, рассказал мне, что в Дрездене живет дочка Путина.

Neustadt прекрасен, здесь много граффити, есть заброшенные дома, но самое прекрасное место в городе - это "студенческий квартал" (хотя университет находится на другом конце города). Я проводил эксперимент - возвращался туда и обратно, и каждый раз состояние меняется, как будто включили рубильник. Маленькие лавочки, рестораны и кафе с уличной едой, студенты на великах, иммигранты, скинхеды (а может и бонхеды, но сомневаюсь) и босые бездомные хиповые чуваки, все сидят на тротуаре, пьют пиво, где-то рядом тусуются дилеры, очередь в клуб, где будет выступать какой-то хип-хоп электронщик, много собачьего дерьма на тротуаре, я безумно голодный захожу в вегетарианское кафе, там девочка на кассе с улыбкой до ушей, которую штырит, видимо, это как-то связано с веганством, беру бобовоую похлебку под названием "Катманду" - и правда, штырит, хочется улыбаться.

Я вспомнил наш поход в Христианию во время поездки в Копенгаген. Но было что-то совершенно отличное - в этом квартале Дрездена я не чувстовал себя чужим, как в Христиании, где было четкое ощущение своей отгорожденности и непричастности. Здесь же было ощущение включенности, я чувстовал себя частью этого места и это было потрясающе. Ночь, какие-то панки в косухах продавали бокалы доя вина за какие-то смешные деньги, веселые хипстерские парочки, покупали их и шли домой. Я бы хотел туда вернуться.

В хостеле молодая девушка, которая родилась в Дрездене, а сейчас живет в Швейцарии рассказала, что Neustadt "уже не тот", что туда пришла коммерция и дорогие магазины-бутики, стало меньше свободы и т.д.

А конференция хорошая была. Бен Фурман мне очень понравился, у него чертики в глазах и очень смешной акцент когда он говорит по-английски.

Арт Фишер в Москве — размышления

noreply@blogger.com (Виктор Богомолов) — Thu, 17 Nov 2011 20:42:00 +0000

Я размышлял, в чем для меня лично был смысл организации семинара Арта в Москве. И понял, что для меня важным было рискнуть — я совершенно не был уверен, что наберется группа людей и что мы сможем не уйти в минус. Но при этом я твердо был уверен, что этот семинар должен состоятся, для меня было важно чтобы люди увидели другой тип нарративной практики — опирающийся больше на критическую теорию, нежели на нарративной метафоре (это я сейчас могу так красиво объяснить, после семинара). Поэтому для меня это была история про риск и, следовательно, про доверие. Доверие Арту, Арсению Павловскому, который взял на себя большу часть забот, доверие себе. Возможно, что и для них это отчасти была история про готовность рисковать, или, по крайней мере, они ее разглядели.

Перед семинаром я начал беспокоится про то, что возможно, то, о чем будет говорить Арт, лежит вне зоны ближайшего развития для российского контекста. Еще бы, он критикует феминистские и приглашающие к отвтественности подходы к работе с насилием, в то время как в России ВООБЩЕ нет никаких подходов, потому что нет домашнего насилия как социальной проблемы. И такие претензии были озвучены, но в минимальном количестве.

Но в ходе семинара я понял, что Арт работает не «на более высоком уровне», а скорее «из другого места», причем относительно не только России. Я опять обратил внимание на отсутствие разделения «личного» и «профессионального». И это производит сильное впечатление. Сказывается ли здесь влияние феминистских идей? Я не знаю.

Арт очень «правополушарный», он скорее визуален чем рационален и, что важно, его больше интересуют личные «карты» клиента, чем его собственные с заранее помеченными пунктами назначения (и это, пожалуй то, что меня чаще всего смущает в нарративной практике).

Еще важный момент, на который обратил внимание Арсений, и который не следует упускать из виду, это то, что Арт находится в поле социальной работы, а не частной или психологической практики. И это настолько очевидно, что может остаться незамеченным. Я не уверен, что его идеи приложимы к области пси-практик как таковых. Причем когда я понял, что было бы важно пригласить его в Москву, я не придал этому значения. Видимо, для меня точка роста находится именно в зоне социальной работы и социальных изменений, хотя и внутренне и внешне мне с этими идеями совсем не просто уживаться. Я понимаю, что такое семейная терапия, что она может и зачем она нужна но я не очень хорошо понимаю как она может быть воплощена в области социальной работы. И это куда-то меня ведет.

После семинара я стал работать немножко по-другому, это едва заметное различие, но такое важное для меня. И кажется, я стал еще больше доверять клиентам.

Спасибо всем, кто помогал нам в организации семинара, в том числе своим присутствием.

Бесплатные психологические консультации для подростков

noreply@blogger.com (Виктор Богомолов) — Wed, 21 Sep 2011 18:30:00 +0000

Центр "Перекресток", в котором я работаю, предоставляет любому обратившемося подростку от 11 до 18 лет, проживающему в Москве БЕСПЛАТНУЮ психологическую помощь, индивидуально или в группе. Группы формируются по возрасту, есть 3 вида групп, сфокусированных на решении разных задач.

Если обращаются родители подростка, то условие бесплатности сохраняется для проживающих или учащихся ЦАО г. Москвы. В целом у нас можно получить хорошие психологические услуги высокого качества либо бесплатно, либо за минимальне деньги (если вы не попадаете в указанные категории). Приходите, Вам всегда постараются помочь, благо технологий у нас много - психологическое консультирование, психологические группы, клуб для подростков и для родителей, медиация и решение конфликтов. www.perekrestok.info

То что меня вдохновляет

noreply@blogger.com (Виктор Богомолов) — Tue, 20 Sep 2011 20:00:00 +0000

Пара психотерапевтических историй

noreply@blogger.com (Виктор Богомолов) — Fri, 16 Sep 2011 12:43:00 +0000

Что-то блог зачах, но это временно. Совершенно точно не позволю ему умереть! Я сейчас занимаюсь адаптацией на русском языке шкал обратной связи для клиентов - это очень интересная штука.

И вот там есть двое американсикх коллег, которые эту тему очень продвигают - как возможность предотвартить выпадение клиентов из терапии и повысить свою эффективность. Это Скотт Миллер и Барри Дункан. И вот у Дункана я вычитал две истории, произведшие на меня больше впечатление. История первая, вероятно я ее перевру, потому что уже давно читал. Прислали ему клиента, который утверждал, что жена ему изменяет, только доказать он этого не может никак, хотя постоянно за ней следит, с работы уже хотят увольнять, да и сама жена уже о разводе задумывается. Психиатры настаивали на госпитализации и медикаментозном лечении, а один из врачей прикрикнул на клиента "прекратите нести бред!" Жена заявила Дункану по телефону что муж не в себе и что она ожасна устала от обвинений и хочет чтобы все это прекратилось. Бедняга муж потерял сон, перестал общаться с детьми и друзьями, все время прокручивал все в голове и искал доказательства, пытался найти следы спермы на нижнем белье и все в таком роде. И однажды нашел эти следы и отдал на генетический анализ, чтобы наконец получить доказательства. Возможно, предполагал он, жена специально хочет выставить его безумцем. В общем, в таком состоянии он пришел на прием и спросил у Дункана, верит ли он ему, что жена ему изменяет. Терапевт поверил и предложил, пока он ждет результатов анализа как-то все же взять себя в руки и начать выполнять родительские функции и вернуться к работе, короче вписаться обратно в рутину. Клиент послушался, а вскоре и результаты анализа подоспели - сперма действительно была чужая. У жены не было выбора кроме как признать факт измены.

Суть истории мне очень понятна и близка - я предпочитаю не задаваться вопросом об истинности историй, рассказанных клиентом. Они истинны для клиентов по умолчанию и значит истинны для меня. Но, боюсь, что в данной ситуации, мне было бы сложно поверить клиенту и это, похоже, какой-то момент сознательного выбора.

Вторая история связана со шкалами. У Дункана была клиентка, девушка из Латинской Америки, надежда всей семьи - она единственная поступила в американский университет и буквально через семестр была госпитализирована с "голосами", учебы пришлось оставить, надежды таяли как дым. Семья нашла Дункана, потому что он согласился лечить ее немедикаментозно. В ходе терапии она заполняла 2 типа шкал - изменения в разных областях жизни (шкала результата терапии) и шкалы, оценивающие терапевтический альянс (шкала отношений). После нескольких встреч по шкале улучшения так и было ноль, как и в самом начале, а по шкале отношений был очень высокий балл, девушке терапевт подходил и она оценивала их отношения высоко. Она что-то прочитала про гипноз и попросила терапевта испробовать на ней гипнотические техники. Он согласился, девушка отреагировала глубоким трансом и в следующий раз дала максимальную оценку терапевтическим отношениям, но НИКАКИХ изменений в своем состоянии не отметила - ноль по шкале результата. Дункан знал по своему опыту, что в данной ситуации нужно передавать клиента. Что он и сделал, хотя клиентка сначала была категорически против, но после детального обсуждения результатов все же выбрала одну из коллег Дункана, женщину терапевта. Через небольшое количество встреч она вернулась к учебе и закончила терапию. Спустя какое-то время Дункан встретился с ней - голосов не было, все было хорошо. Как пишет Барри Дункан, совершенно непонятно как им удалось вместе с новым терапевтом то, что не удалось с ним, это загадка и никто не знает ответа.

Эта история приводит меня к вопросу - а есть ли у меня клиенты, которым я перестал быть полезен, но которые продолжают ходить? Боюсь, что есть. Впрочем узнать все это можно, только начав использовать такие шкалы в своей практике.

Семинар Арта Фишера 20-21 октября

noreply@blogger.com (Виктор Богомолов) — Fri, 02 Sep 2011 13:42:00 +0000

20-21 октября Арт Фишер проведет семинар в Москве. Семинар будет посвящен теме работы с людьми, участвующими в ситуациях домашнего насилия (и насилия вообще). Приглашаем всех, кому интересно!

Про ведущего я уже писал здесь и здесь. Почему этот семинар может быть важным и полезным?

В работе иногда мы сталкиваемся с чем-то, что вызывает настолько мощные моральные суждения, что позиция психолога оказывается труднодоступной. Насилие - очень сложная тема, особенно когда ты разговариваешь с человеком, участвовавшим в ситуациях насилия, совершал его или продолжает совершать. Здесь психолог или социальный работник оказывается в очень неустойчивом положении. Мне кажется, что семинар может помочь чувстовать себя более увренным в такой работе и сформировать свою устойчивую позицию. Мы специально решили не уделять основное внимание работе с жертвами насилия или работе с травмой (хотя это еще одна возможная тема для вопросов и работы на семинаре).

Семинар будет посвящен критическому осмыслению различных подходов и практик в работе с людьми, осуществляющими домашнее насилие, а также Арт Фишер представит разработанную им "карту" (ориентир для беседы), позволяющую исследовать проблему насилия (и другие виды проблем) с точки зрения "присутствующего, но невидимого". Данные идеи отталкиваются от работ Майкла Уайта, разрабатывавшего понятие "отсутствующего, но подразумеваемого", а также основываются на работах таких философов, как Делез и Деррида.

Стоимость участия в семинаре - 5400 руб при оплате до 20 сентября, 6000 руб при оплате после 20 сентября.

Вы можете написать или позвонить организаторам семинара:

Виктор Богомолов +7916 323 20 37 victorbogomolov@gmail.com
Арсений Павловский +79250301165 pavlovsky.arseniy@gmail.com

10 мифов о шизофрении

noreply@blogger.com (Виктор Богомолов) — Fri, 03 Jun 2011 10:13:00 +0000

Писал этот текст давно с расчетом на популярный ресурс. А сейчас перечитал, кажется отличный текст. Пусть будет здесь.

1. Шизофрения – это раздвоение личности.

При шизофрении нарушается единство психических процессов, но это не является раздвоением личности в обыденном понимании. Заболевший шизофренией человек не сочетает в себе несколько личностей, которые он мог бы подробно описать, хотя, в отдельные моменты может чувствовать себя абсолютно другим человеком или существом или переживать другие необычные ощущения. На самом деле для раздвоения личности существует отдельный диагноз: он называется “расстройство множественной личности”. Примечательно, что чаще всего этот диагноз используется в США, а в российской психиатрии на практике используется очень редко. То есть раздвоение личности – это специфическое расстройство, диагностируемое значительно чаще в определенных странах.

2. Шизофрения – редкая болезнь.

Шизофрения встречается во всех культурах и странах приблизительно с одинаковой неизменной частотой. Ей болеет примерно один процент населения мира (0,77 % по данным Всемирной Организации Здравоохранения). В мире насчитывается не менее 45 миллионов больных шизофренией.

3. Шизофрения – неизлечимая болезнь.

До сих пор такой взгляд молчаливо или открыто поддерживается многими врачами. Хотя данные говорят об обратном (http://www.isps-us.org/koehler/longterm_followup.htm) – от четверти до трети заболевших излечиваются полностью, что проявляется в наличии работы и семьи, и отсутствии симптомов. Лишь четверть заболевших не могут вести самостоятельный образ жизни, нуждаются в заботе и опеке и вынуждены значительную часть времени проводить в больницах. Это данные подтверждаются десятками долговременных исследований, в ходе которых наблюдение за больными и выздоровевшими шло несколько десятков лет. Причем излечение и восстановление никак не зависело от медикаментозного лечения.

4. Самое страшное при шизофрении – это галлюцинации и неправильные умозаключения (бред).

Действительно, галлюцинации и так называемый бред – ложные идеи и умозаключения – чаще всего и являются причиной обращения к психиатрам и госпитализации. Кроме того, под влиянием таких ощущений и мыслей люди могут делать очень странные и необычные поступки, часто оборачивающиеся неприятностями. Однако галлюцинации и бред относительно быстро и часто лечатся медикаментозно. Основная проблема при лечении заключается в том что психиатры называют “негативными симптомами”: это снижение активности, отсутствие желания общаться, замыкание в себе и уменьшение количества и интенсивности эмоций и желаний в жизни. Именно эти симптомы часто приводят к невозможности работать и учиться, потере друзей и социальных связей.

5. Галлюцинации – это то, что видят больные шизофренией.

Основной вид галлюцинаций – слуховые, люди заболевшие шизофренией чаще всего слышат голоса, в основном враждебные или критикующие. Визуальные образы относительно редки.

6. Только больные шизофренией люди слышат “голоса”.

Согласно исследованиям голландских ученых, существует большая группа психически здоровых людей, периодически слышащих голоса. Кроме того, вероятность таких переживаний повышается при переутомлении, стрессе и конфликтах у здоровых людей. Эти голоса могут быть доброжелательными и помогать людям. Но большинство из слышащих голоса никому не признаются в этом, боясь выглядеть сумасшедшими.

7. Употребление наркотиков может привести к шизофрении.

Сами по себе наркотики не могут быть причиной заболевания шизофренией. Однако если у человека уже началась болезнь или есть сильная предрасположенность (например, генетическая), то наркотики могут спровоцировать начало приступа. В основном это касается наркотиков с психоделическими свойствами – марихуаны, ЛСД, псилоцибина и стимуляторов. Один джойнт увеличивает опасность приступа в разы. Это является большой проблемой для пациентов, страдающих шизофренией, поскольку другие эффекты марихуаны могут быть очень желанны – расслабление и более легкое общение.

8. Больные шизофренией опасны для окружающих.

Действительно, люди под влиянием болезненных переживаний могут совершать опасные для окружающих поступки, но риск таких действий не превышает риск для здоровых людей. В основном те, кто столкнулся с болезнью, опасны для самих себя: почти половина больных совершают в течение жизни попытку самоубийства. Кроме того, больные очень часто сталкиваются с дискриминацией и различными видами насилия в свой адрес, но статистики таких случаев не ведется.

9. Лечить шизофрению можно только приемом лекарств.

Лекарства являются основным видом лечения этого заболевания. Но психологическая помощь и психотерапия согласно международным стандартам должны являться обязательной частью лечения. К сожалению, отсутствие достаточного количества специалистов и предубеждения врачей часто приводят к ситуации, когда пациенты получают только таблетки. Между тем, доказано, что любая психотерапия лучше чем ее отсутствие, а при шизофрении она способна значительно улучшить состояние человека и способствовать выздоровлению. Также нет явных доказательств того, что задержка медикаментозного лечения опасна или вредна.

10. Больные шизофренией часто гениальны.

Люди, заболевшие этой болезнью, часто занимаются творчеством и обладают удивительным, необычным взглядом на жизнь и ее повседневные заботы. Некоторые из известнейших художников и артистов страдали этим заболеванием. Но в целом, вряд ли можно говорить о прямой связи творчества и болезни, поскольку заболевание слишком многое отбирает у людей и мешает реализовывать себя. Кроме того, романтизация шизофрении мешает людям строить отношения и жить полной жизнью, поскольку к больным начинают относиться как к “особым” людям, отличающимся от остальных. Однако важно помнить, что заболеть и выздороветь может любой человек в любой момент своей жизни.

Woodshedding

noreply@blogger.com (Виктор Богомолов) — Sat, 14 May 2011 11:08:00 +0000

Недавно дочитал вторую книгу Арнхильд Лаувенг "Бесполезен как роза". Очень важная книжка: она была мне интересна и очень полезна в работе. Пожалуй, мне понравилась она даже больше чем первая книга. Здесь больше рефлексии, возможно взгляд Арнхильд стал более профессиональным, но она никогда не забывает своего личного опыта, скорее наоборот она его еще лучше интегрировала и использует в работе. Если первая книга производила впечатление ярких неструктурированных зарисовок, то это уже скорее напоминает целостную перспективу, ее легче использовать для работы. Много моментов, которые зацепили: это и история, когда мама приносила детские книги с картинками, потому что Арнхильд больше не могла ни на чем сконцентрироваться и при этом очень любила книги, а врачи считали, что это выражение патологической материнской гиперопеки. И история про психотерапевта, которая дала "парадоксальное" предложение Арнхильд есть только самую плохую еду, когда та считала что она не заслуживает еды вообще и отказывалась от нее - девушку это очень неприятно поразило и уверило в том, что она действительно заслуживает наказания (я делал что-то похожее в ситуациях, когда ничего не помогало, мне казалось что это имеет помогающий потенциал). И еще много, много важных моментов.

Но отдельно меня заинтересовало то, место где Арнхильд цитирует американского психиатра Джона Страусса. Он ввел понятие "woodshedding", позаимствовав его из мира джаза: так называется стратегия, когда музыкант удаляется в "сарайчик", где может спокойно порепетировать и отточить свои импровизации, не показываясь на белый свет. Смысл этой метафоры в том, что если в процессе выздоровления начинается период "плато", когда внешним наблюдателям не видно никаких изменений и улучшений, то в этот момент может происходить что-то очень важное, некоторая репетиция навыков, возможно репетиция того, как быть спонтанным (это уже моя версия). Страусс считал что woodshedding встречается очень часто. Я немного полазил по интернету, и мне показалось важным что Страусса называет чуть ли не основателем движения за "выздоровление" (recovery movement) в психиатрии.

Новые территории

noreply@blogger.com (Виктор Богомолов) — Tue, 10 May 2011 21:01:00 +0000

Как-то о многом хочется написать, но сложно организоваться и сделать это. Начну с главного. Я начинаю работать в центре "Перекресток". Пока я не знаю, к чему это приведет, но у меня есть много надежд. "Перекресток" - это центр со своей историей, методом, сложившейся репутацией и отличной командой. Во многом они реализуют социальную работу (но не только) какой она должна быть, они идут к клиентам сами. И, похоже, мне придется многому учится, это слегка пугает. Почему я решил пойти туда работать? Последнее время я для себя сделал достаточно важный вывод о том, что я хочу все же работать в команде и такой вид работы для меня имеет больше преимуществ, чем частная практика (но это не значит, что я от нее отказываюсь, скорее вопрос в распределении сил). Проблемы, которые мне интересно помогать решать, обычно сложные, и одному с ними работать гораздо сложнее. Да и вообще я думаю, что частная практика значительно романтизирована и мифологизирована - очень много обещаний и мелкого шрифта, который никто не читает, или просто вещей, о которых не предупреждают. В конце, концов, на сверх-привлекательности частной практики и держаться все психотерапевтические "обучающие пирамиды" . Если эта привлекательность уйдет, то тогда появится больше интегративных обучающих программ.

Конечно, спорить не буду, по соотношению усилий и дохода это хороший вид профессиональной деятельности. НО: это я только про усилия и трудозатраты в процессе самих консультаций и между ними. Никто не предупреждает про усилия по рекламе, привлечению клиентов и т.д. А для меня это ад вообще. И тема бизнеса в частной практике заслуживает отдельного обсуждения. Например, очень странной мне кажется ситуация, когда логика психотерапии используется по отношению к бизнес процессам: "у тебя мало/нет клиентов, потому что ты что-то с собой и ними такое делаешь." Народ, это логическая ошибка! Не разводитесь на такое!

Возвращаясь к своей жизни: будет сейчас много изменений. Вообще решение это я принял интуитивно. Это линия ускользания, но это утверждение, не бегство. Я так чувствую.

Деконструкция в действии

noreply@blogger.com (Виктор Богомолов) — Mon, 25 Apr 2011 11:34:00 +0000

А вот что происходило на последней нашей антивизорской группе. Возник вопрос о различиях между разными видами психологической практики: консультирование и психотерапия и тренинги, о критериях и степени значимости и "престижности". В обсуждении выявилось, что мы опираемся на разные критерии различения консультирования/психотерапии и тренингов/групповой психотерапии. И эти критерии зависят от контекста нашей практики.

В частности возникла идея, что значимость разных видов практики разная для клиентов и для коллег: в сообществе есть представления о том, какие виды работы более "ценны", но они скорее всего расходятся с потенциальной и реальной пользой для клиента. Достаточно спонтанно мы решили сделать следующее упражнение: вместо того, чтобы примеривать на себя и свою работу такие внешние категории как "консультирование" или "терапия", мы решили составить список разных глаголов, которые ассоциируются у каждого со своей работой. Идея была в том, чтобы перечислить разные виды активности и действий, которые несут личный смысл для каждого, ведь каждая такое действие или активность связано с вполне конкретным намерением, которые мы реализуем в работе. Я уверен, что данное упражнение может нести другие смыслы, и может оказаться кому-то полезным. Если бы нас было больше, мы бы наверное легко довели этот список до 100 пунктов, но у нас навскидку набрались следующие пункты:

защищать
исследовать
ориентироваться
изменять
поддерживать
ценить
признавать
влиять
слушать
информировать
давать обратную связь
спрашивать
собирать (в единую картину)
анализировать
интерпретировать
предлагать
помогать
сочувствовать
учиться
учить
хвалить
воодушевлять
контролировать
осознавать
искать
называть
структурировать

Дальше мы попробовали наполнить этими действиями заданные извне категории, такие как "консультирование" или "терапия", а потом выбрали те виды действий, которые хотели выполнять в ходе своей личной практики. И посмотрели на разницу. Получилось интересно. Можете продолжить этот список и сделать такое упражнение для себя.

Вторая часть встречи была связана с исследованием того, почему мы выбираем для обучения и для работы определенные подходы или теоретические школы. И это, кстати, еще один ответ на вопрос, заданный после вердикта птицы Додо: почему, если нет данных о превосходстве эффективности одного подхода над всеми остальными мы выбираем чаще всего один "любимый" и привязываемся к нему. Идея состоит в том, что подходы, школы, теории и практики постоянно соблазняют нас, манят, выдвигая различные обещания. Например, что мы будем эффективно помогать людям именно используя этот метод, и т.д. Мы исследовали ,каким образом нас соблазняют методы и школы, что они нам обещали и все ли было выполнено, а о чем нас никто не предупредил - какие есть подводные камни при выборе того или иного направления.

Следующая встреча пройдет в среду 27 апреля с 19 до 22 часов, но проходить она будет дома, где я принимаю клиентов. Если нужен адрес, пишите/звоните.

Вердикт птицы Додо

noreply@blogger.com (Виктор Богомолов) — Mon, 18 Apr 2011 13:37:00 +0000

На сайте общества семейных консультантов и психотерапевтов недавно выложили статью, посвященную фактору надежды в терапии. Во-первых, примечательно, что это одна из первых переведенных на русский язык статей по краткосрочной ориентированной на решение терапии. Сама статья интересна, но еще интересней в ней ссылка в самом начале на исследование т.н. общих факторов психотерапии. Я вспомнил, что я уже читал что-то про это год-два назад и был очень сильно впечатлен. Стало интересно, пошел опять читать, так как плохо помнил. И опять был изумлен. Вообще-то, это так круто, что после этого что-либо писать уже не очень захочется. Или можно будет опять это забыть. (Далее идет краткое содержание моего выступления на конференции "Позиция специалиста: вклад в изменение социальной реальности" в центре Перекресток)

Итак, исследование Lambert (1992) показало, что действие психотерапии объясняется на
40% - факторами, не связанными с терапией - ресурсами клиента, социальной поддержкой и т.д.
30% - особенностями терапевтических отношений - эмпатией, теплотой, поощрением изменений и т.д.
15% - ожиданиями изменений, надеждой улучшения и эффектом плацебо
15% - техниками и действиями терапевта.
Такие дела.

Важно понимать, что эти данные не говорят о том, что психотерапия не работает - напротив, другие исследования доказали, что любая психотерапия лучше чем ее отсутствие. Речь идет о том, как она работает.
Еще в 1936 году Сол Розенцвейг (который разработал знаменитый фрустрационный тест) в статье "Некоторые скрытые общие факторы в различных методах психотерапии" в качестве эпиграфа взял фразу персонажа птицы Додо из "Алисы в стране чудес". Когда Додо предложила соревнование - бег вокруг озера чтобы как можно быстрее высохла мокрая одежда - и Алиса поинтересовалась, кто же из участников выиграл, Додо ответила: "Все выиграли и все должны получить награду". Вот мудрая птица Додо:

Уже в той статье Розенцвейг предположил, что важную роль в эффективности разных видов психотерапии могут играть общие факторы, а не исключительные для отдельного напрвления или школы. Спустя более чем 40 лет все больше исследований подтверждает вердикт птицы Додо.
Что же заставляет специалистов иногда так рьяно отстаивать свой "любимый" подход и его теории и практики? Скорее всего, это не просто привязанность к определенным моделям и техникам работы. Возможно, дело как раз в позиции специалиста - в том что ценно для него в жизни и в работе. Ценности и предпочтения специалиста будут задавать его отношение ко всем вышеперечисленным факторам: какое внимание он будет уделять тому, что уже умеет и знает клиент а также близким клиента; какое место в его работе будут занимать отношения с клиентом и как он будет участвовать в них; как он будет относится к надеждам и ожиданиям клиента; и, наконец, какие методы он будет использовать в своей работе.
Но если основная роль в процессе психологической помощи принадлежит клиенту и его способностям, и раз уж мы используем понятие позиции специалиста, то и клиенту нельзя отказывать в существовании "позиции клиента". Между прочим, сотрудники института MRI в Пало-Альто описали такой концепт и активно использовали его в работе. К нему относятся ценности клиента, особенности его мировоззрения, представления о терапии и процессе изменений/излечения и, возможно, о том, каким должен быть терапевт и как он должен работать.
Специалист опирается на определенные ценности в своей работе: есть способы работы и пути, которые могут расходится с личными предпочтениями и данными себе обязательствами и это может привести к мощному чувству дискомфорта. Позиция специалиста - это его ресурс, а с другой стороны и его ограничение. Потому что стоит утвердиться и опереться на любую "универсальную" ценность, как появится клиент, который эту ценность не хочет "принимать". Мы находимся в сложной ситуации: если мы полностью принимаем и разделяем позицию клиента, то мы рискуем оказаться в зоне дискомфорта, связанного с данными себе обещаниями; если же мы исключительно опираемся на свою собственную позицию, то мы рискуем "обращать" клиентов в то, во что мы верим и что ценно для нас. Поэтому, когда мы говорим о позиции специалиста, мы часто имеем ввиду позицию по отношению к другим специалистам или позицию "вообще" в мире. Но, возможно, позицию стоит рассматривать как ориентацию (как процесс, а не фиксированную точку опоры), по отношению к каждому отдельному клиенту, относительно его позиции.

Время малых дел

noreply@blogger.com (Виктор Богомолов) — Sun, 03 Apr 2011 14:42:00 +0000

Мы провели с Арсением Павловским две встречи антивизорской группы. Нас было совсем немного, четверо человек вместе с ведущими (а люди пришли каждый раз совсем разные). Что для меня важно в этом событии? То, что мы все же сделали и это и будем продолжать делать и я надеюсь, что люди еще присоединятся.
Я считаю, что для этого нужна была определенная доля смелости - потому что позиция при заявленной теме и формате очень уязвимая. Делаем что-то новое, делаем что-то критическое. И да, это некоторая реальность - когда на группу приходят двое человек. Здесь мы совершенно точно не одиноки, и важно не обесценить это и не отказаться от намерения. Для меня это была очень важные и полезные встречи. То есть я для себя какие-то ценные вещи еще лучше сформулировал и увидел. И здорово, что есть человек с которым можно сотрудничать и такую группу вести, кажется, что у нас как у ведущих и участников этого проекта очень много задора - и в этом смысле для меня это действительно немножко про игру, не хочется быть смертельно серьезным в обсуждении ситуации в сфере психотерапии в целом, но в то же время хочется серьезно относится к своей и чужой работе и практике (хотя насчет последнего не уверен - про свою работу точно готов говорить с юмором). Надеюсь, нам это удастся, так как пока до обсуждения конкретной работы мы не дошли - очень медленно мы исследуем контексты, "нормативы", "стандарты" и "само собой разумеющиеся" представления и практики нашей профессии. Было бы здорово, если участники встреч написали пару слов о своих ощущениях от встречи в комментариях к этому посту.
Еще мы с Арсением планируем организовать семинар Арта Фишера 20-21 октября, для меня это важное событие и я думаю что отчасти для меня концепция антивизии сильно связана с его идеями и возможно следует из них. Я расскажу про семинар подробнее, когда мы продвинемся в его реализации. Очень страшно браться за это дело, но очень хочется.
15 апреля я буду участвовать в конференции центра "Перекресток" - и это что-то новое для меня. Мне понравилась заявленная тема про позицию специалиста, я скорее всего буду делать небольшое сообщение в рамках дискуссионной секции и буду ее модерировать - хотя никогда раньше этим не занимался. На самом деле мне просто хочется пообщаться со знакомыми и незнакомыми коллегами. Приходите, в Перекрестке хорошо!! Конкретно секция будет 15 апреля с 16.30 до 18.30.

Дикие мысли: №1

noreply@blogger.com (Виктор Богомолов) — Fri, 04 Mar 2011 22:38:00 +0000

Сроки психотерапии и психологической помощи в первую очередь зависят от того, насколько быстро научится терапевт/психолог сотрудничать с клиентом. Обучаемость терапевта - это очень важный фактор, от него зависит, как быстро терапия поможет. Иногда научиться сотрудничать сложно, иногда легко.

Анти-визорская группа для психологов и социальных работников

noreply@blogger.com (Виктор Богомолов) — Tue, 01 Mar 2011 15:26:00 +0000

Мы приглашаем людей, занимающихся разными видами психологической практики и социальной работы: диагностикой, консультированием, профилактикой, медиацией, аутрич-работой, сопровождением и психотерапией.

Как заметил один известный психотерапевт, супервизор – это не супер-терапевт, это просто другой терапевт. Однако на практике эти отношения часто оказываются именно отношениями между супер-терапевтов и недо-терапевтов. Мы предлагаем участие в анти-визорской группе, где можно исследовать свою практику с помощью постмодернистских психологических методов (нарративной терапии и краткосрочной ориентированной не решение терапии). Мы бы хотели сделать видимыми “правила игры” в психологической практике текущего момента и поиграть с этими правилами, а не только играть по ним.

Это группа для Вас, если:

Ваш опыт супервизии был негативным, неудовлетворительным или не помогающим в Вашей работе/профессиональном развитии;
Если Вам кажется, что Вы недостаточно “проработаны”, недостаточно обучены или недостаточно опытны;
Если Вам кажется, что тот вид работы, которым Вы занимаетесь - это не “настоящая терапия”;
Для Вас сложно или непродуктивно работать исключительно в рамках тех направлений, которым Вы обучались;
Вам было бы важно понять, какие представления/концепции/способы мышления не являются полезными для Вас, мешают Вам работать и развиваться профессионально;
При этом у Вас есть потребность в супервизии и обсуждении своей работы с коллегами;
Вам было бы интересно понять, что же в работе у Вас получается хорошо и что является ценным для Вас.

Формы работы:

Упражнения в группах
Обсуждение случаев
Заочная супервизия в рамках “рефлексивной команды”

Группа будет проходить в Москве один раз в две недели с 19.00 до 22.00. Первая встреча состоится 16 марта 2011, начало в 19.00. Место проведения - психологический клуб “на 9 этаже” (http://nii4avo.org/) Цена участия - 1200 руб.

Ведущие группы:

Арсений Павловский - клинический психолог, детский психотерапевт, участие в и организация социальных проектов. Работает индивидуально и с семьями. Профессиональные интересы - работа с детьми с нарушениями поведения, консультирование людей, живущих с ВИЧ и гепатитами.

Виктор Богомолов – клинический психолог, семейный терапевт, большой опыт работы в клиниках. Профессиональные интересы - психологическая помощь при психозах и расстройствах пищевого поведения.

Записаться и задать вопросы можно здесь или по тел/почте:
Арсений 8-925-030-11-65 почта pavlovsky.arseniy@gmail.com блог http://socfaqtor.wordpress.com
Виктор 8-916-323-20-37 почта victorbogomolov@gmail.com

PS Приходите, будет интересно и судя, по всему камерно.

Дочки-матери

noreply@blogger.com (Виктор Богомолов) — Tue, 01 Mar 2011 14:15:00 +0000

В блоге как-то явно не хватает картинок ))) Поэтому я нашел вот такое и решил поделиться:

Что было в голове у создателей этой открытки?

Простые вещи и "группы поддержки"

noreply@blogger.com (Виктор Богомолов) — Tue, 15 Feb 2011 11:37:00 +0000

Последнее время меня в работе тянет на простые вещи. Надо было конечно работать 8 лет чтобы до этого дойти - простые способы работы, простые решения - это интуитивно настолько понятно, но, черт возьми, как же сложно мне было к этому прийти. Потому что у меня есть конечно крен в сторону сложности, люблю я сложные конструкции и решения, люблю когда много планов сразу реализуется. Чтобы привести пример того, что я имею ввиду под простым - вот тут обнаружил интересную методику работы со школьной травлей.

Это ориентированный на решение подход, называется "Группы поддержки". Ребенка расспрашивают о том, кто присутствует в сложные моменты рядом, кто его друг и кто вызывает больше всего проблем (тут уже конечно есть культурная специфичность, сложно представить среднестатистического русского школьника легко отвечающего на эти вопросы). Про ситуации травли вопросы не задаются. Затем ребенку говорят, что из тех детей, которых он назвал (5-8 в идеале) будет составлена группа поддержки и просят отмечать, что будет улучшаться в течение недели (или до следующей встречи).

Потом отдельно от ребенка собирается группа детей и объявляется цель - помочь сделать жизнь ребенка в школе более счастливой. Никаких объяснений почему ребенок может быть несчастен не дается, слово травля не используется и избегаются любые оценки ситуации. Детей просят предложить какие-то очень маленькие/простые шаги, которые они могли бы сделать, а в конце заключается договор встретиться через неделю и обсудить что удалось сделать. Все предложения должны исходить только от группы.

Через неделю проводится встреча с ребенком, у него спрашивают что стало лучше/что изменилось и хвалят за то как он себя вел в новых ситуациях. В группе ребят спрашивают, что происходило и дают каждому возможность рассказать, что ему удалось сделать для того, чтобы ребенок чувствовал себя лучше. Потом каждого благодарят в отдельности за его вклад и поздравляют группу как успешный проект. При необходимости назначают еще дополнительные встречи с интервалом в неделю, но не более 5.

Из 50 проведенных групп 80 % были эффективны сразу, в 6 % ведущий был недоволен результатом, ни в одной группе ситуация не ухудшилась. Лучшие результаты достигались когда группу вели сотрудники школы. Создатель метода Сью Янг считает эту методику универсальной только для начальной школы, с более старшими классами по ее мнению, нужен индивидуальный подход к каждой ситуации.

Интервью со Стивом де Шейзером и Джоном Уиклэндом, часть 2

noreply@blogger.com (Виктор Богомолов) — Fri, 28 Jan 2011 18:16:00 +0000

Продолжение, начало здесь. Вырезал примерно страницу текста, довольно бессмысленного обсуждения, на мой взгляд. Взято из книги "Интервью с экспертами в краткосрочной терапии" под редакцией М. Хойта.

"О важности сохранения простоты и восприятия пациента всерьез: Беседа со Стивом де Шейзером и Джоном Уиклэндом" - Часть 2

Хойт: Стив, было ли что-то, что дало Вам ощущение важности сотрудничества, значимости расширения возможностей и прав клиентов?

Де Шейзер: Наверное, это произошло, когда мы начали слушать клиентов и принимать их всерьез, вообще-то. И в какой-то момент это стало открытием, я сейчас уже не знаю, когда это случилось, но я знаю, что это стало ясным в 82-м или начало становится ясным тогда.

Уиклэнд: Позвольте мне прервать вас на секундочку. После того, как он сказал Вам это, нужно вернуться и спросить еще одну вещь, потому что он сказал что-то, что звучит очень ясно и просто, но мне кажется что смысл этой фразы очень сложен.

Хойт: Дайте ему договорить, а потом спросите его об этом.

Уиклэнд: Я могу забыть. Но фраза звучит так: “Слушать клиентов и принимать их всерьез” Спросите его об этом позже.

Хойт: Продолжайте.

Де Шейзер: Где-то так году в 82-м мы начали – сейчас вспомню, какое слово я хотел использовать – выстраивать наши наблюдения вокруг того, что клиенты считали своими критериями улучшения и успеха. И то, что они говорили, разительно отличалось от того, что даже мы, как краткосрочные терапевты, ожидали услышать. И поразительным было то, что “банальные” вещи, о которых они говорили, были иногда самым важными и что они не были связаны с чертовыми жалобами, которые они предъявляли в начале. Они перечисляли список из 12 критериев для измерения улучшения по сравнению с предыдущей сессией, и 11 из них не были вообще связаны с жалобой. А мне все время казалось до этого момента, что работа терапевта – это выделение проблемы и ее решение. Это все. Четко и ясно. Ну, кроме того случая, когда клиент думает, что проблема не решена: другими словами, она не решена. А решают “проблемы” самые необычные вещи. Все они вписываются в правило, что клиенты делают что-то по-другому или по крайней мере видят что-то по-другому, что означает что они действуют по-другому.

Хойт: Мы видели это в нашем проекте по терапии одной сессии, когда не только решалась основная проблема-жалоба, но и 60 или 70 % пациентов описывали то, что мы назвали “эффектом волн”, когда проходят или улучшаются другие проблемы.

Де Шейзер: В наших телефонных беседах, которые мы потом проводили с ними, мы обнаружили еще более чудные вещи, которые мы даже предположительно не могли прогнозировать. И мы поняли, что мы ничего не можем прогнозировать.

Хойт: Несмотря на это, обнаружили ли вы категории пациентов, с которыми ваш подход не работает?

Де Шейзер: Я бы хотел, чтобы такая категория была.

Хойт: Тогда вы могли бы спрогнозировать это и сказать…

Де Шейзер: Тогда у меня был бы проект, над которым я мог бы послать работать Джона [смех]. Джону бы понравился такой проект, не правда ли? Мне бы понравилось участвовать в таком проекте. И мне бы нравилось говорить “Это особая категория особенного. И это что-то “особенное””.

Хойт: Анорексия или высокие люди или что-то еще.

Де Шейзер: Да, что-то, что можно распознать как “что-то”. Но, кажется, этого невозможно добиться. Я не нашел ничего за 25 лет.

Хойт: Как насчет той категории людей, которые хотят длительной терапии или долговременных отношений с терапевтом – это может быть не “терапия”.

Уиклэнд: Даже в таком случае, я думаю, если собрать тех людей, которые, как вам кажется, входят в эту категорию, вместе и начать говорить с ними, то наверное, вы быстро обнаружите что ваша категория разваливается на части. Довольно быстро.

Де Шейзер: Да. У нас было бы больше исключений из правил, чем примеров правила. Я думаю, по крайней мере для меня, наша практика предполагает, что чем быстрее ты задашь чудесный вопрос* (см. примечание), тем меньше вероятность попасть в неприятные ситуации. Разумеется, чем скорее вы сможете получить ответ.

Уиклэнд: И в следующий раз, когда кто-то позвонит и сразу после того как они скажут “Центр краткосрочной семейной терапии”, они зададут чудесный вопрос.

Де Шейзер: Ну, я не думаю, что это будет так работать, потому что вам нужно правильным образом отвечать. Это не один шаг.

Уиклэнд: Он еще держится за какие-то связи со сложностью.

Хойт: Когда Вы говорите “правильно отвечать”, что Вы имеете виду? Существует ли что-то, что делает ответ “правильным”?

Де Шейзер: Нет, все действительно зависит от клиента и от того, что он говорит тебе. Нужно отвечать правильно для него. Важно принимать его всерьез. Недавно у меня был случай, он – пограничный и живет на улице и давно выпивает. И я задал ему чудесный вопрос. И у нас был такой прекрасный разговор 25 минут и он отлично держался в рамках выбранной темы; в чем бы заключалось чудо и что он стал бы делать на следующий день и все такое. И я продолжал развивать это и пытался распространить это на его отношения с женой и все такое. И потом я задал ему один из наших шкалирующих вопросов, где 10 означает ”он сделает что угодно, лишь бы это чудо произошло” а ноль – “Ну, если этому суждено произойти, то оно и так произойдет”. И он говорит “о, ноль”. И тогда я сказал себе “О нет. Что теперь?”

Уиклэнд: И тут он говорит “Дайте мне хотя бы 0.5?” [смех]

Де Шейзер: Да уж. Потом он сказал, что не представляет себе возможность выигрыша 35 миллионов долларов в лотерее. 250 тысяч, с этим он бы смог справиться. Но не 35 миллионов. Тогда бы он не знал, какого черта ему делать. Так какой первый шаг? Этот “ноль” значил для него что-то совершенно другое, чем для меня. “О, нет, я не буду ставить свои ожидания так высоко”. Вот что это значило для него.

Уиклэнд: “Ну, предположим, вы проснулись однажды утром и половина чуда произошла пока вы спали. Что вы заметите? Как вы поймете, что произошла половина чуда? ”

Де Шейзер: Или, вот другая версия, недавно был один парень в Лейпциге – он уже был в терапии – и я как-то начал задавать ему шкалирующие вопросы, а начал с вопроса “Стало ли вам лучше?”. И мы проговорили это несколько раз и использовали шкалу от -10 до 0, иногда он добирался до -5. Мы исследовали, когда это происходило. И потом я задал ему чудесный вопрос; он не смог ответить. Он понятия не имел. И тогда я сказал “Ну, может быть это чудо переместит вас к -5”.

Хойт: Переместит туда, где вы сейчас.

Де Шейзер: Ну, он изредка достигал состояния -5. И он сказал: “Ух ты, да, и ведь еще это иногда происходит, когда…” И он продолжил и рассказал нам о двух случаях в своей жизни, когда добивался -5. Он описал свою поездку в Кёльн, где ему очень понравилось. Он никогда не был раньше в старой западной части Германии. Он никогда не выезжал из восточной Германии раньше в своей жизни. И когда он это описал, я сказал “ Вы знаете, -5 звучит очень похоже на 0 для меня”. Ладно, вот эта половина чуда. Звучит достаточно хорошо.

Хойт: И он доволен?

Де Шейзер: О да. Он сказал, что он мог бы все время быть в -5 и это было бы нормально.

Хойт: Вы хотели, чтобы я спросил о том, как “слушать клиентов и воспринимать их всерьез”.

Уиклэнд: Да. Я думаю, что это очень просто звучит, но я не думаю, что это просто. Я думаю мы коснулись здесь чего-то большого. Мне кажется, это очень сложная операция.

Де Шейзер: Да, это так. Так просто начать вчитываться… нужно следить за этим. Люди, а терапевты в особенности, я считаю, обучены читать между строк…

Хойт: “Видеть третьим глазом…”

Де Шейзер: Диагноз, интерпретация, понимание.

Уиклэнд: “Чувствительность”.

Де Шейзер: Да. Однако, для меня, опасность чтения между строк заключается в том, что там может ничего не быть. Поэтому, просто нужно слушать то, что говорит клиент. Просто держаться линии вещей. Клиент говорит, что, когда он встает из постели на южную сторону, день складывается лучше, чем когда он встает на северную. Так, черт возьми, скажите ему, чтобы вставал на южной стороне. Насколько бы безумно это не звучало.

Хойт: Если что-то работает, не чините это. Делайте этого же больше.

Де Шейзер: Да, делайте этого больше. У меня был похожий случай. Он передвинул кровать, так, чтобы он не мог вставать на северную сторону кровати. Он бы врезался в стену, если бы пытался встать с северной стороны кровати. Это был бы другой вызов, вместо обучения чувствительности, сделать “тренинг простоты” или “разум начинающего” – обучение “толстокожести” (“denseness”).

Хойт: “Оставайтесь простым”.

Де Шейзер: “Тренинг глупости”.

Хойт: Может быть то, что у вас первоначально не было психологического образования…

Уиклэнд: Это сильно помогает.

Де Шейзер: Я думаю, мне помогает мое музыкальное образование.

Уиклэнд: Спросите его еще про “принимать всерьез”, потому что у меня есть ощущение, что это не значит какую-то одну простую вещь, возможно это означает несколько вариаций на эту тему. Воспринимать всерьез. И я понял твой пример, это ясно. Но я не думаю, что это всегда означает сторону кровати, такого типа вещи.

Де Шейзер: Вероятно нет.

Хойт: Что еще вы думаете о “всерьез”?

Уиклэнд: Я вспоминаю про интервью, которое у меня состоялось с парой, они обратилась ко мне, обеспокоенные по поводу своей дочери, у которой была анорексия. Ей было 30 лет, она была замужем и у нее были дети, но у нее была анорексия. Они очень сильно беспокоились за нее, фактически не могли сидеть на одном месте. Я провел одно интервью, после которого я уехать на неделю. Дик [Фиш, коллега Уиклэнда] встретился с ними на следующей неделе. Когда я вернулся, Дик начал рассказывать о том, насколько все ужасно, но он просто подкалывал меня. Правда заключалась в том, что они пришли и выглядели и говорили совсем, совсем по-другому. И мы оба недоумевали, какого же черта произошло. И я прослушал запись беседы, а потом еще раз, и у меня было с ними еще одно интервью. Мы были ограничены тремя сессиями. На самом деле, нам не нужна была третья встреча. Итак, я попытался понять, что же такое произошло в [первом] интервью, которое я провел с ними. По сути, я думаю, все что произошло или тем основным, что произошло было то, что я слушал их и воспринимал всерьез, но принимал всерьез определенным образом. Я точно слушал их и признавал их беспокойство, но я не разволновался. Мне кажется, это основное. Там было еще пару вещей, например они бегали от одного врача к другому. Я предложил им: “Конечно вы можете захотеть искать других врачей, но, поскольку, те, которых вы уже находили, в основном были признанны вами неудовлетворительными, возможно, вам стоит как следует подумать, прежде чем вы будете искать следующего врача для дочери”. И я предложил, что мы можем встретиться через 2 недели, поскольку меня не будет, но если они хотят, они могут встретиться с кем-нибудь еще, что было на два шага еще более конкретным выражением моего общего поведения. И, насколько я могу судить, это было все.

Хойт: Ты убрал свой парус из-под их ветра. [смех]

Уиклэнд: По крайней мере, я свой ветер не пустил в их паруса.

Хойт: Да, хорошо. Ты не поднялся на борт и не поплыл вместе с этой проблемой.

Уиклэнд: Нет. Но я им и не сказал: “Слушайте, ребята, вы делаете из мухи слона. Успокойтесь”, или какое-то другое дерьмо в таком духе.

Де Шейзер: Именно. Обратным примером принятия всерьез будет ситуация, когда приходит клиент и говорит: “Это проблема. Она такая большая, тяжелая, ужасная”. Для вас она выглядит банально. И вы говорите этим людям обо всех остальных людях, у которых больше проблем, или эти проблемы значительней или ужасней.

Уиклэнд: Да. Да.

Де Шейзер: Это пример противоположной ситуации.

Хойт: “Вы думаете, у Вас проблема…”

Де Шейзер: Да. Если клиент говорит, что у него проблема, это значит, что у него есть проблема и лучше отнестись к этому серьезно. Также лучше отнестись серьезно, если клиент говорит вам, что него нет проблемы. Это другой аспект. Он приходит и его кто-то прислал, потому что он слишком много пьет. Он считает, что он пьет не слишком много или что это не проблема. Оставьте это в покое. Принимайте его слова всерьез.

Уиклэнд: Ты не будешь работать с отрицанием.

Де Шейзер: Я буду отрицать отрицание. Вы начнете с этим возиться, и вы не доберетесь до работы с ним. Конечно, не надо начинать работать с выпивкой. Если вы поможете ему взять что-то из терапии…

Хойт: Насколько я понял то, что Вы говорите, то лучше воспринимать то, что сообщает пациент как достоверное (accurate). А наша работа понять, о чем он достоверно говорит.

Уиклэнд: Это интересный способ понимания, вместо того, чтобы обращать их…

Де Шейзер: Я даже не уверен насчет последней части… просто ”это достоверно”.

Хойт: Это достоверно.

Де Шейзер: Да. Это достоверно. И это все что у нас есть.

Хойт: Но если мы хотим приносить им пользу, не просто воспринимать всерьез и слушать, что мы можем добавить к слушанию?

Де Шейзер: Всерьез. Воспринимать их всерьез. Понимаете, я думаю, многие люди слушают, но не воспринимают их всерьез.

Уиклэнд: Я думаю, что это, вероятно, так и есть.

Де Шейзер: Например, недавно мы слушали терапевта [на конференции], который рассказал несколько хороших историй. Из историй ясно следовало, что терапевт слушал. Но из некоторых инструкций и шагов которые он потом представил, было ясно, что клиенты не воспринимались всерьез.

Уиклэнд: Возможно, что мы снова, может быть не в таком вопиющем масштабе как в других местах, имеем дело с терапевтом, который делает одно, но описывает это по-другому?

Де Шейзер: Я воспринимаю это так: да, он замечательно умеет рассказывать истории, но теория, конструирование нормотворческой теории – это не его конек. Он рассказывает нам все эти правила и шаги и все такое, но он этого никогда не делал.

Уиклэнд: Хорошо, но я имел в виду, что он не должен нам рассказывать правила каким-то определенным образом. Ему следовало бы рассказать нам как он делает, то что он делает.

Де Шейзер: Я сидел там и думал, во время пары таких историй – покажи нам два куска видеозаписи.

Хойт: По крайней мере, дай нам решить, что произошло на самом деле, а не пропускать это через…

Де Шейзер: Или, по крайней мере, основные идеи могли быть представлены двумя записями длиной по семь минут каждая.

Уиклэнд: Ты не получишь ни благодарную аудиторию, ни гонорар основного докладчика за 15 минут видеозаписи.

Де Шейзер: Я знаю, поэтому я не получаю такие предложения.

Уиклэнд: Я тоже редко получаю их, отчасти потому что когда я поднимаюсь туда и у меня нет никаких ответов и я мучаюсь вопросами у себя в голове. И я не “вдохновляю”, как они говорят.

Хойт: Мне кажется, что это связано некоторым образом с “уважительно” и “всерьез”. В книге про “Различия” (de Shazer, 1991) вы пишете: “Использование стратегии и тактики, означая аккуратное планирование со стороны терапевта, в конце концов предполагает что терапевт и клиент вовлечены в поединок”. А Вы, Джон, в своем предисловии к этой книжке, вы выразили свое несогласие, написав: “На определенном уровне, я не считаю, что использование термина “стратегия” обязательно подразумевает состязание между терапевтом и клиентом; на самом деле, я предполагаю, что Де Шейзер проводит свои терапевтические беседы стратегически”. Так что происходит?

Уиклэнд: Все просто. Мой взгляд отличается, по крайней мере, от тех взглядов, которые там выразил Стив. Мой взгляд раскрывается немножко лучше в статье, которую я докладывал в Талса прошлым летом (Weakland, 1993), в которой я говорю о том, что я имею в виду под “стратегией”.

Де Шейзер: Здесь нет разногласия с тем, что ты имеешь в виду. Это слово. Дело в том дополнительном багаже, который несет с собой это слово и против которого я возражаю.

Хойт: Слово “стратегический”?

Де Шейзер: Да.

Хойт: В чем заключается дополнительный багаж?

Де Шейзер: Это военная метафора, которая прилагается к нему.

Уиклэнд: О, но я не могу быть ответственным за то, что некоторые люди все время прикрепляют к словам.

Де Шейзер: Она прилагается автоматически. Вот почему слово “целенаправленный” мне нравится больше, чем “стратегический”.

Хойт: Вы знали про военную…?

Уиклэнд: Я не знал, если речь идет об этом.

Де Шейзер: Да, я имею в виду это. Пытаюсь иметь в виду.

Уиклэнд: Ну, на это не было достаточно четкой ссылки в той цитате.

Де Шейзер: Да, возможно.

Хойт: Вы сказали “поединок” в стратегии? Вы имели в виду “сражение” в военном смысле?

Де Шейзер: Да, военный поединок.

Хойт: Это как некоторые люди говорят об их “терапевтическом арсенале”.

Уиклэнд: Я так никогда не говорю.

Хойт: Другие люди так говорят.

Уиклэнд: Ну, что же мне делать тогда со всеми словами, которые раньше были хорошими, а люди сделали схожие вещи с ними, так что теперь они ни черта не стоят?

Де Шейзер: Нужно продолжать придумывать новые.

Уиклэнд: Тогда они сделают то же самое.

Хойт: Тяжело быть политически корректным в наше время.

Де Шейзер: Мы хотим быть политически некорректными.

Уиклэнд: Я тогда собираюсь переехать во Францию и предложить это как тему исследования для французской академии.

Де Шейзер: У нас всегда есть это соревнование, выигрыш/проигрыш, прилагающееся к “стратегии” и это подразумевает тайные дела, негласные сделки, темных личностей за односторонним зеркалом, и так далее. И все это, как мне кажется, исходит из этого военного “стратегического” слова.

Уиклэнд: Здесь я пожалуй не соглашусь. Я думаю, все это здесь есть и я думаю, это прилагается к слову, но я не думаю что слово – это источник всего этого. Я думаю что источник этого находится гораздо глубже, и это то, что терапевты хотят иметь власть, не признавая этого. Они хотят быть главными и влиятельными, с абсолютно чистыми руками. И, пока дела обстоят таким образом, они испортят любое слово, которое вы используете.

Де Шейзер: Да, наверное. Наверное, это правда. И наверное это действительно так, с каждым словом. Поэтому если слово легче ложится на слух – я использую слово “целенаправленный”- оно меньше отвлекает чем слово “стратегический”. Когда я перестал использовать слово “стратегический” и начал использовать слово “целенаправленный”, у меня стало меньше проблем с моей аудиторией.

Уиклэнд: Хорошо.

Хойт: Оно более “удобное для пользователя”. Оно не побуждает к “Это манипуляция? Кто-то кого-то пытается заставить что-то сделать?”

Де Шейзер: Правильно. Ясно что это манипуляция. За этим есть цель и намерение.

Хойт: Хорошо. С точки зрения серьезного слушания я как раз хотел к этому подойти. Цель заключается в том, чтобы воспринимать их всерьез, но намерение все же в том, чтобы оказать влияние?

Де Шейзер: Нет, намерение в том, чтобы достигнуть их цели. И для терапевта это…

Хойт: Это один из тех тупиков, о котором мы уже начинали говорить – как связь против независимости? Вроде как, с одной стороны, мы расширяем их возможности, но с другой, мы влияем на них.

Уиклэнд: Для нас важно влияние. Да, но это нормально. Это старый спор насчет гипноза, где с одной стороны находятся все те люди, которые говорят “Если вы гипнотизируете кого-нибудь, то вы делаете его зависимым”. А с другой стороны “все зависит от того, что вы делаете с помощью гипноза с человеком”. Вы можете использовать его для расширения возможностей. Вы можете сделать людей зависимыми, но это не обязательно присуще “гипнозу”. Так же как нет чего-то строго связанного с “влиянием”. Все зависит от того, какое это влияние.

Де Шейзер: Всегда существует влияние.

Уиклэнд: Конечно.

Де Шейзер: Вы не можете не влиять.

Хойт: Нет ли здесь изначального языкового парадокса? “Влияние на” кого- то предполагает обладание над ним властью, но влияют для того, чтобы иметь больше власти.

Де Шейзер: Я думаю, что в любой беседе каждый влияет на всех остальных.

Уиклэнд: Всегда.

Де Шейзер: И “власть” – это плохое понятие.

Уиклэнд: Я думаю, что “власть ” – плохое понятие, потому что оно в основном не очень полезно. Но я не думаю, что это та идея, которая испортит весь мир, как, видимо, думал Бейтсон ближе к концу.

Де Шейзер: Нет, я согласен, что идея одностороннего контроля не возможна.

Уиклэнд: Да, это правда.

Де Шейзер: Сталин доказал это.

Хойт: Но конструирование реальности, которая будет отличаться отличается от власти; это конструирование.

Де Шейзер: И нужны по крайней мере двое, чтобы создать реальность. Один человек, самостоятельно, может создать реальность, но вероятно она будет психотической. Нужны двое чтобы создать жизнеспособную реальность.

Хойт: Вы имеете в виду социальную реальность.

Де Шейзер: Да.

Уиклэнд: А есть другая?

Де Шейзер: Другой нет.

Хойт: Семантически, другой нет. Но то, что я делаю в моей голове реально в моей голове, для меня.

…

Де Шейзер: Да. Витгенштейн рассуждает обо всей этой теме насчет скользкости личного языка. Нельзя зависеть от него. Нельзя рассчитывать на него. Нельзя рассчитывать ни на что внутри, пока вы не вынесете это наружу, не испробуете. И, как только вы так делаете, вы изменяете это.

Хойт: В какую сторону развивается наша область? Есть ли у вас прогноз? Какое-то ощущение?

Де Шейзер: У меня плохо с прогнозами. Я знаю это. Вне всякого сомненья, я это доказал себе.

Уиклэнд: Я могу попытаться описать где мы находимся сейчас, или, по крайней мере, где, мне кажется, все находится. Куда все развивается. Я не думаю, что я стал бы пытаться [прогнозировать].

Хойт: Где, как Вам кажется, мы находимся сейчас?

Уиклэнд: Ну, исходя из того что мы знаем и того, в чем мы уверены, в лучшем случае мы проделали чертовски большой путь от прежних дней; но, с точки зрения того, как все стало бюрократизировано, оболванено, захвачено, та степень, с которой люди готовы принять и на практике и в уме, что-то вроде роли второго-третьего места для этого, мы чертовски сильно сдали. Люди работают в больнице более менее на уровне медсестер по сравнению с врачами, вот такого рода вещи, в то время как это должно было изменить основы всей профессиональной области.

Де Шейзер: Мне кажется что мы видим… есть еще что-то, может быть искаженная картинка. Профессия больше изменилась в Европе, чем Соединенных Штатах. В Европе больше влияния теории систем. Они воспринимают это более серьезно. Например, как семейная терапия стала одним из методов в Соединенных Штатах. Краткосрочная терапия – это метод в меню.

Уиклэнд: На мой взгляд, основное изменение произошло в тот момент, когда уже можно было начать продавать семейную терапию и почти жить на эти деньги.

Хойт: Это было начало…

Уиклэнд: Это было начало “Давайте посмотрим, где это будет быстро продаваться. Давайте “установим стандарты”, сертификаты, заморозим их”. Я имею в виду, что как только вы установили их, вы в общем-то замораживаете их – делаете ли вы это намеренно или нет.

Де Шейзер: Сузить поле потенциального влияния в области, сказав: “Ну, вы левша, вы не можете вступить к нам. Мы больше не позволяем левшам этим заниматься”.

Уиклэнд: А еще хуже, если вы левомыслящий.

Де Шейзер: Да.

….

Де Шейзер: Мне кажется, что наш психотерапевтический бизнес стал слишком привязан к медицинскому истеблишменту. Частично от этого, а потом это становится всей этой организационной штукой. Мюррей Боуэн был прав. Нам вообще не нужно было организовываться. По крайней мере, в одном я всегда был с ним согласен – может быть, единственное в чем я был согласен с Боуэном – это в том, что эту область нам не нужно организовывать. Не делайте этого! И он говорил – ну, я не знаю, когда он начал так говорить – но, в первый раз, когда я услышал это, я был полностью согласен. Не делайте этого. Не делайте!

Хойт: Я не знаю, как можно вернуться обратно. Я думаю, если уж на то пошло, что мы становимся более организованными в области управляемого медицинского страхования (managed-care) и в бюро по лицензиям и в различных школах терапии и сертификационном и образовательном бизнесе.

Де Шейзер: Это вещи одного порядка. А вот европейцы, они тоже любят получать такие маленькие сертификаты. Но это скорее образовательные [сертификаты], а не обучение профессии.

Уиклэнд: Хорошо, а почему психиатры в Европе занимаются терапией, вместо того, чтобы давать таблетки и проводить эзотерические биохимические и анатомические исследования мозга?

Де Шейзер: Я не уверен. Очевидно, что не все так делают, но их больше чем мы видим здесь в США. Я думаю, что они считают себя врачами и они занимаются восстановлением. Я подозреваю, что медицинское образование различается. Эти ребята, в частности, те которые приходят мне на ум, думают о себе как об излечивающих, и они боятся лекарств. Они стараются избегать таблеток.

Хойт: В начале книги Фурмана и Ахолы “Беседа, направленная на решение” Карлос Слуцки написал предисловие и у него там есть что-то вроде предупреждения. Он пишет, что если вы действительно принимаете подход, ориентированный на решения, о том, насколько это радикально. Он видит в этом традицию анти-психиатрии и Р.Д. Лэйнга и Дэвида Купера.

Де Шейзер: Я против анти-психиатрии тоже.

Хойт: Но он говорит, что если вы действительно всерьез принимаете это, то это поднимет шум в традиционных учреждениях. То, как вы говорите о людях, какой план лечения вы разрабатываете, что вы делаете. Вся эгалитарная-против-авторитарной структура ломается.

Де Шейзер: Я полностью согласен.

Уиклэнд: О, да, если вы принимаете нашу версию всерьез, это произойдет.

Де Шейзер: Любую версию.

Уиклэнд: И, откровенно говоря, я думаю это и должно произойти.

Хойт: Я хотел задать вам еще пару вопросов. Вот мой вопрос – Что является для вас передним краем? Что вас сейчас интересует? Что вы исследуете? Что вас возбуждает?

Уиклэнд: Честно говоря, особенно не много, черт возьми. Я устал. Я вижу, как ситуация развивается в том направлении, о котором мы говорили, уже много лет, и я пытался вмешиваться, чтобы увидеть как все будет развиваться в другом направлении. И у меня такое ощущение, как будто я плыл вверх против течения, которое наверное движется быстрее, чем я плыву.

Хойт: Что бы вы хотели чтобы люди взяли от вашей работы?

Уиклэнд: Что бы я хотел, чтобы они взяли от моей работы? Я думаю, это достаточно просто. А именно, сначала смотреть вокруг себя на мир, пытаться понять поведение, наблюдать за тем, как люди ладят друг с другом, и не уходить от этого, пока ты хорошенько не посмотришь.

Де Шейзер: Не давать теории встать у вас на пути. Теории сделают вас слепыми.

Уиклэнд: Также, не давайте теории “все индивидуально” встать у вас на пути. Не давайте теории “все задано генетически” встать у вас на пути. Наблюдайте, что же, черт возьми, делают люди прямо здесь и сейчас, когда вы можете смотреть на них.

Де Шейзер: Даже теории “все не индивидуально” не давайте встать у вас на пути.

Уиклэнд: Да, разумно.

Де Шейзер: Возможно, в этот раз все индивидуально.

Хойт: Как говорят в дзен: “Сохраняйте разум начинающего”.

Де Шейзер: Да.

Уиклэнд: Я думаю, этот аспект все еще справедлив, поскольку весьма очевидно, что медицинский взгляд и взгляд психологии личности приобрели огромную силу и поддержку везде, по сравнению со всем, что связано с наблюдением за тем, как люди взаимодействуют друг с другом.

Де Шейзер: Абсолютно. Еще они говорят в дзен: “До просветления, гора была горой. После просветления, гора – это гора”.

Хойт: На какие горы вы взбираетесь?

Де Шейзер: Джон плывет в реке; я взбираюсь на гору.

Уиклэнд: У него ситуация выгоднее. Если это не свежий вулкан, то гора не становится выше, пока он взбирается.

Де Шейзер: Но некоторые боковые тропинки очень интересны.

Уиклэнд: Это всегда возможность.

Де Шейзер: И нужно спустится вниз чтобы что-то увидеть.

Хойт: Есть еще удовольствия от самого скалолазания, не только от того, чтобы попасть наверх.

Де Шейзер: А я люблю прогуляться вокруг иногда. У меня нет какого-то определенного места, куда я бы шел.

Уиклэнд: Мне кажется, что Вы задали вопрос. Меня это не возбуждает, но есть пару вещей, и я хотел бы чтобы они произошли. Я бы хотел видеть чуть больше молодых людей, интересующихся тем же, чем и я, которые бы возможно, обитали при нашем Институте. И я хотел бы видеть трех, двух или даже одного человека в нашем совете директоров, который бы прочитал этот кусочек текста Карлоса Слуцки и отнесся к нему с одобрением. Тогда бы я подумал, что у нашего Института [MRI] есть какое-то будущее.

Де Шейзер: Знаете, 22 года назад, случись у нас конференция по краткосрочной терапии в Пало-Альто, мы бы все поместились в фольксвагеновский автобус. Сейчас нам уже нужен автобус побольше. Количество выросло быстрее, чем кривая роста населения. Но я думаю, что для нашей области важно быть немного снаружи профессии. И я думаю, что вы сделали это и наша группа сделала это. Мы были одновременно снаружи и внутри. Мы были на границах. Не совсем семейная терапия. И мы не совсем краткосрочная терапия, в стиле MRI, и вы не совсем краткосрочная терапия в стиле Милвоуки. В каком-то смысле мы всегда по краям. Ну, Инсу говорит, что я абсолютно необучен, что правда. И Джон абсолютно необучен.

Уиклэнд: Ну, да.

Де Шейзер: А профессиональной области нужно держать кого-то в стороне; должна быть внешняя часть, кто-то на границе. Семейная терапия не стала бы идеей, а тем более не воплотилась бы как факт, если бы не было аутсайдеров. Ты, Джей [Хейли], Грегори [Бейтсон] – необученные терапевты.

Хойт: А Вы видите таких аутсайдеров сегодня?

Де Шейзер: Ну, их существование законодательно упраздняют.

Уиклэнд: Потому что они пытаются, по настоящему много усилий прикладывают к тому, чтобы устроить им тяжелые времена, если они вообще еще остались.

Де Шейзер: Я их ищу. Нужно найти этих людей. Нужно как-то продолжать привлекать их, чтобы они могли посмотреть на вещи. Если вы все канонизируете и обучите всех ортодоксии, то вы все ликвидируете. Вам нужно убить профессиональную область, чтобы спасти ее, так сказать.

Уиклэнд: Я думаю, это тот случай, когда это уместно.

Хойт: Вы пишите еще одну книгу?

Де Шейзер: Пишу ли я книгу? Да, конечно. Я всегда пишу книгу.

Хойт: Какие Ваши следующие мысли? О чем она?

Де Шейзер: Понятия не имею.

Уиклэнд: Он скажет после того, как она будет написана.

Де Шейзер: Да, когда я закончу. Моя основная методика письма – это сесть и писать и это свободная форма, так сказать, мой способ писать в свободной форме. А потом я редактирую. Стираю, стираю, вырезаю, вставляю. Поэтому я действительно не знаю, куда все идет.

Уиклэнд: Ей-богу, это кое-то объясняет.

Хойт: Вы поймете, когда будете у цели. Вы можете иметь решение, не зная проблемы. Чтобы Вы хотели, чтобы люди взяли из Вашей работы, Стив, если бы вы перестали писать?

Де Шейзер: Я знаю, чего я не хотел бы, и это чтобы кто-либо создал бы любой вид ригидной ортодоксии. Я боюсь этого. Я всегда этого боюсь. Для меня, это большое беспокойство. Что будет правильный способ делать так и так. И рассматривать мои описания – и со мной так делали; я наверное сам так с собой делал – рассматривать мои описания как предписания. Поэтому, что бы я бы хотел, наверное, так это то, что я сказал раньше о том, чтобы слушать и воспринимать всерьез. Часть про “воспринимать всерьез”. Я бы хотел, чтобы люди взяли вот это – воспринимать всерьез. И, я предполагаю, что зазор между “проблемами” и “решениями”, конечно эту часть. Но я еще не умер.

Уиклэнд: Ну, я скажу, что я хотел бы оставить как послание: “Оставайтесь любопытными”. А то все хотят как можно быстрее убежать от этого† (см. примечание).

Де Шейзер: Или, если сказать по-другому, если выбирать между глупым терапевтом или глупым клиентом, пусть глупым будет терапевт. [смех]

Хойт: Ну что же, господа, я думаю, мы закончили. Я благодарю вас обоих.

________________________

Примечания:

* Чудесный вопрос: “Представьте, что однажды ночью, пока Вы спали, произошло чудо и эта проблема разрешилась. Как Вы узнаете об этом? Что изменится?” (de Shazer, 1988, p.5) Существует ряд других элегантных и простых техник, разработанных для акцентирования на построении полезных решений. Они включают в себя “Технику волшебного шара” (de Shazer, 1985, p. 81-92; по Erickson, 1954), которая позволяет пациентам визуализировать успешное, свободное от проблем будущее; и различные интервенции “ключа”, такие как “Формула задания после первой сессии” (de Shazer, 1985, p. 137): “Между этой и нашей следующей встречей, я бы хотел, чтобы вы понаблюдали, так, чтобы рассказать мне в следующий раз, что происходит такого в вашей [семье, жизни, браке, отношениях], что бы вы хотели, чтобы продолжало происходить и дальше”. Вместо того, чтобы подгонять каждую интервенцию к отдельному клиенту, дается инвариантное предписание, которое парадоксально направляет клиента к его/ее/их собственной силе, успеху, и решению.

†В заключительной части своей статьи, "Сущность Эриксона: личный взгляд" Уиклэнд (Weakland, 1994) делает некоторые наблюдения, которые можно приложить и к нему самому: "В конечном счете, я считаю, что сущность работы Милтона Эриксона основана на его личных качествах. Поэтому в заключение я хотел бы указать на три таких качества, которые мне кажутся фундаментальными во всем, что он делал. Это требует выхода за рамки принятых границ профессионального обсуждения. Но я надеюсь, что мы сможем каким-то образом последовать его примеру, хотя я не знаю, как этим качествам можно научить, и даже не знаю как он их сам приобрел в течение жизни.

Во-первых, Эриксон был и оставался человеком с огромным любопытством к жизни; он хотел посмотреть и размышлять обо всем, что попадало в поле его зрения. Во-вторых, у него было широкое и глубокое чувство юмора, которое мне кажется центральным в его способности сочетать вовлеченность и отстраненность даже в очень сложных и стрессовых ситуациях. Наконец, и я думаю, это самое важное, то, что не требует документального подтверждения: И в профессиональной и в личной жизни Милтон Эриксон был очень смелым человеком".

Страна приливов

noreply@blogger.com (Виктор Богомолов) — Fri, 28 Jan 2011 11:12:00 +0000

Пересмотрел вчера фильм Терри Гильяма "Страна приливов". Первый раз он произвел на меня совсем другое впечатление. А в этот раз очень легко, на одном дыхании. Фильм про путешествия (во всех смыслах) маленькой девочки, мать которой умирает в первые 5 минут фильма (отец - "метадон убил ее, надо было держать ее на герыче"), отец еще через 10, но девочка этого не замечает, а вскоре появляется бывшая возлюбленная отца, превращающая его тело в чучело (дочка -"он похож на буррито"). Фильм абсолютно безумный. Безумно красивый и атмосферный. У него безусловно много кинематографических достоинств (например, то, что происходит с пространством в фильме - это сказочные превращения), но вот на что я обратил внимание: в этом фильме изменения происходят постоянно (хотел написать "глазами девочки", но в том то и дело, что нет этой границы между зрителем и героем). То есть, в фильме нет ничего неизменного - люди переходят из одного состояния в другое (из живого в мертвое и обратно), перемещаются в пространстве и времени - и это происходит ПОСТОЯННО. И это нормально героини и зрителя, это не напрягает (меня по крайней мере не напрягло, наверное это все таки зависит от зрителя и его состояния). Меняются пространства, люди, состояния, мечты и привязанности и отношения и это не выглядит катастрофой (хотя в конце происходит самая что ни на есть "настоящая" катастрофа).

Мысль, которую я тут пытаюсь сформулировать - про то, что детям в общем никакая психотерапия не нужна, пока их еще не "научили жить". Дети меняются и меняют мир постоянно, для них это так же естественно как дышать. И гонка психотерапевтов за "изменениями" по сравнению с детскими изменениями выглядит неуклюже. Более того, в фильме происходят УЖАСНЫЕ события, но этого не видно девочке, она просто участвует в жизни, которую творит сама. Поэтому разметка на ужасы и не-ужасы - это в общем дисциплинарная практика взрослых, властная практика, которая является оппозицией игре. Интересно, могла бы психотерапия стать подобной детской игре?

Интервью со Стивом де Шейзером и Джоном Уиклэндом, часть 1

noreply@blogger.com (Виктор Богомолов) — Mon, 27 Dec 2010 18:39:00 +0000

Выкладываю первую часть перевода интервью со Стивом де Шейзером и Джоном Уиклэндом , проведенное в 1992 году на международном конгрессе по эриксоновскому гипнозу и психотерапии Майклом Хойтом. Я не был уверен, что его стоит переводить, но когда начал это делать, испытал много удовольствия и не пожалел. Небольшая справка:

Джон Уиклэнд (1919-1995) - по первому образованию инженер-химик, позднее заинтересовавшийся антропологией и получивший образование в этой области. Он примкнул к группе Г. Бейтсона в Пало Альто и стал одним из со-авторов знаменитой статьи "К теории шизофрении", в которой предлагалась модель "двойной связи" (double bind). Позже он стал одним из заведующих центром краткосрочной терапии в Институте психических исследований (MRI) в Пало Альто. Он сотрудничал с такими людьми, как Джей Хейли и Пол Ватцлавик. При этом он всегда был "в тени", никогда не становился "гуру", а его вклад был очень значителен. В настоящий момент та линия развития семейной терапии, которую он представлял, в России лучше всего представлена работами Дж. Нардонэ.

Стивен де Шейзер (1940-2005) - по первому образованию музыкант, известен как один из основателей метода краткосрочной терапии, ориентированной на решение (BSFT или SFBT). Он был учеником Уиклэнда, именно там он познакомился со своей женой Инсу Ким Берг. Позже они переехали в Милвоуки в Висконсине, где открыли центр краткосрочной семейной терапии. Они являются авторами множества книг, но ни одна из них не переведена на русский язык. Обзор метода краткосрочной ориентированной на решение терапии есть в сборнике "Системная семейная терапия: классика и современность" под ред. А. Черникова.

Интервью переведено полностью, но без примечаний и вводной заметки (я перевел только основные примечания). Если вас заинтересовало или вам понравилось интервью, дайте на него ссылку и оставляйте комментарии, пожалуйста.

"О важности сохранения простоты и восприятия пациента всерьез: Беседа со Стивом де Шейзером и Джоном Уиклэндом" - Часть 1

Хойт: Я думаю, это очень уместно, то, что мы встречаемся здесь на конференции в честь Эриксона, особенно, если учесть, что тема конференции “Сущность истории”. И это первая вещь, о которой я хотел спросить. В чем, как вы думаете, сущность краткосрочной терапии?

Де Шейзер: Моей первой мыслью было то, что слово “сущность” может запутать. Потому что если вы говорите про “сущность”, это значит что вы также говорите что-то о “несущественном”. И тут Вы меня поймали, Майкл. Вот почему для меня невозможно ответить на этот вопрос.

Хойт: Можно я сниму вопрос про сущность и спрошу по-другому. Что такое краткосрочная терапия?

Де Шейзер: О черт! Мне кажется, так еще хуже! (смех)

Уиклэнд: Я скажу одну вещь про сущность. Она [краткосрочная терапия] исключает множество вещей, которые очень многие люди считают существенными.

Де Шейзер: Точно.

Хойт: Хорошо сказано. Она исключает то, что многие люди считают существенным, но оно, очевидно, таким не является.

Уиклэнд: Да, я думаю, что это про упрощение. В этом, вероятно, сущность [краткосрочной терапии], если такая вещь как сущность существует.

Хойт: В чем эриксоновская сущность вашей работы?

Уиклэнд: Когда я думаю об эриксоновской сущности, то она не имеет ничего общего с техникой. Она не связана с теорией. В основном она связана с тем, что Эриксон был очень любопытен и он был чертовски наблюдателен и он смотрел на людей и слушал их и, наконец, у него была смелость делать собственные выводы. Я думаю, в основном в этом и была суть Милтона и это то, что находится на гораздо более глубоком уровне, чем то, что он делал в конкретных случаях.

Де Шейзер: Мне опять важна эта тема “существенного”. Когда вы начинаете искать существенное в работе Эриксона или в краткосрочной терапии, вы всегда подвержены риску забыть “несущественные” вещи. Вы автоматически указываете на что-то несущественное, если вы говорите, что в чем-то заключена сущность. Автоматически. И тогда возникает риск положить что-то в ящик с несущественным, что в длительной перспективе окажется таким же существенным как и все остальное.

Уиклэнд: Всегда есть опасность изначально быть слишком уверенным в себе. Но так же опасна нехватка смелости делать то, что Вам кажется наилучшим вариантом.

Де Шейзер: Поэтому я думаю, что это очень скользкая категория. Не-очень-полезный способ мышления. Мы не можем позволить себе класть вещи в этот “несущественный” ящик, потому что снова и снова оказывалось, что вещи, которые мы когда-то считали несущественными, позже переворачивали все вокруг.

Уиклэнд: Также как вы не можете – и это очень похоже – но вы действительно не можете делать то же самое с большими и маленькими вещами, по крайней мере то, что кажется мне большим, часто кажется другим людям малым и наоборот.

Хойт: Что было такого в Вашем опыте, что вы отправили в несущественную коробку, а потом вернули, вынули оттуда?

Де Шейзер: Я пытался начать создавать теорию, в формальном смысле слова, изучая опубликованные случаи Эриксона и там были все эти чертовы случаи, не вписывающиеся в теорию. Я хочу сказать, что теория работала прекрасно. Там было пять основных паттернов. Это работало отлично. Я упростил их. Но, несмотря на это, всегда была стопка номер шесть, в которой было больше всего случаев по сравнению с первыми пятью. Но мы думали, знаете, что это просто вопрос понимания того, как работает теория в этих особых случаях.

Уиклэнд: Уменьшить эту оставшуюся категорию до размеров, не превышающих остальные и исходить уже из этого.

Де Шейзер: В сущности, я начал искать сущность, Большую Теорию. И всегда есть эти странные случаи. А потом я попробовал заниматься краткосрочной терапией по-своему. И большинство случаев удавалось вписать в эти пять паттернов, но, черт возьми - даже намеренно пытаясь – я не мог разложить их все. Поэтому я отбросил все это в сторону, помня о том, что все теории неполны и неверны и это нормально. Вот только стопка “странные случаи” с годами продолжала расти.

Уиклэнд: Мне пришла в голову ужасная мысль. В принципе это очевидно, но я никогда так ясно этого не понимал. Я прочитал довольно много в области физики. Я так и не избавился от своей изначальной научной склонности. Кроме того, у них, в отличие от большинства психологов, есть что сказать осмысленного. И бедный старый Эйнштейн много своих последних лет отдал поиску главной, объединяющей теории и после него осталось несколько людей, продолжавших этот поиск. И я прочитал “Бесконечность во всех направлениях” Фримена Дайсона (1988) и что-то меня заставило сесть и написать Дайсону письмо, где я указал ему на то, что этого никогда не произойдет, потому что вы совмещаете взаимосвязанные наблюдения; вы все время строите новые инструменты для наблюдения и используете новые углы наблюдения, поэтому у вас все время будет все больше вещей, которые нужно увязать с остальными. Поэтому, вы никогда не достигнете конца. Дайсон не ответил. И теперь, когда я думаю об этом, мне кажется, мы находимся в том же положении.

Хойт: Чем больше мы знаем, тем большим количеством способов мы можем теоретизировать, но это не обязательно означает…

Уиклэнд: Мы можем упростить определенные вещи, но мы никогда не достигнем конечной точки, которая охватывала бы все, если только мы полностью не прекратим любую деятельность.

Хойт: Мой вопрос на самом деле задает обратное направление. Вместо того, чтобы спрашивать, в чем суть, что означает объединение всех данных в единое целое, может быть более полезно осознавать уникальность каждого опыта.

Де Шейзер: Да, да. Я думаю, сейчас я вижу это так: каждая сессия это в каком-то смысле уникальное событие и главное что должен делать терапевт – это слушать и быть простым. И если вы будете так делать, я думаю, клиенты скажут вам что нужно делать.

Хойт: Это напоминает мне мою любимую историю про Эйнштейна. Я читал, что его мать, каждый день, когда он приходил из школы, говорила ему: “Альберт, ты сегодня задавал хорошие вопросы?”.

Уиклэнд: Такая штука как терапевтическое предприятие – это чертовски трудная работа, потому что во многих отношениях вам нужно двигаться одновременно в двух разных направлениях, хотя они и продолжают находиться в близких отношениях друг к другу. Я не уверен, что это на самом деле не является сущностью жизни вообще, но у вас должно быть какое-то представление о том, что вы собираетесь делать на сессии и одновременно вы всегда должны быть готовы услышать что-то, что укажет вам, что вы двигались в неправильном направлении. Вам всегда необходимо быть в контакте с вашими клиентами, но также всегда нужно сохранять достаточную дистанцию, чтобы не смотреть на вещи точно так же, как они, иначе у вас возникнут проблемы.

Де Шейзер: Вы должны знать, куда вы направляетесь.

Уиклэнд: Да. Так что вы делаете вещи в каком-то смысле противоречивые или, по крайней мере, направленные в противоположные стороны снова и снова. И я думаю, во множество других сторон, которые только можно придумать. Возможно, суть заключается в том, чтобы быть готовым жить с неопределенностью.

Де Шейзер: Точно. И неполнотой.

Уиклэнд: Да. А это та вещь, которую большинство людей хотели бы делать в последнюю очередь.

Де Шейзер: Или, как сказал Витгенштейн: “У тебя есть то, что у тебя есть, и это все, что существует”. Просто принимай то, что у тебя есть, не важно насколько неполным и непоследовательным и несоответствующим оно кажется. У тебя есть то, что у тебя есть.

Хойт: Это касается не только этой области, но это одна из многих областей, где люди хотят прекратить задавать вопросы или хотят какой-то ответ – быстрый ответ, медленный ответ, краткий, долгий ответ.

Де Шейзер: Десять шагов.

Уиклэнд: Да, это так. Это то, что я имел в виду. Это то, что будет продаваться.

Де Шейзер: Абсолютно бестолково. Самый широкий выбор ненужных и неполезных отклонений от понимания того, какого же черта нам делать.

Хойт: Многие из разных методов, называемых техниками или шагами могут быть творческими и разумными, но они не кажутся необходимыми и могут просто навязывать…

Уиклэнд: Мутить воду. Некоторые из них - это красивые истории, комбинация красивых историй и восьми-десяти шагов, когда вы можете просто пойти и следовать им. Такая работа классно продается.

Де Шейзер: Такие 10 шагов не приведут к таким историям. [смех]

Уиклэнд: Ты считаешь, они исходят из разных мест? [смех] Видите ли, размышления об изменениях первого и второго порядка, хотя и могут быть полезными для диаграмм или для объяснений определенных вещей, не помогают вам помогать людям делать конкретные изменения в самом разгаре терапевтической работы.

Де Шейзер: Есть эта группа, которую я называю стопка “странных случаев”. Те, которые не вписываются в теорию.

Уиклэнд: Вот где находится потенциал для обучения.

Де Шейзер: Да. В этих “странных случаях”, не вписывающихся в теорию…

Уиклэнд: Хорошо, тогда между нами больше сходства, чем я думал, но я не начинал создавать ничего похожего на теорию. Я начал с того, что потерялся в мире и спрашивал: “Какого черта здесь происходит?” И я не понимал, что происходит в так называемом “нормальном мире”, не говоря уже о мире проблем.

Де Шейзер: Когда я читал работы Эриксона, моей первой реакцией было: “Какого черта здесь происходит? Наверное, он псих”.

Уиклэнд: О боже, когда я первый раз пошел разговаривать с ним, моя основная реакция была “это интересно, но я ни хрена из этого не понимаю”.

Хойт: Вы помните момент, когда вы начали понимать? Был ли момент или какой-то поворотный пункт, когда что-то щелкнуло?

Уиклэнд: О, нет. Это было очень постепенно. Одна из самых простых историй, которую он рассказал, одной из самых обыкновенных историй которые он рассказывал – это было 20 лет назад. Я начал думать об этой истории снова и думал о том, что это было. Это была просто история об Эриксоне и метрдотеле и его сыне и друге сына, которые были одеты неподобающим образом. Помните эту историю?

Хойт: Расскажите ее, пожалуйста.

Уиклэнд: Это было в Сан-Франциско. И Эриксон был там на одном из турне, которые они устраивали. И его сын работал где-то неподалеку от города, и Эриксон пригласил его однажды вечером сходить в ресторан. И он пришел с молодым другом. Они пошли в ресторан. Двое молодых людей были одеты в достаточно свободном стиле, и, когда они подошли к входу ресторана, метрдотель сказал: “Сэр, извините, вы не можете войти. Двое молодых людей вместе с вами одеты не соответствующим образом для ресторана”. И Эриксон сказал: “Но я остановился в этом отеле и эти молодые люди мои гости”. И метрдотель сказал: “Мне очень жаль, сэр, но двое молодых людей одеты не в соответствии с нашими правилами. Я не могу впустить вас”. И Эриксон сказал: “Но я остановился в этом отеле и эти молодые люди мои гости”. И это продолжалось очень вежливо несколько раундов, и в этот момент, внезапно, метрдотель сказал “Проходите, пожалуйста, сюда” и отвел их к хорошему столику и усадил. Я интуитивно понимаю это, но я не понимаю это логически. Смысл, который я для себя извлек из этой истории – это произошло со мной недавно – заключается… ну, я связал это с некоторыми вещами, которые наконец стали для нас ясными и это помогло мне по крайней мере ухватиться за что-то. Эриксон не спорил. Не было конфронтации. Это было просто утверждение факта. Он не спорил с утверждением метрдотеля. Он просто утверждал некий факт. Он не развивал [конфликт]; он не менял громкость своего утверждения. Он просто повторял его. Но он точно был готов повторять его до бесконечности при необходимости. И, я предполагаю, что между тем, росло давление на метрдотеля, чтобы он мог продолжить работать. Но главное было в том, что он не конфронтировал, не спорил; он просто заявлял о факте и продолжал утверждать его. Но, как же…

Де Шейзер: Но, как же… это звучит как делать больше того, что не работает.

Уиклэнд: Какая разница? Ну, кто-то, мне кажется, это был Бейтсон, где-то сказал, что мы должны учитывать роль времени в таких вещах. Это было тем, что изменялось.

Де Шейзер: А, вот что изменялось. И возможно там было еще что-то в ситуации…

Уиклэнд: Там могли собраться другие люди…

Де Шейзер: А, очередь за ними! Вот в чем все дело, я думаю: исключения из правил. И здесь мы имеем какое-то исключение. Самое простое, что можно сделать с исключениями – это убрать их под ковер и забыть о них.

Уиклэнд: Более того, это освященная веками процедура во многих областях…

Де Шейзер: Таким образом сохраняется чистота теории…

Уиклэнд: Включая случаи рака, которые уходят в ремиссию.

Де Шейзер: Правильно. Лет на 20.

Уиклэнд: Включая случаи “бегства в здоровье”, которые отравляли жизнь психоаналитикам так долго.

Хойт: “Случайности”. “Бегство в здоровье”. “Давайте не будем говорить об этом случае”.

Де Шейзер: Правильно. Понимаете, нужно сохранять теорию чистой.

Уиклэнд: Но всегда самыми интересными оказываются такие исключения из правил. Я думаю это еще один пример того, как склонен работать мой мозг.

Хойт: Хорошо, вот исключение, над которым я ломаю голову. Я прочитаю вам цитату. Это из предисловия книги “Заставляя различия работать” (de Shazer, 1991). Стив, ты пишешь: “Вам не нужно знать, в чем заключается проблема, чтобы успешно решить ее”. В то же время, ты, Джон, проводишь мастерскую [на эриксоновском конгрессе] под названием “В чем проблема?”. Зачем спрашивать “в чем проблема”, если вам не нужно знать, в чем она заключается?

Уиклэнд: Почему нет? Это не всегда встает на пути ее решения.

Де Шейзер: Да. Просто вам не нужно знать, в чем она заключается.

Уиклэнд: В каком-то смысле, вы никогда не знаете, в чем она заключается.

Хойт: Заключается ли проблема в том, что заявлено как проблема?

Уиклэнд: Это всегда “Что вы считаете проблемой?”.

Хойт: Стив, Вы не задаете этот вопрос в начале…

Де Шейзер: Обычно нет.

Уиклэнд: Я обычно не говорю слишком много о решениях, но могу. Я не думаю, что нужно обязательно знать, в чем заключается проблема. Я иногда думаю, что это один из путей, который может быть очень простым и продуктивным, и он будет соответствовать склонностям большинства ваших клиентов. Так почему нет?

Де Шейзер: Я не думаю, что это необходимо. И для меня очень важно использование слова “необходимо”. В этом нет необходимости.

Хойт: Как вы обходитесь с пациентами, которые, все-таки приходят, и они ориентированы более традиционно, они чувствуют, что им нужно рассказать свою историю и им нужно описать свою проблему, поделиться историей, изобразить ее?

Де Шейзер: Наверное, я вынужден сказать вам, что честно говоря, у меня таких клиентов не много. У меня есть подозрение, что это больше беспокойство терапевта о том, что они думают, что подумает клиент. Я обнаружил, что, в основном, мои клиенты – ветераны [терапии] и они рассказывали эти истории раньше. И если я могу вступить и прервать эту историю вопросами про исключения, или “чудесным вопросом”, то мы можем преодолеть ее очень, очень быстро.

Уиклэнд: Окей, тогда ты говоришь или предполагаешь, что многие из твоих клиентов рассказали эту историю достаточное количество раз, так что они устали рассказывать ее и обнаруживать, что это никуда не ведет.

Де Шейзер: Да.

Уиклэнд: Хорошо. Но дайте мне объяснить дальше по поводу моего названия. Оно не адресовано терапевтам, ориентированным на решение. Оно адресовано обычным терапевтам, которые думают, что они знают лучше клиента, в чем заключается проблема. Вот кому оно адресовано.

Де Шейзер: О, это проблема, да. Это проблема.

Хойт: Психоаналитик Дэвид Малан (Malan, 1976) в своей работе о краткосрочной психодинамической терапии пишет о “ценных ложных решениях”, когда, в его модели, пациент делает что-то полезное, но не связанное с “более глубокой” или “более важной” проблемой. Бывали ли у вас случаи, когда кто-то выбирает решение, а вы чувствуете, что это решение будет настолько ограничивать их или причинять страдание, что вы пытаетесь отговорить их, может быть не от решения, но уговорить попытаться расширить круг возможностей для них?

Де Шейзер: Хм… Я так не думаю.

Уиклэнд: Если они говорят, что все хорошо, даже если я так не думаю, пока они говорят, что они считают, что все хорошо, и они могут убедить меня, что они считают, что это [решение] будет стабильным и продолжительным “хорошо”, тогда все в порядке* (см. примечание).

Де Шейзер: Малан все еще предполагает, что он знает как лучше… И если мы хотим быть в такой рамке, тогда, наверное, каждый случай подтверждает это. Его мнение.

Хойт: “Делайте по моему”. Такое отношение описано в сатирической работе Хейли “Искусство психоанализа” (Haley, 1969): “Мы все еще не исследовали это достаточно глубоко, достаточно долго, так, как я считаю нужным”.

Уиклэнд: Да.

Хойт: Ивонн Долан, которая на днях делала прекрасную презентацию, подчеркивала, как важно было в некоторых случаях ее работы с клиентами (Dolan, 1991) позволить рассказать им свой опыт, признать и услышать их историю. И Кори Хаммонд на днях говорил о той важности, которую он видел в отреагировании с людьми с ПТСР и РМЛ.

Де Шейзер: Я понятия не имею, что означают эти аббревиатуры.

Хойт: Расстройство множественной личности и пост-травматическое стрессовое расстройство.

Де Шейзер: Окей.

Хойт: Существуют ли случаи, когда людям нужно обсудить свои чувства с терапевтом? “Проработать”, как сказали бы некоторые.

Уиклэнд: О, да. Я дам Вам ответ, исходя из своих представлений. Если кто-то держал все в себе, тогда разговор с терапевтом – это новое поведение.

Де Шейзер: Правильно.

Уиклэнд: В таком случае это может быть полезно. Если же они обсуждали это с тремя другими терапевтами, не считая 3 родственников и 42 свояков, тогда это ни черта не значит.

Де Шейзер: Тогда это проблемный разговор. Это уже поведение, поддерживающее проблему.

Хойт: Это стабилизация, вместо прогресса.

Де Шейзер: Да. Я думаю, я отвечу более косвенно на этот вопрос. Несколько лет назад, мы разговаривали с группой людей, у которых были смертельные диагнозы, рак, выставленные от 6 месяцев назад, до 15-20 лет назад. Так что они уже давно должны были умереть. И тем общим, что мы обнаружили во всех этих случаях, было то, что они не обсуждали рак с другими людьми.

Хойт: Они не создавали социальный мир, который бы поддерживал разрушение.

Де Шейзер: Да, одна женщина сказала мне, что она просто встала и пошла на работу на следующий день, после того как ей сказали такой смертельный диагноз.

Уиклэнд: Ей-богу, это интересно. Ты никогда не узнаешь этого, читая Бeрни Сигеля (Siegel, 1986).

Де Шейзер: У нас не было достаточного количества случаев, и я не смог найти финансирование исследования, но…

Хойт: Если есть одно исключение, одно…

Уиклэнд: Оно открывает двери, но люди, контролирующие деньги и положение вещей не понимают, что это открывает двери.

Де Шейзер: У них у всех были цели. Они все вернулись к работе. Они все выполняли предписания врача – пока они не прекратили слушаться врача.

Хойт: Я видел запись Нормана Казинса, где он рассказывал об интервью с женщиной, которой 8 лет назад поставили ее диагноз. Она была симпатичной, миниатюрной пожилой женщиной с синими волосами, очень вежливой. И она сказала: “Доктор сказал, что мне оставалось жить шесть месяцев”. И ее спросили: “И что Вы ему ответили?” И она сказала: “Чтобы он пошел на х…!” [смех]

Де Шейзер: Для меня, это вписывается в стереотип этих успешных случаев. У нас была такая женщина, у ее мужа был какой-то смертельный диагноз. И она ухаживала за ним. А потом ей самой поставили смертельный диагноз. И она сказала врачу: “Я переживу этого сукина сына!” И она пережила… на 15 лет. [смех] Или еще такой случай. Женщина попала в больницу и ей только что поставили такой смертельный диагноз. И тут пришли люди из Института рака и говорят: “Наверное, вы сейчас спрашиваете – Почему я?” А женщина отвечает: “Нет, вообще-то не спрашиваю. Почему это должна быть не я?”

Уиклэнд: Потому что это несет в себе точно такой же логический смысл.

Хойт: Да. Я думаю, что извлечение уроков из истории очень разрушительно в большинство случаев. То есть, так много людей смотрят в прошлое и это проблемный разговор. Акцент делается на прошлом и на диагностике проблем, а не на будущем или на ресурсах.

Уиклэнд: Я все больше и больше убеждаюсь, что каждый из таких случаев во многом уникален.

Хойт: Кроме денег, что еще является самым большим препятствием? Как можно сделать так, чтобы люди изменили точку зрения, чтобы специалисты в области психического здоровья поняли это?

Де Шейзер: Ну, я думаю, что у меня есть в каком-то смысле веселый ответ, и он заключается в том, что это не специалисты в области психического здоровья, а специалисты в области психических болезней. Это область не психического здоровья, это индустрия психических болезней.

Уиклэнд: Да.

Де Шейзер: Мы находимся в ситуации демагогии.

Хойт: Да.

Де Шейзер: Но я скорее озадачен этим в некоторой степени.

Уиклэнд: Может быть, частично это связано с тем, что люди, которые попадают туда [в эту область], в основном нуждаются в зависимых [пациентах]?

Де Шейзер: Я думаю, что им нужно видеть самих себя как находящихся в центре чего-то важного.

Уиклэнд: Конечно, одной из важных линий является “Эти бедные, ущербные люди нуждаются во мне”.

Де Шейзер: Правильно.

Хойт: Что означает “и я - не один из них”.

Уиклэнд: Это тоже.

Хойт: И, “я другой. Я один из здоровых, умных”.

Уиклэнд: Да. “Даже если я был таким раньше, то теперь я преодолел это и могу помогать им”.

Де Шейзер: Мне кажется, также сюда относится, на абсолютно другом уровне, неправильное использование научной метафоры в этой области. Я не знаю, почему Фрейд отказался от других метафор. Но я читал Фрейда. В своих “Вводных лекциях в психоанализ” в 1915 году Фрейд пишет: “Единственное, что существует – это разговор между доктором и пациентом”. Это единственное, что есть. Это, все чем является психоанализ. Потом он забывает это к концу третьей страницы, но он написал об этом несколько абзацев.

Уиклэнд: Это могло бы изменить ход истории.

Де Шейзер: Итак оно стало медицинским, стало научным – я считаю, неправильным образом, потому что потом эта наука оказалось пойманной в позитивистский уклад науки, который мы теперь и называем “наукой”, что вообще-то является малой частью того, что можно назвать наукой. Наука была другой 200 лет назад. И, в нашем мире, исследование сузилось до этих “сравниваем А с Б”. И все это усложняет картинку.

Уиклэнд: Вообще говоря, я убежден, что единственные, кто озабочены тем, чтобы быть “научными” – это психологи и социологи. Ученые этим не озабочены. Они просто идут и делают свою работу.

Хойт: Их интересуют ответы.

Уиклэнд: Их интересуют вопросы и ответы, и может быть даже процедуры, но они не носятся с этой “научностью”.

Де Шейзер: Точно.

Уиклэнд: Кажется, что их это не волнует.

Де Шейзер: Да. Но стоит волноваться по этому поводу, если неправильно используется модель. Так что если вы используете какую-то теорию апельсинов, а у вас в руках яблоки, тогда вам стоит начать беспокоиться по поводу вашей теории, понимаете.

Хойт: Давайте здесь остановимся на этой мысли. В обучении, что, по вашему мнению, становится для людей, учащихся быть ориентированными на решение, камнем преткновения?

Уиклэнд: Вы имеете в виду необученных людей или обученных, “правильным образом” обученных?

Хойт: Что является камнем преткновения и для тех и для других?

Уикленд: Если люди незнакомы с этой областью, то это чертовски легче.

Де Шейзер: Да, я обычно могу инженера за относительно короткое время, или компьютерщика.

Хойт: Так что же это за “багаж”, от которого нужно избавиться специалистам “в области психических болезней”?

Уиклэнд: Я бы сказал, для начала, что есть объем знаний и прилагающаяся точка зрения, и то и другое было приобретено за значительную стоимость, и, следовательно, у людей здесь существуют крупные вложения.

Де Шейзер: И люди не обучены, мы не научили себя обращать внимание на то, что работает.

Уиклэнд: Это правда.

Де Шейзер: И даже люди, которые давно работают в этой области, и у которых “много опыта”, женятся на своих теориях, как и мы все. Но они не обращают внимания на то, что работает. Даже на то, что они сами делают в работе. Наверное поэтому то, что действительно сложно для меня, в обучении более старших и опытных практиков, так это то, что они, обычно, знают все эти вещи про то, что работает, но они не знают, что они уже знают это. И они застревают в наблюдении за тем, что не работает. Хорошо, когда ты знаешь, что не работает, что не эффективно, но по настоящему полезно знать о том, что работает хорошо.

Хойт: Я думаю, что, возможно, это преимущество управляемого медицинского страхования (managed-care), которое сейчас приходит, даже несмотря на то, что у него есть проблемы, там существует идея подотчетности (Hoyt, 1995). Они не собираются платить терапевтам за долгое, неэффективное лечение. В каком-то смысле, людям придется начать разбираться в том, что работает, а что нет. Даже если все альтруистические причины не мотивируют людей, то когда Вам говорят: “Мы будем платить вам только если вы эффективны”, это может объединить людей.

Де Шейзер: Оценка того, что работает – это хорошо. Кто выносит это суждение? Я надеюсь, это клиенты.

Хойт: Я надеюсь. Это будет правильно.

Де Шейзер: Мне кажется, у нас достаточно доказательств из различных исследовательских проектов, что терапевты являются плохими судьями относительно того, что эффективно. У тебя есть личный вклад в такие исследования и у меня.

Уиклэнд: Это другой полюс того, о чем я говорю. Это “мы знаем лучше, чем они”.

Хойт: Я вообще-то был руководителем исследования по проекту терапии- одной-встречи с Моше Талмоном и Бобом Розенбаумом (Hoyt, Rosenbaum & Talmon, 1992). И мы опрашивали людей: “С точки зрения проблемы, с которой вы пришли, вы довольны или нет? В чем вы видите различия [между ситуацией обращения и сейчас]?” То есть, мы были клиент-центрированы, а не оценивали сами.

Уиклэнд: Вот в этом-то вся разница.

Де Шейзер: Удивительно думать, что тебе необходимо спрашивать клиента о том, получил ли он то, что хотел, или нет.

Уиклэнд: За последние шесть месяцев я видел флаер из аналитически-ориентированной организации в районе залива [Сан-Франциско], в котором одна из мастерских названа – посмотрим насколько точно я смогу воспроизвести это – “Решая проблему желания досрочного прекращения [терапии]”.

Хойт: Я тоже это видел.

Уиклэнд: Речь идет о проблеме, которая есть у клиентов, хотя они об этом даже не знают, и ее важно вылечить, иначе все остальное не получится вылечить.

Хойт: Чтобы удержать их [в терапии].

Де Шейзер: Это должно предотвратить их “бегство в здоровье”, потому что пока что они бегают с закрытыми глазами и понятия не имеют, во что они убегают!

Хойт: Замечаете ли вы половые различия? В ваших практиках, женщины хотят более продолжительной терапии или мужчины?

Уиклэнд: О, я везде замечаю половые различия.

Де Шейзер: Мой отец говорил мне об этом. Он все еще замечает, а ему уже 85 лет!

Уиклэнд: Мой отец ничего мне не говорил, но я сам кое-что замечаю.

Хойт: Люди подходили ко мне на семинарах и говорили – я несколько раз это слышал – “Краткосрочная терапия обладает более мужественной энергией, это мужское занятие. Это улаживание дел, решение проблем. Она не связана с отношениями, взращиванием и поддержкой и постепенным развитием”.

Уиклэнд: И ты спрашиваешь нас о том, в чем заключаются трудности в обучении тому, чтобы люди начали по-новому работать?

Де Шейзер: У тебя уже есть свой ответ. Как и у каждого клиента, у тебя уже есть собственный ответ.

Уиклэнд: Боже мой, у нас здесь существует весь этот мусор, и они ведут себя так, как будто это очень важно.

Хойт: Я думаю, они путают свои собственные интересы и интересы клиентов.

Де Шейзер: Я тоже иногда слышу похожие вещи. И обычно, я стараюсь, чтобы у меня была с собой запись работы Инсу [Берг – жена и коллега де Шейзера] на моих мастерских. И очевидно, что она довольно сильно отличается по полу, если уж больше никаких отличий не видно. И потом они немного озадачены этим, люди, задающие этот вопрос становятся озадачены. И после того, как я озадачил их показом записей работы Инсу, потом они говорят: “То, что вы оба делаете, не похоже на терапию”.

Хойт: То есть вы тоже это слышали?

Уиклэнд: Люди подходят и используют все виды вздорных способов сказать мне: “Вы же не считаете что я должен относится к этому серьезно?” Что означает, как я предполагаю, что для них это имеет какой-то смысл, но он их как-то пугает.

Де Шейзер: Ну вообще-то, это довольно распространенная реакция. Когда люди смотрят наши записи, им кажется, что то, что мы делаем неправдоподобно. Я всегда начинаю свои семинары фразой “Вы должны быть настроены скептически. И вряд ли вам удастся быть большим скептиком чем я, и я буду напоминать вам о том, чтобы вы были скептичны, с случае, если кто-то начнет удаляться в другом направлении.” Я всегда начинаю с этого. “Если кто-то рассказал бы мне об этой модели 15 лет назад, я бы позвал людей в белых халатах. Это не может работать. И каждый день я удивляюсь, но она работает. И я все еще удивляюсь. В каком-то смысле это не логично”.

Хойт: Я думаю, чем проще вы работаете, тем в большей степени могут быть использованы ресурсы клиента, поэтому это в высшей степени уважительно дать им доступ к тому что у них есть.

Уиклэнд: Это чертовски более уважительно, чем знать лучше клиента, что его беспокоит, что будет самым общим сравнением на мой взгляд. А это то, на чем построены все чертовы остальные психиатрические и психотерапевтические схемы.

Хойт: Кто научил вас этому? Был ли какой-то момент, когда вы поняли это?

Уиклэнд: Господи, как я понял это? Я думаю я пришел к этому выводу – наверное первые сомнения во мне посеял Милтон, но я этого не понимал, и за счет того, что я устал от того, что я знал о психодинамике. Но, наверное, тем, что действительно повлияло на меня, был тот момент с ранними семейным терапевтами, когда мы начали делать что-то, что нам казалось новым и другим. И не прошло и пяти лет, как я начал читать такие статьи, как “Всего лишь после года семейной терапии, суть проблемы начала проясняться”. И я подумал, господи Иисусе, мы взяли и скопировали худшее из аналитического направления, но сделали это в несколько раз быстрее. И это то, что подтолкнуло меня к краткосрочной терапии. А в краткосрочной терапии один из основных вопросов был “В чем в настоящий момент заключается проблема?” и прекратить смотреть по сторонам и искать по углам, строя догадки. Вот что реально. Наверное, это максимально подробный ответ, который я могу дать.

Хойт: Как это контрастирует с долгосрочной терапией?

Уиклэнд: Суть долгосрочной терапии в создании иллюзии, что вы можете сделать жизнь чем-то, что не будет последовательностью одного чертового события за другим.

Продолжение

________________________

Примечания:

* Де Шейзер (de Shazer, 1991, c.112) описал общие качества хорошо сформулированных целей, признаков решений, которые положительно отвечают на вопрос “Каким образом мы с Вами узнаем, что пора прекратить наши встречи?” Вот эти характеристики:

1. Скорее маленькие, чем большие.

2. Заметные для клиента.

3. Описанные определенным, конкретным, поведенческим языком.

4. Достижимые в практических условиях жизни клиента.

5. Воспринимаемые клиентами, как требующие значительных усилий с их стороны.

6. Описанные как “начало чего-то”, а не как “конец чего-то”.

7. Относятся к поведению, скорее, включающего в себя что-то новое, чем отсутствие или прекращение уже существующего.

Шлем ужаса

noreply@blogger.com (Виктор Богомолов) — Tue, 21 Dec 2010 18:01:00 +0000

Вот уже несколько дней хотел написать по поводу Манежной площади, "кавказцев" и "правых". Я вот о чем думаю, когда встречаюсь с непереносимоcтью "других". Легко ненавидеть абстракцию. Все эти группы людей - "черные", "менты", "фашисты" - имеют мало общего с реальностью, это такие красные тряпки для рассуждений вдоль ненависти. А вот такой феномен - когда дружат (или работают вместе) с условным Ахмедом или Надиром, то его как врага не воспринимают, "ну это же другое, он здесь сто лет живет" (или любое другое объяснение). Легко ненавидеть "ментов" и сложно ненавидеть конкретного работника МВД, сидящего у тебя на приеме и желающего решить личную проблему. Легко ненавидеть "нацистов" и сложно конкретного школьника. Все эти идеи, что так всегда было и будет (противостояние неизбежно) - это и есть пелевинский "шлем ужаса", мы не родились с этим, этот ад ненастоящий, нас просто пытаются обучить думать определенным образом, сквозь такой сконструированный шлем ужаса, когда уже так страшно становится, что, кажется, да, у меня сейчас отберут мое рабочее место, меня сейчас будут грабить "эти". Да, и еще. Меня на днях русский человек пытался обмануть, а нерусский его коллега все исправил. "И настроение улучшилось".

Рецензии на книги

noreply@blogger.com (Виктор Богомолов) — Thu, 25 Nov 2010 19:37:00 +0000

Возможно, сскладывается ощущение, что я много читаю. На самом деле это не так, летом и осенью я вообще практически ничего нового не читал. Но за последние 2 недели у меня организовалось пространство и время для чтения (в частности в результате госпитализации в больницу с подозрением на абстрактное заразное заболевание, которое не подтвердилось), то я прочитал несколько книжек, поскольку очень давно ждал момента когда "можно будет просто читать". Расскажу о них по порядку.

Морис Бланшо "Мишель Фуко, каким я его себе представляю"

Прекрасно оформленное издание, тонюсенькая книжка. В целом читать сложно и требует значительных усилий. Мне показалось, что совершенно ужасен перевод. Книга состоит из заглавного эссе и еще короткой рецензии на "Историю безумия". Рецензию еще можно вполне читать, а вот заглавную работу - очень трудно. Но тут конечно есть специфика автора, Бланшо пишет навыворот, создавая очень сложные конструкции. В основном я лишь понял вектор его мысли, на детали меня не хватило. Впрочем, несколько цитат мне кажутся замечательными: "Что касается рассудка, ему нет нужды уступать место безрассудству. Угрожает нам, как, впрочем, и служит, скорее не разум, а различные формы рациональности, поспешное накопление рациональных мероприятий, логическое головокружение от рационализации, которая трудится и используется в равной степени и в уголовной системе, и в системе больничной, и даже в системе школьной."

"Как научились бороться с чумой? Не только изоляцией зачумленных, но и четким разбиением на квадраты злосчастного пространства, изобретением технологии наведения порядка, которую в дальнейшем благословит городская администрация, и, наконец, скрупулезными расследованиями, которые послужат, как только чума исчезнет, помехой бродяжничеству (праву на хождение туда-сюда "малых мира сего") вплоть до запрета на право исчезнуть, в котором нам отказано под тем или иным предлогом еще и сегодня".

Я рассчитывал что эта книга станет хорошим "прологом" к чтению Фуко, но, возможно, все как раз наоборот. В настоящий момент я как раз и читаю Фуко, его лекции - и это что-то для меня потрясающее в смысле удовольствия от чтения.

Т. Ахола, Б. Фурман "Терапевтическое консультирование. Беседа, направленная на решение"

Книга вышла в 2001 году, и всем кому надо в области краткосрочной/семейной терапии ее уже давно прочитали (а перед этим вышла первая книга авторов на русском). Я так понимаю, что выход этих книг был событием. Мне было приятно читать. В отличие от моего любимого учебника Курта Людевига, здесь минимальное количество теории. Точнее, мне показалось что ее вообще нет. Чистая практика, примеры случаев, консультаций, групп. Понравилось, что они не сваливаются в какое-то одно направление - как можно было бы ожидать исходя из названия. Но это совсем не краткосрочная ориентированная на решение терапия, хотя ее много. Это собственная модель работы авторов. И они берут отовсюду все, что работает. Книга вдохновляет, хотя иногда примеры наводят на мысль, что это профанация, что это уж слишком - так просто и напрямую идти в терапии нельзя. Можно. Кстати, я понял, насколько многогранно и сложно я работаю и задался вопросом, всегда ли нужна эта сложность, когда пытаешься задействовать несколько уровней сразу. В примерах авторов самые простые предложения и вмешательства оказывали благотворный эффект. Стиль кстати довольно директивный, в том смысле что часто выдвигаются конкретные предложения/решения/советы для клиентов. Еще что меня удивило - это то, что терапевты иногда выдвигают несколько альтернатив для клиентов. То есть они не обязательно разрабатывают одно предпочтительное для клиента решение. Еще показалось симпатичным то, что авторы честно признаются - не всегда были успешные случаи и приводят пару весьма спорных примеров из практики, когда не понятно было ли консультирование полезным и как оно работало.

"Открытый диалог в психиатрической практике Баренц-региона"

Я уже упоминал эту книжку, когда писал про открытый диалог. Сейчас удалось внимательно ее изучить и прочитать большую часть статей. Вообще это уникальное издание. В конце 90-х был организован совместный долгосрочный проект (Россия, Норвегия, Финляндия, Швеция) по обучению группы психиатров и психологов из Архангельска и обмену опытом. Это сборник статей, каждая из которых дублируется на русском или английском языке соответственно, что очень правильно - отечественных авторов можно читать на русском, а иностранцев посмотреть на оригинале, если что-то непонятно. Здесь есть пара статей Тома Андерсена про рефлексивные команды и процессы и пара статей Якко Сейккулы про открытый диалог, где описаны основные принципы подхода. Очень впечталило описание случая, где за час удалось в ходе диалога уйти от психотических симптомов. Статьи архангельских психиатров тоже интересные, с описанием случаев и рефлексией по поводу особенностей применения зарубежных методов в России. Вот только раздел про работу с детьми и подростками я не смог читать, как-то там уж слишком много клинического дискурса, анамнеза и понимания врачами того, кому и как "нужно" себя вести в тех или иных ситуациях. Вообще, надо сказать, что в тексте отечественных авторов понятия "рефлексивной команды" и "открытого диалога" иногда используются как синонимы, что вносит путаницу. Открытый диалог - это в первую очередь подход к лечению психозов (хотя не только и в книге есть примеры из наркологии и других областей), тогда как рефлексивная команда - это способ работы команды специалистов в любых условиях и с любыми проблемами. По некоторым оценкам, программа открытого диалога является самой эффективной долгосрочной программой лечения психозов и шизофрении в мире. Так что я очень рекомендую тем, кто сталкивается в работе с такими проблемами или работает в клинике, приобрести эту книгу, пока она есть в интернет-магазинах. Тираж - 1000 экз. В 2003 году кстати эту книжку наградили "Золотой Психеей". И еще мне жутко интересно, чем сейчас занимаются отечественные авторы, и прижился ли метод и какова судьба этого проекта - понятно, что после смерти Тома Андерсена он прикрылся - но возможно все это во что-то новое эволюционировало.