Виктор Богомолов

Что такое маскинг?

noreply@blogger.com (Victor Bogomolov) — Fri, 13 Jun 2025 10:48:00 +0000

Маскингом (в английском языке также часто используется термин camouflaging) называют стратегии, используемые нейроотличными людьми для сокрытия любых проявлений нейроотличий. Это поытка чувствовать себя и вести так, как будто ты нейротипичный человек. Часть таких стратегий является осознанными, но их большая часть не осознается и может использоваться с самого раннего возраста. Почему нейроотличные люди используют маскинг? Важно понимать, что маскинг - это не выбор, а стратегия выживания. Маскинг позволяет почувствовать себя в безопасности, дает чувство принадлежности, позволяет не выделяться и дает определенное чувство контроля, так как позволяет управлять своими отношениями. В раннем возрасте маскинг позволяет избежать травли в школе, а в более зрелом - сохранить работу и продвигаться по карьерной лестнице.

Некоторые примеры маскинга:

- сознательный взгляд в глаза собеседника и стратегия не отводить взгляд в сторону, несмотря на дискомфорт;

- принуждение к себя к смолтоку (светским и "непринужденным" беседам - для нейротипичных людей), даже если это отбирает последние силы;

- вынужденная улыбка в ситуациях, когда внутренние ощущения скорее ближе к тревоге или страху, или вообще к нежеланию общаться;

- подавление привычных успокаивающих (правильнее будет сказать саморегулирующих) стереотипных движений (например, раскачиваний);

- мысленная или реальная тренировка предстоящих ситуаций общения с целью выглядеть "нормально" и множество, множество других.

Поскольку это стратегия выживания, а не просто привычка, она должна приносить свои преимущества, и обычно так и происходит: окружающие не видят проявлений нейроотличий и могут не предполагать, какой уровень стресса и напряжения испытывает человек. Однако, обратная сторона маскинга - это повышенный уровень стресса, тревоги и депрессии. Это вполне объяснимо: ведь нужно все время наблюдать за собой и окружающими - чтобы понять, как ты выглядишь в глазах окружающих и как они реагируют на тебя, подавлять многие естественные реакции и быть начеку, имея готовый ответ или реакцию. Такое возможно только при гипер-контроле, который всегда в долгосрочной перспективе приводит к негативным последствиям для психического здоровья. Выгорание, усталость, истерики и просто "выключение", если приходилось долго находится в состоянии гипер-контроля при общении с другими людьми - это реальность для многих аутичных людей.

Согласно исследованиям, девочки и женщины чаще прибегают к маскингу, чем мальчики и мужчины. Отчасти это может объяснять в среднем более редкий и более поздний диагноз аутизма для женщин.

Поскольку маскинг редко можно "отключить" сознательным усилием, встает вопрос: Как быть нейроотличным людям, которые хотели бы меньше маскироваться? Во-первых, стоит помнить о том, что у разных людей в разных контекстах разные риски для минимизации маскинга. Например, для взрослого человека, работающего в западной компании с политикой инклюзивности будет гораздо легче начать процесс анмаскинга на работе, чем для молодого студента в России, где уровень толерантности и инклюзии гораздо ниже. Во-вторых, снижение маскинга - это постепенный процесс, в котором важно не требовать от себя быстрых изменений. В-третьих, первые шаги возможны не в том, чтобы выражать себя более спонтанно и снижать гипер-контроль, а в том, чтобы перестать делать в присутствии других людей то, что приводит к усталости и выгоранию. Ну и возможно, самое важное - это найти поддерживающее сообщество нейроотличных людей.

Основные психологические теории аутизма. Часть 3

noreply@blogger.com (Victor Bogomolov) — Sun, 25 May 2025 07:14:00 +0000

Теория слабой центральной когерентности

Еще одна теория, получившая широкое распространение, объясняет различия в переработке информации между нейтротипичными и аутичными людьми. Изначально авторы теории предположили, что аутичные люди обладают дефицитом центральной когерентности - способности объединять отдельные части в целостную картину. При этом они могут замечать мельчайшие детали и различия, но с трудом видят общую картину и извлекают общий смысл.

Для проверки этой гипотезы обычно используются эксперименты с визуальными или слуховыми заданиями. Например, испытуемым предлагают различать тональность серии звуков или отдельные звуки в ситуации фонового шума. При аутизме, как правило, тональность звуков распознается лучше и точнее, а выделение речи из фонового шума может быть затруднено.

Для визуальных заданий используются различные тесты, в которых необходимо найти простую фигуру на более сложном изображении.

Тест встроенных фигур

Чаще всего аутичные люди справляются с поиском деталей и отдельных фигур лучше и быстрее, чем нейротипичные. Также существуют некоторые ограниченные свидетельства того, что аутисты менее подвержены зрительным иллюзиям, восприятие которых больше полагается на способность мозга объединять отдельные черты зрительных образов в целостную картину.

Существует масса других тестов, направленных на проверку гипотезы слабой центральной когерентности при аутизме. Последние обзоры приводят к выводу, что действительно есть предпочитаемая (возможно, автоматическая) стратегия обработки информации с фокусировкой на деталях и начале анализа с деталей, а не с целостного образа. Это именно стратегия, а не дефицит глобального восприятия или извлечения общего смысла. Вероятно, глобальная обработка информации у людей с расстройством аутистического спектра требует больше времени для "включения" и поэтому запаздывает и требует больше сознательных усилий по сравнению с нейротипичными людьми.

Теория интенсивного мира

Эта теория исходит из существования отличий в нейрональных механизмах, приводящих к гипер-реактивности мозга при аутизме, что может выражаться в усиленном восприятии любых стимулов, сверхвнимательности, усиленной памяти и гипер-эмоциональности. В основном теория опирается на данные исследований на животных, в которых экспериментально удавалось вызвать изменения в работе мозга у крыс, что приводило у них к снижению соцального поведения, реакциям страха и повторящимся действиям. Перенос выводов с животных на человека - самое слабое место теории, в которой проявления аутизма понимаются скорее как выражения сверхспособностей, нежели дефицитов. Правда, эти сверхспособности обусловлены во многом переживанием интенсивного страха и ошеломленности постоянно меняющимся миром.

Именно это может приводить к избеганию контактов и стремлению создавать предсказуемую среду с рутинными повторяющимися привычками и предпочтениями. Таким образом, аутичный человек оказывается в ловушке ограниченного, но крайне безопасного внутреннего мира с минимальным количеством крайностей и неожиданностей. Из теории следует интересный вывод: исследователи считают, что для аутичных детей лучше всего подходит среда, защищающая их от неожиданностей, которые будут слишком болезненны. Это означает высокую предсказуемость, отсутствие ярких и сильных стимулов, наличие рутинных занятий и в целом ответственность родителей за создание такой безопасной среды. Этот вывод вызывает очень разные реакции в сообществе аутичных людей: от подтверждения ("мне это помогло") до резкого отрицания и негативных оценок.

Так или иначе, обе эти теории скорее приводят нас к пониманию аутизма как базового сенсорного отличия, а не расстройства, связанного с общением с другими людьми.

Основные психологические теории аутизма. Часть 2

noreply@blogger.com (Victor Bogomolov) — Fri, 02 May 2025 06:14:00 +0000

В первой части я рассказал про теорию дефицита психического. Существуют несколько других психологических теорий аутизма, получивших широкое распространение.

Теория нарушения исполнительной функции. Исполнительная функция (executive function) - это функция мозга, включающая в себя такие процессы, как постановку целей, планирование, контроль за выполнением нужных действий, ведущих к результату, и возврат к плану в случае отклонения от цели. Это далеко не все процессы, но суть этой функции мозга - в целенаправленном поведении, которое задействует внимание, память и требует контроля. В принципе, любая задача, которая не стала полностью автоматизированной и требует сознательных усилий и состоит из последовательности действий, задействует исполнительную функцию.

Исследования показывают, что нарушения исполнительной функции свойственны нейроотличным детям, например с СДВГ. Дети с аутизмом также показывают гораздо худшие результаты нейропсихологических тестов на исполнительную функцию по сравнению с нейротипичными детьми. В отличие от тестов на "теорию психического", тесты на исполнительную функцию могут минимально задействовать речь, как например тест "Башня Лондона", в котором испытуемому предлагается переместить шарики в соответствии с образцом за наименьшее количество ходов.

Tower of London

Если формулировать максимально кратко, то при аутизме наблюдается сложности с планированием и когнитивной гибкостью (легкостью переключения), но в меньшей степени с торможением, то есть способностью остановить импульс или автоматическую реакцию. Как раз способность останавливать импульс больше страдает при СДВГ.

Как способность выполнять тесты соотносится с реальной жизнью? Это сложный вопрос, который недостаточно исследован. Позволю себе поделиться личным опытом работы со взрослыми нейроотличными клиентами. Действительно, начать новое действие для нейроотличного человека может быть очень сложно, если оно не стало в значительной мере автоматизированным или если человек перегружен ощущениями и стимулами. Такие "простые" действия, как встать утром с кровати, пойти в душ, написать письмо, приготовить еду (особенно если нет рутинного привычного меню), выйти из дома - могут становиться невероятно сложными и часто откладываться. Прокрастинация может затрагивать как бытовые задачи, так и рабочие. При этом люди часто ругают себя за "лень" и "неспособность собраться". В длительной перспективе нейроотличные люди могут застревать в каком-то аспекте жизни на несколько лет.

С одной стороны кажется, что прокрастинация в наше время свойственна всем, и нейроотличия ту не при чем. Однако описания ощущений аутичных людей звучат достаточно необычно. Они говорят о состоянии особой инерции, из которой периодически невозможно выйти самостоятельно:

"Иногда я просто сижу и ничего не делаю, когда мне действительно хочется читать книгу, которая лежит прямо передо мной, но меня там нет. И это может продолжаться часто, пока не произойдет какое-то внешнее вмешательство, которое обычно происходит, когда мой партнер проходит мимо двери, и я думаю: «О, мне пора двигаться»– Лиза"

"Как будто я застряла посреди моря, и больше ничего не существует. Нет ни прошлого, ни настоящего, нечего делать и нет выхода, кроме как через внешнее вмешательство. – Маргарет"

Исследователи даже предлагают термин "аутистическая инертность" для обозначения таких сложностей у аутичных людей. Как правило, такая инертность в меньшей степени связана с эмоциями (например, с тревогой) или с мотивацией, то есть с факторами, которые обычно используются для объяснения проблемы прокрастинации. Аутичные люди могут не испытывать тревогу или даже ожидать удовольствия от выполнения приятных действий, но все равно не приступать к ним. Вполне возможно, что нарушения исполнительных функций играют здесь важную роль. Так или иначе, авторы исследования приходят к следующему выводу:

"Участники почти повсеместно обнаружили, что обычные средства организации и запоминания, такие как будильники, списки, напоминания и календари, редко помогают; гораздо более полезной была практическая помощь. [...] Наличие другого человека, предоставляющего всю необходимую информацию или начинающего выполнение задачи, снижало порог инициации, тем самым облегчая действие. [...] Подсказка от другого человека в их присутствии была наиболее полезным вмешательством. Даже если кто-то работал рядом, не взаимодействуя с ними, это часто помогало.[...] Участникам также было легче делать что-либо, когда другой человек зависит или рассчитывает на них, даже на расстоянии, и труднее всего делать что-то только для себя."

Нейроотличные люди часто используют систему бадди - людей способных подсказать первый шаг, или просто побыть рядом во время выполнения задач, которые сложно начать.

Продолжение (Часть 3)

Основные психологические теории аутизма. Часть 1.

noreply@blogger.com (Victor Bogomolov) — Sat, 19 Apr 2025 07:23:00 +0000

Одной из самых ранних и влиятельных теорий аутизма является "дефицит теории психического" (theory of mind deficit). Когда я заканчивал университет более 20 лет назад, эта теория уже была довольно популярна. А первая публикация, которую я нашел, относится к 1985 году!

Суть теории в том, что люди строят представления о том, что думают, чувствуют и намереваются сделать другие люди с помощью "теорий" о содержании чужого сознания, опираясь на информацию, полученную из поведения. Чтобы эффективно выстраивать такие "теории", необходимо наделять людей независимыми психическими феноменами: мыслями, чувствами, намерениями и точками зрения. Именно это и называется "теорией психического" или в других переводах моделью психического или теорией разума (theory of mind).

Автор этой теории Саймон Барон-Коэн, предположил, что у детей с аутизмом не формируется (или формируется с задержкой) такая модель психического, позволяющая наделять других независимыми состояниями разума. Поэтому аутичные дети не справляются со специальными тестами, используемыми для оценки этой способности у детей. Пример одного из набора таких тестовых заданий - это тест Салли и Энн.

Тест звучит так (есть разные версии теста): у куклы, которую зовут Салли, есть шарик, она кладет его в корзинку и уходит на прогулку (покидает место действия). В это время кукла, которую зовут Энн, забирает шарик и прячет в свою коробку. После того, как Салли возвращается с прогулки, экспериментатор задает ребенку решающий вопрос: «Где Салли будет искать свой шарик?»

Тест Салли - Энн

Предполагается, что не аутичный ребенок может дать правильный ответ, так как может сконструировать у себя в уме независимое от своего состояние ума Салли: она не знает, что шарик поменяли местами и будет искать его там, где оставила - в корзинке. В экспериментах Барон-Коэна аутичные дети чаще всего давали неправильные ответы экспериментатору, считая что Салли будет искать шарик в коробке.

Сложно описать, насколько влиятельной стала эта теория, закрепив восприятие аутичных людей как неспособных к пониманию, "эгоцентричных" и нечутких к состоянию других людей. В профессиональной среде стало "само собой разумеющимся" говоря об аутизме, подразумевать дефицит понимания психических состояний и намерений других людей. Все это, к сожалению, лишь приводит к стигматизации аутичных людей и неверным стереотипам.

В настоящий момент есть серьезные проблемы с воспроизводимостью этих данных: далеко не все аутичные дети не способны решать такие задачи, а также проблемы в выполнении этих тестов могут наблюдаться у разных детей, не только аутичных - хотя изначально Барон-Коэн настаивал на специфическом дефиците "модели психического" именно у аутичных детей. К тому же исследователи указывают множество методологических проблем таких тестов. Тесты очень сильно зависят от уровня владения языком (а значит, дети хорошо владеющие языком, независимо от того, аутичные они или нет, показывают лучшие результаты) и показывают крайне низкую валидность - попросту говоря, непонятно что именно они измеряют.

В детальном и на мой взгляд абсолютно разгромном обзоре 2020 года авторы (кстати приглашенным редактором этого выпуска журнала был знаменитый развенчатель мифов в психологии Скотт Лилиенфельд) прямо указывают: "Некоторые исследователи охотно признают, что мы не знаем, что такое теория разума, не говоря уже о том, как ее измерить". В статье подробно приводятся данные о крайне низкой воспроизводимости экспериментов Барон-Коэна: размер эффекта в 1.714 (такая огромная величина сама по себе встречается редко) превратился в... незначительные 0.039 в последующих попытках воспроизвести изначальный результат.

Но самое интересное - это то, как Барон-Коэн и его последователи реагируют на проблемы с воспроизводимостью данных: они пытаются придумать новые тесты или развить теорию дефицита, предлагая понятия "имплицитной теории психического" или "теории психического второго порядка" (Я думаю, что Ваня думает, что Маша думает..). Вместо того, чтобы пересмотреть исходную гипотезу, авторы настаивают, что нужно пересмотреть методы и создавать как можно более чувствительные тесты. Это противоречит логике научного исследования. И у кого на самом деле "крайне ограниченные и фиксированные интересы, которые аномальны по интенсивности или направленности" (один из критериев диагностики аутизма)?

Продолжение (Часть 2)

Монотропизм и аутизм

noreply@blogger.com (Victor Bogomolov) — Fri, 11 Apr 2025 09:00:00 +0000

Одной из теорий, претендующих на универсальное объяснение аутизма, является теория монотропизма, или монотропного внимания при аутизме. Как и любая теория, стремящаяся объяснить все феномены и проявления аутизма, она вызывает определенное недоверие, но ее важно знать и понимать, если вас интересует аутизм или если вы регулярно общаетесь с аутичными людьми.

Монотропизм - это особый тип распределения внимания , при котором человек поглощен скорее одним интересом (или очень небольшим количеством интересов) в течении длительного времени, без специальных усилий. Монотропное внимание позволяет очень глубоко погружаться в предмет интереса, создавая очень детализированное и подробное знание об этом предмете. В противоположность такому узконаправленному фокусу, политропное внимание позволяет распределять внимание между разными фокусами, чаще всего последовательно, иногда быстро переключаясь, а иногда и одновременно. Метафора, помогающая понять эти два типа распределения внимания - это свет фонаря, который может быть узконаправленным и дальним, или рассеянным, освещающим предметы вокруг на близком расстоянии.

Монотропное внимание

Политропное внимание

Монотропное внимание позволяет аутичным людям глубоко погружаться в то, что их интересует, и часто получать доскональную и всеобъемлющую картину объекта интереса, зачастую превосходя в этом нейротипичных людей. Но у этого есть и масса негативных последствий. Авторы первой статьи 2005 года про монотропизм отмечают: "монотропная концентрация внимания будет означать как тенденцию к хорошему выполнению задачи, так и тенденцию к потере осознания информации, важной для всех других задач".

Согласно авторам, большую часть симптомов аутизма, описанных в диагностических руководствах можно объяснить именно монтропным вниманием. Собственно, один из клинических критериев диагноза аутизм звучит как "поглощенность одним или несколькими интересами, отклонящимися от нормы либо по интенсивности, либо по фокусу". Конечно, вопрос про норму очень спорный: для аутичных людей политропное внимание - это скорее очень поверхностный и бессодержательный поток суждений, о которых люди готовы болтать без осмысленной цели.

Так или иначе, монотропизм очень сильно влияет на эмоции и на состояние человека: "люди с расстройствами аутистического спектра, как правило, либо страстно заинтересованы, либо не заинтересованы вообще" (Murray, Lesser, & Lawson, 2005). В последние годы исследователи связывают монотропизм и состояние "потока", в котором человек испытывает полное погружение в текущий момент, переживая очень высокую концентрацию, увлеченность и удовольствие. Действительно, описания состояния потока удивительным образом перекликаются с опытом аутичных людей. Вот как описывала свои детские переживания Тэмпл Грандин: "Я была очень увлечена движением вращающейся монеты или крышки, я ничего не видела и не слышала. Люди вокруг меня были прозрачными. И ни один звук не нарушал моей сосредоточенности".

Если мы обращаемся к опыту взрослых аутичных людей, то особые интересы чаще всего воспринимаются ими как важная часть их жизни и идентичности, а не проблема. Эти интресы несут успокоение и стабильность в сложные моменты, помогая регулировать настроение и снижать уровень стресса.

Автоы концепции монотрпизма связывают такой тип работы мозга с трудностями переключения, и страстным желанием порядка, структуры и надыжных ритуалов. Цитата из статьи: "Для человека, находящегося в туннеле внимания, каждое непредвиденное изменение оказывается резким и поистине, даже если и на короткое время, катастрофическим: полный разрыв связи с предыдущим безопасным состоянием, погружение в бессмысленный вихрь ощущений - пугающий опыт, который может повторяться много раз за день".

Что мы знаем о СДВГ с медицинской точки зрения?

noreply@blogger.com (Victor Bogomolov) — Sun, 02 Feb 2025 13:53:00 +0000

Год назад вышел обновленный праймер (обзорная медицинская статья с базовыми научными знаниями о расстройстве, подтвержденными исследованиями) по Синдрому дефицита внимания и гиперактивности. Несмотря на все более широкое использование этого термина врачами и неспециалистами, есть множество мелких важных деталей, которые было любопытно узнать из этого документа.

Несколько оговорок - эта статья транслирует исключительно медицинский взгляд, не прибегая к понятию нейроразнообразия и рассматривает СДВГ сугубо как расстройство, требущее лечения. Это важный, но не единcтвенный взгляд на СДВГ.

Что такое СДВГ с медицинской точки зрения? Это расстройство развития, как правило, начинающееся в детском возрасте и характеризующиеся трудностями концентрации внимания, избыточной активностью и импульсивностью. У девочек и мальчиков СДВГ может проявляться по-разному, чаще у мальчиков выражен поведенческий компонент - избыточная активность и нарушение правил в школе, а у девочек чаще проявляются трудности концентрации внимания. Эти сложности проявляются в нескольких областях жизни, а не только в одной.

Во-первых, полезно напомнить, что СДВГ - это не какое-то новое расстройство, которое раньше не встречалось. Первые упоминания таких симптомов относятся к 1775 году (ссылка на слайд из статьи).

Во-вторых, интересно, что более поздний по возрасту диагноз может быть связан с хорошими защитными факторами - поддерживающей средой и эмоциональной поддержкой родителей. Только 56% людей с СДВГ получает диагноз до 14 лет. Факторы, способствующие резильентности людей с СДВГ - это принятие окружающих, позитивное родительство и ощущение себя компетентным в какой-либо области.

В-третьих, самое важное: на 80% СДВГ обусловлен генетикой. Существуют некоторые статистические связи между влиянием среды и развитием СДВГ, но они более сложны и не дают однозначных связей причина-следствие. Например, курение во время беременности часто сопутствует последующему СДВГ у ребенка, но вероятно не является причиной - а лишь отражает генетические проявления СДВГ у родителя в виде импульсивности. Нельзя вызвать СДВГ психической травмой или неправильным воспитанием. Но, конечно, можно сильно ухудшить жизнь ребенку с СДВГ неприятием и давлением, наказаниями и несоразмерными требованиями.

Немного про лечение. Есть абсолютный консенсус, что первой линией лечения является фармакологическое. Как мне кажется, психологи часто забывают про это. В России виды фармакологического лечения ограничены, но тем не менее оно существует. В других странах существует более полная линейка препаратов для лечения СДВГ, и в некоторых, таких как Израиль, пройти диагностику и получить лечение относительно несложно. Побочные эффекты обычно не перевешивают преимуществ лечения.

Лечение препаратами снижает кучу негативных последствий - количество аварий, риск злоупотребления наркотиками, количество случайных физических травм, суициды, криминальные действия и уменьшает смертность. Последнее особенно важно, так как совсем свежее исследование, включавшее более 30.000 взрослых с диагнозом СДВГ, показало снижение продолжительности жизни по сравнению с общей популяцией на 7-9 лет (6.78 для мужчин и 8.64 для женщин). Это очень пугающие цифры.

Психологическая терапия во первых, включает себя психообразование родителей, во-вторых поведенческую и когнитивно-поведенческую терапию с участием родителей. Важно понимать, что такая терапия требует больше ресурсов от всей семьи и ее эффект виден не сразу, в отличие от лекарственной терапии.

Для взрослых и старших подростков с СДВГ психотерапия может быть очень полезной и получать высокие оценки от самих клиентов и их близких, но важно понимать, что ядерные симптомы не уменьшаются так же сильно, как от лекарств. Наиболее научно обоснованы при СДВГ методы КБТ и обучения навыкам, хотя и другие виды терапии будут полезны для часто сопутствующих СДВГ тревожных расстройствах, депрессии, эмоциональной дисрегуляции.

Метаанализы показывают положительные результаты при исключении пищи с красителями, консервантами и другими добавками, а также при добавлении в рацион омега 3 жиров. Но эти данные уже довольно старые, что на мой взгляд странно, но пока приемлемо.

Это безусловно, не все, что есть в праймере, но то, что показалось мне важным и часто упускаемым из виду.

ПРОБЛЕМА ДВОЙНОЙ ЭМПАТИИ

noreply@blogger.com (Victor Bogomolov) — Wed, 15 Jan 2025 10:54:00 +0000

С медицинской точки зрения, основные симптомы аутизма заключаются в трудностях понимания отношений между людьми и дефицитах навыков общения и взаимодействия с другими людьми. Часто аутизм упрощенно рассматривается как неспособность испытывать эмпатию и проявлять ее в общении с другими. Для объяснения этих симптомов существует оргомное количество теорий, многие из которых кажутся разумным и объясняющими, в чем же заключается основная проблема при аутизме и как она влияет на восприятие, мышление и поведение. Однако практически все эти теории описывают аутистов как неспособных к нормальному общению.

Радикальным переворотом в научном мире стала теория двойной эмпатии, предложенная Дамианом Милтоном. Согласно этой теории, проблема не в отдельных людях, а в том, как выстраивается общение людей друг с другом. Нейроотличным людям сложно понимать нейротипичных людей, а нейротипичным людям сложно понимать опыт нейротличных людей и исптывать эмпатию к к ним. В рамках этой теории были проведены интересные исследования, в основном с участием людей с атизмом и нейротипичных людей.

Например, в исследовании 2020 года сравнивалась точность передачи информации от одного человека к другому. В каждой "цепочке", в которой один рассказчик пересказывал сложную историю со множеством деталей другому человеку, было 8 участников. Три таких цепочки состояли только из аутичных людей, три - из нейротипичных, а еще три цепочки были смешанными: нейротипичный человек пересказывал истрию нейротличному и так далее. Точность передачи информации и количество деталей не отличались в группе аутичных людей и нейротипичных, но в смешанной группе информация значительно больше искажалась при передаче от одного человека к другому. Все участники также оценивали, насколько им было приятно и просто взаимодействовать с другим участником. В смешанной группе люди давали друг другу более низкие оценки, чем в двух остальных. Авторы делали вывод о том, что способности людей с аутизмом делиться информацией и выстраивать отношения существенно не отличаются от способностей людей без аутизма. Проблема лежит не в дефиците отдельного аутичного человека, а заключается во взаимодейcтвии и действует в обоих направлениях для аутичных и неаутичных людей.

Однако передача информации - это далеко не единственная функция общения. Общение - это и "первое впечатление" и симпатия, позже - эмоциональные отношения, и желание делиться своими мыслями и переживаниями. Исследования показывают, что первые впечатления нейротипичных людей относительно аутичных людей по сравнению c неаутичными значительно менее благоприятны: они воспринимаются как более неловкие, менее привлекательные и менее теплые. Такое первое впечатление может складываться буквально за несколько секунд и оно основано не столько на содержании общения, сколько на невербальном поведении и стиле самопредъявления. Эти впечатления приводят к снижению желания общаться с аутичными людьми и нежеланию вступать с ними в дружеские отношения. Это касается воприятия как аутичных взрослых, так и подростков. Интересно, что в похожем исследовании аутичные люди также оценивали других людей с аутизмом менее благоприятно, чем нейротипичных людей, но это не влияло негативно на их желание общаться с ними.

В ситуации же реального взаимодействия с незнакомым человеком аутичные испытуемые проявляли больше заинтересованности в общении с другим аутичным партнером, чем с нейротипичным партнером! При этом оценки аутичных людей были также ниже для аутичных партнеров, но в парах аутист-аутист испытыуемые сообщали о большем чувстве близости и большей открытости в беседе, чем в смешанных парах.

Обзор 52 качественных исследований, в которых проводили интервью с аутичными людьми подтвердил, что им нравится проводить время с другими аутичными людьми, с которыми они чувствуют больше легкости в общении. Такой контакт возникает естественно и дает чувство принадлежности. Вот как описал это один из участников исследования: "Когда два человека с аутизмом находятся в одной комнате или даже общаются в переписке, создается некое волшебство, словно электричество в воздухе".

Исследования в рамках новой парадигмы включают как нейротипичных, так и нейроотличных людей, но кажется что их круг ограничен аутизмом, а другие нейроотличия пока что не исследованы. Применима ли теория двойной эмпатии к СДВГ? Я думаю, что применима. Тем более, что часто СДВГ и расстройство аутистического спектра онаруживаются вместе у одного человека и сопутствуют друг другу.

Итак, возможно правильная стратегия - это не искать способы вписаться в нейротипичные сообщества или адаптироваться к социальным стандартам взаимодействия, а искать "своих" людей, а найдя их, оставаться рядом с ними.

В начале было нейроразнообразие

noreply@blogger.com (Victor Bogomolov) — Tue, 07 Jan 2025 07:53:00 +0000

Понятие "нейроразнообразие" (neurodiversity) родилось внутри сообщества аутичных людей в середине 90х. Несмотря на попытки приписать рождение нового термина одному человеку, это был результат коллективного взаимодействия в электронных рассылках и чатах. В 1998 году термин впервые появился в небольшой заметке в журнале Атлантик и постепенно начал рапространяться на все новые области культуры, науки и политики, выходя далеко за пределы понимания аутизма. Использование понятия изначально стало попыткой сопротивления медицинской модели инвалидности, определяющей индивидов как носителей дефицитов и расстройств, мешающих адаптироваться им в обществе. Если определять инвалидность не через расстройство, а через проявление уникальности мозга, ведущей к уникальности познания мира, то и задача переворачивается: вместо адаптации человека к обществу требуется перестройка общества.

Первые упоминания нейроразнообразия сопутствовали сатирическим "перевертышам" в рамках борьбы за права аутичных людей. Очевидно, что медицинский взгляд на аутизм приводил к использованию языка оценок и патологии, игнорируя сильные стороны и потребности аутичных людей. Так появился Институт исследований нейротипичных людей, посвященный исследованию нейротипического синдрома как "нейробиологического расстройства, характеризующегося избыточной озабоченностью социальными проблемами, бредовыми идеями превосходства и навязчивым стремлением к конформизму". За саркастическим описанием стоит заявление о праве на принятие без использования ярлыков и языка патологии.

Именно поэтому большинство аутичных людей настаивают на описании себя не как носителя расстройства ("человек с аутизмом"), а через идентичность, укорененную в нейроразнобразии ("аутист", "аутичный человек"). Как заявил в знаменитом эссе "Не оплакивайте нас" в 1993 активист Джим Сиклер: "аутизм — это способ существования. Невозможно отделить человека от аутизма". Аутизм - это не болезнь, которую можно вылечить, как депрессию. Проявления аутизма - это проявления личности, которыен невозможно свести к "поломке" или "дефекту".

Нейроразнообразие - это характеристика не отдельного человека, а группы людей. Человечество всегда харакеризовалось нейроразнообразием, однородность в естественных группах невозможна в принципе. С одной стороны, это очень простая и очевидная идея: каждый мозг уникален, а значит уникальны и способы познания мира. Однако именно медицинский взгляд на проявления неврологического разнообразия стал доминирующим в 20 веке. Такие медицинские категории, как синдром дефицита внимания и гиперактивности, расстройство аутистического спектра, дислексия в настоящее время чаще всего включаются в описание нейроразнообразия на уровне групп, естественно наряду с нейротипичным мозгом. Для описание отдельного человека лучше использовать термин "нейроотличие". Термины "нейроотличный" и "нейроотличность" были придуманы Кассиан Асасумасу. Нейроотличные люди - это люди, мозг которых функционирует отлично от общественных стандартов нормы (Ник Уолкер).

Зачем нужна психотерапия?

noreply@blogger.com (Victor Bogomolov) — Thu, 24 Aug 2023 18:31:00 +0000

Вопрос не такой простой, как кажется на первый взгляд. За последние десятилетия мы наблюдаем повсеместное проникновение и распространение терапии в ежедневной жизни горожан. Язык стал насыщен психотерапевтическими терминами, а книжный рынок - максимально наполнен книгами психологической или терапевтической тематики.

Зачем нам психотерапия? Чтобы чувствовать себя лучше? Чтобы научиться любить себя? Чтобы избавиться от травм прошлого, переработав их со специалистом? И почему, несмотря на многократное увеличение доступности психологической помощи количество ментальных расстройств лишь растет, а новые диагностические категории прибавляются? Очевидно, что ответ точно не в том, что терапия сделает нас более счастливыми. Этого не только не происходит, но и количество душевных страданий, которое мы замечаем вокруг себя, как будто увеличивается.

Как бы это не раздражало старшие поколения (я имею в виду и себя тоже), такой рост видов психологических проблем в конце концов оказывается целительным: мы вынуждены принимать во внимание свои отличия и особенности других людей, будь то нейроатипичность, сверхсензитивность или гендерную неконформность. "Терапевтический поворот" дает нам не только возможность управлять собой, но и устанавливать более принимающие отношения с любыми людьми вокруг нас.

Очень точно и поэтично это сформулировала Нора Бейтсон в прошлогоднем посте FB:

"Люди - друзья, родные, коллеги, незнакомцы, публичные личности, незнакомые люди вдали от нас, близкие и родные люди... Все мы деформируемся под различными ударами этой эпохи. История сделала нас всех искривленными деревьями. Люди ведут себя странно. Они слишком много говорят, лгут, одержимы иррациональными идеями, высокомерны и/или сотрясаются от внутреннего отчаяния. Это проявляется как что-то нездоровое, неприемлемое, нелюбимое... Для такого поведения, как нам говорят, нужно "устанавливать границы".

Но сейчас время того, что сложно и вызывает растерянность. Необходимо выходить из себя и сходить с ума - для того, чтобы распутать существующие культуры и системы, которые определяли идентичность. Это время гниения, когда старые обязательства, шаблоны, идеи превращаются в перегной.

Я верю, что ритм будущего, тональность, темперамент, атмосфера... задаются прямо сейчас тем, насколько тепло мы относимся друг к другу, когда становимся странными и трудными.

От этого тепла зависит все."

Надежды, связанные с психотерапией могут быть преувеличены, но на мой взгляд психотерапия нужна для того, чтобы количество насилия в мире уменьшалось. Да, такая фрмулировка цели - через уменьшение чего-то - не отвечает критерям хороших целей, принятых в коучинге и психотерапии. Например, гораздо "правильнее" формулировать цель как увеличение чего-то в мире, например любви. Но, как сказал майор Бриггс в сериале Твин Пикс, существует пугающая "вероятность того, что одной любви недостаточно". Во вселенной Твин Пикс вторая составляющая - это встреча со страхом, то есть смелость.

Уменьшение насилия - это очень долгая и медленная работа. В психотерапии она возможна лишь через встречу клиента с самим собой и через постепенное принятие собственных реакций и поведения, которые основаны на страхе или, если угодно, травматическом опыте. Почему родители кричат на ребенка или шлепают его (это далеко не единственный, но самый простой пример насилия)? Чаще всего они входят в состояние "бей/беги" и реагируют из страха. Любое изменение происходит из ростка принятия, а значит, чтобы самим совершать меньше насилия, мы должны научиться определенным образом узнавать и принимать себя. Дьявол, как обычно, скрыт в деталях: принимать себя в психотерапии - это совершенно не тоже самое, что принимать себя, читая модный блог или книжку о "принятии себя". Лишь другой человек делает этот опыт принятия себя реальным и крепким, как фундамент.

Разумеется, есть и другие, достаточно действенные способы сокращения насилия в обществе. Увеличение доходов, хороший политический климат и государственные инстанции, которые не вопроизводят насилие, а помогают людям справляться.

Но все-таки изменения в длительной перспективе происходят за счет обращения к себе и встречи с тем, что страшно и больно. И это путь психотерапии.

Книга про мужчин

noreply@blogger.com (Victor Bogomolov) — Sat, 29 Apr 2023 13:30:00 +0000

В апреле на Литрес вышла моя книга про мужчин. Большая часть книги была написана осенью 2021 - зимой 2022 года, но часть текстов уже была выложена начиная с 2018 года на этом сайте в виде постов с тегом "про мужчин". Любая книга - это компромисс между правдой и формой. Вероятно, это слишком короткая книга для такой большой темы. Но мне хотелось высказаться по делу и внятно, без лишних деталей и лишних понятий - научных или социологических. Мне результат нравится, эта книга затрагивает многие темы, которые мужчины предпочитают не обсуждать, или про которые в обществе сложились устойчивые мифы, вредящие мужчинам. Вы найдете главы про отношения, секс, развод, травму, отцовство и риск.

В первую очередь эта книга для мужчин - хотя женщины также найдут в ней много интересного и полезного для себя. Книга написана с точки зрения семейного психотерапевта, в ней есть небольшие кейсы-зарисовки, представляющие либо обобщенные случаи из практики, либо вполне реальные истории мужчин (конечно же, с измененными именами и деталями).

В отдельные моменты написание книги вызывало огромное сопротивление. Я чувствовал, что само проговаривание каких-то вещей - это своеобразное "предательство" мужского братства. На самом деле, конечно все наоборот - книга является проявленим заботы о мужчинах, в первую очередь о себе - для меня это был целительный процесс, в ходе которого я увидел, что я нахожусь на правильном пути развития мужчины, несмотря на все совершаемые ошибки.

Наверное, самое интересное, что мне удалось обнаружить в ходе поиска на тему научно-обоснованных (а не политических) исследований маскулинности и мужчин - это данные уникального Гарвардского лонгитюдного исследования, включающего несколько поколений мужчин, наблюдаемых с 1930-x (исследование продолжается до сих пор, но книга, посвященная именно психологическим аспектам отцовства вышла в 1993 под названием How Fathers Care for the Next Generation). Удивительно, что такое значимое исследование почти не цитируется и по сути оказалось забыто - учитывая, что исследователями была проделана титаническая работа. Из менее научно обоснованных, но очень значимых работ меня поразила книга американского автора Майкла Бэйдера "Мужская сексуальность". В общем, как вы поняли, моя книга - это не одна идея, а множество идей, но компасом для меня было внутреннее ощущение "почему об этом практически не говорят?"

Электронную версию книги можно купить на Литрес. Печатная версия (переизданная в издательстве Альпина) продается на Озон, Wildberries.

Рекомендации APA по работе с мужчинами и мальчиками

noreply@blogger.com (Victor Bogomolov) — Thu, 01 Jul 2021 18:29:00 +0000

Пару лет назад вышли в свет рекомендации APA для практикующих психологов по работе с мужчинами и мальчиками. Их в основном сильно ругали: как будто бы рекомендации говорили о вреде традиционной маскулинности и были слишком политизированны. Я полтора года назад внимательно прочитал их и небольшую часть перевел на русский язык, текст лежал на фейсбуке, но теперь функция "Заметки" там ликвидирована. То, что мне казалось менее релевантным, я не включил в перевод, оригинал находится по адресу https://www.apa.org/about/policy/boys-men-practice-guidelines.pdf

В целом я считаю данный документ очень полезным и внимательный читатель найдет там много важной информации. Текст написан сложным языком и будет понятен психологам и психотерапевтам.

1. Психологи прилагают усилия для понимания того, что маскулинности (множ. число) конструируются, основываясь на социальных, культурных и контекстуальных нормах.

Понимание мужественности и того, что значит быть мужчиной, зависит от окружения, в котором растет, развивается и обучается человек. Задача психологов - понять, как текущие определения маскулинности влияют на мужчин, с которыми они работают, и помочь преодолевать ограничивающие определения и создавать свои собственные идеи, что значит быть мужчиной. Также сюда относится понимание своих контр-переносных реакций и убеждений относительно мужчин, мальчиков и маскулинности.

2. Психологи прилагают усилия для понимания того, что мальчики и мужчины интегрируют множество аспектов их социальной идентичности в течении всей жизни.

По достижению зрелого возраста мужчина будет демонстрировать поведение, предписанное его национальностью, культурой и различными версиями маскулинности. Противоречивые послания могут затруднять формирование идентичности для мальчиков и мужчин. Например мальчики, склонные к гендерно ненормативному поведению, такому как плач, пассивность (Kane, 2006), могут испытывать на себе давление и попытки вызвать более маскулинное поведение. Исследования показывают, что чем больше мальчики нарушают нормы маскулинности, тем с большим количеством вербального и физического насилия они могут столкнуться в среде сверстников (Kosciw, Greytak, Giga, Villenas, & Danischewski, 2016). Этот опыт может приводить к проблемам психического здоровья, включая депрессивные симптомы (Dank, Lachman, Zweig, & Yahner, 2014), само-повреждающее поведение (Dickey, Reisner, & Juntunen, 2015), и суицидальность (ClementsNolle, Marx, & Katz, 2006). Более того, надзор со стороны взрослых за проявлениями мужественности, как правило неэффективен и эмоционально вредит ребенку и создает напряжение в отношениях (Hill & Menvielle, 2009).

Мужчины из этнических, сексуальных меньшинств и имеющие различные формы инвалидности, могут испытывать на себе влияние предрассудков и агрессии (Abbot, Jepson, & Hastie, 2016; Nadal, 2008).

Когда мужчины стареют, они принимают различные роли и вызовы, которые часто накладывают необходимость пересмотра гендерных ожиданий. Учитывая, что профессиональные роли могут меняться после ухода на пенсию, семейные роли могут меняться с появлением внуков или потерей супруга и с тем, что часто возникают проблемы со здоровьем, могут возникать внутренние конфликты, особенно у мужчин, опирающихся на свою идентичность как кормильца семьи, мужчины, обладающего физической силой и выносливостью, или хорошо функционирующего сексуально (Kilmartin & Smiler, 2015).

Другой опыт, общий для многих мужчин в течение их жизненного пути, такой как служба в армии, может иметь значительное влияние на идентичности мужчин от раннего взрослого возраста до пожилого (Leppma et al., 2016). У пожилых мужчин служба в армии и опыт участия в боевых действиях может иметь отношение к общему уровню благополучия, а также иметь негативное влияние на изменения, связанные со здоровьем, происходящие с возрастом (Wilmoth, London, & Parker, 2010). Также, выход на пенсию может быть особенно важен для взрослых мужчин, сильно идентифицирующихся со своей работой и карьерой. Выход на пенсию и другие изменения в работе могут быть связаны с потерей власти и/или привилегий. Например, исследования обнаруживают повышенную смертность и ее риски, включая самоубийства, в период после выхода на пенсию, что приводит к выводу о возможной пользе профилактических интервенций для отдельных мужчин, выходящих на пенсию (Bamia, Trichopoulou, & Trichopoulos, 2008; Brockman, Müller, & Helmert, 2009).

Психологи должны понимать и использовать знания относительно переходных периодов в жизни мужчины, особенно связанных с карьерой (выход на пенсию или потеря работы) и службы в армии. Помимо понимания военной культуры, вопросов иерархии и реинтеграции, психологи стремятся распознавать связи между службой в армии, маскулинностями, и общими вопросами психического здоровья, такими как пост-травматическое стрессовое расстройство, травмы головного мозга, расстройства связанные с употреблением веществ, депрессия, тревожные расстройства и суицидальные мысли, а также вопросами поиска психологической помощи (Leppma et al., 2016; Jakupcak, Primack, & Solimeo, 2017).

Психологам важно осознавать собственные предрассудки по отношению к мужчинам из исторически маргинализованных групп (Kiselica et al., 2008; Liu & Concepcion, 2010), и отслеживать возможные ценностные конфликты со своими клиентами (Nadal, 2008).

3. Психологи понимают влияние власти, привилегий и сексизма на развитие мальчиков и мужчин и на их отношения с другими людьми.

Психологи могут моделировать гендерно эгалитарные установки и поведение, и показывать не сексистские версии маскулинности.

4. Психологи пытаются развивать всестороннее понимание тех факторов, что влияют на межличностные отношения мальчиков и мужчин.

Часто мальчиков в ходе социализации с самого раннего возраста учат избегать эмоциональной близости и глубоких отношений с другими людьми (Pollack, 1995; Way, 2011). У мужчин в среднем наблюдается меньшее количество близких друзей, чем у женщин (Keddie, 2003; Klein, 2006). При этом большинство мальчиков и мужчин имеют близких друзей, с которыми они эмоционально близки, делятся секретами, и рассматривают как своих братьев (Baumeister & Sommer, 1997; Cross & Madson, 1997; Way, 2011).. Мужчины способны устанавливать сильную привязанность, как в рамках дружбы со своим полом, так и в дружбе с женщинами (Way, 2011) и в романтических отношениях (Carver, Joyner & Udry, 2003; Smiler, 2013).

Психологи поддерживают здоровые близкие отношения у мальчиков и мужчин, характеризующиеся уважением, эмоциональной близостью и открытостью, и взаимностью (Garfield, 2015; Smiler, 2016; Way, 2011). Психологи помогают родителям мальчиков выстраивать близкие отношения с сыновьями, информируя о возрастных потребностях мальчиков и обучая реагировать заботливым образом, и поощрять здоровую сепарацию с ними (Lombardi, 2012).

Психологи, для создания здоровых дружеских отношений со своим полом понимают и оспаривают давление социализации, в ходе которого от мальчиков и мужчин требуется быть сверх-соревновательными и агрессивными друг с другом. Психологи используют различные методы для развития отношений между мужчинами: группы для мужчин, книги по самопомощи, образовательные фильмы. Психологи могут обсуждать с мальчиками и мужчинами те послания, которые они получили о важности скрывать свою привязанность и любовь от других мужчин.

5. Психологи стараются поддерживать позитивную вовлеченность в отцовство и в здоровые семейные отношения.

Отцовская вовлеченность состоит из 3х компонентов (Pleck, 2007, 2010): деятельность, направленная на позитивную включенность (взаимодействие, способствующее развитию); теплота и отзывчивость (способность реагировать на потребности ребенка с теплом и заботой); контроль (наблюдение за ребенком и знания о ребенке и его местонахождении). Две дополнительные области - это непрямая забота (действия для ребенка без его присутствия, например покупка одежды или назначение визита к врачам) и ответственность за процесс (инициатива в заботе о ребенке без ожидания внешней инициативы).

Структурные или финансовые сложности могут ограничивать отцовскую вовлеченность при низком доходе (напр. необходимость иметь несколько работ, проводить длительное время в дороге и т.д.).

Вовлеченность совместно и отдельно проживающих отцов в воспитание детей связана с позитивным развитием ребенка, что подтверждается множеством исследований (Marsiglio, Amato, Day, & Lamb, 2000). Лонгитюдные исследования подтверждают ранее полученные результаты позитивного влияния вовлеченности отцов на поведенческую, психологическую, когнитивную и финансовую стабильность детей (Sarkadi, Kristiansson, Oberklaid, & Brember, 2008). Для раннего возраста это более быстрое развитие речи, низкая вероятность когнитивных дефицитов и меньшее количество поведенческих сложностей в более позднем возрасте (Bronte-Tinkew, Carrano, Horowitz, & Kinukawa, 2008; Erlandsson, Dsilna, Fagerberg, Christensson, 2007; Pancsofar & Vernon-Feagans, 2006; Trautmann-Villalba, Gschwendt, Schmidt, & Laucht, 2006). Для возраста 4-12 лет отцовская вовлеченность связана с более высоким уровнем академической успеваемости, более позитивным отношением к школе, развитием грамотности, компетентностью в учебе, невербальным когнитивным функционированием, меньшим количеством интернализованных поведенческих сложностей, более высоким уровнем регуляции эмоций, лучшими навыками решения математических задач и чтения, более высоким уровнем социального приспособления (Cabrera, Cook, McFadden, & Bradley, 2012; Cook, Roggman, & Boyce, 2012; Pougnet, Serbin, Stack, & Schwartzman, 2011). Для отцов, проживающих отдельно, благополучие детей меньше связано с общим поведением отцов (количество совместно проведенного времени и денег, которые тратит отец), и больше с вовлеченностью в совместную деятельность с детьми, взращивающую отношения отец-ребенок (Adamsons & Johnson, 2013). Для подростков вовлеченность отцов связана с более здоровыми пищевыми привычками, меньшей интернализацией проблем (особенно для дочерей), высоким уровнем самооценки, меньшим количеством делинквентного поведения и депрессивных симптомов и насильственного поведения, лучшими оценками в школе и меньшим злоупотреблением веществами (Booth, Scott, & King, 2010; Day & Padilla-Walker, 2009; Stamps Mitchell, Booth, & King, 2009; Stewart & Menning, 2009).

Для многих мужчин быть хорошим отцом - это важная составляющая в их определении успеха (Tichenor et al., 2011). Рождение первого ребенка сильно преобразует жизнь мужчины. В то же время, 10% отцов страдает послеродовой депрессией в период от 3 до 6 месяцев после рождения ребенка, что негативно влияет на последующее взаимодействие с ребенком (Paulson, 2006, 2010). Мужчины подвержены горю в случае выкидыша или потери беременности (Rinehart & Kiselica, 2010).

Психологи стараются вовлекать отцов в процесс лечения детей и семей. Вовлеченность отцов в лечение детей дает лучший прогноз (Bagner & Eyberg, 2003; Lundahl, Tollefson, Risser, & Lovejoy, 2008). Психологи делятся информацией о сильных сторонах отцовской вовлеченности. Согласно Bogels и Phares (2008), активная игра отцов и детей имеет функциональные элементы, коррелирующие с несколькими позитивными эффектами для детей: соревновательностью без агрессии, сотрудничеством смягчающим тревогу, здоровым экспериментированием, социальной компетентностью, принятием и популярностью у сверстников, чувством автономии. На структурном и институциональном уровне психологи помогают отцам устранять связанные с опекой, юридические, психологические (депрессия, тревога, зависимости), межличностные (конфликты и разногласия со вторым родителем), коммуникативные и экономические преграды для их позитивной вовлеченности. Психологи могут разрабатывать и продвигать программы, нацеленные на отцов.

6. Психологи стараются поддерживать образовательные инициативы, соответствующие потребностям мальчиков и мужчин.

В целом мужчины отстают от женщин в высшем образовании (Kena et al., 2014). У мальчиков больше шансов получать диагноз расстройства развития (Boyle et al., 2011), что будет негативно сказываться на академической успеваемости. Помощь мальчикам в преодолении вызовов и проблем, связанных со школой имеет решающее значение, так как наличие таких проблем вызывает риск исключения из школы, меньшего заработка, более частой смены работы и длительных периодов безработицы.

Узкие представления о маскулинности, подчеркивающие агрессию, гомофобию и мизогинию, могут влиять на мальчиков, направляя большую часть их энергии на такое разрушительное поведение, как травля, насмешки и сексуальные домогательства, а не на учебную и факультативную деятельность (Steinfeldt, Vaughan, LaFollette, & Steinfeldt, 2012).

Мальчики чаще получают диагноз СДВГ (Arnett, Pennington, Willcutt, DeFries, & Olson, 2015; Willicutt, 2012), вероятно в связи с тем, что это проявляется проблемным внешним поведением. Девочки с СДВГ чаще имеют сложности с концентрацией внимания, которые не так заметны (Ruckledge, 2010). Психологи должны знать существующие диагностические критерии СДВГ и не позволять гендеру клиента влиять на диагностику (Bruchmüller et al., 2012) . Поскольку многие школьные проблемы у мальчиков возникают в раннем возрасте, психологи могут могут применять практики, способствующие ранней школьной адаптации мальчиков со сложностями в успеваемости.

Психологи стремятся содействовать профессиональному развитию и готовности к работе у мальчиков и мужчин. Особый фокус внимания при карьерном консультировании мальчиков уделяется рассмотрению полного спектра выбора профессий, а не только тех, что традиционно выбирались мужчинами.

7. Психологи пытаются снизить высокое количество таких проблем, как агрессия, насилие, злоупотребление веществами и суицид, с которыми сталкиваются и в которые вовлекаются мальчики и мужчины.

Мужчины, испытавшие на себе насилие и абьюз в детстве, с большей вероятностью имеют риск развития психических расстройств (Cashmore & Shackel, 2013). Мужчины, демонстрирующие насилие в адрес интимных партнеров, с большей вероятностью сталкивались с физическим насилием в родительской семье или были свидетелем домашнего насилия в детстве, чем мужчины, не проявляющие насилия (Renner &Whitney, 2012).

У мужчин, ставших жертвами или свидетелями насилия в детстве, наблюдается более высокая частота самоубийств (Cashmore & Shackel, 2013). В США в 2000-2012 70% смертей в результате самоубийства - это мужчины [В России это соотношение еще выше для мужчин: они совершают самоубийства в 5-6 раз чаще, чем женщины]. Многие мужчины используют алкоголь и наркотики как связанную с травмой реакцию избегания сложных эмоциональных ситуаций и неудобных аффективных состояний (Elder, Domino, Mata-Galán, & Kilmartin, 2017). Исследователи обнаружили выраженную связь между алкоголем и завершенным суицидом (Kaplan et al., 2013).

Несмотря на то, что депрессия у мужчин диагностируется на 50% реже,чем у женщин (Martin, Neighbor, & Griffith, 2013), исследователи считают, что многие мужчины выражают депрессию скрытно, что проявляется в раздражительности, межличностном отстранении, чувствительности к стимулам, угрожающим самооценке и самоуважению, компульсивности, соматических жалобах и сложностях с мотивацией и концентрацией (Martin et al., 2013).

Проявляя эмпатию к причинам агрессивного и насильственного поведения (таким, как отсутствие личных и социальных ресурсов для того, чтобы справиться с травмой), психологи стремятся предотвращать насилие, используя подходы, чувствительные к травме и к гендеру для работы с мальчиками в школе (Liang & Rivera, 2017). Также психологи используют методы, повышающие эмпатию к переживаниям других, дающим образец для контроля агрессивного поведения и улучшающим навыки общения или решения проблем (Kilmartin & Smiler, 2015; Reese et al., 2008). В образовательных, коррекционных и терапевтических контекстах психологи призваны работать с мальчиками и мужчинами, у которых наблюдаются сложности с агрессией и насилием, и фокусироваться на лечении и восстановлении в работе с заключенными. В таких контекстах психологи стремятся проявлять эмпатию к травматической боли мужчин, одновременно рассматривая их как ответственных за свое поведение. Для понимания эффективности программ предотвращения насилия, которые сфокусированы на проблемах мужчин, требуется дальнейшие исследования, и психологам рекомендуется проводить такие исследования эффективности.

Многие мальчики и мужчины неохотно раскрывают степень детской травмы другим людям (Lisak, 2001). Психологам рекомендуется уделять внимание тому стыду, который многие мужчины испытывают, обсуждая насилие и эмоциональный стресс (Shepard & Rabinowitz, 2013) и стремиться оставаться эмпатичными, поддерживающими и терпеливыми в работе с мальчиками и мужчинами, проявляющими защитные и маскированные реакции на образовательные и терапевтические интервенции. Особенно рекомендуется оценивать наличие ранней психологической травмы у мужчин, обращающихся с депрессией, злоупотреблением психоактивными веществами, пост-травматическим стрессом и насилием в адрес интимного партнера (Lisak & Beszterczey, 2007). Психологи стараются осознавать возможное наличие аффективных расстройств, таких как депрессия или тревога, когда рассматривают терапевтические интервенции для мужчин, проявляющих агрессию и насилие (Cochran & Rabinowitz, 2000; Fleming & Englar-Carlson, 2008).

8. Психологи пытаются помогать мальчикам и мужчинам реализовывать поведение, связанное с их здоровьем.

Гендерная ролевая социализация часто поощряет мужчин принимать принимать маскулинные идеологии, которые могут быть связаны с поведением, несущим риски для здоровья и существующим неравенством в состояния здоровья (McDermott, Schwartz, & Rislin, 2016; Wong, Owen, & Shea, 2012), такими как злоупотребление веществами (de Visser & Smith, 2007; Iwamoto, Cheng, Lee, Takamatsu, & Gordon, 2011; Peralta, 2007), склонность к ишемическим заболеваниям (Eisler, 1995; Watkins, Eisler, Carpenter, Schechtman, & Fisher, 1991), насилие и агрессия (Moore & Stuart, 2005; Kilmartin & McDermott, 2015), меньшая готовность обращаться за медицинской и психиатрической помощью (Addis & Mahalik, 2003), меньшее использование медицинской профилактики (Courtenay, 2011) и рискованное сексуальное поведение и вождение (Courtenay, 2011; Mahalik et al., 2013). Кроме того, Courtenay (2011) отмечает, что мужчины реже демонстрируют поведение, связанное с заботой о здоровье, больше поведения, связанного с риском и чаще становятся авторами и жертвами физического насилия, имеют меньше социальной поддержки и менее эффективные поведенческие реакции на стресс и меньше пользуются медицинской помощью.

Чем больше мужчины считают, что их друзья мужского пола обращались за помощью в виде разговора с кем-то о тревожащей их проблеме или в виде прохождения ежегодного обследования, тем больше мужчины согласно самоотчетам делают то же самое (Hammond et al., 2010; Mahalik & Burns, 2011). Мужчины с большей вероятностью следят за своим здоровьем в тех ситуациях, где их усилия направленные на поддержание хорошего здоровья и функциональных возможностей, усиливают их мужественность (Calasanti, Pietilä, Ojala, & King, 2013) или когда их функциональные, физические способности необходимы для выполнения их работы (Springer & Mouzon, 2009). Восприятие природы проблемы как нормативной также влияет на поиск помощи.

Суть работы с мужчинами заключается в понимании того, что маскулинность одновременно связана с широким кругом проблем (физических и ментальных) и меньшей готовностью искать помощь в связи с этими проблемами (Addis & Mahalik, 2003). Good и Wood (1995) дали классическое определение этого как двойного риска: те, кто больше всего нуждаются в помощи с наименьшей вероятностью будут ее искать (Good, Wood, 1995). В США существует значительная публичная стигма в отношении тех, кто ищет помощь в связи с проблемами психического здоровья, при этом мужчины сообщают о более высоком уровне стигмы по сравнению с женщинами (Vogel, Heimerdinger-Edwards, Hammer, & Hubbard, 2011; Vogel, Wade, & Hackler, 2007). Они с большей вероятностью недоиспользуют услуги, связанные со здоровьем и психическим здоровьем, так как не распознают потребность в них. Мужчины не посещают психологов так же часто, как женщины в любой год или в целом за свою жизнь (Addis & Mahalik, 2003; Good & Robertson, 2010; Moller-Leimkuhler, 2002).

Психологи призваны помогать мальчикам и мужчинам выстраивать поведение, связанное с укреплением здоровья: сопротивление социальному давлению к избеганию вопросов здоровья, вовлеченность в принятие себя, развитие позитивной идентичности, вовлеченность в профилактические медицинские услуги, развитие привычек здорового питания, сна и упражнений. Психологи стремятся понимать нежелание мужчин искать помощь как влияние маскулинной гендерной ролевой социализации. Например, хотя мужчины реже чем женщины получают определенные психологические диагнозы (такие как депрессия, тревога), психологи понимают, что эти различия могут быть частично связаны с гендерной ролевой социализацией (Addis, 2008), которая влияет на поведение, связанное с поиском помощи и то, как мужчины заявляют о своем физическом и психологическом дистрессе (Cochran & Rabinowitz, 2000).

Психологи также стремятся помочь мужчинам получать необходимые знания, установки и поведение для использования их социального влияния, направленного на поведение, связанное с укреплением здоровья у других мужчин, с которыми они контактируют. Восприятие поведения других мужчин, связанного со здоровьем, могут обеспечивать отдельных мужчин информацией о том, как необходимо себя вести. Например, поскольку мужчины часто скрывают или маскируют переживания депрессии, многие мужчины думают, что депрессия - это ненормально или что она связана с изъяном характера. Психологи призваны распространять информацию в обществе для изменения установок о мужчинах и психическом здоровье.

9. Психологи стремятся выстраивать и развивать психологические службы, сенситивные к вопросам гендера.

Существует несоответствие между частотой и тяжестью мужских проблем психического здоровья и низким процентом мужчин, получающим психологические услуги (Englar-Carlson, 2014). Предполагается, что многие мужчины не обращаются за психологической помощью, потому что эти услуги не соответствуют маскулинным культурным нормам, приравнивающим просьбы о помощи относительно психологических и эмоциональных проблем со стыдом и слабостью (Addis & Mahalik, 2003). Понимание гендерных норм при разработке служб для мальчиков и мужчин может приводить к большему участию среди этой группы (Mahalik et al., 2012).

Исследователи выявили нормативные практики в терапии, которые могут быть ятрогенными для мужчин (Mahalik et al., 2012). На одном конце спектра клинические методы, подчеркивающие язык чувств, раскрытие уязвимости, и признание потребностей в зависимости, могут создавать сложности выражения себя для мужчин, принимающих и придерживающихся традиционных маскулинных ролей (Rabinowitz & Cochran, 2002; Rochlen & Rabinowitz, 2014). На другом конце спектра, терапевты могут иногда делать вредящие предположения, что мужчины не могут выражать эмоции или что они являются гиперсексуальными или агрессивными (Mahalik et al., 2012). Похожим образом, в области диагностики и оценки, клиницисты могут иметь сложности с диагностикой депрессии у мальчиков и мужчин, так как симптомы могут не соответствовать традиционным критериям DSM (Addis, 2008; McDermott et al., 2016). Например, психологи могут не интерпретировать отыгрывание вовне или экстернализованное поведение, такое как агрессия или зависимость, как возможно маскирующее депрессию (Lynch & Kilmartin, 2013). Нормативное мужское межличностное поведение может (хотя и не всегда) включать отсутствие сильных эмоций, приглушенное выражение эмоций, минимальное использование выразительного языка, что затрудняет определение специалистами того, в каких случаях мужчины переживают депрессивные расстройства . Вместо этого, многие мужчины выражают себя с помощью внешнего поведения, часто являющимся проблемным (Cochran&Rabinowitz, 2000). В реакциях на проблемное поведение мальчиков (такое как гиперактивность, агрессия, злоупотребление веществами) у специалистов наблюдается тенденция фокусироваться на дефицитах, а не сильных сторонах (Kiselicz et al., 2008). Существуют свидетельства в пользу того, что специалисты при работе с мальчиками больше полагаются на лекарственную терапию, чем на психологические вмешательства, особенно относительно диагнозов СДВГ (Kapalka, 2008).

Практикующие специалисты могут также предполагать, что маскулинность не является значимой темой для бисексуальных и геев мужчин. Однако, интернализованный гетеросексизм в значительной степени определяет мужскую идентичность. Например, гомосексуальные мужчины оценивали маскулинных геев-мужчин как значительно более привлекательных, чем феминных мужчин гомосексуальной ориентации (Skidmore et al., 2006), и в среднем, хотели быть более маскулинными, чем они сами себя оценивали (Sánchez, Vilain, Westefeld, & Liu, 2010). Это может приводить гомосексуальных мужчин к чрезмерной фиксации на маскулинности и мешать эмоциональному сближению (Elder, Morrow, & Brooks, 2015; Haldeman, 2006; Sánchez & Vilain, 2012).

Психологи могут стремится сделать психологические услуги более подходящими к тому , как социализируются мужчины (Englar-Carlson, 2014). В зависимости от ожиданий, психологи стремятся корректировать ошибочные представления о психологических интервенциях или менять структуру самих интервенций для того, чтобы они в большей степени соответствовали клиентам мужчинам (Rochlen & Rabinowitz, 2014). Психологи также стараются найти способы увеличить восприятие нормативности для определенных проблем (например, депрессии). Психологи стремятся обучать специалистов помогающих профессий распознавать некоторые проблемы как имеющие центральное значение для эго (например, безработица для мужчин, рассматривающих свою роль в семье в основном как "кормильца").

Для мальчиков и подростков использование более коротких сессий, неформального сеттинга вне офиса (например, на игровой площадке), инструментальной деятельности, использование юмора и самораскрытия, и проведение психообразовательных групп могут создавать более конгруэнтную среду, чем традиционная психотерапия (Kiselica, Englar-Carlson& Horne, 2008).

Психологи, проводящие диагностику мальчиков и мужчин, стремятся осознавать характеристики традиционной маскулинной гендерной роли, затрудняющие оценку внутренних психологических состояний. Практикующие психологи стремятся задавать мальчикам и мужчинам вопросы о настроении и эмоциях и проявляют готовность более обширно исследовать эти вопросы, если они сталкиваются с короткими ответами. Психологи стремятся замечать несоответствие между самовыражением и тяжестью влияющих факторов, что может быть вызвано относительной эмоциональной невыразительностью у многих мужчин (Rabinowitz & Cochran, 2008). Психологи стремятся изучать специфические стратегии оценки мужской депрессии (Cochran & Rabinowitz, 2003) и алекситимии (Levant, Hall, Williams, &

Hasan, 2009). Кроме того, психологи осознают связь между стигмой в отношении психического здоровья и идеологией традиционной маскулинности, которая может влиять на реакции мужчин на традиционно стигматизируемые проблемы психического здоровья, такие как депрессия и тревога. Психологи стремятся снижать стигму в отношении психического здоровья мужчин, принимая во внимание и бросая вызов социальным посланиям, связанным со стигмой, таким как мужской стоицизм и опора на себя.

Психологи стремятся поддерживать уровень самоосознания в вопросах гендера, который бы позволял им действовать намеренно, при этом сопротивляясь насаждению своих ценностей и позиций для мужчин клиентов (Wisch & Mahalik, 1999). Например, психологи могут пропускать или считать незначительными важные проблемы у мужчин (депрессия, проблемы образа тела), потому что эти проблемы исторически выходили на передний план у женщин.

Психологи стремятся распознавать отношенческий стиль многих мужчин и подстраиваться, используя другие термины для психотерапии, такие как консультация, встреча, коучинг, обсуждение; использовать меньше профессионального жаргона; быть более активными и директивными; и подбирать стиль отношений в соответствии с нуждами клиентов (Englar-Carlson, 2014). Интервенции, ориентированные на использование технологий (такие как биологическая обратная связь, телемедицина) также могут быть использованы для вовлечения тех мужчин, которые испытывают неудобство от близости в традиционных психотерапевтических подходах (McDermott, Smith, & Tsan, 2014). Кроме того, Wester и Lyubelsky (2005) рекомендуют использование явной постановки целей и прямых когнитивных вмешательств для снижения двойственности и повышения вовлечённости.

10. Психологи понимают и стремятся изменить институциональные, культуральные и системные проблемы, затрагивающие мальчиков и мужчин с помощью адвокации, профилактики и обучения.

Терапевтический поворот

noreply@blogger.com (Victor Bogomolov) — Fri, 30 Apr 2021 11:23:00 +0000

18 лет с перерывами я занимаюсь психотерапией. 11 лет веду этот блог. Мне вдруг стало интересно, что изменилось за эти довольно большие отрезки времени.

Первое, что мне бросается в глаза - это то, что мир вокруг стал говорить на языке психотерапии. В социологии относительно давно описан феномен т.н. "терапевтического поворота", в котором культура становится терапевтической: понятия и способ мышления психотерапевтических отношений между психотерапевтом и клиентом влияют на общественные представления по различным вопросам.

Центральным понятием терапевтической культуры становится "травма". Нравится нам это или нет, но мы живем в эпоху травмы. Научная психотерапия поддерживает эти установки: хорошим тоном (а иногда и условием сертификации) считаются те методы психотерапии и программы обучения, которые могут называть себя травма-информированными. Да и вообще сложно представить себе современную научную школу психотерапии, которая бы игнорировала это понятие. От понятия травмы расходится целая сеть новых терапевтических категорий: "абъюз", "границы", "ресурс", "уязвимость", "созависимость" и множество более новых, часть из которых психотерапевты узнают от клиентов или коллег, а не на обучении или на конференциях. То есть, специалисты отстают от клиентов в плане овладения терапевтическим языком. Только ленивый не выразил по этому поводу недовольства и не поиздевался над тем, какими вдруг все стали уязвимыми.

Критически мыслящие социологи призывают нас усомниться в том, что этот терапевтический язык и формы мышления являются благом для общества. Согласно их критике, "терапевтический поворот" - это вторжение рыночных капиталистических отношений в сферу чувств и определения себя, а терапевтическая культура предписывает нам необходимость быть менеджерами своих чувств, "работать над отношениями" и так далее. Согласно такому критическому взгляду, мы становимся все менее человечными и все более бездушными и холодными, отчужденными и преследующими свой личный комфорт. Иными словами, индивидуализм победил, вместо любви мы имеем рыночные отношения, а вместо товарищества и дружбы - личные границы, защищенные колючей проволокой после успешного курса психотерапии.

Раньше у меня проникновение языка психотерапии за пределы профессии вызывало довольно сильное отторжение, да и вообще я недолюбливал психотерапию - в первую очередь как раз за способы мышления, которые она неизбежно навязывает клиентам и обществу. В этом смысле мое отношение к понятийному аппарату психотерапии было схожим с описанным выше - мне казалось, что такой язык создает образ ущербности, хрупкости и слабости. В то время как наша задача - возвращать людям, с которыми мы работаем, силу.

Последний год оказал на всех очень сильное влияние. Я вижу, как старшим коллегам и особенно мужчинам, сложно адаптироваться к изменениям. Правила меняются очень быстро. То поведение, которое было приемлемо вчера, сегодня может быть расценено как некорректное или абъюзивное. Старшее поколение чувствует себя ущемленным в свободе в новой ситуации, в которой мы оказались: нужно быть милым и корректным, чтобы не задеть чувства ни одной группы людей, и по мнению этого поколения это путь в лучшем случае - к конформизму, а в худшем - к новой диктатуре, при которой любого оступившегося человека могут "отменить" с помощью атаки в соцсетях. Особенно ярко это проявляется в русскоязычном пространстве в высказываниях художественной элиты. На меня произвели большое впечатление слова худ. руководителя Нового Рижского театра в интервью, в котором он рассуждает о том, что новая политкорректность - это ограничение свободы. Вот что он сказал:

"То, что власть может способствовать насилию, — да, конечно, так бывает. Это просто называется жизнь, мы все время танцуем на тонкой границе, где могут быть недоразумения. Если кто-то переступает эту границу, а другой человек от этого страдает — будут последствия. В нашем театре были случаи, когда актер или режиссер переступал эту границу и это становилось невыносимой проблемой. Мы от этих людей избавились, или они сами, как сказать, фигурально выпрыгнули из окна."

Это очень интересный текст, и если вам кажется что это похоже на оправдание насилия, то это оно и есть. Когда я учился в школе, считалось что "стучать" учителям и администрации - это нарушение неписанных правил и что это отличает нас от "американцев", которые чуть что сразу "стучат" в школе друг на друга. Сложно представить, сколько случаев травли и насилия было сокрыто на основании такой установки.

Какая связь между "терапевтическим поворотом" и возмущением старшего поколения? Эпоха травмы диктует новые правила, и всё, что кажется незыблемым и ценным для старшего поколения находится под угрозой: в первую очередь, это свобода и истина. В новой ситуации эти ценности уступают: истина становится скорее наиболее безболезненным консенсусом угнетенных групп и травмированных людей. Несколько лет назад я бы сказал, что это ужасно. Но сейчас я так не думаю. Мы живем в фантастическое время: насилие, которым пропитано российское общество на всех уровнях, от детского сада, семьи и до больниц, еще никогда не было таким видимым и таким осуждаемым.

И я думаю, что здесь не обошлось без пресловутого "терапевтического поворота". С помощью психотерапии мы начинаем осознавать с каким количеством насилия мы сталкивались в течение жизни и, что еще более важно, как часто мы сами становились авторами насилия - если не физического, то эмоционального, финансового, воспитательного и так далее. Шлепки по попе ребенка, наказание (намеренное или нет) молчанием, выбор места учебы за ребенка, шутки про ЛГБТ или расы, лишение гаджетов или личных вещей подростка - это лишь капля в океане бытового насилия. Именно насилие является внешним фактором, запускающим травму. Травма должна быть проговорена и проработана в психотерапии, чтобы стать травмой. Этот момент вызывает большое количество критики, или как формулирует популярный писатель:

"в большинстве заведений, занимающихся человеческой психикой, на первом этаже лечили от болезней, изобретаемых на втором, и наоборот" (В. Пелевин)

Старшее поколение часто упрекает более молодое в том, что "мы то дескать как-то без психологов жили и справлялись". Но мой ответ как практикующего психолога будет радикален: "С чего вы взяли, что вы справлялись? Слишком часто вы были безжалостны к себе и к окружающим. Я не думаю, что это наилучший способ справляться." Для меня откровением стал просмотр сериала "Хорас и Пит", созданного Луи Си Кеем в далеком 2016 году. Надо сказать, что с тех пор несколько женщин обвинило актера и автора фильмов и сериалов в сексуально неподобающем поведении, и он признался в этом.

В сериале много посвящено темам психического здоровья и травмы (вполне вероятно что у вас сериал вызовет сильные переживания, там есть сцены семейного насилия), но самое сильный эффект достигается в последней серии, в которой в той же обстановке, что во всех предыдущих сериях и силами тех же актеров воссоздана обстановка в которой выросли главные герои - всего на 15 минут, но этого достаточно для полного ужаса зрителя. Ужас не в том, что в кадре происходит что-то запредельное, а в том, что многие семьи живут также. Но есть надежда: главные герои вызывают гораздо больше симпатии и кажутся гуманнее своих родителей.

Думаю, что опасности "терапевтической культуры" сильно преувеличены. У нас, как у психотерапевтов и клиентов, есть очень реальный шанс на то, что насилия станет меньше. И тот психологический язык, который мы используем, который часто нас раздражает и кажется холодным и рыночным, помогает нам в этом. Мы все становимся всё больше психотерапевтами - мы учимся не оспаривать реальность травмы, не быть угрожающими, не смешивать поведение и личность человека. Станем ли мы счастливее в результате этого поворота? Вряд ли. Но есть хорошие шансы, что мы станем лучше понимать последствия своих действий, лучше управлять своими эмоциями и реже ранить других людей.

Мужская сексуальность

noreply@blogger.com (Victor Bogomolov) — Sat, 13 Mar 2021 12:19:00 +0000

Мужская сексуальность часто трактуется как что-то простое, понятное и постоянное в отличие от женской сексуальности. На женскую влияет так много факторов: она подвержена влиянию эмоций, настроений, и что гораздо более важно, состояния отношений между партнерами.

Такой взгляд затрудняет понимание себя как самими мужчинами, так и их партнёршами. Он обобщает, упрощает и искажает реальный опыт мужчин, создавая стереотипы, мешающие как женщинам, так и мужчинам. Есть несколько стереотипов, которые не находят подтверждения в жизни мужчин.

Во-первых, это стереотип о том, что мужчины хотят секса больше женщин. Это не так. Но им сложнее каким-либо другим образом заявлять о своих эмоциональных потребностях и нуждах: в привязанности, в прикосновении (не сексуальном), в принятии, в нежности, в заботе. Большинство этих потребностей, будучи проявленными мужчиной, заставят его почувствовать себя либо слабым, либо инфантильным, либо женственным. И некоторые из таких проявлений будут оценены так женщинами. Простой пример - это невозможность для мужчин регрессировать, вести себя как ребенок в сексе, в отличие от женской свободы вести себя инфантильно во время всех стадий сексуального контакта: флирта, прелюдии, проникновения, оргазма, постлюдии. Как правило, никто не хочет видеть мальчика в сексе, всем нужен взрослый мужчина.

Кроме того, мужчинам иногда приходится притворяться, что их влечение выше - в силу стереотипов о том, что это признак "мужественности" (Murray, 2014).

Во-вторых, это стереотип о том, что мужское сексуальное влечение гораздо более стабильно и устойчиво, и относительно независимо от эмоционального состояния мужчины. Реальная психологическая практика показывает, что мужское сексуальное влечение подвержено влиянию эмоциональных состояний и ситуации в отношениях с партнершей не меньше, а возможно и больше, чем женское влечение. Множество событий, вызывающих эмоции, могут резко “убить желание”: чаще всего это связано с нарушением надежности отношений в той или иной форме. Это могут быть различные виды неверности (не обязательно сексуальной), или ситуации, которые мужчина внутренне воспринимает как предательство или отчуждение. Чаще всего это не связано с обидой, а именно с переживанием надежности и доверия в отношениях. Поскольку часто мужчина не может артикулировать свои переживания в развернутой форме, отсутствие желания становится единственным признаком переживаний и внутреннего состояния мужчины. Возможны и менее выраженные колебания желания, связанные с эмоциональным состоянием мужчины. Иногда повышенное влечение - это тоже реакция на стресс или тревогу. Стабильность и постоянство мужского желания - это тот миф, на котором базируются представления о мужчинах как о "сексуальных хищниках", алчно ищущих секса без эмоциональной связи с партнёршей.

К этому же стереотипу можно отнести убеждение о том, что для мужчин гораздо менее важно быть сексуально желанными со стороны партнерши. Традиционно "желание быть желанным" приписывается женщинам, однако исследовательские интервью с гетеросексуальными мужчинами показывают, что это самая часто встречающаяся тема при обсуждении факторов, позитивно влияющих на сексуальное влечение у мужчин. Мужчинам очень важно знать, что их партнерши хотят заниматься с ними сексом - это может находить свое выражение в комплиментах мужчинам, инициативе в сексе и любых проявлениях заинтересованности в физической близости. Часто женщины исходят из того, что такие проявления интереса с их стороны либо неуместны, либо не играют большой роли в мужском желании, но на самом деле это центральный компонент для мужчин (Murray, 2014, 2021).

Третий стереотип касается того, что мужчины ищут отношений ради секса. Что они движимы исключительно жаждой секса, что они безответственны и эгоистичны в сексе. То, что мы видим в нашей практике является прямой противоположностью: мужчинам не только не “все равно”, но они склонны рассматривать благополучие партнерш, в том числе сексуальное, как свою ответственность. Иногда эта ответственность становится бременем, чем-то, что мешает естественному процессу преобразования влечения в возбуждение. В этом крайне хрупком процессе беспокойство о партнёрше будет иметь негативные последствия для самого желания. Часто для мужчин секс с постоянной партнершей является рискованным - они боятся нанести вред или разочаровать. И, хотя это очень разные опасения, суть их сводятся к одному - негативным эмоциональным последствиям для партнерши.

Именно поэтому мужчины в таком большом проценте случаев прибегают к помощи порнографии, покупают секс-услуги или включаются в анонимное сексуальное взаимодействие в интернете (секс-чаты, вебкам-трансляции и т.д.) Во всех этих ситуациях легче почувствовать свободу от беспокойства за партнёра, от тревоги разочаровать и от восприятия секса как выступления, в котором можно потерпеть неудачу.

Если «мужественность» означает постоянную эрекцию, которая не поддается усталости, ... будет довольно трудно достигнуть «успеха» в этом деле
Марти Кляйн «Сексуальный интеллект»

На последнем стоит остановится подробнее, так как этот фактор часто является определяющим в развитии мужской сексуальности. Для большинства мужчин секс, даже с партнершей, которой они полностью доверяют, в значительной мере переживается как выступление или как проверка. Если говорить максимально конкретно, то это может выражаться в страхе потери эрекции или слишком раннего/позднего семяизвержения. Но гораздо важнее понимать, как переживание выступления влияет на поведение и восприятие. Так, в подавляющем большинстве случаев в браке или длительных отношениях в случае полного прекращения секса отказ исходит от мужчин (McCarthy, 2015). Другими словами, безопасность отношений, которая так важна женщинам для хорошего секса (сюда входит отсутствие предательств разного вида - сексуальных и не только; ощущение принятие и понимания со стороны мужчины; разделение бытовых и родительских обязанностей и др.) для мужчин также важна, но не дает никаких гарантий в плане качества секса. Потому что ощущение выступления и бремя тревоги всегда рядом, даже если тебя понимают и принимают. Секс как проверка, испытание и выступление несет в себе слишком много рисков (особенно в ситуации старения, болезни и депрессии) и слишком мало удовольствия. Именно поэтому мужчины отказываются от него в одностороннем порядке гораздо легче женщин.

Мужской стыд

noreply@blogger.com (Victor Bogomolov) — Fri, 04 Dec 2020 11:48:00 +0000

Все эмоции являются, так сказать, нашими друзьями. Они помогают нам понять себя и то, в каких мы отношениях с окружающими людьми в данный момент времени. Есть только одна эмоция, которая нам не друг. Это стыд.

Стыд у мужчин требует умолчания, о нем редко говорят. Само называние стыда часто может его усиливать. К тому же, стыд относится к эмоциям, которые могут указывать в глазах мужчин на женственность - стыдливый мужчина может видится женственным. В процессе взросления мальчику приходится отвергнуть в себе всё, что он сам или окружающие считают "женственным". Мужская идентичность во многом образуется через отрицание - быть не как девочка гораздо важнее, чем быть "мужественным". Те мальчики, кто ведет себя как девочка, легко подвергаются высмеиванию и стыжению - в первую очередь со стороны других мальчиков. Девочки на себе такого зеркального давления (быть "не как мужчина") не ощущают. Когда мужчин и женщин спрашивают, чего они больше всего боятся, женщины отвечают более всего они опасаются быть изнасилованными и убитыми, в то время как мужчины отвечают, что более всего их пугает ситуации, где они подняты на смех (источник).

Поэтому часто мужчины либо даже не осознают свой стыд, либо никак не проявляют его и не говорят о нем вслух. Но они могут вместо стыда чувствовать гнев и выражать агрессию, потому что это "разрешено" мужчинам. Часто под злостью у мужчин обнаруживается глубокое чувство стыда, своего несоответствия тому, каким нужно быть в собственных глазах. Вторая после гнева реакция на стыд - это уход в себя или отключение. Часто стыд настолько тяжело переживать, что включаются автоматическая защита: мужчина отстраняется или "ничего не чувствует". Тяжесть в теле, застывание, желание провалиться сквозь землю или исчезнуть - проявления стыда могут быть настолько мощными, что человек может быть не в состоянии говорить в этот момент. В отличие от вины, когда мы чувствуем, что сделали что-то плохое, здесь мы ощущаем себя целиком “плохими”, “недостойными” и что нам нет места в тех отношениях или в той группе, частью которой мы являемся. Фактически, стыд говорит нам о том, что мы в одиночестве - или, по крайней мере, мы в этом убеждены в момент острого стыда. Противоположность стыда - не гордость, а чувство связи с другими и принадлежности к группе людей, в которой мы приняты.

Отстранение или безучастность мужчин в отношениях связаны не с безразличием или безответственностью, а скорее со слишком большой готовностью брать на себя ответственность за эмоциональное благополучие партнёрши или слишком большим беспокойством за близкого человека. С самого раннего возраста мальчики готовы отвечать за эмоциональное благополучие матерей (или бабушек). Это скорее нормальное стремление ребенка - пытаться позитивно повлиять на близких, если они разочарованы, подавлены или грустят. Если добавить к этому ситуацию, когда мать воспитывает ребенка одна, то стремление мальчика отвечать за эмоциональное благополучие матери становится ещё более обоснованным - часто рядом больше никого нет из взрослых. Во взрослом мире мужчины эта привычка находит свое выражение в различных версиях убеждения "если твоя партнёрша несчастна, то ты плохой". Часто даже незначительное недовольство партнерши взрослого мужчины может таким образом запускать глубокое чувство стыда.

Отстраняясь, мужчина решает очень сложную задачу - сохранить самоуважение, заботиться о женщине и не соприкоснуться со слишком "женственным" миром чувств и эмоций. Парадоксально что в этой ситуации мужчины оказываются отрезаны от того, в чем они сильнее всего нуждаются - от эмоциональной связи с другим человеком, ощущения "мы".

Хотя чувствовать стыд, и тем более говорить о том, что ты его чувствуешь - стыдно, особенно мужчине, важно помнить, что эта эмоция указывает в первую очередь на то, что мы человечны, на нашу потребность в безопасной связи с другими и потребность в чувстве принадлежности. Именно эти потребности оказываются под угрозой в ситуации острого чувства стыда.

Что делать мужчинам? Проявлять мужество, продолжать действовать предпочитаемым образом несмотря на стыд. Говорить о нем спокойно и мягко, не уходя в гнев или безразличие. И самое, важное, ищите связь с другими людьми. Она точно существует. Постарайтесь найти тех (мысленно или буквально), кто даст ощущение принятия и уважения, несмотря на ваши ошибки.

Что делать партнёршам и партнерам мужчин? Укреплять чувство связи и принадлежности, "я с тобой", "мы похожи/я тоже" - такой месседж гораздо эффективней разряжает стыд, чем посыл "здесь нечего стыдиться" (это не сработает). Также полезно помнить формулу "ты хороший человек, даже если ты делаешь плохие вещи": так мы уходим от стыда в сторону вины, чувства, которое гораздо легче переживать и которое можно исправить какими-то конструктивными действиями.

Ценность отношений для мужчин

noreply@blogger.com (Victor Bogomolov) — Fri, 16 Oct 2020 12:19:00 +0000

Самое длительное исследование развития взрослых людей началось в конце 1930-х годов в Гарварде. Часть испытуемых была набрана из 19-летних студентов Гарварда, часть - из молодых людей, проживающих в окрестностях Бостона. Целью исследования было прослеживание состояния здоровья и психологического благополучия этих людей в зрелом возрасте. Оно продолжается до сих пор и включило в себя уже второе поколение испытуемых. Исследование стало знаменитым после выступления его руководителя на TED под названием “Что нужно для хорошей жизни? Уроки самого длинного исследования о счастье” (русские субтитры).

Основные выводы, полученные исследователями, сводятся к тому, что качество близких отношений в зрелом возрасте влияет на уровень счастья больше, чем остальные факторы. Уровень интеллекта, наследственность, принадлежность к социальному классу не имели такого влияния на физическое и психическое здоровье, а также уровень удовлетворенностью жизнью, как качество близких отношений. Самые счастливые и здоровые люди были больше всего удовлетворены своими отношениями с окружающими и особенно отношениями в браке. Удовлетворенность браком оказалась защитным фактором, позволяющим гораздо легче переживать соматические заболевания и боль в пожилом возрасте.

Есть одна деталь, которую часто забывают подчеркнуть, хотя для такого исследования она имеет решающее значение. Первоначально все участники этого эксперимента длинною в жизнь были только мужчины. Женщины в 1930-х, увы, как бы несправедливо это не осознавалось сейчас, не учились в Гарварде. Лишь позже в исследование были включены жены и дети испытуемых. Эта маленькая деталь по сути говорит нам о том, насколько мужчины зависимы в лучшем смысле этого слова от отношений. Мы не можем утверждать, что они в большей степени нуждаются в близких отношениях, чем женщины, но можем предполагать как сильно уровень мужского благополучия связан с наличием хороших близких отношений.

Мужчины более уязвимы сразу после развода - например, они чаще думают о самоубийстве, чем женщины, хотя в длительной перспективе и мужчины и женщины приходят к одинаковому уровню адаптации после развода. Также мужчины хуже переносят смену психотерапевта, чем женщины.

Большинство мужчин, интуитивно или осознанно, знают это и стремятся обрести близкие отношения и сохранить их в своей жизни. С другой стороны, мужчины в среднем имеют меньше друзей, чем женщины, а общество до сих пор ценит независимость больше в мужчинах, чем в женщинах. Например, один из самых популярных психологов в России в списке 10 признаков настоящего мужчины первые 4 формулирует таким образом:

Рассчитывает только на себя,
самодостаточен,
независим,
не просит о помощи.

Мужественность ассоциируется со способностью опираться на себя и выносить одиночество, женственность - со способностями к построению близких отношений с эмоциональной составляющей. Но что, если мужчины нуждаются в эмоциональных связях больше, чем женщины? Что, если отношения мужчин со своим полом и с противоположным могут быть настолько же близкими, эмоциональными и открытыми, как между женщинами?

Помимо знаменитого гарвардского исследования, есть менее известные свидетельства этому. Например, книга "Глубокие секреты", посвященная дружбе мальчиков различных национальностей и рас в США. В ходе серий интервью автор исследования приходит к выводу, что слушать про истории дружбы мальчиков - это как читать любовные романы, в которых главная героиня описывает страстные чувства к любимому. Мальчики открыто говорят о глубоких чувствах к своим друзьям, важности выговариваться в дружеских отношениях, делится самыми потаенными секретами. Без таких отношений они бы чувствовали себя потерянными, "свихнувшимися", несчастными или "в депрессии". В более позднем возрасте эта эмоциональность постепенно уходит из описаний дружбы, но желание эмоционально близких и открытых дружеских отношений сохраняется у мужчин всю жизнь.

Мы открыли центр и приглашаем вас!

noreply@blogger.com (Victor Bogomolov) — Thu, 05 Sep 2019 12:01:00 +0000

В этом году произошло важное событие - я с коллегами открыл собственный психологический центр в Москве. Он называется "Центр Богомолова" и в нем вместе со мной работают мои ученики и коллеги, которые разделяют моё видение психотерапии и стремление к эффективной психологической помощи.

Я в настоящий момент не беру новых клиентов в работу (кроме пар) и рекомендую своих коллег, работающих в центре под моими руководством. Мы используем систему постоянного мониторинга результата (Routine Outcome Monitoring) и занимаемся преднамеренной практикой (deliberate practice), опираясь на новейшие данные относительно вопросов эффективности. Мы знаем, что различия между подходами гораздо менее важны, чем эффективность отдельных психотерапевтов, поэтому команда абсолютно уникальна - каждый знает свои сильные и слабые стороны и постоянно развивается профессионально. На нашем сайте вы можете подробнее почитать про специалистов центра и про те проблемы, с которыми они работают, а также прочитать ответы на часто задаваемые вопросы.

viktorbogomolov.ru

Пожалуйста, рекомендуйте нас всем, кто ценит профессионализм! Кроме того, у нас скоро начинаются психологические группы для клиентов, подробнее о них можно узнать на странице в Фейсбуке.

Кроме того, на youtube-канале центра я начал вести небольшой видеоблог на тему отношений и любви в парах. Я рассказываю в нем очень простым языком о базовых принципах и способах сохранения любви и укрепления отношений. Вот плейлист из уже опубликованных видео (подписывайтесь!):

https://www.youtube.com/playlist?list=PLspc4J3CepdfyMaCeOTzLM9dccn_UcqAE

Мужские "невидимые" зависимости

noreply@blogger.com (Victor Bogomolov) — Fri, 29 Jun 2018 14:41:00 +0000

Итак, у мужчин существуют эмоциональные потребности, которые часто трудно осознать им самими и, тем более, окружающим. Разумеется, пути удовлетворения этих потребностей не всегда будут самыми правильными и обоснованными. Помимо явно "отклоняющихся" - таких, как алкоголь или наркотики - существуют несколько реже осуждаемых (и гораздо реже обсуждаемых) пути для мужчин.

Во-первых, это работа. Работа для мужчины слишком часто становится всем - и у этого есть основания. Необходимость зарабатывать деньги по прежнему в российской культуре описывается как основная роль мужчины, а финансовая независимость условием для переживания себя как "мужчины". Часто эта роль закрывает собой всё остальное, что можно увидеть в мужчине. По аналогии с видением женщины как сексуального объекта Уоррен Фаррел предлагает использовать термин "успешный объект" - это восприятие мужчины в первую очередь с точки зрения успеха и оценка его мужественности с точки зрения успешности. Для многих мужчин работа - это самый надежный способ почувствовать себя любимым.

Также часто это самый понятный способ справляться со сложными чувствами, и доступный способ почувствовать себя компетентным и сильным. Конечно, все это поддерживает важность и ценность работы в жизни мужчины. Мужчинам нравится работать много и они часто перерабатывают, и последствия могут быть весьма разрушительны. Иногда мужчины хотят работать меньше, но это становится чертовски трудно для них, трудно сопротивляться логике роли, в которой тебе так привычно. Никто не говорит про зависимость от работы, потому что эта зависимость поощряется обществом. Мужчина, который много работает - это "хороший", надежный мужчина в глазах окружающих. В своей практике я слышу очень много историй о разрушительном влиянии работы на жизнь мужчин.

Мужчины активно избегают проявлять любые признаки эмоциональной зависимости и нужды, так как такие проявления снижают их ранг в социальной иерархии. Неудивительно, что такие вещи как работа, секс, компьютерные игры не несут в себе ничего подозрительного, связанного с нуждой, слабостью, зависимостью от других. Но так мужская проблематика остается невидимой, скрытой и замалчиваемой.

Такая безобидная вещь, как зависимость от компьютерных игр может скрывать за собой опыт столкновения с насилием или унижением, вполне явным. Сексуальная зависимость - будь то проблемное использование порнографии, или любая другая сексуальная активность, которая переживается как приятная, неподконтрольная и имеющая негативные последствия в жизни человека, часто не признается специалистами - по их мнению, такая патологизация сексуальности может быть вредна.

Я считаю, что признание этих зависимостей - это важный шаг на пути к тому, чтобы сделать проблемы мужчин более видимыми. С медицинской точки зрения процесс зависимости един для химических и нехимических стимулов, и включает в себя изменения в мозге, влияющие на системы вознаграждения и познания.

Но гораздо важнее, что за каждой зависимостью стоит травма и боль, и у мужчин почти нет возможностей обсуждать их как проблему. За проблемами и трудностями в сексе у каждого мужчины есть сложная история, несводимая к желанию доминировать, к ложной маскулинности, к "все мужчины полигамны". Этим историям пока что так мало места в профессиональном поле психотерапии - кстати, в любой стране.

Мужская травма

noreply@blogger.com (Victor Bogomolov) — Sun, 29 Apr 2018 09:19:00 +0000

На конференции "Эволюция психотерапии" Джон и Джулия Готтманы, известные супружеские психотерапевты, показывали отрывки видео с психотерапевтической работой с реальной парой. В паре муж был военным, офицером элитного спецподразделения (SEALS) и участвовал в спецоперациях в Афганистане и Ираке. По сути, его работа заключалась в том, чтобы профессиональным образом убивать людей. У него развилось ПТСР (посттравматическое стрессовое расстройство), и Готтманы на этом примере показывали, как работать с супружеской парой, где один из супругов страдает ПТСР. Суть их подхода - в мягком побуждении рассказа о травме партнеру в безопасном поддерживающем процессе. В том случае жена была искренне заинтересована, чтобы муж рассказал ей о своих переживаниях. И вот, муж на видео сквозь слезы стал рассказывать о том, как он представляет сцену смерти своего напарника по отряду или как ему пришлось расстрелять машину, в которой оказался ребенок - наименее ужасные по его собственному выражению вещи из тех, о которых он мог ей рассказать.

Интересно, что эволюция понятия посттравматического стрессового расстройства восходит к понятию "контузия" - во время Первой мировой войны считалось, что психологические и физические симптомы обусловлены действием взрывной волны. Постепенно у исследователей росло понимание того, что симптомы вызваны скорее психологическим воздействием, чем взрывом.

Спустя какое-то время я возвращаюсь мысленно к этой ситуации. И мне начинает в ней видится что-то очень неестественное: сначала мужчину посылают убивать людей в бою, что предполагает отсоединение от своих чувств и от себя, или выражаясь научным языком, известную долю диссоциации. Он не сможет выполнить эту работу, будучи чувствующим, целостным человеком. А затем, в кабинете психотерапевта им предлагают "войти в контакт со своими чувствами", "открыться", стать "мягкими и чувствующими". Этот пример - экстремальная и относительно редкая ситуация, и лишь в крайне редких случаях мужчины вынуждены убивать сегодня на своей работе. Тем не менее, это хороший пример противоречий, налагаемых на жизнь мужчины.

С одной стороны, мужчина должен демонстрировать хладнокровие, спокойствие, рациональность,целеустремленность и быть готовым к риску. С другой стороны, существуют ожидания, что он будет способен к контакту и открытости, будет доступен эмоционально и не будет избегать трудных разговоров в отношениях.

Несмотря на то, что в современном мире война редко вторгается в жизнь мужчин, не выбравших карьеру военного, в мужском теле идет война. Я говорю про тело, потому что симптомы психологической травмы чаще всего проявляются у мужчин на уровне тела. Это война между чувствами, эмоциями, импульсами - в том числе агрессивными - и запретами, предписаниями и правилами "мужского функционирования". Мальчик не должен плакать - известная всем "истина", разворачивающаяся в то, что обнаруживать свои чувства и демонстрировать их - это признак слабости, это удел женщин.

Мальчик также не должен злиться и не должен быть слишком агрессивным - потому что "злость слишком сильное чувство" и потому что мальчиков в России чаще всего воспитывают женщины, которые не одобряют агрессию и вынуждены останавливать её у ребенка.

Мужское тело в основе своей и есть диссоциация - это отчуждение от своих эмоций, от своей агрессии и нежности, от своих витальных желаний и страсти жизни, потому что они делают мужчину более уязвимым, слабым, подверженным в ежедневной жизни опасности осмеяния. Это один из основных страхов мужчин - быть поднятым на смех, мы всеми силами стараемся избежать стыда. Поэтому тот факт, что мужчины перестали в своей массе воевать, не означает того, что в их теле война не идет полным ходом. Это буквальные симптомы диссоциации: онемение, выпадение чувствительности, неконтролируемые спазмы, ощущение нереальности или того, что я мыслями и чувствами нахожусь "не здесь", а в "другом месте".

Главный герой повести Дж. Сэлинджера "Над пропастью во ржи", 16-летний Холден в самом начале повествования оказывается выгнан из школы и он идёт попрощаться с учителем истории (и разговор быстро станет для него весьма неприятным и, вероятно, унизительным). Вот что он переживает:

"А стоял я там потому, что хотелось почувствовать, что я с этой школой прощаюсь. Вообще я часто откуда-нибудь уезжаю, но никогда и не думаю ни про какое прощание. Я это ненавижу. Я не задумываюсь, грустно ли мне уезжать, неприятно ли. Но когда я расстаюсь с каким-нибудь местом, мне надо почувствовать, что я с ним действительно расстаюсь. А то становится еще неприятней.
...
Словом, как только я отдышался, я побежал через дорогу на улицу Уэйна. Дорога вся обледенела до черта, и я чуть не грохнулся. Не знаю, зачем я бежал, наверно, просто так. Когда я перебежал через дорогу, мне вдруг показалось, что я исчез. День был какой-то сумасшедший, жуткий холод, ни проблеска солнца, ничего, и казалось, стоит тебе пересечь дорогу, как ты сразу исчезнешь навек".

Интересно, что с одной стороны, он пытается "почувствовать" что расстается с местом (и с людьми), а с другой, ему кажется, что он может исчезнуть. Это процесс переживания, смешанный с диссоциативным процессом. И это абсолютно естественное состояние для мальчика, подростка, мужчины.

Перед тем как предлагать мужчинам "войти в контакт со своими чувствами" или "открыться" близкому человеку я бы хотел предложить нечто совсем иное. Я думаю, что мужчинам хорошо бы научиться диссоциировать и управлять этим состоянием. Потому что предлагать мужчине "прочувствовать" и "пережить" на телесном уровне определенные события - это просто нечестно. Фактически - это означает предложить им сдаться. Поймите меня правильно: я считаю, что испытывать чувства это так же естественно, как не испытывать их. Мой месседж мужчинам - вы имеете право не чувствовать, и никто не может отнять это право. Но здорово, если у вас есть выбор - чувствовать или нет, быть здесь сейчас, или уйти в психическое пространство грез, фантазий и наблюдений со стороны. Жизнь полна опасностей и не раз вам это помогало. Я знаю это.

Стивен Гиллиген называет травматическую диссоциацию проявлением любви к себе. Я считаю, что для мужчин жизненно важно развивать возможность доброго, любящего отношения к себе. И одна из таких возможностей - это сказать себе "ты не должен страдать сейчас, ты можешь оказаться где угодно и можешь чувствовать ровно столько, сколько тебе нужно".

Что может быть следующим шагом, после того, как мужчина чувствует возможность отделиться от себя и отдалиться от переживаний? Один из ответов - это творчество. Для мужчин это очень естественный способ исцелять психическую боль и страдание. Эрик Клэптон написал песню, основанную на последнем дне, который он провел с 4-летним сыном перед тем, как тот погиб (есть две более известные песни, выражающие чувство потери Клэптона, Tears in Heaven и My Father's Eyes). Ник Кейв после смерти сына записал пронзительный альбом и снялся в документальном фильме, в которых напрямую не затрагивается трагедия. Но он читает стихотворение, в котором есть такие финальные строчки:

Because someone’s gotta sing the stars
And someone’s gotta sing the rain
And someone’s gotta sing the blood
And someone’s gotta sing the pain

Потому что кто-то должен спеть звезды

И кто-то должен спеть дождь

И кто-то должен спеть кровь

И кто-то должен спеть боль

В чем нуждаются мужчины?

noreply@blogger.com (Victor Bogomolov) — Fri, 20 Apr 2018 21:30:00 +0000

Попытайтесь на минуту подумать об ответе на этот вопрос. Какие мысли приходят вам в голову? Странная формулировка? Может быть, лучше спросить, чего хотят мужчины?

Так проще. Мужчины хотят денег, власти, секса. Это распространенные вещи, которые приходят на ум. Вообще существует идея, что потребности мужчин понятны, просты и поверхностны, в то время как женщины нуждаются в более "тонких и глубоких" и эмоционально-насыщенных субстанциях. В культуре существует множество влиятельных идей о том, каким должен быть мужчина, часть из них транслирует образ мужчины, лишенного выраженных эмоциональных потребностей, отрезанного от глубоких эмоциональных переживаний.

Однажды, когда я был в процессе развода и пожаловался одной женщине на стресс в связи с этим событием, я услышал в ответ "так вы - свободный мужчина, я вас умоляю, какой стресс, о чем вы говорите!" Я даже не удивился, поскольку в течении того времени я выслушал изрядное количество анекдотов о мужчинах, которые расстались с женой, услышал множество идей о том, какие у меня должны появится преимущества и радости в жизни. Люди транслируют идеи о том, что для мужчины - это освобождение и радость. То есть потребности привязанности должны занимать в мире мужчины некое подчиненное положение к остальным.

На самом деле эти идеи абсолютно сексисткие и не соответсвующие моему опыту и опыту мужчин, с которыми я работаю. Это одно из самых ужасных событий в моей жизни, во-первых, это потеря лучшего друга, во вторых, это потеря возможности реализовывать себя как мужа, то есть потеря важной части себя. Такие вещи происходят в жизни очень редко и всегда является трагичными. Трагичными не в смысле драмы, а в смысле чувства потери. Поэтому такие идеи - всегда являются ложью и обманом, и делают мужчин слабее.

В одном англоязычном блоге я даже вычитал такой пассаж, который хотел бы процитировать:

А может быть, мужчины ожидают меньше от отношений, меньше от любви. Возможно, болезненная и разоблачитильная правда заключается в том, что мужчины ожидают меньше от жизни. Какую бы браваду мы не видели снаружи, под ней у многих мужчин обнаруживается разъединенность с любым реальным, живым ощущением смысла в их жизни. Их грудь выпячена, но их сердца пусты.

Появляется два вопроса: неужели это правда и если да, то как так вышло. Первый, интуитивный ответ - да, это похоже на правду. Первое (но не единственное) объяснение: так вышло, потому что мужчины боятся быть похожими на женщин. Постоянный страх быть "недостаточно мужественным" загоняет мужчин в жесткие рамки представлений о том, как должен вести себя "настоящий мужчина". Как будто бы между мужчинами помимо видимых соревнований (кто успешнее в чем-либо) ведется невидимое соревнование не на жизнь, а на смерть в том, кто менее женственен. Я не преувеличиваю - для мужчины это вопрос жизни и смерти, и речь идет именно об избегании всего, что расценивается как "женское". Такое избегание будет приводить к ощущению пустоты и бессмысленности, отсутствию переживания целостности. Очень часто на консультациях я слышу, что мужчины чувствуют себя наиболее свободными и живыми в тех занятиях, которые менее всего ассоциируются с идеалами мужественности. Это могут быть творческие, чувственные и духовные виды деятельности, не предполагающие конкурентной борьбы или достижений, а скорее сфокусированные на артистизме, эмоциях, соединении с другими и сострадании. Эта трагедия мужского мира прекрасно раскрывается в фильме "Маска в которой ты живешь", ниже - трогающий трейлер, я рекомендую этот фильм, мне хотелось плакать, когда я смотрел его и я плакал.

Ситуация, в которой мужчины оказались, достаточно парадоксальна: все привыкли верить, что мы живем в мире мужских желаний, делающих женские менее заметными, менее ценными или менее проговоренными. Это безусловно так. Но это привело к поразительным изменениям для женщин, связанных с сопротивлением и освобождением. Мужчины же упустили момент и фактически оказались в безвыигрышной ситуации, поскольку желания мужчин никогда не вызывали вопросов и не ставились под сомнения, они стали весьма призрачными и опустошенными, лишенными тела - как будто от мужских желаний осталась одна оболочка, или, если угодно, маска. Разговор о том, чего хотят мужчины, трудно принять всерьез (потому что это "само собой разумеется" или это "очевидно"), но если этого не сделать, мужчины будут оставаться крайне несвободными в рамках сконструированной мужественности.

Создается впечатление, что только разозленные мужчины могут получить внимание со стороны психотерапевтов и социальных работников. Внимание, которое будет вести к специализированной работе с мужчинами, учитывающей вопросы маскулинности (не важно какой - "истинной", "ложной" или какой либо ещё). Какие специализированные программы для мужчин существуют, какая литература выпускается профессионалами? Программы по работе с домашним насилием и контролю гнева, то есть в ситуации, когда мужчина бьет женщину. Это странная и нездоровая ситуация, нездоровая на уровне того, как видится мужчина профессионалами в сфере психического здоровья.

При всем выше сказанном я убежден, что мужчины хотят быть мужчинами и ищут для себя ответы на вопросы о том, как быть "мужественным" и этот поиск имеет очень важный смысл. Но это сильно отличается от желания не быть как женщины. Это что-то совсем другое. Что-то прекрасное.

Вопрос, который мужчины могут задавать себе в данном случае: "В какие моменты вы чувствуете себя наиболее живым? Что вы делаете в эти моменты?" Поиск ответов может дать вам важные подсказки.

Подбор терапевтов для клиентов: больше вопросов, чем ответов

noreply@blogger.com (Victor Bogomolov) — Sun, 10 Dec 2017 20:43:00 +0000

За последнее время в рунете почти одновременно появилось несколько сервисов по подбору психотерапевтов для потенциальных клиентов. Общего у них то, что все они, согласно заявлениям разработчиков, отбирают терапевтов по таким обязательным критериям, как образование, прохождение личной терапии и супервизии, и рекомендации коллег. Различия заключаются в том, как подбираются терапевты - как минимум один из сервисов обещает "научные алгоримты" подбора терапевтов, что должно обеспечить эффективную помощь именно вам конкретно с вашей проблемой. Предполагается, что такой алгоритм должен работать лучше, чем обычное "сарафанное радио". Меня это побудило полезть читать исследования и задавать "очевидные" вопросы.

Идея подбора терапевтов для клиентов не нова. Есть 3 основных аспекта, в которых были получены научные данные на этот счет.

Первая группа - это подбор терапевтов по полу, возрасту, расе. На данный момент нет внятных подтверждений того, что такое соответствие (например, клиент и терапевт одного пола или одной расы, или обратная ситуация) влияет на результаты терапии. Добавлю также, что возраст и опыт терапевтов не влияет на результат.

Некоторые клиенты ищут себе терапевтов с определенными характеристиками, а терапевты предлагают определенные навыки, которыми они обладают или обозначают группы проблем, с которыми они работают. Вполне себе рыночная ситуация, в которой клиент может выбрать того, кто ему больше подходит. Но есть ли какие-либо научные основания "узкой" специализации психотерапевтов? Как ни странно, существует очень мало исследований, посвященных этому вопросу. В одном исследовании (Kraus, Castonguay, 2011) такие основания были найдены: 6960 пациентов, проходивших лечение в рамках обычной практики у 696 психотерапевтов, оценивали по 12 клиническим признакам, таким как например суцидальность, депрессия и злоупотребление веществами. Среднее количество клинических признаков, с которыми были эффективны терапевты - 5. Ни один из терапевтов не был эффективен в отношении всех 12 признаков, и только один из 696 был эффективен с 11 признаками. Корреляции результатов одного и того же терапевта по разным клиническими признакам были достаточно невысокими. Авторы исследования приходят к выводу, что между терапевтами существуют огромные различия в плане навыков и областях, в которых они компетентны. Терапевты, которые являются эффективными в одной области, могут наносить вред в другой.

Однако другое исследование, включавшее данные полученные с помощью OQ-45 и CORE-OM по 5828 клиентам из США и 616 из Швеции, показало обратное: терапевты, эффективные в одной области, эффективны и в других (Nissen-Lie, Goldberg, 2016).

Наконец, самый популярный способ - это попытаться выбрать терапевтов по подходу, в котором они практикуют. Предполагается, что определенные проблемы лучше поддаются лечению определенными видами психотерапии. Однако, это противоречит вердикту птицы Додо (все подходы работают примерно одинаково хорошо). Один из очень крупных исследовательских проектов в США был напрямую посвящен этому вопросу - нужно ли подбирать терапевтов с определенным подходом для лечения злоупотребления алкоголем? Данные, полученные по завершению проекта MATCH, были однозначны: не нужно подбирать терапевтов по типу психотерапии, так как подходы одинаково эффективны в отношении проблем с алкоголем.

Может быть, подбор типа терапии для определенной проблемы может влиять на досрочное прекращение ( "выпадение" клиента) из терапии? Мета-анализ 587 исследований (!!!) Swift и Greenberg (2014) показал, что очень очень редко: из 12 диагностических категорий лишь при наличии трех и использования определенных видов терапии клиенты реже уходили из терапии до ее завершения. Для депрессии и посттравматического стрессового расстройства реже всего клиенты выпадали при использовании интегративных подходов, а для расстройств пищевого поведения - в случае использования диалектико-поведенческой терапии. Авторы делают вывод о преимуществах использования интегративных подходов в терапии, поскольку они показали преимущество либо равенство в отношении прерываний терапии в 11 диагностических категориях из 12. Интересные данные по расстройствам пищевого поведения, но они полезны в большей степени для директоров лечебных центров, чем для клиентов.

Итак, даже не зная, какие алгоритмы используются в сервисах подбора психотерапевтов, ценность этих сервисов с точки зрения эффективности вызывает большие сомнения в настоящий момент. Тем не менее, огромная польза заключается в том, что при формальных критериях (диплом, личная терапия, супервизии, рекомендации) возможность этических нарушений и нанесения вреда будет значительно снижена.

В январе 2018 года стартует мой авторский курс для психотерапевтов и консультантов, посвященный вопросам общей эффективности. То есть, мы будем разбирать в деталях факторы, которые влияют на результат согласно научным данным и то, как можно улучшить свою эффективность. Описание и запись на курс: www.brief-therapy.ru. Осталось пара мест!

Метод ментальных контрастов

noreply@blogger.com (Victor Bogomolov) — Sun, 30 Apr 2017 09:00:00 +0000

Ко мне часто обращаются с такими проблемами, как прокрастинация (откладывание дел), трудности в учебе в ВУЗе, c проблемами отсутствии "воли" или "лени". Чаще всего это молодые люди, либо начинающие учебу, либо находящиеся в начале профессионального пути.

Существует много разных методов и рекомендаций по преодолению такого типа проблем. Один из менее известных и при этом эффективных методов - это т.н. метод ментальных контрастов (mental contrasting). Это научно-обоснованный метод, предложенный Габриэль Эттинген, позволяющий добиваться поставленных целей в ситуации относительно высокой уверенности в успехе. То есть, этот метод не подходит для тех, кто чувствует выраженную неуверенность относительно своих планов и целей.

В основе метода лежит очень простая идея о том, что сначала человек должен как можно точнее представить ситуацию в будущем, в которой его цели и планы реализовались, а после этого "на контрасте" представить в деталях, какие препятствия ему придется преодолеть для этого. Такой подход, согласно исследованиям, гораздо более эффективен, чем фантазирование о благоприятном будущем или мечты об успехе.

Если правильно использовать эту методику, то выглядит последовательность именно так:

Формулирование цели.
Преставление ситуации в случае реализации цели - как она будет выглядеть и ощущаться.
Формулирование препятствий на пути цели.
Представление того, как вы будете преодолевать препятствия, что вы конкретно будете делать, когда они возникнут.

В итоге, у вас есть четкое представление о том, как будет ощущаться ситуация достижения цели и мысленный план "когда Х, то я буду делать Y", где X - внешнее или внутреннее препятствие, а Y - действия по их преодолению. Наличие такого плана - очень важная составляющая при движении к поставленным целям.

Возникает закономерный вопрос - в каких ситуациях можно использовать этот метод, если принимать во внимание названный выше критерий высокой уверенности в успехе? Мой ответ - в тех ситуациях, когда мы знаем, что рано или поздно мы достигнем поставленную цель, даже если сейчас это видится как что-то очень трудновыполнимое.

Книга Габриэль Эттинген "Переосмысление позитивного мышления" вышла на украинском языке ("Перегляд позитивного мислення: на основі нової науки про мотивацію"). Также существуют приложения для смартфонов на английском языке, разработанные на основе этой модели и помогающие достигать поставленные цели - для студентов колледжа (iOS, Android) и всех остальных (iOS, Android).

Этика психотерапии: двойные отношения

noreply@blogger.com (Victor Bogomolov) — Thu, 09 Feb 2017 11:51:00 +0000

Сейчас в русскоязычном психотерапевтическом сообществе много пишут и говорят про этику, в соцсетях начались дискуссии на эту тему. Это хорошо, потому что этика - это важная часть профессии психотерапевта. У меня есть пара мыслей на этот счет.

Существуют тяжелые этические нарушения, такие как секс с клиентами, но дорога к ним начинается с тех "маленьких" отклонениях от этики, которые часто не опознаются как нарушения. В основном эти ситуации связаны с двойными отношениями. Если бы я мог сформулировать одной фразой основной этический принцип в терапии, то это было бы "Никогда, никогда не вступайте с клиентом в двойные отношения". Нельзя заниматься терапией с друзьями, родственниками, учениками и студентами, сотрудниками, и так далее. Если клиент уже в терапии, то нельзя вступать с ним в какие-либо еще отношения, потому что это приведет к двойным отношениям, от которых ВСЕГДА будет больше вреда, чем пользы.

Из этого логически следует запрет на то, чтобы принимать какие-либо услуги от клиента, пользоваться его контактами или связями, информацией, которую вы получили от него. Это тонкий момент, так как клиенты находятся с терапевтом в неравных отношениях, и они часто будут предлагать что-то терапевту ("я вижу у вас спина болит, у меня есть потрясающий массажист/мануальщик/остеопат.."). И они имеют на это полное право. Но терапевт не имеет права воспользоваться любыми предложениями клиента. Я один раз нарушил это правило и это было вредно для клиента, о чем я очень сожалею. Исключение составляют подарки, которые не предполагают двойных отношений (хотя это очень размытый критерий). Кстати поэтому бартер - это плохая идея для оплаты психотерапии, потому что резко увеличивает риск двойных отношений.

Еще раз: ваш преподаватель, супервизор, начальник, коллега, родственник или друг не должен заниматься с вами терапией. Он должен отказаться, если вы просите его об этом. Хотя это кажется очевидным, слишком часто этот принцип нарушается.

Другой важный момент - это вопрос конфиденциальности. Естественно, все про него слышали. Однако самой важной его частью часто пренебрегают. НИКТО не должен знать от психотерапевта, что клиент А проходит у него терапию. Неравные отношения здесь также проявляются: клиент может на каждом углу говорить о том, у кого он проходит психотерапию, но терапевт не может об этом сообщать никому. Я слишком часто видел, как легко нарушают этот принцип коллеги (обычно из-за понтов или чтобы обозначить факт, что другие психологи/психотерапевты к ним ходят на терапию). Я хорошо помню, как очень давно известный русскоязычный терапевт раскрыл идентичность своего клиента в ЖЖ. Это недопустимо.

Наибольший риск этических нарушений, на мой взгляд, предоставляют организации, сообщества, группы, школы, определяющие себя как исключительные, альтернативные, андерграундные и наделяющие себя особым статусом в каком-либо аспекте. Это создает повышенный риск, потому что предполагает, что отношения с клиентом или практика могут иметь особый, "альтернативный" характер. Не могут. Все равны перед этическими принципами. И если эти принципы нарушаются, вред всегда одинаков и значителен.

Я считаю, что позиция терапевтов относительно этических нарушений, в которой "мы" (этичные) противопоставляется "они" (неэтичные) - это непродуктивно и опасно. Нужно помнить свои нарушения и признавать потенциальный или нанесенный вред клиенту. Именно это помогает мне избегать новых этических ошибок.

Что мы сделали с волшебством терапии?

noreply@blogger.com (Victor Bogomolov) — Thu, 22 Dec 2016 15:57:00 +0000

Самое большое эмоциональное впечатление на конференции в Сан-Диего на меня произвела мастерская Скотта Миллера. Она называлась "Как психотерапия потеряла свое волшебство (и что практикующие специалисты могут сделать, чтобы вернуть его)".

Зеркала в зале для выступления заклеили, свет был приглушен, играла музыка и волшебство, про которое говорил Скотт, пишется Magick. Во-первых, как обычно, это смешно. Во-вторых, это было не совсем то, чего ждали от Скотта Миллера. Да, конечно, он ссылался на данные исследований, но кажется, в первую очередь он сам получал удовольствия от чего-то нового.

Психотерапия переживает не лучшие времена в Штатах: зарплаты падают, количество недоверия к специальности растёт, подходов и новых "фишек" все больше, а эффективность психотерапии не стала выше за последние 40 лет. Наиболее частое количество консультаций психотерапевта, которое посещает человек в США - одна.

Кто виноват? Может быть, фармкомпании? Действительно, люди в Америке в огромных количество получают рецепты на препараты для лечения психических расстройств. А может быть, страховые компании? Или население недостаточно образованно в вопросах психического здоровья? Список можно продолжать бесконечно. При этом рынок парапсихологических и эзотерических услуг в США растет больше чем на 3 % в год. 77 % процентов американцев верят в ангелов, духов и других посредников с высшими силами.

А может быть, психотерапевты сами ответственны в сложившейся ситуации? Какие у них есть объяснения страданию людей? Все сводится к 4 классам: эмоции, мышление, поведение, мозг. Это все. И если мы наладим эти вещи, то вы выздоровеете. Вдохновляет?

Скотт показал запись интервью с женщиной, которая неоднократно обращалась за помощью к ясновидящему, а перед этим несколько раз обращалась к психотерапевтам. Это очень интересное интервью. Если внимательно его слушать, то отчетливо слышно, сколько раз психотерапевты не смогли "встретить" клиента с его потребностью. Они буквально сами сделали так, чтобы она перестала ходить к ним, сведя ее страдание к научному набору объяснений и примирений с "действительностью". Почему мы, психотерапевты, говорим людям вещи, в которые мы сами не верим? Научные вещи, правильные, обоснованные рандомизированными контролируемыми исследованиями, но при этом мертвые и безжизненные. Мы теряем контакт с клиентами. Мы сами лишаем терапию волшебства.

А после этого Скотт вызвал трех добровольцев на сцену и сделал волшебство с помощью своего клинического опыта, креативности и карт Таро. Ну и что, скажет читатель, у нас тут в России - половина психотерапевтов используют карты Таро, нашли чем удивить. Действительно, есть разница между тем когда профессионал делает то, чего он никогда раньше не делал и пытается стать в этом лучше, и тем, когда специалист не заморачивается и делает то, что работает, как получается. Уже на другой дискуссии, посвященной профессиональному развитию психотерапевтов, Миллер упомянул, что он готовился к этому выступлению месяц с помощью специального тренера. На самом большом конгрессе в мире по психотерапии в декабре 2017 году он сделает "полноценную" версию этой презентации. Ну а вообще эта презентация - часть исследования того, почему люди не доходят до психотерапевтов или перестают к ним ходить.

Выступление Миллера очень сильно откликнулось мне, потому что я давно размышляю на тему волшебства. Это работа всегда была для меня про волшебство, хотя я надеялся найти его источник то в научных исследованиях, то в ресурсах клиента. На самом деле, все это не важно, просто терапия - это священное место для меня, в котором нужно проявлять много уважения и усилий, и тогда волшебство неизбежно.

Эриксоновский конгресс 2015

noreply@blogger.com (Victor Bogomolov) — Wed, 30 Nov 2016 10:37:00 +0000

В конце прошлого года я побывал на муждународном Конгрессе, посвященном Милтону Эриксону. Конгресс проходил в Финиксе в Аризоне, США. Это был двенадцатый по счету конгресс, а первый прошел в 1980 году - к сожалению, Эриксон умер за несколько месяцев до него. С 1948 года он жил, практиковал и преподавал в Финиксе.

В течение последних 6-7 лет я регулярно стараюсь выбираться на международные конгрессы или курсы. Но ничего подобного по уровню и насыщенности я не видел в Европе. Конгресс показался мне огромным, но выяснилось, что в этот раз он был чуть ли не самым малочисленным по числу участников - всего 500 человек!!

Естественно, центральной темой конгресса был гипноз. В этом смысле мне наиболее полезными и информативными показались презентации Майкла Япко. Если бы я должен был выбирать одного человека, у кого учиться гипнозу, я бы выбрал его. Я побывал и на его презентациях, и на его демонстрации работы с клиентом - это предельно ясная и качественная работа. Многие книги Япко переведены на русский, и он продолжает регулярно выпускать новые. Интересно, что он лично не учился у Эриксона, но является одним из самых влиятельных и творческих его последователей, так как он действительно создает что-то новое на основе идей Эриксона и современных исследований.

Презентация Майкла Япко

Помимо гипноза огромная часть конгресса была посвящена краткосрочной терапии. Здесь для меня наиболее полезным оказались выступления Рейда Уилсона, специалиста по лечению тревожных расстройств. Он написал много книг по самопомощи и руководств для специалистов. Его подход очень эклектичный - он сочетает в себе стратегическую, когнитивно-поведенческую, нарративную и ориентированную на решение терапию. Последняя его работа - это книга самопомощи "Прекратить шум в вашей голове", к которой есть рекламный сайт с прекрасными видео. Я в течении года много пользовался его идеями в работе.

Билл О'Хенлон приехал на конгресс после недавней смерти своего сына, поэтому он отменил свои мастерские и сделал только пленарный доклад. Мишель Риттерман не приехала на конгресс.

Но в целом никто уже к одному подходу не привязан, вопрос так даже не ставится. Что меня поразило - так это возраст участников. Людей младше 30 там можно было пересчитать по пальцам. Большинство участников - немолодые люди, связано ли это с тем, что гипноз становится все менее популярным у нового поколения практиков? Я не знаю. Немного пообщавшись с коллегами, практикующими в Калифорнии, я узнал что осознанность - это сейчас самый популярный метод (и, естественно он многих раздражает), а также что никто из соц. работников не хочет работать с borderline клиентами, и если есть возможность, то их сразу отправляет на DBT (диалектико-поведенческую терапию). Коллеги очень удивились, когда узнали что самый популярный метод в России - это гештальт-терапия.

После конгресса я участовал в однодневном мастерклассе Джеффри Зейга и Стивена Гиллигена по краткосрочной терапии. Могу теперь писать в нужных местах, что учился у них, есть сертификат. Но есть одно большое но: во-первых, это была демонстрация работы с участниками с последующим обсуждением. Во-вторых, учиться именно у Зейга и Гиллигена сложновато. Зейг считает психотерапию скорее искусством, чем наукой. Гиллиген тоже не самый ясный преподаватель. Кроме того, после конференции ощущался дикий перегруз, мозг трещал по швам. Было интересно, но мне кажется, это была наименее полезная часть конгресса для меня.

Поскольку конгресс проводился в Финиксе, я не мог не воспользоваться возможностью побывать в доме Милтона Эриксона, где он жил и практиковал. Сейчас дом является музеем и в него можно относительно легко попасть по предварительной записи. Первое, что меня очень сильно поразило - это насколько скромный и простой дом я увидел! В нем он вел занятия в конце своей жизни для студентов, приезжающих со всего мира. Это действительно нужно увидеть, чтобы понять, насколько Эриксон спокойно относился к материальным благам. Лично меня больше всего заинтересовали книги, которые он читал.

Книги из библиотеки М. Эриксона

Фонд Эриксона, который возглавляет Джеффри Зейг, сделал небольшое видео про музей, из которого вы можете примерно понять как жил Эриксон:

Для меня это была очень важная поездка, к которой я теперь часто внутренне возвращаюсь, когда мне нужны силы или ресурсы в работе, да и не только в работе. Фонд М. Эриксона организует, помимо данного конгресса, регулярные мероприятия: Конференцию по Краткосрочной терапии, Конференцию по психотерапии пар, и самое крупное событие в мире терапии - конференцию "Эволюция психотерапии" (раз в 4 года), материалы одной из которых были в свое время изданы на русском языке издательством "Класс". Меня так поразило все, что у видел и услышал, что в этом году я также поеду в Калифорнию в Сан-Диего на конференцию по краткосрочной терапии. После этого сделаю небольшой обзор конференции в формате вебинара, а во время посещения надеюсь выкладывать различную информацию на странице моего обучающего проекта в фейсбуке.

В кресле Эриксона

Как я написал книгу

noreply@blogger.com (Victor Bogomolov) — Tue, 01 Nov 2016 09:13:00 +0000

Чуть меньше года назад у меня вышла книга для специалистов, посвященная краткосрочной терапии. Всего 100 страниц текста. Но я точно знаю, сколько усилий было в них вложено. И это количество достаточное. Достаточно для меня, чтобы иметь возможность оценивать результат своего труда.

Я хотел написать книгу о традиции краткосрочной психотерапии, чтобы люди, практикующие таким образом, почувствовали себя увереннее, смогли увидеть связь с теми, кто был до них. В каком то смысле мы все стоим "на плечах у гигантов", первым из которых был, без сомнения Милтон Эриксон. В книге я постарался отобразить эту линию преемственности краткосрочной терапии - от Милтона Эриксона через институт MRI к Стиву де Шейзеру и Инсу Ким Берг. Я вспоминаю, что когда я начал практиковать в краткосрочных подходах, у меня очень часто возникало дикое ощущение неуверенности: "Что я делаю? Это вообще психотерапия?" Это просто слишком сильно отличалось от многолетнего обучения в другой традиции. Интересно, что Стив де Шейзер в одном из интервью говорит о том, что когда другие психотерапевты видели записи работы его и Инсу, они часто говорили: "Знаете, это совсем не похоже на терапию!"

При этом я сознательно не стал фокусироваться на системном подходе и семейной терапии. Отчасти это связано с тем, что мне хотелось написать книгу максимально ясным, точным и простым языком. Мне хотелось, чтобы от текста возникало ощущение легкости. Это сложно совместить с понятиями из теории систем и кибернетики. И, хотя многие коллеги со мной не согласятся, я считаю что идей Эриксона достаточно для понимания краткосрочной терапии. Стивен де Шейзер говорил "Не проходит и дня, чтобы я не использовал чего-нибудь из того, чему я научился у него [Милтона Эриксона]".

Самое важное, что мне хотелось показать в книге - это то, что не существует отдельных подходов, например, SFBT (Ориентированная на решение краткосрочная терапия), немыслима без работы института MRI и идей Эриксона. Одно вытекает из другого, и специалисту полезно знать, как именно. Для практики это не так важно само по себе, это не сделает терапевта более эффективным, но сделает более осведомленным и позволит мыслить широко и гибко. Идея о том, что существуют отдельные подходы, которые разложены по красивым коробочкам (покупай самую красивую и новую и пользуйся на благо клиентов и все будут довольны), кажется мне абсолютно несостоятельной и иллюзорной. Маркетинга и желания заработать в этом гораздо больше, чем здравого смысла и пользы.

Мне хотелось, чтобы это была полезная книжка для практиков, и по степени внимания к деталям и проработки материала это книга - большая редкость для русскоязычных изданий. Очасти я вдохновлялся книгой О'Хенлона и Кейда "Brief guide to brief therapy", которая является напоминанием о том, что короткая книга может быть достаточно насыщенной. Если бы я писал эту книгу год спустя (т.е. сейчас), она была бы гораздо более подробной, тем не менее, я уверен, что и через 10 лет это будет по прежнему достаточно качественный и актуальный текст. Мне хотелось, чтобы в книге не было ни одного лишнего слова.

Мне очень много помогала моя жена в процессе написания текста, ее вклад очень важен для меня. Изначальную мотивацию и поддержку я получил от коллег, в основном от Ольги Зотовой и маленький, но важный импульс от Эллиотта Конни. Я уверен, что если бы не поддержка этих и других людей, книга не была бы написана.

Отзывы, которые я получил на книгу от коллег, очень хорошие и вдохновляющие.

Поскольку я выбрал вариант самостоятельного издания книги (благо сейчас это совсем не трудно осуществить с помощью онлайн-сервисов), то и продвижение и продажи книги зависят целиком от моих усилий. Я это совсем не люблю делать. Заработать, естественно, на книге невозможно. Цель - это чтобы как можно большее количество специалистов узнало о ней и прочитало. Книгу можно купить в электронном виде и в печатном (но, поверьте, количество печатных экземпляров совсем невелико).

За последний год это было не единственное издание, посвященное краткосрочной терапии. Вышло еще две книги коллег, сфокусированные исключительно на ОРКТ/SFBT. Это книга Алексея Михальского и руководство по использованию ОРКТ на телефоне доверия (авторы - Гражина Будинайте и Иван Геронимус). Я очень рад, что наконец-то, у нас есть книги, открывающие возможность перед практиками работать по-разному.