Григорий Кубатьян. Жизнь в дороге.

Камино де Сантьяго

2012-01-19T13:48:00.000+03:00

Как за месяц недорого осмотреть Европу и заодно избавиться от грехов

Ежегодно более 2 миллионов паломников отправляются в испанский город Сантьяго де Компостела чтобы поклониться мощам Святого Иакова. Далеко не все из них религиозны. Для многих это просто способ испытать себя и встретить новых друзей. Узнать паломника можно по рюкзаку, посоху, ракушке или остроконечной шляпе с полями, как у ведьмы из мультика. Считается, что средневековые паломники выбирали именно такой головной убор, лучшим образом защищающий от дождя.

Среди католиков путь Святого Иакова (по-испански El Camino de Santiago) входит в тройку основных паломнических маршрутов, среди которых также путь в Рим и Иерусалим. Но и для христиан других конфессий, в том числе православных, имя апостола Иакова Зеведеева, одного из первых учеников Христа, - не пустой звук. Согласно легенде, мощи святого хранятся именно в кафедральном соборе Сантьяго де Компостела. В средние века путешественники, желающие поклониться чудотворным мощам, шли через пол-Европы: из Англии, Германии, Италии, Португалии, Франции на север Испании до города Сантьяго де Компостела. Пройдя чуть дальше, можно было попасть на самый край земли, каковым древние римляне считали мыс Финистерра на побережье Атлантики (современные географы западным концом Европы считают португальский мыс Рока).

Осёл или велосипед?

В старые времена дороги были полны опасностей, единственным средством защиты от разбойников был тяжёлый паломнический посох, а удостоверением личности – белая ракушка, прикреплённая к одежде или дорожной сумке. В перевёрнутом виде, как на эмблеме Shell, такая ракушка напоминает восходящее солнце. Считается, что пустая раковина заменяла Святому Иакову кружку и миску для еды. Сегодня изображением раковины и стрелочкой отмечены туристические маршруты, которые сходятся в Сантьяго де Компостела. По этим маршрутам идут не только верующие, но и просто любители пеших походов и истории, ведь это лучший способ познакомиться с провинциальной Европой, кое-где сохранившей свой средневековый дух.

Согласно традиции, паломник может идти по маршруту пешком, на лошади или осле. Правда, за недостатком ослов, нынче разрешено весь путь проделать на велосипеде. Чтобы получить полноценный статус паломника, и как следствие – прощение грехов, нужно быть готовым пройти не меньше 50 километров или проехать, крутя педали, не менее 200.

Сытость праведности не помеха

В начале пути, а началом можно считать чуть не любую точку южной Европы и уж точно – Испании, следует зайти в крупный собор и получить удостоверение паломника: карточку с местами для печатей, которая позволит очень дешево или даже бесплатно ночевать в паломнических гостиницах при церквях. В этих гостиницах работают волонтёры, и при желании, вы можете стать одним из них.

Дорога проходит через крупные города, такие как Бургос, Леон и Памплона, в которых можно приобрести необходимое снаряжение – от палатки до газовой горелки. Впрочем, в Испании (тем более – в Португалии или во Франции) можно сравнительно недорого и очень вкусно поесть в придорожных кафе и ресторанчиках. На протяжении маршрута встречается даже специальное паломническое меню из трёх блюд, да ещё и неплохого вина (цена 7-10 евро).
Идти лучше летом или в начале осени, когда по всей провинциальной Испании проходят фестивали, посвящённые сбору урожая, а то и самогоноварению. Информацию о месте и времени можно узнать в локальных туристических офисах. На фестивалях можно здорово повеселиться, а заодно попробовать местные блюда и напитки.

Христиане и язычники

Древние римляне называли путь к самой западной точке побережья Атлантики – «Млечным», так как ориентировались по млечному пути. А ещё до римлян этими же дорогами пользовались кельты (или по-римски - галлы). Их необычные каменные строения можно встретить в северной Испании, в особенности в Галиции, до сих пор. Многие из этих сооружений используются для хранения зерна, а на некоторых укреплены каменные кресты, чтобы нейтрализовать паганский (pagan – языческий) дух этих строений. Несмотря на это, весьма удивительно обнаружить языческие памятники в самом сердце католической Европы.
Кстати, православным христианам возможно будет интересно узнать, что разница между ними и римскими католиками не столь уж велика. До революции русская церковь официально называлась «греко-кафолической» (от греческого katholikos, что означает – «вселенский»). Так стоит ли спорить, кто был круче в древности – римляне или греки, если церковь всё равно вселенская?

Полуденная месса для пыльных туристов

Святой Иаков считался покровителем всех христиан и всех путешествующих. Его собор – один из самых больших и красивых в Европе. Интерьер собора погружен в полумрак. В центре подвешено гигантское 80-килограммовое кадило – Botafumeiro. Злые языки утверждают, будто прошедшие весь путь паломники так дурно пахли, что обычное кадило с такой вонью не справлялось. Может и так, но вообще-то в старину перед входом в собор паломники совершали обязательное омовение в фонтане. А сегодня в Сантьяго де Компостела предусмотрены паломнические гостиницы, где можно отдохнуть и привести себя в порядок, прежде чем идти к мессе.

Ежедневная полуденная месса в соборе посвящена именно паломникам. Люди разных возрастов и внешности сидят на длинных деревянных скамьях и внимательно слушают речь пастора, надеясь услышать название своей страны и свои имена. В своей проповеди священник старается не упустить никого. Пыльные рюкзаки с укрепленными на них белыми ракушками сложены прямо у стены, здесь это никого не удивляет.

В отдельной комнате находятся мощи святого в серебряном саркофаге. Перед ними можно помолиться о прощении грехов, а потом ещё сунуть несколько евро в специальный аппарат, который зажигает вместо свечей электрические лампочки – современное изобретение экономных и предприимчивых испанских священников. И всё же в Сантьяго де Компостела люди идут не ради святых мощей или непрощённых грехов. Неторопливый пеший путь через Европу сам по себе способен очистить мысли и душу от забот, тревог и меланхолии. И если вам удастся выкроить месяц свободного времени, то ¡Buen camino!– доброго пути!

Для "Известий"

Русский дамаск

2011-11-29T19:54:00.001+03:00

Клинки из дамасской стали всегда восхищали настоящих мужчин. По легенде, дамасские сабли одинаково хорошо рассекали как легчайшие газовые платки, так и калёные стволы ружей. Положенная в ручей, такая сабля резала листья, плывущие в проточной воде. Клинок можно было обернуть вокруг пояса – расправившись, он полностью сохранял свои свойства.

К сожалению, секрет волшебной стали был утрачен. Грубые поделки, продающиеся на рынках сирийской столицы сегодня, не обманут даже самого наивного туриста.

То, что разучились делать арабы, - кажется, научились в России. По крайней мере русский Интернет пестрит объявлениями о продаже ножей из «дамасской стали». Большинство мастеров-«ножевиков» базируется в Ворсме, бывшей столице русского складного ножа (нынешняя переместилась куда-то ближе к Китаю).

И вот я еду в Нижегородскую область, чтобы разведать секрет дамасской стали, ну или хотя бы приобрести на память ножик, который не тупится и легко режет платки и ружья.

На поезде до Нижнего, потом ещё час на «газеле» до Ворсмы. Я бы не удивился, увидев на въезде в этот «город мастеров» какой-нибудь гигантский картонный нож. Но встречает меня статуя Ленина с сугробиком снега на голове, стоящая возле проходной завода мединструмента. Оказывается Ворсма известна не только охотничьими и боевыми ножами, но ещё и хирургическими скальпелями.

По деревянному и преимущественно одноэтажному городу (поселкового типа) гуляют закутанные в платки бабушки, толкая перед собой самодельные сани – местное ноу-хау для перевозки детей и покупок. Уныния и запустения, привычного для русской провинции, здесь не чувствуется. Наоборот, по улицам катаются недешёвые джипы, а дома вовсе не выглядят покосившимися. Крепкие и высокие заборы, красивые узорные наличники, а возле окон прикреплены автомобильные зеркала, чтобы видеть из дома, кто стучится в ворота – ещё одно изобретение ворсменских умельцев. Верхние раструбы водопроводных труб украшены металлическими цветами – в этом городе знают толк в металлообработке.

Ещё со времён Ивана Грозного в Ворсме делали боевые сабли для русской армии. Нынче сабли не в моде (кроме затупленных сувенирных) – и мастера перешли на ножи. На местном заводе «Саро» делают боевые ножи для спецназа и кортики для военных чиновников, например для фельдегерей или офицеров миграционной службы.

Раньше в Ворсме производили свыше 90% складных ножей в СССР. И не только простенькие перочинные, а ножи самых необычных форм, удивлявших даже привычных к затейливым подаркам генсеков. Большинство местных раритетов разворовали ещё в перестройку. Посмотреть на сохранившиеся чудо-ножи можно в музее соседнего с Ворсмой городка Павлово. Там есть нож-свинья, нож-автомобиль, нож-книга Горького «Мать» и даже нож-мавзолей Ленина с 97 лезвиями!

Нынче так не умеют. Слишком много труда нужно вложить в складной ножик. Штамповкой и полировкой простых охотничьих «рэмбо»-ножей можно заработать гораздо больше. Хорошо хоть освоили новую технологию – дамасскую.

- Вообще-то неправильно называть наши ножи «дамасскими», - говорит мастер-«ножевик» Владимир Масленников. – Мы лишь попробовали воссоздать технологию изготовления исторических клинков. Но для полного соответствия нужны другие условия: температура воздуха, влажность, происхождение металла.

Вместо прижившегося уже слова «дамаск» Масленников предпочитает говорить «булат». Даже собственную фирму по производству ножей назвал «Русский булат».

В отличие от дешёвой заводской штамповки, «булатно-дамасский» нож куют в кузнице. В пачку складывают несколько полос разного металла: рессорного, шарикоподшипникового, высокоуглеродистого. Эту пачку нагревают в печи и расковывают. Потом получившуюся полосу разрезают, складывают в несколько раз и расковывают снова. Так может продолжаться, пока у получившейся металлической полосы не будет до 500 слоёв!

В некоторых случаях полосу вставляют в тиски и закручивают «косичкой», чтобы после расковки рисунок на поверхности будущего ножа был эффектнее – во время финальной обработки его травят азотной кислотой для пущей красоты. Каждый рисунок уникален, как отпечатки пальцев у человека. Закаливают нож в масле, чтобы в воде не треснул случайно.

Разные металлы изнашиваются с разной скоростью, поэтому на лезвии возникает «эффект микропилы», и нож можно долго не затачивать – он как бы затачивается сам собой. Хорошие ножи получаются – красивые, удобные. Ручки из бересты или дерева, рога или кости, а то и наборные. Спросом пользуются не только по всей России, но и из-за границы интересуются. Казалось бы, продавай по всему миру и живи припеваючи, но всё не так просто.

- Хотел в Болгарию небольшую партию ножей отправить, - рассказывает Артём Окунев, владелец ножевой фирмы «Альбатрос». – Всего-то на 500 долларов. Так с меня наши чиновники 15 разных документов потребовали. Плюнул, когда попросили предоставить санитарно-гигиенический сертификат на коробку, в которой буду отправлять. А я коробки в местном продуктовом магазине беру. Если их заказывать на заводе, так там минимальная партия – от 15 тысяч штук! Где мне все эти коробки хранить?!

Ещё в XIX веке ворсменские ножи не только успешно конкурировали в Европе с английскими, но говорят ими были завалены даже рынки самой Британии. В советское время крупные ножи уступили место мелким, складным. Лезвие длиной больше ладони считалось холодным оружием – за изготовление можно было и срок получить (хотя втайне на чердаках продолжали делать даже сабли). Сейчас законодательство стало либеральнее. Даже зловещий нож «Рэмбо» с огромным лезвием и хищными зубцами на тыльной стороне, типа тех, что делает оружейник Анатолий Титов, - по закону холодным оружием не является. По виду, так это оружие скорее психологическое – достанешь такой, и противник сам свалится от инфаркта.

- Наша проблема – нет кадров. Некому работать, ведь даже профессионального технического училища в Ворсме нет, – говорит Титов. - Молодых рабочих обучаем прямо на производстве. Да и их-то мало. Ещё несколько лет, и работать станет просто некому.

Впрочем, до этого есть ещё по крайней мере несколько лет. Самое время покупать дамасские ножи российского производства, пока не разучились их делать, пока не запретили, и пока не утратили технологию, как это произошло с сирийской дамасской сталью.

Для журнала "Статус"

Слоновье поло

2011-11-28T16:13:00.000+03:00

Это один из самых медленных видов спорта в мире. Настолько медленный, что и спортом эту командную игру назвать трудно. Вроде бы присутствуют все необходимые атрибуты - мяч, ворота, клюшка - и всё же здесь не бывает молниеносных прорывов и резких бросков. В слоновьем поло игроки соревнуются не столько в скорости реакции, сколько в терпении. Если нападающая команда упускает инициативу, требуется немало времени, чтобы слоны перестроились и двинулись к противоположным воротам.

Играть в слоновье поло придумали индийские махараджи в конце XIX века с подачи своих английских покровителей. В отличие от резкого и травмоопасного поло на лошадях, слоновье – подходит не только для молодых джигитов, но даже для пожилых леди. Не нужно уметь управлять слоном – «за рулём» многотонного зверя сидит погонщик-махаут, вооружённый палкой с металлическим крюком на конце, на случай если зверь начнёт чудить. С каждой стороны выступает по три слона, причём отличить своих от чужих можно лишь по цвету тюрбана погонщика. Игрок сидит за спиной махаута, держась ногами в стременах и одной рукой за верёвку.

Задача игрока – размахнуться длинной (2,5 метров) клюшкой, похожей на молоток для крокета, и точно ударить по мячу. Требуется загнать мяч в ворота, что не очень сложно, учитывая их ширину (5 метров) и отсутствие вратаря. Проблема в том, что, промазав и уступив мяч соперникам, можно получить вышеупомянутый «переход хода», влекущий за собой неторопливый разворот всех шести слонов.

Мужчинам играть сложнее: согласно правилам, они должны держать клюшку одной рукой, в то время как женщинам разрешено бить двумя руками. Иногда мяч закатывается под брюхо слона, где его невозможно увидеть и тем более достать сверху. Молодые слоны ещё любят наступать на мячи и плющить их, так же как детям нравится «лопать» пупырчатую плёнку. Ещё одна проблема – общение игрока с махаутом. Теоретически игрок должен отдавать погонщику команды на английском, а тот их выполнять. Но зачастую ни игрок (иностранец), ни сам махаут (житель деревни) английского могут не знать, так что общение между ними не происходит вовсе – оба принимают решение в зависимости от игровой ситуации.

Сегодня в слоновье поло играют в Таиланде, Непале и Шри-Ланке – странах, где традиционно много слонов, приручённых человеком. В Индии клуб слоновьего поло находится в штате Раджастан, на окраине розового королевского города Джайпур. Своих гостей клуб встречает шампанским и музыкой военного оркестра – музыканты одеты в шотландские килты и играют на волынках – отголосок колониального прошлого. Конечно, в запасе у организаторов шоу есть и ансамбли жителей пустыни, и парад верблюдов, при желании пригласят даже заклинателей змей. Но поло – это всё-таки благородная игра именно английских аристократов. Так что звуки волынки терпеть придётся.

Матч состоит из двух таймов по 7 минут каждый с 15 минутным перерывом. Перерыв требуется, чтобы игроки отдохнули, а специальный служитель в резиновых перчатках успел пробежаться по полю с тазом для слоновьих экскрементов. За день обе команды слонов выдают полтонны навоза, что обеспечивает служителя постоянной работой. Слоновий навоз – ценный и экологически чистый ресурс, в Индии из него даже строят дома. Но об этом мало задумываешься, когда собираешься броситься в атаку на ворота соперника, и вдруг замечаешь (а то и ощущаешь), мнение на этот счёт собственного слона.

Слоны – весьма своевольные животные. К тому же, несмотря на большие уши, глуховаты. Поэтому махауты используют слоновьи уши в качестве руля, бьют по ним пятками или щекочут своей острой палкой. Обычно никаких эксцессов со стороны животных не бывает, хотя однажды на Шри-Ланке что-то испугало молодого слона, и он, сбросив седоков, набросился на стоящий возле поля микроавтобус и не успокоился, пока не перевернул его на бок. К счастью, такие неприятности происходят чрезвычайно редко.

Матч начинается с того, что рефери, сидящий в корзине на специальном судейском слоне, вбрасывает мяч на поле. Супер-тяжеловесы чуть удивлённо вскидывают хоботы и начинают медленно двигаться в сторону лежащего на траве мяча. Не имеет большого значения, какая из команд в итоге завладеет инициативой, и какая забьёт гол. Главное – это радость от созерцания огромных махин, неторопливо и величественно движущихся по игровому полю.

Для журнала "Статус"

Охота на мечехвоста

2011-09-03T13:36:00.000+03:00

Можно спорить, кого Бог сотворил раньше: зверей, птиц или гадов земных, но начал он почему-то именно с этих странных существ. Вряд ли на всей планете найдётся кто-то, кто может похвастаться более солидным возрастом! Им порядка 300 миллионов лет, и они бороздили морские просторы, когда на повестке божьего дня ещё не стояли даже динозавры. И эти «окаменелости» не только не вымерли, а наоборот прекрасно себя чувствуют и относятся к числу промысловых …эээ… морепродуктов. А как ещё назвать военную каску с хвостом и десятком лапок, бодро перемещающуюся по речному илу?
Иногда это существо зовут крабом-подковой, крабом-копытом, крабом-соусницей и крабом-шлемом. Вообще говоря, это и не краб совсем, а скорее родственник скорпиона или паука. Под панцирем у него прячется пять пар ног, а глаз у этого существа аж десять! По-русски оно называется мечехвост. На острове Борнео существует даже вид промысла – охота на мечехвоста.
Индонезиец Арто рыбачит с тех пор, как был мальчишкой. Ловит он обычную рыбу, но иногда привозит домой лишь мечехвостов, которые – скорее компенсация в «нерыбный» день. Крабы-подковы – несъедобны и даже ядовиты. В пищу идёт только икра, находящаяся под панцирем взрослых самок. Да и ту нужно как следует промыть, прежде чем жарить и употреблять в пищу. Мечехвосты подобны мухоморам – от кулинарных экспериментов с ними можно заполучить галлюцинации, а то и очень сильно отравиться. Особенно в этом смысле неприятны молодые «подковы».
Мелких мечехвостов, если уж попались, Арто отдаёт детям в качестве забавы. Когда европейские сверстники играют со щенками или катают игрушечные автомобили, мальчишки с Борнео таскают за собой привязанных за веревочку мечехвостов.

Если дети не слишком жестоки – мечехвост протянет долго. Удивительные способности к выживанию позволили этим существам пережить тысячи видов живых существ, эволюционировавших и успевших вымереть. Мечехвост может жить в воде или на суше (пока сохраняет в себе влагу), ему неважна солёность воды, но главное – он может не есть целый год!
Как следует промытая и приготовленная икра считается в Юго-восточной Азии за деликатес. Хотя на европейский вкус она чересчур солёная и отдаёт резиной.
Крупных мечехвостов Арто сдаст по доллару на местном рынке – скромный заработок, но всё же лучше, чем целый день без толку курить, сидя в гамаке и жалуясь на безработицу, как делают многие его соседи.
Когда «подковы» выползают на мелководье, чтобы отложить икру, Арто подплывает на своей лодке и вытаскивает добычу обычными граблями. Не слишком героическая охота, зато всегда результативная. Несмотря на угрожающий вид крабьего хвоста, опасности никакой нет.
- Самое страшное, что может случиться, – разве что палец прищемлю! – смеётся Арто, продевая верёвочку сквозь панцирь очередного космического «чужого».
Жёсткий крабий панцирь состоит из двух частей, позволяя мечехвосту складываться пополам. А «меч» ему нужен, чтобы рулить под водой и переворачиваться с ног на голову. Кстати, плавает мечехвост на спине, превращаясь в этакую лодку с ножками-мачтами. Но чаще он всё же предпочитает ползать по морскому или речному дну, по самые свои многочисленные глаза закопавшись в ил.

Мечехвосты живут до 20 лет. Самые большие из них вымахивают по 50-80 см в диаметре. Водятся они не только на Борнео, но даже на восточном побережье США. Тамошние рыбаки беззащитных тварей есть так и не научились, поэтому с давних пор использовали бедолаг в качестве удобрения или перемалывали целыми центнерами, чтобы сделать добавку в птичий корм.
В конце XX века ископаемым крабопауком заинтересовались фармацевтические компании. Оказывается кровь у него не обычная красная, а аристократическая – голубая. И покупают её – по 5 тысяч долларов за литр!
У мечехвоста удивительные способности к регенерации. Оторванные лапы он запросто может отрастить заново. Теперь, когда американские медики задались целью сделать из краба «эликсир бессмертия», мечехвостам придётся туго. И даже настырный индонезиец Арто с его граблями покажется мечехвостам безобидным чудаком.
Впрочем, может быть не стоит за них беспокоиться? На фоне почти вечных 300 миллионов лет, несколько тысяч лет человеческой цивилизации – не более чем временная неприятность. И пока в море существует ил, в который можно закопаться, божьему эксперименту исчезновение не грозит.

Для журнала "Статус"

Эфиопские мастера

2011-03-29T22:13:00.000+03:00

Ее иногда называют «страной Ю». Радостное и настороженное, вопросительное и заискивающее «Ю» преследует попавшего сюда иностранца во всех частях страны. И лишь в сравнительно развитой столице «Ю» теряет свой дикий первозданный вид и становится цивилизованным «You! Give Money!» Я конечно говорю об Эфиопии, одной из самых интересных и неоднозначных стран Африки, а может быть и мира.
Эфиопы в возрасте от 3 до 20 лет при виде иностранца скапливаются огромными толпами и повторяют «Ю» до тех пор, пока «мистер» не отреагирует как-нибудь (например, начнет раздавать деньги, конфеты и шариковые ручки) . Взрослые обычно слишком заняты для бессмысленного «ю-юканья», но порой и замотанный в простыню аксакал может подойти к обступившей иностранца толпе, чтобы вставить свое веское «Ю».
На самом деле «You» - всего лишь английский перевод амхарского фамильярного обращения «анте» («эй, ты!»), используемого, когда имя человека неизвестно. Но эфиопы вкладывают в единственно (зачастую) знакомое им английское слово одновременно приветствие, вопрос, и надежду (ну хотя бы на шариковую ручку).
В стране победившего «Ю», где цивилизация отчаянно буксует, а отдельные граждане ходят с глиняными тарелками в растянутых губах, явно должны сохраниться интересные профессии. И конечно они тут есть!
Эфиопия – сельскохозяйственная страна. Большинство ее жителей – крестьяне, но в деревне денег не заработать, поэтому многие молодые люди устремляются на поиски счастья в столицу. Так поступил и Чалошифера, 22 летний пастух из племени оромо. Он потратил скромные сбережения на автобусный билет, чтобы проехать 150 километров отделяющих забытую православным эфиопским богом деревеньку Фитчи и попасть в оазис счастья – Аддис Абебу.
«Новый цветок» - так переводится название этого города. Тут видимо сквозит какая-то аллегория насчет малопривлекательного места, из которого произрастает цветок лотоса. Но если в Аддис Абебе и росли когда-то лотосы, то их на корню сжевали бродящие по городу коровы и ослы. Город-лабиринт со своими закоулками, тупиками, ямами, ухабами, тайнами и загадками. Эта столица не верит не только слезам, но также мольбам, ползанью на коленях и демонстрированию деревянных протезов – слишком уж многие пытались покорить Аддис-Абебу, используя привычный для Эфиопии лозунг «You! Give money!»
Но честному и работящему парню, как наш Чалошифера, «Новый цветок» всегда готов дать шанс. Для этого на местных рынках существуют «брокеры», агенты по найму. Так, сговорившись о деньгах, паренек из Фитчи оказался в заведении мадам Дебриту. «Дебриту Интернешнл» - частный дом на окраине Аддис Абебы. Забор из кусков жести, земляной пол, низкие деревянные скамейки. Здесь работают 5 мужчин и 5 женщин. Женщины принадлежат семье Дебриту, а мужчины – гастарбайтеры из сельской местности. В этом доме занимаются изготовлением одежды. Пожалуй, это можно было бы даже назвать модным домом, ведь Дебриту выбрасывает на рынок не какой-нибудь ширпотреб, а авторские шали, платки и платья, с постоянно обновляющимся дизайном рисунка. Европейские дизайнеры пришли бы в замешательство, увидев с чего кутюрье Дебриту начинает свою работу – с мешка эфиопского хлопка.
Сначала хлопок чистится от грязи и посторонних вкраплений, затем белая вата скручивается в нитку при помощи веретена. Позже мастерицы Дебриту сматывают нитки в пряжу, стирают ее и сушат на улице. Чистая пряжа сматывается в катушки при помощи специальной машины медеуоря – гения эфиопской инженерной мысли. Такие машины собирают самостоятельно, но можно купить и на рынке за 150 быр (примерно 15 долларов). Деревянная катушка на металлических шарнирах с перетяжками, сделанными из нарезанных тонкими полосками автомобильных шин. (Старые автомобильные шины – излюбленный в Эфиопии материал, из него делают обувь, тазы, ведра и многое другое). В ручке медеуоря дырка, куда вставляется обычная палочка. Ручка крутится, катушка вертится, из полкилограмма хлопка получается один плотный моток ниток. Из этих ниток ткач Чалошифера в течение дня сделает шаль, которая будет продана за 70 быр (или за 100, если рисунок на шали совсем новый).
Ткачи работают по 9 часов с перерывом на обед. У каждого свое рабочее место (выкопанная в земляном полу яма) и персональный станок (замысловатая подвешенная на веревках конструкция из палок и ниток). Спят все пятеро в этой же комнате на прикрепленной под потолком полке, напоминающей насест в курятнике. Контракт заключают на два месяца. Зарплата выдается каждую неделю – 100 быр (10 долларов). Потом Чалошифера на заработанные деньги купит подарки родным (соль, специи, кофе, одежду) и поедет к себе в Фитчи пасти ослов. Разведением ослов занимается его семья. Но сам Чалошифера мечтает закончить школу – 12 классов (пока что он не закончил девятый), поступить в институт и выучиться на ветеринара.
Таких нигде не зарегистрированных «домашних» компаний, как у Дебриту, в Аддис Абебе хватает. В цеха стихийно объединяются не только ткачи, но и представители других профессий. Всего в нескольких кварталах от «Дебриту Интернешнл» находится гончарный цех. В Эфиопии до сих пор популярна глиняная посуда. И не только в деревнях, но и в столице. Басазан – хозяйка семейного предприятия по производству изделий из глины. Ее сестра, три дочери и две племянницы – вот и весь персонал компании. Глину берут с горы Энтото в паре километров от дома. Мастерицы могут изготовить кувшин любого размера: 10-литровый гамбо, 25-литровый инсра и даже 50-литровый ган. Но нынешняя неделя благоприятна для производства крошечных кувшинчиков для кофе – джабана. Такой кувшинчик есть почти в каждом местном доме, ведь как никак Эфиопия считается родиной кофе. Спрос на джабана высок. Глина – материал непрочный, раз или два в год каждая хозяйка покупает новый кувшинчик взамен разбитого.
Мастерица-горшечница в день может слепить до 10 джабана. Никакого гончарного круга или другого инструмента – вся работа ведется только руками. Готовые кувшины несколько дней сушат на улице, а потом обжигают в костре. Для обжига собираются ветки эвкалиптовых деревьев. По словам женщин, это придает кувшинам красивый черный цвет.
Джабана используют во время традиционной эфиопской кофейной церемонии. Вот еще одна интересная профессия. Женщины варят и разливают кофе прямо на улице. Зерна трижды моют прямо на металлическом листе для жарки, пока лист нагревается. Потом кофе жарят, постоянно перемешивая зерна, чтобы не пригорали. Когда зерна приобретут такой же цвет, как у кофейника-джабана, их ссыпают в ступку. Размалывают кофе при помощи пестика зена-зена. Такие пестики должны быть очень тяжелыми, поэтому их переплавляют из деталей от пришедших в негодность со времен эритрийской войны советских танков. Так боевые машины продолжают бой, но теперь уже с кофейными зернами. Размолотый кофе ссыпают в кувшинчик, заливают водой и ставят на огонь. Чтобы кофе закипел быстрее, джабана закрывают крышечкой, например от пивной бутылки. В узком горлышке кувшина металлическая крышка как раз встает очень удобно. Чтобы проверить густоту кофе, немного жидкости отливают в стакан, а потом выплескивают ее прямо на кувшин. Это уже для того, чтобы джабана не перегрелся и не лопнул, добавив работы горшечницам. У последних и без того забот хватает.
К субботнему рынку мастерицы собираются подготовить больше сотни джабана. А потом начнут делать огромный ган. Есть заказ от пивного цеха. Это еще один процветающий бизнес Аддис-Абебы.
Талла-бет, так называется это заведение, в переводе – «пивной дом», где продается талла, домашнее пиво. Здесь его готовят, здесь же и наливают всем желающим. Каждый пьянчужка Аддис-Абебы легко найдет талла-бет по специальному знаку у ворот – надетой на палку пустой консервной банке.
Для изготовления таллы используется пшеница и хмель. Сырье перетирают в огромной ступе, смешивают с водой и оставляют бродить в закрытом глиняном кувшине. Через неделю талла готова, а талла-бет широко открывает свои двери для таких парней, как Чалошифера. Хотя если молодой оромо действительно хочет выучиться на ветеринара, то пожалуй ему стоит ограничиться кофе.

Для GEO

Семеро злых братьев и другие монстры Парагвая

2011-03-16T22:25:00.002+02:00

Парагвай – единственная страна на территории Латинской Америки сохранившая язык коренного населения в качестве государственного. Язык гуарани ходит здесь наравне с испанским, а парагвайские эмигранты, случайно встретившиеся где-нибудь на стройках Европы, предпочтут говорить друг с другом не на испанском, а именно на гуарани. В чистом виде индейцев гуарани осталось не так много, но их наследники парагвайские метисы умудрились сохранить значительную часть культуры предков. Культура эта мистична, мрачна и саркастична, и в то же время полностью отражает дух этой страны, за свою историю успевшей перенести немало невзгод. Народные мифы и легенды в Парагвае имеют не меньшее значение, чем образ Бабы Яги в России. Если в тёмных углах русского сознания притаились лешие и кикиморы, то для парагвайцев абсолютно реальны Семеро Злых братьев и другие духи.
У парагвайских сказок нет единого канона, они передаются из уст в уста, да и сам язык гуарани долгое время не имел письменности. Латинский алфавит дали аборигенам монахи-иезуиты. Именно монахи были первыми, кто попытался записать и упорядочить народные мифы.
В парагвайской столице Асунсьоне на улице Маршала Эстигаррибия выстроились ряды деревянных чудищ – персонажей мифологии гуарани. Злые языки утверждают, будто настоящие индейские легенды давно позабыты. Дескать, это европейские благотворительные организации помогают индейцам делать сувениры на продажу, а заодно сочиняют «мифологию гуарани» заново.
С этим вряд ли согласятся сельские жители:
- Эту металлическую бляху мне подарил Помберо, житель леса, – рассказывает индеец Сеферино. - Я всегда оставлял ему в подарок сигары, ром и иногда мёд. Помберо охраняет мой дом и скотину. А недавно подбросил и это!
Сеферино с гордостью демонстрирует потёртый кусок железа с остатками инкрустации – должно быть кусок лат испанского конкистадора. В умелых крестьянских руках, потёртая железка превратилась в модную пряжку для ремня.
Отношения индейца с Помберо почти панибратские. Вообще-то гуарани предпочитают не называть лесного жителя по имени. Чаще используют выражение «Хозяин Солнца», имея ввиду что это ночное существо по вечерам прячет Солнце за лесом, а по утрам выпускает. Помберо – уродливый коротышка в огромной шляпе. Любит подражать звукам лесных жителей и часто приходит, если окликнуть его по имени или посвистеть. Встреча с ним в ночном лесу обычно не сулит ничего хорошего. Помберо – отъявленный хулиган, ворует у фермеров куриные яйца и пугает лошадей. Соблазняет одиноких женщин, которые беременеют от простого касания его руки. Говорят, если на свет появился некрасивый волосатый ребёнок, то без участия Помберо тут не обошлось.
Помберо занимает почётное место в галерее монстров на улице Эстигаррибия. Заядлый курильщик и выпивоха, он изображён с бутылкой каньи – тростникового рома. Рядом пристроился лунный бог Абангуй. Согласно мифу, у него был огромный нос, который он отрубил и забросил на небо. Обрубок божественного носа стал Луной.
Открывает же галерею бородатый патриарх индейских мифов Тупа-Диос. Гуарани были первыми людьми, которых вылепил из глины этот бог. Заодно Тупа создал духов Добра и Зла, чтобы указывали человеку путь. Банан и апельсин в руках Тупы символизируют этих духов, а заодно представляют мужское и женское начала.
Созданный верховным богом дух Зла по имени Тау похитил прекрасную деву Керану, и у них родилось семеро ужасных с виду сыновей. Хотя никто не видел добра от Семерых братьев, им до сих пор поклоняются в парагвайских деревнях, стараясь жить с монстрами в добрососедских отношениях. Мало ли что?
Первенец Теху Хагуа – чудище с телом аллигатора и семью собачьими головами из глаз которых полыхает пламя. Несмотря на грозный внешний вид, Теху Хагуа безобидный вегетарианец. Его семь голов вечно не могут договориться между собой, поэтому монстр очень неповоротлив и для охоты не приспособлен. Теху Хагуа питается фруктами и мёдом, которые приносят ему братья. Видимо по этой причине Семиголовый отвечает за урожай фруктов во всём Парагвае.
Второй брат Мбой Туй – дух водопадов и водяных существ. Чешуйчатый змей с головой попугая, огромным клювом и раздвоенным языком. Любит жить на болотах. Оберегает лягушек и растения. Когда недоволен, издаёт пронзительные звуки, вызывающие ужас случайно зашедших на болота людей.

Ещё один змей Монай – бог полей. На голове у него два прямых разноцветных рога-антенны, при помощи которых змей может гипнотизировать своих жертв. В основном живёт на деревьях и охотится за птицами. Изредка Монай ворует имущество селян: кур и петухов. По легенде однажды воришку удалось сжечь. Пещеру, в которой он спрятался, указала отважная девушка Пораси. Крестьяне сожгли пещеру вместе с девушкой и змеем. Но разве можно уничтожить отпрыска бога, пусть и зловредного? Птица у фермеров продолжает пропадать и сегодня. А погибшая в огне девица стала утренним рассветом.
Единственный брат из семёрки не похожий на монстра – Ясы Ятере. Его имя означает «маленький кусочек Луны». Светловолосый голубоглазый юноша с волшебным посохом – дух сна и отдыха. Тех детишек, что отказываются спать во время дневной сиесты, он может околдовать и увести за собой в лес. Если же отобрать у Ясы Ятере его посох, то в обмен он укажет, где зарыты сокровища. Кроме того юноша является покровителем дерева мате – популярного чая, который пьёт вся страна. Парагвайца невозможно представить без кружки с трубочкой, пакета мате и термоса с водой. На работу, прогулку или в тренажёрный зал – термос всегда в руках. Если бы Ясы Ятере брал процент с лавок торгующих листьями мате, то обогатился бы. Впрочем, сыновьям Злого духа Тау и так принадлежат все сокровища Парагвая.Дух сексуальности и плодовитости Курупи изображен в виде смуглого человекоподобного монстра с мужским «причиндалом», несколько раз обмотанным вокруг пояса. По количеству пострадавших от его проделок юных селянок он даст фору даже пронырливому Помберо. Выдающийся орган злодея Курупи сам ищет новых жертв. Поймать сексуального террориста невозможно, ступни монстра могут выворачиваться задом наперёд, так чтобы следы вели в обратную сторону. Впрочем, именно этому духу, да ещё, быть может, Деве Марии, возносят свои молитвы бесплодные женщины. Дева Мария безусловно могущественна, но Курупи всё же эксперт по таким вопросам.

Шестой сын Тау и Кераны самый хищный. Это Ао-ао, дух холмов и гор, единственный из монстров, кто питается исключительно человеческой плотью. Если вас преследует Ао-ао, делятся опытом старики, единственный путь к спасению – забраться на пальму, считающуюся священным деревом. Если же вы перепутаете и заберётесь на другое дерево, то монстр будет караулить внизу, протяжно крича «Ао-ао-ао» и пытаясь подкопать корни своими острыми клыками.
Жутковатый последыш Луисон – дух смерти, человек-собака с большими ушами. Живёт на кладбище и питается мёртвыми телами, но для живых, как правило, не опасен.
Зачарованный впечатляющим парадом монстров я прохожу всю туристическую улицу Эстигаррибия и случайно сворачиваю на один из узких переулков Асунсьона. Здесь довольно уныло: облезлая штукатурка, ветер гоняет по мостовой куски старых газет, сгорбленные фигуры в рваной одежде примостились прямо на тротуаре. На стене дома намалёван силуэт Парагвая, от которого откалывает куски злобный толстяк в цилиндре и фраке.
- А что, это тоже какое-то чудовище из мифологии Парагвая? – спрашиваю прохожего.
Прохожий поднимает глаза на рисунок:
- Ну, что вы! Здесь нарисована карикатура на тему коррупции. В прошлом году Парагвай занял первое место в рейтинге самых коррумпированных стран мира, - прохожий вздыхает и, покачав головой, уходит прочь.
Что ж, чудище сегодняшнего дня толстяк-коррупционер – достойный персонаж, чтобы выставить его статую на улице Эстигаррибия. Да поможет парагвайцам Тупа-Диос справиться и с этим монстром!

Для "АиФ. Без границ"

Уйгурский ятаган

2011-02-23T23:54:00.001+02:00

Рабочий день в уйгурском городке Янгишар начинается с перестука десятков молотков. На улице возле глиняного очага сидит на деревянной табуретке кузнец Ильшат. Железными щипцами кузнец аккуратно берёт раскрасневшееся на углях лезвие и бьёт по нему самодельным молотком.
Рядом с кузнецом сидит его брат Йолдаш в белой мусульманской шапочке, помогает. Кузница братьев – очаг, да электрический моторчик с вентилятором, раздувающим угли. Примитивная конструкция выстроена прямо на проезжей части, но здесь это никого не удивляет. В Янгишаре таких мини-кузниц много. Большая часть мужского населения занята изготовлением ножей и кинжалов, известных на весь Синьцзян-Уйгурский автономный район Китая и даже за его пределами.
Клинок возвращается на раскалённые угли. Братья внимательно следят, чтобы не сжечь металл. Если железо вспыхнет и займётся искрами как бенгальский огонь, то лезвие придётся выкинуть – такой нож уже не будет прочным, расколется от первого серьёзного удара.
В железной заготовке уже видны очертания будущего кинжала. Он ещё не закалён, не отполирован и не заточен, но уже дышит жизнью. В Янгишаре уверены: нож – живое существо, у него есть душа, и относиться к нему следует с уважением. Секрет уйгурских ножей не только в особой изогнутой форме и даже не в искусной чеканке. Эти клинки ценят за изумительно твёрдую сталь.
Когда-то кривые уйгурские сабли славились на весь тюркский мир. По легенде, здешние джигиты, потомки воинственных гуннов, могли сабельным ударом перерубить ствол ружья. Сегодня сабельные бои потеряли актуальность, и спрос на длинные клинки уже не тот. Искусство местных мастеров пользуется спросом лишь у залётных туристов и коллекционеров. По китайским законам даже крупные ножи нельзя провозить в поезде, поэтому приезжие предпочитают покупать крошечные складные ножички – насмешку над славной оружейной традицией. Только наивные иностранцы, ещё не знакомые с местной полицией, да уйгуры побогаче, не боятся выложить деньги за длинные отсвечивающие хищным блеском кинжалы с красивыми ручками из кости или рога.
Мастера Ильшат и Йолдаш одеты в простую одежду, в которой ходят по дому или в гости к соседям: рубашки, брюки, остроносые туфли. Ни намёка на спецодежду, хотя бы на фартуки. Такое ощущение, будто братья просто вышли из дома развлечься. Чуть-чуть постучать молотками для удовольствия, чтобы сейчас же вернуться к обеденному столу. А ведь кузнечное ремесло – работа не для чистюль. В воздухе летают искры, сыпется металлическая взвесь. Вдобавок по разбитой улице перед домом периодически громыхают грузовики и запряженные ослами телеги, поднимая облака песчаной пыли.
Когда-то уйгуры варили свою сталь. Сейчас предпочитают собирать металлолом. Очень хорошие клинки выходят из старых автомобильных рессор и шариков от подшипника. Те дешёвые китайские поделки, что заполонили мировые рынки, просто вырезаны из штампованных металлических пластин и заточены. А уйгурские ножи куют вручную, придавая размякшему на огне металлу нужную форму. Такие ножи получаются гораздо прочнее. Для красоты и внушительности на клинке выбивают фразу из Корана, а потом завершают обработку при помощи простого напильника, шкурки и полировочной тряпки.
Классический уйгурский нож называется пчак. Отличает его широкое лезвие, чуть задранный кверху нос и приподнятая ручка, так что при резке овощей или мяса пальцы не упираются в разделочную доску. На кухне такому ножу нет цены, разве что нужно протирать его после мытья, чтобы на благородной стали не появились пятна. Особенность формы позволяет ножу долго сохранять заточку, да и подточить можно, просто проведя несколько раз лезвием по дну тарелки.
Уйгурский мужчина не мыслит себя без надёжного клинка. Несмотря на политические разногласия с китайскими властями, уйгурам не запрещают носить холодное оружие. Традиции этой так много лет, что немыслима сама идея подобного запрета.

Любопытно, что название города Янгишар иногда произносится как «янычар», слово, прочно вошедшее в русский язык за столетия османских войн. В переводе с турецкого «янычар» (yeniçeri) означает «новый воин», а Yengisar с уйгурского – «новый город». Оба языка принадлежат к тюркской группе. «Sar» - означает «воин», «царь» и «город» одновременно. Являются ли кривые уйгурские ножи близкими родственниками грозных янычарских ятаганов? Глядя на сувенирные развалы складных перочинных ножичков с разноцветными ручками, в этом начинаешь сомневаться.
Ильшат подмигивает и идёт в дом. Через некоторое время он возвращается с длинным свёртком. Разворачивает ткань. В руках у него тяжёлая кривая сабля - хоть сейчас на коня и скачи облагать данью Москву. Но не получится. От набегов кочевников Русь надёжно защищена бдительной китайской таможней.

Для "АиФ. Без границ"

Лучшая обувь из шин

2011-02-12T00:53:00.000+02:00

Путешествуя по Африке, с удивлением обнаруживаешь, что многие с виду бесполезные вещи имеют некоторую ценность. Например, старые автомобильные покрышки в руках местных умельцев становятся посудой, корзинами, ведрами. Но особенно популярен этот материал при изготовлении обуви. Еще не так давно туристические путеводители предостерегали: «если вы путешествуете по Кении на машине, не оставляйте ее без присмотра, иначе туземцы срежут шины и сделают из них шлепанцы». Те мрачные времена прошли, сегодня африканским «сапожникам» нет нужды воровать - использованные покрышки в изобилии валяются вдоль дорог. Собственно с поиска материала и начинают свой день работники шила и молотка.
Из колеса легкового автомобиля получается 4 пары сандалий, из шины грузовика – до десятка. Но шину грузовика нужно еще дотащить до мастерской!..

В кенийском городке Исиоло любой знает, где сидят обувщики. От заправки, мимо овощных лавок, прямо возле дороги. Дорога разбита, и в сезон дождей больше напоминает болото. Это лучшая реклама изделиям мастеров. Что же может быть надежнее и практичнее, чем сандалии из автомобильной шины? Такая обувь не мокнет и не портится. В ассортименте детские и взрослые размеры. Классическая модель – овальные сандалии со срезанным протектором на подошве. Есть и тапочки-«вьетнамки», и даже обувь с каблуками (несрезанным протектором). В наличии даже «масайский» вариант – просто кусок покрышки с ремешками, удерживающими его на ноге.
Рабочий день исиольских обувщиков длится до тех пор, пока солнце не обойдет вокруг рынка и не уставится, наконец, недоумевающим взглядом на резиновые тапки. Солнце – плохой покупатель – изучит все товары, но никогда ничего не купит.
За день обувщик может сделать с десяток пар сандалий. Пара продается за 200 шиллингов (около 3 долларов). Такая обувь по карману даже самым бедным крестьянам. Правда, в последнее время африканские рынки захватывают товары из ещё более дешевой Азии. За те же 2-3 доллара можно купить вполне сносные китайские шлепанцы. Все этому рады, кроме теряющих клиентов кенийских обувщиков.
Но находящаяся под угрозой профессия еще жива, и я тоже хочу приобрести обувь из автомобильных покрышек. Мне, конечно, придется заплатить дороже – 300 шиллингов. Во-первых, нужен большой размер, а во-вторых, я – мзунгу, белый иностранец, а значит у меня, с точки зрения кенийца, всегда найдутся лишние несколько шиллингов. Выбираю пару покрасивее, привередничаю:
- А есть ли у вас модели Michelin, Pirelli?… Может быть Goodyear?
Мне протягивают тапок, на подошве которого сохранилась полустертая надпись «Qingdao. Made in China». И здесь китайцы! Я не хочу Qingdao. В таких тапках в приличном обществе и показаться неудобно. Отказываюсь:
- Китайские – некачественные!
- Как это, «некачественные»?! – продавец показывает мне свою ногу с болтающимся на ней тапком. – Я уже 5 лет хожу. Смотри, как новые!
Но я упираюсь, хочу «фирменные» шлепанцы. А у исиольцев таких в наличии нет.

Кстати, в Кении со мной произошла детективная история. Путешествуя по Африке на мотоцикле, я вез с собой запасную (и недешевую) покрышку. Пока мотоцикл прыгал на кенийских колдобинах, веревка ослабла, и покрышка упала на дорогу. Пропажу я заметил лишь через несколько километров. Тут же повернул назад, и по следам нашел место, где это случилось. Но, увы, ничего найти не удалось. Фирменную шину утащили в буш масаи. Мне удалось нанять нескольких местных «следопытов» с автоматами Калашникова, в армейских куртках, юбках и… тапках из шин. Они пообещали помочь найти пропажу, но сказали, что шансов на успех немного. Буш хорошо умеет хранить тайны, а из фирменной покрышки от тяжелого мотоцикла получатся просто отличные тапки. Правда, чтобы оправдать ее стоимость (около 200 евро), нужно сделать не меньше ста пар сандалий. А я свою шину хорошо знал (все-таки возил ее с собой почти 4 месяца), не получилось бы из нее ста пар! Следопыты посмеялись над моими сетованиями и отправились в буш.
Мне крупно повезло. Уже через полчаса моя шина была найдена спрятанной в ветвях деревьев. Вручив мне шину и получив заслуженное вознаграждение, старший из следопытов сказал:
- А знаешь, почему все масаи ходят в обуви из автомобильных покрышек?

- Конечно! Она дешевая, крепкая, удобная…
- Это так. Но есть и ещё одна причина. По следам от этой обуви непонятно в какую сторону пошел человек. Для тех, кто промышляет воровством или угоном скота, эта причина самая важная.

Для GEO

Профессия - зверолов

2011-01-30T17:34:00.003+02:00

Давид Жоржоладзе – единственный белый зверолов в Танзании, владелец частного зоопарка. По образованию – инженер-механик по орбитальным станциям и разгонным блокам, закончил Московский авиационный институт. К несчастью для отечественной космонавтики, в послеперестроечное время многие инженеры разъехались по миру в поисках лучших заработков. Давид попал в Африку в 1991 году, надеясь заработать на продаже компьютеров. Черный континент встретил молодого предпринимателя неласково, дело не пошло. Не желая сдаваться, Давид предпринимал самые экзотические попытки достичь успеха. Пробовал даже торговать драгоценными камнями, а с 1998 года решил заняться экспортом диких животных для зоопарков.
Ввязавшись в этот непростой бизнес, бывший инженер понял, что местные жители вообще не умеют ловить животных и к тому же плохо понимают, для чего нужен живой зверь, ведь всю жизнь охотились только ради мяса. При поимке животные получали тяжёлые травмы и содержались в ужасающих условиях. Тогда Давид решил ловить животных сам.
Сегодня его фирма имеет лучшую репутацию в Танзании, а животные содержатся не в тесных ящиках, как это здесь принято, а в современном карантинном центре на окраине Дар-эс-Салама. Огромная зеленая территория примыкает к лесу.
- Иногда животные сами приходят сюда, их не надо даже ловить, – шутит Давид.
Впрочем, охране центра уделено достаточно внимания. Территория огорожена двойным забором. Охрану несут дрессированные гиены. Давид утверждает, что гиены умнее собак. Он кормит их собачьим кормом, и иногда играет с ними. Гиены не слишком агрессивны, но от их сердитого оскала станет не по себе любому злоумышленнику, желающему перелезть через забор.

В центре есть условия для содержания любых животных: от маленькой ящерки до бегемота. Все эти клетки, загоны, ангары, системы водоснабжения и прочее Давид построил сам, почти без посторонней помощи. Вместе с профессиями архитектора, строителя и водопроводчика бывший инженер по орбитальным станциям освоил заодно специальности зоолога и ветеринара. Он «в лицо» знает любое животное Танзании, понимает чем его кормить, как содержать и чем лечить. Когда медицинских знаний не хватает, Давид обращается к своему другу Валерию, врачу из Харькова. Валерий не очень-то любит приезжать на «ферму». Он боится змей, а здесь их немало.
Однажды рассерженный чем-то питон проглотил металлическую трубу. Давиду и Валерию пришлось его спасать. А как вынуть трубу из 5-метровой живой мышцы, которая способна легко раздавить человека? Резать? Ждать, пока стальная труба “переварится” и выйдет естественным способом? Питона расслабили транквилизатором, перекинули через перекладину и, удерживая за хвост, стали ждать. Через некоторое время труба выпала сама.

Мне тоже доверили немного поработать со змеями. Всего-то надо было подержать мешок, в который сажали гадюк. Страшное, скажу я вам, дело, особенно когда пасть извивающейся гадюки в каких-то сантиметрах от ваших ладоней, а у работника-танзанийца забинтован палец – результат давнишнего укуса.
Содержать зоопарк с дикими животными – задача не из легких. Для ушастых лисиц нужно соорудить в клетке специальный шалашик, чтобы им было где прятаться. Для генетты – построить домик на ветке дерева. Трубкозубу непременно подавай опилки, чтобы копаться в них, иначе зверь своими мощными когтями вырубит себе нору прямо в бетонной стене (что он собственно почти и сделал, и прячет там голову).
В огромном загоне с кустами и деревьями бродят антилопы гну и зебра. Иногда из-за нехватки загонов разных животных приходится держать вместе. Давид показывает фотографии: на одной лев вылизывает гиену – друзья содержались вместе с 2-месячного возраста. А вот когда молодую гиену посадили к антилопам Томпсона, её пришлось срочно спасать – травоядные чуть не забодали несчастного хищника.
На длинной цепи сидит желтый бабуин. Бабуина привезла полиция – отобрала у контрабандистов. Сначала цепи не было. Но бабуин повадился разорять курятники в соседней деревне, и крестьяне хотели его убить. Пришлось ограничить свободу хулигана. Длина цепи позволяет бабуину бродить по поляне и прыгать по веткам дерева. Иногда на этой цепи, пристегнутой к мягкому поясу, бабуин качается как на качелях.
В ангаре стоят рядами пластиковые контейнеры с дырками. Крышки придавлены булыжниками - в контейнерах ядовитые змеи. Там же внутри миски с водой, в которых плавают маленькие лягушки, чтобы зеленая гадюка или черная мамба всегда могли перекусить.
При работе с дикими животными ежедневно возникает уйма вопросов. Как кормить, если зверь отказывается от еды? Как смягчить стресс после поимки? Как создать комфортные условия? Как определить пол? Последний вопрос только кажется очевидным. У некоторых животных, таких как гиена или трубкозуб, а также у многих змей, это сделать совсем непросто. Большинство зоопарков, как правило, хотят приобрести пару. А недобросовестные торговцы посылают животных наугад. Потом новые владельцы удивляются, почему звери не хотят размножаться?
Пресмыкающихся или насекомых приносят Давиду местные жители. Недавно он отправил в Германию 2000 скорпионов. Что касается заказов на крупных животных, тут он организует ловлю самостоятельно.
На отлов животных танзанийское правительство выдает лицензии, но получить их тяжелее, чем разрешение на отстрел. Организация охоты – популярный и прибыльный вид бизнеса в Танзании. Но ловля – дело другое. Здесь важно не покалечить животное и не убить. А если животное крупное, то не стоит забывать и о собственной безопасности.
При отлове используются специальные винтовки и пистолеты, заряженные снотворным. Оптимальная дальность стрельбы – 60- 70 метров. Легкий шприц летит по навесной траектории, как стрела. При этом нужно учитывать направление ветра и скорость движения (в случае погони). Стрелять в упор нельзя, сила выстрела слишком велика, и животное можно покалечить.
Погоня – привычное дело в случае с копытными. На своем джипе Давид разгоняется по саванне до 100 км/ч. Джип яростно ревет и прыгает на кочках. Однажды в пылу преследования Давид потерял двух помощников-танзанийцев – они вывалились из кузова.
- Главное – не въехать колесом в нору трубкозуба. Иначе конец погони, - говорит Давид.
Молодых животных отсекают от стада и, приблизившись на нужное расстояние, стреляют. Промахиваться нежелательно: перезарядка требует времени (а его часто нет), да и каждый шприц с транквилизатором стоит недешево.
Правда иногда дорогой транквилизатор удаётся сэкономить, как например в случае с убегавшей от преследования зеброй и увязшей в грязи. Помощники Давида просто схватили животное руками за уши (чтобы не укусила) и за хвост (чтобы не лягнула), пока босс вязал зебру верёвками.
Опаснее всего, считает зверолов, охотиться на буйвола. Даже если попал в него, нельзя знать наверняка, спит ли он или сейчас вскочит и атакует. Никаких контрольных выстрелов – во-первых это вредно для животного, а во-вторых дополнительная доза снотворного подействует лишь через 2 минуты, а этого времени вполне достаточно, чтобы животное атаковало ловцов! На случай неожиданной атаки огромного зверя помощники Давида берут с собой помповые ружья. Тут уж важно не оказаться между разъяренным буйволом и вооруженными испуганными танзанийцами.

Разных животных и ловят по-разному. У Давида есть свои ноу-хау. Например, считается трубкозуба поймать очень сложно. Не так уж много в мире зоопарков, которые могут похвастаться наличием этого зверя. На территории СНГ всего один – тбилисский (приобрел у Давида, конечно). Трубкозуб или земляная свинья (англ. - aardvark) – странное животное, генетически считается более близким к человеку, чем любое другое. Это 70-килограммовый крепкий шар с пятачком, ушами кролика, хвостом кенгуру и огромными когтями. Живет он в норах, питается термитами, за которыми выходит лишь по ночам. Как поймать такого? Залезть в нору и схватить за ноги? Ударом лапы трубкозуб запросто может покалечить.
Зверя ловят целой командой. В яму к трубкозубу забирается самый маленький и принимается шуметь. Испуганный зверь начинает быстро рыть туннель. Танзаниец кричит, в какую сторону движется трубкозуб, и за 2-3 метра по направлению движения вооружённая лопатами бригада ловцов выкапывает яму. Вывалившемуся прямо в яму трубкозубу вкалывают снотворное – зверь пойман.
Дальше вопрос – чем его кормить? Не заводить же на территории карантинной зоны термитник! Давид кормит кашей, рецепт которой придумал сам: из смеси собачьего корма, мелкой рыбы и риса.
В Танзании многие пытаются заработать на живом товаре: от туристических агентств, организующих сафари разной степени жесткости, до фирм-однодневок, торгующих дикими зверями. Последние отправляют животных больными, не прошедшими карантин и акклиматизацию. Такие животные могут умереть от голода или стресса еще по дороге к покупателю. Крупные западные зоопарки опасаются работать с местными фирмами. А с Давидом работают.
Успеху его компании завидуют многие. Несколько лет фирма находилась под давлением местных чиновников, в ней хотели видеть директором танзанийца, но Давид отказывался, и упорно преодолевал все бюрократические препоны.
Иногда в карантинный центр приносят покалеченное животное самозваные горе-звероловы, и Давид не знает что делать. Купить? Но животное может умереть. Прогнать продавца? Но тогда животное точно умрет. Давид покупает. Вместе с Валерием они залечивают раны несчастного зверя и, если он непригоден к продаже в зоопарк, но сможет выжить самостоятельно, отпускают его.
- Это не самый гуманный бизнес. Но кто-то же должен поставлять животных для зоопарков. И если этим не буду заниматься я, то местные истребят слишком много животных, - вздыхает Давид.

Для GEO

Салар де Уюни - Великая соляная пустыня

2011-01-25T20:51:00.000+02:00

Говорят, это самая яркая область Земли, если смотреть из космоса. Солончак Уюни (Salar de Uyuni) – главная достопримечательность боливийского альтиплано (высокогорной равнины). Это самое большое в мире высохшее соляное озеро площадью 10,6 тысяч кв.км находящееся на высоте 3,6 тысяч метров. Количество хлорида натрия, или попросту поваренной соли, здесь измеряется миллиардами тонн. Теоретически этого хватило бы, чтобы обеспечить все мировые потребности в соли в течение двухсот лет. К счастью для экологии этих мест добыча соли здесь ведётся дедовскими методами и в сравнительно небольшом объеме. Ровно настолько, чтобы развлечь туристов, фотографирующих смуглых работяг посреди искусственных аллей из белых горок. Соледобытчики сгребают кристаллический порошок с поверхности солончака лопатами и закидывают в кузова видавших виды грузовичков. Пока взрослые заняты, детишки играют на кучах соли также как их европейские сверстники в песочницах.

Бескрайнее белое пространство солончака удивительно фотогенично, но его ослепительная яркость мучительна для глаз. Появляться на озере без солнцезащитных очков – безрассудство. Во время сезонных дождей с декабря по март солончак покрывается сплошной плёнкой воды, превращаясь в грандиозное зеркало, в котором отражаются облака.
Боливийцы уверены – соль это не только красиво, но и практично. Из соли здесь делают всевозможные поделки и даже специально для туристов строят соляные отели. В таких отелях из плотных сероватых брикетов соли сложены не только стены, но также вырезана мебель и посуда. Условия проживания аскетические, да и цена не маленькая, но необычность подобного ночлега неизменно привлекает любителей экзотики.
Ежегодно тысячи туристов приезжают на альтиплано, чтобы проделать путь от городка Уюни через солончак и дальше до чилийской границы. Отдельные смельчаки пытаются пересечь солончак на велосипедах, но большинство туристов предпочитает джипы. Как на всяком приличном озере на солончаке Уюни есть и свои острова с тропической растительностью. Один из самых популярных – Инкауаси, он же Рыбачий, он же Остров кактусов. Ежедневно к острову причаливают десятки джипов с туристами, и мистическую тишину этого места взрывает гомон восторгов и оханий. Здесь растёт десять тысяч самых старых и самых высоких кактусов мира. Старейшине – 1208 лет. В высоту этот гигант достигает 12 метров и каждый год прибавляет по сантиметру. Обычные деревья на солончаке редкость, поэтому местные приспособились делать столбы, жерди и простую мебель из кактусов. Стебли этих древних цветов не такие уж хрупкие, вполне пригодны в качестве стройматериала. На Инкауаси кактусы никто не рубит, это заповедник. Кактусорубам приходится работать на других островах.
Кое-где на идеально белой «хоккейной площадке» солончака встречаются небольшие проруби с бурлящей водой. Это серные источники, называющиеся по-испански Ojos de Sal – Глаза Соли. Купание в серном источнике обладает исцеляющим действием. Но в прорубях никто не купается: для местных жителей они расположены слишком далеко, а туристы довольствуются лишь впечатлениями от вида эффектно булькающей солёной воды.

Дальше на Запад соляная пустыня постепенно превращается в обычную, а равнины замещаются скалами. Там уже встречается живность, а фантастические пейзажи начинают напоминать картины Сальвадора Дали: дымящиеся вулканы, дышащие паром гейзеры, гигантские куски застывшей лавы, нагромождения камней. Великие скульпторы-авангардисты – дождь и ветер – создали из скальных столбов шедевры, достойные любого музея мира. В каменных расщелинах притаились пушистые зверьки вискачи, похожие на кроликов, только с длинными завернутыми бубликом хвостами. Вискачи не боятся людей - привыкли к частым визитам - и с надеждой на съестное подходят совсем близко.
Ещё одни обитатели боливийского альтиплано – фламинго. Они селятся возле лагун, разноцветных озер. Одна из здешних лагун так и называется Laguna Colorada – Цветная лагуна. Фитопланктон окрашивает ее воду в розово-красный цвет. Поедая его, красящий пигмент получают и фламинго. В лагуне их видимо-невидимо! Когда эти изящные птицы бегут по мелководью, раскинув крылья и высоко поднимая ноги, то кажутся танцорами балета. Видимая беззащитность этих птиц обманчива. Фламинго выживают даже в сложных природных условиях. Им нипочем солёная вода здешних озёр, они также не боятся пронизывающего ветра и значительных перепадов температуры. На высоте до 4 тысяч метров температура ночью может опускаться до 25 градусов мороза, а днём быть жарко. Тяжелым изогнутым клювом фламинго шарят по воде и илу в поисках пищи. Лишь изредка они отрываются от своего занятия, чтобы важно оглядеть розовые окрестности.

Неподалёку от розовой находится ярко зелёная лагуна, а рядом голубая. Посреди этого буйства красок, столь контрастирующего с белым безмолвием солончака, можно встретить флегматично пасущихся альпак, мохнатых родственников лам. Как большинство обитателей здешних мест, альпаки исполнены достоинства. Должно быть они чувствуют, что живут в одном из красивейших мест планеты, а люди здесь всего лишь гости, и вскоре уедут прочь, рассеются как фигуры из пара гейзеров, вырастающие поутру на окраине Великой соляной пустыни.

Для "АиФ. Без границ"

Радости и печали индийской свадьбы

2011-01-08T00:46:00.000+02:00

Рубрика «Matrimonilals» (брачные знакомства) одна из самых просматриваемых в индийских газетах. Обычно подают и просматривают объявления не сами молодые люди, а их родители. Выбор спутника жизни – слишком ответственное дело, чтобы доверить его неопытной молодёжи. В принятии решения должны быть учтены тысячи мелочей: место жительства, образование, профессия, религия, каста, астрологическая совместимость. Ошибка чревата катастрофическими последствиями – разводом, финансовыми неурядицами, а для брошенной женщины ещё и социальной изоляцией.

На поиски достойного партнёра тратится немало времени и сил. Кандидатка в невесты должна обладать отменным здоровьем, хорошими манерами и незапятнанной репутацией. Если же девушку отдают в чужой дом, то смотрят, хорошо ли в нём живут женщины, не обижают ли их? Достаточно ли велик дом, в котором придётся жить молодым? Высок ли доход семьи? В некоторых случаях нанимают даже частных детективов, в чью задачу входит сбор информации, оставшейся за пределами лаконичных газетных объявлений.
Каждая строчка объявления в крупной газете обходится подателям в приличную сумму. Текст сокращают как могут, чтобы вся жизнь молодого человека и его семьи уместилась в несколько строчек и полдюжины аббревиатур.
PQM - professionally qualified match - требуется пара с соответствующей профессиональной квалификацией.
Veg - vegetarian - вегетарианец.
Vb`ful – very beautiful – очень красивый.
Teetotaler – трезвенник.
HT – highly talented – очень талантливый
Gov`t officer – отец работает правительственным чиновником.
CNB – caste no bar – каста не преграда.

Несмотря на ободряющую последнюю аббревиатуру, рубрика брачных объявлений разбита на разделы именно по кастам. CNB лишь означает, что вариации внутри своей касты уже не имеют значения. Вслед за кастами по религиозно-этническому признаку следуют профессиональные касты: объявления молодых профессионалов MBA (master of business administration), а также семей банковских служащих, правительственных чиновников, военных. Есть раздел «космополитов» (cosmopolitan) проживающих за границей или рассматривающих для себя подобный вариант. Отдельно стоят объявления разведённых и вдов – в такие разделы чаще заглядывают мужчины неудачники, искатели лёгкой поживы. Впрочем, в современном индийском обществе образованные и обеспеченные одинокие женщины пытаются бороться за свои права, не то, что в прошлом, когда их насильно отправляли жить в ашрам (монастырь) или живьём сжигали на погребальных кострах умерших мужей.
Организованные родителями браки больше похожи на коммерческие сделки. Чтобы решить самую острую проблему – приданного – раньше брачные договоры заключали как можно быстрее, когда «молодым» ещё в пору было играть в куклы. Несчастный случай с мальчиком мог сделать девочку одинокой на всю жизнь ещё до того, как ей исполнилось 10 лет от роду. Несовершеннолетняя вдова уже была не нужна ни новой семье, ни старой. Остаток короткой и несчастной жизни ей приходилось зарабатывать проституцией или побираться на улице. Сегодня подобная жестокая практика в Индии практически изжита, но до сих пор сохраняется предубеждение, что на вдовах лежит проклятие из-за грехов прошлой жизни.
Кроме основного раздела с разведенными и вдовами можно и в других объявлениях встретить пометку innocent divorcee, разведённая девственница. У такой есть шансы на нормальный, пусть и не блестящий, союз. Если же указано early simple marriage – ранний бездетный брак – то молодая женщина сможет выбрать нового партнёра лишь по остаточному принципу, среди тех, кого отвергли другие девушки.
Кроме неудачного прошлого, есть ещё одно препятствие для брака – mangal dosha, астрологическая комбинация, в которой доминирует Марс. Человек, родившийся в дни «мангал доши», называется «манглик». Считается, что всю жизнь он будет сеять вокруг себя хаос и разрушение. Иметь дело с этим вздорным заводящимся с полоборота «мангликом» - сущее наказание. Негативный эффект «мангал доши» можно смягчить либо подыскав партнёра-«манглика», либо проведя церемонию ложной свадьбы, во время которой «манглик» символически женится на банановом дереве.
Бывает, что молодым людям безразличны старомодные родительские предрассудки и они женятся по любви, а родителей ставят перед фактом. Но всё же такой современный подход ещё не полностью признан индийским обществом.
В традиционных семьях предпочитают дать детям возможность познакомиться и пообщаться, но лишь под наблюдением старших. В случае если свадьба будет отменена, репутация семей не пострадает.
При подборе партнеров считается, что молодой человек должен быть чуть старше девушки. Важно, чтобы он был выше ростом, а также обладал лучшим, чем девушка, образованием. Для девушки же преимуществом считается светлый цвет кожи, так как смуглость, по индийским понятиям, это некрасиво и вообще признак низкого происхождения.
Затраты усилий на организацию брака приносят свой результат: в Индии один из самых низких процентов разводов в мире – около 1%. Хотя правозащитники уверены: это свидетельствует не только о крепости индийских семей, но и об отсутствии прав у женщин, вынужденных всю жизнь терпеть даже негодных мужей в страхе перед общественным мнением.

Индийские браки-сделки связаны с передачей материальных благ. Согласно традиции семья девушки обязана собрать достойное приданное – деньги или имущество, которые пойдут молодым или семье жениха, если молодые останутся жить в ней. В зависимости от социального положения семей приданное может быть лишь грудой тряпья или измеряться миллионами рупий, но в любом случае рождение девочек всегда считалось разорительным. Рождение трех девочек подряд было достаточным поводом, чтобы разгневанный муж мог прибить провинившуюся супругу. С распространением метода ультразвуковой диагностики плода в Индии значительно выросло число абортов девочек по отношению к мальчикам. Поэтому сейчас мальчиков в стране уже значительно больше, но от девочек все равно продолжают избавляться.
Теоретически приданное нужно чтобы помочь молодым построить собственное хозяйство. Но так бывает не всегда. В бедных семьях полученное приданное могут отобрать, чтобы отдать сёстрам жениха – им ведь тоже нужно выйти замуж. Иногда после заключения брака с семьи невесты вымогают дополнительные деньги, в противном случае угрожая разводом и позором девушки. Судьбе индийской бесприданницы не позавидуешь. Спасения от вечных упрёков и жестоких истязаний многие девушки ищут на дне колодца или в узле собственного сари, привязанного к потолочной балке. Родственники мужа сознательно доводят молодых женщин до самоубийства, чтобы вдовец мог жениться повторно и вновь принести в семью приданное.
В 70-80 годы в Индии был зафиксирован всплеск «несчастных случаев», когда молодые жены вскоре после замужества сгорали на кухне в результате взрыва газовых плит и горелок. В бедных семьях плиты взрывались с пугающей регулярностью. При этом повара-мужчины, целыми днями проводящие на кухнях дешевых придорожных ресторанов возле таких же точно плит, почему-то не взрывались. О случившихся трагедиях домочадцы не сообщали в полицию или родственникам погибшей, предпочитая поскорее кремировать тело.
Лишь с конца 80-х годов индийское правительство стало прилагать больше усилий для расследования «смертей из-за приданного», а также случаев принуждения вдов к публичному самосожжению.
Мужчины тоже не всегда чувствуют себя безопасно в браке. В Индии до сих пор практикуется «убийство чести», когда братья жены расправляются с супругом, совершившим, по их мнению, непростительное преступление. К их числу относится супружеская измена, гомосексуальное поведение или намерение аннулировать брак.
Возможные осложнения при разрыве заставляют индийцев ценить супружеские отношения и беречь их любой ценой. Индийская свадьба – одна на всю жизнь. И справляют её максимально пышно. За две недели до свадьбы проходит помолвка. Жрец совершает специальный обряд перед статуей слоноголового Ганеши Удаляющего Препятствия, чтобы свадьба прошла без заминок. В назначенный день жених приезжает за невестой на разукрашенном слоне, или лошади, или просто в нарядном костюме, если лошадь со слоном не по карману. На голове у него праздничный тюрбан, а в руках сабля, которой он стучит в дверь дома своей невесты. За женихом следуют родственники, друзья и прочие гости. Невеста выходит к нему навстречу во всех своих украшениях, её руки и ноги расписаны хной.

Жених и невеста вешают друг другу на шею цветочные гирлянды. Будущая тёща ощупывает грудь жениха, слегка толкает и бьет его, проверяя, достаточно ли он силён, чтобы защитить жену.
В присутствии жреца брачующиеся семикратно обходят священный огонь и дают торжественные обещания считать друг друга своей лучшей половинкой, советоваться в делах, поддерживать во всем, никогда не выказывать недовольства, в особенности прилюдно, и сохранить любовь до конца жизни.
Счастлив тот брак, в котором удаётся выполнить эти обещания.

Для "АиФ. Без границ"

Храмы на колёсах

2010-12-25T01:27:00.000+02:00

Грузовики Пакистана - феномен, достойный включения в список Всемирного наследия человечества. Дороги этой южной страны напоминают музей современного исламского искусства, с хаотично двигающимися удивительными экспонатами. Пакистанцы готовы легкомысленно отнестись к любой работе, но в украшение грузовиков вкладывают душу. Красочностью и эпатажем здешние тяжеловозы могут поспорить с карнавальными платформами в Рио-де-Жанейро.
Кабина и борта пакистанского грузовика декорированы росписью, мозаикой, аппликацией и надписями на урду, арабском или английском. Антенны на крыше кабины украшены бантиками. Рядом укреплены флюгеры, весело крутящиеся на ветру. Капот и крылья тщательно отполированы и украшены узорными металлическими накладками. Под бампером и иногда по всему периметру борта подвешены цепочки, колокольчики, ленточки из блестящей фольги и птичьи перья. С наступлением темноты машины празднично перемигиваются десятками разноцветных лампочек и катафотов. Если в кузове планируют перевозить пассажиров, а это случается частенько, то ярко раскрашивают и его внутреннюю часть.
Зная народную страсть к тюнингу, автопроизводители порой продают грузовики без дверей и бортов. Покупку водитель дорабатывает самостоятельно. Вместе стандартных металлических дверей – деревянные с маленьким окошечком без стекла, открываются наружу как садовая калитка или вбок как в купе поезда. Снаружи дверь закрывают на навесной замок, а изнутри на обычный шпингалет. В малобюджетном варианте роль замка выполняет верёвка или проволока. Над кабиной строят специальный мини-кузов для личных вещей, запасных колёс, пассажиров или дополнительного груза. Правил, регулирующих нагрузку на ось, в Пакистане не существует. Каждый владелец транспорта везёт столько груза, сколько сможет запихнуть в кузов. Укреплённый верёвками груз возвышается на несколько метров, выступает за борта, свешивается сзади.
Колонна подобных грузовиков движется по трассе очень тяжело и напоминает идущее к водопою стадо мамонтов. К счастью для этих самоходных небоскрёбов на пакистанских дорогах практически не встретишь мостов и туннелей, а в города тяжёло гружёный транспорт не пускают.
На жаре слабенькие моторы всё время перегреваются. Поэтому шоферам часто приходится останавливаться в придорожных чайханах. Пока выставленные в ряд машины остывают с открытыми пастями блестящих капотов, водители возлежат на плетеных кроватях, попивают чай из маленьких стеклянных стаканчиков и степенно обсуждают результаты столь популярных в Пакистане бейсбольных матчей.
Пакистанские грузовики одни из самых медленных в мире, но здесь никто не переживает по этому поводу. Важна не скорость, а престиж. Грузовые автомобили – хозяева дорог и при движении пользуются приоритетом. Здесь царит старый как мир девиз: «кто сильнее, тот и прав» с уточнением «если оба сильны одинаково, то прав тот, кто красивее». Водители тратят уйму денег на украшение своих машин. Существуют тюнинговые мастерские, где «доводка» грузовика может занять более месяца, а стоимость работ измеряется в тысячах долларов. Из невзрачной рабочей лошадки профессионалы-художники сделают настоящий восточный дворец, храм логистики и транспортных перевозок, главным жрецом которого будет сам водитель.
По желанию заказчика машину могут украсить сельскими пасторалями или мифологическими сценками, портретами политиков или звёзд кино. При необходимости грузовик распишут даже цитатами из Корана – и красиво, и для души полезно, и от дурного глаза, авось, убережёт.
Если денег на фирменную услугу нет, водители занимаются украшательством самостоятельно в меру художественных способностей. Грубо намалёванный на цистерне с горючим Микки Маус всё же лучше, чем просто скучная зелёная цистерна. Каждый шофёр гордится своим уникальным грузовиком: это его детище и альтер-эго. Он с удовольствием покажет свой агрегат, даже пустит в кабину, порой больше похожую на будуар восточной принцессы с мягкими кушетками и дымящимися благовониями, чем на рабочее место дальнобойщика.
Вызвать восхищение иностранца очень почётно, а обделённый вниманием фотографа водитель расстраивается и даже становится жертвой насмешек более удачливых коллег.
Иметь собственный грузовик – мечта многих пакистанцев. Это гарантированный заработок для семьи и уважение соседей. Лишь государственные и корпоративные грузовики украшены не так сильно. Но и им на бортах рисуют цветы и райских птичек, да пару глаз на бампере, чтобы лучше видели дорогу. Ведь грузовик – это больше чем просто машина, это друг и напарник. Если любишь его, то и он не подведёт, не сломается и не перевернётся по дороге, сам увидит опасность и среагирует как нужно.

Для АИФ. Без границ

Копан – южный предел империи майя

2010-12-13T12:55:00.001+02:00

Майя, те самые, что напророчили нам конец света в 2012 году, сами были весьма безрассудным народом. Воевали друг с другом и с соседними племенами, приносили кровавые человеческие жертвы, не щадили природу, за счет которой жили. Просуществовав 12 столетий, ещё до прихода конкистадоров империя майя погибла, а испанцы как хищные грифы обглодали её труп. Этот исторический пример будто специально существует в назидание потомкам. И дело даже не в предсказанном астрологами майя катаклизме, а в том тупиковом пути развития, по которому шел этот древний народ, и который повторяем сейчас мы.
Расцвет империи не предвещал дурного конца. Цивилизация майя занимала полуостров Юкатан в Мексике, распространялась на современные Белиз и Гватемалу и заканчивалась в Гондурасе. Империя состояла из городов-государств, торговавших или воевавших друг с другом. Самые известные из этих городов, такие как Паленке, Чичен-Итца, Ушмаль в Мексике и Тикаль в Гватемале, сегодня популярны у туристов и охраняются ЮНЕСКО. Не менее впечатляющий город Копан в Гондурасе до недавнего времени был малоизвестен.
Со времён майя в Гондурасе неблагополучно: бедность, преступность и малярия. Сначала Гондурас грабили испанцы, потом он оказался под диктатом фруктовых компаний США, за что и получил ставшее нарицательным название «банановая республика». Если придерживаться исключительно туристических маршрутов, то проблем можно и не заметить. Руины Копана находятся недалеко от границы сравнительно благополучной (насколько это возможно в Центральной Америке) Гватемалы.
Архитектурными доминантами Копана, как и в других городах майя, являются ступенчатые пирамиды. Но известность в научной среде Копан получил благодаря искусно вырезанным из камня статуям-стелам и длинной каменной лестнице, испещренной иероглифами. Свои тексты майя записывали при помощи сложно построенных квадратных пиктограмм, часто включавших в себя изображения головы человека или мифического существа.
Число иероглифов на лестнице более 2 тысяч. Считается, что эти символы описывают историю государства Копан. Некоторые исследователи утверждают, что майя придавали магическое значение своим записям. Изменив их, можно было изменить прошлое и будущее. Поэтому захватчики первым делом старались уничтожить записи покоренного города, восхваляющие подвиги его прежних властителей. Вот и на иероглифической лестнице большая часть ступеней была уничтожена, археологам пришлось их восстанавливать. Это удалось лишь частично, многие тайны Копана до сих пор не разгаданы.
У основания лестницы изображен Змей Шибальба или Змей Видения. Будто бы именно он излагает древний текст. Как и во многих других культурах, мифический Змей стоит у истоков создания человека. Даже боги майя выходят из его пасти. Змей Видения – это символ власти и сакрального знания. Поклоняясь ему, жрецы впадали в наркотический транс и действительно созерцали видения.
Большинство правителей Копана носили титул Дымчатый: Дымчатая Змея, Дымчатый Ягуар, Дымчатый Панцирь и подобные. Возможно, это связано с пристрастием правителей к курению, современные производители гондурасского табака именно так и утверждают. Но есть версия, что образ правителя был настолько священен, что даже видеть его не позволялось, он постоянно был скрыт туманом или дымом, в прямом смысле или иносказательном.
На площадях Копана сохранилось 38 каменных стел, как считается, изображающих правителей древнего города. Теоретики уфологии разглядели на этих стелах изображения астронавтов в скафандрах. Стелы украшены резными рисунками так богато, что при желании там можно увидеть что угодно: людей, богов, мифологических существ, инопланетян. Просто удивительно, как можно было создать столь искусную резьбу при помощи примитивного каменного (базальтового или нефритового) орудия!
В конце XX века археологи пробили одну из пирамид и обнаружили внутри неё древний храм, украшенный гигантской маской божества майя. Храм был раскрашен яркими розовыми и лиловыми красками. Исследователи обнаружили остатки слюды, которая делала храм сверкающим при дневном свете. Под храмом нашли усыпальницу с загадочными останками женщины, покрытыми красной краской. Рядом обнаружили нефритовые бусины, жемчуг, изделия из керамики – главные сокровища древних майя. Столь важную покойницу тут же объявили женой основателя правящей династии. Хотя осталось непонятным, куда же делся сам основатель, почему ему не были оказаны соответствующие почести?
Другое необычное захоронение было обнаружено совсем недавно. Археологи вскрыли погребальную камеру с останками сановника, помещённого туда в сидячем положении со скрещенными ногами, как сидят индийские йоги во время медитации. По некоторым признакам ученые предполагают, что данный сановник или жрец был иноземцем, но очень влиятельным. Погребальную камеру нашли в стороне от Акрополя, где были похоронены представители элиты майя.
Иностранцев в Копане проживало немало, в основном торговцев или дипломатов, в жилой части города были найдены соответствующие свидетельства. Также здесь проживала местная аристократия, включавшая художников, учёных и астрономов - предположительно около 20 тысяч человек. Весь же Копан, по некоторым данным, населяло до 200 тысяч человек. Многие учёные опровергают последнюю цифру, полагая, что она завышена. Если в городах майя жило так много людей, значит американский континент к приходу европейцев был полностью заселён, а это серьёзно увеличивает масштабы геноцида, учинённого на континенте белыми завоевателями.
Любопытно что майя всегда ждали прихода белых. Согласно их мифологии бог Кукулькан – Пернатый Змей, давший им знания, обучивший сельскому хозяйству и астрономии, был высоким белым человеком из-за моря. Многие годы в учёной среде велись самые невероятные дискуссии о происхождении этого мифа. Одни предполагали, что на становление культуры майя оказали влияние выходцы из погибшей Атлантиды. Другие утверждали, что это были викинги, ещё в незапамятные времена пересекавшие Атлантический океан на своих ладьях. Существовали гипотезы о морских экспедициях финикийцев, которые ещё во времена фараонов огибали Африку, прекрасно разбирались в морских течениях и теоретически были способны пересечь Атлантику. Возможность этого в своё время доказал знаменитый норвежский исследователь Тур Хейердал, проплывший на тростниковой лодке от берегов Марокко до Барбадоса (откуда уже и до Гондураса рукой подать). Как бы то ни было, присутствие высокопоставленных иностранцев среди элиты майя неопровержимо доказано, а вот происхождение их ещё предстоит установить.
Упадок империи начался в VIII-IX веках нашей эры. Считается, что майя погубил экологический кризис. Используя подсечно-огневое земледелия, майя вырубили почти все леса вокруг своих городов. С исчезновением лесов, пропали и звери, изменился климат, начались продолжительные засухи. Истощённые земли перестали плодоносить и в империи начались голод и мор. Недовольство людей приводило к восстаниям и переворотам. Наконец, оставшиеся в живых майя бросили свои умирающие города, и ушли в неизвестном направлении. К XII веку Копан совершенно опустел, а к приходу европейских исследователей успел основательно зарасти джунглями.
Сегодня руины Копана утопают в зелени. Здесь обитают сотни разновидностей птиц, летают огромные бабочки. Майя верили, что душа умершего воина превращается в бабочку. Если по размерам бабочки судить о храбрости воина, то древние копанцы несомненно были храбрецами. Жаль, что это не помогло им сохранить свою цивилизацию. Сможем ли мы извлечь урок из их опыта?

Для АИФ. Без границ

Конец Африки. От Кейптауна к мысу Доброй Надежды

2010-12-02T13:34:00.000+02:00

Географически Африка заканчивается мысом не имеющим отношения к надеждам, тем более добрым. Южная точка континента называется мыс Игольный (португ. Agulhas) и находится в 200 километрах от Кейптауна. И всё же мыс Доброй Надежды до сих пор остаётся самым узнаваемым брендом африканского побережья. Именно здесь береговая линия поворачивает на восток, а Атлантический океан начинает смешиваться с Индийским. Столкновение холодных и тёплых течений – причина местной гневливой погоды. Не зря первым названием знаменитого мыса, присвоенным ему португальским мореплавателем Бартоломео Диашем в 1488 году, было мыс Бурь. Здесь часто дуют ураганные ветры, а поднимающиеся волны столь чудовищны, что могут потопить многотоннажное современное судно. Что уж говорить о старинных деревянных суденышках.
Нынешнее название мысу присвоил король Португалии Жуан II, надеясь, что морской путь в Индию все-таки будет открыт, а значит удастся разрушить монополию арабских купцов на торговлю специями. Добрые надежды короля оправдал десятилетием позже мореплаватель Васко де Гама.
Героические исследователи морей действовали не наугад. О существовании морского пути вокруг Африки было известно раньше. Впервые в истории континент обогнули финикийские мореплаватели в VI веке до н.э. На больших гребных галерах они плыли три года, делая долгие остановки, чтобы посадить и собрать хлеб.
Неизвестно точно, как финикийцам удавалось договариваться с местными аборигенами. Предполагают, что они торговали, оставляя свои товары на берегу, а потом забирая то что им приносили взамен.
Появившиеся на континенте значительно позже белые колонисты договаривались преимущественно при помощи ружей и пушек. Южную часть Африки в XVIII веке заселили голландские протестанты, известные как «буры» (голл. boeren — «крестьяне»). Кейптаун был основан в качестве перевалочной базы голландцев по пути в Восточную Африку, Индию, Цейлон и другие части Азии. Долгое время Кейптаун был крупнейшим городом Южной Африки, а до настоящего времени считался ещё и красивейшим. Белые колонисты, как буры, так и потеснившие их позже англичане, с черными африканцами не либеральничали.
Сначала аборигенов просто уничтожали, потом загнали в тесные резервации, позволяя черным рабочим появляться в городах только при наличии дневного пропуска и запрещая им посещать общественные места наравне с европейцами. Время апартеида белые вспоминают как «золотой век» Южной Африки. Города были красивые и чистые, по улицам можно было гулять в безопасности хоть всю ночь напролёт. Выстроенный колонистами для себя африканский рай треснул в 1990 году под давлением Африканского национального конгресса во главе с Нельсоном Манделой. Пришедшие к власти темнокожие банту тут же принялись осваивать накопленные белыми богатства, а чересчур жадных и упрямых европейцев пускать в расход. Сейчас ЮАР одна из самых вооруженных стран мира.
Огнестрельное оружие есть почти в каждом доме. Но волну преступности это остановить уже не может. Белые оставляют свои дома и уезжают в другие страны или переселяются на окраины городов. Как сказал один местный бизнесмен: «Конец XX века принёс смерть белой Африке, в нынешнем веке она будет только чернеть». В центре Кейптауна до сих пор красиво, ещё не все шикарные колониальные особняки покрыты граффити и не все стёкла выбиты. Но признаки деградации уже появляются. Витрины магазинчиков закрыты решётками, а суровая охрана стоит на входе даже в самую дешёвую ночлежку. С наступлением вечера центр города превращается в злачный притон. Слышны крики и визгливая музыка, по улицам бродят еле держащиеся на ногах маргиналы.
Прохожим в открытую предлагают приобрести наркотики, а в плохо освещённые переулки лучше не заходить без револьвера. Зато окраина Кейптауна – полная противоположность центру. Здесь до сих пор сохранились процветающие винодельни, напоминающие своим видом благородные французские шато. ЮАР гордится своим вином, оправданна ли эта гордость, можно проверить самому, записавшись на экскурсию и дегустацию – подобное предусмотрено почти на каждой винодельне.
В курортном пригороде Мюзенберг по пляжу гуляют влюблённые парочки и подтянутые серфингисты, влюблённые в свои доски. Визитная карточка Мюзенберга – разноцветные домики для переодевания. Там же на пляже установлен флагшток, на котором поднимают флаг с изображением акулы, в случае появления зубастых морских хищников.
К счастью, акулы – редкость. Более вероятно увидеть добродушных китов, особенно часто они резвятся в районе Кальк Бей. А дальше к югу за небольшим городком Саймонс Таун находится колония пингвинов. Смешные африканские пингвины, эти исполненные достоинства карикатуры на людей, ничуть не боятся посетителей, вразвалочку гуляют по дорогам и даже забираются под автомобили. На парковке установлены таблички: «Прежде чем завести машину, проверьте, нет ли под ней пингвина!» Рассказывают, что пока водоплавающим не выделили отдельный участок, они хаотично бродили по побережью и иногда через дверцы предусмотренные для собак и кошек проникали в жилые дома в поисках съестного.
Дальше на юг, и через 10 минут езды начинается удивительно красивый национальный парк Мыс Доброй Надежды. Тут главное не гнать – чтобы случайно не задавить страусёнка или не столкнуться с взрослым страусом, ещё неизвестно для кого плачевнее может закончиться это столкновение.
К мысу Доброй Надежды и на соседний Кейп-Поинт со стоящим на нём маяком ежедневно приезжают десятки туристов и путешественников. Тут и организованные группы на автобусах, и семьи на кампер-ванах (это жилые микроавтобусы или цепляющиеся к легковушкам домики-прицепы), и мотоциклисты с велосипедистами. За прогуливающимися в радостном возбуждении туристами зорко приглядывают бабуины, промышляющие мелким вымогательством. Радость от покорения южной границы Африки у туристов обычно сопровождается лёгким голодом.
Здесь же в стеклянных забегаловках можно втридорога приобрести сэндвич с сыром. Неизвестно, работают бабуины в доле с продавцами или нет, но сэндвичей лучше заранее приобрести побольше, так как часть из них всё равно придётся отдать настойчивым и агрессивным обезьянам. Наглых бабуинов прогоняют охранники с дубинками, но ненадолго. Мохнатые любители бесплатных сэндвичей удирают в кусты, чтобы спустя несколько минут вновь начать охоту за жующими туристами.
Поднявшись на утёс к маяку и указателю направлений на крупнейшие города мира, можно посмотреть сверху на разбивающиеся о камень волны. Открывающаяся фантастическая картина заставляет на некоторое время замереть и задуматься. Белые жители ЮАР любят рассуждать о конце Африки. Но в таком месте хочется забыть о политике и не думать о плохом. Конец Африки – это просто эпически красивое побережье, легендарный край света, достойный чтобы сбежать на него с любимым человеком, хотя бы на время.

Для АИФ.Без границ.

Ржавая пустыня

2010-11-27T17:58:00.000+02:00

Гигантские дюны в парке Соссусвлей в Намибии служили декорациями не одному поколению исторических и авантюрных голливудских фильмов, а фотографии этих дюн не сходят со страниц туристических буклетов. Многие из тех, кто мечтает посетить Чёрный континент, начинают именно с безопасной и комфортабельной Намибии, получившей даже прозвище «Африка для начинающих». В этой стране много чудесных достопримечательностей, но дюны – самая главная из них. Название Sossusvlei переводится как «место, где можно собрать воду». Хотя слово vlei в переводе с африкаанс (искаженного голландского) означает «озеро» или даже «болото», глядя на этот раскалённый песок сложно поверить, что тут в принципе можно найти хоть каплю влаги. Тем не менее, здесь бывают дожди, а значит, есть и жизнь. В парке обитают антилопы, койоты, дикие кабаны.
Соссусвлей является частью национального парка Намиб Науклюфт, занимающего территорию в 50 тысяч кв. километров и выходящего к побережью Атлантического океана. Самый большой песчаный пляж на планете почти 50 километров в ширину. Пешая прогулка до побережья слишком рискованное мероприятие, чтобы кто-либо на неё решился. Большинство туристов предпочитает пролететь над барханами на частном самолётике или проехать на джипах к нескольким главным достопримечательностям. В их числе горный каньон Сесрием, Мёртвое озеро с древними окаменевшими деревьями и несколько примечательных дюн, достигающих в высоту более 300 метров. Ежегодно ветер слегка меняет форму и габариты дюн, поэтому и описание их в путеводителях отличается. Неизменной визитной карточкой пустыни является красноватый цвет её барханов. Виной тому наличие в кварцевом песке примесей железа. Чем старше дюна, тем более ржавый оттенок она принимает. Наиболее эффектные дюны имеют названия и даже охраняются законом. Далеко не на все из них туристам разрешено забираться. Впрочем, бизнес есть бизнес, за деньги вам не только разрешат забраться на дюну, но даже организуют скоростной спуск с неё на лыжах. А кто не умеет на лыжах, может скатиться на попе, что и делают великовозрастные иностранцы, на день превращаясь в резвящихся в супер-песочнице детишек. Одна из самых посещаемых дюн – сорок пятая, названная так по расстоянию в километрах от въезда в парк. Если Соссусвлей – это песчаное море, то дюна 45 – застывший девятый вал.

Лучшее время для посещения парка – на рассвете или перед самым закатом. В пустыне не так жарко, к тому же именно в это время дюны на радость фотографам окрашены в самые драматические цвета. Однако попасть в парк в это время непросто – вечером главные ворота запираются, и открываются уже после рассвета. Внутри есть гостиница и кемпинг, где можно переночевать, но цены несоразмерно высокие. Те же, кто остался снаружи за воротами – поздним утром обернутся гомонящей толпой на автобусах и джипах, губящей таинственное очарование самой древней пустыни мира и превращающей её в вульгарный луна-парк. От центральных ворот в глубь парка идёт длинная и прямая асфальтовая дорога, обрывающаяся через 60 километров. Дальше могут проехать только внедорожники – парк предоставляет их вместе с водителями. Уйти с основных туристических маршрутов или заночевать в парке в палатке самостоятельно запрещено под предлогом, что можно встретить опасных диких животных или змей. Впрочем, некоторые туристы всё равно игнорируют правила и остаются на ночь в пустыне, значительно экономя, но рискуя при этом нарваться на выползшего на ночную прогулку скорпиона.

Утром вдоль дюн можно увидеть целые стада пугливых газелей-спрингбоков и антилоп-ориксов. В жару животные стремятся уйти в тень тех же дюн или редких деревьев. Под палящим солнцем песок нагревается до 60 градусов. Каждое животное приспосабливается к таким условиям самостоятельно. Например, намибийский геккон научился бегать на задних лапах, а если ему приходится стоять, то и стоит он на одной из лап по очереди, чтобы не обжечься. Когда жара становится совсем нестерпима, он закапывается в песок. Также поступают и гадюки, оставляя на поверхности лишь кончик хвоста в качестве приманки для мелких грызунов. Подобная «рыбалка» позволяет им выжить в этой суровой пустыне, где воздух настолько сух, что даже мёртвые деревья не разлагаются столетиями.
От змей и насекомых посетителей парка охраняют бойкие гиды. Они знают, что бояться нечего, днём коренные обитатели пустыни предпочитают спрятаться как можно дальше.

Красную пустыню, ровесницу динозавров, рассекает шрам асфальтовой дороги, на которой царит туристическая суета. Но пустыне всё равно, кто гуляет по её барханам: человек, койот или скорпион – ведь это всё временно. Песок также непобедим, как вода мирового океана. Его не страшит глобальное потепление – за последние 80 миллионов лет это случалось не раз – а на любой финансовый кризис пустыня отреагирует лишь снисходительным молчанием.

Для АИФ. Без границ.

Сказки дамасского рынка

2010-11-10T10:56:00.001+02:00

Дамаск - один из старейших живых городов на земле. И рынок Хамидия тоже один из самых старых. Как любой пенсионер, он любит поговорить о прошлом. Но и в настоящее время не унывает: кричит, ругается, смеется, торгуется, зазывает и нахваливает. Кого здесь только не увидишь! Продавцов самодельной парфюмерии, торговцев шкурами, ювелиров, разносчиков кофе, чистильщиков обуви, изготовителей кальянов.
Лавка черной магии «Мухаммед Хамеди Аль Хор». На прилавках разложены травы, на полках – банки, коробочки и пузырьки, под потолком висят рога, шкуры диких животных, черепаший панцирь и сушеный крокодил. Этой лавке 250 лет. Ее хозяин Тарик унаследовал ее от отца, а тот от деда. Здесь сотни видов лекарственных трав от любых недомоганий. Говорят, есть у Тарика и вещи «посерьёзнее»: приворотные зелья, порошки для сглаза. Но сам хозяин свою принадлежность к черной магии категорически отрицает: здесь только лечебные травы, ничего сверхъестественного.
На двери висит шкура крупного полосатого хищника, похожая на тигровую.
- А как же, тигровая шкура? - пытаю хозяина. – Наверное, и сушеное мясо тигра есть?
- Нет. Это, наверное, в Индии тигров едят. У нас нет. А шкура – так, декорация.
- А черепаший панцирь, а крокодил?!!
- Всё декорация. Крокодил вообще пластиковый.
Крокодилы в Сирии действительно не водятся. А «черная магия»? В мусульманской стране в этом никто не признается.

Продолжив прогулку по рынку, набредаю на здание медресе XVII века. Сегодня там расположен магазинчик антиквариата и небольшое ткацкое производство. В окружении сувениров, поддельных старинных лат и дверных «стучалок» (свинченных с чьих-то дверей при сносе зданий), завешенный цветными тканями стоит единственный в Дамаске французский станок для производства парчи. Этот материал покупает изысканная обеспеченная публика. Из нее делают платья, скатерти, галстуки и покрывала.
Станку уже полтора века, но работает исправно. 10 тысяч шелковых ниточек с привязанными к ним металлическими спицами ходят вверх и вниз, скрипит деревянная «расческа», летает веретено, мелькают руки ткача. Мастер тоже единственный на столицу. За день производит 1 метр парчи, продажная цена которого – около 60 долларов.
Интересная особенность французской машины – сверху установлен, похожий на древний компьютер, аппарат для чтения перфокарт. При помощи этих карт определяется будущий рисунок ткани. Поэтому оператор станка – не просто ткач, но и программист. А если понаблюдать за движениями его рук, то можно сказать определённо – он еще и волшебник, прямо из воздуха ткущий невероятно красивый узор.

Среди почтенных (по возрасту) профессий в Сирии есть еще одна – банщик в Хамаме. Арабский хамам – больше, чем просто баня, это храм чистоты, мужской клуб, где можно обсудить важные проблемы. Без галстуков и штанов (в простыне) серьезные вопросы обсуждаются легче.
Один из самых известных и старых хамамов Дамаска – 965-летний Нуреддин Аль Шахир (Nour Eddin Al Shaheer) тоже находится в центре рынка Хамидия и работает с утра до полуночи. Вход женщинам туда запрещен, исключение возможно лишь в мусульманский выходной – пятницу.
Идею хамама арабы позаимствовали у римлян (позже поделившись ею с турками). Помещение делится на две зоны: фригидариум (холодная комната) и калидариум (горячая). Обе зоны служат для удовольствий. В холодной: чай, кальян и разговоры. В горячей… О, это непросто описать! Из-за пара не видно даже стен комнаты. На полу возле огромных каменных ваз с водой сидят голые мужики, намыливают друг друга и поливают из металлических плошек. Полотенца с чресел никто не снимает. В мусульманской стране раздеваться догола не принято даже в бане.
Пол в калидариуме горячий – об этом заботятся сидящие в подвале кочегары – но мокрый. Чтобы не поскользнуться, посетители надевают тапки на высокой деревянной подошве. В таких тапках чувствуешь себя немножечко японской гейшей.
Выходящих из парной клиентов тут же принимают в свои объятия банщики. Кого-то ведут на массаж, кого-то на очистительные процедуры, кого-то закутывают в простыни и полотенца перед выходом в «холодный» фригидариум.
В хамаме «Нуреддин Аль Шахир» посменно работают несколько десятков банщиков. Каждый из них исполнен достоинства, каждый - «умывальников начальник и мочалок господин». В этом хамаме с почтением вам подадут даже мыло. Опытный банщик – тоже немножко маг и чародей. Выйдя из парилки, еще ничего не успеваете сообразить, как с вас уже сорвана мокрая простыня, вы закутаны в три свежих, а перед вами, неизвестно откуда появился горячий чай.

Поиски интересных профессий привели меня к чайхане «Аль Нофура». Солнце склонилось к закату, и с минарета мечети Омейядов муэдзины пропели призыв к намазу (мусульманской молитве), четвертому за этот день. Это значит, что в чайхану «Аль Нофура» скоро потянутся посетители, чтобы послушать, как выступает хакавати Рашид аль Халак, более известный как Абу Шади.
Хакавати – сирийское слово, означает поэт, актер, историк, рассказчик. Профессия рассказчика всегда была популярна на Востоке до тех пор, пока «красный угол» в чайханах не заняли телевизоры, показывающие голливудские боевики или футбольные матчи. Сегодня 65-летний Абу Шади один из последних в профессии. По утрам он работает в собственной лавке, а вечера проводит, рассказывая истории, которые слышал в детстве.
До начала выступления остаётся несколько минут, и я подхожу к мастеру. Спрашиваю, что нужно, чтобы освоить профессию хакавати? Оказывается, секрет прост – нужно напоить мастера чаем. Абу Шади отхлебывает из стакана, ставит недопитый чай на стол, внимательно смотрит на меня поверх очков и говорит: теперь учись, после чего идет к своему «трону». В красной феске-тарбуше, мешковатых курдских шароварах, с мечом в одной руке и книгой в другой, выглядит он очень импозантно.
Меч (на самом деле сабля без эфеса) у Абу Шади настоящий, но затупленный. Им он размахивает во время самых драматических моментов рассказа. Когда эпизод достигает кульминации, хакавати бьет клинком по металлическому столику, стоящему перед ним. Психологический прием: от звука удара встрепенется даже самый нерадивый слушатель, задремавший после второй порции наргиле.
Другой атрибут воинственного рассказчика – книга. Казалось бы, книгу с историями можно купить и в сувенирной лавке тут же на рынке. Дорогой фолиант из хорошей бумаги и с цветными картинками. Но чтобы стать хакавати – этого мало. Главный рабочий инструмент сказителя не обязательно красив. Это может быть просто тетрадка или пачка ксерокопированных листов в самодельной обложке, с пометками и добавлениями. Настоящий хакавати сам решает как рассказывать текст, как будет развиваться сюжет.
Мастер может читать по тексту или по памяти. Его слова звучат как музыка, у них свой особенный ритмический рисунок. Хакавати часто прерывает рассказ на шутки, комментарии или чашку чая. Абу Шади читает на арабском, копируя акценты и говор жителей разных мест. Он не просто рассказчик, но и актер, перевоплощающийся в того героя, о котором рассказывает. Вот он малообразованный крестьянин, а через минуту – чванливый купец или гордый военачальник.
Между столиками снует официант, разнося чай и уголь для кальянов. Атмосфера в кофейне непринужденная. Публика сидит расслабленно, кое-кто даже спиной к рассказчику. Пьют чай, курят кальян, переговариваются или даже дремлют. Клубы дыма лениво плывут над полом. Несмотря на то, что хакавати занят рассказом, его лукавый взгляд замечает абсолютно все, что творится в заведении. Если внимание публики ослабело – верный меч всегда наготове.
Слушатели с многолетним стажем уже знают наизусть все истории хакавати. Но с большим удовольствием слушают их снова, вставляя свои комментарии. Без их участия представление не было бы таким живым. Они – часть шоу, группа поддержки.
Выступление длится около часа, но история может тянуться много месяцев. Также как в телесериалах, эпизод обрывается на самом интересном месте, чтобы продолжиться на следующий день. Рассказы часто основаны на реальных событиях, как, например, сказание о султане Байбарсе или история борьбы арабского полководца Салах-ад-Дина против крестоносцев. В устах хакавати истории эти приобретают фантастические формы. Доблесть героев преувеличивается, количество убитых с одного удара врагов растет от рассказа к рассказу. Существуют и откровенно вымышленные (но не менее интересные) истории – такие, как сказки «1000 и 1 ночи».
Один из самых любимых эпосов Дамаска – история Антара и Аблы. Антар – сын темнокожей рабыни. Его возлюбленная Абла – красива и светлокожа. Ее отец не хочет отдавать дочь за Антара, выходца из низшего класса. Помимо возлюбленной, у Антара есть и соперник – Аззиль Мухалькаль.
В прежние времена за борьбой Антара и Аззиля следили с не меньшим вниманием, чем сейчас за поединком «Челси» и «Манчестер Юнайтед». Слушатели делились на тех, кто болел за одного героя, и тех – кто за другого. «Своего» героя поддерживали одобрительными выкрикам, действия соперника освистывали. Порой завсегдатаи чайханы были настолько увлечены событиями, что не отпускали рассказчика домой, пока он не заканчивал эпизод до конца. Бывали случаи, когда кто-нибудь из болельщиков подкупал хакавати, чтобы тот изменил ход истории в пользу того или иного героя. Также судьба персонажа могла решиться и простым голосованием.
А вот случай, над которым несколько лет назад смеялся весь Дамаск: один из вечеров сказитель закончил тем, что оставил Антара в тюрьме, в окружении злейших врагов. Какой-то простодушный слушатель так переживал за любимого героя, что пришел среди ночи прямо к хакавати домой и сказал: «Умоляю, отпусти его! Я спать спокойно не могу!».
Конечно, в большинстве случаев Антар побеждает. Ведь он – образец нравственности и борец за справедливость. Пользуясь необычайной популярностью у простого народа, хакавати прививает основы морали и социальных ценностей. Он – мудрец в образе шута. Рассказывая незамысловатую с виду историю, учит добру и высмеивает тщеславие, невежество и алчность. Некоторые рассказы балансируют на грани политической сатиры. Может быть поэтому во времена правления жёсткого сирийского лидера Хафиза Ассада выступления хакавати были фактически запрещены? Лишь в 1990 году запрет был снят. А при нынешнем президенте (Бошаре Ассаде) правительство даже пытается поддерживать исчезающую профессию, организуя выступления немногих оставшихся хакавати во время фестивалей и религиозных праздников.
Злые языки поговаривают, что время хакавати ушло. А чайхана «Аль Нофура» совсем коммерциализировалась. Действительно, по окончании представления в зал вплывает поднос для пожертвований. Особенно много дают иностранцы. Как правило, они не понимают ни слова, но щедрый взнос позволяет им сфотографироваться со столь экзотической фигурой, как Абу Шади. Один из последних хакавати в Сирии – популярная личность. О нем пишут газеты, его приглашают с выступлениями за границу… Сам Абу Шади, несмотря на 18-летний рабочий стаж, не считает себя мастером и говорит, что еще должен многому научиться. Что же говорить обо мне, начинающем хакавати?
Абу Шади смотрит на меня лукаво:
- Понял, как надо? Хочешь попробовать себя? Приходи в ресторан «Аль Мушрака» в 8 вечера.
Арабский текст мне, увы, не осилить. А вот прочесть русскую былину смогу запросто. Перед началом выступления захожу в Интернет-кафе и скачиваю быль про Илью Муромца. Все-таки у прогресса есть свои неоспоримые достоинства.
В «Аль Мушраке» немноголюдно и гораздо менее накурено. Перед своей первой пробой я пересказываю Абу Шади смысл истории. Хакавати не знает английского, а мой арабский просто ужасен. Спасает салфетка, чья поверхность вскоре покрывается изображениями бородатого всадника, высокого камня, трех дорог и сорока тысяч разбойников (все они на салфетке не помещаются).
Но вот мне пора на сцену. Абу Шади объявляет мой выход, публика затихает в нетерпении. Я почти готов к роли хакавати: в руке меч, на голове красный тарбуш, в книгу вложена шпаргалка с текстом. Эх, жалко, не захватил с собой переводчика, поэтому приходится сопровождать рассказ элементами пантомимы. Еще я не знаю ритма, в котором нужно читать текст. И недостаточно смел, чтобы изменить ход истории (да и нет в ресторане «Аль Мушрак» сторонников 40 тысяч разбойников, желающих заплатить за их победу). Зато вполне могу в разгар битвы (там, где «с одного маха улица, а с другого – переулочек») жахнуть саблей по металлическому столику, чтобы заскучавшая от непонятного языка публика не отвлекалась. И надо же, первый опыт удачен! На металлическое блюдо сыпется небольшой дождик монеток. Их не хватит даже на то, чтобы заплатить за ужин, но все равно приятно.

Углежоги Борнео

2010-10-28T13:53:00.000+03:00

Посёлок Бату Ампар находится на берегу реки Капуас, длинной (более тысячи километров) и полноводной. На юге острова Борнео эта река – единственная оживлённая трасса, движение на которой не прекращается даже после сильных дождей. По ней постоянно курсируют маленькие рыбацкие пироги, мощные катера «спидботы» и тяжёлые грузо-пассажирские баркасы, называемые «паблик бот», то есть «общественные лодки». По краям реки стоят на собственных корнях тропические мангровые деревья. До Бату Ампар из Понтианака, главного города индонезийской провинции Западный Калимантан, на баркасе 5 часов хода. Можно гораздо быстрее домчаться на спидботе, но для большинства пассажиров, направляющихся в забытый Аллахом посёлок, цена на билет несоразмерно высока. Счастливчики на спидботах - молодые люди в спортивных костюмах с сотовыми телефонами последних моделей, матроны с массивными серьгами в ушах и непоседливыми детьми на коленях, а также солидные мужчины с офисными дипломатами. От брызг дорогую одежду VIP-пассажиров защищают брезентовые «шторы», почти наглухо закупоривающие несущуюся с бешеной скоростью лодку.
Пролетарский баркас напротив полностью открыт стихии, можно сидеть хоть на носу перед капитанской рубкой, хоть на крыше, найдя место между мотороллерами и бочками с горючим. Если нет дождя, то снаружи даже лучше: красивый вид, а главное – это единственный способ спрятаться от грохота чадящего в центре пассажирского салона дизельного двигателя. Женщины, несмотря на шум, предпочитают сидеть внутри, и даже подвешивают под деревянным потолком детские люльки, покачивающиеся на стальных пружинах спортивных эспандеров. Расскажите индонезийцам, что в других странах эти пружины используются для силовых упражнений, они удивятся или даже не поверят. Здоровый образ жизни здесь не в почете. Мужчины без конца смолят одну папиросу за другой, сидя возле проёмов окон или на крыше баркаса. Окурки летят прямо в реку, неудивительно, что когда мы подходим к стоящему на сваях посёлку, прибрежная вода напоминает густой суп из мусора. Старенький баркас, как настоящий ледокол, рассекает носом плавучие завалы и бьётся бортом в резиновые шины пирса.

Пассажиры соскакивают на берег, вытаскивают тюки с барахлом и коробки с продуктами, по шатким деревянным доскам скатывают с крыши мотороллеры. Большинство прибывших тут же расходится по домам. Редкий пассажир остановится в единственной в посёлке гостинице, разве что праздный иностранец, искатель «настоящей нетуристической Индонезии». Отель «Сарина Утама» – серое деревянное здание, как и все прибрежные постройки, стоит на сваях, вокруг которых скопились многолетние мусорные завалы. Сейчас прилив, и мусор плавает вокруг гостиницы, но к утру вода спадёт, фантики и пакеты вернутся на привычное место под домом, а вид на реку станет вновь радовать глаз.
Хозяйка отеля временно отсутствует в посёлке, и заведением управляет её 38-летний брат Амен. Работы немного, как и посетителей, поэтому управляющий отчаянно скучает и с тоской глядит на воду из окна своего офиса – невзрачной комнаты с пластиковыми креслами. Амен родился на западном побережье в Сингкаване, живом многонаселённом городе с самой крупной на Борнео китайской общиной. Китайский новый год в Сингкаване – один из самых примечательных праздников Азии с фейерверками, танцами драконов и магическими обрядами. Амен и сам китаец, хоть и местный, индонезийский. Как все китайцы, человек он предприимчивый и работящий. Кроме небольшого приработка с гостиницы у него есть свой бизнес – угольные шахты. Вообще-то не совсем шахты, скорее печки, и уголь, который добывают в Бату Ампар, не каменный, а древесный. Четыре постоянно работающих печи приносят Амену приличный по местным меркам доход – около 1000 долларов в месяц.
- Проблема в том, что в Бату Ампар абсолютно не на что тратить деньги! – жалуется Амен. - Ни супермаркетов, ни развлечений в посёлке нет. На свои заработки я могу разве что построить ещё одну печь, пятую!
Пытаясь утешить предпринимателя, я заверяю его, что угольные печи – это очень увлекательно, и я всегда мечтал на них посмотреть.
На следующее утро мы отправляемся на экскурсию в край угольного изобилия. Печи Амена находятся в деревне Талу Аир на острове в 3 километрах от Бату Ампар. На моторной лодке всего 20 минут езды. Ну, это теоретически. На практике мотор ломается на полпути, и пока Амен вызывает по сотовому помощь, его работник Буджан гребёт вручную при помощи доски и бамбукового шеста. Лодка раскачивается будто вот-вот перевернётся, к счастью этого не происходит.
- Здесь вдоль берега водятся крокодилы. Огромные! По ночам можно увидеть, как у них горят красным глаза. Много рыбаков уже загрызли. Местные жители иногда ловят этих тварей, используя для наживки дохлую обезьяну, – развлекает меня беседой Амен, пока мы бессмысленно дрейфуем посреди реки.
К счастью, новый катер прибывает до того, как нам удается проверить истинность этих рассказов. Мы оставляем Буджана грести в обратную сторону, а сами перебираемся на катер, почти без приключений едем до острова и ломаемся рядом с берегом – на этот раз рвётся приводной ремень. К причалу подходим уже с заглохшим намертво мотором, просто по инерции. С берега нас цепляют, тащат, перебрасывают сходни. Амен отдаёт пару распоряжений, и очередная лодка отправляется в Бату Ампар за запасным ремнём, а мы остаёмся на берегу, гадая, придётся ли здесь заночевать или всё же удастся выбраться с угольного острова до захода солнца.
Деревня углежогов расположена на берегу, поэтому по совместительству местные жители промышляют рыбалкой и собирательством. Дневная зарплата углежога около 4 долларов. За продуктами приходится ездить в Бату Ампар, да и там цены не низкие, большинство товаров доставляют по реке издалека. Спасает то, что на острове растут ананасы, папайя, сахарный тростник и плоды хлебного дерева. Так что на материк углежоги катаются лишь за рисом и сигаретами.
Всего на острове живёт несколько семей. Работают полдня, женщины наравне с мужчинами, потом отдыхают. Если в Бату Ампар мало развлечений, то в этой деревне развлечение вообще только одно – телевизор. Спутниковый сигнал ловят здоровенные параболические антенны, выстроившиеся на берегу, будто это не бедная деревушка, а секретная военная часть. Дома на острове невысокие. Те, что расположены на берегу, стоят на сваях. Через щели в дощатом полу можно увидеть, как внизу плещется река. Грязную кухонную воду сливают из таза прямо на пол, то есть в реку, чистую приносят с родника и хранят в бочках.
На острове много живности. На крыльце дремлет кошка, самое безмятежное из здешних существ. Возле миски с едой дерутся собаки. Это они зря, только теряют драгоценное время. К миске важно переваливаясь подходят поразительно белоснежные для здешней угольно чёрной местности гуси и легко прогоняют трусливых собак. На мешки с готовой продукцией взлетел петух и истошно кукарекает, должно быть надеясь привлечь внимание кур. Но куры не реагируют, возятся в угольной пыли. На балке укрывающего печь тростникового навеса сидит привязанная верёвкой флегматичная макака.
- Она фрукты у нас воровала. Пришлось поймать, - объясняют углежоги. Поймав воровку, они так и не решили проблему с недостачей фруктов. Будучи людьми мягкосердечными, теперь кормят макаку теми же бананами, которые она раньше таскала нелегально.
Ко мне углежоги относятся с интересом, но без ажиотажа. Лишь узнав, что я из России, удивлённо спрашивают:
- Юнион Совьет? Коммунист?
В Индонезии раньше преследовали коммунистов. Больше всего от этой «охоты на ведьм» пострадали лишившиеся своих капиталов китайцы, которые неплохо жили исключительно благодаря свободному предпринимательству.
Амен объясняет мне технологический процесс. Угольная печь называется дапур аранг, на её строительство уходит 40 тонн глины. Смешанную с бокситом глину приносят с ближайшей горы и укладывают в деревянную опалубку. Мягкую массу уминают при помощи аллу – палки-сбивалки с утолщением на конце. После обработки этой самой аллу стены печи становятся крепкими, а их поверхность сверху донизу покрывается мелкими воронками следов.

У готовой печи есть дверь и отверстие для поджигания, похожее на камин. В качестве дров используют мангровое дерево бакау, кривоватое и бесполезное для строительства. Но даже такое дешевое дерево быстро исчезает с изрядно полысевшего за последнее столетие Борнео. Лишь одна Великобритания потребляет ежегодно около 60 тысяч тонн индонезийского древесного угля. Если пересчитать этот объём на сырое дерево, то получится в пять раз больше.
Двухметровые брёвна ставят в печи вертикально и плотно друг к другу, как карандаши в пенале. С одной печи выходит 4-5 тонн угля, в зависимости от качества древесины и размеров самой печи. После того, как дрова загружены, дверь закладывают кирпичами и замазывают сверху глиной, а печь поджигают через «камин». Огонь тлеет в печи три-четыре недели. Лишняя влага испаряется через дыры просверленные в потолке. Если дым перестаёт идти, дыры запечатывают, чтобы не допустить внутрь кислород от которого огонь может разгореться и превратить весь продукт в бесполезную золу.
- Время от времени дверь смачивают водой и смотрят: она должна поменять цвет с жёлтого на серый, а потом на белый. Это значит что время пришло, можно вскрывать печь и доставать уголь, - рассказывает Амен.
Не вполне доверяя дедовским методам, на табличке у входа пишут мелом дату закладки дров и ориентировочную дату вскрытия.
Навес из пальмовых листьев защищает печи от дождя. Но даже он не спасает от убытков в случае затяжных дождей – до 30% дров так и остаются сырыми, их приходится жечь заново.
Готовый уголь фасуют в мешки по 25 килограмм, в таком виде он идёт на экспорт для барбекю и кухонных нужд. Угольные брёвна пилят на ровные брикеты при помощи обычной ручной пилы. Размер брикетов заказывает клиент. Чем крупнее куски, тем дороже. Угольная крошка не стоит почти ничего и в основном идёт на поля для фермеров в качестве удобрения.

Работа углежогов считается вредной. От ядовитых испарений постоянно слезятся глаза, а от угольной пыли кожа приобретает несмываемый чёрный оттенок. Как не странно, лечатся углежоги тем же углём. Смешивают угольный порошок с водой и пьют. Говорят, помогает при дизентерии. Угольной пастой лечат воспалённую кожу и глаза. При укусе змеи или скорпиона делают угольные компрессы, полагая что этот природный абсорбент вытягивает из организма всё вредное, не хуже чем дорогие лекарства.
На ужин углежоги едят свой рис. Амен вместе с бригадиром углежогов зовут меня в дом у причала, чтобы отведать «еду белого человека»: макароны с консервированным тунцом. «Тунцом» здесь называют любую рыбу запечатанную в металлическую банку. Пока мы приобщаемся к «цивилизованной» пище, подходит лодка с новым ремнём. Значит, и ночевать мы будем не в гамаках, как углежоги, а в цивилизации – на деревянных кроватях поселковой гостиницы в Бату Ампар.

Иезуитская утопия

2010-09-24T01:03:00.001+03:00

Это официально никогда не существовавшее государство простиралось от атлантического побережья до хребта Анд и занимало огромную территорию в джунглях, нынче разделённую между Аргентиной, Бразилией, Парагваем, Уругваем, Боливией и Перу. Легендарное государство населяли индейцы, а управляли ими монахи-иезуиты. Его латинское название Res Publica Paraquariae (по-испански Republica de Paraquaria) произошло от слова «aqua», то есть «вода». На русский это можно было бы перевести как «республика что за морем» или просто «Заморье».
Члены ордена Игнасио Лойолы прибыли в Новый Свет в 1599 году, одержимые идеей построить здесь идеальное государство, приняв дикарей-индейцев в лоно матери-церкви. В конце XVI - начале XVII века в глазах испанских и португальских колониальных властей индейцы Южной Америки были не более чем живым товаром. Власти не только не препятствовали работорговле, но и поощряли её. Привыкшие к вольной жизни индейцы не были хорошими работниками и от невыносимых условий быстро умирали. Это приводило к постоянному спросу на новых рабов, и отряды «бандейрантес», разношерстного, но хорошо вооруженного сброда со всей Европы периодически устраивали рейды в джунгли в поисках добычи. Однако не все в Испанской империи считали такое положение дел справедливым.
В 1610 году король Испании Филипп III благословил представленный церковью новый план в отношении индейцев. Реализовать этот план было поручено иезуиту Диего де Торресу. Отныне обращённые в христианство индейцы считались свободными гражданами испанской колонии и могли трудиться на благо короны в открытых иезуитами миссиях, называемых редукциями.
Для индейцев эти миссии оказались единственным спасением от набегов работорговцев. Очень быстро размеры окруживших миссии индейских деревень выросли до впечатляющих размеров – тысячи аборигенов устремились под защиту святых отцов. Миссии полностью обеспечивали себя. Монахи научили индейцев выращивать пшеницу и рис, сахарный тростник и табак, хлопок и фрукты. На принадлежащих миссиям землях паслись быки, лошади и овцы. Индейцы также начали культивировать травяной чай терере (или мате), быстро завоевавший популярность в восточной части Южной Америки и сохраняющий её до сих пор. Вопреки установившимся на континенте порядкам монахи не отбирали у индейцев продукты их труда, а справедливо распределяли между всеми членами коммуны, выделяя также часть старикам, сиротам, вдовам и прочим, кто по какой-либо причине не мог работать наравне со всеми. По сути это были коллективные хозяйства, причем весьма эффективные.
В то время как в Европе рабочий день длился 12-14 часов, индейцы при миссиях трудились лишь по 6 часов. Свободное время было посвящено образованию, искусствам и музицированию. Иезуиты поощряли ремёсла и любое творчество. В колониях были свои строители, плотники, кузнецы, резчики по дереву, скульпторы, художники, оружейники, литейщики колоколов, ювелиры, переплётчики, пекари, сапожники, каллиграфы и даже изготовители церковных органов!
Индейцы штудировали тексты Священного Писания и играли на самодельных органах и арфах церковную и классическую музыку. В миссиях боливийской провинции Чикитос до сих пор сохранились скрипки сделанные из бамбука. И пачки пожелтевших нотных тетрадей.
Между миссиями были построены дороги, и осуществлялся обмен товарами. Также для перемещения активно использовались реки. Только по реке Парана курсировало около 2 тысяч принадлежащих миссиям лодок. Часть товаров иезуиты отправляли имперским чиновникам в качестве налога, другую часть продавали, а на вырученные деньги приобретали необходимые колониям вещи: иглы, ножи, соль, мыло, рыболовные крючки, стеклянную посуду. Всё это также распределялось среди индейцев.
В 30 миссиях разбросанных по джунглям Южной Америки в общей сложности проживало около 100 тысяч жителей. В миссиях была своя администрация, свои больницы, школы и даже университеты. Были и суды, но от смертной казни иезуиты отказались – неслыханное нововведение по тем временам. Непривычные к оседлости и дисциплине индейцы с готовностью принимали строгие правила миссий, рассчитывая на более высокий уровень жизни и безопасность. Жизнь редукций напоминала идиллию времён раннего христианства.

Экономический успех иезуитских миссий вызывал крайнее раздражение со стороны европейских колонистов, чьё благополучие строилось на принудительном труде индейских рабов. Нынче же поля белых латифундистов пустовали, а потенциальные работники где-то в джунглях преспокойно играли на арфах. Хищные «бандейрантес», в особенности с португальской стороны, начали нападать на христианские миссии, игнорируя мнение на этот счёт испанского короля и даже самого Папы Римского. Местные испанские власти не слишком препятствовали набегам: им тоже нужны были рабы.
Нападавшие уводили здоровых людей и скот, а раненых, стариков и детей просто убивали – они были не нужны. Миссии горели одна за другой, сопротивляться без оружия было практически невозможно, оставалось уходить всё дальше в джунгли. Лишь в 1639 году после долгих колебаний вице-король Перу дал иезуитам разрешение вооружить индейцев для самообороны. Святые отцы принялись срочно формировать из своих подопечных военные отряды. Теперь в Паракварии появилась собственная пехота и даже конница, вооруженная огнестрельным оружием и луками. С этого момента набеги на иезуитские миссии перестали быть беспроигрышным бизнесом, и на некоторое время прекратились совсем.
До середины VIII века миссии процветали. Только поголовье принадлежащего им скота исчислялось сотнями тысяч. С ростом богатства и независимости иезуитов росла и зависть белых колонистов. Ходили слухи, будто источником благополучия святых отцов были расположенные на территориях миссий золотоносные шахты. Также поговаривали об угрозе испанской короне со стороны иезуитов и об их желании сделать Паракварию политически независимой. В 1750 году Испания передала Португалии часть своих заокеанских владений, на которых находились сразу 7 иезуитских миссий к югу от реки Уругвай. Это привело к длившейся более 10 лет кровопролитной войне. Под предводительством монахов индейцы отчаянно сопротивлялись изгнанию с обжитых земель. Обеспокоенный происходящим и под давлением советников, испанский король Чарльз III в 1767 году издал печально известный указ о полной ликвидации иезуитских миссий. Это было всё равно, что скомандовать «фас» своре собак. За несколько десятилетий было разграблено и уничтожено всё, что в течение 160 лет с таким трудом создавали иезуиты. Миссии были сожжены или разрушены. Оставшиеся в живых индейцы разбежались по джунглям. Пресловутые золотые рудники так и не были обнаружены, как и несметные сокровища, скопленные иезуитами. По всей видимости, святые отцы не лукавили, утверждая что материальному богатству предпочитают простое счастье. С крушением южноамериканской утопии закончился один из самых интересных социальных экспериментов в истории человечества. Так и не ставшее независимым государство Параквария уменьшилось до крошечного Парагвая.

Последними выжившими были наиболее удалённые редукции в Боливии. Храмы этих миссий сохранились и по сей день. Росписи на стенах собора Сан Хавьер изображают Святую Деву и ангелов со смуглыми индейскими лицами. А вырезанный из дерева Святой Франциск Хавьер нежно обнимает муравьеда.
Сегодня иезуитские миссии Южной Америки пытаются восстанавливать. Многие из них занесены в список охраняемых памятников ЮНЕСКО. А с 1996 года в боливийской миссии Консепсьон регулярно проходят фестивали камерной музыки, на которые съезжаются музыканты со всего мира, в том числе и индейские.

Жестокие эксперименты в Сечине

2010-09-01T00:36:00.000+03:00

Перу – уникальная в Южной Америке страна, в которой сохранилось как нигде много следов древних цивилизаций. Ступенчатые пирамиды, руины заброшенных городов, таинственные линии в пустыне Наска. Оставили это удивительное наследие не только обнаруженные испанцами инки, но и более древние культуры, отношения к инкам не имевшие.
Такова, например, культура Сечин, постройки которых сохранились возле города Касма на северо-западе Перу. Исследователи считают, что этим постройкам не менее 3,5 тысяч лет, а самым старым в этой местности - 5,5 – 6 тысяч. То есть они ровесники (а то и предшественники) египетских пирамид, которым согласно официальной версии около 4 – 5 тысяч лет. Постройки Сечин находятся в долине одноимённой реки, берущей начало в Андах и впадающей в Тихий океан. Это пустынная местность, в которой растут кактусы, а местные фермеры выращивают элитные сорта авокадо, орошая свои плантации речной водой.

Интересна цивилизация Сечин не возрастом, не архитектурой и не красотой окружающих пейзажей. Руины её храмов сохранились не настолько хорошо, чтобы сделать Сечин прибыльным туристическим центром. В иной день посетителей в местном музее и вовсе не увидишь. И тем не менее, это одно из самых необычных и странных мест в щедром на достопримечательности Перу. Более всего впечатляют вырезанные на камнях рисунки, которые оставили после себя сечинцы. Если в современном мире искусство (по крайней мере, классическое) воспевает красоту, то художники Сечина считали ровно наоборот: искусство должно пугать. На осколках барельефов в древних храмах изображены отрубленные головы, руки, ноги. Лица искажены болью и страданием. Кажется, если постоять возле этих камней, можно даже услышать скрежет зубов. Глаза на каменных портретах отсутствуют. Некоторые историки считают, что сечинцы перед казнью вырывали глаза пленным врагам, чтобы те не следили за своими обидчиками с того света. Только у фигур, изображенных в полный рост с ритуальными кинжалами в руках, глаза открыты.
Эти примитивные по исполнению рисунки вызывают оторопь своей натуралистичностью и жестокостью: безглазые головы и отдельно коллекция глаз, отсеченные конечности, полдюжины позвоночных столбов, хлещущая потоками кровь…

Барельефы представляют собой монолитные каменные пластины, из которых сложен фасад храма. Пластины уложены как попало без видимого порядка, а промежутки между ними заделаны обычными булыжниками. Возможно, руинам придали «смотрибельный» вид гораздо позднее, а раньше жуткие рисунки были обращены внутрь храма, а не наружу, и служили, например, для запугивания вошедших туда прихожан.
Здание храма построено из необожженных глиняных кирпичей. Изначально в центре храма была круглая (14 метров в диаметре) площадка для проведения религиозных церемоний. Позже храм был окружен высокой каменной стеной. Общая площадь храмовых сооружений – около гектара.
Сечинцы занимались сельским хозяйством, а также добывали рыбу и морепродукты, благодаря близости города к океанскому побережью.
В попытках объяснить не имеющую в мире аналогов жестокость сечинского искусства археологи предполагают, что это была агрессивная и воинственная цивилизация. Фигуры с мечами – это воины, в буквальном смысле прорубающие себе дорогу через тела врагов.

Другая распространённая версия: это не воины, а жрецы, совершающие массовое жертвоприношение дабы заслужить благосклонность богов. Любопытно, что никаких изображений богов на барельефах найдено не было. Разве что перед входом в храм раньше стояли изображения гигантских рыб – сейчас они перенесены в местный музей.
А что если посмотреть на это под другим углом: может быть древние жрецы просто занимались наукой? Препарировали пленных рабов, как современные учёные – лабораторных крыс. Иначе чем объяснить навязчивые попытки классифицировать и каталогизировать все части человеческих тел? Отдельно глаза, отдельно позвоночные столбы, отдельно внутренние органы. У одной из отрубленных голов кровь течёт изо рта, у другой – из носа, у третьей – из глаз. Может быть это вообще не кровь, а другие выделения: насморк, мокрота, тошнота, слёзы? Вот отдельно изображены желудок и кишечник. Какому богу может понравиться такая жертва?
Рассматривая эту древнюю расчленёнку, сложно отделаться от мысли, что перед нами первый в мире госпиталь или даже медицинский университет, а жрец, поднявший ритуальный нож – хирург со скальпелем. Известно что древние цивилизации Латинской Америки были искусны не только в ирригации, астрономии и инженерном деле, но также успешно проводили сложнейшие медицинские операции, включая трепанацию черепа. Научные эксперименты требовали жертв, и, судя по всему, в «добровольцах» недостатка не было.

Увы, подтвердить эту теорию пока невозможно, для этого не хватает фактов. Научные и медицинские достижения не спасли цивилизацию Сечин от исчезновения в VIII веке до н.э. Успели ли они передать свои знания наследующим им цивилизациям? Не исключено. Сегодня от «экспериментальной лаборатории» сечинцев остались лишь покрытые жёлтой пылью каменные руины, да жутковатые барельефы, пугающие редких туристов.

Таинственный остров

2010-08-20T18:37:00.001+03:00

Чилоэ – один из самых загадочных островов Латинской Америки. Расположенный в двух километрах от материкового Чили, долгое время он сохранял независимость от испанской колонии. Населяли его индейцы мапуче, упорно сопротивлявшиеся порабощению и насильственной христианизации. Впрочем, когда остров всё же был колонизирован, власть испанцев сохранялась тут дольше всего, даже после объявления независимости Чили. Удалённость острова от административных центров делала его привлекательным и для иезуитских священников, пытавшихся строить здесь утопическое общество на базе христианских ценностей. Священники обучали индейцев грамоте и наукам, а также построили на Чилоэ полторы сотни деревянных церквей. Европейские верования тесно перемешались с индейскими, создав причудливую и самобытную культуру острова. Остров живёт легендами и мифами – этакий южноамериканский Буян. Постоянно моросящий дождь и низкие угрюмые облака придали этим легендам мрачный оттенок.
Влажный климат острова оказал влияние и на архитектуру здешних поселений. Стены большинства домов покрыты как чешуей деревянными плитками из дерева алерсе. Это долгоживущий род кипариса. Отдельным экземплярам алерсе по 5 тысяч лет, они считаются самыми старыми деревьями в мире. Такая древесина практически не гниет, легко выносит сырость, а потому стоит очень дорого. Сейчас вырубка алерсе запрещена, все-таки вырастить пятитысячелетнее дерево гораздо труднее, чем срубить. Большинство традиционных домов на Чилоэ построено ещё до запрета. Их особенность в том, что они не тонут. Если островитянин переезжает, то нередко делает это вместе с домом. На бревенчатых катках дом подтягивают к берегу и спихивают на воду, а потом транспортируют как барку к новому месту.
Главные сокровища островной архитектуры – деревянные иезуитские церкви, при постройке которых использовались не гвозди, а деревянные клинья. Каждая церковь уникальна: одни удивляют изящностью форм, другие со стороны больше напоминают армейский барак, но «рыбья чешуя» внешней отделки остается их неизменной особенностью.
Островитяне – потомки мапуче и белых колонистов – народ суеверный. Мифология Чилоэ насчитывает 56 уникальных персонажей: от Кучивилу - свиньи со змеиным хвостом, до Инвунче – уродца с вывернутой головой и третьей ногой растущей из спины. Если же считать все разновидности чудищ, то их в общей сложности 96. И кто на Чилоэ сможет с уверенностью сказать, что никаких чудищ не существует?
В лесу живёт уродливый карлик Трауко, соблазняющий жен моряков, отчего они неожиданно для находящихся в отлучке мужей беременеют. А в море обитает нагая красавица-блондинка Пинкоя, дочь морского короля, увлекающая и губящая мужчин. Но самое страшное для моряка – встретить Калеуче, корабль-призрак с висящими на вантах мертвецами. Калеуче появляется ночью, светится в темноте и способен с необычайной скоростью плыть как по поверхности моря, так и под водой. За штурвалом Калеуче стоит сам Эль Брухо – колдун, умеющий летать и питающийся кровью девственниц. Встреча с кораблем-призраком сулит морякам неминуемую гибель, хотя, если знать как задобрить мертвецов, то можно отправиться с ними к глубинам морского дна и увидеть хранящиеся там несметные сокровища. Главное потом – сохранить эту тайну и никому не рассказывать. Иначе рассерженные мертвецы найдут болтуна и сделают его постоянным членом своей зловещей команды.

Из прибрежных вод изредка выходит Морская корова с ногами-ластами и зачаровывает пасущихся рядом с берегом быков. Пленённый её чарами бык, стремится обладать Морской коровой. После их мимолётной связи корова уходит обратно в море, а тоскующий бык перестаёт есть и вскоре умирает от горя.
Рыболовную индустрию острова контролируют русалки – от них зависит, будет ли успешен улов или нет. Поголовье скота регулирует летающий монстр Пьючен, высасывающий кровь у заблудившихся коров или овец. Пьючен может менять свою форму и принимать вид своих жертв. Но чаще оборачивается крылатым змеем, издающим пронзительный свист перед тем как спикировать на выбранное животное. Справиться с Пьюченом может только мачи – знахарка, из тех что до сих пор сохранились на острове и лечат крестьян настоями из трав.

В небе слышны тоскливые крики воладор, молодых ведьм обернувшихся птицами. А где-то под основанием дома роет себе нору Василиск – монстр с головой петуха и телом змеи. Если такой завёлся, дом придётся сжигать, иначе хозяев ждёт неминуемая смерть, Василиск вытянет из них все силы, высушит своим немигающим взглядом. Чудовище рождается из яйца снесённого петухом, поэтому яйца в курятнике тщательно осматривают и любое нестандартное уничтожают под чтение молитв. Избавиться от появившегося монстра и сохранить дом очень сложно, разве что поставив перед норой зеркало – тогда Василиск погибнет, поразив убийственным взглядом самого себя.
Подробное описание каждого чудища хранится в городском архиве.
- И что, люди действительно верят в эти сказки? – спросил я у архивариуса, благообразного старичка в очках.

- Нет, конечно! Никаких чудищ не существует, – покачал головой старичок, и, подумав, добавил. – Сейчас не существует. Раньше-то были...

Белизские меннониты

2010-08-16T18:25:00.002+03:00

Попав в колонию Шип-ярд на севере Белиза, будто оказываешься в Европе позапрошлого века. Одноэтажные деревянные домики с веревочными качелями у крыльца, конные упряжки, светловолосые фермеры в широкополых соломенных шляпах и штанах с подтяжками, женщины в старомодных платьях – это не декорации к историческому фильму, а колония меннонитов, христианской секты, отказавшейся от благ современной цивилизации и занимающейся сельским хозяйством. Меннониты появились в Голландии и Швейцарии после Реформации XVI века и были вынуждены скитаться по всей Европе. Их одинаково жестоко преследовали как католики, так и протестанты, из-за особенностей вероучения, но в первую очередь – за отказ платить налоги и служить в армии, с точки зрения феодалов это было чудовищным преступлением. Однако меннониты обладали и неоспоримыми достоинствами: много работали на земле, обеспечивая общество продуктами, не были склонны к протестам и жалобам, не совершали преступлений. Судьба была переменчива к меннонитам: то очередной феодал решит, что это идеальные подданные, и пригласит жить к себе, то его наследники ввяжутся в войну, и пацифисты-меннониты окажутся помехой и дурным примером для прочих крестьян, желающих увильнуть от почётной обязанности погибнуть за своего господина.
Долгое время меннониты жили в Германии, потом в Пруссии и даже в России по приглашению императрицы Екатерины II, даровавшей им земли в Поволжье. Первая Мировая и последовавшая за ней Гражданская война разрушили тихое счастье колонистов. Троцкисты, махновцы и просто бандиты всех сортов бессовестно грабили «немецкие» колонии, называя меннонитов «кулаками» и пособниками «немецкого империализма». Пришлось снова сниматься с насиженных мест и бежать в Канаду, в США и дальше в Мексику и Центральную Америку. О русском периоде меннонитов напоминают слова «вареники», «булка», «труба», вкраплённые в архаический немецко-голландский диалект, на котором до сих пор говорят белизские колонисты. В Шип-ярде их около 3 тысяч человек, это самая большая колония в Белизе.
Меннониты – искусные фермеры, превратившие провинциальный Белиз в цветущие территории с собственными школами, магазинами и банками. Меннониты обеспечивают всю страну молоком, мясом, яйцами, крупой, овощами и, вдобавок, прекрасной деревянной мебелью. При этом многие колонисты упорно игнорируют блага современного мира, такие как автомобиль, пресса, косметика или даже электроэнергия. Конечно, полностью отказаться от этих благ соглашаются не все. Прогрессивные колонии приобретают трактора для обработки земли и проводят в доме электрический свет. Староверы их за это осуждают: сначала электроэнергия в доме, потом папироса во рту, выпивка и добрачные половые связи – всё это ступеньки лестницы ведущей в преисподнюю.

Многие же меннониты выбирают промежуточную позицию. Проводят электричество в мастерскую, но не в жилые помещения. Покупают трактор, но сразу меняют обычные резиновые колёса на самодельные железные. Как пояснил мне один из меннонитов: «Наша вера велит обходиться лошадью. У машины резиновая обувь, а у лошади железная. Если поставить на трактор железные колеса, то получается, что это уже не машина, а лошадь!» Когда я спросил, отчего у прицепленной к трактору телеги резиновые колёса, он глубокомысленно заметил: «Если телега прицеплена к лошади, то какая разница, какие у неё колёса?»

Помимо прочего, машину с железными колёсами нельзя использовать для передвижения по дороге, а только для работы в поле – это ещё одно оправдание для запрещённых тракторов. Другая хитрость – нанимать трактористов из числа местных индейцев, которым вера не запрещает пользоваться механизмами. Меннониты живут с индейцами в дружбе и даже иногда помогают последним необременительной ссудой на покупку дома или техники. Колония также содержит ряд благотворительных учреждений и бесплатно снабжает продуктами государственные госпитали.
По белизским меркам меннониты богаты. Но их богатство – результат упорного труда. Меннониты не тратят время на пустые развлечения, работают от заката до рассвета, ездят на открытых двуколках, пашут на лошадях или «обутых в железо» тракторах, вечеряют при свете свечей и масляных ламп, воспитывают детей, а по воскресеньям ходят в молельный дом. Дети учатся в принадлежащих колонии школах до 12 лет, изучают Библию, немецкий язык и арифметику, после чего считаются взрослыми и помогают родителям в работе до тех пор, пока не женятся и не заводят собственное хозяйство. Семьи большие – по 15-20 детей, неудивительно, что меннонитам с каждым поколением требуется всё больше земли. Возвращаться в Европу – бессмысленно, там земля уже давно в частной собственности. Порой меннониты мечтают о возвращении на бескрайние просторы России, если бы только российское правительство гарантировало им неприкосновенность и право жить в соответствии со своими религиозными убеждениями. В своё время именно такой договор меннониты подписали с правительством Белиза. Но последнее всё равно придумывает новые формы налогов и поборов, вынуждая фермеров без конца повышать производительность труда, а следовательно пользоваться ненавистной техникой и удобрениями. Хорошо хоть, Белиз находится под британским протекторатом и в ближайшее время не собирается ни с кем вести войну, иначе меннонитам в очередной раз пришлось бы покинуть родные дома и продолжить скитания по свету.

Филиппинские джипни

2010-08-10T17:32:00.004+03:00

Вторая мировая война прошла разрушительным ураганом по филиппинским островам. Её итогом стало изгнание японцев, после чего американские солдаты с чистой совестью отправились домой, а филиппинцам остались дымящиеся руины городов и полностью разрушенная транспортная инфраструктура. В качестве некоторой компенсации за «неудобства» американская армия оставила на островах тысячи не нужных более джипов. Этим-то джипам и было суждено в скором времени стать одним из главных символов Филиппин.
Удлинённые, чтобы вместить максимум пассажиров, с самодельными жестяными крышами для защиты от дождя, военные джипы превратились в пассажирские джипни. Унылый цвет хаки быстро сменился разноцветными узорами и рисунками, в полном соответствии с характером филиппинцев, не унывающих в самые трудные времена. По нынешний день джипни – самый распространённый транспорт на островах. Сегодня вместо старых армейских внедорожников в качестве ходовой базы используют подержанные японские грузовики. Кузов и дизайн – местная технология, которой владеют как крупные фабрики, так и частные гаражи, собирающие по одной машине в месяц. Каждый джипни – уникальный предмет искусства. Цена на жестяное чудо ручной сборки варьируется от 2 до 8 тысяч долларов.
В кузове джипни две расположенные напротив друг друга скамейки, так что пассажиры практически соприкасаются коленями. Кондиционера нет, как и стекол в окнах. Типичный автомобиль рассчитан на 15-20 человек, а те, что не вмещаются, устраиваются на ступеньке снаружи, держась за край крыши, или даже на самой крыше. Джипни имеют свои маршруты, как любой общественный транспорт, но остановки предусмотрены не всегда – часто нужно просить водителя, чтобы снизил скорость, и спрыгивать.
Водитель сидит спиной к пассажирам и не всегда видит садящихся пассажиров, поэтому оплата проезда исключительно на их совести. Впрочем, стоимость проезда невысока – на маршрутах Манилы всего 11 песо (около 7 рублей).
Борясь за клиента, водители украшают своих любимцев яркой живописью и блестящими деталями и фигурками из нержавейки, чтобы выглядело красиво и «под хром». Каждый творит как умеет или насколько хватит фантазии и денег, если обращается к профессиональным художникам.
Радиаторы джипни часто венчают треугольные звезды «мерседеса», но к немецкой фирме эти самодельные мини-автобусы отношение имеют не больше, чем к изображенным на борту «феррари» или «ламборджини». В душе каждый филиппинский водитель – гонщик Формулы-1 или, как минимум, ковбой с Дикого Запада. Острова настолько прочно сидят в зоне влияния США, что могли бы считаться американским курортом, наподобие Гавайев, отсюда и популярность рисунков в стиле кантри: лошади, ковбои с лассо и грудастые девицы в широкополых шляпах. Те, кому не нравится американская тема, могут выбрать арабскую (с верблюдами и пирамидами) или любую другую.
Лучшая страховка от неприятностей на дорогах – изображения католических святых и благочестивые надписи, в том числе цитаты из Библии с непременным указанием номера главы и стиха. Надписи могут быть и более прозаическими, например девизами, выбираемыми водителями в соответствии с характером и настроением: «настоящие охотники никогда не целуются», «гонка на выживание» или «дорога к успеху всегда в ремонте». Сочинение девизов – один из популярных видов услуг, которые также предоставляются автомобильными гаражами. Внутри машины тоже встречаются надписи, например «не курить», которую спокойно игнорируют как пассажиры, так и сам водитель.
Нередко кузова машин украшают герои популярных мультфильмов. Тут и Микки-Маус, и Шрек, и Русалочка. Непонятно, связано ли это с большой любовью суровых водителей к мультикам, или это ловкий маркетинговый ход для привлечения пассажиров школьного возраста.
Иные водители не утруждают себя раскраской автомобиля, тогда жестяной кузов их джипни напоминает садовое ведро. Но это скорее исключение из правил.
В большинстве машин встроены мощные гудки, порой издающие самые замысловатые мелодии. Филиппинцы – народ музыкальный, изобретательный и творческий, готовый унылую действительность раскрасить так, чтобы она не выглядела таковой. Дополнительные фары, цветные лампочки и мощные стереодинамики делают некоторые из машин похожими на передвижные ночные клубы.
В больших обеспеченных семьях джипни покупают для собственного пользования – дешевле, чем микроавтобус, и намного более стильно.
В сельской местности неприхотливым джипни нет конкуренции: на них перевозят не только пассажиров, но также кур, свиней и мешки с мукой. В городах же вездесущих джипни постепенно теснят новенькие кондиционированные автобусы, менее шумные и более экономичные. Прожорливые старые двигатели извергают облака чёрного дыма, внося свою скорбную лепту в загрязнение окружающей среды, поэтому правительство Филиппин вводит всё больше ограничений на чадящие и пыхтящие чудеса отечественной автомобильной промышленности. Но пока в филиппинцах жив дух творчества, а цены на новый транспорт высоки, за судьбу джипни можно не опасаться.

Фестиваль охотников за головами

2010-08-05T17:09:00.003+03:00

Каждый год в начале июня даяки острова Борнео празднуют фестиваль урожая – «гавай даяк». К этому времени рис убран с полей – можно расслабиться и повеселиться, выпить рисового вина, и, достав из пыльных сундуков традиционные костюмы, поиграть в самих себя.
Даяки – общее название для коренных жителей острова, к ним относятся племена бидаю, ибан, оранг улу и другие. Традиционно даяки считаются охотниками за головами, и до начала XX века действительно отрезали врагам головы и забирали их в качестве трофеев. Позже этот обычай был запрещён британскими властями, хотя на некоторое время возобновился во время 2-й мировой войны, когда англичане платили за головы убитых японцев. Сегодня даяки – скорее миролюбивый народ, хотя о прошлом помнят, и во многих деревнях могут продемонстрировать солидную коллекцию вражеских черепов.
Во время фестиваля урожая принято навещать родственников и друзей. Городские жители возвращаются в родные деревни, традиционные «лонгхаусы» - длинные (до 300 метров) сооружения на деревянных сваях, объединяющие несколько десятков домов и поднятые над землёй для защиты от проливных дождей. Сегодня многие лонгхаусы перестроены в современные бетонные «коммуналки», а традиционные деревни с крышами из пальмовых листьев превратились в туристические аттракционы с выставленными напоказ сушёными головами и непременными танцами. И всё же многие даяки до сих пор ведут традиционный образ жизни в труднодоступных лесах Борнео, как с малайской, так и с индонезийской стороны острова. Ещё до 60-х годов XX века колониальные власти не приветствовали даякского праздника, а теперь, когда настоящих даяков осталось мало, наоборот поддерживают и стимулируют развитие традиционной культуры.
К празднику даяков власти индонезийского города Понтианак устроили конкурс даякских искусств и ремёсел. Награда победителям – денежные призы и новенькие мотороллеры. Не вполне понятно, что делать с мотороллером в джунглях, но сотни даяков специально прибыли в Понтианак, чтобы посоревноваться в искусствах танца, резьбы по дереву, росписи по щитам и плевания из духовых трубок.
Даяки – охотники и воины, всегда гордились своими методами ведения войны и долго не признавали огнестрельного оружия. Вместо этого использовали сумпит – длинную, более двух метров, деревянную трубу, заряженную отравленными иглами. Это оружие бесшумное и крайне эффективное – раненая жертва через несколько минут умирает в муках. Даяки также ловко обращаются с узкими изогнутыми мечами, напоминающими мачете. Непременным условием взросления молодого человека и главным экзаменом на право завести семью являлось участие в боевых действиях и добыча головы соперника. Согласно даякским понятиям о чести, враждующие племена должны поддерживать паритет в количестве захваченных голов. Каждый убитый должен быть отомщён, каждая унесённая голова – компенсирована вражеской, что-то вроде обычая кровной мести у горцев.
Новоиспечённый охотник за головами наносил на горло татуировку – знак того, что теперь он уважаемый в племени головорез. Сегодня у молодых даяков нет подобных татуировок, охота за кровавыми трофеями давно запрещена, но у пожилых иногда встречаются – как, например, у колоритного старейшины, открывающего праздничную церемонию в Понтианаке. Татуировки служат знаками отличия и показывают место даяка в социальной иерархии племени. Вместо золотых медалей и бриллиантовых запонок – рисунки на теле в виде цветов и птиц. Первую татуировку наносят мальчику в 16 лет – символ того, что он вступает во взрослую жизнь. Девочку татуируют после первых месячных, с этого момента она считается полноценной женщиной. Часто молодой человек уходит из дома путешествовать, и возвращается покрытый татуировками соседних племён – как загранпаспорт штампами. Значительной считается татуировка в виде дракона, а точнее драконессы Асо, повелительницы мира мёртвых. Христианские миссионеры на Борнео напрасно убеждали даяков, что татуировки – это грех, а тот, кто их носит, отправится в ад. Даяки резонно полагали что изображение «хозяйки ада» на теле – лучшая защита от загробных неприятностей. Но в 60-70-х годах XX века татуировки стали менее популярны: по Борнео упорно ходил слух, будто татуировки носят члены компартии, а быть коммунистом в те годы считалось тягчайшим преступлением.
Ещё один знак отличия – шапка птицы-носорога (hornbill). Эта экзотическая птица очень почитается на Борнео, а за её разносящийся по джунглям жутковатый смех, даяки прозвали её «заруби-свою-тёщу-птица». Из черепа птицы-носорога даяки делают эффектные головные уборы.
Во время фестиваля даяки не только соревнуются в ремёслах, но и проводят непременный конкурс красоты среди мужчин, женщин и детей. Чтобы победить, важны все детали: костюм, головной убор, красота татуировок и умение двигаться. Мужчины демонстрируют мастерство владения мечом, но красота и грация женщин – оружие пострашнее. Во время фестиваля проводятся свадьбы – это самое удобное время, ведь все родственники в сборе, а столы всё равно накрыты.
Фестиваль длится несколько дней, в это время дома даяков открыты для посещения для всех желающих. Гостям щедро наливают туак – рисовое вино. Главный деликатес праздника – завёрнутый в банановые листья рис с куриным мясом, запечённый в бамбуковой трубе, молодой бамбук придаёт рису особый вкус.

Даяки поздравляют друг друга: «Селамат гавай!» - «Счастливого урожая!» В христианизированных деревнях Малайзии совершают праздничную мессу, чтобы поблагодарить Бога за урожай. Священник в шапке с перьями читает проповедь, после чего приглашает всех выпить туак за здоровье, процветание и долгую жизнь. В анимистских деревнях в эти дни посещают кладбища, приносят в жертву куриц, выкидывают из дома мусор, изгоняют злых духов и поправляют деревянные статуи духов-защитников поселения. Также повсюду на Борнео проходят петушиные бои – нелегальное, но любимое занятие даяков.
Фестиваль даяков – лучшее время, чтобы навестить охотников за головами. И если не увлекаться туаком, то за свою голову можно не опасаться.

Висящие гробы Сагады

2010-08-01T15:43:00.033+03:00

Этой необычной практике более 2 тысяч лет. Жители городка Сагада на Филиппинах хоронят умерших родственников в выдолбленных из цельного куска дерева гробах, подвешивая их к отвесным скалам. Десятки висящих гробов сохранились до сих пор, став основной достопримечательностью, привлекающей в Сагаду туристов.
В этом небольшом городке живёт около десяти тысяч человек. Многие из них уже не следуют обычаям предков. С тех пор как в 1921 году в Сагаде построили англиканскую церковь, умерших стали хоронить на расположенном рядом христианском кладбище. Во время Второй мировой войны здание церкви, в которой прятались японцы, разбомбила американская авиация. Позже церковь отстроили заново, а на кладбище появились могилы погибших солдат.
Первого ноября в Сагаде празднуют «караруа» - День поминовения мёртвых. В этот день принято навещать ушедших в мир иной родственников, где бы они не находились – на скальной стене или на церковном погосте.
Тропа в долину Эхо, где находятся висящие гробы, идёт через кладбище. Кое-где можно заметить обгоревшие головни - это местные жители на могилах родных и близких жгут небольшие костерки вместо поминальных свечей. Считается, что дым от костра указывает душам усопших дорогу в рай. Минуя могилы, узкая тропа идёт вдоль обрыва, затем резко ныряет вниз в ущелье, превращаясь в импровизированную лестницу из шатких камней. Много лет по этой тропе носят тела умерших к «похоронной стене». Даже одному человеку требуется изрядная ловкость, чтобы пройти здесь и не оступиться, что уж говорить о похоронной процессии! Не дай Бог уронить завёрнутое в простыню тело – дух умершего может рассердиться и отомстить!
Пустой гроб подвешивают к стене заранее, а тело кладут туда позже, примерно через неделю после смерти, чтобы все родственники, даже живущие за пределами Сагады, успели проститься с покойным. Гробы делают из выдолбленных сосновых стволов. Согласно традиции, гроб изготавливает сам умирающий, но если он слишком слаб, то эта обязанность ложится на его детей. Возможно, этот обычай сохранился с тех времён, когда игороты, аборигены филиппинского острова Лузон, на севере которого расположена Сагада, перед смертью сами выбирали себе дерево, в дупле которого хотели быть похоронены.
Пузатые деревянные гробы кажутся слишком короткими, чтобы вместить в себя тело взрослого человека. В Сагаде хоронят мёртвых в позе эмбриона, полагая, что как человек пришёл в этот мир, так и должен уйти. Похожий ритуал существовал к югу от Сагады, где в качестве гроба использовали глиняные кувшины, похожие на материнский живот.
Чтобы укрепить гроб на вертикальной стене используют лестницу или строительные леса. Вбивают в каменную стену металлические прутья или трубы и к ним прикручивают гроб, иногда накрывая сверху жестяным листом для защиты от дождя. Чем выше похоронен покойник, тем он «ближе к раю». Также считается, что подвешенный на скале гроб недоступен для интересующихся мертвечиной диких хищников и, в особенности, для бродячих собак, которых в Сагаде немало. Есть и ещё одна причина, по которой гробы не закопаны или спрятаны в укромном месте, а висят на открытом пространстве, на виду у всех. Игороты считали, что если положить гробы в темноту, то духи не смогут дышать и не смогут выбраться наружу, когда им это понадобится. Духам необходимо время от времени выходить наружу, полюбоваться окружающими сосновыми пейзажами, увидеть солнце. Специально ради этого к некоторым гробам прикручены стулья, чтобы духи могли сидеть с комфортом.
Всего в долине Эхо висит 17 гробов. Остальные сгнили и превратились в валяющиеся деревянные обломки, а кости растащили собаки и любители экзотических сувениров. Самым старым сохранившимся гробам более 100 лет. А последнее захоронение было недавно – лишь несколько лет назад. На гробах огромными размашистыми буквами написаны имена владельцев. До прихода в Сагаду в начале века американских миссионеров игороты не умели читать и писать, поэтому какой семье принадлежат самые старые гробы, сегодня установить невозможно.
Небольшие захоронения в скалах можно встретить не только в долине Эхо, но и повсюду в окрестностях Сагады. Если идти вниз по центральной улице, то можно дойти до захоронения Сугонг. Висящие на скальной стене гробы хорошо видно с дороги. А чтобы рассмотреть их ещё лучше, местные жители предлагают туристам посмотреть в бинокль за небольшое пожертвование. Для усиления драматического эффекта от этого аттракциона кто-то из местных специально залез на стену и положил на крышку гроба череп и несколько костей – пусть туристы смотрят и радуются.
Ещё дальше вниз, а потом налево, и можно выйти к погребальной пещере Лумианг. Здесь сохранилась целая коллекция старинных гробов – более сотни, уложенных аккуратно, как дрова в поленнице. Говорят, самым старым из них около 500 лет. Последний раз здесь хоронили в 1986 году, а потом городские власти эту практику запретили. Во-первых, землетрясение 1991 года уничтожило значительную часть захоронения. Во-вторых, в пещеру повадились ходить туристы: открывали гробы, забирали кости на память. Лишь недавно в пещере появилась табличка запрещающая трогать древнее захоронение.
В пещере Лумианг можно очень близко рассмотреть необычную форму гробов. Крышки крепятся к основной части гроба при помощи внушительных деревянных задвижек – гвоздей здесь раньше не знали. На одной из гробовых крышек вырезаны ящеры – символ удачи и долголетия. Судя по всему, здесь похоронен вождь, и можно предположить, что изображения ящеров также символизируют власть, как, например, драконы в Китае. Несколько гробов похожи на европейские – вытянутые и сколоченные плотником из обычных досок.
Жители Сагады – христиане, но принесённая европейцами религия смешалась с традиционным почитанием духов предков. В Сагаде верят: бог-отец Кабуньян послал своего сына Лумавика, чтобы христианизировать всех людей. А хороший христианин всегда найдёт время, чтобы придти к захоронениям предков и принести духам подношение: вяленую свинину и варёную курятину. Духи ведь не зря живут в скалах – оттуда им прекрасно видно, как живут люди. Кому нужна помощь, а кого пора и наказать – всё в их власти.

Денежные гнёзда

2010-07-30T20:45:00.005+03:00

- Наденьте плащ и головной убор, сверху будет капать, – говорит мой сопровождающий Мараю перед входом в пещеру. С потолка действительно льётся, и это не вода, а птичий помёт.
Пещера Гомантонг на северо-востоке острова Борнео известна на всю Малайзию благодаря птичьим гнёздам – сокровищу, затмевающему богатства пещеры Али Бабы. Суп из гнёзд стрижей считается одним из самых дорогих деликатесов планеты, и спрос на него в престижных ресторанах Сингапура, Гонконга и США не ослабевает. Основные потребители этого блюда – богатые китайцы, верящие, что суп из гнёзд исцеляет от болезней, повышает потенцию и продлевает жизнь. Свои гнёзда стрижи делают из травы и остатков собственного рациона (рыбы и морепродуктов) скрепляя всё это слюной. Вкус супа – на любителя. Растворённое в воде, гнездо становится невзрачной желеобразной субстанцией, поэтому для улучшения вкусовых качеств его подают в курином бульоне со специями, а для улучшения вида – в изящных фарфоровых супницах.
Обиталище, выбранное стрижами, не имеет ничего общего с гламуром элитного общепита. В сырой и мрачной пещере стоит гвалт тысяч пернатых, от которого закладывает уши. Липкие стены покрыты полчищами огромных тараканов, эти же твари шастают под ногами, так что нужно постоянно светить фонариком под ноги, чтобы не услышать внезапно противный хруст раздавленной хитиновой оболочки. Изредка дорогу перебегают крысы. Шестиногие и четвероногие хищники живут за счёт стрижей: питаются помётом, отклеившимися от стен гнёздами или выпавшими птенцами.
Одного из таких птенцов подбирает Мараю – мокрый комочек трепещет в смуглой руке:
- Не выживет, - вздыхает малаец и с сожалением выпускает птенца. Тот делает несколько попыток взлететь, но беспомощно падает на спину и затихает. В темноте вокруг чувствуется многозначительное шевеление усов и топот лапок. Этот птенец действительно не выживет. Впрочем, для стрижей Гомантонга куда страшнее другой хищник – двуногий. В последние годы спрос на гнёзда значительно вырос, и цена за килограмм «сырья» может составлять от одной до десяти тысяч долларов. Любители наживы не оставляют попыток проникнуть в драгоценную пещеру, и это заканчивается печально для стрижей – гнёзда срезаются все подряд без разбора, яйца и новорождённые птенцы летят на пол. Но Гомантонг сегодня – охраняемый национальный парк, и сбор птичьих гнёзд здесь разрешён только для официальных сборщиков и лишь в установленное время.
- Вот там они обычно проникают, – указывает Мараю на зияющую дыру в потолке, имея ввиду браконьеров. – Недавно наверху поставили домик с охраной. Теперь пусть попробуют залезть!
На краю дыры действительно виден силуэт домика со светящимся окном. Ещё несколько домиков стоят у входа в пещеру, и один, больше похожий на шалаш, - внутри. Какой силой духа нужно обладать, чтобы сутками дежурить в темноте, в окружении крыс и тараканов? Местная охрана набрана из филиппинцев. Низкооплачиваемые, неприхотливые и начисто лишённые пугливого воображения – они без колебаний дадут отпор любому браконьеру. Единственное развлечение охранников, кроме карточных игр и курения дешёвых сигарет – бойцовые петухи, в обычное время привязанные друг напротив друга на лужайке у входа в пещеру.
Местные жители, получившие лицензию официальных сборщиков, имеют право собирать гнёзда несколько раз в году. Они стараются успеть до того момента, как птицы начали откладывать яйца, в противном случае гнездо загрязнится помётом, перьями и прочим мусором, что значительно снизит его цену.
Подсвечивая фонарями, сборщики забираются по шатким бамбуковым лестницам под самый потолок пещеры. Опасная и неблагодарная профессия. Говорят, что рассерженные стрижи, которым по несколько раз за сезон приходится вить гнёзда заново, иногда отчаянно атакуют сборщиков. Чтобы удержаться, малайцы вбивают в стены или потолок пещеры металлические колья, к которым привязывают себя. За полный рабочий день сборщик добывает около 50 гнёзд. Собранные гнёзда чистят от грязи и сушат на солнце, после чего они становятся похожими на маленькие плетёные блюдца. В килограмме готового к реализации продукта около сотни таких блюдец. Они годятся не только в суп, но также для производства освежающих напитков и косметики. Торговля птичьими гнёздами поставлена в Малайзии на столь широкую ногу, что в портовом городе Сандакан, неподалёку от парка Гомантонг, установлен грандиозный памятник стрижу в гнезде.
Охота за гнёздами привела к тому, что в пещерах, не успевших попасть под охрану государства, популяция стрижей была практически истреблена. Однако всё увеличивающийся спрос на экзотический продукт привёл к тому, что стрижей начали разводить искусственно. Традиционно эти изящные стремительные птицы любят селиться под крышами в городах и посёлках неподалёку от моря, предпочитая сырой и тёплый климат. Для жителей Борнео появление гнёзд стрижей под крышей дома – счастливый знак. Иногда люди отдают несущим «золотые гнёзда» птицам чердак или даже верхний этаж, а сами ищут новое жильё. Первыми специальные дома для стрижей начали строить китайские бизнесмены. Угрюмые бетонные коробки, похожие на средневековые башни с редкими бойницами вместо окон, пользуются успехом у птиц. Эти башни сейчас появляются по всей Юго-восточной Азии. Малайзия ежегодно экспортирует более 10 тонн гнёзд (элитных - пещерных), в то время как соседняя Индонезия, разделяющая с ней остров Борнео, только в Гонконг поставляет до 100 тонн искусственно «выращенного» продукта, что приносит производителям сотни миллионов долларов!
Птичьи дома устроены по принципу отелей – всё для клиента. Водяные ёмкости для питья и купания птиц, гнилые фрукты на полу для привлечения съедобных насекомых. И конечно реклама! Под крышей башни устанавливаются громкоговорители, транслирующие птичьи крики, для привлечения стрижей. Впрочем, если магнитофонный щебет не помогает привлечь птиц, а деньги на постройку уже потрачены немалые, существуют и другие способы заселить «гостиницу»: от религиозных обрядов до выведения птенцов в инкубаторе.
Лекарственные свойства птичьих гнёзд были известны в Китае на протяжении пятнадцати веков. Но с каждым годом растущим колониям людей требовалось всё больше гнёзд, дарующих молодость и здоровье. Наконец урбанизация добралась и до стрижей: люди съедают их дома, а взамен дают другие – бетонные. Но в парке Гомантонг стрижи как и раньше лепят свои жилища к потолку сырой пещеры. Дым от костров сторожей-филиппинцев сливается с окутавшим зелёную гору вечерним туманом. Весенний сезон сбора урожая закончен, и это значит, что некоторое время птицы могут насладиться спокойной жизнью в собственных гнёздах. Следующий жилищный кризис запланирован для них в августе.