Графоманов на рею?

Какой кошмар! Создаём ужасы. Часть 1.

2019-02-16T00:50:00.000+02:00

Я прочитал и проанализировал очень много книг в жанре ужасов. Николай Гоголь, Эдгар По, Говард Лавкрафт, Стивен Кинг и несколько других менее известных авторов. Их книги, конечно, могут послужить примером неплохих ужасов. Но не более того. После их прочтения не будешь следующие пару ночей спать при свете и подпрыгивать на месте, обливаясь холодным потом, от любого внезапного звука.

Можно попробовать разобрать «Вия» или «Страшную месть» Гоголя, «Мизери» или «Мглу» Кинга. И там будет на что обратить внимание. Как-никак, проверенная временем классика.

Но реально страшную книгу я обнаружил совсем не у мэтров художественной прозы, а у автора, пишущего преимущественно нон-фикшн. Причём именно на ней и следует разобрать факторы ужаса, условия его возникновения и приёмы преподнесения. Они там самые что ни на есть простые и действенные.

Эта книга – «Перевал Дятлова» или «Смерть, идущая по следу» (разные издания называются по-разному). Автор – Алексей Ракитин. Мне эта книга показалась очень жуткой, пугающей. Мало того, я предложил её прочитать ещё нескольким своим знакомым – тоже достаточно искушённым в жанре ужаса. И они нашли её пугающей.

При этом по замыслу книга не является художественной и не относится к ужасам. Автор называет её «расследованием» и пишет в документальном ключе. Можно ли рассматривать её структуру в качестве пособия для создания художественных ужасов?

Да, вполне. Во-первых, многие детали трагедии до сих пор остаются загадкой, а потому в любой книге на эту тему немалую часть будут занимать домыслы, пусть даже и аргументированные. Во-вторых, в ней не только рассуждения, анализ документов и другие вещи, свойственные чистой документалистике. В этой книге очень много вполне художественного повествования – особенно там, где автор реконструирует события (или пытается это сделать). И в-третьих, мы добавим некоторые признаки худлита по ходу нашей статьи.

Мы не будем касаться того, насколько он смог обосновать свою точку зрения. Дело совсем не в этом. Подойдём к данной книге как к художественному произведению.

На какие особенности повествования я хотел бы обратить внимание, прежде чем перейти к разбору создания ужаса? На мой взгляд, эти особенности смогли подготовить отличную почву для создания той страшной атмосферы, без которой любые пугающие события не сработают. По каждой из особенностей даю пояснение, какова её роль в создании ужаса.

1. Отличная внутренняя логика и обоснованность рассуждений. Не буду вдаваться в подробности, насколько соответствуют его рассуждения и выводы реальным событиям. Этого мы уже, скорее всего, никогда не узнаем – хотя бы потому, что к моменту написания этой статьи исполнилось 60 лет со дня трагедии. Однако всем фактам, всем зацепкам Ракитин смог найти объяснения, которые не противоречат ходу повествования. Каждое из предполагаемых ( в рамках худ.литературы – сочинённых) событий имеет свои первопричины и свои последствия, которые подкрепляются (верифицируются, если хотите) фактами. То есть все события и действия героев последовательны, логичны, соответствуют характерам персонажей (назовём героев книги так, ибо мы договорились, что рассматриваем её как художественное произведение).

Это заставляет верить тому, о чём читаешь.

2. Живость, наглядность, наглядная достоверность событий, действий. Если применить слово «живописание», то попадём прямо в точку. Автор настолько детально преподносит нам поведение героев, их биографию, внутренний мир, что книге позавидуют многие чисто художественные произведения. А если сюда добавить детальнейшие и наглядно преподнесённые описания, что видишь все сцены, будто прямо перед собой. Будто смотришь фильм – настолько всё визуализировано (не побоюсь применить это слово). Живописание – это как раз то самое, когда читаешь книгу, и как будто при этом смотришь фильм. При этом сюжет не провисает ни на миг. «Перевал Дятлова» - это как раз пример отличного, мастерского использования детализированных описаний и повествований не в ущерб динамике и напряжённости сюжета. Вполне возможно, что это влияние документалистики. Что ж, будем знать, что если в худлит грамотно подбавить (псевдо)документалистики, то это поможет натянуть сюжет даже при обилии деталей и описаний. Кинг иногда пользовался этим приёмом, помогало.

Это делает повествование не просто кинематографичным, а словно бы интерактивным – как будто ты там, едешь рядом на лыжах, разбиваешь палатку, бежишь по склону, а потом и … Именно.

3. Погружение в реалии и детали эпохи. Не будем копать, действительно ли ядерный шпионаж в 1950-х гг выглядел именно так. Возможно, всё было по-другому. Но воссоздать дух, быт, взаимоотношения между людьми, характерные для тех далёких времён не так-то и просто. Например, в современных фильмах «про Союз» этого делать не умеют вообще. Видишь лютый фальшак во всём: от внешности и речи до поведения и мировоззрения. Ты не веришь абсолютно ничему из того, что видишь.

Здесь всё наоборот. Автор настолько ответственно и добросовестно подошёл к проработке атмосферы тех времён и той территории, что добавил ещё большой плюс к кинематографичности, наглядности своего произведения.

Это усиливает эффект погружения.

4. Живой и простой язык. Простой не в смысле упрощённый и примитивный. Совсем нет, как раз наоборот. Простой в смысле без искусственного украшательства и витиеватости, либо наоборот нарочитой сложности, нагромождённости, свойственных многим авторам художественных текстов.

Это помогает словно бы плыть по тексту, быстро и плавно.

5. Реализм. Автор исходит из совершенно материалистических взглядов на трагедию. Не притягивает неведомые силы, загадочные объяснения событий. Наоборот, в его тексте всё абсолютно очеловечено и сугубо реалистично.

Это заставляет верить в происходящее.

На этом закончим первую часть статьи. В следующей части рассмотрим те приёмы, которые нагнетают страх. На примере этой книги, с детальным разбором каждого приёма.

Чем автор отличается от блоггера

2017-05-15T20:40:00.001+02:00

Многие даже не догадываются, что между этими людьми есть принципиальные и очень заметные на практике различия. Я раньше тоже не особо задумывался над этим. Блоггер, автор – какая разница, как тебя называют? Ведь делаешь-то ты всё равно именно то, что делаешь, а не что-либо другое. Но однажды один мой друг сказал: «Блоггеров много, а авторов мало. И каждый блоггер мечтает стать автором. Но не у всех получается». Дословно я его фразу не помню, но суть такая.

Я задумался и понял, что тут вопрос не только терминологии, а прямой практики. Различия между блоггером и автором выливаются в конечном итоге в направления деятельности, в то, как будет развиваться проект.

Блоги как относительно массовое явление начали появляться примерно лет 10 назад. Это время появления социальных сетей, видео-хостингов и прочих инструментов для публикации материалов. Одновременно с этим в России (Москву-Питер не берём) происходила смена старого, коммутируемого доступа к интернету на более современные и быстрые. И безлимитные. Не нужно было уже просиживать по 3 минуты в ожидании, пока браузер откроет сайт. Остались в прошлом многочасовые скачивания текстовых файлов, когда ПДФка в 10 Мбайт скачивалась по полтора-два часа. И это если не будет разрывов.

На этом фоне в России стали появляться блоги. Вернее, на Живом журнале, например, они возникли гораздо раньше. Но вторая половина 2000-х – это время появления блогосферы именно как широкого явления.

За редким исключением эти блоги представляли собой личные дневники. Авторы (90% которых были юные девушки) писали о своём настроении, о том, как провели день, кто расстроил, кто рассмешил. Выкладывали фото еды из кафешек. Это надолго стало образом блога: если блог, значит фотки кафешной еды, нытьё о плохом настроении, котики, нытьё, еда, ещё еда, пара анекдотов и смешных мемов, планы на завтра. «Смешные бугогашечки в уютной жэжэжэшечке», как говорил Мистер Фримэн в 2009 г.

То есть ровным счётом ничего, что было бы интересно хоть сколько-нибудь широкой аудитории. Такие дневнички велись исключительно для себя и близких подруг. Вернее, для того, чтобы показать ближнему кругу, какой у тебя богатый духовный внутренний мир. Постороннему человеку там было читать нечего.

Затем блогосфера стала активно развиваться. Она разделилась на «отрасли». Кто-то занялся ироничным обсуждением нелепых роликов на ютубе. Кто-то принялся искать и высмеивать ляпы в фильмах. Кто-то стал комментировать новости, текущие события, происходящие в обществе и вызывающие наибольший общественный резонанс в данный момент времени. Кто-то взялся за обзоры новинок: книг, гаджетов, автомобилей, программ, игр и т.п. Кто-то занялся туристическими заметками, описывая и показывая то, что с ним происходит в разных точках земного шара, чаще всего на отдыхе в экзотических странах. Кто-то начал публиковать прохождения компьютерных игр.

Всё это преподносилось как в текстовом, так и в видео-формате.

Конечно, какая-то часть блогосферы всё равно продолжала публиковать нытьё, котиков и еду из суши-бара, но эту часть мы больше не рассматриваем, так как подобный информационный продукт употребим только в кругу очень близких знакомых и совершенно неинтересен широкой аудитории.

Параллельно блоггерам и чаще всего на тех же самых площадках (ЖЖ, Блогспот, ютуб и т.п.) действовали авторы. Авторские страницы по виду очень напоминали (и сейчас напоминают) блоги. Такие же статьи и видео.

Однако при более близком знакомстве разница оказывалась очень большой.

1. Источник материалов.

Основа материалов автора – его собственные, авторские разработки. Даже если он основывается на каких-то материалах, созданных до него, то всегда перерабатывает их, видоизменяет в значительной степени. Например, автор-педагог не просто пересказывает или комментирует труды Макаренко, а создаёт на их основе нечто своё, авторское. Даже если убрать первичные материалы, то всё равно останутся собственные наработки автора, которые можно использовать на практике. А более опытные авторы вообще уходят от первоисточника и формируют свою систему взглядов и принципов. Либо изначально разрабатывают что-то принципиально новое.

Кратко можно сказать, что автор сам создаёт информационный повод.

У блоггера основа материала – чужая, внешняя. Первичны не наработки блоггера, а то, что он берёт в качестве обсуждаемого предмета или явления. Будь то ролик с ютуба, игра, гаджет, новость, фильм, событие. Блоггер обсуждает, комментирует именно их. Если убрать эти фильм, гаджет, новость, то исчезнет сам повод обсуждения. Пропадёт то, вокруг чего блоггер и строит информационный продукт. Высмеивать, обсуждать, демонстрировать будет попросту нечего.

Блоггер берёт информационный повод извне.

2. Функция.

У блоггеров развлекательная и новостная, иногда - агитационная. Блоггер либо развлекает читателя-зрителя (ироничное обсуждение нелепых видеороликов и ляпов в фильмах, прохождения игр, летсплеи и т.п.), либо сообщает своё отношение к определённому событию, явлению (поддержка/осуждение действий оппозиционеров, громкого судебного процесса, прихода к власти в США Трампа, испытания ракет в Северной Корее и других событий).

У авторов – просветительская, а также функция обучения чему-либо. Если быть очень точным, но не очень кратким, то главная задача автора – решить какую-то реальную, жизненную и очень конкретную проблему читателя-зрителя или детально объяснить, как он может сам её решить. КАК дрессировать собаку. КАК построить дом. КАК выиграть дело в суде. КАК наладить отношения. КАК побороть неуверенность в себе. КАК выжить в экстремальной ситуации. КАК достигнуть внутреннего покоя и обрести смыл жизни. КАК воспитать ребёнка. КАК написать гениальный роман. КАК похудеть.

Видно, что задача автора – научить читателя\зрителя, КАК решить ту или иную проблему или задачу.

Блоггер определённых и конкретных задач не решает. Он либо развлекает, либо информирует в общем смысле этого слова. Максимум – пытается привлечь читателя-зрителя на свою сторону. То есть реализует не познавательную и просветительскую, а агитационную функцию.

3. Концепция.

Автор имеет определённую собственную, авторскую концепцию, которую использует и развивает в своих материалах. В просветительских проектах роль концепции может выполнять определённая идеология. Если эту концепцию, идеологию убрать, то материалы исчезнут как таковые или превратятся в абсурд. Блоггер концепции не имеет, поскольку его продукт не ставит перед собой цель кого-то чему-то научить, обучить.

Примеры концепций:

- Концепция автора материалов по воспитанию детей: «Ребёнка нужно как можно раньше приучать к взрослому миру и самостоятельному труду, а не создавать ему тепличные условия и гиперопеку».

- Концепция автора материалов о межполовых отношениях: «Здоровые отношения всегда прозрачны и понятны обеим сторонам. Прямое обсуждение любых вопросов – лучшая стратегия и тактика поведения».

- Концепция автора материалов о развитии личности: «Главное – побороть в себе психологическую зависимость от других людей. Дружба, привязанность, любовь – это хорошо, но психологическая зависимость это плохо

- Концепция автора материалов по написанию художественных книг: «Концентрированный и напряжённый сюжет – основа любого интересного литературного произведения».

Эти примеры я привёл не как правильные по своей сути. Мне всё равно, насколько они верны или не верны. Это примеры авторских концепций, на основе которых автор строит свои статьи и другие материалы. Доказательство концепции и её практическое применение вытекают друг из друга в материалах авторов.

У блоггеров таких концепций нет, поскольку сам материал развлекательный или новостной. Даже если блоггер придерживается определенных взглядов (сторонник ЗОЖ, монархист, выступает в защиту африканских носорогов и т.д.), он преподносит свои взгляды как дополнение к комментируемой информации и не строит на их основе детализированные практические рекомендации, которые можно воплотить в жизнь. Призывы вроде «Давайте перестанем убивать бродячих собак», «Пора уже наконец воспитывать детей свободными от стереотипов» или «Поэтому предлагаю у каждого дома сделать велодорожки» не в счёт. Это не более чем лозунги. Вот если бы он обоснованно, подробно и всесторонне расписал, как освобождать детей от стереотипов с учётом множества нюансов, тогда он стал бы автором.

4. Тесная логическая связь между собой всех материалов автора.

Это проверяется одним неочевидным способом. Из материалов автора можно сформировать тематическую книгу. Книга (в отличие от сборника очерков, статей) – это логически непрерывная ткань текста, где одна часть по смыслу перетекает в другую, а последующие разделы логически основываются на предыдущих. То есть переставить главы, разделы, куски текста нельзя: нарушится смысловая связь между ними.

Этим и отличается от книги сборник статей или очерков. Последние можно как угодно (в разумных пределах, конечно) тасовать, и ничего со смыслом не случится. Просто потому, что отдельные части (очерки, заметки, статьи) связаны друг с другом только тематически. Но не вытекают друг из друга логически.

Так вот у блоггера собрать материалы в книгу не получится. Нет их логической преемственности. Можно только делать тематические сборники. Здесь собраны обзоры процессоров, тут – видеокарт. Этот сборник посвящён роликам с животными, а этот – роликам с нетрезвыми людьми. Этот сборник – обзоры комедий, а этот – разборы фильмов ужасов. Этот сборник о криминальных новостях, а этот – о политической жизни Европы. И так далее.

Это различия, выявленные мной на данный момент. Вполне возможно, что они будут дополняться и изменяться.

Эти признаки комплексные. То есть по совпадению одного из них нельзя определённо сказать, блоггер этот человек или автор. Но у подавляющего большинства блоггеров и авторов все эти признаки соответствуют выбранной деятельности одновременно.

При этом я не утверждаю, что одна творческая категория лучше другой. Это просто две разные стези. Как, скажем, работа фоторепортёра и фотографа-художника. Фотограф, который отлично снимает постановочные и студийные фото, с большой долей вероятности ничего не сможет сделать в кутерьме мероприятия. А фоторепортёр с этим справится отлично, но спасует на студийной съёмке.

Или специальности невролога и психиатра. Один имеет дело в основном с органическими поражениями разных отделов нервной системы, а второй – с психическими нарушениями. Депрессию и неврозы могут лечить оба, но инсульты лечит невролог, а шизофрению – психиатр.

Иногда бывает так, что блоггерство – это первый этап в развитии авторства. Человек пропускает через себя чью-то информацию. Каким-то образом реагирует на неё. Своё мнение выкладывает на публику. Затем уже на основе этой информации, пропущенной через собственное мировоззрение, а также опыта у человека формируется собственная концепция, которую он принимается развивать уже в авторских материалах. Например, когда я начинал прицельно разрабатывать тему межполовых взаимодействий, я принял во внимание в том числе труды Дольника и Протопопова. Если что-то мне казалось неверным, я приводил цитату и её аргументировано опровергал. Если что-то виделось верным, то приводил цитату и её подтверждал материалами из других источников либо собственными наблюдениями. То есть это было блоггерство чистой воды. Затем чужие материалы ушли в прошлое, уступив место собственным наработкам.

О практическом смысле этих различий мы поговорим в следующих статьях.

Эта статья входит в проект «КАК СТАТЬ ИЗВЕСТНЫМ АВТОРОМ И РАСКРУТИТЬ СВОЙ АВТОРСКИЙ ПРОЕКТ, НЕ ТРАТЯ НИ КОПЕЙКИ»

Как я с издательствами возился

2015-01-10T19:17:00.000+02:00

Как я с издательствами возился

Александр Николаевич Бирюков

Кто-то из великих полководцев, не то Сунь Цзы, не то Клаузевиц, сказал, что хороший стратег никогда не следует за событиями, он сам создаёт события, а потому на 2 шага впереди них. И, соответственно, впереди тех, кто следует за событиями, т.е. плохих стратегов.

Так вот моя возня с издательствами – это трагикомичная иллюстрация приведённого выше постулата.

Оговорюсь сразу, чтобы не было непоняток. Речь пойдёт о нон-фикшне и только о нём. А потому переносить, экстраполировать это на всю литературу в целом было бы глубоко ошибочным. Например, в худлите то, о чём я напишу здесь, не прокатило бы ни разу. Ещё я специально не стану называть издательства и тем более фамилии сотрудников. Неэтично.

Итак, начнём.

Как-то, году так в 2007, ещё до кризисов, на пике книгоиздания, когда издавали всё-всё, причём тиражами по 20-30 тыс. экземпляров (да-да, бывало и такое!!!), я написал в несколько десятков этих самых издательств с предложением опубликовать мою первую тогда книжку о взаимоотношалках и женских манипуляциях. Это была «Как манипулировать…». Получил отказ. Вернее, из полутора десятков издательств мне отказали 2-3, остальные просто промолчали. Я не сильно расстроился, поскольку книга была, прямо скажем, неказистая. 76 страниц, из которых страниц 15 занимали вступительные слова двух авторов и воспоминания о брежневско-горбачёвско-ельцинской эпохе применительно к отношалкам. Нет сомнений, что современному (молодому) поколению это глубоко неинтересно. Во-первых, потому что они в те времена были в лучшем случае младенцами. А во-вторых, потому что никакой практической составляющей в этих предисловиях-воспоминаниях нет. Покупают же люди нон-фикшн исключительно из-за практической составляющей. Поэтому не удивительно, что 60 страниц полезного текста не вдохновили редакторов.

Впрочем, отказ – отказом, а книга составлена, и надо ей давать ход. Писать в стол, для себя и друзей, глупо. Тем более информация по тем временам была ого-го какая. Из доступной литературы про отношалку и женские манипуляции были разве что статьи и книги пикаперов типа РМЭС. Начинал появляться ещё не раскрученный тогда в качестве писателя Вис Виталис. И всё. И я решил выпустить эту книгу тиражом 300 экз и продавать её по себестоимости. Просто для распространения информации. Что удивительно для тогдашнего меня – книга разошлась быстро. Сделали второй тираж – опять 300. Тоже разошлась. Осталось штук по 20 у меня и моего соавтора.

Я был рад, что затея не провалилась и затраты удалось отбить. На этом книжные перипетии прервались до начала 2011 года, когда мне пришлось надолго свалить из России - учиться. В эмиграции я решил переработать первую книжку, причём радикально. Оставил только две главы, остальное выбросил. Зато прибавил ещё несколько полезных глав. Получилась книга «Мужчина и женщина: война или мир?».

Её я уже не стал предлагать издательствам, зная, что откажут. На дворе кризис, тут к ним приходит нераскрученный автор и предлагает небольшую книженцию странного содержания – о женских манипуляциях. Идёт вал книг по стервологии, и вдруг – такое! Того же мнения были и отдельные рязанские издатели – не пропустят. Сейчас в тренде тема «как загнать под каблук миллионера», а не «как научить мужчину распознавать и парировать женские манипуляшки».

Ну и ладно. Пойдём проторённым путём. Правда, я решил не делать больше крупных тиражей. Вдруг не пойдёт книга, куда девать? Мы с соавтором сделали менее рискованно, но с бОльшими хлопотами. Издали 50 экз книги. Продали (по себестоимости). Издали ещё. Продали. Так издали-продали 1250 штук. Прибыли, конечно, не наварили. Но немного подраскрутились.

А самое главное вот что. Я понял, что в принципе каждый человек вполне может издавать себя сам и успешно продавать свою книгу. То есть отлично совмещать в себе самом все звенья книжного рынка, начиная с издателя и заканчивая розничной торговлей. Для этого нужно соответствовать ряду несложных условий и выполнять несколько вполне обычных действий. Какого-то баснословного дохода ты, конечно, не получишь. Но при этом книга твоя будет издана не для полунасильной раздачи друзьям, а станет вполне «коммерческой» в хорошем смысле этого слова. То есть читатели будут за неё голосовать рублём.

Что это за условия? Очень кратко.

1. Иметь хороший, достойный, ПОЛЕЗНЫЙ людям текст. Никто не покупает пустое рассуждалово. Никто не покупает мемуары, которые ценны лишь для тебя и твоих близких. Никто не покупает то, что не даёт конкретных практических рекомендаций, адекватных реалиям. Кстати, возвращаясь к слову «коммерческий». Самые крутые бестселлеры (то есть самые коммерческие книги) получаются как раз из текстов, которые писались не ради денег. Если человек пишет книгу исключительно чтобы срубить бабла, то в 95% случаев из этого ничего не выйдет. Шедевр нельзя выдавить. Впрочем, это лишь моё мнение.

2. Иметь аудиторию, которая заинтересована в этом тексте. Это так называемая «целевая аудитория». Причём она должна быть не абстрактной, а вполне конкретной. Она должна знать о тебе и нуждаться в твоих книгах.

3. Продумать весь процесс книгоиздания и распространения. Начиная с оформления обложки и выбора типографии и заканчивая механизмом принятия платежей и доставки книг получателю. Там масса камней, которые выявляются и нивелируются только с опытом.

Вот, собственно, и всё. Пункты соответствуют звеньям книжного рынка: издатель-оптовик-розничник + рекламщик.

Однако вернёмся к главной теме. После того, как я всё это осознал и на практике убедился, что можно с (относительным) успехом обойтись без сторонних издательств, я воодушевился, поверил в свои силы. «Мужчина и женщина…», выпущенная в середине 2011 года, примерно к концу 2012 года начала отмерять свою вторую тысячу штук, и я решил заканчивать с этой книжкой. К этому времени накопилась куча нового материала, как публицистического, практического, так и научно-популярного, теоретического. Я решил сделать новую книжку с рабочим названием «Анатомия любви и не только». К началу 2014 года она была готова. Ещё до выхода книги была видна заинтересованность потенциальных читателей. Только узнав о том, что выходит книга, десятки и сотни людей просили забронировать для них экземпляр. К этому времени я уже понял, что уж 1000 экз я продам без особых хлопот. Кстати, тиражи публицистики, мануалов и прочего подобного нон-фикшна, выпускаемого даже топовыми издательствами в начале 2014, года были в среднем 2000-3000, то есть вполне сопоставимы с той тысячей, которую я определил в качестве первого тиража книги. То есть не так-то далеко они от моих объёмов ушли. Или, вернее, я почти плотную приблизился к тиражам крупных издательств. Имеются в виду, конечно, не какие-то раскрученные и модные писатели, а обычные авторы.

Решил я тряхнуть стариной и обратиться в издательства. Благо к этому времени я познакомился со многими редакторами и всех их уже знал лично.

Обратился в 4 издательства. В двух согласились, но... Первое "но" - потребовали дополнить феминизмом (так сказать, для равновесия). Написать о Сильной Свободной Женщине, которой не нужны мужчины. Она широко шагает к успеху, сдувая мужчин с рукавов. Представить её как ориентир для женщин. Впрочем, мне удалось убедить редактора, что феминизм в книге о женских манипуляциях будет выглядеть как цитаты из «Майн Кампфа» в книге о холокосте. Редактор согласился.

Но вот второе условие, как раз более жёсткое, выглядело абсурдно. Редактор предложил мне 1500 экз тиража и 7000 гонорара.

Гонорар я отверг сразу по простой причине. Я убеждён, что работать надо либо вообще бесплатно, за идею, если таковая есть. Либо за полноценную оплату, которая соответствует вложенному труду и квалификации. А в нашем случае – которая соответствует спросу и той сумме, которую читатель готов заплатить за книги. Я сказал, что 7000 за книгу – это копейки. Вложенному труду сумма не соответствует, поскольку столько же зарабатывает кассир в метро за неделю. А средний программист – за 3 дня. И если я надбавлю сверх себестоимости всего лишь 20 рублей, то даже после уплаты налогов у меня получится сумма, вдвое превышающая этот гонорар. А если надбавлю 50 рублей, то вшестеро! Это с 1000 экз. А я могу без усилий продать 1500 штук, а с усилиями – 2000-3000 штук. То есть выйти на уровень крупных издательств из расчёта на одного автора. Редактор сказал, что резонно, хотя и усомнился в том, что я смогу продать даже 1000. Видимо, ни он сам, ни его «клиенты» никогда не пытались делать то, что делал я.

Всё это я подробно объяснил, чтобы не было непоняток.

Также я посетовал, что предложение запоздало года на 2-3. «Где же вы были с вашим предложением года 3 назад? Я бы с радостью согласился на все условия!» – в полушутку сказал я. Редактор ответил, что тогда обо мне никто не знал, а теперь узнали.

То есть получается, что когда ты никому не известен и тебе нужно издательство, то ты не нужен издательству. А когда ты получаешь какой-то уровень известности и тобой заинтересовываются издательства, то уже они тебе неинтересны. То, что они предлагают, ты уже можешь сделать и сам. Их предложение запоздало. Они на два шага позади тебя.

Сделать же предложение, адекватное твоему уровню, они почему-то не могут. То ли связаны внутренними директивами (бюджетом), то ли просто не хватает смелости рискнуть. Точно сказать не могу.

«Давайте так. 3000 экз и 30000 гонорара. И 10% рояль на все будущие допечатки. И эксклюзивные права на 3 года ваши», – таким было моё предложение. Редактор отказался. Не обиделся, но отказался. Сказал, чтобы я маякнул ему, если напишу что-то новое.

В конце апреля 2014 года нашёл в ящике письмо от этого редактора – не передумал ли я. Я ответил, что не передумал и уже допродаю первую тысячу.

Моё предложение о 3000 экз не было заоблачным. Вот прямо сейчас я распродаю третью тысячу «Анатомии любви и фальшивок». Это при том, что с момента издания книги даже 10 месяцев ещё не прошло. Я, без магазинов, рекламы во всех городах и т.п. Издательства с кучей магазинов-партнёров могли бы легко продать эти три тысячи за два месяца. За год сделать 5-7, а то и 10 тыс. А я бы помог с пиаром. Но они не стали рисковать и проиграли.

Во втором издательстве произошёл примерно такой же разговор. Правда первое требование – не касательно тиража и гонорара – было переделать книгу под соблазнение. Я отказался и обосновал отказ.

Касательно тиража и гонорара предложение было практически таким же. С тем же самым последующим диалогом и результатом.

Это было весной. А осенью я выпустил книгу «Ненастоящий мужчина». Большой, фундаментальный труд. Настольную книгу для мужчин. Когда я готовил её к изданию, то думал, что спрос будет примерно на 25% выше, чем на АЛФ. Может быть на 40%. Спрос оказался выше в 2-2,5 раза. 5000 экз тиража радостно расходились по читателям. Для отечественного нон-фикшна не от топового автора это весьма солидная цифра. А для продаж в одной точке – просто абсолютный бестселлер. Ни один автор не может похвастаться тем, что в одном магазине за два месяца было продано несколько тысяч экземпляров. Разумеется, я был несказанно рад.

Когда подходила к концу третья тысяча, я получил два письма с интервалом в 3 суток. Письма из двух издательств. Не из тех, о которых речь шла выше.

Предложения такие.

Первое письмо. Тираж 2500 экз, гонорар 25000 руб. В качестве условия – мелкие, но многочисленные переделки.

Второе: тираж 3000, гонорар 22000 руб. В качестве условия – добавить в «Ненастоящего мужчину» материалы по манипуляшкам из АЛФ.

Мой ответ обоим издательствам был практически одинаков. Я написал (вежливо, но чётко), что этот тираж преодолён уже второй моей книгой, причём без участия каких-либо издательств. Он достиг 5000 экз. Поэтому предложение мне уже не интересно. Оно очень заинтересовало бы меня год назад, когда я готовил к изданию АЛФ. Но не теперь. Если же они хотят издать мою книгу, то я согласен на следующих условиях: тираж от 8000 экз (предпочтительнее 10-12 тыс) и гонорар 90-100 тыс. рублей. Что же касается редактуры, то я согласен на косметические изменения (устранение опечаток, слишком сложных предложений), но не рассматриваю возможность изменения содержания книги. Вместе с тем, я советую им обратить внимание за зарубежные рынки, а именно на англо- и германоязычный рынок, где моих книг пока нет. Готов рассмотреть предложения касательно этого.

Ответов пока не было – праздники.

Пока они думали и раскачивались, гадали и присматривались, я обогнал не только их предыдущие предложения, но даже и будущие, как показала практика. Опять они оказались на два шага позади реальной ситуации.

Сейчас я уже подозреваю, что издательства так и не смогут сделать предложение, адекватное реалиям. Они созревают до определённого уровня уже после того, как я этот уровень преодолеваю. Они предлагают 1500, когда я продаю 2000. Предлагают 3000, когда я продаю 5000. Возможно, это прервётся только тогда, когда я выйду на действительно массовый уровень, где уже другие, незнакомые мне правила игры. Впрочем, загадывать смысла нет – жизнь покажет.

Анализируя всё это, я пытаюсь понять, в чём дело. В чём причина такой разницы между предложением со стороны издательств и реальным положением дел. Сразу оставим разговоры о кризисе, пиратстве, падении продаж книг. Все эти факторы одинаково действуют как на издательства, так и на меня. Я издаю и продаю свои книги в тех же условиях, что и издательства. Мало того, мой бюджет даже рядом не стоял с бюджетом даже средней руки издательства, не говоря уже о бюджете крупного. Да и с пиратами при их ресурсах им бороться куда легче. Однако у меня тиражи растут, а не падают. И это при высокой себестоимости книг.

Я не делаю коммерцию и не пытаюсь заработать денег на книжках. При высокой себестоимости это нереально. Любая ощутимая надбавка тут же собьёт потребительский спрос. Да и как-то наживаться на камрадах не хочется. Между тем надбавка в 20 рублей даст с 5000 экз доход в 100 000 руб. За вычетом налогов (13%) – 87 тыс. Это выше любого из предложенных мне гонораров в несколько раз.

Однако если коммерческие издательства собираются делать на моих книгах деньги, то мне резонно претендовать на нормальную оплату своего труда. Калькуляцию я привёл выше.

Полагаю, огромную роль в такой тиражно-гонорарной политике играет то, что редакторы издательств связаны по рукам и ногам внутренними директивами. Сказано в стандартном договоре 2000 экз – и всё тут. Редакторы просто не заинтересованы бодаться с начальством, отстаивая интересы авторов. Им проще отказать. Или выслушать отказ от автора. Так дешевле для нервов при той же зарплате.

Но есть ещё один фактор. Очень важный и никем не освещаемый. Постараюсь его раскрыть здесь. Назову его так: недооценка издателем рыночных способностей автора. Речь, как видим, идёт не о литературной стороне, а именно о рыночной. Недооценка автора как, собственно, автора много раз разбиралась как с о стороны «pro», так и со стороны «contra». Мы же коснёмся рыночной составляющей.

Существует устойчивый стереотип в глазах людей, что писатель, автор – это такой мягкотелый мечтатель не от мира сего. С тонкой, ранимой натурой. Абсолютно непрактичный, начисто лишённый не то что деловой хватки, а вообще хоть каких-нибудь способностей по пиару или налаживанию сбыта. Откуда такой стереотип взялся – не могу сказать. Может, от писателей типа Тургенева, промотавших своё состояние. Может, от юношей-поэтов с горящими глазами. Думаю, очень большой вклад здесь делает реальное отсутствие деловой хватки у людей, выросших и поживших при советской власти, когда любой бизнес был запрещён, а писатель имел возможность издаться только через Союз писателей и официальные государственные издательства. Думаю, этот стереотип настолько распространён и устойчив, что заразил и сотрудников нынешних коммерческих издательств. Не утверждаю, но предполагаю.

Кроме того, существует дебильная идея, будто издавать самому себя – постыдно. Будто этим занимаются только графоманы, которых «не берут» в коммерческие издательства. Абсурдность этой идеи я подробно разобрал в статье «Издание книги за свои деньги: за и против, плюсы и минусы». Кроме того, выше разобрана причина того, почему сам автор вынужден отказываться от предложений издательства. Однако стереотип «самого себя издают только графоманы» чрезвычайно устойчив.

Оба эти стереотипа выгодны коммерческим издательствам. Эти стереотипы внушают авторам чувство собственной неполноценности. Издашь сам себя – лузер, неудачник, графоман. Даже если твои книги разлетаются, как горячие пирожки. Начнёшь сам продавать – барыга, делец, опозоривший чистое звание бескорыстного идейного писателя, творящего за спасибо. О том, что печатать его «за спасибо» никто не собирается, умалчивают.

В итоге автор действительно не умеет ни преподнести себя читателю, ни напечатать книгу, ни наладить продажи.

А что же издательства? Они меряют всех авторов одной мерой. Каждый автор – априори мягкотелый фантазёр без деловой хватки, который будет рад любому предложению. Лишь бы напечататься. А когда вдруг попадается человек, который может всё сам, происходит разрыв шаблона и взрыв мозга. Такое просто не может быть потому что не бывает никогда. Конечно, это ИМХО.

Ну и, конечно, играет роль обычная недооценка автора как автора. Причём комизм в том, что читатели при этом оценивают автора выше, чем издательство. Читатели готовы купить 3000-5000 экз, тогда как издательство согласно издать только 2000. Деньги сами идут в руки, но издательство отказывается их взять!))

В итоге проигрывают обе стороны. Автор лишается доступных издательству выходов на сотни книжных магазинов. Ведь если он продаёт сам 2000 экз, что через книжные можно было бы продать раз в 5, если не в 10, больше. Издатель лишается продаваемого и – что самое главное – активного в плане пиара автора. Ведь 95% авторов действительно не умеют и не хотят раскручивать себя. Они довольны уже тем, что издательство напечатало их книгу. Они считают, что их задача – писать тексты. Остальное – задача издательства. Оно, конечно, так – в идеале. А на практике издательства активно рекламируют в лучшем случае 1-2 авторов из 100. Тех, кто уже известен публике. А 98% писателей удостаиваются в лучшем случае презентации в каком-нибудь книжном магазине. Но совсем другая история, если автор хотя бы немного знает пиар-технологии и может преподнести себя потенциальным читателям. Продажи сразу поднимаются, и даже не на проценты, а в разы. Но когда такому «умелому» автору предлагают весьма скромненькие условия, которые ниже его текущего уровня, он закономерно отказывается, и издательство теряет весьма активного автора. Который один принёс бы прибыль, как десяток менее неактивных.

К редакторам у меня, конечно, претензий нет, они люди подневольные и подчинены редсовету.

Вот и всё. В заключение ещё раз скажу, что такое прокатывает только с нон-фикшном, и то не во всем. Например, книга по литературному мастерству будет пользоваться гораздо меньшим спросом, нежели книга по межполовых взаимоотношениях. Тема не столь животрепещущая, да и в писательстве каждый и так считает себя гением, а многие даже отрицают необходимость учиться этому, развивать умение и оттачивать мастерство. Типа либо ты с рождения пишешь, как Шолохов, либо не дано.

На том откланяюсь.

Ваш Александр Бирюков

Издание книги за свои деньги: за и против, плюсы и минусы

2014-04-20T15:53:00.001+03:00

Издание книги за свои деньги:

за и против, плюсы и минусы

Александр Николаевич Бирюков

(расширенный вариант. Старый вариант здесь)

Написать это эссе меня заставил спор, который я наблюдаю среди авторов очень давно. Суть дискуссии проста: стоит ли издавать собственные книги за свой счёт или же этого не следует делать ни в коем случае? Обобщив свой опыт и мнение знакомых, я пришёл к следующим выводам:

Издавать книги за свой счёт имеет смысл в следующих случаях:

1. Если у человека нет цели стать Писателем (с большой буквы). Он просто хочет порадовать своим творчеством друзей. Автор прекрасно понимает, что уровень его мастерства довольно низкий, а темы, которые он поднимает, интересны только его знакомым. Пример: отец одного из моих друзей издал маленьким тиражом свои воспоминания о собственной жизни в 50-80 годы XX века. Он знал, что вряд ли книга будет интересна тем, кто не знает его лично, однако последним воспоминания понравились, поскольку напрямую касались каждого из них.

2. Формальная необходимость (изданная книга необходима для защиты докторской диссертации, вступления в союз писателей и т.д.), если нет возможности, времени или желания связываться с издательствами, которые могли бы напечатать труд за свой счёт. Это особенно актуально для узкоспециализированных научных книг, написанных не академиками. Сюда же относится необходимость быстро и надёжно защитить авторские права на текст (см. статью «Писатель и авторское право: как защититься от плагиата?»).

3. Нашёлся человек или организация, которые согласились стать спонсором. Согласитесь, это лучше, чем ничего, хотя хуже, чем большой тираж в известном издательстве.

4. У автора есть прямой выход на целевую аудиторию книги и рынок сбыта (хозяин магазина, преподаватель, написавший книгу по программе, ведущий тренингов и т.п.), а также возможность широкой рекламы. Пример: преподаватель психологии написал научно-популярную книгу о различных видах дружбы, привязанности. Целевая аудитория – студенты-психологи – с большим интересом восприняли книгу, раскупили весь тираж и попросили писать ещё. Зачем автору делиться деньгами с издательством, книжными сетями, перевозчиками и прочими посредниками, если можно самостоятельно организовать сбыт и всю прибыль получить самому?

5. Издание книги-визитки. Лучше всего подходит для научных, научно-популярных и публицистических книг, где автор пишет о своих открытиях, изобретениях, сферах интереса, общественно-политической позиции. Книгу-визитку при знакомстве дарят людям, с которыми автор хотел бы сотрудничать. Это избавляет его от необходимости впопыхах и на пальцах объяснять, чем он занимается, а новому знакомому автора позволяет прочитать труды в спокойной обстановке и разобраться в них.

6. Автор – богатый человек, и сумма, потраченная на издание, не является для него сколь-нибудь значительной. Часто известные и богатые люди не только оплачивают тираж книг, но и пишут их оплаченные «автором» так называемые «литературные рабы» («литературные негры») .

7. Если нет иного способа издать свой труд – этот пункт справедлив для диссидентской литературы, трудов, идущие вразрез с общественным мнением, книг, направленных против очень известных и влиятельных лиц (издательства просто могут побояться идти против последних), а также для экспериментальных текстов и так называемой «элитарной» литературы. Издатели зачастую весьма настороженно относятся к двум последним видам текстов, поскольку, выпадая из жанров, они запросто могут не окупить расходы на издание из-за собственной специфичности и малого количества читателей (небольшая целевая аудитория).

8. Этот пункт не является в полной мере поводом издать книгу за свои деньги, однако я включил его сюда справедливости ради. В единичных случаях книги, которые были отвергнуты издательствами и изданы автором за свой счёт, «выстрелили», стали суперпопулярными и принесли автору известность. Во всех случаях это были талантливо написанные книги, затрагивающие актуальные общественно-политические вопросы, а также интересная и качественная научно-популярная литература, касающаяся темы, которая по каким-то причинам выпала из поля зрения авторов, но востребована читателями. Либо небанальное художественное произведение, которое внезапно пришлось «в тренд». Повторю ещё раз, что такие примеры крайне редки и надежда на то, что это ваш случай, равносильна надежде выкопать горшок с золотом, сажая картошку на огороде.

Во всех остальных случаях надо критически подойти к решению издать книгу за собственные деньги. Перечислю наиболее частые заблуждения авторов, публикующих книги за свой счёт:

1. Это сделает меня издающимся писателем, а не графоманом, выкладывающим опусы в интернет. Формально – да, фактически – нет. Сейчас можно издать самый бездарный текст, были бы деньги. Сам факт того, что текст не выложен в интернете, а напечатан на бумаге, не делает автора издающимся писателем в полной мере этого слова. Чтобы им стать, книгу должны хоть сколь-нибудь широко знать (Родители и друзья не в счёт) и покупать.

2. Наличие бумажной книги поможет мне «раскрутиться». Справедливо только для книги-визитки и /или если автор публичный человек, контактирующий с большим количеством людей, которые могли бы его заметить и заинтересоваться им. Во всех остальных случаях бумажная книга ничем не поможет автору. Кстати, раскрутиться в интернете гораздо проще, чем с помощью изданной небольшим тиражом книги. Например, Дмитрий Глуховский получил известность, именно выложив текст «Метро 2033» на свой сайт.

3. Это единственный способ донести мой труд до читателя. Справедливо только для пункта 7 из предыдущего списка и для авторов, чей уровень литературных способностей слишком низок для полноценного издания. Хотя, и это исправимо образованием, практикой. Во всех остальных случаях у автора есть вполне реальный шанс увидеть собственную книгу на полках магазинов. Под собственной фамилией. И не надо слушать интернет-троллей, которые наводняют сайты нытьём на тему «опубликоваться невозможно!!!». Помните: дорогу осилит идущий.

Минусы издания книг за собственный счёт:

1. Трата собственных денег без пользы и какой-либо возможности вернуть хотя бы их часть, причём качественно издать книгу весьма недёшево для подавляющего большинства россиян.

2. Бытует мнение, что если автор издаёт книги на собственные деньги, значит, его не хотят публиковать серьёзные издательства, следовательно, он графоман, а его тексты весьма низкого качества. В этом расхожем мнении есть большая доля здравого смысла, хотя оно и не всегда отражает истинного положения дел, о чём сказано выше.

3. Часто издание книг на свои деньги формирует у автора своеобразное психологическое состояние, которое негативно сказывается на человеке, его мастерстве, развитии и других аспектов творчества и писательской карьеры. Поясню суть этого состояния. Человек по какой-то причине решает не обращаться в издательства, публикующие авторов на гонорарной основе, а выпустить свой текст за собственный счёт. Причин такого решения может быть много: страх перед отказом редактора, боязнь плагиата, избегание общения с людьми (иногда довольно напряжённого) и т.д. Часто автор, ещё ни разу не направляя свои тексты в крупные издательства, начитавшись в интернете статей о том, как «начинающих нигде не опубликуют», «всё только по блату» и прочей чернухи (зачастую тенденциозной или откровенно манипулятивной), решает, что «всё равно там опубликоваться шансов нет». Он опускает руки и решает, что единственный возможный для него ход – публикация за собственные деньги. Да-да, он даже не пробует пробиться! Он уже заранее «знает», что «там всё по блату и шансов нет»!

Как бы то ни было, автор издаёт книгу за свой счёт. Без мучительных ожиданий ответа (отказа!), длительных и неприятных переговоров, отстаивания авторского стиля у редакторов и тому подобных ужасов. Заплатил деньги, подождал пару недель – и вот тебе твоя нетленка на бумаге! Не хуже, чем у мэтров!

Автор нашёл «тихую гавань» литературы, избежав всех неприятностей, связанных с продвижением своего творчества. И результат вроде бы тот же – бумажная книга.

Автор расслабляется. Он чувствует успокоенность и доволен результатом. Его миссия выполнена – книга написана и издана. Зачем трепать нервы, пытаясь пробиться в крупные издательства, повышать мастерство (после нескольких отказов), если можно комфортно издавать стоэкземплярные тиражи за свои деньги и точно так же, как и известные на всю страну авторы, называть себя издающимся писателем? Ведь формально это действительно так: издание было (и даже не одно, можно хоть 100 своих книг издать), все ББК и ISBN на месте, в Книжной палате зарегистрировано. Писатель? Писатель! Ерунда, что опусы прочитали лишь десять твоих знакомых, да и те только из вежливости, поскольку знания и умения автора в литературном мастерстве ограничены в лучшем случае школьными учебниками по литературе.

Результат – лень, пассивность, эскапизм, нежелание развиваться, повышать мастерство, продвигать своё творчество. Автор варится в собственном соку, сидит в тёпленьком болотце и доволен этим. Для человека такая ситуация означает гибель его как писателя.

4. Налог с дохода, полученный с продажи книг, придётся платить самому, а неуплата его может стать причиной проблем с законом.

К моему огромному сожалению, среди читателей и – что ещё хуже – среди писателей, критиков и других профессиональных участников литературного процесса бытует мнение, что издание книг на свои деньги есть нечто противоестественное, ужасное, а изданная подобным образом литература – и не литература вовсе. Для исключения книги из разряда литературы, а автора – из разряда писателей (с одновременным навешиванием на него ярлыка графомана) для них достаточно одного этого признака, что бы ни было под обложкой самой книги.

То есть если человек пишет музыку и при этом сам организовывает собственные концерты, на которые собираются полные залы – это нормально, это успешный, самостоятельный музыкант.

Если художник не только пишет картины, но и организует собственные выставки, где картины с удовольствием покупают, то это успешный, самостоятельный художник.

Если писатель не только пишет книги, но и издаёт, продюссирует их, при этом без проблем продавая тиражи, то он графоман, неудачник.

Не парадокс ли?

Причина этого абсурдного мнения, на мой взгляд, кроется в совсковском менталитете, привитом эпохой, когда литературой считалось только то, что написано Членом Союза Писателей и издано в Официальном Государственном Издании. Иначе говоря, пока бюрократическая машина не выдала тебе справку, что ты писатель, ты – не писатель. Пока какая-то контора не шлёпнула на твою книгу круглую печать – это не книга, а графомань.

Вместе с тем, априори считая графоманией всё, что издано на собственные средства и всё, что не прошло через «официальные конторы», мы причисляем к графоманам добрую половину классиков: от Жуковского до Булгакова. А кроме классиков – ещё и кучу успешных современников.

Почитаемые нами классики вовсе не брезговали издавать свои творения за собственный счёт.

- Поэт Жуковский владел типографией, в которой издавал собственные произведения. Его финансовое положение позволяло ему не бегать по издательствам, а самому быть издателем. Стали ли творения Жуковского от этого хуже? Нисколько.

- Лев Толстой для изданий своих трудов по педагогике на собственные средства открыл журнал «Ясная Поляна». Он, как и Жуковский, имел такую финансовую возможность. Мало того, журнал не окупался продажами (о ужас! Толстого не хотели читать! явный признак графомании!). Стали ли творения Тостого от этого хуже? Нисколько.

- Тот же самый Лев Толстой, дабы популяризировать грамотность и чтение среди крестьян, издавал на собственные деньги копеечные книжки со своими трудами.

- Герцен издавал свои произведения в собственных же журналах «Полярная звезда» и «Колокол». Они себя окупали с финансовой точки зрения, но формально Герцен издавал свои тексты за свой счёт.

- Тем же занимался Некрасов, владея журналом «Современник», а после его закрытия – «Отечественными записками». Журналы тоже окупали себя, но формально Некрасов издавал свои стихотворения за свой счёт. Однако кто посмеет сказать, что его стихи стали хуже от этого? А вот самое первое «официальное» издание стихов Некрасова, напечатанное, кстати, не на деньги автора, с треском провалилось (сборник стихов «Мечты и звуки»).

- Тем же самым занимался Салтыков-Щедрин, издавая свои произведения в своём же журнале «Отечественные записки» (с 1878 г).

- Такие произведения Достоевского, как «Записки мёртвого дома», «Униженные и оскорблённые» были впервые опубликованы на деньги автора (и его брата) в его собственном, Достоевского, журнале «Время». Журнал себя не только окупил (да, даже Достоевского не желали покупать) – он поверг автора в бездну долгов, от которых он был вынужден четыре года скрываться за границей. По критериям наших снобов – графомань как она есть.

- Гончаров некоторые свои тексты издавал в форме… рукописного альманаха «Подснежник», который делался в доме Майковых (родителей поэта Аполлона Майкова). Если уж книги, изданные типографским способом, с ISBN, априори считать графоманью, то рукописный альманах не втискивается даже в эти незавидные рамки. О, горе автору «Фрегата «Паллада», «Обломова» и «Обрыва»! Бездарь он, и ничего более!..

- Произведения Булгакова отказывались печатать советские издательства, их не принимали в журналы. До 80-х гг XX в. их читали в виде списков, а потом в виде фотокопий с подпольных изданий. Стали ли тексты Булгакова графоманью из-за того, что их не приняли к печати? Нет.

- То же самое можно сказать об огромном пласте литературы, опубликованной в виде самиздата.

- Варлам Шаламов до конца своих дней пытался пристроить «Колымские рассказы» в печатные органы. Не брали даже в 60-е, когда опубликовался Солженицын )поэтому дело точно не в антисоветчине как таковой). И это при том, что Шаламов на голову выше Солженицына в литературном мастерстве.

А в довершение пара примеров из современности:

- Книга «Эрагон», о которой уже говорилось здесь, увидела свет в виде издания за деньги родителей автора. Стала ли она от этого менее успешной? Ответ очевиден.

- Мой соратник Олег Новосёлов самостоятельно издал и продал в интернете несколько тысяч бумажных экземпляров своей публицистической книги. Тираж, вполне сопоставимый с теми, что под силу крупным издательствам. Количество же скачиваний на разных интернет-ресурсах составляет ориентировочно несколько сотен тысяч (суммарно). И это без рекламы, раскрутки, проплаченной усиленной информационной поддержки. Трудно назвать заурядным текст, пользующийся подобным интересом у читателей.

Люди, воспитанные при забюрократизированном советском режиме, никак не могут привыкнуть к реалиям рыночной экономики. Они расценивают издание книги не как обычный производственный процесс, а как некое почти мистическое или религиозное таинство, которое имеют право совершать только особо посвящённые, полубоги. Между тем, автор, который издаёт, рекламирует, реализует книгу за свой счёт, всего лишь берёт на себя вполне обычные, рутинные функции издательства и книжного магазина. Кроме чисто творческого процесса он возлагает на себя роль участника книжного рынка, только и всего. Почему автор должен стесняться того, чего не стесняются издатели и владельцы книжных магазинов?

А самый главный парадокс презрительного отношения к изданию книг за свои деньги состоит в том, что тогда необходимо презирать все действующие издательства. Ведь они как раз издают книги за собственные деньги.

Мне часто говорят, что книга, опубликованная сторонним издательством, прошла строгий отсев, который не пропускает графомании, тогда как издать за свой счёт можно даже самый бездарный текст.

С последним тезисом полностью согласен: за свой счёт можно издать как гениальную поэму «Кому на Руси жить хорошо?» (что и было сделано), так и стишки любительского уровня (что тоже происходит повсюду).

А вот с первым утверждением не так-то всё и просто.

Даже при советской власти в официальных государственных издательствах (а других не существовало) наряду с достойными книгами выходили тонны откровенной макулатуры. Это речи, воспоминания, статьи вождей различных уровней (от генсека до краевых и областных лидеров), ходульное (или холуйное) прославление советской власти от лизоблюдов и карьеристов всех мастей, которые хотели присосаться к богатой литературной кормушке через низкопоклонство, слабенькие тексты некогда знаменитых, но к старости исписавшихся авторов и т.п. Издаваемое гигантскими тиражами и при этом никому из читателей не нужное, всё это потом шло под нож. Вот вам и фильтр! Обывателю эти подробности неизвестны, зато отлично известны тем, кто работал в печати и знал всю эту кухню изнутри. Подробнее можете прочитать в автобиографических книгах Александра Туревского «Анатомия вакуума, или поклон Alma Mater» и «Присутственные места».

Что же сейчас? А сейчас ячейки издательского фильтра стали, с одной стороны, гораздо больше, из-за чего на бумагу попадает всё больше откровенной дряни самого низкого уровня, с другой стороны, всё, что не вписывается в рамки ширпотреба, теряет возможность увидеть мир. Издательства просто не связываются с текстами, которые не умещаются в книжные серии, даже если это хорошие с художественной точки зрения тексты. Об этом говорят сами издатели и редакторы издательств. Признаются, что второй Акунин или вторая Донцова для них предпочтительнее, нежели принципиально новые направления. И издателей можно понять: делая книги для уже сформированной целевой аудитории со знакомыми и понятными запросами, они сталкиваются со значительно меньшими финансовыми рисками, нежели каждый раз создавая новый проект. К тому же на раскрутку новых проектов нужно тратить немалые средства, тогда как уже готовые серии не требуют усиленной информационной поддержки. Издатели тратят собственные деньги и не хотят лишних рисков. Это прискорбно для искусства, но абсолютно нормально для бизнеса.

Второй фактор, который неизвестен широкой аудитории, но хорошо знаком тем, кто «в теме». 80% издаваемых сейчас книг (художественная литература) либо не окупают себя вообще, либо только окупают, не принося прибыли. Многотысячные тиражи, отстояв год на полках книжных магазинов, либо уходят на реализацию по бросовой цене в книжные стоки, либо вообще идут под нож. Читатели не хотят это покупать. В чём дело: низком качестве книг, однообразии книжных проектов, доступности пиратских сетевых версий книг или падение приверженности людей к чтению – судить не берусь (но думаю, что все эти факторы оказывают влияние). Лишь 20% книг коммерчески успешны, востребованы читателем (кстати, именно они позволяют публиковать оставшиеся 80%). Это данные, которые озвучиваются самими издателями и публикуются в СМИ, касающихся книжного рынка.

Так что издательский фильтр при ближайшем рассмотрении выглядит совсем не так, как его представляют себе обыватели или писатели, далёкие от реалий книжного рынка. Отбор далеко не всегда идёт по критерию художественной ценности произведения.

С другой стороны, книги, которые автор издаёт, рекламирует и продаёт сам, часто становятся востребованными у читателя и коммерчески успешными. И в этом нет ничего удивительного. Если книга хорошо написана на актуальную, интересную тему, качественно сделана, она найдёт своего читателя даже при небольшой информационной поддержке. Сарафанное радио сделает своё дело. И в результате получается, что автор, издающий такие книги за свой счёт, гораздо более писатель, чем 80% авторов, издающихся в крупных издательствах.

Конечно, автор не обладает теми возможностями, которые есть у крупных издательств. У него нет большого бюджета на раскрутку книг. Ему гораздо труднее найти общий язык с книжными магазинами, большая часть которых просто не станет с ним связываться. Ему придётся массу времени и сил тратить на то, от чего в других случаях автор освобождён: начиная от корректуры и вёрстки и заканчивая вопросами логистики и продажи. Но разве книга, которая прошла эти весьма нелёгким путём и не потерялась, а вызвала живой интерес читателя – разве такая книга не выглядит вдвойне успешной?

Совсем иное дело – когда автор вынужден издавать книгу за свой счёт не потому, что это неформат, который не лезет в серии, не потому, что писатель не хочет делиться прибылью с массой посредников, не потому, что хочет донести текст в авторской редакции, а потому что текст просто очень низкого художественного уровня. Графомания. Но как можно ставить в один ряд книгу, которую никто, кроме друзей, не хочет читать (да и друзья только из вежливости) и книгу, которая пользуется популярностью у читателя, которую ждут, ищут, за которую «голосуют рублём»?

Единственное мерило таланта писателя – интерес читателя, и ничто иное. Пройди ты хоть десять самых уважаемых издательств, получи ты хоть сто наград и премий, но если тебя не читают, не хотят читать, не ждут твоих новых книг, то ты не писатель. А если читают, то – бесспорно, писатель, пусть даже твои тексты существуют только в виде рукописей, даже если от них отказались все издательства. Что бы ни говорили при этом снобы.

Изучая писательское мастерство, литературоведение, не забываем о четырёх главных правилах начинающего писателя.

Нероманный роман. От «Одиссеи» до «Метро-2033».

2014-02-07T22:18:00.002+03:00

Нероманный роман.

От «Одиссеи» до «Метро-2033».

Александр Николаевич Бирюков

Это продолжение статьи о композиции романа. Я написал его спустя полтора года после публикации первой части. Причина проста: новички часто не могут разобраться в понятиях «роман», «романная композиция». Они отрицают необходимость романной композиции в романе, приводя в качестве доказательства книги, формально названные романом, но имеющие другую композицию: "Робинзон Крузо", «Война и мир», «Пётр Первый» и т.д. Кроме того, они, новички, на основании этих примеров оспаривают ущербность провисания сюжета или сериальной композиции.

Итак, признаки и обязательные компоненты романной композиции мы рассмотрели в предыдущей части. Здесь поговорим о других вариантах, которые тоже могут называться романами.

1. Роман-одиссея.

Её характерный признак – путешествие главного героя, чаще всего со спутниками.

Композиция представляет собой завязку, где обозначается причина путешествия и его начало, перипетии в виде посещения разных необычных мест, где героя подстерегает опасность, даются ответы на интересующие протагониста вопросы и т.п., возможную кульминацию и развязку в виде возвращения домой, исполнения квеста и т.п. Одиссея – один из самых древних видов романа, она является частью фундамента, на котором возникли все остальные разновидности.

Основной особенностью, «задачей» книги являются красочная демонстрация разнообразных «локаций», куда попадает герой, а также необыкновенных приключений, которые происходят в каждой из них. В рамках одной одиссеи «локации» заметно отличаются друг от друга, как и приключения. Именно разнообразие локаций и приключений поддерживает интерес читателя. Развязка одиссеи чаще всего предсказуема на самых ранних стадиях чтения, поскольку принципиальных вариантов её не так много. Структура одиссеи очень близка к сериальной композиции: приключения в каждой «локации» представляют собой новеллы в большей или меньшей степени. Реалистичные одиссеи напоминают журнал «Вокруг света», фантастические – примерно то же самое с поправкой на фантастические допущения.

К этой разновидности романа относятся «Одиссея» Гомера, много формальных черт одиссеи во «Властелине колец» (хотя, эти черты и не являются определяющими для книги). Из современных можно назвать «Метро-2033» Глуховского. Признаки одиссеи имеют «Дорога» Маккарти и «Машина времени» Уэллса, правда, в последнем случае путешествие происходит не в пространстве, а во времени.

2. Роман-робинзонада

В робинзонаде, в отличие от одиссеи, главное не путешествие, а выживание человека, организация быта, защиты, хозяйствование и даже построение мини-цивилизации человеком в экстремальных условиях.

Композиция робинзонады такова. Завязка представляет собой попадание человека в экстремальные условия: кораблекрушение, падение самолёта, апокалипсис и т.п. Далее идёт повествование о том, как герои налаживают долгосрочный быт: строят жилища и оборонительные сооружения (если нужно), организуют производство пищи или снабжение ею, формируют социум (если обитателей много), налаживают оборону от врагов или защиту от других неблагоприятных воздействий. Перипетии – это те опасности, с которым сталкивается герой, и те неудачи, которые его постигают в процессе адаптации. Развязка как таковая либо просто отсутствует (общество или человек так и продолжают жить в сложившихся условиях и развиваться), либо чисто формальна: герой возвращается домой, умирает и т.п.

Читателю, привыкшему к комфорту цивилизации, интересно, как же герой обустроит быт в таких «нечеловеческих» условиях. Читателя занимает и получение пищи, и строительство сооружений далеко не современными способами, и создание безопасности. То есть экзотика путешественника-дикаря, первооткрывателя.

Примеры книг: «Приключения Робинзона Крузо», "Таинственный остров". Из современных: «Эпоха мёртвых» Круза, «Чёрный день» Доронина. Много черт робинзонады (как и одиссеи) имеют книги серии «Метро-2033».

3. Роман-биография

Художественное жизнеописание человека, чаще всего реального и известного.

Композиция условна: формальной завязкой является рождение или явление человека. Перипетии – это те события, которые с ним происходят, те трудности, которые он преодолевает. Развязки может не быть вообще либо она тоже формальна: смерть героя, свершение им какого-то важного дела, которое стало целью всей жизни. Нередко романы-биографии называют романами-эпопеями, так как повествуют они о личности государственного масштаба, действие длится много лет и охватывает собой огромный пласт реальной истории. Обычно кроме протагониста в романе-биографии задействованы десятки, сотни других людей, как существовавших реально, как и вымышленных, но несущих в себе характерные черты эпохи, сословия, социальной группы, принадлежности к тому или иному обществу.

Интерес читателя поддерживается необычной судьбой известного протагониста и, чаще всего, историческими реалиями, антуражем, демонстрацией культуры, нравов определённой эпохи.

Примеры: «Пётр Первый» Толстого, «Емельян Пугачёв» Шишкова, «Фаворит» Пикуля. Биография вымышленного человека – «Джейн Эйр».

4. Роман-эпопея

Она, как и роман-биография, охватывает множество героев и длится в течение очень продолжительного художественного времени, но единственного протагониста нет. Романы-эпопеи посвящены крупным событиями реальной или вымышленной истории и описывают целую эпоху, причём уделяют внимание участию в действии разных народов с их культурой, разных слоёв общества. В романе-эпопее обычно большое количество важных харАктерных героев и много конфликтов, которые влияют друг на друга.

Композиция уделяет основное внимание развитию каждого из конфликтов, эволюции героев и эпохальным событиям реальной или вымышленной истории. Завязка, кульминация и развязка свои у каждого конфликта.

Примеры: «Война и Мир» (реальная история), «Властелин Колец», "Песнь огня и льда" (вымышленная история).

5. Хроника

Посвящена описанию событий, происходящих на определённой территории на протяжении многих лет. Этим хроника напоминает летопись. Однако если летопись это краткое перечисление событий, то в хронике герои показаны как харАктерные персонажи, а события, которые с ними происходят, как личностные драмы, трагедии. В отличие от эпопеи, в хрониках уделяется гораздо меньше внимания героям, события описываются кратко, многочисленные подробности опускаются. Однако хроники включают в себя рекордное количество героев и событий, а длительность охватываемого времени ничем не ограничена.

Хроника композиционно состоит из множества новелл или даже коротких рассказов. Интерес поддерживается разнообразием событий, героев и тем, что читатель может наблюдать судьбу государств, народов или даже целого мира от возникновения через расцвет до закати и исчезновения.

Отличный пример хроники – «Сильмариллион» (хотя, его трудно назвать романом).

Не путайте хронику как разновидность романа и произведение со словом «хроника» в названии. Например, цикл Льюиса «Хроники Нарнии» как таковыми хрониками не являются, а представляют собой отдельные романы с типичной романной композицией, только собранные в цикл, так как объединены общими героями.

6. Нравоописательная эпопея (нравоописательный роман).

Находится на стыке одиссеи и эпопеи. С одной поправкой. Если в эпопее упор идёт на эпохальные события, то в нравоописательной эпопее – на демонстрацию нескольких разных в культурном аспекте обществ и их представителей.

Композиция сходна с таковой у романа-одиссеи (см. выше). Путешественник перемещается из «локации» в «локацию», где встречает разные нравы, иногда противоположные друг другу. Чаще всего нравоописательные эпопеи сатиричны, саркастичны и имеют цель показать пороки общества. То есть не столько развлечь читателя, сколько воспитать его. Примеры: «Мёртвые души», «Путешествия Гулливера» (как целостное произведение).

Для чего это нужно знать новичку? Для того, чтобы понимать «скользкие» или вовсе отрицательные стороны этих разновидностей романа применительно к современной литературе.

1. Очень частое применение той или иной разновидности в определённом жанре. Когда я беру в руки постъядерный роман, я почти уверен, что будет либо одиссея (хождение по «локациям»), либо робинзонада (обустройство быта одним или несколькими героями в условиях разрухи). Это следствие слишком частого использования указанных типов композиции в постъядере. Поэтому когда новичок начинает роман с того, что герою нужно (часто без ясной причины) идти за тридевять земель (станций, городов), то уже становится скучно. А когда автор начинает нанизывать абсолютно стереотипные эпизоды (обычно боевиковые), относящиеся к разным «локациям», то продолжать читать уже не хочется. То же самое касается фэнтези, где композиция одиссеи (прохождение через ряд «локаций» и выполнение квеста) эксплуатируется со времён Профессора.

Я не утверждаю, что романы-одиссеи априори плохие. Плохие те романы, где а) не проработаны герои, неясны или нелогичны причины похода, б) основное внимание уделено не героям и их роли в локациях, не влиянию локаций на героев, а самим локациям (сеттингизм) и событиям в них (экшну), в) не проработан мир или он шаблонный (эксплуатируются набившие оскомину штампы фэнтези, постъядера, зомби-апоклипсиса), г) не поддерживается интерес к основному конфликту; вместо этого автор пытается поддержать интерес зубодробительным экшном, чаще всего стереотипным, повторяющимся из эпизода в эпизод.

При невыполнении этих правил сюжет быстро провисает, основной конфликт, начальная сюжетная интрига ослабевает, а потом исчезает совсем. Шаблоные локации и сражения быстро надоедают. Герой выглядит картонным, сопереживать ему не получается. Мир убогий, одномерный.

С другой стороны, даже сейчас, при стереотипности композиций в определённых жанрах, можно написать то, что читать небезынтересно. Не будем ходить далеко, возьмём книжную новинку – роман Никиты Аверина «Крым». Он написан в жанре постъядерной фантастики (Серия «Метро-2033») и имеет много черт одиссеи. Протагонист перемещается с места на место, из поселения в поселение для выполнения задачи. Почему при этом роман не выглядит штамповкой (даже при том, что это не драма, а развлекательная, приключенческая книга)? Во-первых, главный герой проработан. Ясен его характер, жизненные приоритеты. Легко представить его себе. Из-за этого ему сопереживаешь. Понятна и логика его поступков. Во-вторых, автор не увлёкся сеттингизмом, не потонул в описаниях «локаций» в надежде поразить читателей их необычностью. В каждой локации мы видим в первую очередь не антураж, а героя и его задачу здесь. Понимаем его мотивы и переживания. Мир имеет признаки стилизации под Фоллаут, но это его не портит. На протяжении всего романа герой действует, движимый основным конфликтом, поэтому интерес к главной сюжетной линии не ослабевает. Кроме того, роман не похож на книгу, которая, как это «принято» в постъядере, призвана показать разруху, невыносимые условия жизни и привить ненависть к войне и насилию. И это уже отступление от шаблона. «Крым» - жизнеутверждающая книга с весёлым, неунывающим протагонистом. Из-за этого шаблон привязки жанра к типажу героя рвётся.

То же самое применимо и к фэнтези с поправкой на особенности мира.

2. Каждая из приведённых выше композиций значительно ограничивает автора в выборе основной интриги. Если попытаться совместить, например, робинзонаду с драмой, то одно заслонит другое. Либо тема выживания и организации быта со всеми обычными для этого вида романа подробностями сделает драматическую линию рыхлой, либо драматическая линия скомкает робинзонаду до нескольких грубых мазков.

У новичков же чаще всего получается так, что и робинзонада дана урывками, и драматическая линия провисает. То же самое касается попыток новичков объединить драму и одиссею. За многочисленными побочными локациями и приключениями, не относящимися к основному конфликту, драма забывается и превращается в фарс, всплывая из забытья в конце.

Поэтому я советую новичкам быть очень осторожными с выбором этих видов композиции. Легче лёгкого нанизать друг на друга десять шаблонных локаций с однотипными приключениями и сравнить это с «Одиссеей». Но будет ли этот скороспелый роман хоть немного удобоварим?

Самое важное в книге. Учимся формулировать и применять идею.

2013-12-16T15:39:00.000+03:00

Самое важное в книге.

Учимся формулировать и применять идею.

Александр Николаевич Бирюков

Вот как трактует понятие «идея художественная» Литературная энциклопедия: «И.х. - основная мысль, заключённая в художественном произведении. В идее выражено отношение автора к поставленной в его сочинении проблеме, к мыслям, высказываемым персонажами. Идея произведения является обобщением всего содержания произведения».

В общем-то всё верно. Идея есть квинтэссенция того, что автор хочет сообщить читателю. Если брать анализ произведения, то такое определение идеи вполне отвечает задаче литературоведа. Однако когда дело доходит не до анализа готового романа, а до его создания с нуля, то это определение начинает пробуксовывать и усложнять задачу автору. Процесс раскладывания книги на элементы не есть зеркальное отражение процесса её создания. Если литературовед определяет идею произведения для того, чтобы понять, что сказал автор, то сам автор формулирует идею ещё не созданного произведения со всем с другой целью, а именно чтобы структурировать текст, отсеять ненужные эпизоды и героев. Ему не нужно изыскивать, что же именно он хочет сказать, поскольку он и есть автор, и уже поэтому отлично знает, что хочет сказать.

В российском литературоведении смешивается понятия идеи и морали. «Пятнать честь плохо», «нужно жить по совести», «подобострастие – это плохо», «фанатичная любовь к родине – это плохо». Подходят ли эти фразы под словарную трактовку понятия «идея»? Да, подходят. Однако не кажется ли вам, что такие формулировки идей выглядят слишком примитивно и голо? Определённо, да. И дело даже не в том, что они не учитывают нюансов, подробностей, расшифровок. Дело в том, что идея, сформулированная в соответствии с её определением из литературной энциклопедии, показывает текст как некую статичную декларацию, нравоучение, наставление. Однако любой роман есть развитие: развитие сюжета, развитие конфликта, развитие персонажей. Мораль же статична сама по себе. Как же может «обобщение всего содержания» динамического произведения быть статичным? Любой роман есть последовательность событий, причём каждое последующее событие зависит от предыдущего и влияет на саму идею. Между любыми последовательными событиями художественного произведения есть причинно-следственная связь, которая, в свою очередь, связана с идеей.

• Боромир ради спасения родного Гондора задумал и попытался завладеть Кольцом. Не сделай он этого, его не убили бы орки.

• Гринёв честно расплатился с Зуриным по карточному долгу, в пути одарил проводника тулупом и отказался присягать самозванцу. Если Пётр Андреевич не одарил бы Пугачёва тулупом, то погиб бы, а если бы присягнул, то отправился бы на каторгу.

• Если бы Червяков не обрызгал Бризжалова, то не умер бы.

Это пример лишь отдельных, но крайне важных, узловых событий, связанных между собой в произведениях причинно-следственной связью. Без этой связи не было бы в первом случае Боромира и всего, что с ним сопряжено, а в двух других не получились бы сами произведения.

Итак, коль скоро идея есть обобщение содержания, стало быть, она должна выглядеть не как статичная басенная мораль, а как коротко сформулированная причинно-следственная связь, которая отражает исходную и конечную точки развития. Из этой формулировки, кстати, можно извлечь и мораль, если это необходимо. Не опровергая и не отвергая словарное определение термина «идея», достаточное для анализа произведения, для создания романа я рекомендую применять то, которое привёл в этом абзаце. Кстати, такая трактовка понятия «идея» близка зарубежному (англо-американскому) практическому литературоведению.

Давайте посмотрим, как будут выглядеть идеи в случаях, приведённых выше:

• «Желание помочь родной стране любой ценой ведёт к смерти» (Боромир, «Властелин колец»)

• «Честная жизнь и поступки по совести ведут к счастью» (Гринёв, «Капитанская дочка»)

• «Подобострастие и паническая боязнь гнева сильных приводит к смерти» (Червяков, «Смерть чиновника»)

Очень часто не только начинающие, но и давно начавшие авторы путают идею с моралью или с кратким пересказом сюжета. На вопрос «какова идея книги» они отвечают так: «Прежде всего – не навреди». Или так: «Главный герой отправляется на поиски своего пропавшего отца. Разыскивая его, он понимает, что отец хотел организовать добычу чистой воды…».

В сложных произведениях с несколькими сюжетными линиями и важными героями идея может быть не одна. Каждый сюжетообразующий герой может быть носителем своей идеи. Если в рассказе «Смерть чиновника» идея одна, то в «Войне и мире», «Властелине Колец» или «Петре Первом» количество идей соответствует количеству основных персонажей.

Вот несколько носителей разных идей из эпопеи «Властелин колец»:

• Боромир: желание помочь родной стране любой ценой ведёт к смерти

• Фродо: верность долгу и чувство ответственности ведут к отчуждению

• Арагорн: верность делу и храбрость ведут к счастью

• Сэм: верность другу ведёт к высшей награде

• Саруман: предательство ведёт к позору и гибели

• Саурон: жажда безграничной власти ведёт к гибели

А есть ли носители других идей, кроме Гринёва, в «Капитанской дочке? Есть. Например, судьба Швабрина доказывает идею «Подлые поступки ведут к наказанию».

Зачем вообще автору формулировать идею? Не всё ли равно, какие силы двигают сюжет? Нет, не всё равно. Чётко сформулированная идея нужна для того, чтобы стать скелетом сюжета. Именно идея задаёт причинно-следственную связь в череде эпизодов, где первый эпизод (или несколько эпизодов) соответствует первой части идеи, а последний (развязка) – второй части идеи. Завязка является причиной развязки. Первая часть идеи является причиной второй части. Без предыдущего события не может быть последующего.

Если какой-либо эпизод не задаёт первую или последнюю части идеи и не встроен в цепочку логически связанных между собой событий, то он лишний в этом сюжете.

Итак, каждый эпизод должен удовлетворять одному из условий: либо он порождает или логически завершает причинно-следственную связь, либо он встраивается в цепочку логически связанных между собой событий, где каждое последующее событие есть следствие предыдущего, а последнее событие доказывает идею.

У новичков часто романы представляют собой свалку эпизодов, мало связанных между собой, где главгерой просто шатается туда-сюда (набор новелл, сериальная композиция), выполняет какие-то задания, совершает какие-то действия или даже случайно попадает в какие-то события, которые не только не приближают развязку, но и отдаляют её. Второй вариант ошибки новичков - сюжет, обвешанный лишними эпизодами и лишними героями, которые заслоняют собой интригу, тормозят развитие конфликта. События в таком произведении можно тасовать, располагать в любом порядке, и от этого книга ничего не потеряет, потому что они не образуют собой цепь, где каждое следующее звено является последствием предыдущего и ведёт к развязке (второй части идеи).

У нас есть три сюжета: о Боромире, Гринёве и Червякове. Каждому из этих сюжетов соответствуют уже сформулированные нами идеи. Давайте сопоставим идеи и цепочку событий, составляющих эти сюжеты.

1. Боромир, старший сын Дэнетора, правителя Гондора, постоянно рискуя жизнью, сражается с армиями орков и харадцев. Ему снится сон о том, что в Ривенделле появится Единое Кольцо, которое поможет победить врага. На совете Элронда Боромир узнаёт, что кольцо (Проклятье Исилдура), в котором сосредоточено вся сила Саурона, цело. Боромир требует не уничтожать кольцо, а использовать его в борьбе. Его пытаются убедить, что крайне опасно и даже невозможно использовать кольцо против его создателя, Саурона. Боромир соглашается и сопровождает Фродо в числе Братства Кольца, но в его душе всё равно теплится искушение использовать мощь кольца на благо родины. У горы Амон Хен Боромир пытается отнять кольцо у Фродо и натыкается на орков. Защищая Пиппина и Мэрри, Боромир гибнет.

Итак, посмотрим, соответствуют ли идее все звенья сюжетной линии Боромира?

«Желание помочь родной стране любой ценой ведёт к смерти»

Желание помочь родине очевидно: не щадя жизни, Боромир сражается с врагами. Силы Гондора тают, но Боромиру снится сон, в котором он узнаёт о Кольце. Если бы сна не было, Боромир не отправился бы в Ривенделл. Если бы он не отправился туда, то не увидел бы кольцо и не вступил бы в Братство Кольца. Если бы Боромир не пошёл за Фродо, то не попытался бы отнять кольцо. Если бы он не попытался отнять кольцо, то не погиб бы. Итог – смерть Боромира. Таким образом, идея «Желание помочь родной стране любой ценой ведёт к смерти» доказана, а каждый эпизод укладывается в цепочку звеньев, соединённых последовательно между собой с помощью причинно-следственной связи.

2. Гринёв отправляется на службу в Оренбург. По пути играет в бильярд с Зуриным и проигрывает большую сумму денег. Савельич убеждает Гринёва не платить, но тот платит. По пути они попадают в буран и добираются до постоялого двора благодаря проводнику (Пугачёву). В благодарность Гринёв отдаёт ему заячий тулуп. Из Оренбурга Гринёва направляют служить в Белогорскую крепость, где он знакомится со Швабриным и Машей Мироновой. После ссоры из-за Маши Швабрин и Гринёв дерутся на дуэли, где последний получает рану. Маша ухаживает за Гринёвым; они признаются друг другу в любви и хотят пожениться, но отец Гринёва запрещает. На крепость нападает Пугачёв и казнит офицеров (в том числе и родителей Маши). Гринёва же щадит потому, что узнал в нём того барина, который подарил ему тулуп. Швабрин переходит на сторону Пугачёва, Гринёв же отказывается присягать самозванцу, честно говоря, что не может нарушить присягу, принесённую Екатерине. Пугачёв отпускает Гринёва, но Швабрин, оставленный командиром крепости, пытается заставить Машу вступить с ним в брак. Гринёв обращается к Пугачёву, прося отпустить Машу, что тот и делает. Гринёва и Машу, провожаемых людьми Пугачёва, задерживают гусары Зурина. Тот расположен к Гринёву, однако вынужден его арестовать. Оказалось, что пленённый Швабрин на допросах оговорил Гринёва. Последнего ожидает каторга, но Маша едет в Петербург и во время случайной встречи с Екатериной рассказывает, как всё было на самом деле. Та милует Гринёва, он женится на Маше.

Соответствуют ли идее звенья сюжета?

«Честная жизнь и поступки по совести ведут к счастью»

Поступки по совести – это оплата долга, награда проводнику, отказ присягнуть Пугачёву. Если бы Гринёв не оплатил долг, Зурин не был бы так радушен. Если бы Гринёв не одарил Пугачёва-проводника, то тот казнил бы главного героя. Если бы Гринёв не отказался присягнуть, то разделил бы судьбу Швабрина. Если бы Гринёв не влюбился в Машу, то не был бы оклеветан Швабриным, но и не был бы после этого помилован Екатериной (так как главной причиной помилования стал разговор императрицы с Машей). Итог – счастливый брак с Машей. Идея доказана.

3. Экзекутор Червяков в театре чихнул и нечаянно обрызгал слюной статского генерала Бризжалова. Червяков, боясь, что Бризжалов сложит о нём плохое мнение, извиняется. Генерал удовлетворён извинениями, но Червякову мерещится, что тот простил лишь на словах, а в душе затаил злобу. Он ищет встречи с Бризжаловым, извиняется ещё и ещё, всё с большим низкопоклонством, испугом, тревогой. В конце концов Бризжалов решает, что Червяков просто насмехается над ним и выгоняет экзекутора. В ужасе Червяков приходит домой и умирает.

Сформулированная нами идея такова: «Подобострастие и паническая боязнь гнева сильных приводит к смерти».

Следование правилам хорошего тона (извинение) постепенно превращается в паническую боязнь гнева вельможи. С каждым извинением (которые звучат всё подобострастнее) тревога в Червякове только нарастает, он становится всё более и более навязчивым. Если бы он не стал навязчивым, Бризжалов не выгнал бы его и Червяков не испытал бы ужас, от которого умер. Идея доказана.

Мы видим, что во всех трёх случаях каждое последующее событие является следствием предыдущего и не могло бы произойти без него, а вся последовательность событий доказывают причинно-следственную связь, названную идеей. Таким образом, идея держит начало и конец цепочки событий, а сами события являются звеньями этой цепочки, скрепляя друг друга.

Проследить за доказательством идеи в уже готовом тексте несложно. Но как же формулировать и применять идею нам, тем, кто создаёт сюжет? Об этом поговорим в следующей части.

Создаём описания. Часть 4. Ошибки в описании

2013-11-22T14:09:00.000+03:00

Создаём описания.

Часть 4. Ошибки в описании

Александр Николаевич Бирюков

Первая часть статьи здесь

1. Плохая работа с синонимами. Прилагательные подбираются неточно. Желая подчеркнуть рост героя, автор пишет «крупный человек» вместо «высокий человек», хотя слово «крупный» означает не только большой рост, но и полноту или значительный объём мышц., то есть характеризует не только высоту, но и «ширину». Сюда же можно отнести смешение паронимов, неуместную парономазию.

2. Неточные или вовсе нелепые описания. «На нём был фантастический скафандр», «Мебель его имела совершенно небывалый вид». «Его лицо напоминало то, чем характерно замысловатое поведение юной красавицы перед юбилеем старшей сестры». Сюда же примыкают крикливые, замысловатые тропы и фигуры, которые настолько отдалены от описываемого предмета или явления, что все ассоциации теряются. Чехов писал о таком: «Похож, как гвоздь на панихиду». Читаешь и распутываешь, словно клубок. Что же имел в виду автор? – думаешь ты ежесекундно. Может, это? Или это? Или вот это? Дорогие авторы, такой «невольный детектив» только утомит читателя. Пишите проще – не упрощённо, но просто – ясно, наглядно. Не пользуйтесь аллюзиями и ассоциациями, которые понятны только вам. Читатель не обязан копаться в закоулках ваших особенностей восприятия мира.

3. Бледные, невыразительные описания, которые либо должны быть оживлены, либо вовсе исключены, так как в таком виде не несут никакой смысловой нагрузки и не вызывают никаких эмоций. Только зевоту. «Было ясное утро. На голубом небе светило яркое солнце, плыли белые облака», "Было что-то апокалиптичное в этом зрелище. Чернеющие башни небоскребов на фоне кровавого заката…"

4. Противоположная ошибка. Стремление к украшательству, вычурные тропы и фигуры, нагромождение эпитетов, причастий, наречий. Я заметил, что многие начинающие авторы, особенно девушки (живущие эмоциями) считают, что чем выспреннее, причудливее они напишут, чем больше кудрявых эпитетов нагромоздят, чем сильнее закрутят многословное описание, тем более художественным, красивым будет текст. Это не так. Громоздкие описания как раз и не дают представить себе картину.

5. Слишком подробные описания. Главный герой говорит подружке о своём друге, и тут автор решает представить этого друга читателю. «Его рельефное, чуть скуластое лицо со впалыми щеками вытянуто, но не настолько, чтобы нижняя челюсть казалась тяжёлой. Каштановые, чуть с проседью волосы растут низко и зачёсаны в пробор, при этом почти полностью закрывая левую часть лба. Тёмные волосы – но светлые брови. Они пушистые, чуть приподняты, будто Василий всё время удивлён, а когда он удивляется, то кончики их поднимаются ещё выше. Глаза. Это визитная карточка. Они серые, чуть с зелёным, и правый чуть больше левого – так кажется, потому что Василий щурится. Смотрит он прямо, почти не моргая. В них интерес, внимание, и чуть-чуть снисходительности, которую ты ощущаешь даже в темноте, даже если его глаза закрыты. Нос. Не сказать, что особенный. Чуть вздёрнут. Не картошкой, но и не тонкий. Без набалдашника на конце. Переносица чуть вдавлена – видны казахские корни. Или киргизские, Василий не говорит. На переносице веснушки, и на щеках – там они ярче и чаще. Правда, зимой их почти не видно». Дальше такому же описанию подвергаются рот, уши, шея, плечи, руки, торс, ноги, потом автор переходит к гардеробу Василия: повседневному, праздничному, туристическому. Затем описываются привычки Василия, его походка, манера говорить… Суммарно описание занимает две с половиной страницы при объёме текста чуть более ста. И это только один герой. Кроме того, сходному по степени детализации описанию подвергаются места действия («локации»), различные предметы, которые имеют отношение к сюжету. Похоже, будто автор хотел не рассказать историю, интересную читателю, а просто поупражняться в описаниях.

6. Противоположная ошибка – описания, недостаточные для того, чтобы представить себе описываемое. Перекликается с ошибкой 3. Когда читаешь такие описания, кажется, что они написаны от лица героя с тяжёлой патологией зрения. Он видит очертания предметов, но не замечает никаких деталей. «В тронном зале они были в первый раз, и их любопытству не было предела. Всё кругом блестело золотом и самоцветами. Вокруг были знатные люди в красивых одеждах». Автор пишет, что любопытству героев не было предела. И что же заметили столь любопытные персонажи? Только то, что всё блестит, а на присутствующих красивая одежда. Никаких деталей они рассмотреть не смогли. Картины тронного зала в сознании читателя не возникает, я уже не говорю об атмосфере величия и торжественности.

7. Описания, вставленные среди череды динамических событий. Герой скрывается от погони, его преследуют враги. Он, ища убежище, попадает в приготовленный под снос детский сад… и тут автор начинает подробно описывать этот детский сад, перемежая описания с ностальгией героя по детству. Всё напряжение динамической сцены исчезает, художественное время становится резиновым и растягивается, а повествование – вялым. Закончив пристально «осматривать» сад и попутно ностальгировать, герой «вспоминает», что за ним бегут враги, запутывает следы, убегает, но динамизм сцены уже разорван. Читателю, который изначально был настроен на динамику, кажется, что за осмотром помещения и ностальгией герой провёл уйму времени. Повторно создать напряжение не получается.

Создаём описания. Часть 3. Интерьер.

2013-11-18T15:11:00.000+03:00

Создаём описания. Часть 3.

Интерьер.

Александр Николаевич Бирюков

Первая часть статьи здесь

Интерьер. Во многом перекликается с пейзажем. Если смотреть с точки зрения реализации функций, это пейзаж внутри помещения (да простят меня филологи за такое сравнение).

Снова вспомним общие функции описания:

1. Помочь читателю представить себе визуально героя, предмет, явление;

2. Показать через описание внешности характер героя, через интерьер характер хозяина, через пейзаж характер жителей местности;

3. Показать через изменение описания одного и того же предмета, явления, героя эволюцию персонажа или отношений между персонажами, новый характер жизни;

4. Показать отношение разных персонажей к герою, предмету, явлению с помощью акцентирования внимания на тех или иных деталях;

5. Создать атмосферу;

6. Затормозить действие или совсем остановить его.

Функция визуализации сопряжена с созданием атмосферы. Жилище Робинзона Крузо, жуткие интерьеры в готических романах, изысканные салоны в произведениях классицизма, экзотические интерьеры романтизма, грязные каморки, описанные Достоевским и Горьким.

Как преподносить. Так же, как и пейзаж. Если повествование только началось, имеет неспешный ритм или закончился один из крупных сюжетных компонентов, то можно позволить себе достаточно пространное описание одним блоком. Детализация в немалой степени зависит от того, насколько привычен читателю интерьер. Если речь идёт об обычной городской квартире, то хватит и минимума деталей. Если место экстраординарное, непривычное читателю или тем более фантастическое, то описание должно быть более подробным. Сюда же относится «смена локаций» в фантастике, фэнтези, приключенческом жанре, если действие происходит в необычном для рядового читателя месте (дворец, хижина или пещера дикарей, космический корабль и т.д.). Чем динамичнее сюжет и чем больше напряжение конфликта, тем более краткими должны быть описания интерьера. Во время события уместны только те детали, которые непосредственно влияют на действие.

Демонстрация характера хозяина через интерьер – очень распространённый приём. Быт Обломова, помещиков из «Мёртвых душ», кабинет Евгения Онегина в Петербурге и в деревне, дворцы «старой» Москвы и дома немцев Кукуя в эпопее Толстого «Пётр Первый».

Как преподносить? Детализация здесь очень важна. Другое дело, какие именно детали и в каком количестве использовать? Гоголь не скупился на детали. Его описания предельно подробные. Пушкин обходился меньшим количеством деталей, используя только наиболее яркие. Несколькими штрихами описывает интерьеры Захар Прилепин. Лучше всего выделить те черты характера, которые мы хотим раскрыть здесь и сейчас и подобрать те детали, которые лучше всего продемонстрируют эти черты. Если нужно показать весь характер разом, то допустимо подробное описание. Если же решено подавать характеристики героя постепенно, то оптимальным станет дробная демонстрация деталей интерьера.

Эволюция характера героя отлично показана через два описания интерьера в поэме «Евгений Онегин» - два кабинета Евгения, столичный и деревенский. Постепенная эволюция (деградация) героя и его жилища изображена в сказке Салтыкова-Щедрина «Дикий помещик». Кстати, портрет главного персонажа там тоже изменяется соответствующим образом.

Как преподносить. Степень детализации такая же, как и в предыдущем пункте, но так, чтобы были заметны изменения характера персонажа. Внешние проявления эволюции могут реализовываться постепенно, деталь за деталью (нужно дробное преподнесение), так и одномоментно (герой радикально меняет быт, интерьер).

Четвёртую функцию – демонстрацию разницы характеров при оценке одного и того же интерьера – представить себе несложно. Любитель спартанского образа жизни неуютно чувствует себя в роскошных покоях. Он воспринимает их как нагромождение ненужной мебели, лишние ковры на полу; огромные залы ему кажутся бесполезными и необжитыми. Человек, привыкший к неге, удобству негативно реагирует на походные условия или скромное жилище. Дощатая кровать слишком жёсткая, низкий потолок и недостаточное освещение давят на психику, пол отвратительно скрипит, в маленькие окошки ничего не видно.

Как описывать? Так, чтобы разница восприятия одного и того же помещения была контрастной. Степень детализации такая же, как и в предыдущем пункте.

Пятая функция - создание атмосферы – описана там же, где и первая. Там же и совет, как её реализовывать.

Шестая функция реализуется сама собой при пространном описании интерьера. Можно использовать большие описания в качестве дескриптивной паузы. Не забываем о том, что часто расположенные в тексте описания делают сюжет рыхлым.

В следующей, последней части статьи поговорим об ошибках при создании описаний.

Создаём описания. Часть 2. Пейзаж.

2013-11-15T15:48:00.002+03:00

Создаём описания. Часть 2.

Пейзаж.

Александр Николаевич Бирюков

Первая часть статьи здесь

Перейдём к пейзажу.

Ещё раз перечислим функции описания:

1. Помочь читателю представить себе визуально героя, предмет, явление;

5. Создать атмосферу;

6. Затормозить действие или совсем остановить его.

Функция показа читателю местности всегда сопряжена с функцией создания атмосферы. Именно пейзаж (и интерьер, о котором мы поговорим позже) вносят наибольший вклад в атмосферу произведения. Постапокалиптический пейзаж с разрушенным городом, современный урбанистический пейзаж (пусть это и неточное понятие) с бегущими по делам людьми, уличным шумом и дымом из заводских труб, полный покоя сельский пейзаж и множество других вариантов. Каждое из подобных описаний создаёт свою атмосферу благодаря множеству характерных только для него деталей.

Как преподносить? Если повествование только началось, имеет неспешный ритм или закончился один из крупных сюжетных компонентов, то можно позволить себе достаточно пространное описание одним блоком (особенно если произведение фантастическое и нужно ввести читателя в реалии мира). Сюда же относится «смена локаций» в фантастике, фэнтези, приключенческом жанре, если действие происходит в необычном для рядового читателя месте (необитаемый остров, пещера, экваториальные джунгли и т.д.). Чем динамичнее сюжет и чем больше напряжение конфликта, тем более краткими должны быть описания пейзажа. Во время события уместны только те детали пейзажа, которые непосредственно влияют на действие.

Вторая функция. Пейзаж, который «чувствуешь», отлично характеризует те условия, в которых происходит события. Холод, который ощущаешь при прочтении описания, объяснит суровость тех, кто живёт в подобных условиях. Плодородные земли, изобилующие дичью леса пояснят дружелюбие местного населения. Пейзаж выжженной пустыни лучше всяких рассуждений даст понять причину убийства из-за кружки воды. Городская суета, шум и грязный воздух будут отличной причиной озлобленности и нелюдимости героя. Негативное влияние города на психику персонажа отлично показано в том числе и с помощью описаний в творчестве Достоевского.

Как преподносить. Обычно описания, нужные для реализации этой функции, требуются в паузах между напряжёнными событиями. Это либо начало книги, когда происходит первое знакомство читателя с местом действия, либо смена «локаций» или описания новых условий той же «локации». Поэтому здесь можно развернуться (не забывая, конечно, о здравом смысле и разумной достаточности). Если же случай не подпадает под вышесказанное, если есть необходимость описывать пейзаж среди перипетии, то принцип один – уделять внимание только самым существенным и самым ярким деталям.

Третья функция. Хрестоматийный пример передачи эволюции героя через то, как он по-новому воспринимает пейзаж – описание дуба в эпопее «Война и мир». Возможных примеров, конечно, гораздо больше. Человек, мечтающий о городе, видит в родной деревне только грязь, невзрачные избы и малообразованных людей. «Наевшись» города и вернувшись в деревню, персонаж начинает замечать природу, разную в каждый сезон, покой, близость природы к человеку. В воспринимаемом им пейзаже (в описании с его точки зрения) появляются те элементы, которых не было раньше, поскольку герой их не замечал. Если пейзаж деревни (написанный с точки зрения персонажа) до отъезда в город, содержал только грязь и разруху, то после возвращения пейзаж той же самой деревни (с точки зрения героя) будет состоять из описания природы, которую человек научился видеть только тогда, когда лишился её. Это будут два разных описания одного и того же места.

Как подавать? Настолько полно, чтобы было заметно изменение мировоззрения героя.

Четвёртая функция. Перекликается с третьей, но зависит не от взгляда одного человека в разные периоды жизни, а от взглядов двух людей одновременно. Два друга, заядлый турист и любитель ночных клубов, едут в горы. Турист любуется пейзажами, замечая каждую деталь и радуясь ей. Тусовщику же скучно, он видит только камни под ногами, и то лишь потому, что из-за них трудно идти. Получатся два разных описания одного и того же места. И каждый из них будет характеризовать того героя, с чьей точки зрения описан пейзаж.

Как преподносить. Так, чтобы было достаточно. Чтобы описание с точки зрения героя показало характер героя. Универсальный вариант – работа с самыми яркими деталями.

Пятая функция, как я уже писал, идеально выполняется описанием. Создаём в своём сознании место с характерной ему атмосферой, находим те детали, которые вносят наибольший вклад в создание атмосферы и используем их в описании.

Как преподносить. Чехов умел создавать атмосферу одним штрихом. Вполне допустимы достаточно пространные описания, если они не тормозят ход событий. Если тормозят, делаем по-чеховски.

Шестая функция. Пожалуй, самый распространённый вид дескриптивной паузы – это описание природы (и пейзаж вообще, в том числе урбанистический). Шолохов в «Тихом Доне» часто пользовался этим приёмом. Отлично комбинируется со всеми остальными функциями. Кроме того, что позволяет перевести дух читателю, вводит его в новые реалии и новую атмосферу, а также задаёт новый ритм повествования. Пример всего этого - описание Каликино после бегства Александра от милиции в романе Захара Прилепина "Санькя".

Как преподносить. Развёрнуто. Но не забывать то, что описано в соответствующем пункте о портрете. Если дескриптивные паузы слишком большие и встречаются слишком часто, книга получится неспешная, даже ленивая.

У пейзажа есть ещё две специфические функции. Первая – эстетическая, с её помощью автор передаёт читателю красоту природы. Один из ярчайших примеров – «Записки охотника» Тургенева. Эта функция реализована там настолько полно, что даже появилось понятие «тургеневский пейзаж». Эстетическая функция перекликается с первой общей функцией, визуализационной.

Вторая специфическая функция – противопоставление природы и цивилизации, а также наделение того или другого символическим смыслом. Относительно природы эта функция реализована в книгах Руссо, относительно и природы (космоса), и цивилизации – в повести Кларка «Город и звёзды». Символическим смыслом пейзаж наделяли в устном народном творчестве: заиндевелая тёмная чаща, трясина с ядовитыми испарениями и подводными чудовищами в поэме «Беовульф» – жилище Гренделя и его матери.

В следующей части поговорим об интерьере.

Создаём описания. Часть 1. Портрет

2013-11-11T08:59:00.001+03:00

Создаём описания.

Часть первая

Александр Николаевич Бирюков

Как следует из самого понятия, задача описания – представить читателю мир, его компоненты и, конечно же, героев в том виде, в котором их восприняли бы органы чувств.

Описание бывает трёх видов:

1. Портрет – описание героя;

2. Пейзаж – описание местности;

3. Интерьер – описание помещения.

Функции любого описания таковы:

1. Помочь читателю представить себе визуально героя, предмет, явление;

5. Создать атмосферу;

6. Затормозить действие или совсем остановить его.

Портрет .

Для сколь-нибудь значительных персонажей первая и вторая функции всегда объединяются в одну. Когда же первая функция выполняется изолированно? Тогда, когда герой не очень важен. Автор в этом случае указывает на наиболее яркие детали его внешности, дабы персонаж не был бледным пятном и читатель смог его «увидеть». Однако это не всё.

Первая функция выполняется изолированно тогда, когда автор не хочет раскрывать характер героя сразу. В этом случае писатель также ограничивается несколькими деталями, которые позволят читателю «увидеть» (но не «разглядеть») персонаж, а дальнейшее будет постепенно раскрываться по ходу действия. И, наконец, третий случай – когда внешность героя заурядна, никак его не характеризует и не играет дальше никакой роли. Так представляют читателю «серых мышек», которые потом оказываются «серыми кардиналами» сюжета. Именно после такой метаморфозы читатель и получает те внешние особенности героя, которые помогают раскрыть его характер. При первом же знакомстве весь портрет такого персонажа может состоять из комплекции и цвета одежды. Этого бывает вполне достаточно.

Насколько подробно надо описывать внешность? Для реализации конкретно этой функции достаточно нескольких штрихов. «Вошёл невысокий старик с коричневым чемоданом в руке». Хотя, Дюма описывал героев настолько подробно, что уделял внимание мельчайшим деталям их одежды, не говоря уже о лице. Нередко такие описания занимают по две-три страницы.

Вторая функция самая известная. Начиная со школы по портрету ученики определяют характер героя. И это верно, поскольку внешнее всегда соотносится с внутренним. Самая простая связь – прямая. Потерявший от мелочной жадности человеческое достоинство Плюшкин выглядит, не как дворянин, а как старая, неряшливая ключница. Но связь может быть не столь очевидной. Герой может притворяться не тем, кто он есть. Он маскирует отрицательные черты характера позитивной внешностью, поэтому «положительный» вид не обязательно говорит о том, что герой тоже положительный. Это может быть свидетельством его двуличия. Иногда яркий характер никак не соотносится с весьма заурядной внешностью: «Среднего роста, плечистый и крепкий, ходит он в белой футболке и кепке. Знак ГТО на груди у него. Больше не знают о нём ничего» (С.Я. Маршак «Рассказ о неизвестном герое»). Этот приём используется тогда, когда автор подчёркивает, что выдающийся характер далеко не обязательно заключён внутри людей с выдающейся внешностью. Совершить геройский поступок может не только принц в сияющих доспехах, с горящими благородными глазами и развевающимся в лучах солнца стягом. Чтобы приносить страдания людям, совершенно не обязательно иметь мертвецки бледное лицо, чёрную мантию и смеяться демоническим, инфернальным смехом. И в первом, и во втором случае это может быть «парень с нашего двора», которого, пройдя мимо, и не заметишь – настолько обычная у него внешность.

Более подробно останавливаться на раскрытии этих особенностей нет смысла – у всех нас перед глазами множество примеров описания, где внешность героя коррелирует с характером.

Также, как и в случае первой функции, внешность героя и его характер может раскрываться постепенно. Вначале автор указывает на какие-то детали портрета, которые раскрывают в герое некоторые черты, факты биографии. Затем, по мере развития сюжета, когда герой успеет совершить ряд поступков, автор ещё приподнимает завесу над внешностью героя – к этому времени характер персонажа виден не только по портрету, но и по поступкам. Новые детали внешности -дополнительные элементы в мозаику. Либо диссонируют с поступками – тогда есть повод задуматься о том, что герой выдаёт себя за того, кем не является (как в положительную, так и в отрицательную сторону). Кстати, герой, портрет которого (и черты характера тоже) подаются постепенно, выглядит более загадочным, чем тот, вся характеристика которого выдаётся при первом же знакомстве с ним.

Как описывать внешность? Есть несколько нюансов.

Характер описания портрета. В древних легендах архетипичные герои имели стереотипное описание с небольшими вариациями (см. русские былины). Поэтому в литературе, так или иначе связанной с архетипами (фэнтези, книги-притчи и т.п.) вполне допустимо стереотипное описание героя. Всё зависит от степени стилизации под древнюю легенду. Толкин, создавая ни много, ни мало мифологию для Англии, был вынужден применять архетипы. Иначе на мифологию это не тянуло бы. «Осовремененное» фэнтези отходит от строгих канонов легенды и вполне свободно оперирует разнообразными образами героев. Соответственно демократичное отношение к описаниям.

Как подавать? Первый вариант – сразу при знакомстве читателя с героем. Это не обязательно должно быть то место, где впервые звучит имя персонажа. Какую-то часть времени даже главный герой может пребывать лишь в виде имени, но однажды, когда для этого будет самое время, читатель получит полную характеристику героя. То загадочное имя приобретёт телесное воплощение. В эпоху классицизма, сентиментализма, романтизма и раннего реализма было принято давать исчерпывающую характеристику героя при первом же знакомстве читателя с ним. Примеры – описания героев Фильдинга, Джорджа Смоллета, Карамзина, Пушкина, Вальтера Скотта, Стивенсона. Такое иногда применяется и сейчас, но редко. Второй вариант – дробная подача, о чём уже было сказано выше.

Подробность, объём описания. О Дюма я уже писал. Он был склонен к предельно подробным описаниям, где детали уже не играли никакой роли по отношению к характеру героя. Очень подробные описания встретим и у Гоголя, хотя у него каждая мелочь работает на раскрытие характера персонажа. Сейчас, в век высоких скоростей и избытка информации длинные, детальные описания воспринимаются скорее отрицательно даже в современной реалистической прозе, не говоря уже о жанровой литературе. Большой блок портрета героя скорее всего будет пропущен читателем, и автор не достигнет своей цели. Выход прост: описывать только наиболее яркие, характерные детали внешности персонажа и делать это предельно чётко, не растекаясь мыслями по древу. Второй выход – подавать описания дробно.

Третья функция реализуется только в динамике – при сравнении портрета героя на разных этапах развития сюжета. Прекрасный пример – Иудушка Головлёв. Его деградация показана в том числе через портрет. Отнесём сюда же героев «Графа Монте-Кристо». Отрицательные персонажи перед написанием доноса на Дантеса, в момент появления графа Монте-Кристо и когда осуществляется мщение. Татьяна, героиня романа «Евгений Онегин» в момент первого знакомства читателя с ней и в то время, когда она уже стала женой генерала. Замечательные и очень динамичные примеры эволюции героев, которая показана и в том числе через портрет, найдём в рассказах Чехова, например, в «Ионыче».

Приёмы преподнесения читателю те же, что и в предыдущих пунктах.

Четвёртая функция. Показать характеры героев можно не только через их собственный портрет, но и через восприятие ими портретов или деталей внешности других людей. Обыватель Ватсон не замечает во внешности людей столько важных деталей, как Холмс. Открытый, доверчивый человек увидит на лице собеседника улыбку и только, скептик же заметит, что глаза визави при этом вовсе не улыбаются, и заподозрит подвох. Мрачный персонаж даже на красивых лицах будет искать бородавки, а на одежде – пятна. Герой, всецело поглощённый собственным счастьем или горем, может вообще не обращать внимания на других людей, сколько бы яркой ни была их внешность. Человек, витающий в облаках, при взгляде на вышитую одежду прохожего станет мечтать об экзотических странах, прагматик подсчитает, сколько золотой нити и часов труда ушло на изготовление этого платья, человек с коммерческой жилкой прикинет, за сколько можно было бы купить и продать эту вещь. К этой же функции относится и демонстрация взаимоотношений между героями. Если они ненавидят друг друга, то каждого из них будет раздражать любая, даже самая положительная деталь внешности другого.

Как преподносить? Универсальный вариант – через обыгрывание наиболее яркой детали портрета. Она бросается в глаза персонажу, вызывая те или иные ассоциации, эмоции, заставляя действовать так или иначе. Если нужно развернуть более подробно, то главное не переборщить, дабы не погрязнуть в мелких деталях. Исключение – демонстрация взаимоотношений между персонажами. Парень, влюблённый в девушку, будет восторгаться каждой её родинкой, складочкой платья, выискивая новые и новые детали для восторга. То же самое, но с отрицательным знаком, применимо для людей, ненавидящих друг друга.

Пятая функция. Портрет так же участвует в создании определённой атмосферы в произведении. Здесь играет роль внешность, характерная для той или иной обстановки. На атмосферу разрухи и работает грязный, неухоженный, полузвериный вид героя, на обстановку ужаса, террора – подавленный, запуганный, растерянный вид, заторможенность (от испуга) или наоборот, излишняя суетливость. Для того, чтобы создать ту или иную атмосферу, нужно выделить основополагающие эмоции, которые она должна вызывать и делать так, чтобы эти эмоции передались читателю через описание. Атмосфера той или иной эпохи, того или иного народа, той или иной социальной группы создаётся деталями, характерными для типичного представителя этих эпохи, народа, класса.

Шестая функция. Иногда читателю надо отдохнуть от динамичного сюжета. Бывают также моменты, когда дальнейшее повествование невозможно без более или менее детального представления героя читателю. В таких местах автор приостанавливает или вовсе прерывает действия, раздвигает элементы сюжета и в образовавшуюся нишу вставляет портрет героя. Это так называемая дескриптивная пауза. Надо помнить, что этот приём работает только тогда, когда одно событие уже произошло (одна перипетия уже разрешилась), а второе ещё не началось. Ни в коем случае нельзя вставлять любое описание вообще и портрет в частности в места, где сюжет динамично развивается. Описание это пауза, а пауза, вклинившаяся в поток событий, тормозит движение и превращает этот поток в ленивое болото. Сюжет провисает, читатель обманут, поскольку втянулся в бег и вдруг споткнулся о ваше неуместное описание. Ещё нужно помнить, что изобилие описаний вообще, где бы они не находились, делает сюжет рыхлым и вялым. Если в философской прозе это ещё простительно, и то далеко не всегда, то в жанровой литературе это приговор книге. Читатель ждёт напряжённого конфликта, противостояния, которое не остывает ни на миг, а не статичных зарисовок, где детализация граничит с патологической обстоятельностью, характерной для эпилептического слабоумия.

Существуют портрет-описание, портрет-сравнение и портрет-впечатление.

Портрет-описание состоит из ряда объективных деталей, присущих внешности героя ("У него был длинный нос и мутный взгляд"). Портрет-сравнение основан на сходстве черт героя с таковыми у животного, растения ("нос словно клюв дятла, а взгляд не прозрачнее закопчённого стекла"). Портрет-впечатление показывает тот суммарный образ, который создаётся в сознании того, кто смотрит на героя ("лицо будто вантуз припечатали и оторвали").

В следующей части статьи поговорим о пейзаже.

Изучая писательское мастерство, литературоведение, не забываем о четырёх главных правилах начинающего писателя.

Нарочно не придумаешь - 10. Ляпы начинающих авторов

2013-11-09T21:10:00.000+03:00

Нарочно не придумаешь - 10

Ляпы начинающих авторов

Сегодня подборка получилась особенно травматичная для мозгов. Орфография и пунктуация - как полагается.

Напротив её был небольшой ларец, который обитал здесь и до неё. Девушка оставила попытки дотянуться до него в прошлом…
В её карих глазах, пурпурного оттенка, не было не боли, ни страха, ни скорби
- И об этом мой хозяин позаботился. - резко подумала девушка.
Тут губы выразили еле заметную ухмылку.
Узница не издавшая ни звука опустила голову, и дыхание оставило её.
Ещё из не достигнувшего трупа земли Кристофер вынул меч из негодяя, и направился к остальным головорезам.
Она уже была на спине, отчаянно бившись, девушка увидела свой же кинжал в руке грабителя, и тут наступило понимание неминуемой гибели.
Но вдруг в грудь бандита прилетает топор его товарища, но от руки Кристофера.
Но через несколько часов этого кропостижного труда, в голову постучались мысли и мне пришлось их впустить.
Впереди маячили два человека, которых я видел как на ладони.
В этом небе я не вижу того ласкового солнца,нету тех любящих прикасающихся лучей тебе на голову.
Нет ни чего,что могло бы открыть дверь светлых лучей моей души,ни чего..
Она приносит радость,симпатизирует мои чувства.
Желтые растоптанные листья взлетают,и становятся на свои места к почкам деревьев.
В груди бьется и говорит о не что ином,что как будто бы я в новых блужданиях.
У нее темно карие глаза,ее темно каштановый цвет густых волос манит меня в свои плети.
Ее голос ласково прикасается к моим ушам,ее смех будит радость и солнечные ласковые лучи в моих устах.
Хочется заглянуть в ее темные,глубинные глаза.
Увидеть в них то,что раскроет все карты,разольет морем а может бесконечным океаном чувств,в котором не видно конца.
Сквозь бетонные стены туч было трудно что либо увидеть,но все же я ждал в большом интересе.
Умирая от страха я все стоял как столб не двигаясь с места.
Первое что я увидел и понял это был конец.
Все свернулось,подрываясь я открыл глаза и увидел свою комнату.
Солнце еле пробивалось сквозь бетонные стены туч,но все же его лучи со всей своей силой нежно прикасались к моим погонам.
Где то в дали разливалось холодное море воздуха и солнца в котором растворялся закат со всеми его подробностями.
Синее море плескало водой в разные стороны.
Эти волны настолько как гребень, что сравнивать с чем-то другим не придёт в голову.
Остров торчал как скала из камня, который поднялся со дна и возвышался над уровнем моря.
Мои зелёные соседи волочили пузо по песку оставляя позади себя глубокий след от живота.
Я не боялся зверей, я хватал их за шкуру и давай туда сюда туда сюда пока они не подыхали!

Предыдущие подборки:
Первая
Вторая
Третья
Четвёртая
Пятая

Шестая
Седьмая
Восьмая
Девятая
Почём метафоры?

Нарочно не придумаешь – 9. Мужчина и женщина.

2013-11-08T19:23:00.000+03:00

Нарочно не придумаешь – 9. Мужчина и женщина.

Александр Бирюков

Сегодняшняя подборка немного необычна. Она посвящена не столько неграмотным фразам из текстов начинающих авторов, сколько банальным, избитым мыслям, много раз повторенным в фильмах, книгах, сетевых текстах. Очень часто проглядывают немного подретушированные, но отлично узнаваемые тошнотворные «цитаты» из «ванильных» пабликов в соцсетях. Сходные по смыслу фразы ставил подряд.

Я по понятным причинам не включал сюда фразы, которые являются речевой характеристикой недалёкого персонажа. В подавляющем большинстве случаев собранные здесь перлы идут от лица (с точки зрения) резонёра или от всевидящего автора.

Лили поняла, как глубоко она несчастна. А женщина должна быть счастлива, а больше она никому ничего не должна!
Ее счастье было не в деньгах, но лучше плакать в Бентли, чем в метро.
Он был её личным сортом марихуаны.
Отто не мог отделаться от чувства стыда. Он понимал, что у льва должна быть львица, а бегать за овцами удел баранов.
Настоящего принца должна украшать одна принцесса, а не стадо овец.
Любовь это смысл жизнь мужчины. Невозможно жить без своей крошки. Если мужчина не любит женщину, то он не живёт. Все, что делают мужчины они делают ради своей половинки.
Мужчина без женщины – жалкое зрелище. Мужчина обязан жить ради женщины. Иначе зачем он живет?
Стэнли знал, что он прав, но что это значит, если твоя девушка плачет?
Ты убедил ее. И остался один. Чего теперь стоит твоя правота, если твоя любимая плачет?
Ошибка Андрюхи была проще простого: он хотел понять женщину. Но забыл, что женщина создана для того чтобы ее любили, а не для того чтобы понимали.
Понять меня невозможно. Ведь я женщина. А женщина создана для любви, а не для понимания.
Люби её и даже не пытайся понять! Эта крошка сделана из сахара, она рождена для того, чтобы ее любили, а не чтобы понимали!
Он смотрел в мои глаза и я была уверена, что все остальное он уже осмотрел.
Я всегда чувствую этот взгляд глаза в глаза, когда все остальное мужчина уже осмотрел.

И, наконец, нечто большее. Диалог. Разговаривают деловая и образованная (как подчёркнуто в тексте) женщина-банкир и её ухажёр, успешный адвокат:

- Милая, я не смог вчера придти… Я сожалею, прости меня…

- Простить тебя? Когда ты падал в моих глазах, ты сильно ударился!

- Я готов все исправить!

- Готов? Ха! Подай тапочки, мачо!

Полагаю, комментарии не требуются. Ещё раз напоминаю начинающим авторам: не приучайте себя мыслить чужими шаблонами. Гоните от себя клиповое мышление.

Одно пояснение. Вы думали, что авторы всего этого - юные девушки, не обременённые интеллектом? А вот и нет! Не менее трети этих "мудрых" изречений применено мужчинами разных возрастов.

Предыдущие подборки:
Первая
Вторая
Третья
Четвёртая
Пятая

Шестая
Седьмая
Восьмая
Почём метафоры?

Избранные статьи сайта. Обязательны для каждого новичка

2013-10-25T18:43:00.002+03:00

Избранные статьи сайта.

Обязательны для каждого новичка

Схема планирования произведения - Существует немало схем планирования произведения. Я составил ту, которая кажется мне наиболее логичной и результативной.

Четыре главных правила начинающего писателя - их надо знать твёрже, чем любые другие.

Учимся формулировать и применять идею - Подавляющее большинство авторов (как начинающих, так и уже начавших) думают, что идея - это что-то вроде морали, "надо жить по совести" или "добро и зло относительно". Это не так. Подобная формулировка идеи годится литературоведу, но абсолютно бесполезна автору, который не анализирует готовый текст, а создаёт его с нуля.
Идея это одновременно и стержень сюжета, и что гораздо более важно автору - фильтр, который отсеивает нужные эпизоды и персонажей от ненужных. Об этом мы и поговорим.

Учимся строить диалоги - Зачем вообще нужны диалоги? Какова их функция? По каким правилам их строить и можно ли чем-нибудь заменить без потери смысла?

Даём имена героям - статья о том, какие функции выполняет имя героя, как эти функции реализовать, что нужно помнить, создавая имя героя, и как избежать ошибок.

Играем на эмоциях читателя - учимся описывать эмоции героев так, чтобы читатели сопереживали героям.

Жестокость в литературе: когда, сколько и в каком виде? - статья о том, в каких случаях и в каком виде нужны (или оправданы) сцены жестокости в литературе. С примерами из классических, современных произведений, а также из текстов начинающих авторов.

Делаем книгу смешнее. О средствах создания комизма – статья в трёх частях. Первая часть: о том, какие вообще бывают средства создания комизма. Вторая часть: о том, как использовать средства создания комизма в литературе. Третья часть: здесь сказано, какие средства создания комизма не следует использовать в книге.

Менталитет фэнтезийного героя – статья о менталитете героя фентези. В чём он заключается, что на него влияет, как можно подогнать менталитет под нужды книги.

Как избежать провального сюжета – статья о наиболее выигрышной романной композиции, а также об наиболее часто встречающихся неудачных композициях. Со схемами для наглядности.

Каким должен быть главный герой? – небольшая заметка, состоящая из нескольких требований к главному герою, выполнение которых сделает персонажа интереснее, живее, реалистичнее.

По ком плачет психушка - 3. Новые приключения неадекватов.

2013-10-22T17:53:00.000+03:00

По ком плачет психушка - 3.

Новые приключения неадекватов.

За последние полтора месяца (со дня предыдущего сообщения этой рубрики) количество неадекватных личностей, приходящих с этого сайта и пишущих мне в личку, резко возросло. То ли осеннее обострение, то ли просто за счёт увеличения посещаемости сайта (чем больше людей вообще, тем больше абсолютное количество неадекватов).

Схема планирования произведения

2013-10-18T17:26:00.000+03:00

Схема планирования произведения

Александр Николаевич Бирюков

Существует немало схем планирования произведения. Я составил ту, которая кажется мне наиболее логичной и результативной. Разумеется, она субъективна (как и все остальные), так что пользоваться ею или какой-либо другой схемой – решает читатель этой страницы и автор будущей книги.

Схема обобщённая, без учёта особенностей отдельных жанров.

Ссылки в тексте ведут на страницы, где более подробно разбираются соответствующие моменты. По мере написания новых статей количество ссылок будет увеличиваться. Следите за обновлениями.

1. Основная «фишка» произведения, т.е. то, чем оно будет отличаться от других и то, чем оно заинтересует читателя. Задумываемся: интересно ли будет читать об этом? Насколько это оригинально, не является ли заимствованием из игр, фильмов, других книг?

2. Конфликт: «фишка» порождает свой собственный, особенный конфликт. Между кем и кем? В чём противоречия двух сторон, как они будут выражаться и чем они могут закончиться? Какие ещё конфликты есть в книге? Как они будут взаимодействовать друг с другом, где будут пересекаться, ослаблять или усиливать друг друга.

3. Фокализация. От чьего лица будет вестись повествование?

4. Фабула. Выстраиваем в хронологическом и логическом порядке череду событий, которую хотим показать в книге. Обозначаем основных действующих лиц, их функции и характеры.

5. Сюжет. Как будем расставлять события: в хронологическом порядке или в каком-либо ином? Чем начинается книга (кульминацией, одной из перипетий, завязкой, экспозицией, ретроспекцией, постпозицией)? Представляем читателю персонажей. В чём заключается завязка, какое событие становится её ядром? Перипетии: с чего начинается каждая (ситуация), как развивается (событие), чем заканчивается, к чему приводит (создаёт новую ситуацию и предпосылки для новой перипетии). Каждое событие должно являться логичным результатом предыдущей ситуации, а новая ситуация – логичным завершением предыдущего события. Кульминация конфликта: в чём заключается. Развязка конфликта. Как изменились персонажи под действием событий? Постпозиция. Проверяем логичность событий (должны логично вытекать одно из другого). Проверяем, разрешаются ли (хотя бы частично) конфликты.

6. Теперь, когда общая картина произведения готова, формулируем тему произведения – явление из реальной жизни, которое становится основным в произведении. Формулируем идею – одно предложение, описывающее причинно-следственную связь, которую хотим доказать в произведении. Чем точнее, конкретнее и короче, тем лучше. Каждый отдельный конфликт может доказывать свою идею. Тема и идея помогут отсеивать лишние куски текста и не дадут уклониться в сторону, а также определить верное направление эволюции характера героя. Прогоняем ещё раз фабулу, сюжет через наши идею и тему. Весь ход сюжета, каждая его часть должны доказывать идею и соответствовать теме. Корректируем фабулу и сюжет.

7. Герои произведения: подробно описываем всё, что с ними связано в рамках произведения: внешность, характер, события, действия, эмоции и т.д. Подбираем для них имена (для всех точек зрения), речевую характеристику. Биография героев (хотя бы кратко). Рисуем схему взаимоотношений между героями (желательно для каждой новой ситуации). Как влияют на героев другие персонажи, события? Проверяем последовательность действий героев. Смотрим, не выглядят ли персонажи шаблонными. Если да, то меняем что-то в их характеристике.

8. Если мир вымышленный, то продумываем его особенности, чем подробнее, тем лучше. Смотрим, соответствует ли логика событий книги и характеристики героев логике мира. Продумываем менталитет жителей этого мира.

9. Когда готова схема произведения, продумываем, из каких эпизодов будет состоять текст. Для каждого эпизода продумываем следующее:

• Какую функцию несёт этот эпизод? Зачем он нужен? Что он даёт произведению? Как он работает на доказательство идеи, как двигает сюжет, раскрывает характеры героев? В нужном ли он месте композиции? Логично ли он выглядит в линии того, что уже произошло?

• Кто участвует в этом эпизоде?

• С чьей точки зрения будет вестись повествование?

• Что происходит внутри эпизода? Список событий. Убедительно и логично ли они выглядят?

• Ритм эпизода: динамичный, неспешный, обычный.

• Где происходят действия? Продумываем окружающую действительность, корректируем поведение персонажей исходя из условий места. Работаем над атмосферой. Детали, которые создадут атмосферу.

• Какими речевыми средствами передать эмоции героев читателю, заставить его сопереживать персонажам? Делаем наброски словаря для эпизода, подбираем несколько синонимов к каждому слову из этого словаря.

• Решаем, что сообщаем в виде повествования, что – в виде диалога.

• Продумываем диалоги.

• Выглядят ли герои живыми людьми, действующими по своей воле, а не по принуждению автора?

10. Решаем, нужны ли в тексте ретардации, дескриптивные паузы, резюме, эллипсы и т.п. Если да, то где и какую функцию они будут нести.

11. Откладываем заготовки на некоторое время (недели), после чего прогоняем через эту схему ещё раз.

Можно приступать к написанию текста. По ходу написания план можно корректировать, если это необходимо.

Нарочно не придумаешь - 8. Ляпы начинающих авторов фантастики

2013-10-09T07:10:00.000+03:00

Нарочно не придумаешь - 8.

Ляпы начинающих авторов фантастики

Александр Бирюков

Шерсть у патрульного встала дыбом, а нижняя челюсть слегка отделилась от верхней.
Лицо парня симметрично, совершенно без изъянов.
Девушка вздохнула и повторила действие вплоть до результата.
- Надо же, - улыбнулся парень - я даже не заметил его. Вам просто повезло, что ваша овца решила подать глас.
Мужчины в страхе отпрыгнули в сторону, а дерево повалилось и возлегло между ними и их случайной жертвой.
Около невысокого дерева расположилась молодая девушка, весьма приметная. Этим самым видом она надеялась припугнуть воронье, дабы не пришлось прибегать к более суровым методам.
- Помещику нужны все двенадцать овец, - выдала колдунья, вспоминая разговор с Марией прошлым вечером. - Среди них есть колдуны?
И долго бы протянула на воле, среди такого количества ворья и чудовищ, скрывающихся, где ни попадя?
Прежде она пыталась питаться в тавернах, но местные мужчины смотрели как-то странно, и девушка решила не рисковать.
Блестящая кожа (кого-то), нарочно прикрашенная грязью.
Подумав о жарком времени года, Лира сладко потянулась, ее позвоночник при этом хрустнул в нескольких местах.
Но, решив, что ему привиделось, свободной от топора рукой, протер усы и вернулся к работе.
Одинокая девушка из леса, как ни крути, а доверенности не вызывает.
Но чтоб пройти в город, нужно было не вызвать подозрений, а не вызывали их по обычаю цари, купцы и те, у кого имелось золото.
Она долгое время жила в Снегах, северном материке, чьи ветра были не вровень людям жестоки
Ни один город там не ограждался мощными стенами, захватывая даже близлежащие поля и реки.
Мария замолчала, наполняя тарелку дымящей жижей.
В небольшой комнатушке она была не одна. Но две лежащие на соседних кроватях глыбы явно не собирались пугать девочку и поэтому тихо-мирно спали, с головой закутавшись в одеяла.
Аня долго ворочалась и, устав бороться с одеялом, легла на спину.
Девушка спрыгнула с коврика, но сделала это изящно, без всякой грубости.
Дело в том, что на кисти правой руки Нюты было что-то вроде родимого пятна. Его форма очень необычна. Это полая звезда, в которой написаны три имени: Таня, Аня, Ваня.

Предыдущие подборки:
Первая
Вторая
Третья
Четвёртая
Пятая

Шестая
Седьмая
Почём метафоры?

По ком плачет психушка-4

2013-10-04T16:23:00.000+03:00

Честно говоря, у меня не было в планах делать этот выпуск. Не хотелось превращать серьёзный сайт в балаган. Так я думал ровно до 2 января, когда внезапно посыпался дождь странных личностей. То ли новогодние праздники грубо прошлись по мозгам соотечественников, то ли школьные каникулы высвободили школьную же энергию. Только за один день (!) было ДВОЕ неадекватов. Один прямо 15 минут назад. Есть подозрения (но только подозрения) что индивид раннего подросткового возраста.

Поэтому скрины. Сегодня шесть коротких, но вовсе не бледных диалогов. Рекомендую читать мои пояснения над каждой картинкой.

Первый диалог самый короткий. Постучалась ко мне некая девушка и попросила помощи. Я согласился. Посмотрел группу, посвящённую её творчеству, и по текстам и комментариям заподозрил, что ей лет 10-12. А поскольку с детьми я не работаю, то прямо спросил, сколько ей лет.

Второй и третий скрины в пояснениях не нуждаются.

Интересно, что же она обо мне узнала? Ой, вспомнил, я же лично расстрелял миллиард Сталиных! И сто сорок раз убил Кенни. Динозавры тоже на моей совести, кстати.

В этом скрине читайте сообщения и смотрите на время отправки. Вся драма завязалась и разрешилась в течение получаса.

Последний скрин тоже может обойтись без пояснений.

Предыдущие выпуски:

Первый

Второй

Третий

Учимся строить диалоги

2013-10-03T19:09:00.002+03:00

Учимся строить диалоги

Александр Николаевич Бирюков

Одно из самых частых заблуждений начинающих авторов состоит в их уверенности в том, что диалоги нужны для того, чтобы один персонаж сообщил информацию другому. А как оно на самом деле? Зачем вообще нужны диалоги? Какова их функция? По каким правилам их строить и можно ли чем-нибудь заменить без потери смысла?

Функции диалогов:

1. Охарактеризовать персонажа. Пожалуй, главная функция диалога.

2. Показать отношение одного персонажа к другому. Тоже весьма важная цель.

3. Показать эмоции персонажа, его мысли, реакцию на то или иное событие. Иногда герои в диалогической речи высказывают идею произведения.

4. Обмен информацией, которая рождается здесь и сейчас, в ходе диалога.

5. Показать динамизм, ритм эпизода.

6. Разбавить повествование и описание для удобства чтения. Чисто утилитарная функция, которая не относится напрямую к художественной составляющей произведения и о которой почти никогда не упоминают.

7. Информирование читателя о событиях, произошедших с героями. Тут же отмечу, чтобы не возвращаться к этому: для реализации этой функции гораздо лучше подходит повествование, нежели диалог.

Специально подчеркну, что для выполнения первых пяти функций можно применять не только диалоги, но и повествование и описание.

Итак, расшифруем функции и покажем, как диалог может помочь нам в их реализации.

1. Характеристика персонажа.

Диалог – очень важный инструмент, который помогает нам охарактеризовать персонажа. Кроме того, диалогическая речь помогает сделать героев трёхмерными за счёт своих речевых особенностей.

Итак. Профессия, занятие. Речь учёного – правильная и насыщена терминами. Проповедник цитирует священные книги, часто упоминает Бога. Речь моряка полна упоминаний о море, кораблях. Офисные работники разговаривают на «рунглише» - смеси русских и английских слов и словосочетаний. В речи милиционеров, юристов часто проскальзывают юридические термины и канцелярские, протокольные клише. Врач, не смущаясь, может за едой разговаривать о гное, кале и трупах, совершенно не понимая, отчего окружающим не по себе. Педагоги нередко говорят свысока, как бы поучая, и болезненно реагируют на возражения, к котором не привыкли, работая с детьми.

Характер. Суетливый человек тараторит без умолку, глотая слова, путаясь и перепрыгивая с одного на другое. Человек, полный собственного достоинства, даже чванливый, говорит не спеша, длинными, сложными фразами, не давая своими речами высказаться другим. Самовлюблённый и невежливый человек постоянно якает, везде втыкает своё мнение, даже если не разбирается в обсуждаемом вопросе, постоянно перебивает собеседников. Угрюмый говорит короткими предложениями или вообще обрывками фраз, его речь такова, что из-за речевой недостаточности иногда непонятно, что он хотел сказать. Жёлчный человек говорит насмешливо, использует обидные прозвища, искажает слова, применяет весь спектр средств сарказма: эвфемизмы, уменьшительные суффиксы, литоты, гиперболы и т.п. Речь обманщика, политикана полна подмен понятий, доведений до абсурда и прочих демагогических приёмов.

Образование. Речь глупого человека бедна, поскольку его словарный запас скуден, корява. Однако если глупый человек пытается показаться умным, он вставляет в речь слова, смысла которых не знает, в результате чего выглядит комично. Умный человек наоборот может говорить не обязательно терминами. Его речь проста, но полна точных сравнений, формулировок, примеров. Решив. Что перед ним профессионал его же сферы, может начать употреблять специальные термины и говорить сложно. Комично выглядит ситуация, когда перед ним оказывается нахватавшийся верхов дилетант. Впрочем, и два профана могут сыпать терминами, не понимая друг друга, но всеми силами пытаясь произвести впечатление. Речь дворовой шпаны полна слов из фени, дворового сленга. Молодёжь использует сетевой сленг, сокращает слова, имена.

Болезни, особенности возраста и т.п. Картавость, заикание приводит не только к характерному произношению. Очень часто такие люди стараются говорить как можно меньше, их речь бедна из-за того, что многие слова они произнести не способны (вернее, способны, но с большим дефектом, чего стесняются). Иногда картавость создаёт комизм, когда неправильное произнесение слова придаёт ему, слову, другой смысл. У людей с моторной афазией (синдром поражения головного мозга опухолью или нарушением кровообращения) иногда возникает речевой эмбол, состоящий из одного или нескольких слогов, слова или даже целой фразы. Эмболом он называется потому, что любая речевая продукция выливается именно в эти слоги, слово, фразу и различается только интонацией. Именно по ней (кроме мимики и жестов) можно понять, радуется человек или гневается, поскольку состав эмбола один и тот же во всех ситуациях. У стариков с деменцией речь бедна и часто лишена интонации. Люди с эпилептическим слабоумием страдают патологической обстоятельностью, вязнут в массе незначительных деталей и не могут высказать основную мысль, закончить рассказ. Люди с шизофренией резонёрствуют, или бесплодно мудрствуют, при этом все их многословные рассуждения не имеют никакого практического смысла и оторваны от реальности.

К этому же пункту можно отнести шепелявость, дизартрию (невнятная речь), дисфонию (способность говорить только шёпотом) и другие дефекты речи.

Человек может употреблять в своей речи характерные только для него слова, фразы, как-то особенно произносить те или иные слова, необычно строить предложения.

Именно диалоги позволяют реализовать огромную часть речевых средств создания комизма и тем самым создать смешных персонажей. Очень часто этим пользовался Михаил Зощенко.

2. Показать отношение одного персонажа к другому.

Мы по-разному говорим о людях, если наши чувства и отношение к ним разнятся. Человека, которого мы очень уважаем, мы называем по имени-отчеству и не допускаем в речи никаких насмешек, уничижительных высказываний. Наша лексика, фразеология и конструкция фраз работают на то, чтобы показать наше уважение (и даже восхищение) этим человеком и заставить собеседника испытать те же эмоции. Это справедливо не только для обычных людей, но и для маргиналов (с учётом собственных речевых особенностей группы). Вежливость, учтивость (а иногда и подобострастие) будут видны не только в диалоге об уважаемом человеке, но и в разговоре с ним самим.

В разговоре о друге или с другом мы можем говорить более свободно, отчасти фамильярно. Допустимы шутки, обращение по изменённому имени или прозвищу.

С врагом мы обычно разговариваем напряжённо и немногословно, хотя, вариантов и здесь множество: начиная от молчания (диалога нет) и заканчивая презрительными выпадами, насмешками. То же самое касается и имени собеседника (или того, о ком ведётся диалог): от подчёркнутой вежливости (имя-отчество) до местоимений или унизительных прозвищ.

То же самое касается и персонажей. Чтобы выбрать манеру диалога между героями, лучше изначально определиться с тем, какие взаимоотношения у персонажей между собой. Это можно сделать даже в виде таблицы, помечая, когда и как будут меняться отношения. Соответственно следует менять и характеристики диалогов.

3. Показать эмоции персонажа, его мысли, реакцию на то или иное событие.

Человек так или иначе реагирует на то, что ему говорят, будь то мнение или пересказ новости.

Спектр эмоций очень широк – и так же широки возможности диалога. Используя те или иные слова, конструкции, задавая тот или иной ритм разговора, чередование реплик и т.п. автор может сделать речь героя характерной для определённого внутреннего его состояния. Автор должен помнить, что диалог – это не просто пинг-понг фразами, а явление, которое поглощает персонажей, вовлекает в действие их интеллект, эмоции. Как тот или иной герой отреагирует на какое-то событие, мнение, новость? Это можно показать в форме повествования, а можно в виде диалога.

Совершенно необязательно в диалоге называть ту эмоцию, которую испытывает герой. Чем писать пресное «Он испытал грусть» или «Меня шокировала эта новость» лучше показать эти эмоции.

Есть такое явление, как доминанта. Персонаж Н. чем-то крайне озабочен, поглощён этим. Разумеется, с чего бы ни начался диалог, кто бы ни был собеседником, Н. раньше или позже переведёт разговор на тему, которая больше всего его волнует. Это тоже надо учитывать. Если персонаж полностью поглощён чем-то, если он имеет навязчивую или сверхценную идею, то рано или поздно он соскользнёт на животрепещущую тему. «Кто о чём, а вшивый – о бане».

Иногда персонаж в ходе диалога в той или иной форме высказывает идею произведения. В классике этот приём распространён. Однако и слишком увлекаться им не стоит, иначе персонаж превратится в ходульную куклу, введённую только для того, чтобы автор через него смог вывалить на бумагу свои философские взгляды.

4. Обмен информацией, которая рождается здесь и сейчас, в ходе диалога.

Да, вполне обычное явление – возникновение информации в ходе разговора. Собеседники обмениваются репликами, картина складывается – и герои понимают, что…

В реальной жизни такое случается сплошь и рядом. Нечто вроде мозгового мини-штурма. Именно так в ходе диалога вырабатываются стратегии, придумываются сюжеты, шутки, формируется единое мнение.

5. Показать динамизм, ритм эпизода.

Мы, а значит и персонажи книг, по-разному разговариваем в различных ситуациях. Когда герой сидит расслабленный у камина, он может позволить себе длинные фразы с обилием вводных слов, причастных оборотов, эпитетов. Длинные реплики задают размеренный ритм беседы, характеризуют спокойную обстановку.

Совсем иначе будет выглядеть диалог солдат во время боя. Вполне возможно, что в нём даже не будет полноценных фраз – только отдельные слова: «вижу», «чёрт!», «да чтоб тебя», «давай, давай!», «туда двое, ты – со мной», «справа!» и т.п. Во время боя никто не разговаривает сложносочинёнными предложениями. Наоборот, любая речевая продукция ужимается настолько, насколько это возможно, а короче всего высказываться с помощью нецензурных слов, как бы странно это утверждение ни звучало. Короткие, рубленый фразы или даже отдельные слова-вскрики сделают сцену динамичной.

6. Разбавить повествование и описание для удобства чтения.

Прямоугольники повествовательного или описательного текста, размерами в страницу и длящиеся на протяжении двадцати листов, плохо воспринимаются при чтении. Вставки диалогов делают чтение легче при той же информации. Как я уже не раз писал, все пять предыдущих функций решаются как с помощью повествования, так и с помощью диалога. Так почему бы иногда не заменять одно другим? Однако при этом диалог должен удовлетворять всем требованиям, изложенным в этой статье. И, разумеется, его должно быть в меру. Обычно текст, почти полностью состоящий из диалогов воспринимается ещё хуже, чем простыни повествования.

Предлагаю теперь разобраться с наиболее частыми ошибками при использовании диалогов в текстах.

1. Бессмысленный диалог – тот, который не несёт никакой функции в повествовании, кроме словесного наполнения.

Например, Вася встретился с Петей, дабы Петя помог Васе справиться со злым компьютерным вирусом, который может уничтожить сверхважные фалы – результаты журналистского расследования античеловеческих экспериментов компании «Дудубаба». Вот диалог мужчин:

- Привет, дело есть.

- Да? Какое?

- Важное. Была бы ерунда – не стал бы отрывать отдела.

- Да ты и по ерунде часто отрываешь.

- В этот раз не ерунда. Под ударом дело всей моей жизни.

- Понял, рассказывай.

- Вчера я встал с утра с похмелья, умылся, позавтракал, позвонил девушке, послушал музыку, посмотрел новости – кстати, Наташку показывали, она заняла второе место на городском конкурсе звездочётов.

- А, да, красивая девка. Жаль, что ты с ней не стал встречаться.

- Да, жаль, теперь Серый с ней кувыркается. Но я не жалею – у Светки характер лучше.

- Да, это точно.

- Ну так вот. Посмотрел я новости и включил компьютер.

- Постой. А у тебя какой компьютер?

- Да фирмы «Выньпейсам», только купил.

- Какая диагональ экрана?

- Семнадцать дюймов. С антибликовым покрытием. Клёво – зашибись!

- Да, зашибись.

- И вот включаю я его – а он не включается.

- А ты в розетку-то его воткнул?

- Разумеется! Хотя, это же ноутбук, чё ты меня сбиваешь!? Делать, что ли, больше нечего?

- Да ладно тебе, я пошутил.

Так можно продолжать диалог до бесконечности, наполняя его бессмысленными репликами, соскальзывая с темы то на одно, то на другое. Хотя, весь смысл разговора можно компактно передать в двух предложениях: «Вася рассказал другу о происшествии с ноутбуком и попросил разобраться с вирусом. Петя, прикинув, когда будет свободен, назначил встречу на вечер пятницы».

2. Очень часто (почти у всех начинающих и у львиной доли уже начавших авторов) герои разговаривают одним и тем же языком. Выглядит это странно: в реальности даже два человека из одного круга, с одинаковым интеллектуальным уровнем, имеющие одинаковое образование – и то будут разговаривать по-разному. А представьте разницу речи профессора во время встречи с коллегами и студента во время попойки. Конечно, подбор лексики, синтаксиса – дело нелёгкое, но кто говорил, что будет легко?

Когда а) примерный семьянин и пожилой профессор математики, б) выпивающий и играющий в карты хирург, в) начальник районной администрации, г) сержант милиции и д) проститутка на трассе разговаривают одинаково: используют один и тот же словарный запас, одинаковый ритм речи, одинаково конструируют предложения, то такие персонажи воспринимаются лишь как плоские картонные фигурки, за которых разговаривает автор.

- Здравствуй, Сеня. Я слышал, ты стал сержантом?

- Да, Миша. А ты, говорят, опять проигрался в пух и прах?

- Верно. А как твои дела, Никита? Каково работать начальником администрации?

- Тяжеловато, конечно, но терпимо.

- Ничего себе – терпимо! – воскликнул сержант милиции Сеня. – Если бы я был на твоей должности, то радовался бы, как ребёнок!

- Постойте, - вмешался в разговор Гриша, сантехник. Он был пьян– Вы, я полагаю, совсем забыли, что степень счастья не пропорциональна доходам.

- Отнюдь, - покачал головой хирург-картёжник Михаил. – Деньги позволяют человеку быть независимым от множества факторов.

- Полностью согласен! – поддержал его Сеня. – Мои сержантские доходы, к сожалению, не позволяют думать о высоких материях. Приходится тратить все силы только на то, чтобы заработать на кусок хлеба.

Здесь проблема не только в том, что речь героев одинакова, но и в том, что она не соответствует характеристикам героев.

3. Часто авторы злоупотребляют возможностью героя высказывать идею произведения. Персонаж начинает в каждой беседе штамповать лозунги, заваливая своим примитивным по форме и по содержанию морализаторством весь текст. Нередко герой вообще превращается в Капитана Очевидность, и только то и делает, что в виде диалога (или внутреннего монолога) поучает читателей.

Беседуют два школьника:

- Вась, я вчера смотрел фильм про конц.лагеря. Вот ужас-то!

- Петя, ты верно понял посыл этого фильма! Насилие над людьми недопустимо! Убивать нельзя!

- Согласен. Но есть всё-таки вещи, за которые стоит казнить. Например, убийства.

- Нет! Человеческая жизнь бесценна!

- А жизнь жертвы? Значит, убийцу мы жалеем, а жертву?

- Жертва достойна жалости, но и жизнь преступника бесценна! Не мы давали ему жизнь – не нам её и отнимать! Какое мы имеем право решать, кому жить, а кому умереть? Люди слишком часто возлагают на себя права богов. Они конструируют смертельные игрушки, уничтожающие целые города. Они откачивают невосполнимые ресурсы и захламляют планету своими испражнениями! Зазнайству человека нет пределов! Человек – это паразит планетарного масштаба, и я не удивлюсь, если природа однажды не вытерпит и уничтожит человечество!

- Вась, ты что? Я только поделиться мнением о фильме… И вообще, мы же школьники, мы должны разговаривать на сленге и довольно простыми фразами! Ты что, забыл первую часть статьи?

- Подожди, Петь, я ещё не сказал о жерновах правосудия, которые, словно Молох, требуют человеческих жертв, кровожадны и слепы. Мы верим в них, но сколько безвинно осуждённых были казнены, сколько умерло в темницах?!

4. Диалог неадекватен ситуации

У Васи зазвонил телефон.

- Алло?

- Петя, помоги мне!

- Что случилось? Ты в беде? Скажи мне, в чём заключается твоя беда?

- Конечно, друг! Я уверен, ты поможешь мне. За мной, петляя тёмными, сырыми переулками, бежит подозрительный человек.

- Чего ему от тебя нужно?

- Точно я не знаю. Но в любом случае, ничего хорошего в подобной ситуации нет. Добрые люди не станут преследовать прохожих и пугать их своим странным поведением.

- Хорошо, Петя, я помогу тебе. Расскажи мне, пожалуйста, где ты, как тебя найти?

- Я убегаю от него в районе Петровско-Разумовской, однако плохо представляю, где я, потому что углубился во дворы, а ты ведь знаешь, что я никогда раньше не был здесь даже днём, не то что ночью.

5. Отсутствие пояснений, кто какую фразу произнёс. После десятка реплик очень легко сбиться и перепутать авторов фраз. Совершенно необязательно после каждой реплики писать «сказал такой-то», но каждую третью-пятую фразу следует «прикреплять» к герою.

6. Попытка рассказать читателю историю через диалог персонажей чаще всего выглядит как отрывок из старомодных бразильско-мексиканских сериалов. В них каждое событие доводилось до сведения очередного персонажа в отдельном разговоре «в прямом эфире». То есть Педро со всеми подробностями излагал новость Пабло, Пабло, не теряя ни одной детали, докладывал Хуану, Хуан с той же обстоятельностью доносил Марии и так далее. Зритель вынужден был несколько раз слушать о том, о чём он давно знал. Ясно, что таким образом из пальца высасывается необходимое сериальное время – сюжета на пять серий, а нужно сделать пятьсот.

Иногда в виде диалога пересказывается какое-то событие из прошлого, которое нужно довести до сведения читателя. Вместо повествовательного экскурса в прошлое совершенно ошибочно применяется диалог. Если уж необходимо рассказать многое до завязки, лучше сделать так, как Толкин поступил во "Властелине колец". Он описал нравы хоббитов до основного текста.

Тема создания диалога смежна с темой подбора лексики, фразеологии, синтсксиса для речи персонажей и повествования с точки зрения фокального героя. Вообще выбор языковых средств для произведения очень важен. Он пронизывает всё: от характеров героев до атмосферы мест, где происходят действия.

Изучая писательское мастерство, литературоведение, не забываем о четырёх главных правилах начинающего писателя.

Нарочно не придумаешь - 7. Ляпы начинающих авторов фантастики

2013-10-02T20:13:00.001+03:00

Нарочно не придумаешь - 7.

Ляпы начинающих авторов фантастики

Александр Бирюков

Предвкушение близких денег, почти животная радость овладели Макрентом настолько, что он начал произвольно приплясывать.
Подошедший поезд взлохматил его поседевшие волосы, Дональд достал расческу и аккуратно пригладил их.
Усталость давала знать о себе, ведь сегодня Дональд целый день был в бегах. Он обивал пороги нескольких адвокатских контор, вел бесконечные переговоры, пытаясь либо возродить старую фирму, либо создать новое предприятие аналогичного профиля.
Какого же было его удивление, когда в одном из убитых он узнал Моргана Макрента - неудачливого похитителя Генри Своллса, схваченного им же.
Морган Макрент; 37 лет; был задушен рядом со зданием тюрьмы, в которой сидел; о том, как он освободился остается загадкой
Блэкон взялся за это дело двумя руками, намереваясь раскрыть его в ближайшее время.
...да и с лицом ничего страшного не случилось, так, незначительные ожоги и порезы на щеках, которые вполне можно было принять за неудачное посещение солярия и которые заживут через недельку-другую.
...неожиданно возникший силуэт человека в плаще вернул их в реальность. Но реальность эта была панической...
Все, что творилось в его черной негроидной голове можно оставить без комментариев.
Друзья пробирались сквозь лес, оставляя позади мужичка, повозку, стражника и, напевая лишь ему знакомую песню.
Девушка старалась не дышать, опасаясь, что солома попадет в нос и вызовет чихоту.
Она могла усыпить животное, но не усыпила, и теперь в любой момент перепуганная овечка могла начать брыкаться, издавая свое коронное блеяние.
Что это у тебя в свертке, девочка, уж не овечка ли?
Ночью, одна из овец чудодейственным образом обратилась черным котом и смылась.
Лира перешла в гласное наступление, напрочь забыв о своей легенде.
По некому сигналу, понятному, только трем слугам порядка, стражи начали окружать девушку и ее зверинец.
- Кхе-кхе! - Нарочно громко кашлянула девушка, все же обращая внимание в своей скромной особе
Вскоре на горизонте замаячили две небольшие повозки, управляемые на пару двумя лошадьми

Предыдущие подборки:
Первая
Вторая
Третья
Четвёртая
Пятая

Шестая
Почём метафоры?

По ком плачет психушка-2.

2013-10-01T15:19:00.000+03:00

По ком плачет психушка?

Продолжение вот этой рубрики. Поскрёб по сусекам, помёл по амбарам и намёл\наскрёб ещё 8 переписок. Мне кажется, они заслуживают того, чтобы быть увиденными. По крайней мере, мне подобные разговоры кажутся фееричным событием. Градус неадеквата в них высок, как нигде более. Всё равно что сходил в кунсткамеру. Личные данные закрашены. Анонимненькость соблюдена.

Справедливости ради: далеко не все авторы такие. Подавляющее большинство - вполне адекватные люди.

По ком плачет психушка?

2013-09-30T20:41:00.000+03:00

По ком плачет психушка?

Авторы бывают разные. Большая часть - вежливые, благодарные, дружелюбные и адекватные. Но не все такие. А какие бывают - вы узнаете по скринам переписок в сети "В контакте". Личные данные, конечно же, закрашены, так что всё анонимненько. Даже продолжение есть.

Ну и под конец, дабы снизить градус негатива, выкладываю просто забавный, курьёзный случай, который, кстати, закончился вполне благополучно)

Нарочно не придумаешь - 6. Ляпы начинающих авторов фантастики

2013-09-29T19:57:00.000+03:00

Нарочно не придумаешь - 6.

Ляпы начинающих авторов фантастики.

Александр Николаевич Бирюков

Раньше, когда у Этериаля ещё не было порта, люди перебирались через скалы, пришвартовывая корабли у утёсов.
Постройкой руководил некий Осмонот Камнебо́й, в честь которого возведён большой памятник человеку с киркой в руках.
Гацелий покосился на друга, но ничего не сказал – все его мысли передал взгляд, в котором смешалось несколько эмоций. (далее начинается совсем о другом – прим. А.Б.)
Второй стражник молча копошился в сумке и резко изменился в лице, когда среди одежды услыхал звон монет.
– Так, за мной посылали? – раздался громкий басистый голос мужчины в кольчужных доспехах с двуручным мечом за спиной, который появился из-за ворот.
Командир выглядел мужественно, уверенно и целенаправленно.
Каждое движение его было равномерным и опосредованным.
Зак помнил, что наказывал отец. Беречь каждую копейку. Жить посредством.
Где-то в дали лежала земля, но её заслоняла морская пена и чайки.
Капитан, шелестя простуженным носом показался на палубе.
Гермий приплыл первым – и тут же утонул в овациях.
Словно скелет металлическая голова с зубами и череп из металла придавали таким киборгам поистине дьявольский устрашающий вид, от которого у каждого неподготовленного смертного мог случиться сердечный удар.
Отец презрительно показал на гостью покрытую грязью. Где ты её откопал? Гневно спросил отец.
Во многом виновниками этого были виноваты сами люди, они и их любопытство развели шум, в котором приняли участие научные умы, интересующиеся всем подобным.
Командир повстанческого сопротивления, истинный патриот и борец Айдок Бэннери встал сегодня с кровати на порядок раньше, чем обычно.
Эти голоса приносили Айдоку сильнейшую боль и заставляли его подчиниться ему.
Причина смерти женщины была чьим-то жутким замыслом, осуществившимся сегодня.
То, почему Кэйл вместо смерти и болезни получил сверхсилу, остается загадкой. Возможно, радиация умеет различать ДНК существ, сканировать существ на предмет заложенных в них физических качеств.
Легкий ветерок сдувал лохматые волосы Джона, не стриженые уже давно.
- Да, кто это? - поднял трубку Владимир Путин на неожиданный звонок, прорвавшийся в его кабинет.

Предыдущие подборки:
Первая
Вторая
Третья
Четвёртая
Пятая
Почём метафоры?

Словарик редких, но очень важных литературных терминов

2013-09-27T16:56:00.000+03:00

Словарик редких,

но очень важных литературных терминов

Александр Николаевич Бирюков

Знание этих терминов значительно облегчает понимание собственного текста и упрощает взаимодействие с другими сторонами литературного процесса (другие авторы, бета-ридеры, критики, редакторы).

Такие понятия, как сюжет, фабула, завязка, развязка, персонаж, антагонист, протагонист и многие другие известны всем авторам, даже начинающим. Кто-то путается в определениях (ибо их – определений – может быть не одно и не два в зависимости от количества конкурирующих школ). Но эти понятия на слуху, и даже если человек не знает или забыл значение того или иного подобного термина, то можно просто дать ссылку на статью в той же википедии. Есть же понятия, которые обозначают очень важные для писателя вещи, но не столь распространены и поэтому почти неизвестны словарям. Однако проблемы от незнания этих слов не пропорциональны степени их известности. Часто автор не представляет как назвать ту или иную часть текста, те или иные событие, описание, приём. Когда бета-ридер говорит ему, что в тексте мало индексов, вместо этой главы следует вставить резюме, а здесь сцену лучше заменить обычным повествованием, автор не понимает, о чём идёт речь.

Именно эти слова со определениями,объяснениями я и намерен дать в статье.

Вместе с термином указываю фамилию литературоведа, который его предложил.

Голос (М.Бахтин). Понятие тесно связано с полифонией. Отвечает на вопрос «кто здесь говорит» и часто взаимозаменяемо с понятием «точка зрения». Голос может принадлежать герою, автору, рассказчику.

Дескриптивная пауза (Ж.Женетт) – пауза в повествовании, заполненная описанием обстановки, атмосферы, пейзажа, погоды, предмета и т.п.

Индекс, или признак (Р.Барт) – события, явления, детали, которые «помогают раскрыть характер персонажа, его эмоциональное состояние, обрисовать атмосферу, в которой совершалось действие». Индексы не обязательно должны быть непосредственно связаны с персонажем, не должны быть непременно его свойством, характеристикой.

Информант (Р.Барт) – разновидность индексов, которые непосредственно связаны с персонажем (пол, возраст, биография и т.п) и придают повествованию достоверность.

Полифония (многоголосие) (М.Бахтин) – показ событий, явлений с разных, но вступающих во взаимодействие точек зрения. При этом точки зрения не просто фрагментарно воспринимают и оценивают действительность, а дополняют друг друга, формируя в сознании читателя целостную картину происходящего.

Последовательная роль (К. Бремон) – та роль персонажа в произведении, которую он играет, выполняя последовательность функций. Есть два типа ролей: активные, выполняемые теми, кто инициирует действие, и пассивные, выполняемые теми, кто претерпевает действия других.

Последовательность (К. Бремон) – группа ядерных функций, фиксирующая логику совершения действий персонажа, т.е. насколько его поступки последовательны, вытекают логически один из другого. Персонаж может поступить так, как это обусловлено его более ранними действиями. Если же он поступает вопреки логике, то последовательность нарушается.

Резюме (Ж.Женетт) – пропуск некоторого временного промежутка в произведении с одновременным кратким пересказом того, что за это время произошло (Например: «минуло два года. Иван закончил университет и сейчас готовился к защите диссертации»).

Ситуация – такой этап действия (грубо применяя к тексту – та его часть), где отношения между героями остаются в основном прежними. В рамках ситуации усиливаются скрытые противоречия, накаляется обстановка. Ситуация готовит почву для события, и событие всегда должно быть сообразно предшествующей ему ситуации. Если же это не так, то событие смотрится нелогично. Кажется, будто ситуация готовила почву для одного события, а автор своей волей, не считаясь с логикой происходящего, решил вставить в сюжет другое.

Событие – поступок (функция) или состояние героя (действие над ним), в результате которого формируются новые отношения между персонажами. Событие выводит действие произведение на новый уровень. События являются основными пунктами завязки, начала и конца перипетии, развязки. Событие происходит как закономерный исход ситуации и является её логическим завершением. Чередование ситуаций и событий и есть сюжет.

Сцена (Ж.Женетт) – «показывание», темп, манера, события которого максимально приближены к реальному (в отличие от повествования вообще, где что-то может опускаться, пересказываться или наоборот преподноситься детально).

Точка зрения (Г.Джеймс, Б.Успенский) – отвечает на вопрос «кем и откуда воспринимается то, о чём идёт речь», глазами какого героя мы в данный момент смотрим на мир, чьими мыслями думаем, через призму чьего сознания преломляется объективная действительность. «Смотря» на события, героев, ситуации глазами то одного, то другого персонажа (с разных точек зрения), автор показывает многообразие характеров и многообразие отношений к тому или иному явлению, взаимодействия этих характеров между собой, а также цельную картину и многоплановость происходящего.

Фокализация (Ж.Женетт) – связь точки зрения с автором или героем. Виды фокализации: нулевая (всевидящий автор), внешняя (персонажи изображены только извне), внутренняя (повествование с точки зрения того или иного персонажа). Все три вида могут быть в одном произведении.

Функция (В.Я Пропп) – поступок действующего лица, определяемый с точки зрения его значимости для хода действия. Р.Барт развил это понятие. Он подразделяет функции на основные (ядерные, кардинальные) и вспомогательные (катализаторы). Основные, ядерные функции – это те поступки, от которых зависит дальнейшая судьба героя. Они создают предпосылки для дальнейших сюжетных поворотов, либо создавая, либо разрешая напряжённую ситуацию. В начале и конце каждой перипетии, а также кульминации находятся ядерные функции. Катализаторы создают в тексте «зоны безопасности, спокойствия, передышки», заполняя собой промежутки между ядерными функциями.

Эллипсис (Ж.Жанетт) – разрыв повествования за счёт фразы типа «Прошло много лет».

Советы новичкам – 2. Повышать эрудицию

2013-09-20T16:55:00.001+03:00

Советы начинающим авторам – 2.

Повышать эрудицию

Александр Николаевич Бирюков

В предыдущем эссе я обмолвился, что тот, кто претендует на звание хорошего писателя и хочет оставить заметный след в литературе, обязан хотя бы на среднем уровне разбираться во всех базовых науках.

Объясняю.

Базовые науки – это те, которые сопутствуют повседневной жизни социально активного и развитого человека. Большую их часть изучают в школе.

• Гуманитарные: экономика, правоведение, социология, этика, культурология, история, психология

• Естественно-научные: физика, химия, биология, география, астрономия

• Точные: математика

Почему писатель обязан знать эти предметы на базовом уровне? Да потому что они пропитывают любое произведение. Абсолютно любое, за исключением откровенного галлюцинирования на бумаге. Кто не согласен, тот может назвать мне хотя бы один роман, который не был бы связан ни с одной из этих дисциплин. Чаще же всего тексты касаются львиной доли перечисленных наук.

Если вы пишете фэнтези, вы обязаны знать экономику, право, социологию, этику, культурологию, историю, психологию, географию, биологию, астрономию.

Пишете научную фантастику? Тогда социологию, культурологию, психологию, физику, химию, географию, астрономию, математику.

Современную прозу? Будьте добры разобраться в экономике, правоведении, социологии, этике, культурологии, истории, психологии, биологии, географии.

Такие «обязательные наборы» можно составить для любого жанра.

Что значит «на среднем уровне»? Это означает примерно уровень твёрдого хорошиста-выпускника средней школы в момент сдачи выпускных экзаменов. Человека, у которого средняя оценка в аттестате не ниже 4,5 и нет троек.

Совершенно необязательно быть доктором всех наук. Да это и нереально. Но одной фантазии для создания книги недостаточно. Фактологические проколы приведут к тому, что над вами будут лишь смеяться хоть сколько-нибудь эрудированные читатели.

Разумеется, иногда хорошего знания школьной программы и какой-то дополнительной литературы недостаточно. Например, если автор берётся за альтернативную историю или за роман о попаданцах в Древний Египет, то ему нужно не только знать пару-тройку фараонов, а хорошо изучить быт, нравы, историю, религию, экономику, военное дело древних египтян. Придётся основательно поработать с серьёзными источниками информации, а возможно даже консультироваться со специалистом-египтологом.

Иначе получится клюква. Не исключено, что наименее образованная доля читателей не заметит подлога. Но мы же говорим о более-менее серьёзной литературе и о грамотных читателях, не так ли? Автор не может знать всего, но, во-первых, стоит писать именно о том, в чём разбираешься, а во-вторых, если где-то есть сомнения, следует советоваться со специалистами в данной области.

Что бывает? Иногда в образовании человека по какой-то причине выпадает та или иная дисциплина (а иногда и несколько). Те, что учился в гуманитарных школах или классах очень часто полные нули в математике, физике, химии, астрономии. Те, кто учился в медицинских классах, с трудом вспоминают слова «математика», «физика», «русский язык» и «история». Технари плохо представляют себе азы гуманитарных наук, биологии и географии.

Как это выглядит? Приведу примеры лакун в знаниях тех начинающих авторов, с кем я общался. О грамотности и начитанности не говорю: об этом сказано в прошлой статье.

Повторю ещё раз: эти люди намерены писать книги, причём нередко касаясь как раз той области, которая выпала из образования. Люди, перешагнувшие рубеж совершеннолетия.

Экономика: считает, что деньги были всегда, как только появился человек. О натуральном хозяйстве и товарообмене не слышал.
История: не знает даже примерных временных рамок средних веков, все познания о них ограничиваются «ну это когда рыцари и короли всякие». Из российских царей знает только Ивана Грозного, Петра I, Екатерину II, Николая II, а также двух Елизавет: первую и вторую. Из зарубежных царей не знает никого (начинающий автор фэнтези). Считает, что Наполеон напал на Россию во время царствования Петра I
География: считает, что на экваторе расположены тропики. Крым – это город «на юге». Путает Краснодар с Красноярском, Севастополь с Симферополем, Новосибирск и Новороссийском и Норильском, Самару с Саратовым. Считает, что Папуа-Новая Гвинея находится в Африке.
Физика: слышал о Ньютоне и яблоке, но не слышал о трёх законах Ньютона. Закон всемирного тяготения формулирует в виде «Земля притягивает к себе» и считает, что это единственное научное достижение Ньютона. Не слышал о законе Архимеда, а если слышал, то в виде стиха: "Тело, сунутое в воду, выплывает на свободу с силой выпертой воды тела впёртого туды". Что это означает – объяснить не в состоянии. Не знает не только закона Ома для участка цепи, но даже к чему это относится: оптике, электричеству или ядерному распаду.
Астрономия: уверен, что Луна – это маленькая звезда, поскольку светится. Думает, что звёзды – это твёрдые тела небольших размеров, «висящие над Землёй». Считает, что Солнце – это планета. Что такое галактика сформулировать не может, ограничивается фразой «это планеты и метеориты». Думает, что световой год – это время, а скорость измеряется в световых годах в час.
Культурология: считает, что у первобытных людей была письменность в том виде, в котором она есть у нас. «Царапали на камне».

Достаточно.

Я понимаю, как это выглядит. Понимаю, что обо мне может подумать читатель. Но именно потому я и запомнил всё это – потому, что это взорвало мой мозг!

Я не сноб. Я не считаю идиотом того, кто не знает в совершенстве квантовой механики, криптозоологии и нейрохирургии. Автор даже вполне может обойтись без этих наук. Но то, что вы прочитали…

КАК – скажите мне – КАК и ЧТО может написать человек с таким уровнем? Пусть он на десять с плюсом знает математику. Пусть он высококлассный юрист. Но если у него полный и абсолютный ноль в других областях знаний – то ничего, кроме учебника по математике или правоведению он написать не сможет. Да и те получатся сложными, потому что объяснить просто можно только на простых примерах, аналогиях, а их придумать автор не сможет: кроме одного-единственного предмета он ничего не знает.

Здесь не помогут даже консультации со специалистами. Если человек с однобоким развитием захочет написать исторический роман (абсолютно не разбираясь в истории), то, сколько бы историк не консультировал горе-писателя, ничего не получится. Бросив пять-десять камешков в бездонный провал незнания, не наполнишь этот провал даже на одну десятую. К тому же разрозненная информация (консультации) быстро забудется или перемешается, и получится эффект сломанного телефона. На место незнания придёт «знание», что в седьмом веке Елизавета Вторая разбила Стеньку Разина под Прохоровкой во время Столетней войны с персами за испанское наследство. И автор будет полностью убеждён, что так оно и было! Ведь специалист так сказал!!!

Знания крепки тогда, когда они постепенно наслаиваются друг на друга, цепляются друг за друга и цементируются ассоциациями. А это возможно только при систематическом и разностороннем самообразовании.

Советы новичкам. 1. «Много читать и много писать»: обходим подводные камни

2013-09-18T18:45:00.000+03:00

Советы начинающим авторам.

1. «Много читать и много писать»:

обходим подводные камни

Александр Николаевич Бирюков

Этим эссе я начинаю новую рубрику – советы начинающим авторам. На первый взгляд, многие из советов могут показаться банальными. Но подобное мнение может высказать только тот, кто никогда не работал с начинающими авторами. С теми, кто начинает писать с нуля. Только делает первые шаги в литературе.

Ибо как только ты начинаешь с ними работать – тут же понимаешь, насколько отличаются их взгляды от взглядов тех, кто уже сформировался как писатель. Новички не слышали самых простых и очевидных советов или не следуют им. Иногда приходится удивляться: как они, имея широкополосный круглосуточный доступ в интернет, ухитряются находиться в почти полном информационном вакууме в отношении того дела, которым собираются заняться (применительно к нам – это писательство)! Два года назад, до того, как я начал работать с новичками, я даже представить себе не мог, что буду разжёвывать элементарные истины.

Итак, совет первый и, пожалуй, самый явный – больше читать и больше писать.

Наверно, я только что отнял хлеб у Капитана Очевидность, чем обрёк его на голодную смерть. Кто только не высказывал эту мысль в том или ином виде! Кинг, а до Кинга – Горький, а до Горького… Не удивлюсь, если цепочка окончится Гомером. Или автором «Гильгамеша».

«Однако всё не впрок».

Начнём с чтения. 8-9 из 10 новичков, которые обращаются ко мне за той или иной помощью имеют примерно такой запас прочитанных книг: обязательные произведения школьной программы + некоторые из наиболее известных, раскрученных книг современности + несколько книг того жанра, который нравится. Это в лучшем случае.

В худшем – картина иная. Обязательные книги школьной программы (типа «Евгения Онегина» или «Преступления и наказания») «прочитаны» в виде краткого изложения, «менее обязательные» – типа «Анны Карениной» или «Рудина» - неизвестны вообще. Из современной литературы читаются только книги определённого жанра или серии. Скажем, юный автор, желающий написать книгу в жанре постапокалипсиса, прочёл от корки до корки все произведения серии «Метро-2033» и «Сталкер», но о «Дороге» (Пулитцеровская премия, между прочим!) или «Дне триффидов» не слышал. Начинал читать «Пикник у обочины», бросил и теперь считает эту книгу самой слабой в серии «Сталкер» (реальный случай). О классике даже не говорю.

Один «молодой талантливый автор» заявил мне: «Зачем читать чужое? Я лучше напишу своё! Я что, глупее них?»

О каком писательстве можно говорить, имея такой багаж? Разве что о механическом подражании любимому автору и тасовке набивших оскомину штампов.

Итак, что читать? И зачем?

1. Классику. Тут яснее ясного. Самые важные, общечеловеческие темы, острая проблематика, глубокие идеи, отличный язык, детально проработанные образы героев. Для новичка даже быть подражателем классика – уже ценно (если, конечно, он не застрянет на этом). Хотя, надо понимать, что произведения, написанные 100-200 лет назад, не могут в полной мере соответствовать проблемам и запросам современности. У людей уже другой менталитет, иная жизнь. Сменились ценности, паттерны поведения, другие типажи стали «типичными представителями» той или иной части общества.

2. Признанных, известных современных авторов. Зачем? Во-первых, чтобы понимать, как и о чём пишут сейчас. Какие темы наиболее актуальны (а значит востребованы), какие менее. В каких темах уже «вытоптали поляну», в каких – ещё есть о чём сказать. Важно оценивать то, какими приёмами, каким языком пользуются нынешние признанные авторы (хотя бы для того, чтобы перенимать секреты успеха). Ведь приёмы и язык идут в ногу со временем, и сейчас они заметно отличаются от тех, что применяли Фильдинг, Гольдони, Байрон или Тургенев.

Однако вместе с тем надо понимать, что «известный» – не всегда значит «качественный». Иногда это просто «раскрученный», «модный». Современные пиар-технологии при достаточном бюджете могут раскрутить всё, что угодно, если в этом есть хоть какая-то доля здравого смысла. И часто бывает такое, что сегодняшнюю звезду завтра вспоминает только пара сотен фанатов. Пример - Кристофер Паолини. В начале-середине 2000-х гг это была фэнтези-величина мирового масштаба, он даже вошёл в книгу рекордов Гиннеса по проданным тиражам, не говоря о снятом в 2006 и широко раскрученном фильме "Эрагон". Где Паолини теперь? Кто-то помнит эту фамилию?

Но при всём этом признание автора широкими массами населения чаще всего говорит о том, что творчество этого писателя неординарно. И это причина для того, чтобы его прочесть.

3. Справочную и научно-популярную литературу. Выделю этот пункт не только жирным, но и подчеркну, потому что, как ни странно, подобную рекомендацию почти никто не даёт. Советуют читать Чехова и Бунина, но не Перельмана и Хокинга. Между тем базовые знания точных, естественных и гуманитарных наук (экономика, психология, социология, культурология, этика и т.д.) предельно важны для писателей. Особенно для фантастов всех направлений (включая фэнтези), авторов приключенческой литературы, а также тех, кто пишет о других странах. Я вообще убеждён, что хорошим писателем может стать только человек с широким кругозором и твёрдыми знаниями хотя бы среднего уровня по всем наукам. Иначе вместо литературы получится фальшивка с анекдотично-бредовым содержанием.

4. Книги выбранного вами жанра (как классику, так и современников). Если вы решили писать в жанре научной фантастики, то вам придётся начать как минимум с Жюля Верна (если не с более ранних авторов), а не ограничиваться парой книг космической оперы (которая чаще всего относится не к научной, а к антуражной фантастике). Детективы – будьте добры начать с По, а не с Марининой. Фэнтези – это не только Роулинг и Перумов. Современная проза – Веллер и Прилепин, конечно, мастера, но этого явно недостаточно для человека, решившего стать писателем.

5. Плохие книги. Да, как ни странно. Именно плохие книги (их много и среди изданных) научат вас отличать негодное от хорошего. Всё познаётся в сравнении (после этой фразы Кэп окончательно разгневается на меня). Нужно знать не только то, как надо делать, но и то, как не надо. Почему-то этого совета я не встречаю нигде, хотя он очевиден, по крайней мере для меня.

6. Книги по литературному мастерству. Объяснять не стану – всё рассказано в предыдущих статьях.

Кстати, чтение плохой литературы – один из хороших способов уверовать в свои силы.

Однако при всей необходимости ознакомления с плохой литературой, преобладать в багаже – и значительно преобладать! – должна хорошая.

Теперь перейдём к «больше писать».

Здесь всё так же проще, чем с чтением. Тренировка и только тренировка. И не нужно ждать эфемерного вдохновения, чтобы писать. Если бы гимнасты ждали вдохновения, дабы покрутиться на козле, они бы так и остались неуклюжими и слабыми, потому что прыгать на козле пару-тройку раз в месяц – это даже не смешно. Профессионалы тренируются каждый день.

Да, может быть, если писать каждый день, получится несколько не то, что получилось бы «под вдохновение». Может быть, ваши тексты не будут настолько хороши, что хоть сейчас неси в издательство. Но разве великие спортсмены на каждой тренировке показывают чудеса силы, скорости и ловкости? Отнюдь! Там, за стенами спортзалов, они и падают, и промахиваются, и не укладываются во время! Но мы видим только многократно отшлифованный, отполированный и покрытый лаком результат. То же самое касается и писателей. Тех, кто смог опубликовать свою первую же рукопись – единицы даже среди признанных мастеров. Ещё меньше тех, чьё дебютное творение было принято с восторгом. Чаще всего шедевры стоят на фундаменте из кипы черновиков, в разы превышающих по объёму само произведение.

Я встречал несколько мнений насчёт того, сколько средний автор должен написать «в стол» (читай – в качестве тренировки), дабы очередную его рукопись издали. Звучала даже цифра в 50 авторских листов – 2 миллиона знаков с пробелами! Я придерживаюсь более скромных цифр, но вряд ли сколько-нибудь значимое мастерство приходит раньше пары-тройки написанных в стол небольших романов или пары-тройки десятков рассказов среднего размера.

И здесь тех, кто слепо следует этому правилу, подстерегает одна ловушка.

Мне часто попадаются новички, которые написали по 2-3 романа. Но очередной всё равно никуда не годится. В чём дело? Начинаешь расспрашивать: как писал, что при этом читал. Чем первый роман лучше второго, а второй – лучше третьего. Знакомишься с текстами. И вскрывается одна вещь: все четыре романа написаны примерно одинаково, отличаются только сюжеты и герои. Не виден рост мастерства от книги к книге. Автор не занимался саморазвитием. Написав первый роман, он не пытался разобраться, плох он или хорош и чем именно он плох или хорош. Не спрашивал чужого мнения. Не зная своих сильных или слабых сторон, он не развивал первые и не прикрывал вторые. Он не читал никаких книг по литературному мастерству. Поэтому, приступая ко второй книге, он не был способен написать её лучше. В результате написано много, а развития нет. Повторение – мать учения и прибежище для лентяев.

Вопрос развития мастерства неплохо освещён в статье «Четыре главных правила начинающих авторов». А в следующем эссе поговорим о том, почему писателю надо быть эрудированным человеком.

И да пребудет с нами Капитан Очевидность!