Блог «ВО!круг книг» библиотеки им. А.С. Пушкина и библиотек Челябинска

Мстёрская миниатюра: Стихотворения

2026-11-04T03:54:00.000+05:00

Мстёрская миниатюра — народный промысел, возникший в селе Мстёра Владимирской области. Это один из главных центров русской народной миниатюрной живописи темперой на лаковых изделиях из папье-маше: шкатулки, ларцы, очешники, офисный набор, баулы, пудреницы, визитницы, сигарницы, настенное панно, броши и многое другое. Село известно с 20-х годов XVII века благодаря мастерам Богоявленского монастыря. В святой обители писали «мелочные письма» — миниатюрные иконы, они обучили мастерству и сельских жителей. В начале XIX века творения иконописцев Мстёры славились по всей России, за рубежом в православных странах. Мастера приглашались в Москву и Санкт-Петербург для реставрации икон и храмов, выходцы из Мстёры открывали в Москве собственные мастерские, где выполняли заказы императорского двора.

После революции 1917 года мстёрские мастера оказались без работы. В 1928 году они объединились в артель «Древнерусская живопись» и стали расписывать деревянные полуфабрикаты — шкатулки, ларцы, коробки, солоницы, матрешки. Пробовали роспись маслом полотняных настенных ковриков. Но эта продукция не пользовалась спросом, и мастера отправились на курсы в Москву — изучать технику работы с папье-маше, посетили родину российской лаковой миниатюры в Федоскино. В 1931 году мастера приняли решение сделать роспись по папье-маше ведущим стилем артели, а само объединение переименовать в «Пролетарское искусство». После Первой Всероссийской сельскохозяйственной и кустарно-промышленной выставки артель решила сосредоточиться на лаковой росписи коробочек из папье-маше. Их размеры обычно не превышали 20 сантиметров в длину и 12 сантиметров в высоту, поэтому все сюжеты выписывались в миниатюре. Время показало, что решение было верным: лаковые миниатюры из Мстёры начали покорять мир: на всемирных выставках в Милане (1935 г.), Париже (1937 г.) и Нью-Йорке (1939 г.) они выиграли золотые и серебряные медали.

Художники Мстёры остались верны традициям древнерусской живописи, соблюдали старообрядческие традиции иконописи, писали в пейзажном и лубочном стилях. Избегали черного фона, оттого миниатюрный мир шкатулок казался особенно чистым и праздничным. Так появился собственный уникальный стиль. Все их сюжеты развивались на ярком, тщательно выписанном пейзаже с сияющим голубым небом, реже в «русских палатах. Предпочитая фольклорные и героические сюжеты, они создавали не столько иллюстрации, но самостоятельные композиции. Начинали с сюжетов русских сказок и былин, в 40-е годы XX века копировали на своих изделиях картины великих художников XIX века. Позже Мстёра вернулась к фольклору и открыла для себя бытовые сюжеты: так, на шкатулках можно встретить и иллюстрации народной песни «Поле, русское поле», и повести А.С. Пушкина «Дубровский», и даже зарисовки из жизни села.

Среди сюжетов преобладают сказочные и бытовые. Нередко в одной росписи объединяется несколько последовательных эпизодов сюжета. Приемы росписи мстёрской лаковой миниатюры во многим схожи с иконописью. Сначала рисунок переносится с оригинала на будущее изделие. Потом наносится композиция. Затем следует собственно роспись красками и «плави» — приведение красок к единому цветовому пространству. Завершается работа нанесением последних штрихов-бликов белилами или твореным золотом для создания объема и света. Изделие покрывают шестью слоями лака, отправляют на сушку, затем полируют. Цветовая гамма мстёрских миниатюр — голубовато-серебристая или охристо-жёлтая и красная. В отличие от другой русской лаковой миниатюры (Палех и Холуй), в мстёрской миниатюре особую роль играет пейзаж, написанный мелкими узорными мазками на фоне сияющего голубого неба.

В 1998 году объединение мстёрских мастеров преобразовалось в производственный кооператив «Центр традиционной мстёрской миниатюры», который объединяет местных мастеров и предоставляет им возможности для обучения и развития. Помимо традиционных шкатулок, мастера расписывают на основе папье-маше и офисные наборы, и сумочки, и декоративную посуду, и настенные панно. Уникальные произведения мстёрских художников представлены в музее «Хрусталь. Лаковая миниатюра. Вышивка» (Владимир), Мстёрском художественном музее и других.

Мстёра

Мне бы дать сегодня дёру —

Взял билет и будь здоров:

Мне бы надо в Мстёру, Мстёру —

В город добрых мастеров.

Мне б от радости заплакать,

Разгадав, как мир цветист.

Мне б по чёрному по лаку

Кистью тонкою пройтись.

Побывать, как будто в сказке,

В том лубочном городке,

Где замешивают краски

На яичном на желтке.

Где церквей старинных диво,

Диво башен и ворот

Нам уроки перспективы

По утрам преподаёт.

Там, где заводь речки скрытной

Вдруг пронзает синевой,

Как художник самобытный

Всё увидевший впервой.

Разглядеть за скатом кровель

Кипень белых облаков,

Будто все их изготовил

Хитрый мастер Ушаков.

И прохладу переулков

И лесную благодать,

Словно мстёрскую шкатулку,

С осторожностью принять.

М. Матусовский

Мстёрская лаковая миниатюра

Какой удивительный мастер,

Художник во Мстёре живет!

Он создал шкатулку — что счастье,

Играет в руках да поет!

На ней целый мир поместился!

Палитры лучащийся свет

По яркому фону разлился —

Как будто и сумерек нет.

Какая-то властная сила

Мир призрачный животворя,

Луга и холмы озарила:

Поля, будто солнце, горят!

На этой шкатулке счастливой

Во Мстёре — мир сказочно полн.

Леса и раздольные нивы,

Озера под бликами волн.

Как рядом смогли поместиться

И пляска, и труд в сенокос,

Цветок, словно перья жар-птицы,

Росинки, как бусинки звёзд?

Горит голубая осока,

Уносится в черную даль,

А усик пшеницы высокой

Закручен, заверчен в спираль.

Откуда, скажите на милость,

Здесь всплески златых мотыльков?

И как под лачком отразилась

Межзвездная песня без слов?

В галактику, в черные выси —

Искриночки света летят,

В цветах, что сложил живописец —

Стоокий пространственный взгляд.

То черные, то золотые…

Скажи нам, художник, скажи,

Скажи, где ты видел такие

Цветные края — миражи!

Где видел ты сказочный город,

Где пламенный видел цветок?

Посмотришь вокруг — только Мстёра,

Лишь промысла тайный исток…

Н. Мартишина

Мстёра

Сказки, песни да узоры,

краски — радуге под стать.

Волшебство и чудо Мстёры

и пером не описать.

Т. Тимофеева

Мстёра

Кисти тонкой лёгкий трепет

В тёплой нежности палитры.

Будь то утро, день иль вечер,

Прорисованы так хИтро,

Что живу я в сказке Мстёры

В светлой радости столетий.

То письмо, прошу не спорить,

Сам Господь решил приветить.

Оживают здесь века

И людей России лица,

Кисть художника легка —

К свету истины стремится.

Как нарядны и богаты

Белокаменны палаты

И соборы благочинны,

Мчатся конные дружины…

Красота в лугах и поле —

Радость плещется в раздолье!

Сердце звонко голосит:

«Есть нарядность на Руси!»

Н. Максимова

Мстёра

Вдалеке от всех дорог,

Что проходят стороной,

Мстёра — тихий уголок

Над спокойною рекой.

Там волна целует ивы,

Как застенчивых друзей

Шелестит камыш пугливо

В древней вотчине князей.

Меж соседними стогами,

Как старик бредёт туман.

Над печальными лугами

Птиц взлетает караван.

И художник, сам Творец

Изукрасил всё богато:

Пустил в небо «голубец»,

Киноварью взял закаты.

И таланта благодатью

Наградил Бог мастериц —

Вышивают белой гладью

Улетевших в небо птиц.

Ну, а первый богомаз

Посвятил Творцу работу

Осторожно на левкас

Чуть наносит позолоту.

И народ мастеровой

Потихоньку, понемногу

Тонкой кистью иль иглой

Помогал усердно Богу.

Постарался он не зря:

В тишине над речкой Тарой

Пробуждается заря

Не уснувшею гитарой.

Мстёры русское лицо

Не один творил талант

В Золотое влил Кольцо,

Как чистейший бриллиант.

А. Гаун

Мстера. Золотое Кольцо

Русскою молодкой сильной, вёрткой

кружится среди лесов, стогов

речка. Величают скромно «Мстёркой».

Кормит зелень топкую лугов.

Деревянные мостки посёлка

уплывают книзу. Чудеса:

удивила половодьем Мстёрка,

отражаясь синью в небесах.

Утонуло всё. Купаясь в водах,

русское старинное село

разгулялось морем в огородах,

стог, ворота набок повело.

Издавна «иконники» рукасты,

а оклады образов красны.

По шкатулкам расписным глазастым

скачут кони девственной красы.

Так уж повелось, что не богата

скромная земля на молотьбу.

Но легла цветастого заката

ласка золота в села судьбу.

На картинках дышат расписные

лето, осень, сказки да цветы,

вёсны, зимы, тройки удалые,

речка, поле, жития святых.

Связан кистью, золотою нитью,

лаковою росписью, душой

ремесла народ единой жизнью

с Русью и Отчизною большой.

Сказка Мстёры яркая красива.

Льётся чудный звон монастырей.

Вот миниатюрная Россия:

сказочный «Дозор богатырей'.

В. Кольчугин

Мстера

Вновь волною мысли набежали,

Родина мне вспомнилась опять.

Мстера, утоли мои печали,

Дай хоть в мыслях дома побывать.

Там, во Мстере, миниатюристы

Вдохновенно образы творят,

И не могут от работ туристы

Отвести восторженный свой взгляд.

Ходят, улыбаясь, по музею,

Рады соучастниками быть

И понять художников идею,

И боясь дышать и говорить.

С детства помню эти настроенья,

Мы росли средь дивной красоты,

От нее вобрали ощущенье

Радости, душевной теплоты.

Оттого талантливые люди

Множатся во Мстере, как цветы,

Оттого любить ее мы будем,

Связывая с нею все мечты.

Оттого сложились эти строки,

Мстера, я с тобою говорю —

Несмотря на расставаний сроки

Я вдали тебя боготворю.

Г. Коханая

Мастер Мстёры мыслит местным мыслеобразом, мостит

«На мстёрской иконе Пречистая Дева у сруба колодца с ведёрком стоит.»

А. Вершинский.

Мастер Мстёры мыслит местным

мыслеобразом, мостит

Он мостки к Местам Небесным

чрез древесный кладезь-скит,

Щит от страсти, наносного,

вкруг криницы брёвен схрон.

Крест — над ней. Всему основа.

Безграничное — кругом.

Синева с Благою Вестью

отражается в воде.

В каждой капле — крик о чести,

жесть — ответствует судьбе,

Принимая и смиряясь,

Дева чистоту несёт,

Коромыслом, чуть качаясь,

Бремя — Времени отсчёт.

Вся наполнена чудесным,

неизведанным, светла,

Торит тропку. Топко тесто.

Груз Вселенского тепла,

Задушевности всесветной,

всеобъемлющей Любви...

Страшно. «Справлюсь?»

Неневестной —

отзовись и объяви.

Муки — с мужеством прими.

«Господи, благослови!»

О. Андриенко

Чёрный квадрат. Мстёрская миниатюра

На юбилей художнику. Отцу.

Он на чёрном на квадрате

Казимиру вопреки

Пишет кисточкой тончайшей

Всю историю Руси.

Лики святы, кони быстры,

Песни звонкие в устах.

Девки пляшут, трактор пашет,

Жизнь колхозная бурлит.

А под дубом Кот учёный

На цепочке золочёной,

Сказки Пушкину твердит.

Всё увидел всё подметил,

Быстро взял на карандаш.

А потом это расцветил,

Вот здесь храм, а тут пейзаж.

Боже дай тебе здоровья,

Чтоб талант твой не угас.

Чтобы радовался жизни,

Чтобы радовал и нас!

Ф. Некосов

Боярыня Морозова

2026-11-03T04:42:00.000+05:00

Вашему вниманию предлагается расшифровка выпуска подкаста «За рамкой»: Боярыня Морозова. Послушать этот, а также другие выпуски подкаста вы можете по ссылке.

Что может заставить человека отказаться от богатства, высокого положения в обществе и даже собственной свободы? Ради чего можно пойти против царя, церкви и привычного порядка вещей?

Сегодня мы поговорим о женщине, которая стала одним из самых узнаваемых символов русского старообрядчества, – боярыне Феодосии Морозовой.

Василий Суриков, Боярыня Морозова, фрагмент, 1881-1887

Большинство из нас знакомы с ней благодаря знаменитой картине Василия Сурикова: сани, заснеженная московская улица, толпа людей и женщина в черном, решительно поднявшая руку с двумя сложенными пальцами.

Но кем была настоящая Морозова? Почему ее религиозные убеждения привели к конфликту с царем? И как события XVII века спустя двести лет превратились в одно из самых известных произведений русской живописи?

А начнем мы отвечать на эти вопросы с истории самой боярыни.

В XVII веке вопрос о том, как правильно креститься, мог буквально решить твою судьбу. Сегодня нам довольно сложно представить, почему люди готовы были лишиться имущества, отправиться в ссылку и даже умереть из-за двух пальцев вместо трех. Но для человека того времени за этим стояло гораздо больше, чем привычный жест.

Ты всю жизнь молишься определенным образом. Так молились твои родители, так молились люди, которых церковь почитает как святых. И вдруг тебе говорят: теперь надо по-другому. Книги нужно исправить, креститься иначе, даже имя Христа писать немного иначе. И возникает вполне понятный вопрос: получается, наши предки верили неправильно? А Сергий Радонежский тоже неправильно крестился?

Вот примерно в такой обстановке и начинается история, без которой трудно понять боярыню Морозову.

К середине XVII века Россия уже пережила Смуту, на престоле утвердилась династия Романовых. При Алексее Михайловиче государство расширяет свои владения и все активнее участвует в делах православного мира. Но выясняется, что в Москве и у греков некоторые церковные обычаи различаются.

В русской традиции крестятся двумя перстами, в греческой – тремя. Здесь имя Христа пишут с одной «и», там – с двумя. Отличаются отдельные слова в богослужебных книгах, количество возгласов «аллилуйя», направление крестного хода.

При этом речь не идет о двух совершенно разных религиях. Основы веры общие. Но вот как именно эту веру выражать – здесь накопились расхождения.

Алексей Кившенко, Церковный собор. 1654 год. Начало раскола, 1880

В 1653 году патриарх Никон при поддержке царя начинает реформу. Обряды и книги решают привести в соответствие с современной им греческой практикой.

Для власти в этом есть своя логика: если Москва претендует на важную роль в православном мире, хорошо бы, чтобы и церковная жизнь была устроена сходным образом.

Но у противников реформы логика тоже была. Почему именно мы должны меняться? У нас своя церковная традиция, свои святые, свои книги. На каком основании все это теперь объявляют ошибкой?

И здесь важно: будущие старообрядцы вовсе не обязательно выступают против любых исправлений. Среди противников Никона есть люди, которые сами хотят навести порядок в церковной жизни. Просто образец правильного они видят в собственной традиции. И доверять новым исправлениям готовы далеко не все.

Петр Мясоедов, Сожжение протопопа Аввакума, 1897

Одним из самых известных противников реформы становится протопоп Аввакум. Он не собирается отменять царскую власть, он обращается к государю, спорит, убеждает и рассчитывает, что тот одумается. В его представлении царь может заблуждаться, но должен вернуться к защите истинной веры.

Проблема в том, что государь видит ситуацию иначе. Когда церковные изменения поддержаны властью, отказ подчиниться становится еще и вопросом повиновения. Человеку говорят, как теперь следует молиться, а он продолжает по-старому и открыто объясняет, почему новые порядки неправильные.

Собор 1666-1667 годов утверждает реформу. Сам Никон к этому времени уже поссорился с царем и лишился патриаршего сана. Но начатые им изменения сохраняются. Уход одного человека раскол уже не останавливает.

Житие великой ревнительницы древнего благочестия ближней боярыни царской Феодосии Прокопьевны Морозовой. Начало XIX века

И вот среди людей, которые отказываются принять новый порядок, оказывается Феодосия Прокопьевна Морозова.

Это женщина была, к слову, из самого близкого к власти круга. В семнадцать лет она выходит замуж за боярина Глеба Морозова. Его брат Борис – воспитатель царя, один из самых влиятельных людей своего времени. Семья связана с двором, обладает огромными богатствами. При царском дворце Феодосия занимала чин верховой боярыни, была приближенной царя Алексея Михайловича. После смерти мужа Феодосия управляет имениями, а наследником семейного состояния становится ее сын Иван.

Боярыня Морозова была противницей реформ патриарха Никона, тесно общалась с протопопом Аввакумом.

Боярыня Морозова навещает Аввакума в тюрьме (миниатюра XIX века)

Феодосия Морозова занималась благотворительностью, принимала у себя в доме странников, нищих и юродивых. Со временем дом Морозовой постепенно становится одним из мест, где собираются защитники старой веры. Здесь принимают Аввакума, помогают единомышленникам, обсуждают церковные вопросы. Сама Феодосия много читает и хорошо знает религиозные тексты. Она вполне способна объяснить собственную позицию.

Ее поддерживает родная сестра, княгиня Евдокия. Обе становятся духовными дочерьми Аввакума. Отношения Аввакума и Морозовой были напряженными и неравноправными: с одной стороны – жесткое духовное наставничество и требовательность, с другой, верность старым обрядам при более земном, практическом подходе к вере.

Аввакум настойчиво подталкивал боярыню к крайним аскетическим подвигам, а она, сохраняя преданность старообрядчеству, сосредоточивалась на поддержке общины и семейных заботах из‑за этого между ними и возникал внутренний разлад.

В то же время у Морозовой есть хозяйство, обязанности, сын, о котором она заботится. Она продолжает жить внутри того самого общества, с которым все сильнее расходится в вопросах веры.

Царь Алексей Михайлович, всецело поддерживавший церковные реформы, пытался повлиять на боярыню через ее родственников и окружение, а также отбирая и возвращая поместья из ее вотчины. От решительных действий царя удерживало высокое положение Морозовой и заступничество царицы Марии Ильиничны.

В 1670 году Морозова тайно принимает монашеский постриг под именем Феодоры. А в следующем году, под предлогом болезни, не приезжает на свадьбу Алексея Михайловича с Натальей Нарышкиной. Для придворной боярыни ее положения это заметный поступок. На отсутствие такой женщины при дворе трудно не обратить внимание.

Для боярыни при царском дворе отказ от участия в царской свадьбе выглядел почти как открытое неповиновение. Особенно когда все знали о ее конфликте с официальной церковью. После свадьбы царь еще пытался добиться от нее покорности.

К Морозовой отправляли людей с требованием принять новые церковные порядки. Ее предупреждали, что иначе последствия будут серьезными. Феодосия ответила отказом, и в ночь на 16 ноября 1671 года ее арестовали.

Вместе с ней взяли под стражу младшую сестру Евдокию, которая тоже придерживалась старой веры. Сестер допрашивали, убеждали причаститься по новым книгам и отказаться от прежних обрядов, но те не согласились.

После ареста жизнь Морозовой очень быстро рушится, она теряет свободу. Вскоре после ареста Феодосии скончался ее сын Иван. Имущество Морозовой было конфисковано в царскую казну, а двое ее братьев сосланы. Саму Морозову перевозят из одного места заключения в другое. Ее пытаются переубедить духовные лица, затем дело доходит и до пыток, но она все еще не меняет решения.

Боярыню Морозову везут в заключение (рисованный лубок, 1-я четверть XIX века)

Именно к этому времени относится эпизод, который позднее станет основой картины Сурикова. Морозову везли по Москве на простых санях для перевозки грузов. Проезжая мимо Чудова монастыря в Кремле, она подняла правую руку и сложила пальцы в двуперстие, по старообрядческому житию.

История Морозовой могла закончиться еще страшнее. Власти рассматривали возможность ее казни путем сожжения. Но публично казнить женщину такого происхождения все-таки не решились. В конце 1673-го или начале 1674 года Феодосию, ее сестру Евдокию и их единомышленницу Марию Данилову отправили в Боровск. Там условия заключения постепенно становились все тяжелее.

Летом 1675 года для узниц устроили глубокую земляную тюрьму. Охране запретили передавать им пищу и питье. Первой умерла Евдокия. Феодосия пережила сестру ненадолго. Она умерла от голода в ночь на 2 ноября 1675 года. Ей было сорок три года. Есть рассказ о последних часах Морозовой, который сохранился в ее житии. Понимая, что скоро умрет, она попросила стражника выстирать ее рубаху в реке. Хотела встретить смерть в чистой одежде.

Конечно, житие писалось человеком, который видел в Морозовой мученицу, поэтому такие детали нужно воспринимать именно как свидетельство ее сторонников. Но достоверно известно главное: за четыре года заключения власти так и не заставили ее отказаться от своих убеждений.

Василий Суриков, Боярыня Морозова, 1881-1887

Боярыню Феодосию Морозову изобразил на своем полотне художник-передвижник Василий Иванович Суриков.

Вообще Василий Иванович родом из Красноярска – потому на его картинах немало близких сердцу с детства зимних пейзажей. В Санкт-Петербург Суриков перебрался с целью обучения живописи, со второго раза поступил в Академию художеств и спустя шесть лет окончил ее с большой золотой медалью.

Василий Суриков, автопортрет, 1913

Суриков быстро нашел себя на поприще исторической живописи: картина «Утро стрелецкой казни» открыла художнику двери в Товарищество передвижных художественных выставок. Следующим Суриков создал полотно «Меньшиков в Березове», а в 1887 году была окончена работа над «Боярыней Морозовой», которую художник писал почти шесть лет.

Огромное полотно – 3 метра 4 сантиметра в высоту и 5 метров 87,5 сантиметров в ширину – сразу же приобрел для своей коллекции Павел Третьяков, заплатив художнику 15 тысяч рублей, что стало самой дорогой продажей Сурикова к тому моменту.

«Боярыня Морозова» в Государственной Третьяковской галерее, 1960

Впервые картина была показана публике на XV выставке Товарищества, и сразу же породила множество обсуждений в прессе. Картину сравнивали с еще одной «звездой» выставки – многофигурной композицией Поленова «Христос и грешница». Видел «Боярыню» на выставке и император Александр III. Из биографии Сурикова, написанной Максимилианом Волошиным, мы знаем о том, как происходило это событие: «Подошёл к картине. „А, это юродивый!“ – говорит. Всё по лицам разобрал. А у меня горло от волнения сжалось: не мог говорить».

Начал писать картину Суриков в 1881 году, вскоре после того, как представители организации «Народная воля» совершили теракт, в результате которого погиб Александр II, а в последствие пятеро зачинщиков убийства императора были казнены. Эти трагичные, кровавые события породили желание переосмыслить произошедшее через живопись не у одного Сурикова. Репин вот написал «Иван Грозный и сын его Иван», а Суриков пошел по другому пути – изобразил на своем полотне не личную трагедию, а противопоставление человека и толпы, единичных фанатиков и царской власти.

Конечно, Суриков был знаком со многими историческими источниками, рассказывающими историю Феодосии Морозовой, но не опирался на один конкретный, а создал собирательный образ произошедшего, должный оказать максимально сильное влияние на зрителя.

Момент же, изображенный на картине, Суриков выбрал, скорее всего, опираясь на труд Ивана Забелина «Домашний быт русских цариц в XVI и XVII столетиях», где есть строки «Когда ее везли Кремлем, мимо Чудова монастыря, под царские переходы, она, полагая, что на переходах смотрит царь на ее поезд, часто крестилась двуперстным знамением, высоко поднимая руку и звеня цепью, показывая царю, что не только не стыдится своего поругания, но и услаждается любовью Христовой и радуется своим узам».

Есть на картине и некоторые художественные допущения: так многие исследователи писали о том, что сестра Морозовой княгиня Урусова не могла идти за санями с боярыней, что в качестве конвоя процессию не сопровождали стрельцы, что в XVII столетии узников заковывали не в кандалы, изображенные на полотне, а приковывали к колодам и что, наконец, согласно большинству источников боярыня на тот момент была молода. Суриков позволил себе эти отступления от исторических источников ради создания наиболее целостного и «говорящего» образа.

Давайте рассмотрим картину детально.

Боярыня Морозова в санях, этюд, 1884

В биографии за авторством Волошина, Суриков говорил, что образ боярыни пришел ему в голову, когда он увидел ворону, сидящую на снегу. «…А то раз ворону на снегу увидал. Сидит ворона на снегу и крыло одно оставила, черным пятном на снегу сидит. Так вот этого пятна я много лет забыть не мог. Закроешь глаза – ворона на снегу сидит. Потом боярыню Морозову написал».

Сидящая на дровнях боярыня визуально доминирует на полотне и в своих черных одеждах, действительно, напоминает ворону. Известно, что сначала художник написал толпу, а уже потом принялся писать фигуру самой боярыни. Одета в черное она потому, что приняла монашеский постриг, но вместе с тем вещи на ней непростые – меховая шуба, которая, скорее всего, не могла быть надета на ней в действительности. Однако, не смотря на дорогие одежды, ее унизительное положение считывается безошибочно, ведь везут ее, боярыню, на дровнях, на которых обычно перевозили домашний скарб, а никак не людей.

Современные кандалы Суриков нарисовал, чтобы его героиня могла поднять свои руки в решительном двуперстном знамении – именно этот жест сразу притягивает зрительское внимание. Современники художника отмечали: «Страшна, грозна Морозова, грозна и пленительна вместе с тем. Подвигом своим пленительна, самоотвержением, презрением к смерти, любовью своей к народу пленительна, непреодолимой силой духа».

Василий Суриков, Боярыня Морозова, фрагмент, княгиня Урусова, 1881-1887

Подле саней идет красиво одетая барыня, которую сопровождают вооруженные стрельцы – вы узнаете ее по белому узорчатому платку и темно-красному полушубку. Это сестра Морозовой княгиня Евдокия Урусова, которая также примкнула к раскольникам и вместе с сестрой была заключена в Боровской острог, где и погибла. Согласно некоторым источникам, Урусову везли вместе с Морозовой на одних санях, и сопровождать арестованную сестру подобным образом княгиня никак не могла. Однако, ее фигура именно в таком виде, в каком запечатлел ее Суриков, несет важные функции: и придает композиции динамику, за счет наклона ее тела параллельно едущим саням, и акцентирует внимание на фигуре Морозовой. Урусова смотрит на Морозову «как на святую, за которой готова пойти на муки и смерть».

Катящимися по снегу санями толпа раскроена надвое: кто-то сочувствует боярыне – одна женщина опускает боярыне такой низкий поклон, что не замечает, как на ее голове задрался платок.

Василий Суриков, Боярыня Морозова, фрагмент, Нищенка и юродивый, 1881-1887

В группе людей справа доминируют еще несколько фигур. Это юродивый, единственный, кто сопровождает Морозову двуперстным знамением – юродивых на Руси никогда не преследовали, ему не страшно открыто выразить свое отношение к опальной боярыне. Он сидит на снегу, босой, закованный в вериги, и только поджатые пальцы ног показывают нам, насколько ему на самом деле холодно.

Суриков вспоминал о том, как нашел подходящий типаж для создания образа юродивого: «…А юродивого я на толкучке нашел – огурцами он там торговал. Вижу – он. Такой череп у этих людей бывает. Я говорю: идем. Еле уговорил его. Идет он за мной – все через тумбы перескакивает. Я оглядываюсь, а он качает головой – ничего, мол, не обману. В начале зимы было. Снег талый. Я его на снегу так и писал. Водки ему дал и водкой ему ноги натер. Алкоголики ведь они все. Он в одной холщовой рубахе босиком у меня на снегу сидел. Ноги у него даже посинели. Я ему три рубля дал. Это для него большие деньги были. А он первым долгом лихача за рубль семьдесят копеек нанял. Вот какой человек был».

Василий Суриков, Боярыня Морозова, фрагмент, Странник, 1881-1887

Еще одной важной фигурой в правой части картины является странник с посохом – видно, прошедший долгий путь, и тоже примкнувший к старообрядцам. Только у него и у самой Морозовой мы можем увидеть характерные старообрядческие четки – лестовки (от слова «лестница»). Суриков отдельно вспоминал про посох: «Помните посох-то у странника в руках? Это богомолка одна проходила мимо с этим посохом. Я схватил акварель да за ней. А она уже отошла. Кричу ей: – Бабушка, бабушка! Дай посох… А она и посох-то бросила – думала, разбойник я».

Василий Суриков, Боярыня Морозова, фрагмент, Смеющиеся священник (слева) и купец (справа), 1881-1887

Слева же на картине художник расположил фигуры тех, кто относится к фанатичной вере боярыни неоднозначно или же вовсе не одобряет ее. Особенно выделяются в этой группе лиц два – смеющиеся поп и купец. Поп, сторонник реформ, проводимых Никоном, одет в шубу с лисьим воротником, который как будто намекает на его хитрость и неискренность. Исследователи творчества Сурикова отмечали, что образ этого священника очень близок к изобличительному изображению духовенства в некоторых картинах Василия Перова, таких как «Сельский крестный ход на Пасхе» и «Чаепитие в Мытищах, близ Москвы».

Василий Суриков, Боярыня Морозова, фрагмент, икона Богоматери Умиления (Елеуса), 1881-1887

Отдельное место на картине занимает икона Божьей Матери, которая находится за спинами собравшихся. Именно на нее обращен взгляд Морозовой, перед ней она осеняет себя крестным знамением, как бы намекая, что только перед Богом будет держать ответ, а земная власть в лице Алексея Михайловича не может выступать судьей ее поступков.

История Феодосии Морозовой и картина Василия Сурикова разделены двумя столетиями. Но, как мы увидели сегодня, художнику удалось сделать события далекого XVII века понятными и близкими зрителям совершенно другой эпохи.

Перед нами не просто иллюстрация одного эпизода из жизни опальной боярыни. Это история о столкновении убеждений и власти, о личном выборе и о том, насколько разными могут быть реакции людей на чужую непокорность.

Ведь на картине Сурикова важна не только сама Морозова, но и окружающая ее толпа. Кто-то сочувствует, кто-то насмехается, кто-то с любопытством наблюдает за происходящим. И каждый из этих персонажей по-своему рассказывает нам о времени, в котором жил.

Возможно, именно поэтому «Боярыня Морозова» остается одной из самых узнаваемых картин русской живописи. Суриков сумел превратить конкретный исторический эпизод в произведение, которое заставляет задуматься о вещах, не утративших своей актуальности и сегодня.

Напоминаем, что послушать этот, а также другие выпуски подкаста «За рамкой» вы можете по ссылке.

Использованные источники:

1. Волошин, М. Суриков / Максимилиан Волошин, 1985. – Ленинград. – 93 с.

2. Каптерев, Н. Ф. Патриарх Никон и его противники в деле исправления церковных обрядов : время патриаршества Иосифа / Н. Ф. Каптерев. – Москва : Индрик, 2003. – 246 с

3. Филиппов, М.А. Патриарх Никон / М. А. Филиппов. Боярыня Морозова / Г. Т. Северцев. – Москва : Новая книга : Полиграфресурсы, 1994. – 670 с.

4. Ян Гус. Лютер. Кальвин. Цвингли. Патриарх Никон : биографические повествования / [составитель, общая редакция Н. Ф. Болдырева]. – Челябинск : Урал, 1998. – 523 с

5.https://lavrus.tretyakov.ru/publications/vospominaniya-o-vasilii-surikove/?ysclid=mvulinsar2902903734

6.https://arzamas.academy/mag/1447-morozova?utm_source=vk&utm_medium=post&utm_campaign=arzamas_channel

Ольга Седина, Ольга Сустретова

Тайны, которые лучше не раскрывать. Четыре триллера на любой вкус

2026-11-02T06:51:00.000+05:00

Любите истории, которые держат в напряжении до последней страницы? Тогда эта подборка для вас! Триллер – жанр, в котором за привычными событиями скрываются опасные тайны, прошлое неожиданно вторгается в настоящее, а каждый новый поворот сюжета заставляет сомневаться в собственных догадках. Здесь нет места случайностям: любая деталь может оказаться ключом к разгадке.

Предлагаем познакомиться с четырьмя захватывающими произведениями, в которых психологические загадки, семейные секреты и неожиданные открытия складываются в истории, способные удивить даже искушенного читателя.

Алекс Михаэлидес «Ярость»

Семеро знакомых собираются на уединенном греческом острове по приглашению бывшей кинозвезды Ланы Фаррар. Казалось бы, что может нарушить идиллию роскошного отдыха? Однако за внешним благополучием скрываются давние обиды, ревность и опасные секреты. Вскоре один из гостей становится жертвой убийства, а остальные оказываются участниками запутанной психологической игры.

«Ярость» – настоящий подарок любителям классических камерных детективов в духе Агаты Кристи. Но Михаэлидес идет дальше привычной схемы: он превращает расследование в своеобразный театральный спектакль, где рассказчик выступает одновременно свидетелем, участником событий и режиссером читательских ожиданий.

Главное достоинство романа – его непредсказуемость. Автор мастерски манипулирует вниманием, заставляя вновь и вновь пересматривать собственные догадки. В отличие от остальных книг подборки, «Ярость» делает особую ставку на интеллектуальную игру с читателем, ненадежное повествование и эффектные сюжетные повороты. Идеальный выбор для тех, кто любит разгадывать литературные головоломки и до последней страницы сомневаться в очевидном.

Вы можете взять книгу на абонементе художественной литературы Центральной библиотеки им. А.С. Пушкина, а также в филиалах № 1, 8, 9, 10, 11, 14, 22, 23, 32.

Крис Уитакер «Мы начинаем в конце»

Тридцать лет назад Винсент Кинг совершил преступление, навсегда изменившее жизнь небольшого калифорнийского городка. Отбыв наказание, он возвращается домой, где прошлое по-прежнему определяет судьбы многих людей. Одновременно разворачивается история тринадцатилетней Дачесс – девочки с непростым характером, которая вынуждена заботиться о младшем брате и защищать свою семью от жестокости окружающего мира.

Этот роман заметно выделяется среди традиционных триллеров. Детективная интрига здесь важна, но гораздо большее значение имеют человеческие судьбы, сложные отношения и нравственные вопросы. Уитакер удивительно тонко показывает, как одно трагическое событие способно повлиять на несколько поколений, а любовь и чувство вины порой заставляют людей совершать необъяснимые поступки.

Особую силу книге придают яркие, неоднозначные персонажи, прежде всего Дачесс, чья история становится эмоциональным сердцем повествования. Здесь есть и напряжение криминального романа, и атмосфера американской глубинки, и черты семейной саги.

Если «Ярость» увлекает прежде всего загадкой, то «Мы начинаем в конце» покоряет глубиной переживаний. Это книга для тех, кто ищет в триллере не только неожиданную развязку, но и большую, пронзительную историю о любви, верности, прощении и надежде.

Вы можете взять книгу на абонементе художественной литературы Центральной библиотеки им. А.С. Пушкина, а также в филиалах № 1, 8, 10, 14, 26.

Валентен Мюссо «Безмолвная ярость»

Во время отдыха на роскошном курорте пожилая женщина неожиданно нападает на незнакомого мужчину. После ареста она отказывается объяснять причины своего поступка и не желает разговаривать даже с собственным сыном. Пытаясь понять, что произошло, Тео начинает собственное расследование и постепенно обнаруживает, что прошлое его матери хранит немало тайн.

Роман Валентена Мюссо строится на постепенном нагнетании тревоги. Здесь интрига рождается не столько из самого преступления, сколько из молчания человека, который, казалось бы, должен знать все ответы.

Автор умело соединяет семейную драму и психологический детектив, показывая, насколько обманчивым бывает наше представление о близких людях. Каждое новое открытие меняет отношение к происходящему, а детали, поначалу кажущиеся незначительными, постепенно складываются в общую картину.

Особенность «Безмолвной ярости» – атмосфера скрытой угрозы и загадка, уходящая корнями в прошлое. Эта книга понравится читателям, которые предпочитают неспешное, но неуклонно нарастающее напряжение, семейные секреты и расследования, в которых поиск истины становится одновременно попыткой понять самого себя.

Ася Володина «Протагонист»

В престижном учебном заведении происходит трагедия, заставляющая окружающих по-новому взглянуть на привычный мир академических амбиций, соперничества и высоких ожиданий. История раскрывается через девять голосов: каждый персонаж предлагает собственную версию событий, пытается разобраться в произошедшем и определить свою роль в общей драме.

«Протагонист» – пожалуй, самый необычный по форме роман в этой подборке. Вместо привычного линейного расследования читателю предлагается своеобразная мозаика из воспоминаний, внутренних монологов и противоречивых свидетельств. Каждый новый голос не только дополняет предыдущий, но порой заставляет совершенно иначе оценить уже известные обстоятельства.

Ася Володина обращается к вопросам личной ответственности, стремления к совершенству, общественного давления и человеческой потребности оправдывать собственные поступки. Дополнительную глубину произведению придают отсылки к античной трагедии, благодаря которым современная история приобретает почти философское звучание.

В отличие от остальных представленных книг, «Протагонист» предлагает читателю не столько найти виновного, сколько задуматься о природе вины и о том, существует ли вообще единственная объективная версия событий.

Это прекрасный выбор для любителей интеллектуальной прозы, нестандартной композиции и психологически сложных произведений, которые хочется обсуждать после прочтения.

У каждой из этих книг свой характер: одни увлекают хитроумными загадками, другие заставляют сопереживать героям и размышлять о непростых человеческих поступках. Но объединяет их одно – умение захватить внимание с первых страниц и не отпускать до финала.

Но какой бы роман вы ни выбрали, будьте готовы к тому, что привычные представления о героях и событиях могут измениться в любой момент. Ведь самое интересное в хорошем триллере – не только узнать, что произошло, но и понять почему.

Выбирайте свою историю и отправляйтесь навстречу литературным тайнам. Приятного чтения!

Ольга Сустретова