Ниже мы перепечатываем популярную статью об этом человеке и его работах. Постарайтесь проникнуться эпохой того времени и вы поймете значимость труда и подвига Сергея Михайловича в нашей истории.

__________________________

Поздним зимним вечером 1909 года в одном из залов роскошного Александровского дворца в Царском Селе (постоянной резиденции Николая II) в присутствии самого государя императора, членов его семьи и других высочайших особ произошло удивительное событие.
На сцене был помещен большой белый экран, а напротив него установлен странного вида проектор. Нет, это была не демонстрация нового фильма. Верхний свет погасили, и три ярких разноцветных луча, упав на экран, совместились в одной точке. На экране возникли, сменяя одна другую, дивные картины родной природы: золотая осень, белые березы, а еще сверкающие купола соборов на фоне синего неба, белоголовые и голубоглазые крестьянские дети в пестрых одеждах на зеленом лугу, великий старец Лев Николаевич на фоне своих яснополянских просторов. Цвет, усиленный светом, сиял с экрана, поражая красотой и бесконечным разнообразием российских пейзажей, живописностью портретов и жанровых снимков. Это было высокое искусство, созданное с помощью технических средств. Искусство будущего. Состояние присутствовавших можно было определить одним словом – “потрясение”.
Такое же чувство испытывают и сегодня все, кому доводится впервые увидеть цветные фотографии, сделанные в начале прошлого века. Да, это были самые первые цветные фотографии, правильнее, наверное, назвать их первыми цветными слайдами, которые снял замечательный русский ученый и фотохудожник Сергей Михайлович Прокудин-Горский, опередив своим изобретением время, по крайней мере, на полвека. Он разработал метод цветной съемки, и создал специальную аппаратуру, позволяющую делать цветные снимки, а потом демонстрировать их на экране.
К сожалению, биография самого Горского, как и судьба его изобретения, вполне типичны для большинства русских ученых, имевших несчастье жить в эпоху великих перемен и социальных потрясений. После семнадцатого года его ждало изгнание, полное забвение на родине и только спустя десятилетия – справедливая оценка и заслуженная слава, пришедшая в Россию, как всегда, с Запада. Но обо всем по порядку.
Родился Сергей Михайлович Прокудин-Горский в Петербурге в 1863 году. Потомок древнего дворянского рода, ведущего свою родословную со времен Куликовской битвы, он выбрал карьеру ученого, поступив в Технологический институт, где обучался у Дмитрия Ивановича Менделеева. Химия конца XIX века была наукой чрезвычайно перспективной, открывавшей невиданные горизонты. Увлеченный ею, Прокудин Горский много занимался исследовательской работой, изучая дисциплины, находящиеся на стыке физики и химии. Позднее молодой ученый перебрался в Германию, где преподавал в Высшей технической школе фотохимию и спектральный анализ. Там он впервые и заинтересовался разработкой цветного фото. Затем в Париже, в лаборатории известного химика Момена, исследователя проблем цветного фотографирования, продолжил свои занятия.
Но поскольку личностью он был богато и разносторонне одаренной, его интересовала не только наука, но и практика. К тому же явный художественный талант тоже требовал выхода. Все его разнообразные дарования сошлись в увлечении фотографией, которая и стала для него основной профессией. Вернувшись в Россию, Прокудин-Горский разработал несколько учебных курсов по технике фотографии. Очень много делал он для популяризации фотографического искусства – издавал журнал “Фотограф-любитель” и книги по фотоделу, читал специальные курсы – например, студентам-медикам по микрофотографированию. Его снимки, сделанные с театра военных действий во время русско-японской войны, были опубликованы в военном ежегоднике, наглядно представив российской публике территориально весьма отдаленные события. И все это время он продолжал свои изыскания в области цветной фотографии. Надо сказать, вполне успешно.
Что же за метод изобрел Прокудин-Горский? Поскольку цветных фотоматериалов в те времена еще не существовало, он использовал законы цветоделения. Создав фотографический аппарат собственной конструкции, он делал на нем в течение секунды три снимка одного и того же неподвижного объекта поочередно через светофильтры синего, зеленого и красного цвета. Стеклянные черно-белые фотопластинки шириной 84–88 мм и длиной 232 мм, поставленные в камере вертикально, двигались сверху вниз, и в результате на каждой такой пластинке получалось три снимка одного объекта. Благодаря специальной обработке пластинки имели повышенную светочувствительность. Затем по своему методу он получал высококачественные позитивы.
Для демонстрации же цветных снимков Прокудин-Горский придумал и построил проекционный аппарат, в котором три ромбовидные призмы были скреплены вместе, создавая одну комбинированную. Он скорректировал фокальные расстояния и поправки на искажения, так что оптические расстояния стали равны, и можно было точно фокусировать все три цвета на экране. Ниже несколько цитат из европейских журналов.

“Прокудин-Горский использовал камеру, которая давала три индивидуальных, раздельных по цвету, негатива при одном заряжении. Открытие и закрытие затвора, смена цветных фильтров и перемена положения пластинки в каждой из трех экспозиций наверняка обеспечивались пружинным механизмом. Чтобы достичь высококачественного изображения с односекундным (или около того) интервалом, нужно было установить камеру в очень устойчивое положение; фотограф мог снимать только неподвижные объекты. Хотя по большей части уцелевшие работы Прокудина-Горского – пейзажи и архитектурные сооружения, у него имеются также немало портретов и очаровательных жанровых этюдов. С точки зрения исторической, трехсекундная экспозиция – не очень длительная для неподвижного объекта. До введения быстросохнущих пластинок в 1880 г. требовались более длительные экспозиции….

Ограниченность камеры Прокудина-Горского была устранена изобретением “односъемочной” цветной камеры, которая делала три цветоразделенные экспозиции посредством лучерасщепляющей призмы. Прокудин-Горский позднее и сам запатентовал подобное фотосредство, включая кинокамеру для цветных съемок. Возможно ли то, что он использовал одну из ранних односъемочных моделей для своих фотографий, сделанных в предвоенное время? Пока не будут получены новые исторические сведения, мы не знаем…”

Зимним ранним утром 1909 г. от перрона Витебского вокзала отошел специальный поезд, перевозивший Прокудина-Горского, его помощников с оборудованием на расстояние пятнадцати верст. Их встретили, доставили на второй этаж Александровского дворца, разместили в покоях. В одиннадцать часов утра каждому подали завтрак в комнату, и затем фотограф и его ассистенты начали устанавливать оборудование в учебной комнате дворца. К шести часам вечера все было готово. На сцене, скрытый черными вельветовыми кулисами, висел большой белый экран для проектора. К половине восьмого стали собираться придворные и гостящие особы, затем Прокудин-Горский увидел Императора всея Руси. Менять что-то было уже слишком поздно, оставалось показать себя в этом великом испытании с наилучшей стороны…

Сюжеты снимков были отобраны крайне тщательно – он рассчитывал на то, что они понравятся Императрице. Это были осенние пейзажи, настолько красивые, что могли пронять даже самого закоренелого бюрократа, русские березы, группы крестьян, истово преданных Царю-Батюшке и Царице-Матушке, дети – залог будущего величия России…

Это был настоящий экзамен. Прокудин-Горский, вовсе не сразу уверенный, что его работы понравились, должен был ответить на вопросы во время перерыва, когда подали чай и напитки. Император спросил его: “Что вы намереваетесь делать со своими прекрасными работами? Каково будущее вашего аппарата и таких изображений?” Будущее, отвечал фотограф, в образовании. Его мечта – это применене таких проекторов во всех школах. Пусть молодежь узнает, как велика их Святая Россия. Пусть она увидит соборы и церкви, исторические памятники – свидетели побед и свершений… Пусть молодые поколения приобретут исторический и патриотический взгляд на свою родину – не за горами была столетняя годовщина победы над Наполеоном… Возможно, и Его Императорскому Величеству будет небезынтересно видеть такие картины…

Николай Второй был заинтересован. Он дал указание Прокудину-Горскому связаться с министром путей сообщения С.В.Рухловым, подать тому как можно более детальный список необходимого, тот его рассмотрит и доложит Императору о ходе выполнения проекта. Царь вернулся на свое место, показ продолжился.

Прокудин-Горский должен был комментировать свои снимки, и он делал это просто-таки драматически. К концу демонстрации в зале нарастал восхищенный шепот. По окончании царь пожал ему руку, с успехом поздравили его императрица и царские дети. В полночь царская семья отбыла, а фотографа еще долго хвалили придворные лица. Особенно понравились результаты этого предприятия генерал-майору, служащему по особым поручениям Министерства имперского двора князю М.С.Путятину: сияя, он заявил, что его наилучшие надежды оправдались.

Наутро Прокудин-Горский и его помощники отбыли из дворца. В Петербурге он сразу отправился к себе в мастерскую по адресу: Большая Подъяческая, д. 22 – и приступил к разработке плана своей экспедиции. Министр С.В.Рухлов, закоренелый бюрократ, имел мало интереса в пользе просвещения, но знал, что его личный успех зависит от успеха высочайшего поручения. Все организационные и финансовые заботы были возложен на него. Когда Прокудина-Горского снова пригласили в Царское Село, Николай Второй объявил ему благодарность за принятие царской комиссии и сообщил о своем предпочтении: начать со сьемок Мариинской системы каналов – там сохранялись объекты времен Петра Первого.

Сергею Михайловичу выдали два официальных документа и наказали носить их при себе постоянно. В первом говорилось, что Его Императорское Величество высочайше дозволяет ему пребывать в любых местах, независимо от секетности. Вторым был указ министра, где объявлялось, что Император считает миссию, возложенную на Прокудина-Горского, настолько важной, что все официальные лица должны ему содействовать – “в любом месте и в любое время”.

Для путешествия фотографу выделили в полное распоряжение помощника по организационным вопросам и пульмановский вагон, который специально приспособили: там развернули прекрасно оснащенную лабораторию, включая темную комнату, чтобы проявление фотопластинок можно было осуществлять и в пути. В том же вагоне поместился он сам и его ассистенты, в том числе его 22-летний сын Дмитрий. Имелась горячая и холодная вода, ледник…

Для работы на Мариинской системе каналов выделили также специальное судно и небольшой шлюп с мотором. Первую серию съемок закончили в июле 1909 года. Министру Рухлову важно было видеть снимки технического характера: навигационные средства, семафорные сигнальные установки, спасательные станции, мосты, дамбы и т.д. Николаю Второму это было неинтересно – он желал видеть запечатленными памятники, церкви и часовни, природные красоты того района. Николай Второй настойчиво требовал, чтобы Прокудина-Горского обеспечивали всем необходимым и даже выразил желание следовать с ним в одну из будущих поездок.

Назрел важнейший вопрос: признание фотографии искусством. Следовательно, вопрос об авторских правах фотографа. Требовался законы, определяющие этот аспект его деятельности. Для консультаций Прокудина-Горского вызвали в Государственный Совет. Он продемонстрировал свои работы, поделился своими соображениями. В результате закон, защищающий авторские права фотографа, был принят. В то же время прошение, которое Прокудин-Горский подал в 1911 г. в Думу – предложение правительству приобрести его работы для музеев – осталось без ответа.

1911 год был в некотором смысле поворотным для Прокудина-Горского. Он начал активно работать над проблемами цветной кинематографии. Поддерживая связь со множеством научных обществ у себя в стране и за границей, он много ездил с докладами в Берлин, Лондон, Рим – и не забывал о российской публике.

Еще в 1900 г. Сергей Михайлович Прокудин-Горский получил Гран-при на международной выставке в Париже. В 1913 г. он сделал большой показ своих слайдов в крупнейшем парижском кинотеатре. Успех был так огромен, что предложения крупнейших зарубежных фирм занять тот или иной пост посыпались на него. Но Россию он оставить не мог – слишком многое было связано с ней. Пришлось отказаться.

Насыщенная, вдохновленная, неутомимо творческая и подпитываемая благосклонностью сильных мира сего, а особенно – Николая Второго жизнь изменилась с началом Первой мировой войны. Поездки свелись к минимуму. Прокудин-Горский передал свой комфортабельный пульмановский вагон в распоряжение армии. Война затмила все остальные российские заботы. Прокудина призвали работать экспертом в специальный комитет, контролирующий поступление фото- и киноматериалов из-за рубежа, особенно материалов технического характера, он же просматривал все поступающие кинофильмы. Однообразие этих занятий уравновешивалось его интересом в съемках тренировки летчиков.

Времена изменились. Путешествия Прокудина-Горского по дальним и ближним краям Российской империи подошли к концу. В 1914 г. он запечатлел начальный успех русских на Восточном фронте, заснял австрийских военнопленных перед бараками – далее пошли картины ужасающих поражений, вызвавших в памяти общества катастрофы Крымской и Русско-японских войн.

Большевистская революция 1917 г. сделала свершения Прокудина-Горского, тем более поддержанные царем, не предметом гордости, а отягчающей уликой. Счастье научного исследователя сменилось страхом за свою жизнь и сохранность близких. Комиссарам высокое искусство было не нужно, да и лицо страны неузнаваемо исказилось – Прокудин-Горский видел, что сделалось с Екатеринбургом, запечатленным им совсем незадолго до этого. В Екатеринбурге оборвалась жизнь царской семьи – его главных заказчиков и защитников. В 1918 году Прокудин-Горский бежал из России со всей своей семьей – так началась его эмигрантская Одиссея, никогда уже не приведшая его домой, в Петербург.

Как уже сказано, свою коллекцию пластинок он вывез, но оборудование и проектор остались; часть его снимков были, правда, до этого конфискованы властями, так как на них были запечатлены объекты стратегического назначения – в основном те, что были сделаны для министра Рухлова; для публики же они не несли в себе никакого смысла.

Остались где-то в России и снимки царской семьи, так, похоже, до сих пор и не найденные. Прокудин-Горский сумел забрать с собой лишь одно фото юного царевича.

Два года провела семья Прокудиных-Горских в Норвегии, затем перебралась в Англию. В Лондоне Сергей Михайлович выступал с лекциями в Королевском фотографическом обществе, публиковал статьи в The British Journal of Photography.

Главная его идея – о пользе цветной фотографии для просвещения и науки, да и вообще для общества – не изменилась. В Англии он запатентовал свою разработку оптической системы для кинокамеры. Для ее испытаний он в 1922 г.перебрался в Ниццу, где вместе с братьями Люмьер открыл фотолабораторию – там же работали двое сыновей Сергея Михайловича. В дальнейшем Прокудины-Горские так и жили во Франции, вместе с ее народом перенесли тяготы Второй мировой войны.

Родился Фан Хо в семье кинорежиссера, в Шанхае в 1932 году, позже его семья переехала в Гонконг, где маленький Фан Хо при помощи подаренного отцом Rolleiflex и сделал свои первые кадры. Это сегодня Фан Хо состоявшийся фотограф, кинорежиссер и актер, имеет множество титулов и более 280 наград, но тогда для него фотографирование было скорее увлекательным времяпрепровождением. Попыткой рассказать о своих прогулках по гонкогским трущобами и о жизни их обитателей.
В 50-х и 60-х активно работает и ищет себя в фотографии. Почти сразу, впрочем, находит. А с 1956 снимается и сам снимает кино.
Снялся в 15 фильмах и снял 11 картин.
На сегодняшний день Фан Хо известнейший китайский фотограф и режиссер. Он обладает восхитительным чувством композиции, его работы – это сочетание строгого математического расчёта и ощутимого дуновения жизни, невозможного в постановочной фотографии. Чувствуя часто незримые элементы пространственных структур, Фан Хо запечатлевает их, творя по-настоящему удивительные композиции.
Работы Фан-Хо в фотографии широко собраны и выставлены в Европе и Азии, а также находятся в многочисленных частных коллекциях.
Марк Пинсуканджана, директор Modernbook галерее в Пало-Альто, штат Калифорния, в которой выставлены работы Фан Хо, отметил, что, “Эти старинные фотографии Фан Хо о жизни, о поисках красоты и иногда скрытые на фоне хаоса повседневной жизни и выживания в Гонконге в 1950 и в начале 1960. Художник экспериментировал с углами камеры, чтобы приблизится к внутреннему чувству внутри визуального изображения.»

Перед талантом Хо не смогли устоять фотографические общества Америки и Англии, Германии и Франции, Италии и Бельгии, Бразилии и Аргентины. Британское Королевское Общества Искусств сделало его своим почетным членом. 12 университетов на Тайване и в Гонконге пригласили его читать курс по фото и киноискусству.
Фан Хо написал и опубликовал 5 книг, одна из которых содержит полный перечень всех его наград, титулов и побед.
Сегодня Фан Хо проживает в Калифорнии, постоянно летает в Гонконг и на Тайвань, где руководит съемочным процессом.
Фан Хо один из самых знаменитых китайцев в мире. Гордость и достояние нации.

по материалам из ЖЖ

Я не верю в то, что только очень дорогие объективы способны снимать хорошее боке. Мой интерес к нему зародился еще до покупки зеркальной фотокамеры, когда я на максимальном зуме обыкновенной цифромыльницей случайно сфотографировала капельку на траве и получила довольно интересное размытие  на заднем плане.

Именитые интернет-фотографы на мое название  ”боке”  посмеиваясь говорили, дескать, не называй этим словом то, что снимает твоя мыльница. Поэтому «бокешечки», как уменьшительно ласкательное, я использовала, чтобы не придирались. Кроме этого, “бокешечки” – это что-то родное, нежное и любимое.

Ladybird – моя любимая фотография потому, что цепляет глаз… потому, что простая как апельсин в исполнении и волшебная…

Фото было сделано в аэропорту около витрины Сваровски. На переднем плане хрустальная божья коровка, но она специально смещена  от зрительного восприятия вниз, акцентируя внимание на размытых крыльях бабочки. Само название- это  игра слов. Ladybird переводится, как  божья коровка, но именно добавление “птичьего” компонента мне требовалось, чтоб расставить акценты нужным образом.

У меня есть кадры, которые  только в одном экземпляре и с одного ракурса. Ladybird из их числа. В Москве в торговых центрах строго-настрого запрещают снимать витрины, а представляете, сколько интересного можно там наснимать!

Легкость и воздушность присущи мне, как и ladybird, по жизни, хотя стоит это порой колоссальных усилий над собой.

Всегда человек на ее работах в одиночестве, всегда куда-то идет. Будто места ему нет нигде на земле, будто он вечный странник во тьме. Словно вся жизнь, как на ладони. А жизнь это – дорога, дорога, а конца пути нет и нет. И все фотографии глубокие, все сильные, креативные.

Если в работах Флорианы речь идет о красоте, то мы и видим фотографию красоты. Не цветы, не женщина, на поле, а красота на картине! Она так и проникает за предел видимого. Нет обычной фотографии, нет узнаваемой реальности – есть всегда оттенок авторской души, ощущения понятного и простому зрителю. “Как только зритель заражается тем же чувством, которое испытывал фотограф, это и есть искусство.” Именно так и хочется охарактерезовать все, что видишь в работах Флорианы – заражение теми чувствами, которые испытывал фотограф.

Ее работы можно приобрести на специализированном сайте.

Франко Фонтана автор, которого уже узнают по фотографиям. Его геометрические формы, составленные из элементов природы, складываются в некую целостную структуру, которая просто нравится. В этом и есть гармония, тайна композиции. Фронтальные фотографии, похожие на работы Пикассо, заставляют зрителя становиться немножко детьми, воспринимать мир иначе, проще. В его работах просматривается эволюция художественной фотографии, которая, стремясь все время к совершенству, постепенно приходит к простым и нехитрым решениям. Гениальное – просто.

Мнения студентов фотошколы ИЦФ в рамках домашнего задания.

Геометрия, насыщенность, можно даже назвать- искусственная рисованность, но оч интересная! (Оксана)

Линии-линии-линии…. Абстракция – мне очень понравилось! Кажется невероятным то, что это – фотография. (Ирина)

Полная противоположностью Адамсу является Фонтана. Его пейзажи как будто ненастоящие, игрушечные, скроенные из кусков материи. Фотограф очень интересно и ярко видел мир, судя по его фотографиям) Его пейзажи совершенны в своей простоте и приятны глазу. (Надежда)

Здесь обычные вещи в необычном виде выражают идею автора. Каллорийность тонов придает снимкам нереальность, как будто такого не существует или работа сделана красками. Мелкость в сочетании c величием. Тут мы видим дерево, которое кажется крошечным, на фоне огромных земель природы. Великолепно! (Стас)

“Плоские” фото,  игра сочетания цветов. (Евгений)

Ярко, красочно, иногда абстрактно, четкие геометрические формы, игра на контрастах. (Алена)

Интересный, индивидуальный взгляд. Геометрическая игра формы и цвета. Лично для меня более интересными показались именно пейзажные, природные съёмки. Известно, что каждый художник видит мир по своему. У Фонтана своя, уникальная внутренняя линза, через которую мир отображается необычно, удивительными, яркими красочными образами. (Влад)

Франко Фонтана – авангардист. Мне показалось, что  именно мультипликационность  его пейзажей заряжает весельем и оптимизмом.  Может быть, он хотел донести, что жизнь полна ярких красок, нужно просто их увидеть.  Такие работы даже сложно назвать фотографиями – это картины из художественной галереи. (Антонина)

Рецепт: Взять одну яркую женщину, обильно заправить острой страстью и красиво уложить на фотографию. Просто?  Тысячи поваров попадают в ловушку этой простоты. Они самоуверенно берутся за дело и созывают гостей на шикарный ужин. Гости, в свою очередь, с великим нетерпением ждут чего-то настолько непревзойденного и настолько искусного, при одном взгляде на которое разом будут сражены их чувствительные желудки и чувственные души. Но в отведенный день и час в их ртах оказывается…отрава. Повар унижен, гости корчатся в муках, вечер испорчен, жизни загублены. Но все-таки был один человек, который на протяжении своей жизни создавал гениальное из простого, создавал шедевры из привычного. Его звали Хельмут Ньютон.

Он родился в 1920 году в Берлине. Уже в 12 лет проявлял живой интерес в фоторемеслу, а в 16 лет стал учеником вдохновившей его фотохудожницы Иве (Yva), которая и повлияла на его дальнейший выбор эротической фотографии среди других жанров. В 60-х годах его работы печатаются в самых популярных журналах того времени: Playboy, Elle, Vogue, Marie-Claire, Stern, Nova, Queen, Harper’s Bazaar и других. В своих работах Ньютон затрагивал многие темы и стили: традиционная фэшн фотографии, этюды с использованием обнаженной натуры, размышлений на тему смерти и т.д.. В 1970 у него случается сердечный приступ, что временно снижает активность фотографа, но после выздоровления Ньютон с новыми силами возвращается в свое дело и в 1980 году создает свою знаменитую серию “Big Nudes”. В период с 60 по 80-е годы ему позировали Энди Уорхол, Сальвадор Дали, Дэвид Боуи, Мик Джаггер, Софи Лорен, Элизабет Тейлор и др. Именно в это время сформировался его неповторимый стиль. Деньги, сексуальность, общество, власть, слава – вот то, что он отражает в своих фотографиях. Хельмут Ньютон погиб в автокатастрофе в Лос-Анжелесе 23 января 2004 года в возрасте 83 лет.

Глядя на его фотографии, создается впечатление, что к фотокамере не прикасалась мужская рука, ведь как мог мужчина настолько хорошо понять женщину? Ньютон понимал женщин лучше, чем они себя. Скрытые желания, обреченные быть неузнанными, мечты, пугающие своей порочностью, страсть, изысканность, сила и безупречная красота – вот что можно увидеть на фотографиях Хельмута Ньютона. Любая в его руках раскрывала карты, оголяла не только тело, но и сердце, а он, в свою очередь, сполна платил за такую откровенность, создавая преступно совершенные фотографии. Он балансировал на грани красоты и ужаса, морали и аморальности. Каждая его фотография неповторима, каждая имеет свой уникальный оттенок, вкус и аромат...

Он показал миру, что такое «Женщина», а мир за это назвал его лучшим. Он показал миру совершенство, а мир за это назвал совершенством Его.

www.helmutnewton.com

http://www.elliotterwitt.com/

Мнения студентов фотошколы ИЦФ в рамках домашнего задания.

Его работы очень легки, цепляет практически каждая – одна вызывает смех, в другой чувствуется ирония, третья берет интересным ненавязчивым моментом, а четвертая подкупает каким-то ракурсом, геометрией. Но главное – его работы смотрятся легко, на одном дыхании, с приятным чувством! (Оксана)

Фотографу Эллиоту Эрвитту наибольшую популярность принесли черно-белые снимки, выполненные в иронической манере. Каждая фотография разная. Все объединены одним — юмором, живостью, эмоциональностью. «Я хочу, чтобы изображения были эмоциональными. Мало что другое меня интересует в фотографии». (Анастасия)

Жанр. Фотографии, вызывающие противоречивые чувства – от изумления, восхищения и радости до грусти и даже страха. Неповторимый стиль. (Алена)

Фотографии Элиота Эрвитта не оставляют равнодушными, так как в них присутствует ирония. Нужно учиться в повседневной жизни видеть что-то, может вызвать такие эмоции. (Анна)

Очень интересный фотохудожник, я бы даже, наверное, сказал забавный. Очень оригинальный и своеобразный взгляд на жизнь и окружение. В самой рядовой и обыденной ситуации он способен отыскать, а главное передать что-то ироничное или смешное, а иногда и вообще заурядную композицию изобразить в новом свете. По его работам можно судить, что человек он весьма наблюдательный и живо мыслящий, что очень положительно отражается в творчестве.
Портреты его наполнены динамикой, это не застывший «слепок» личности, это мысль, это процесс, иногда ирония. Из портретов очень понравился портрет дамы с бультерьером, хотя возможно метафора в нем мне только показалась. (Артем)

Портреты, сделанные Эрвиттом, мне очень понравились. В каждом снимке есть что-то эмоциональное, живое. Также понравились ракурсы. (Надежда)

Очень яркие, живые и энергитизирующие, оригинальные и  провоцирующие, порой ироничные и игривые, но всегда осмысленные и притягивающие внимание фотографии. Поразила широта сюжетов, исполнение, выделение акцентов, «изюмчик» в каждом кадре! (Антонина)

О, сколько иронии… и сколько грусти!!! Это я об Эллиоте Эрвитте. На счет грусти – это мое субьективное, каждый может не согласиться. Фотографии из жизни. Ловко подмеченные моменты, пропорции, ситуации. И все опять-таки в ч/б. Как будто в этот момент все застыло. (Я заметила, очень многие авторы отдают предпочтение черно-белой фотографии. И это неспроста!) Фотографии Эллиота дают возможность взглянуть на жизнь с улыбкой и задуматься над всей ее серьезностью. Разве это не гений!!! Я не стала бы сравнивать фото двух предыдущих авторов с фотографиями Эллиота Эрвитта. Там – четкие портреты, настроения, эмоции. Здесь – жанр. (Инна)

Элиот Эрвитт- мастер иронии и юмора. В обыденой жизни много интересных моментов, их надо просто увидеть.   Фотографии смотрятся легко, в то же время персонажи расказывают какую-то историю… (Андрей)

А в натюрморте  все не так. Вот если закрыть глаза и представить себе классический натюрморт – стол покрытый парчовой тканью, на нем утка, непременно мертвая ( таковы уж законы жанра, натюрморт – мертвая природа), какой-нибудь кувшин и яблочко с виноградом. Это я кратко описала  элементы, которые составят основу основ натюрморта – композицию.
Композицию можно разделить на несколько видов: пространственная, геометрическая и цветовая. Это целая наука: так разместить эту самую утку с кувшином, чтобы они гармонировали и по цвету, и в пространстве, и по своим геометрическим очертаниям. Есть много секретов, как это сделать точно и по всем правилам. Вот, например, есть такое правило третей – если провести в уме через кадр четыре линии — две, делящие его на три равные части по горизонтали, и две, проведенные по вертикали, — можно вычислить наиболее эффективные зоны кадра: они находятся в точках пересечения четырех линий друг с другом. В этих зонах лучше всего размещать главный объект композиции. Напомним, что у нас, условно, главный объект композиции – утка.

А для создания правильной цветовой композиции у нас есть яблочко с виноградом – и здесь нам не обойтись без понимания “психологии цвета”. Надо знать, что каждый цвет, помимо своей окраски, несет с собой свои ассоциации и свою смысловую нагрузку -теплые цвета  напоминают нам о лете, солнце, тепле, а холодные цвета —  немного отдаляют объект от зрителя и ассоциируются как правило с зимой, холодом, водой.
Также очень важны внутренние связи.Это значит, что яблоко должно сочетаться с виноградом по цвету, в свою очередь, незаслуженно забытый кувшин, должен своим расположением выгодно подчеркивать продолговатую форму утки. И так всё на нашем натюрморте должно сообщаться, перекликаться, увлекать зрителя и переводить его взгляд с одного предмета на другой, создавая своеобразный замкнутый круг.

Вот это я описала идеальный натюрморт. Не правда ли скучно? И вообще не понятно, как при всем  этом еще и суметь сделать свою работу интересной и оригинальной.
А теперь забудьте о классическом натюрморте. Ведь есть такой фотограф как George Rustchev и он тоже создает фотонатюрморты. Но как он это делает!  Невозможно оторваться – столько необычных деталей, эксцентричных сочетаний и креативных мыслей в его натюрмортах. Это не просто “мертвая природа” и даже не просто идеальная композиция – это маленький театр с захватывающими спектаклями. Просто невозможно было представить, что существуют такие натюрморты. George Rustchev позволяет увидеть не просто красивые фотографии и идеальные картинки, мы можем увидеть живые мысли. Джордж смело вышел за рамки обычного натюрморта и дал волю своей бурлящей фантазии. А в результате получил интереснейшие работы, абсолютно неожиданные и самобытные.

В наше время (когда космические корабли бороздят просторы Вселенной) -  это огромная редкость, увидеть работу и мысли настоящего творческого человека. Присмотритесь и вы получите огромный спектр разнообразных эмоций. А самые впечатлительные рискуют получить культурный шок :)

http://photo.net/photos/wintermoon