Начну я отпротивного, как доказательство теоремы Пифагора. От людей.Последний коллектив, в который я попала, был родительский. Спортшкола. Огромная людская стая. Незнакомые мне, они перетекали из одной раздевалки в другую: толстые, бесвкусно одетые, с печатью плебейства на лице.  Ни одного приветливого лица. Ни простого «здравствуйте».  Ни улыбки. Мне было элементарно страшно. Кстати, мои страхи были не беспочвены: на второй же день у меня украли мой сиреневый нетбук. Вытащили из сумки. И это было вдвойне обидно, поскольку по легкомыслию я «сохранялась» полгода назад!

Но мой ребенок упорно ходил туда шесть раз в неделю. И я вместе с ним. Заставляя себя. Я шла туда, как на соседнюю улицу, где обитает стая дворовых собак. Они выскакивают из-за угла с остервенелым лаем, норовят вцепиться в штаны… Они отгоняют от своей территории! Как люди из очереди! Я стараюсь не ходить туда. Несмотря на то, что мне их поведение вполне понятно. В отличие от поведения мам в школе фигурного катания.

Вот оно и произошло — я очеловечила одних и особачила других. Поскольку, вероятно, «очеловечить», это уподобить себе. Своему виду. Сделать «подобным себе».  Логика дворовых собак, охраняющих место своего кормления, как их далекие предки, проста и понятна. А что заставляет человеческих мам ненавидеть детей других человеческих мам, обучающихся фигурному катанию? Сама мысль о том, что они стерегут олимпийский пьедестал для своих пока еще 7-8 летних детей,  кажется… нечеловеческой!

Но вот прошел год. Я сама часть этой стаи. Надеюсь, лучшая, поскольку мне улыбаются, со мной здороваются. И даже симпатизируют моему ребенку. (Я прекрасно понимаю — до поры до времени). В этой стае я теперь всех знаю по именам. Их проблемы, их взгляды на жизнь, и страхи и сомнения. Я очеловечила их! Я в каждом увидела индивид. Бессмертную мятежную душу. Близкую мне или далекую…

«Очеловечивание», на мой взгляд, — это неотъемлемая часть человеческой Личности. Потому что без желания и умения поставить себя на место другого индивида, «влезть в его шкуру», можно жить только на необитаемом острове. Сходя с ума от страстного желания кого-нибудь очеловечить. Хотя бы футбольный мяч, как в фильме «Изгой».

The post ОСОБАЧИВАНИЕ ЛЮДЕЙ ИЛИ ОЧЕЛОВЕЧИВАНИЕ СОБАК first appeared on У меня есть Собака.

И все же, я поняла,  при разумном воспитании, если не делать различий между количеством ног, наличием хвоста и обилием шерсти на теле, вполне возможно социализировать и ту и другую особь. И даже «дожить до любви»…

… Пушистый толстолапый малыш с темно-зеленой ленточкой на шее был в нашей семье общим желанием. Как второй ребенок. Словно из роддома моему Марку принесли братика.

Мне казалось тогда, что самое главное уже сделано — миры объединились. И детей теперь ДВОЕ. Вселенные слились, межгалактические связи наладились: создается счастливое будущее, которое в равной степени доступно и лохматым, и лысым.

Я ошиблась…

Самая сложная материнская задача — не соединить, а НАЛАДИТЬ, выстроить, создать отношения между детьми.

Ни для кого не секрет, что дети взрослеют гораздо медленнее собак. В этом и заложен основной конфликт: ребяче-щенячьи игры рано или поздно заканчиваются, интересы одного из «друзей» меняются и неизбежно наступает время раздоров.

Кем Марк был для Флинта-щенка? Живой игрушкой, говорящим мячиком, сверстником, почти однопометником. В то короткое щенячье время его не интересовали иерархия и положение в семье. Было весело — а это главное! Но зубки превратились в клыки, а вместе с ними пришло осознания себя в этом мире и в этой стае. И вот так, в один день, старший брат стал младшим.

Что изменилось? Да в принципе ничего, кроме того, что игры и ласки вдруг перестали быть спонтанными. Время для них теперь надо было выбирать, в зависимости от желания или нежелания повзрослевшего брата. Подобно взрослым людям, Флинт отвоевывал себе право на желания и настроения.

— Мамичка, ты почитаешь сегодня?

— Нет, у меня работа. Давай завтра..

— Но я хочу сегодня!

— Нет, Чижик, завтра.

— Мой милый Флинтя…

— Ва-ва-ва-ва…

— Ну почему ты рычишь, я же тебя глажу?..

— А-а-а-ва-ва-ва-ва-ва…

— Дай я поцелую тебя в мокрый нос!

—Агмва-ва-ва-ва…

В один из таких моментов я не успела… Лежащий на своем кресле огромный кобель вскочил и подмял под себя шестилетнего ребенка. На миг он затерялся в собачьих лапах. И на щечке остался розовый след от зацепов. Было больно, обидно и страшно…

Но я — другая мама. Потому что долго была только собачьей мамой… Ребенок у меня первый. А собака третья! Но так же, как я уверена, что мой собственный родной ребенок никогда не поступит подло и гадко, потому что он — МОЯ креатура, МОЙ воздушный шарик, который я, как воздухом, наполняю своими принципами и правилами, точно также я уверена в ДРУГОМ своем ребенке. Он достался мне в очень нежном возрасте, и тоже до краев наполнен мной. А потому — МОИ дети, выращенные, как цветы в одном горшке, не могут навредить друг другу!

И пока мы вытирали слезы, рассматривали помятую щеку, я пыталась объяснить…

Он лежал на своем месте. Спал. И никого не трогал. Это его место. Его убежище. Его нора. Его покой. И ему в данный момент нет разницы между поцелуями или тумаками. Он попросил не беспокоить его. Несколько раз. Что же дальше? Как объяснить пристающему младшему брату, что «у меня сегодня работа»? Но имеет ли право член семьи забыться до такой степени, чтобы нанести близкому человеку травму? В нашем, человеческом понимании, собака не имеет права показать силу. Но наши собственные дети? Братья и сестры?!!

Моя подруга как-то раз приехала к нам со своими девочками-погодками. Они не поделили наш велосипед. Младшая, не долго думая, взяла металлическую машинку и с размаху ударила сестру по голове. Мало ли таких историй?!

Если бы все было всерьез, я бы не спасла своего ребенка от клыков. Но щечка даже не пострадала. Он лишь  слегка ущипнул ее передними зубами. Больше вспылил, чем наказал.

Кто-то бы сделал другие выводы… Но мой материнский долг, как я его понимаю, не наказать виновного. А объяснить пострадавшему, в чем ошибка.

А Флинт все это время сидел в кухне под столом. В ужасе, вероятно, прислушиваясь к нашему разговору. Ему я ничего не сказала! Но он прекрасно понял, что покусился на самое дорогое. На младшего беззащитного член стаи. Человеческого ребенка! Сына тех, кого он любит… На Брата! Другой-то семьи у собаки нет!

Когда понимание немного заслонило обиду, и слезы начали высыхать, мы позвали его…

Он словно того и ждал. Перепуганный, виноватый, дрожащий. Он бросился к Марку. Соленые щеки, волосы, уши, руки… Он лизал его, не унимаясь.

Я собиралась прочесть мораль. По моему опыту это действеннее побоев и угроз. Но… она была излишней. Не говорите мне, что собаки не ведают стыда! У человека всегда несколько правд и множество оправданий. И признание ошибок для нас почти подвиг. Но собаки видят жизнь с одного единственного ракурса. Самого объективного. Где нет двойных стандартов, личной выгоды, желания оправдать себя любой ценой. Все просто, как в детской сказке: добро и зло.

Эта история заставила поумнеть обоих. Они нашли компромисс. Ребенок перестал нарушать чужое жизненное пространство и научился довольствоваться временем, отведенным для игры. А пес, когда бывал не в духе, вставал и уходил, косясь, как взбесившаяся лошадь, и дребезжа, как машина без глушителя. Жизнь — это не поле битвы. А умение отыскивать компромиссы…

Они едят вместе. Огнедышащая голова на маленьком плече. У Марка обычно все сыплется и падает. Недоеденные бутерброды, откушенные булочки… Фраза «пять ложек — остальное Флинту» ­— команда. «Ты поделился с Флинтом?» — голова облизывается в ожидании. Марк — источник собачьих наслаждений. Рог изобилия, из которого сыплются в пасть запретные плоды.

Что у Флинта было бы без Марка? Сухой корм и никакой романтики! Скучное лежание на диване без приключений! Кого еще можно потаскать за ногу, обутую в валенок, по всему дому? С кем еще можно разделить девственный сугроб, теплую грязь или речку с лягушками? Кто еще достанет закатившийся мячик? Марк — это активная жизнь, экстрим вперемежку с авантюризмом. И он особенно возбужден, когда гулять мы идем втроем.

Он умрет за Марка, несмотря на природное добродушие и общительность. И не дай Бог кто, даже дружески, махнет рукой в сторону ребенка. Замечательный пример того, что в жизни нужно судить «по большому счету», не обращая внимания на минутные «ва-ва-ва».

Теперь, возвращаясь в воскресение от своей подружки и ее младшей сестрички, у которых иногда гостит, мой Марк вздыхает: «Они все время ругаются! Делят игрушки и диски! Одна кричит, другая плачет. Обе жалуются маме… Как хорошо, что у меня нет ни брата, ни сестры. А только Флинтик». Он обнимает соскучившегося пса за шею. И тот… молчит! И поднимает морду, норовя лизнуть его в нос. И привычное «ва-ва-ва» все реже и реже сопровождает их отношения…

The post ДРУГАЯ МАМА first appeared on У меня есть Собака.

Но в нашей семье все-таки витает здравый смысл. И я, и муж, понимаем, что успех зависит от данных и трудолюбия. И мышцы нарастут, сами собой, независимо от длины волос. Поэтому я говорила: «Старайся! И тогда В.В. будет судить о тебе по результатам, а не по прическе!» И ребенок старался. Но ничего не менялось. В сознании тренера прочно закрепилась мысль, что этот ребенок — сын рок-музыканта, а по его опыту дети из такой семьи не бывают спортсменами. Пожалуй, это был первый жизненный опыт — восьмилетний ребенок столкнулся с тем, что все его старания и, соответственно, результаты, ничто, в сравнении с укоренившимся мнением, которое базируется на его внешнем виде. А как же тогда мамины истины о трудолюбии? Жизнь-то обернулась другой стороной!

Мне было бы трудно подобрать яркий и доступный пример своей правоты. Если бы… не Мишка.

Два с лишним года назад он был очаровательным лохматым щенком. Ласковым, влюбленным во весь мир: от липких тополиных почек, которым он был уклеен от морды до хвоста, до каждого выходящего во двор индивида. Он радостно бежал со всех своих толстых лап к нашему Флинту, падал перед ним в грязь и пыль, виляя упитанной щенячьей попой. Флинт важничал, топорщил хвост и добродушно порыкивал. Но если Мишки вдруг не было во дворе, он устремлялся к воротам, ложился и смотрел в щелку, где ты? Мишка подбегал с другой стороны и тоже ложился. Так они и играли часами, покусывая друг другу брыли и лапы.

За этими воротами, в нескольких шагах от нашего подъезда, —´стоянка. Ее всегда охраняет собака. Долгое время эту задачу выполнял Витёк. И так же как Флинт, моя Кэлли бежала к этим воротам и с самозабвением лаялась с Витьком. Абсолютно беззлобно. Потому что Витёк, как и Мишка, легко пролезал под воротами, если ему было нужно. Да и Кэлли могла бы пролезть под ними. Но в правила игры это не входило. Наоборот. Если вдруг ворота открывались, обе собаки обнюхивали друг друга, виляя хвостами, и ожидая, когда же железный занавес снова падет и можно будет нагавкаться всласть. Теперь стоянку сторожит Мишка…

Та любвиобильная щенячья Мишкина весна давно прошла. И последующее за ней лето разделило нас. Как оказалось на два непримиримых лагеря. Мишка нас… забыл. Из его памяти стерлись и Марк, и Флинт, и игры, и доброе к нему отношение.

Первый раз после дачи мы встретили Мишку около магазина. Он прошествовал мимо нас уверенной неторопливой походкой. Уже не щенок. Но хозяин! Он обходил свои владения. Он знал тут всех и все. И наши радостные голоса, приветствовавшие его, вероятно, не вписались в привычный для него мир. Он остановился  в отдалении, подозрительно и настороженно воззрился  на нас. В чем была моя ошибка? Может быть, я слишком фамильярно обратилась к нему и уронила его достоинство в чьих-то глазах? Может быть, он не собирался именно здесь афишировать знакомство с нами? Или это было не подходящее время для возобновления старых связей?

Мы не поняли… Мы направились к нему, как к старому другу. А он отскочил в сторону и залаял. Иногда бывает, что в толпе чужих людей ты вдруг заметишь знакомое лицо и пробираясь к нему, кричишь: «Привет, как дела?!» У воспитанного человека всегда найдется для обознавшегося улыбка и слова ободрения. А невоспитанный напустит на себя важный вид и недовольно что-то буркнет в ответ.

Мишка не буркнул. Он отругал нас. Он посчитал, что только сумасшедшие будут так бросаться к незнакомым со своими приветствиями. И даже  куриная грудка, которую я вытащила из пакета, как подтверждение нашей дружбы и любви, превратилась в унизительную взятку. Она так и осталась лежать на земле — свидетельство нашей беспомощности.

Потом мы встретились около дома. В нашем дворе. Нашем и Мишкином. Он тут же опознал в нас тех сумасшедших и залился лаем. С тех пор, где бы мы его ни видели, когда бы ни звали, он всегда смотрел на нас пару секунд, а потом, видно вспомнив, что это те — сумасшедшие — разражался лаем. Ни доброе слово, ни вкусный кусок не спасает ситуацию. Он нас… не любит.

А как-то он столкнулся с Флинтом, у которого на поводке висели мы — сумасшедшие. И теперь он не дает нам гулять. Бегает и лает. Флинт пару раз подходил к нему. Словно спрашивал: «Что вы, собственно, хотите?» Мишка не замолкал, но пятился. Флинт подходил ближе, склонял голову: «А конкретно?» Мишка залезал к себе под ворота и гавкал уже оттуда. Флинт возвращался ко мне, пожимая плечами. Так мы и гуляем, с гавкающем Мишкой на хвосте. Флинт его не боится. Нет. Даже холка не набухает. Но иногда поднимает на меня глаза: «Пойдем другим путем! Опять же лаять будет!» Но почему я должна идти на компромисс? Почему я должна отрезать «хвостики» у ребенка и выбирать с собакой обходные пути?

Дальше — больше. Несколько дней назад я шла домой с чемоданом на колесиках. Они дребезжали, я понимаю. Но это не повод для того, чтобы догнать меня у подъезда и ткнуться в руку. Не укусил, нет. Но обозначил. А пока я читала ему мораль, маленькая девочка из соседнего подъезда закричала: «Миска! Миска!» Мишка оглянулся на голос, как-то подобрел весь, и, гавкнув мне на прощание, побежал к ней. Добрейший, милейший пес…

А вчера пришел наш Папи. И с порога начал: «Ну ты представляешь! Ворота открыты, там стоит человек, перед которым Мишке видно очень надо продемонстрировать свою работу. Он увидел меня аж в середине дома! Полетел, наскакивает, щерится. Очень хотелось взять палку. Но как-то неудобно бить дворового Мишку. Всеобщего любимца. Да и мужик мне кричит — не бойтесь, он не кусается! А что мне, скажи, делать?»

Наверное, первый раз в своей жизни, — я не знаю. Я не боюсь быть укушенной. И всегда спокойно прохожу сквозь любые собачьи стаи. Потому что сожранные пенсионеры — это деяние журналистов, а не собак. Чтобы стая напала на человека нужна особая, крайне редкая ситуация. Собаки должны превратиться в волков! А они по сути своей — не волки.

Стаи в черте города — это часть человеческого социума. Некая модель первобытного общества, когда падальщики старательно отгоняли пришельцев от мест кормежки. Мне жаль этих собак. Их век короток, жизнь тяжела и полна разочарований. Сначала их прикармливают у кого-нибудь гаража, а потом нещадно истребляют. А они стараются как могут, отрабатывая свой тяжелый и невкусный хлеб. И уж если кому и угрожают стаи, то не людям, а другим собакам. Конкурентам.

Гораздо опаснее собаки хозяйские, цепные. Они живут не своим умом. А потому не всегда предсказуемы, как и их хозяева.

Но Мишка наш — не цепной и не стайный. Его любят все дети, и наши соседи искренне удивляются нашему противостоянию. Я бы подумала, что все дело во Флинте. Два кобеля на одной территории. Но нет! К нему Мишка относится, пожалуй, даже лучше, чем к нам. Он просто каждый раз напоминает нашей собаке, что существует. Требование — считаться.

А мы, всей семьей, — враги. Почему? За что?

Видно, как и с людьми, мнение о себе поменять практически невозможно. В чужой голове выстраивается какой-то особый мир. Иногда несоответствующей реальному. И, вероятно, наша задача, не наладить отношения. Боюсь, что это невозможно. А хотя бы не ухудшить их. Думаю, что пока кто-то из нас не взял в руки палку, есть надежда на сосуществование без эксцессов. Как-то же мы соседствуем и работаем с людьми, которые недолюбливают нас за «хвостики» или еще за что-то?! Они, конечно, не укусят. Но добра ждать тоже не приходится.

А, кроме того, пока антипатия не переросла в боевые действия, всегда остается надежда, что жизнь подбросит какой-то случай. И все встанет на свои места.

И тогда я смогу погладить глупую Мишкину голову. Как та маленькая девочка. Ведь каждое существо на свете мечтает, чтобы его любили. Все. Без исключения.

The post МИШКА, МИШКА, ГДЕ ТВОЯ УЛЫБКА? first appeared on У меня есть Собака.

Я начну с себя. Без ложной скромности. С осознанием, что сердце огромного лохматого пса принадлежит… не мне. И глаза его, с обожанием и преданностью смотрят… не в мою сторону. И чуткие уши с надеждой ловят звуки… не моих шагов. И все же…

Он живет в моем Королевстве. У каждой женщины есть оно. Вы не замечали? Мы обречены на царствование. Каждую девочку на ее родине невольно готовят к престолу. И вступая в брак, мы уже отчасти понимаем свою миссию. Замужество дарит нам новые территории. Рождение ребенка коронует на царство. Оно дает нам абсолютную власть. Поскольку, и с этим не поспоришь, как бы кому-то не хотелось, только женщина, мама, чувствует, что и когда нужно ее ребенку.

Мужчины, наши умные мужчины, занимающиеся политикой и экономикой, наделенные властью и титулами, никогда его не имеют. Им только кажется, что они государи. На самом деле они мужья, отцы, браться, любовники, сыновья. Они, даже будучи императорами, царями и королями, всего лишь подданные в наших Королевствах. До конца своих дней, какая бы корона не украшала их головы, они остаются на острове Питера Пена, где всегда на самом деле правит какая-нибудь Венди…

Без обид! Так устроена жизнь. Вернее, только так она и возможна. И меня нисколько не задевает, что Та собачья любовь, о которой речь еще впереди, принадлежит… не мне. Бог с ней, у меня есть другая…

Я бы хотела иметь подругу. Почти такую же, как я. Только мудрее. И понятливее. И сострадательнее. И милосерднее. И внимательнее. И трудолюбивее. Чтобы я могла положить свою голову ей на колени, и она сразу же почесала бы мне именно то ухо, которое зудит. Чтобы у нее всегда было хорошее настроение. И добрый взгляд. И ласковое слово. Чтобы она просыпалась ради меня среди ночи. И знала решение всех моих проблем.

Возможно ли такое? Флинту повезло. И я так хороша для него не потому что хороша сама по себе. А потому что он делает меня такой. В зеркале собачьих глаз ­— я совершенство. И заглядывая туда каждый раз, мне так хочется соответствовать.

Он знает в моем Королевстве каждый закоулок, каждое дерево, каждый запах и каждый звук. Он знает, когда здесь идет дождь, а когда выглядывает солнце. Когда нужно укрыться от шквалистого ветра, а когда встать на защиту границ. Он знает, какие тут можно совершить преступления. И какие за ними последуют наказания. В его голове целый свод правил, которые составляют нашу жизнь…

Он любит меня так, как любят твердую землю под ногами. Как любят солнце, которое дарит тепло. Как любят океан, породивший жизнь. И утренние запахи. И трели соловья в мае.

Я — его родина. Без меня, моего Королевства, он станет странником… И навсегда потеряет счастье и покой. Без меня — тоска. Ностальгия. Неуверенность в завтрашнем дне. И в сегодняшнем.

Он никогда не лижет меня с такой страстью, как мужа. И не скачет, как взбесившийся конь, при моем появлении.  И не сидит часами под дверью, ожидая звуков подъезжающей машины. Но в минуты сомнений, недомоганий и непонимания, он идет ко мне. Как мифический герой Антей, который черпал силы, прижимаясь к матери-земле…

The post НЕСКОЛЬКО МАЛЕНЬКИХ ИСТОРИЙ О СОБАЧЬЕЙ ЛЮБВИ… first appeared on У меня есть Собака.

Помню, как моя тренер по конному спорту как-то притащила на тренировку своего друга-тяжелоатлета. Покататься на лошадке. Парень-груда мышц взгромоздился на самую послушную и смирную Газаву. Сказка, а не лошадь. Все для тебя: и мягкий повод, и легкий посыл, и лиловый косящий глаз что-всадник-пожелаешь! А под тяжелоатлетом встала. Не идет и все. Ты пятками подтолкни, советуют все. Он давай колотить ее. Звук, как в барабан бьет. А Газава ни в какую! Постояла-постояла и под звуки «тамтама» порысила обратно в денник. Будто и нет на ней всадника! А из конюшни в это время, потряхивая гривой, выходит дебошир и хулиган Семка с Ленкой в седле. Ленка – двенадцатилетняя девчонка, локти-коленки, две косички сбоку, ростом – Семке по колено, и молчаливая такая, слова зря не скажет. А злобный Семка под ней – заводная лошадка.

Или другой пример. Спортшкола. Пауза между льдом и ОФП. Юные спортсмены носятся, как взбесившиеся лошади. И орут. Время от времени кто-то из сидящих на лавочке родителей не выдерживает. Начинает кричать, призывая своего ребенка к тишине. А тот не слышит! Приходится вставать, догонять, внушать, трясти. Он вырывается и снова ныряет в орущий улий. Но вот скрипнула дверь. И на разминочный зал упала, просто свалилась, неожиданная тишина. Как будто вдруг выключили громкость. Дети подхватили свои коврики и построились. Это наш тренер пришел. Он добрый! Он никого не бьет. И даже не кричит!

Школа вообще хороший пример. Почему у одних учителей на уроках тишина, а другие из себя выходят, а дисциплины добиться не могут?!

В моем доме нет хлыстов и ремней. И уж, конечно, никогда не будет шокеров, антилаев и прочей антикоммуникабельной амуниции. Сколько раз я слышала: «Клеевая штука! Двух раз достаточно! На втором уровне. Собаку за неделю выдрессировал!» Я думаю, о разрешении на такую клевую штуку многие школьные учителя и тренеры просто мечтают. Это как бы повысилась успеваемость! Не выучил урок – разряд на втором уровне. С уроков сбежал – два разряда на третьем! Не прыгнул аксель или тоулуп – вот тебя разряд!!! Олимпийские медали обеспечены!

Отдадите своего ребенка в такую школу? А собаку можно! Она ж зверь!!! С ней по-звериному надо!

Нет в моем доме зверей. Есть личности, с которыми необходимо найти общий язык. И находить его не только необходимо, но еще приятно и интересно. Интересно объяснить ребенку задачку. Так, чтоб  он их потом щелкал, как орешки. А я бы гордилась.

Интересно объяснить собаке, что такое «горячо» или научить ее откусывать яблочко. Или есть арбуз – красное можно, а зеленое не стоит. Что нельзя лаять, когда ребенок спит. Что не надо проходить в комнату с грязными лапами. Или прыгать на меня, когда я в бальном платье. И просто необходимо целовать мамичку по утрам, заслышав слова: «А кто у меня любимый мальчик?! Где же он?»

Мне не надо – «за неделю». Я хочу всю жизнь! Потому что только для того и живу с собакой, мужем и ребенком. Для общения с ними! Для счастья познания друг друга и мира во всем его многообразии.

А чтобы он  был хотя бы в относительном порядке, есть у меня… волшебное «ай-ай-ай!» На удивление действенное. Шокер – это страх перед непонятной болью. А мое «ай-ай-ай» – стыд, осознание своего поступка. Не грядущее наказание заставляет собаку признать свою вину. А понимание того, что она нарушила правила социума!

Не верите!? Как Станиславский? Говорите, сказки? И можно только так, как вы: разряд, еще разряд? О! В это я верю. Как же иначе, если у вас нет собственного «ай-ай-ай». Или «ой-ой-ой». Или чего-то еще, чего ваша собака уважает, в отличие от шоковых ошейников и антилаев.

Я давно уже поняла, что саму собаку учить нечему. Если она в опытных руках, она и так уже все умеет. Ей надо только правильно объяснить. Вот Олег брал моего кобеля в свои золотые инструкторские руки, и тот просто выпрыгивал из своего собачьего тела, стараясь скорее сделать то, о чем тот только подумал. Ничего не было у Олега: ни кнута, ни пряника! Только характер и умение. И «ай-ай-ай», от которого Флинт трепетал.

Мне говорят, электрошокер – это безопасность собаки. Она не съест гадость на улице, не бросится под колеса машины, не… А как же раньше, пока Эдисон не изобрел свою лампочку? Лукавите, господа лентяи! Безопасность собаки – не страх наказания.

Безопасность собаки ­– ее хозяин! Который и бяку за км приметит и с поводка не спустит, там, где не надо. И от шокеров убережет.

Я жила и с пылесосом, и с тигром. Для той и другой, а теперь и для третьего, и для Алиски ничего хуже моего «ай-ай-ай» человечество еще не придумало. Домашние любят демонстрировать, как огромный Флинт сушит лапки и брюшко после гуляния. Он лежит в ванной, на одеялке. Долго. Когда ему кажется, что про него забыли, он тихонечко открывает дверь и высовывает полноса и глаз – можно? «Ай-ай-ай!». Глаз и нос исчезают, слышится вздох и шум упавших на пол костей. И только когтистая лапка 45-го размера в щели по дверью говорит о том, что дома есть суперпес.

«Ай-ай-ай!» может все! Он остановит наш набирающий скорость локомотив по дороге к кошке или собаке, не даст взять бяку с земли, убережет одежду гостей, не позволит разбудить ребенка…

Что же в нем, в этом междометье? И что за ним?

Мне жаль вас, те, кто не верит в «ай-ай-ай»… Из собаки в собаку вы так ничего и не поняли! Кайф собачника не в том, чтобы кто-то слушался. А в том, что ты все-таки сумел объяснить!

The post АЙ-АЙ-АЙ! first appeared on У меня есть Собака.

The post А ПОЧЕМУ НЕ ОРЛЫ?! first appeared on У меня есть Собака.

Слоны, ползающие на коленях, и цари зверей, скачущие по тумбам, вызывают у меня чувство неловкости и жалости. Словно я стала невольным свидетелем чьего-то унижения.

И стыда. За того, кто заставляет испытывать унижение.

Я видела репортажи из циркового закулисья. И догадываюсь, какими методами достигается это «послушание» на потребу толпы.

Помните, был такой детский фильм. Про мальчика, который мечтал о танцующем петухе. Где-то на ярмарке увидел, как петух переступает ногами под музыку, и весь фильм пытался узнать, как это делается? Оказалось, птицу ставили на раскаленную сковородку и включали веселую песенку. Он не мог стоять сразу на двух ногах и… «танцевал». Закреплялся условный рефлекс. А люди потом… смеялись…

Мне думается, что степень цивилизованности общества должна определяться не только отношением к смертной казни, но и к цирку с животными.

В цирке, на мой взгляд, должны выступать воздушные гимнасты и жонглеры, акробаты и клоуны. Чтобы было смешно и восхитительно!

А если хотите видеть животных, исполняющих трюки, – заведите собаку, кошку или грызунчика. Их даже дрессировать не надо. Они сами их придумывают и исполняют!

С Жессикой мы показывали такой номер. Говорили гостям, что наша овчарка разбирается в живописи. При этом все, естественно, начинали недоверчиво улыбаться.

– Жессенька, – спрашивали мы, – поедем завтра на выставку Шагала?

Жесси поджимала хвост и лезла под диван. Ни носа, ни хвоста!

– Это она авангардизм не любит, – объясняли мы. – Жесь, а на выставку передвижников пойдем?

Жессюня с шумом вылезала из-под дивана и с радостью бежала в прихожую за поводком! Любит, любит Жесси Коровина и Левитана!

Так постепенно выяснялось, что она предпочитает Брюллова Иванову, Гогена Дали…

Скоро гости переставали улыбаться.

– В чем подвох? Как вы ее так научили? Или, правда, разбирается!

Секрет был в словах «пойдем» и «поедем». Жесси терпеть не могла машину. А гулять, как все собаки, обожала. На этом мы сыграли в самом начале. А потом уже, она сама, как настоящая актриса, жаждущая признания, добавила эмоций и нюансов. Приносить поводок – это ее инициатива!

Одна из мышек, которые у нас жили, громко пищала, когда выпрашивала лакомство. Мы пели какую-нибудь мелодию, и в нужный момент показывали ей семечку. Получалось соло! Потом она вошла во вкус и пищала уже сама. За аплодисменты. При этом она еще и вставала на задние лапки, требуя награду после выступления. А всем казалось, что она кланяется.

Кэлли «ненавидела» гаишников. При слове «гаишник», она заходилась в яростном лае. Тайна заключалась в… ежике! Обычно она их облаивала, когда встречала. И ей говорили: «Нельзя, это ежик!» Поэтому слово «ежик» вызывало реакцию. Почему «ежик» был похож на «гаишника» – неизвестно. Вероятно, интонацией. Но как бы там ни было, у друзей-автомобилистов этот трюк пользовался успехом!

Флинт… лечится. Как в старом цирковом номере. Доктор Айболит спрашивает: «Кто следующий?» Собака запрыгивает на кушетку и поднимает все лапы вверх.

Но Флинт пошел дальше.

По нескольку раз в день, он ложится на диван, задирает ноги и печально воет. «Больной я, больной! Полечите меня!» Ребенок прибегает ко мне с криком:

– Иди Флинта лечи, он уже лег!

Я глажу ему живот. А потом дую в него. Фр-р! Флинт здоров! И – за наградой!

А друзья спрашивают, а почему? Он что у тебя болеет? Ты его часто лечишь?

Дело в том, что все мои невоспитанные собаки знают – если мама говорит «лечиться», значит, лечиться. Все остальное можно не делать или делать не сразу! Но ЭТО – серьезно! Поэтому, как только я произношу заветное слово, они покорно, САМИ, садятся в кухне и ждут; заранее открывают рты, при виде таблетки; отводят хвост, если я с градусником. Или идут на диван и поднимают ноги. Кроме шуток! У меня с лечением очень строго!

Потом я говорю: «Все!»

«Несчастный» лежачий больной вскакивает, словно диван его подкинул, и счастливый мчится в кухню за наградой. Все, кто видит это, хохочут. Такой контраст!

Флинт обожает показывать этот фокус. Он идет на диван и оглядывается – все ли идут? Никто не потерялся? При зрителях он выше поднимает лапы, печальнее воет, выше подскакивает…

А секрета-то никого нет! Просто на награды я никогда не скуплюсь! Награды за лечение у меня всегда особенно вкусные! Замечательные у меня награды! По пристрастиям.

Такой вот «цирк» мне по душе! Потому что эти трюки выросли случайно. Как грибы после солнца и дождика. Из любви и понимания. И демонстрируют они таланты наших питомцев. А не мастерство циркового дрессировщика. Что, на мой взгляд, крайне сомнительное достоинство.

The post НЕМНОГО О ЦИРКЕ first appeared on У меня есть Собака.

Хотя все вокруг мне говорили: «Яша кусается! Не ходи мимо Яши!»

Дети около нашего дома гулять перестали. Все Яшу боятся. Взрослые и то ходят с опаской. Кому приятно быть покусанным!

Сын напрочь отказался выходить на улицу, когда Яша там гуляет. Меня это злит! Получается, что Яша гуляет постоянно. А мой ребенок – никогда. Я не выдержала:

– Пойдем, – говорю, – я тебе покажу, как с Яшей управиться.

Взяла хлеб. Взяла сына. Пошли.Подходим к калитке. И видим картину.

Идет мужчина по дороге. С сумкой. Видно с автобуса. Домой идет. После работы.

И тут выходит Яша.

Спокойно так шествует, важно, деловито. Словно сейчас скажет со знанием дела: «Предъявите документы!»

Мужчина про Яшу, по всему видать, знает. Напрягся, траекторию движения поменял. Яшу обходит.

Но от решившего развлечься Яши, как и от российского полицейского, не уйдешь. Раз попались под горячую руку, будьте добры, по всей строгости закона. Какого? Это у Яши спросите. У него свои законы.

Мужчина по самой кромочке дороги идет. Яша рядом. По фарватеру. И незаметненько его прижимает.

Мужчина, бедный, совсем на травку сошел. А Яша в шаге от него.

Идти уже негде. Впереди забор. Надо вправо забрать. Но там Яша! Мужчина не выдерживает и с криком – «Ах, ты проклятый!» – как пнет Яшу. А Яша как подпрыгнет. Мужчина снова ногой, а Яша, как Ван Дам в лучшие годы.

Изловчился и цапнул под коленку. Мужчина взвыл и побежал. А Яша за ним. Бегает он, оказывается, быстро. До самого дома проводил. До конца деревни.

Поняла я, одним хлебом тут не отделаешься. Не в зарплате дело. Индивид-то от самого процесса тащится. Хотя, если ногами не размахивать, прецедент не создавать, может быть, Яша интерес и потеряет.

Но, решила я… по-другому действовать. По-женски!

Каждый день через забор кричу ему: «Яша! Яша красивый! Яша умный! На, Яша, хлебушек!» И кину корочки. Яша сначала на меня внимания не обращал. Потом стал хвост распускать. Повернется ко мне спиной и разворачивает свои прелести. Как павлин.

Хлеб он брал редко. Курам оставлял. Но слушать меня любил. Глаз затянет пленочкой-поволокой. Она у него двойная. Снизу и сбоку. Экзотическое жабо из красного превращается в голубое. Успокоился, значит. Слушает.

А я его хвалить! Яша такой. Яша секой. Яша красавец…

Я надеялась, что Яша привыкнет ко мне, посчитает своей и не тронет.

И вот однажды мне показалось – все. Контакт установлен. Он даже пошел к забору и взял горбушку у меня из рук!

Вышла я на улицу. Прямо Яше под нос. Стою, корочки кидаю.

Яша остановился, повернул ко мне свою царственную голову и смотрит. Оценивающе так, с прищуром. Словно никогда не видел.

– Яша, – говорю, – ты же меня не тронешь?

И тут к моему ужасу вижу, как Яшин кожистый подбородок, доставшийся ему не меньше, чем от родственников-птеродактилей, начинает алеть. Снизу, как восходящее солнце, которое, поднимаясь, окрашивает в пурпур предрассветный небосклон. И вот уже весь Яшин воротник пылает! Краснота поднялась к самым глазам.

Мамочки!

Я стала пятиться. А Яша пошел. Ко мне.

Но совсем не так, как к тому мужчине.

Он пошел ко мне… гоголем. Распушившись так, что каждое его перышко отделилось и встало дыбом. Длинноперый хвост развернулся в гигантский веер. Крылья опустились в низ и слились с хвостом в едином ансамбле. Куда до него выпендрежнику-павлину! Не каждый индейский вождь достоин такого головного убора! И я поняла – Яша-то и вправду красавец. Индейский вождь!

Вдруг он закричал. Призывно так. С придыханием. И все его индейские жены остановились, перестали клевать и подняли головы. Смотрят на нас.

А Яша,  весь такой вскрикивающий и всполошенный, поднимая крыльями дорожную пыль, тряся алой, как солнце, бородой, пританцовывая своими доисторическими ногами, подбирался ко мне.

Он не спешил. Давал мне насладиться созерцанием своего великолепия. Осознать, какую честь он оказывает мне!

Так и застала нас Яшина хозяйка. Яшу – во всем его величии. И меня… на распутье.

– Ах ты, дурень! – сказала она. – Совсем уже свихнулся. Индюшек тебе мало?

Она схватило его за крыло и поволокла.

Я отвернулась. Не этично смотреть, как унижают вождя… На дорожке остались три его перышка из роскошного убора. Они у меня и до сих пор дома. И когда я смотрю на них, то вспоминаю Яшу. И свою ошибку в расчетах, которую так часто делают женщины…

The post ПРО ЖЕНЩИН first appeared on У меня есть Собака.

The post ЛЮБИТЕ ЛИ ВЫ? first appeared on У меня есть Собака.

– Мамичка! Она выживет?

Что сказать… На нашей старой даче у забора было много холмиков, на которые мы, дети, носили цветы. По моему опыту, они редко выживают.

– Она будет стараться, – ответила я. Крови рядом было с чайную ложку. А сама птичка с ладошку…

Мы поселили ее в корзинке. Натаскали травы, закрыли тюлем, поставили водички.

– Только живи! – сказали дети. И ушли. Счастливые… Страдания для них пока только картинка.

Я посидела… Потом взяла ватные палочки, миромистин и пошла оказывать первую помощь.

В принципе, все оказалось не так уж и страшно. Это явно не кошка. И не глупый удар в стекло. Они иногда его не замечают. Особенно, когда солнце, и стекло отражает голубое небо. Такое впечатление, что кто-то в сердцах клюнул нашу страдалицу в макушку.

После процедур она стала выглядеть явно лучше. Дети прибежали. Как она? Стоят, смотрят. Они снаружи, через тюль. А птичка изнутри глазки-бусинки таращит. Всем интересно.

Я работала до рассвета, временами зажигая свет и заглядывая в корзинку. Вдруг? Нет! Я на нее гляжу. Она – на меня. Головкой крутит. Такой вот Гулливерчик в домике.

К утру она затрепыхалась. Дети проснулись. Побежали смотреть. Соседи приходили. Целый день вокруг птички. Ест? Пьет?

Птичка прицепилась лапками к корзинке, как к дереву, следит за нами. За чужим миром. Страха в глазах нет. Только интерес. Глупая, наверное, за то и клюнули.

К обеду вдруг как зачирикает. Звонко так. Выздоровела! Отпускать – не отпускать? Вдруг еще слабенькая…

Вечером отпустили. Взяли корзинку. Сняли тюль. Лети, милая. Не летит! На нас смотрит. Головой вертит, бусинки поблескивают. И вдруг… красиво так. Стремительно. Вверх, верх, верх и … скрылась…

А мы остались. Словно осиротели. Переглянулись и пошли домой. Нет теперь у нас птички…

Никто не собирался ее оставлять. Пусть живет себе на воле, летает и чирикает. С дерева за нами наблюдает, а не из корзинки.

Но дети остаток дня за воробьями бегали. Наша — не наша? Я над ними подсмеивалась. А сама вот сижу в ночи и все на стол поглядываю. Нет там нашей больной…

А ведь даже суток не прошло! Когда ж мы успели так привязаться?

The post ПТИЧКА first appeared on У меня есть Собака.