...И я уйду. А птица будет петь, как пела,
и будет сад, и дерево в саду,
и мой колодец белый.

На склоне дня, прозрачен и спокоен,
замрёт закат, и вспомнят про меня
колокола окрестных колоколен.

С годами будет улица иной;
кого любил я, тех уже не станет,
и в сад мой за белёною стеной,
тоскуя, только тень моя заглянет...

И я уйду; один - без никого,
без вечеров, без утренней капели
и белого колодца моего...

А птицы будут петь и петь, как пели.

(Хуан Рамон Хименес «Конечный путь», перевод А. Гелескула)

Одна миллионная жизнь… именно такое название носит книга, которая положила начало знакомству и дружбе с её автором. Именно такое название я выбрала и для портретного очерка, зарисовки портрета поэта, писателя, личности Павла Лагуна. Вспоминая сегодня о нашей первой встрече, я пытаюсь проникнуть памятью не столько в само событие, сколько в его надстройку – чувства, мысли, образ человека, ставшего в последствии знаковой частью моей жизни.

1992 год. Лето. В моей квартире раздаётся телефонный звонок. Поднимаю трубку и слышу:

– Здравствуйте, Елена. Меня зовут Павел Лагун. Я поэт, писатель. Знаком с Вашим творчеством по «Донской газете». Восхищен Вашими стихами и графикой. Хотел бы в этой связи предложить Вам сотрудничество.

Удивлению моему не было предела. На тот момент я публиковалась в «Донской газете» как внештатный автор. Приносила в редакцию свои стихи с графическими иллюстрациями к ним, и их почему-то публиковали…

– Здравствуйте, Павел. Очень приятно. Рада, что Вам нравится моё творчество. Чем я могла бы Вам помочь?

Павел сказал, что написал повесть о военной судьбе человека, реально прошедшего через ужас концентрационных лагерей и живущего в нашем городе, и что, по его мнению, я смогла бы сделать иллюстрации, потому как стиль моих работ созвучен его видению «картин» повести. Договорились о встрече. Смутно помню, о чем говорили. Помню розу, поцелуй руки, протянутой для пожатия, и атмосферу, в которую погрузилась моя душа – атмосферу литературы, поэзии, художественного творчества. Конечно же, я взяла на встречу заветную тетрадь, с которой в то время не расставалась, потому что стихи тогда приходили, когда им вздумается, и часто заставали врасплох. Итог встречи – папка с рукописью у меня на столе и, в тот момент ещё не осознанная, но уже причастность к литературному сонму нашего города.

Повесть «Одна миллионная жизнь», прочитанная мною на одном дыхании, оставила меня бездыханной почти в прямом смысле этого слова. Я была потрясена. Взялась за работу с осознанием, что не смогу отразить в графике свои чувства и дух произведения, несмотря на яркость картин, оставленных им в моём сознании. Не помню, сколько времени ушло на работу. Карандаш, тушь, перо скупы и, в то же время многоплановы. До сих пор мне казалось, что я так и не справилась с задачей, хотя Павел остался доволен. Сколоченные из дерева буквы названия; руки, цепляющиеся за колючую проволоку, ростки надежды и клочок бумаги по центру. Сегодня кажется, что все-таки справилась. «Одна миллионная жизнь». Эту книгу стоит прочитать всем. Тем более актуально это сейчас, в год 75-летия Великой Победы…

Затем была повесть «Астральное тело» и иллюстрации к ней. Позднее – ещё встречи. Павел читал мне свои тетради, исписанные мелким бисером простого карандаша новых книг. Я читала свои – стихи, практически всегда написанные на одном дыхании, без правки. Именно правка и стала моими первыми уроками поэтического ремесла. Как оказалось, одного вдохновения недостаточно. Над стихами надо работать, трудиться, как ремесленник, изводя, по словам Маяковского, «тысячи тонн словесной руды» ради единого слова. Этому и научил меня Павел. Сопротивлялась. Пыталась спорить, как и все «самородки». Потом благодарила и благодарю до сих пор. Благодарят его за эти уроки, опосредованно, и мои ученики.  

1992 год. «Мы жили на переломе…» – сказал как-то Павел в одном из телеинтервью. Как это точно! Был перелом общий, страны. И был перелом в судьбах каждого из нас. Мой личный перелом оставил след, величиной в том стихотворений. Я стала поэтом. Поэзия Лагуна ближе мне, чем его проза. Здесь мы с ним на одной волне. Говоря так, вижу, как Павел держит меня за руку – маленькую наивную девочку, посягнувшую изменить свой мир. Держит, не дает упасть. И это было именно так, потому что без поддержки я бросила бы писать. Пыталась бросить, почти умерла. Но жил где-то в городе ПОЭТ Павел Лагун. Одна мысль об этом грела душу: значит поэты имеют право жить! Да, они другие. Да, они непонятны большинству. Да, они гонимы и часто презираемы. Но они ИМЕЮТ ПРАВО ЖИТЬ. И это право они получили уже по праву рождения.

Много позже я написала вот это стихотворение:

Если кто-то назвался поэтом,
да не будет судим за это!
Пусть минует судью сия чаша! –
Там, где горем рассвет окрашен,
нет, не лавров стяжает поэт,
там стяжательству места нет!
Есть одно – облегчение боли...
Когда кончится ваша обойма,
посмотрите, судья, в прицел –
вы стреляли. Поэт терпел!

Если кто-то назвался поэтом,
да не будет судим за это!
Не суди, и не будешь судим! – 
Остальное все тлен и... дым...

И сейчас мне кажется, что оно, как в зеркале, отражает и жизнь Павла. Но что самое поразительное в его личности – Дух! Именно так – с прописной буквы. Невероятное чувство юмора, неиссякаемое желание сделать мир вокруг себя… прозрачнее, что ли… чище! Вера в людей, несмотря на их неверие, вера, что все это можно сделать СЛОВОМ. Не буду описывать посиделки нашей «могучей кучки» на Бобрик Горе в гостеприимном доме художника Игоря Строкова. Оттуда память вынесла и забетонировала, превратила в барельеф одну картину: посреди шума и разговоров братьев по перу и кисти мой взгляд выхватил одинокую фигуру поэта, прислонившуюся к дверному косяку. Сложенные на груди руки и взгляд, обозревающий нечто глубинное и далёкое.

– Павлик, ты что? – Спросила я его обеспокоенно.

– За Россию обидно… – услышала в ответ и опешила, настолько не вписывался он тогда в «окоём» происходящего. На секунду оказалась в его безвременье… и оставила там одного, вернувшись в сиюминутность. Не смогла проникнуться. Не смогла поговорить, выспросить. Это осталось «долгом». Теперь уже навсегда.

А понимание пришло только сейчас, когда захотела попытаться сделать хоть что-то в его память. Открытие новой грани поэта и писателя явилось следствием этого понимания – Павел Лагун как публицист. Его статьи периода 1992–93г.г. стали для меня откровением. Хлёсткие, точные, аргументированные, образные, их строчки льются, словно река. Погружаясь в них, видишь, как в зеркале, ретроспективу надежд на перемены к лучшему, веры в демократические перемены и настоящую боль, выстраданность каждого слова. Но даже сквозь добротную публицистику прорастает душа поэта!  В марте 1993 года он написал замечательную вещь «Сущность бытия», которую хочу привести здесь полностью. Сущность бытия по Лагуну – Любовь. Но эта Любовь с прописной буквы, Любовь-Самоотречение, нечто большее, планетарное, галактическое, божественное, если хотите. И в этом произведении я вижу отражение души Павла, его гражданской позиции, многогранность его личности.

Сущность бытия

      Однотонная вязкость неба. Пелена марта… По мёрзлому снегу прыгают воробьи. Они похожи на заводные игрушки – ни секунды остановки, и клюют, клюют, клюют…

  Так и люди. Кто-то вставил ключик, завёл пружинку и…задвигались миллиарды механизмов, созданных невидимым Мастером, что невидим и непостижим. Сколько бы мы ни пытались заговорить с ним, он не откликнется; сколько бы ни молились – не снизойдёт; сколько бы ни хулили  – не прогневается. Он выше нашего бытия, выше наших страстей. Сотворив нас, Он даже не заметил этого сотворения. Мы остались на земле сами по себе – никто отеческим оком не наблюдает за суетой оживших кукол. Всё запрограммировано, для каждого своё время. И люди живут, торопятся жить – каждый внутренне боится, что скоро пробьёт его время. Страх этот трепещет в сердцах всего человечества. И этот страх – источник злобы, невежества, преступлений.  Люди чувствуют свою обречённость и ищут забвения.

  Они работают, путешествуют, развлекаются – делают всё, только бы не остаться наедине с самим собой потому, что тогда ужас мироздания обрушивается на их сознание со всей беспощадностью. Иногда ночами, перед тем как погрузиться в сон, я чувствую отголосок этого ужаса – вот сейчас заснёшь и не проснёшься никогда. Никогда не увидишь солнечного утра, бьющего в лицо золотым светом радости. Ты обречён, как и все люди, живущие рядом с тобой. Где найти забвение? Искусство, поэзия? Её манящий образ влечёт жаждой неразрешимой загадки существования иных миров, соединённой незримой цепью с твоим «Я». Но чем шире приоткрываешь занавес, скрывающий эту загадку, тем ярче чувствуешь свою беспомощность в попытке сблизиться с истиной, и ужас неизбежности холодит разгорячённое исканием сердце.

   И всё же есть опора, пусть временная, зыбкая, как весенний лёд. Пусть она сама источник многих бед, страхов, падений, гибели и преступлений. И только потому, что люди на этой хрупкой опоре не могут найти точку, ту единственную, находка которой наполняет жизнь человека высшим возвышенным содержанием и смыслом. Тогда человека покидает страх за своё собственное личное существование, тогда все мысли его направлены на другого, ставшего ему дороже себя. Потому что человек познал высшую форму бытия – бытия Любви!

  Самоотречение. Как о нём много говорят! Но только говорят. Эгоизм, себялюбие, этот тяжкий груз кандалами висит на руках, тянущихся к солнцу самоотречения. Как трудно, а подчас и невозможно, сбросить эти кандалы, и, хотя человек и жаждет свободы, полёта – он не в силах разорвать мысленную связь с прошлым, которое остерегает его от новых ошибок. Ведь если забыть всё, разбить оковы и унестись на крыльях мечты и самоотречения к пылающему горнилу палящего небосвода, вдруг вместо ожидаемого рая разверзнется жуткий ад и падение туда будет ужаснее вдвойне. А человек хочет выжить – инстинкт самосохранения шепчет ему: «Будь благоразумным!  Лучше мелкая недолюбовь, чем Любовь – отречение. Мало ли ты падал, мало ли над тобой, над твоими чувствами издевались бездушные создания, которых ты принимал за фей! Может быть, хватит делать глупости! Высокой Любви, о которой ты мечтаешь, нет! А вокруг тебя её призраки. Они бестелесны, в них нет жизни, а жизнь зла и жестока. Довольствуйся тем, что ты ещё просто жив: какое уж тут самоотречение!»

   О, сколько людей, чьи порывы и вдохновения разбились о камни действительности, послушались этого отголоска и примирились. Но вдруг, как порыв ветра, как звёздный дождь, как листопад, входит в судьбу она, поверившая и понявшая; пониманием и верой своей приложившая целительный бальзам к поломанным крыльям. С каждым днём всё больше и больше чувствуются признаки заживления. Наступит день, и крылья мечты окрепнут, сила любви наполнит их жаждой полёта. Он поднимет её на руки, и они, слившись в единое существо, взлетят над миром не верящих в Любовь. Солнце, светила будут подвластны им, вечное движение Вселенной сольётся с их волей, их желанием творить чудеса во имя Счастья и Верности. Могущество двоих не узнает пределов, как не будет знать пределов Великая Любовь. И тогда дух самоотречения гармонией радости зазвучит в симфонии Мироздания. И разве среди этого Величия останется место для ничтожного страха перед физическим небытием. Бессмертие Вечности, бессмертие духа, бессмертие Любви отразится в каждом взмахе крыльев бессмертного полёта двух любящих.

Павел Лагун, г. Донской, 26.03.93 г.                

В 2020 году Павлу исполнилось бы 70 лет. Написала число и остановилась. Стоп! В этом году отмечаем 75 лет Великой Победы! Павел всего на 5 лет её моложе?!

«Ленка, мы становимся историей…» – Грустно сказал мне как-то в телефонном разговоре Игорь Строков. Да. Павел Лагун уже история. Это абсолютная истина. И я написала бы это слово так же с прописной – История. История нашего родного города, История его творчества, История, отразившаяся в его творчестве. История маленького кусочка государства под названием Россия. А Историю надо знать и помнить тех, кто ею стал, кто отразил её всей своей жизнью. Моя задача… наша – живых, хотя бы попытаться отдать долг её памяти. Памяти одной жизни из миллионов…

Дописала последний абзац и остановилась. Что-то ещё? Что ещё?

Только минута молчания…

Дальше пусть скажет Павел… о том, легко ли ему было жить между двумя мирами…

   Угар

Холодные дни пролетают угарно.
И жизнь пронеслась бесполезно, бездарно.
Тебе обрубили строптивые крылья.
Покрылись те крылья морозною пылью.

Десятки годов пролетели мгновенно,
Не сделав с тобой никакой перемены,
Ты лишь постарел – вот итог бытия!
Бездарная жизнь – вот программа твоя.

Она выполняется быстро и споро
.И смерть недалече – вот это бесспорно!
А после забудут на множество лет,
Что где-то, когда-то жил странный поэт.

Стихи сочинял и придумывал прозу
В холодные дни на потеху морозу.
И умер в угаре стремительных лет,
На снежном погосте оставив лишь след.

2010

«Фруктовая» поэма (отрывок) 

…Старушечьих истин глухая стена:
Не знать колебаний, не ведать сомнений.
Я бился о стену. Моя ли вина,
Что содраны локти, ладони, колени?

Мещанский «эдем»! Я не сломлен тобой!
…Ковровые стены, я вновь на свободе!
И длится столетья наш яростный бой,
С тех пор, как поэтов рождает природа.
Я в этом сраженье пополнил ряды
Борцов Красоты против сытых уродцев.
Я с вами навек, копьеносцы мечты,
С тобой навсегда, молодой полководец
!О, Блок! Александр! Сподвижник и друг!
Верни мне созвездий твоих белоцветность.
Пусть небо сияньем искрится вокруг,
Пусть землю тревожат весёлые ветры,
И пусть половодье весенних садов
Пленит этот мир лепестковой метелью.
Пусть летом рождается больше плодов:
Не в них же всё дело!
Не в них же всё дело…

Одна миллионная жизнь. Павел Лагун

Павел Адамович Лагун (04.11.1950 – 24.06.2016)  родился и жил в г. Донском Тульской области. Отец, Адам Никифорович – горный инженер, мать Зоя Андреевна – врач-стоматолог. Творческое наследие Павла Лагуна включает в себя:

Романы

«Семь дней полнолуния» (3 книги): «Семя зла», «Цветок раздора», «Плод любви»

«Прокрустово ложе» (4 книги): «Масонская ложа», «Сатанинская ложь», «Большая ложка», «Грязная лужа»

Повести

«Одна миллионная жизнь» 

«Анклав»

«Астральное тело»

«Капитан Сорви-голова. Возвращение»

«Клетка»

«Муравьиный лужок»

«Отдых в Цихисдзири» 

«Раздвоение» 

«Турецко-подданный»

Сказки

«Волшебная искорка»

Рассказы

Сборник рассказов под псевдонимом Глеб Наколкин

«Роковой выстрел»

«Яблоки любви»

Сборники стихотворений

«Конь крылатый»

«Одиночество»

«Преображение»

«Вращение земли»

«Камень философский»

P.S.

Слава Богу, что Павел озаботился сохранить свое наследие в сети! Даю ссылку на его аккаунт на ПРОЗА.РУ>>>
Информация о его рождении в ЮАР - шутка ))

Елена Челнокова, Москва, февраль 2020г.

Предисловие

Эта повесть пролежала в столе автора 10 лет. Вряд ли какой-либо издатель примет сегодня на себя ответственность за ее публикацию. Только сам автор. И только на собственном сайте. «Все это — правда. Но такое нельзя публиковать. Люди потеряют веру» — Слова одного из свидетелей описанных в повести событий. «Об этом все знают, но все молчат», — слова одного из читателей. Страшный суд — история невымышленная. Лишь ее окончание — плод воображения автора. И если кто потеряет веру в результате ее прочтения, то вера эта была ненастоящей, а ложной — верой в священнослужителей, в атрибуты церкви, а не в Бога. Не отчаивайтесь, Бог поругаем не бывает. И так же непоколебима вера истиная. Теперь «Страшный суд» может быть опубликован.

«…Но как было во времена Ноя, так будет и в пришествие Сына Человеческого. Ибо, как во дни перед потопом ели, пили, женились и выходили замуж, до того дня, как вошел Ной в ковчег; и не думали, пока не пришел потоп и не истребил всех; так будет и пришествие Сына Человеческого. Тогда будут двое на поле: один берется, а другой оставляется. Две мелющие в жерновах: одна берется, а другая оставляется. Итак, бодрствуйте, потому что не знаете, в который час Господь ваш придет…

Блажен тот раб, которого господин его, придя, найдет поступающим так. Истинно говорю вам, что над всем имением поставит его. Если же тот раб, будучи зол, скажет в сердце своем: „Не скоро придет господин мой“, и начнет бить своих товарищей своих и есть и пить с пьяницами: то придет господин раба в тот день, в который он не ожидает, и в час, в который не думает; И рассечет его, и подвергнет его одной участи с лицемерами; там будет плач и скрежет зубов…»

Матф. 24, 37–41, 46–51

На клиросе заунывно тоненький голосок читал «Третий час». В храме потихоньку начинал собираться народ на воскресную литургию. Слышались приглушенные голоса, звук шагов гулко отдавался под куполом, потрескивали свечи. Отец Варфоломей сидел в алтаре на боковой скамеечке, бессильно опустив руки и, не мигая, смотрел на разноцветные огни семисвечника[1]. Сонно маячил алтарник Володька, зажигая угли в кадильнице… надо было начинать проскомидию[2], но у отца Варфоломея не было сил даже на то, чтобы подняться. А все он, его давнишний мучитель, который появляется теперь каждую ночь и изводит священника своими разговорами. Сегодня он притащился за ним в алтарь и стоит там, за престолом.

Вон они, его глаза, горят, как свечки…

Варфоломей поморгал, прогоняя наваждение. Мучитель исчез, но ненадолго. Скоро он опять появится, чтобы терзать измученную душу настоятеля.

Варфоломей воспользовался передышкой и послал Володьку за отцом Игорем: было ясно, что сегодня ему одному не справиться.

Володька прошмыгнул в северные врата. И Варфоломей, поднявшись со скамейки, прошел чуть вперед к восточной стене, на которой был написан образ Спасителя во весь рост в белых одеждах Преображения. Грузно опустившись на колени, он оперся на невысокий аналой[3] — так было удобнее: когда придет Игорь, можно будет только сказать два слова «веди службу», и, не вызывая подозрений и вопросов, сделать вид, что сегодня ему нужно помолиться особенно усердно…

Помолиться… А может, действительно помолиться? Может сегодня как раз тот день, когда ему стоит помолиться?..

Зачем? А есть ли он, Бог? Если бы он был, то разве позволил бы он тем, кто также как Варфоломей одевают священнические одежды и входят в святое святых, жить так, как живут они, как живет Варфоломей?

Еще в детстве видел он, как его отец священник говорил одно, а делал другое. Дом их был полной чашей. Все время приходили какие-то люди и приносили деньги, вещи, продукты. А отец был похож на маленького царька, желание которого было законом для всех. Вокруг господствовала нищета, люди еле-еле сводили концы с концами, дети спрашивали у родителей, откуда берутся конфеты и сосиски, а у них с братом было все.

Конечно, отец был строг с ними. И сейчас еще звучит в ушах Варфоломея его крик: «Ты хочешь жить так же, как живут они?! Тогда можешь идти учиться куда угодно! Но я хочу, чтобы ты всегда был сыт, поэтому учит тропари, молитвы и помогай мне в храме. Я сделаю тебя священником. Ты мне потом спасибо скажешь!»

Противиться воле отца было трудно, да Варфоломей и не противился. Ему нравилось все, что делает отец и в храме и дома. Особенно нравилось ему быть выше всех, нравилось повелевать, хотелось, чтобы его слушались так же, как отца.

И вот теперь Варфоломей здесь. Близкий друг отца получил благословение на митрополию и взял их с братом с собой — свои люди опора власти. Позади служба в армии, глупая женитьба, развод, затем постриг. Варфоломей — его новое имя, монашеское. Он хотел пойти дальше отца, он хотел большего. Ему снилась митра[4], а владыка пообещал сделать его своим преемником…. И как все складывалось хорошо!

Конечно, пришлось постараться. Пришлось восстанавливать храм. Но это было не то, что доставалось другим: какая-нибудь развалюха-церковь, в которой раньше находился склад стройматериалов, а то и хуже — общественный туалет. В его храме при советской власти располагался местный музей, и муниципалитет заботился, чтобы здание содержалось в порядке. Да и приходской совет оказался на редкость активным и боевым. Истосковавшиеся старушки готовы были брать штурмом здание местной администрации, отстаивать права верующих. Они ходили по заводам и фабрикам, прося средства на устройство алтаря, штукатурку купола, возведение ограды. Стройматериалы, кирпич… да все, что было нужно, появлялось во дворе церкви, стоило только ему дать задание бойким старушкам. Они же трудились «во Славу Божью» на обустройстве того, что теперь и является ЕГО приходом. Приходом, которому завидуют многие, золотым дном.

Трудное тогда было время, но было легко работать. Молодой, энергичный — в 23 года все кажется по плечу…

23 года?! Неужели прошло только шесть лет?! Неужели ему сейчас только 29?! Господи! Но отчего же такая смертельная усталость и пустота?! Как будто прожил долгую-долгую жизнь… А, это все он, его мучитель… Его не было тогда! Не было! Но когда же он появился в первый раз? Когда?..

Тихонько стукнули северные врата, прерывая размышления настоятеля. Вернулся Володька и сказал, что отец Игорь сейчас придет. Варфоломей не ответил.

Володька… Что-то мелькнуло в его голове, как лучик света, и тут же погасло… Володька… Ну, конечно же! Его мать, стерва! Наталья виновата во всем! Это из-за нее он сейчас стоит здесь на коленях как древний старик и не может найти в себе силы подняться! Ведь дотянула до последнего, чтобы не делать аборт и поставила перед фактом! Осчастливила, нечего сказать! Вчера после всенощной, как всегда подсчитывая барыши сидя на шикарном бархатном диване в его спальне на втором этаже (от любопытных глаз!) церковной «сторожки», отстроенной из кирпича, добытого старушками на восстановление колокольни, она сказала, что через пять с половиной месяцев сделает его папой: «Представляешь, какой хорошенький будет у нас сын?…" Дура! Ведь говорил же ей, смотри… Нет, «папой»! Он чуть не убил ее, кинувшись, как раненый медведь на охотника. Наталья завизжала, что позовет Володьку и ему, Варфоломею, будет только хуже….

Хуже! Да хуже уж некуда! И кто ее притащил к нему в дом?! Ведь была Лизавета, староста — одинокая старушка, которая готовила ему еду, убирала в доме, да еще и стояла «за ящиком», продавала свечи, крестики, вела учет доходам и расходам…

Лизавета… не-е-т! С Лизаветой надо было держать ухо востро! Она, как всевидящее око Господа блюла чистоту духа настоятеля. Стоило ему остановиться с какой-нибудь прихожанкой, еще не совсем увядшей или чуть помоложе самой Лизаветы, как она тут же оказывалась рядом, вырастая, словно из-под земли, и находила ему какое-нибудь дело. Но в планы Варфоломея совсем не входило становиться монахом на самом деле. Ему грезилось совсем другое: домик где-нибудь в отдалении от досужих глаз, пухленькая экономка, содержащая этот домик в порядке и с нетерпением ожидающая его приезда…

Не получилось… Была у него квартира в соседнем районе, где он отдыхал душой и телом с друзьями и девицами. Но все это было так ненадежно! И вот тебе — Наталья!

Лизавета тогда надоела ему до смерти тем, что шпионила за ним не хуже агента 007, и Варфоломей в порыве гнева вышвырнул ее пожитки во двор на глазах у прихожан и церковного сторожа. Вот тогда-то и прибежал к нему этот сторож. Наталья приходилась ему племянницей, и жизнь ее в то время складывалась не очень гладко. Богатый любовник ушел на повышение в область, а ее бросил на произвол судьбы. Стряпать и убирать она умела не хуже других баб, да кроме этого — ничего, ведь выросла в деревне, вышла замуж за выпивоху, прижила двух сыновей и разошлась. А там приглядел ее тот любовник, что бросил ее…

Но Варфоломей узнал это все потом, когда уже было поздно, когда не просто экономкой и стряпухой стала в его доме Наталья, а, по сути — женой. Когда властною рукой прибрала она к рукам не только хозяйство дома, но и всю жизнь храма. Сама Наталья в храм заходила только в случае очередного скандала, когда требовалось «отчистить» завистника, посягнувшего не ее «честь и достоинство». На следующий же день после такого посещения клеветник вылетал с работы…

Как же он смог попасться в сети этой наглой товарки, шлюхи, которая преподнесла ему теперь такой сюрприз, что свет не мил?..

Отец Варфоломей очнулся от грохота железа о мрамор: Володька уронил кадильницу и теперь суетился, собирая горячие угли. Открылись северные врата, и в алтарь вошел отец Игорь. Варфоломей обернулся. Игорь, пряча глаза, перекрестился, поклонился настоятелю и пошел в ризницу. «Веди службу!» — приказал Варфоломей священнику и, отвернувшись, снова погрузился в мысли.

Пришел! Этот Игорь ненавидит его, как, впрочем, ненавидели и все пять священников по очереди работавших под его началом. Ненавидели и боялись… Все, включая родного брата, Севку… А он, паршивец, сколько крови он перепортил ему?! Приехали они сюда вместе. Варфоломей уже был иеромонахом[5], а Севка работал у него сначала дьячком, потом владыка рукоположил его в дьяконы, затем — в священники… Дурак! И чего ему не хватало?! От армии отмазал, свадьбу ему отгрохал царскую, а он — по бабам шастать не прекратил, напивался, как свинья! Думал, что ему все с рук сойдет! Не тут-то было! Городок-то маленький — все на виду, а тем более — священники! Когда очередная Севкина зазноба сделала от него аборт, все завертелось, не хуже «чертова колеса». Скандал на всю округу. Развод. Хорошо — женился сейчас на певичке и сидит дома, как ободранный кот, выползая в подворотню к забулдыгам за стаканчиком бормотухи… Дурак!.. Тьфу!.. Ведь могли бы, если б был умный, вместе делами ворочать….

Отец Игорь начал проскомидию, тихо читая молитвы над просфорами, вырезая из них частички… «Приидите поклонимся цареви нашему Богу…» — донесся до Варфоломея тоненький голосок пасломщицы…[6]

Валентина… Она появилась во второй раз у Варфоломея недавно. Доведенная до отчаяния, она уже была готова на любые условия. На ее руках были две сестры и старушка-мать. Четыре года она со скандалом ушла от Варфоломея в наместнический храм в район. Да только и там долго не задержалась. Фанатичка! Задумала судиться с самим наместником! Раскопала какие-то финансовые махинации, дошла до патриарха, а в результате осталась без работы и средств к существованию… Сама виновата! Наместник потом запретил всем настоятелям в округе брать ее на работу, хоть пасломщица и хорошая. Подрабатывала в последнее время тем, что читала над покойниками псалтирь[7]. Теперь еле пищит. Зато смирная стала — больше не воюет. Ей теперь сколько не заплати — всему рада. А это ему на руку…

«Благословенно царство Отца и Сына и Святаго Духа…» — запел красивым баритоном отец Игорь, и его голос, усилившись под куполом, обрушился на Варфоломея как девятый вал.

Господи! Помоги!.. «Взмолился?! — услышал вдруг настоятель знакомый вкрадчивый шепот.

— Опять он!

Настоятель скосил глаза влево и увидел рядом с собой своего мучителя. Он сидел на скамеечке возле стены, где совсем недавно сидел сам Варфоломей…

«Господи, помилуй!» — хрипло запел в ответ на возглас Игоря жидкий хор из старушек. «О свышнем мире и спасении душ наших Господу помолимся!» — провозгласил отец Игорь следующую короткую молитву Великой Ектении…

Мучитель скорчил Варфоломею гнусную рожу и растворился в белесой дымке сладковатого ладана… Уф-ф! Пропал!.. Долго еще будет продолжаться его мучение?! Правая рука Варфоломея механически совершила крестное знамение. А может он действительно есть, Бог?! И все мучения, которые теперь приходится выносить настоятелю и есть наказание за грехи?

Ведь говорил ему отец: «Не зарывайся! Все должно быть в меру!» А он? Послушался ли он отца? Нет!..

Но все же было так хорошо! Когда обустроили храм и службы начали совершаться каждый день, деньги рекой потекли к настоятелю в руки. Купил автобус, чтобы возить старушек по святым местам. Потом «Волгу» — не будет же он, монах, ездить в одном автобусе с женщинами! Да и, честно говоря, это была лишь отговорка. Варфоломею всегда хотелось иметь «Волгу». Ласточка! Как она летала, повинуясь малейшему его капризу! С каким удовольствием он открывал капот и копался в ее «брюхе»! Но потом и этого ему стало мало. Владыка разъезжал на новеньком «Мерседесе», и ему, Варфоломею, захотелось купить иномарку. Тут и случай подвернулся. Пришел к нему местный «богобоязненный» делец и предложил новенькую «Ауди». Вот тогда и появился в первый раз тот, кто сидел только что рядом с ним на скамеечке. «Красавица! — Зашептал он ему на ухо. — Видишь, как все хорошо у тебя получается. Только захотел — и, пожалуйста, получи! Ты заслужил все это! Добился собственными руками. Так что, она твоя по праву!»

Показалось ему тот момент, что это его мысли и, не задумываясь, выложил кругленькую сумму. Мечта стоила того. Автобус потом сломался, а восстанавливать его не было смысла: желающих совершить паломничество по святым местам было не так уж и много, да и затраты слишком велики, а дохода от этих путешествий никакого…

И вдруг, словно ножом, его память прорезало воспоминание об одной такой поездке в Оптину Пустынь. Он бывал там и раньше, но в тот раз уже на повороте к Оптиной, на дороге через сосновый бор Варфоломея вдруг охватил жуткий страх, который при подъезде к монастырским воротам перешел в глухую тоску, а та камнем легла прямо на сердце. Определив старушек на постой в странноприимный дом, он отправился в скит. На подходе к колодцу преподобного Амвросия ему встретился седовласый старец-монах. Суровый взгляд белесых глаз из-под скуфейки как будто пригвоздил Варфоломея к земле. Он поклонился старцу, но разогнуть спину так и не смог: словно чья-то рука придавила ему позвоночник. «А, Варфоломей! — Услышал он голос монаха. — Зря ты приехал сюда. Не надо было. От этого и твоя тоска. Предостеречь бы тебя, да без толку. Вижу, что тяжко тебе придется. Да, только сейчас ты ничего не поймешь. Придет господин твой в тот час, который ты не думаешь, и рассечет тебя. Остановись, пока не поздно! А сейчас уезжай отсюда, не оскверняй святыню!». Когда Варфоломей распрямился, никого рядом с ним не было — растворился старец в мареве жаркого июньского дня. Только тоска подкатила к горлу и мешала дышать…

Вот оно! Так и сеть! Рассечет…

— Брось! — Зашептал ему на ухо мучитель. — Ты просто был болен и утомлен дорогой. Жара и усталость сделали свое дело. Вот и пригрезилось неизвестно что. А вспомни, как ты приехал домой. Помнишь? Как все тогда удачно начало складываться тогда? Пришла к тебе девчонка из газеты с предложением вести страничку о православии. Владыка тогда при всех хвалил тебя, ставил в пример…

Да, эта девчонка… Еще одна сумасшедшая, как и все они! Она полоскала ему мозги за год до этого, собираясь служить псаломщицей, а потом сдохла. Он, кончено, сам виноват — сдал ее бабкам на съедение. А что ему было делать, когда старухи, словно белены объелись — все, как одна, были против нее, хотели свою. Вот он и сдал. Выживет — хорошо. Не выживет, бог с ней. Сдохла. А потом еще строила из себя святую: «Батюшка, простите. Этот крест не по мне!» Он думал, она не объявится больше. Нет, пришла, да еще и работать на него стала как пресс-секретарь. Писала за него проповеди для газеты, заступалась, когда надо было… Да, действительно, ведь все тогда пошло еще лучше, чем было. В епархии его хвалили, ставили в пример. Ну и что, что груб?! — не груб, а строг. Зато все у него идет как по маслу. Приход дает доход, народ валит валом. По большим праздникам такая давка в храме, что нечем дышать. Все идут к нему на поклон. И друзья появились, и деловые партнеры. Сведет Варфоломей одного нужного человека с другим, те провернут дело, а часть навара ему, Варфоломею, как пожертвование на храм. А сколько дали — известно только им троим. Раньше оставлял Варфоломей такие деньги в приходе, а потом понял: не стоит. Приходу и так хватает. А ему надо иметь при себе наличные. Купил видео, отстроил дом, обстановку шикарную справил, да и одеться прилично тоже надо, а спутниковая антенна возле дома тоже денег стоит… Заговорили в городе, зашушукались, начали писать…. Писаки! Ну? И чего добились? Он здесь, а они где? — Где были, там и есть! И так будет!..

«Премудрость! Прости!.. Варфоломей очнулся от возгласа отца Игоря, стоящего с Евангелием перед распахнутыми царскими вратами. «Приидите, поклонимся и припадем ко Христу.« — запели на клиросе[8] старухи.

Увидят! А что увидят? Что он стоит перед образом Спасителя на коленях и молится. Очень хорошо! Пусть видят…

Варфоломей поднял голову и посмотрел на Христа, изображенного на стене…. Неплохо. Можно было и получше… Но все равно неплохо. А кто писал этот образ? Их было трое, художников, подрядившихся расписывать храм. Все местные. Они делали иконостас, расписывали алтарь, купол и верхний придел… А вот кто именно и что делал, Варфоломей не помнил. А зачем? У него тогда была непростая задача: чтобы храм был расписан как можно быстрее при меньших расходах на зарплату. И он решил ее успешно. Чтобы работы шли быстрее, он поговорил с каждым из них с глазу на глаз, пообещал заплатить больше и отдать весь заказ тому, кто опередит другого. Стравил художников, и в результате самый бойкий сделал все в три раза быстрее, потому-то и не так хорошо, как хотелось бы, и получил в полтора раза больше, чем было оговорено. А двое других остались с носом. Выиграл же Варфоломей: вместо того чтобы заплатить всем троим, он заплатил одному и в три раза меньше, чем надо было. Приходила тогда жена одного из тех, кто не получил денег, плакала, просила, умоляла, говорила, что она не работает, что у них двое детей, что в доме нечего есть. Варфоломей ее выгнал: если у нее муж дурак, то почему он вместо него должен кормить ее детей?!

Дети….

Опять перед глазами Варфоломея возникла Наталья… Дети! Господи! Надо же быть такой дурой! Ну, чего ей не хватало?! Кормил, поил, одевал, обувал, как королеву! И два ее урода-сына катаются, как сыр в масле! Вот он, Володька, пришел из армии и куда?! К нему, к Варфоломею! Ведь остолоп-остлопом! Что его ожидало бы? Ничего! Теперь вот прислуживает в алтаре, а там рукоположит его в священник. А она?! — Сделает папой! Стерва! Думает, что свяжет по рукам и ногам?!

— Да уже связала, — зашептал на ухо мучитель, — что теперь будешь делать? Это тебе не Севка, которые не давал обет безбрачия! Плакала твоя митра и хорошая жизнь. Ославит она тебя. Может, пока не поздно, сделать с ней что-нибудь? Уговорить переехать в другой город, а по дороге — пулю в висок и в кювет?.. Варфоломей вздрогнул…

«Елицы оглашеннии, изыдите. Елицы вернии, паки и паки миром Господу помолимся» — начал отец Игорь литургию верных[9]…

«Господи! Помилуй!» — Испуганно подумал настоятель одновременно с ответом клироса на возглас Игоря. Как будто вынырнув на мгновение из пучины своих мыслей, Варфоломей почувствовал на спине пытливый взгляд священника…

Почуял что-то неладное? Плевать! Он здесь хозяин. Что ему нужно, то и будет делать! Много их таких! Со всеми управлялся в два счета. Вот хотя бы отец Николай. Прислала его епархия на место Севки, грехи которого пришлось тогда прятать. Добренький такой, хороший, спокойный. Как ни прижимал его Варфоломей, скрипел, но не поддавался. В ответ на крик настоятеля ни разу не повысил голоса. Но как только представился случай — спровадил его Варфоломей на другой приход: народ стал тянуться к Николаю, а это было уже опасно. Решил после этого настоятель выращивать свои кадры. Рассудил так: если воспитать своего священника, он против него не пойдет, и народ баламутить не станет. Пригрел одного парнишку, поставил на клиросе учиться. Да только прислали еще одного. Этот доставил Варфоломею немало хлопот. По началу ничего, смирный был. Да и не с чего ему было нос поднимать: недавно рукоположен, образования никакого, жена, двое детей. Приход, слава Богу, хороший. Выхлопотал ему Варфоломей квартиру рядом с храмом. Тот первый год старался во всю — надо было квартиру обставить, приодеться. Ездил на требы[10], за год все сделал, даже машину купил. А через год — мало показалось. Прямо как в сказке про золотую рыбку! Забыл, у кого с ладони кормился. Захотел все к рукам прибрать, выжить его, Варфоломея, с его законного места! И попер… попер в дурь! Но не на того напал! Состряпали тогда Варфоломей с Лизаветой пару-тройку писем в газету, а та дуреха-девчонка все приняла за чистую монету и напечатала. Пошел шум, будто бы отец Андрей — так звали баламута, берет на требах непомерные деньги, отказывается крестить, много еще чего. Баламут же тоже не лыком шит, благо ездил по всему городу на всякие благотворительные вечера, воскресную школу вел — имел кое-какую известность — устроил цирк: с женой и грудником на руках начал собирать подписи по школам и учреждениям против него, Варфоломея. Да и тут просчитался! Вафроломей подключил к этому своих людей, и они, вперед Андрея обошли весь город, собирая подписи под видом сторонников баламута. Да только в руки к Андрею эти листки не попали. И в результате опозорился баламут, и выдворили его в деревню, дали приход — церквушку-сараюшку без крыши и окон. Довоевался! А пока суд да дело, вырастил Варфоломей еще одного своего. Тот по началу склонился, было, на сторону баламута, но, почуяв неладное, присмирел. Ходил, как тень — ветром шатало, а против — ни слова. Потом прислали вот этого — помочь. Да так тут и остался. Но Игорь хитрый. Хитрый и умный. Старше Варфоломея на восемь лет, окончил семинарию с отличием, служил в области. Язык подвешен — дай бог каждому! Когда читает проповедь, весь храм слезами заливается, а запоет — душу выворачивает наизнанку. Ласковый со старушками, всех приветит, для всех слово найдет. И с Варфоломеем в конфликты не вступает. Настоятель скажет — делает, даже не слышно, чтобы зубами скрипел. И народ к нему тянется… А вот это плохо… Но Варфоломей уже начал работу! Вместе с Натальей настрочили кучу писем в епархию с жалобами на Игоря. Умника уже вызывали на ковер. Игорь затаился и ждет, когда же ослабеет Варфоломей, чтобы схватить его за горло… Только шиш! Не получится! Он крепкий! Все они у него вот здесь…. Варфоломей сжал правую руку в кулак…

«… Преосвященные митрополиты и епископы…» — Отец Игорь стоял на амвоне, держа в руках святые сосуды…

Преосвященные митрополиты… Да, конечно, неловко получилось. Столько лет он, Варфоломей, выходя вот также на амвон, держал в руках святые сосуды и говорил «преждеосвященные митрополиты». Совсем недавно открыла ему его землячка Зинаида, которую он выписал к себе, чтобы научилась и работала у него псаломщицей — своя не продаст. Для того и выписывал, чтобы была его глазами и ушами, следила и докладывала ему, не затевается ли против него какой каверзы. Вот она-то и передала Варфоломею то, что сказала ей девчонка-газетчица, что мол, батюшка — неуч, вместо преосвященных кличет во весь народ, да еще в самый ответственный момент службы митрополитов и епископов «преждеосвященными». Стыдно стало ему тогда. И вот теперь, как слышит эти слова, так и начинают ворочаться в душе Варфоломея злоба и страх. Грамотные! Он-то закончил семинарию заочно, как говорят «заушно», благодаря влиянию покровителя владыки. Да и не считал важным быть особенно дотошным в богословии: народ темный, все равно ничего не понимает. А не учел, что время сейчас другое. Все грамотные стали. А грамотных на мякине не проведешь. Вот и Игорь этот… боится его Варфоломей потому что — грамотный. Боится и ненавидит. Землячка Зинаида старалась во всю. Несладко пришлось отцу Игорю после ее приезда. Жили они в той же «сторожке», что и Варфоломей, только на другой половине с отдельным входом. Зинаида исправно шпионила и докладывала настоятелю, что и когда Игорь делает, говорит. Дошло до того, что Игорь начал приходить домой только переночевать, а потом и вовсе съехал на другую квартиру.

Зинаида… тоже штучка оказалась. Верующая! Как приехала, Варфоломей определил ей учиться у девчонки-газетчицы на пасломщицу, убирать в ее половине сторожки и готовить на всю церковную братию. Бегала, крутилась, мыла, чистила, а после первой получки как подменили. Начала выспрашивать, кто и сколько получает, обижаться, что, дескать, делает она больше других, а получает меньше. Преподобная Зинаида! Так и уехала, несолоно хлебавши, предварительно поссорившись с Натальей из-за какой-то ерунды…

Нет, никому нельзя верить! Никому! Поэтому-то и достал Варфоломей установку-шпиона: наставил жучков на клиросе, в алтаре, за «ящиком»[11], в палатке у сторожа — везде, где только можно и нельзя, и теперь, сидя в своей комнате на втором этаже «сторожки» мог слышать, кто и о чем разговаривает. Теперь он был в курсе всего! И люди больше не были ему нужны — не надежно. Только неизвестно как, может, Наталья проговорилась кому, может еще как, но узнали об этом служки. Даже старая Лизавета, и та теперь слова лишнего ни с кем не говорит — выходит из храма…

«Верую во единого Бога отца Вседержителя…» — запел народ в храме, оглушив Варфоломея громким разноголосием….

Как хрипят на клиросе старухи! Так и хочется заткнуть их старые глотки, чтоб не верещали! Был же у Варфоломея хор профессионалов. Пели всенощную в субботу и литургию в воскресение. Много народа приходило послушать этот хор, а еще — его голосистую регентшу Маринку. На ней женился теперь Севка. Марина родила Варфоломею племянника. Но настоятель терпеть не мог ни саму Марину, ни ее мать, ни отца…

— А я знаю, почему ты всех ненавидишь! — зашептал на ухо Варфоломею мучитель. — Они слишком много знают. Все. Вот ты их и боишься. Поэтому ты и стравливаешь всех друг с другом, а чтобы они грызлись между собой, а про тебя не думали…

Опять он здесь! Ведь пропадал же! Нет, вернулся!

— Что ты?! Как же я могу без тебя?! — услышал Варфоломей ответ на свои мысли. — Ты и я — ведь это же одно и то же! Я — это ты, а ты — это я! Разве не так? Ведь никто же, кроме тебя, меня не видит и не слышит. Значит, я и есть ты сам. Скажи, что это не так?

Нет! Не так! Его не было раньше! Не было! Откуда он взялся? Значит, он — не ВАРФОЛОМЕЙ. Он — сам по себе….

— А вот и нет! Я был маленький и ты меня не замечал, а теперь я вырос. Ты, Варфоломей, кормил меня тем, что мне нравится, отчего я росту: жадностью, похотью, ненавистью к людям, страхом…

Стоп! Стоп! А вот это неправда! Он, Варфоломей вовсе не такой! Ведь наладил он связь с тюрьмой. Ездит туда отец Игорь, служит, исповедует, читает проповеди…

— Так, это же Игорь ездит, а не ты! — Запротестовал мучитель. — А тебе зачем это? У начальника колонии большие связи, и через него можно кое-чем поживиться. Скажи, что не так? Чего молчишь? А разве не из-за жадности ты разогнал тот хор, о котором только что вспоминал? Жалко стало денег! Все колокольней прикрываешься, мол, строить надо! А ведь был у тебя кирпич на колокольню, куда ты его дел? Отстроил дом. А приходской совет успокоил тем, что на первом этаже богадельню устроишь для старушек. Где они, старушки? А? Похотливая экономка старушка что ли? Бедная, носить ей нечего, обтрепалась вся. Вот ты и купил ей два кожаных пальто и шубу, чтоб не замерзала, стирая тебе портки!

Замолчи!.. Варфоломей грохнул кулаком по аналою так, что на жертвеннике загремели подсвечники. Мучитель пропал….

Грохот и звон вернули настоятеля в реальность. Володька стоял возле ризницы бледный, как смерть. Отец Игорь, читавший перед алтарем тайную молитву «Достойно и праведно тя пети…» и прерванный ударом Варфоломея на самой середине: «Ты от небытия в бытие нас привел еси…», смотрел на Варфоломея испытующе строго. Настоятель неловко поднялся с колен и, стараясь скрыть мелкую дрожь, сотрясавшую все его тело, двинулся к северным вратам. Взявшись за ручку двери, он остановился и, сказав отцу Игорю «исповедуй сам», вышел из алтаря. «… Троице единосущей и нераздельней…» — допели старухи на клиросе. Когда из алтаря послышался густой баритон, возглашающий: «Победную песнь поюще, вопиюще, взывающе и глаголюще…», настоятель уже закрывал за собой северную дверь храма — ближайшую к алтарю. Резкий порыв ветра ударил его в грудь так, что он едва удержался на ногах. То ли от холода, то ли от какого-то неясного чувства, нахлынувшего на него вместе с ветром, настоятель задрожал еще сильнее. Уже не в силах сдерживать дрожь, он побежал в «сторожку». Сейчас…сейчас, он поднимется к себе в спальню, снимет с себя стихарь, ляжет и спокойно все обдумает. Он взбежал по узкой деревянной лестнице на второй этаж, споткнувшись о ковровую дорожку на последней ступеньке.

Черт! Так и разбиться можно! И что эта Наталья только делает?!

Сотрясаясь всем грузным телом, Варфоломей ввалился в спальню и, закрыв за собой дверь, ничком упал на широкий диван. Дрожь не унималась и мешала думать. Как будто от тряски мысли раздробились на слова, а слова на буквы. И все эти буквы вращались в голове в сумасшедшей скоростью, причиняя невыносимую боль. Варфоломей встал, добрался до бара, дрожащей рукой налил себе большой стакан водки и залпом осушил его и, почти не ощущая горечи, наспех засунул в рот печенье. Почувствовав, как теплота начала медленно разливаться по внутренностям и утихает дрожь, Варфоломей разделся и почувствовал облегчение.

Ну, вот! Хорошо! Теперь надо сесть в кресло и посидеть немного, закрыв глаза…

Снизу доносился шум воды: Наталья принимала душ и фальшиво напевала какой-то идиотский шлягер.

— Ну, что? Сбежал?! — Услышал настоятель знакомый шепот. Мучитель сидел напротив, на диване, и ехидно ухмылялся.

«А ведь действительно на меня похож!» — подумал Варфоломей, разглядывая шептуна.

— А я что тебе говорил? Я — это ты! Ну, ладно, не занимайся ерундой. Смотри лучше, кого я тебе привел! — Сказал двойник.

И только тут Варфоломей заметил, что в комнате полно народа. Первой мыслью настоятеля было — сбежать! Но все эти люди столпились возле двери и, судя по выражениям их лиц, не собирались так просто выпускать Варфоломея из комнаты. Но что им всем надо?!

— Что, не узнаешь? Это твои заимодавцы. Они пришли за тем, чтобы ты вернул им то, что должен. Мария, подойди поближе! Настоятель тебя не признал! — сказал мучитель, подзывая к себе ближайшую старуху.

Варфоломею стало жутко. Это была бабка Маша, которая добывала штукатурку, краску, кирпич для колокольни, ходила по предприятиям во главе верующих, прося деньги на храм, а теперь, по слухам, лежала парализованная, брошенная всеми в своем деревенском доме, помирала, заживо гнила в собственных экскрементах. Изредка к ней захаживали соседи, а он, Варфоломей, даже ни разу не вспомнил об этой крикунье, которой обязан многим.

— А вот это Прасковья, — вновь заговорил шептун, подзывая следующую старуху. — Забыл?! Это она собирала подписи вместе с другими, когда ты задумал убрать отсюда отца Андрея.

Прасковья держала в руках исписанные листки, те самые, которые не попали к баламуту в руки. Да, это она! На ней, и еще на трех старухах Варфоломей сэкономил немало денег — они убирались в храме вместо штатных уборщиц, которых настоятель выгнал одну за другой, придравшись к пустякам, а кого-то вообще без причины, не заплатив ни копейки.

— А вот это те самые уборщицы, — сказал мучитель, и к настоятелю приблизились еще две женщины помоложе.

Марина и Нина. Как просил тогда его брат Севка, увещевал, что у Маринки трое детей, муж не работает, что работу сейчас найти очень трудно, а они — беженцы — для них практически невозможно! Но Варфоломей был непреклонен: они, когда рожали детей, его не спрашивали, а почему он должен теперь всех кормить?! Так ответил он тогда брату. А Нинка? — Мать-одиночка! Нагуляла, а теперь в церковь пришла?!

Следом за женщинами к настоятелю подошел молодой мужчина.

Сергей! А что он мог сделать, если надо было устраивать Натальиного Володьку?! Что? Ну и что, что сидел в тюрьме, а потом пришел в храм черный от горя?! Разве он, Варфоломей, виноват в том, что так сложилась жизнь этого человека? Да, голос у него был сильный — мурашки по коже, когда читал «Апостола». Но ведь взяли Сергея в другой храм, когда Варфоломей выдворил его за то, что тот заболел и не пришел на службу. Работает же! Причем тут он, Варфоломей?! А это что за бабка?

— Ее ты прогнал, когда она пришла к тебе с просьбой отпеть своего деда бесплатно. Денег у нее не было, — ответил на мысли Варфоломея шептун.

Ну и что? Подумаешь — прогнал? Закон для всех один: положено платить — плати. Нет — значит, нет. Эдак они все захотят бесплатно!

— Но ведь отпевал же ты бесплатно родственников местных шишек, инспекторов налоговой инспекции? — Заверещала противным голосом старуха.

— А ты принесла бы сюда столько, сколько они, на пожертвование, тогда бы и твоего деда отпели! — Заорал на бабку Варфоломей.

— А ты не ори! — Выступила вперед Лизавета-староста. — Знаем мы про твоих пожертвователей. Вон они, на доске все прописаны! Повесил, как икону, на видном месте: вор на воре и вором погоняет! Только для тебя, Ирод, деньги не пахнут. На все идешь, лишь бы брюхо твое сыто было!

— Ого! Вон как заговорила! Тихоня! Да как ты тут оказалась! Тебе сейчас за «ящиком» стоять положено! А ты сюда приперлась! Пошла вон!

— А ты меня не гони! — Ответила Лизавета, упрев руки в бока. — Я, может, никогда больше от тебя не уйду. Здесь останусь! Сколько я греха на душу взяла, защищая тебя, поганца! А ты мне — пошла?! Нас вон сколько! Всех не выгонишь!

Варфоломей испугался. Их действительно было много. Все почему-то оказались здесь: Валентина пасломщица, баламут Андрей с женой и тремя сыновьями, старухи из приходского совета, церковный сторож, девчонка-газетчица, преподобная Зинаида, отец Николай с матушкой и детьми, отец Игорь, брат Севка с регентшей Мариной и племянником Варфоломея, Севкины теща и тесть, и много еще разного народа. Лица некоторых казались знакомыми, других он как будто видел в первый раз… Все сгрудились в кучу и начали говорить, кричать, перебивая друг друга. Было непонятно только, как они все поместились в такой небольшой комнате. Но Варфоломею некогда было размышлять над этим. Было ясно: они хотят его убить! И ему надо защищаться. Голоса названных гостей слились в сплошной гул. Варфоломей дотянулся до ящика бара правой рукой и тихонько достал оттуда новенький пистолет Макарова, совсем недавно подаренный ему на день рождения другом — начальником местной милиции, с которым Варфоломей любил отдыхать «душой».

— Вот это правильно! — Зашептал настоятелю на ухо мучитель, в один миг оказавшись у него за спиной. — Только ведь на всех патронов не хватит. Я тебе помогу. Двойник щелкнул пальцами, и толпа собралась в каплю серого тумана, затем вытянулась в полоску и начала просачиваться в голову Варфоломея через ноздри, уши и рот. Комната опустела, но череп настоятеля теперь грозил разрываться на части от дикого многоголосого крика.

— Ну, вот. — Сказал шептун. — Теперь они все в одном месте. И одной пули хватит, чтобы заткнуть им глотки. Стреляй!

Варфоломей, предвкушая скорую победу, приставил дуло к виску и спустил курок…

Наталья, запахнув махровый халатик, довольная, румяная после душа поднималась по лестнице на второй этаж. Надо было прибрать в комнате и накрыть на стол. Варфоломей приходил с воскресной литургии голодный и злой. И только после вкусного обеда с ним можно было о чем-то говорить. А поговорить было о чем: где ей рожать, какие вещи необходимо купить до родов, где она будет жить, да много чего! Она добилась, чего хотела всю свою жизнь: ее обеспечивали вместе с детьми, и голова у нее болела лишь об одном — куда бы потратить деньги…

Выстрел, разорвавший в клочья благодушие и радужные мечты, пригвоздил Наталью к верхней ступеньке лестницы. Она кинулась в спальню, на ходу завязывая пояс халата. Открыв дверь и сделав два шага вперед, Наталья съехала по стенке на пол.

Обмякшее грузное тело Варфоломея словно вдавлено в кресло, руки безжизненно свисали с подлокотников. Рядом валялся пистолет. Но самым ужасным было то, на что Наталья не решалась взглянуть еще раз даже мельком, отчего дрожали ее голые колени, в которые она уткнулась лбом, чтобы не видеть: голова Варфоломея с небольшим отверстием на виске и кроваво-серое месиво на роскошной обивке кресла.

Женщину затошнило… Все! Теперь все кончено! Что же делать?! Что же теперь ей делать?! Нет! Раскисать нельзя. Сейчас. Надо действовать быстро и сейчас. На раздумья времени нет.

Она вскочила, брезгливо морщась, подошла к креслу, в котором сидел Варфоломей, откатила его и открыла ящик бара, где настоятель держал деньги. Быстро сгребла в подол все, что там было, и побежала в спальню собирать вещи. Надо бежать! И как можно скорее! Ведь ее могут обвинить в убийстве! Даже если ее оправдают, то ей ничего не достанется. А у нее двое детей, да еще один был в ней…

Наталья достала два чемодана и начала запихивать в них самые дорогие вещи: шубы, два кожаных пальто, платья, костюмы, туфли, сапоги, шкатулку с золотыми крестиками цепочками, кольцами, сережками. Кое-как закрыв чемоданы, она одела на себя все, что можно было надеть поверх того, что уместилось в чемоданы, взяла ключи от «Ауди» и, хлопнув дверью, поволокла все к лестнице.

Только бы в машине был бензин! Только бы был бензин!

Вдруг, зацепившись ногой за ковровую дорожку, Наталья кубарем покатилась по узкой лестнице. Чемоданы, опередив хозяйку, приземлились и, лязгнув затворами, раскрылись за несколько секунд до того, как Наталья докатилась до первой ступеньки и со всего маху ударилась виском об ее угол.

В ускользающем сознании вспыхнул последний импульс: шевельнулся ребенок… в первый раз. Наталья попыталась поднять руку, чтобы положить ее на живот. Но это было все, что она смогла… а, вернее, уже не смогла сделать…

А в это время в храме заканчивалась воскресная литургия. «… настоятеля, братию, прихожан святого храма сего и вся православныя христиане, Господи, сохрани их на многая лета» — допели старушки на клиросе многолетие.

«Не обманывайтесь: Бог поругаем не бывает. Что посеет человек, то и пожнет: сеющий в плоть свою от плоти пожнет тление, а сеющий в дух от духа пожнет жизнь вечную. Делая добрые дела, да не унываем, ибо в свое время пожнем, если не ослабеем. Итак, доколе есть время, будем делать добро всем, а наипаче своим по вере…»

Гал.6, 7–10.

© Елена Челнокова

[1]Семисвечник — светильник из семи ветвей на одной подставке, с чашечкой и лампадой на конце каждой ветви; находится в алтаре за престолом напротив Горнего места; символизирует свет даров Святого Духа, изливаемых на верующих в семи таинствах Церкви. (Прим. авт.)

[2]Проскомидия — первая часть православной литургии, посвященная приготовлению «святых даров» для причастия: из специально приготовляемых для этого хлебов (просфор) с изображением креста и надписью ИС ХС НИКА священнослужитель вынимает частички во имя Христа (из самой большой просфоры — называется Агнц); из второй просфоры вынимается часть в честь Богоматери (укладывается на тарель с справа от Агнца); из третьей просфоры вынимается девять частиц в честь Иоанна Предтечи, пророков, апостолов, родителей Марии, в честь святого, чья память празднуется в этот день, и всех святых; из четвертой просфоры вынимаются частицы за здравие, а из пятой — за упокой; все частицы кроме Богородичной, укладываются слева от Агнца. Это ключевой момент тайной службы, в молитвах которой вспоминаются события жизни Иисуса Христа. (Прим. авт.)

[3]Аналой — столик, на который во время службы кладутся богослужебные книги. (Прим. авт.)

[4]Митра — высокий, расшитый золотом головной убор высшего духовенства (архиереев, епископов). (Прим. авт.)

[5]Иеромонах — монах в сане священника. (Прим. авт.)

[6]Псаломщик (ца) — низший церковный служитель в русской православной церкви, церковный чтец. (Прим. авт.)

[7]Псалтирь — одна из учительных книг Ветхого Завета, содержит псалмы, восхваляющие и благодарящие Бога; принято читать ночами над умершими. (Прим. авт.)

[8]Клирос — в православном храме правая и левая отгороженные части амвона (возвышения перед алтарем), на которых располагаются чтецы и хор во время богослужения. (Прим. авт.)

^[9]Литургияверных — третья, самая важная часть литургии, на которой Дары, приготовленные на проскомидии, силою и действием Святого Духа прелагаются в Тело и Кровь Христовы и возносятся в спасительную для людей жертву Богу, а затем преподаются верным для причащения; получила название оттого, что присутствовать при ее совершении и приступать к причащению Святых Тайн могут только верные, т. е. те, кто принял православную веру чрез крещение и оставшиеся верными обетам, данным при крещении. (Прим. авт.)

[10]Требы — богослужения, совершаемые по необходимости (требованию): крещение, миропомазание, венчание, исповедь, елеосвящение — содержащие совершение таинств; отпевание, панихида, постриг, различные молебны, освящение дома, колодца и т. п. — не содержащие совершения таинств. (Прим. авт.)

[11] «Ящик» — церковная лавка на сленге прихожан. (Прим. авт.).

Дмитрий Шаменков, стенограмма лекции (часть 1)

Предисловие стенографистки

Просматривать эту лекцию периодически я рекомендовала всем, кто прочитал мой предыдущий пост об осознанном управлении здоровьем. Села просматривать повторно и я... и буквально на 5-й минуте приняла решение сделать стенограмму лекции. Ведь не каждый воспринимает видео — кому-то легче и лучше ложится на подкроку печатный текст. Для меня, например, важно не только увидеть и услышать, но и прочитать. Так вот и появились этот и последующие посты. Лекция длится час и сорок минут (вместе с вопросами), поэтому пришлось разбить стенограмму на 4 части, чтобы не так муторно было крутить полосу прокрутки. Да и структурированная информация воспринимается легче. Конечно, все, что вы прочтете здесь, есть в монографии Дмитрия Шаменкова, которую можно скачать с его официального сайта. Но, на мой взгляд, лекция имеет оттенок живого общения,а значит, воспримется легче, чем строгое изложение. Я немного отредактировала содержание, отбросив шероховатости устной речи, но смысл остался прежний.

В общем, полагаю, что мой труд кому-нибудь пригодится. А Дмитрию — спасибо огромное!

Итак, стенограмма видео лекции Дмитрия Шаменкова «Осознанное управление здоровьем. Теории и практики продления жизни»...

Часть 1.

Не позволяйте уму думать за вас!

Я закончил Московскую медицинскую академию, научный факультет, и на заре своей научной карьеры занимался нейрофамакалогией. Мы изучали механизмы, с помощью которых лекарства влияют на мозг и получили за это премию Правительства.

Затем я познакомился с группой людей, которые изучали механизмы регенерации тела — обновления: как восстанавливается кожа , кости; можно ли повлиять на эти механизмы. Меня взволновала проблема: как я могу повлиять на механизмы в результате которых происходит выздоровление. В частной лаборатории на базе онкоцентра мы стали изучать, как наше тело регенерирует. Это была весьма серьезная работа, в результате которой мы контактировали со всеми серьезными научно-исследовательскими медицинскими институтами.

Результаты исследований заставили нас сделать вывод в области клеточных технологий: наше тело может обновляться бесконечно!

Тогда логично возникает вопрос: а почему так происходит, что мы не живем бесконечно, тело не обновляется бесконечно? Мы изучали технологии для продления жизни первых лиц государства, и пришли к такому выводу, что в принципе не существует одноразового способа критично изменить жизнь. Например, подсадить клетки. Мы знали, что этот метод имеет абсолютно четкие показания узкой направленности. Но как быть с регенерацией?

Разбираясь со здоровьем пациентов, мы попытались составить системный проект управления здоровьем. Исследования были основано на тысячелетнего опыта древнейших оздоровительных практик, таких как йога и т.п.

Наш организм штука сложно управляемая. Нам свойственно думать, что мы что-то знаем о нем, но это в корне не верно. Мы на самом деле не умеем управлять свои организмом. К примеру, печенью управлять гораздо сложнее, чем Боингом. Природа придумала группу регуляторных систем, чтобы мы могли эффективно и без забот жить. Она включает в себя три компонента — нервная система, иммунитет, эндокринная система. Раньше считалось, что все они работают отдельно, теперь ученые пришли к выводу, что все они взаимосвязаны.

Мы можем с вами запихивать в себя все, что попало, и жить. Так как же на самом деле управлять свои здоровьем?

Единственная штука, чем мы реально управляем — внимание. Получается, что с помощью внимания мы управляем всем своим телом.

Ум — замечательный инструмент, который нам позволяет выжить. С момента, как появились на свет, мы сталкиваемся с обстоятельствами, угрожающими нашей жизни, которые включают наши реакции. Страх — эмоции — начинается сильно биться сердце, растет количество глюкозы, кровь начинает циркулировать быстрее и нагнетается в центр, чтобы ее было эффективно использовать, растет уровень свертываемости, отключается пищеварение, выводящая система (сначала опорожняется, а затем отключается), отключается половая система. Человек находится в состоянии готовности дать сдачи или убежать. Готовы проявить себя к самосохранению. После угрозы — выжили. Ум запомнил как мы среагировали и справедливо подумал, что нам достаточно воспроизвести предыдущую реакцию, чтобы и в следующий раз выжить. И в следующий раз все повторяется согласно записи. И это замечательно: на все угрозы есть детерминированные реакции. Это здорово — благодаря этому мы выжили.

Однако возникают некоторые обстоятельства, при которых радужная картинка превращается в негатив. Ум при возникновении аналогичной ситуации включает записанную реакцию даже в отсутствии некоторых компонентов ситуации. И вот тут возникают проблемы со здоровьем.

Есть два варианта работы ума:

• реакция на угрозу жизни
• подавление реакций.

Как это происходит?

Нам с детства объяснили все, что и как называется, что нас зовут как-то — но это всего лишь запись! Ум — всего лишь запись всех обстоятельств, а мы настолько привыкли отождествлять себя с нашим умом, что ДУМАЕМ, что УМ — это мы сами, и все реакции — и есть МЫ САМИ, а любое новое обстоятельство — угроза жизни. Мы начинаем реагировать на все обстоятельства, как на угрозу жизни.

Если реакция кажется не совсем социальной — мы её подавляем. Возникает гормональная буря, включается парасимпатическая нервная система.

Мы живем в мире реагирования

Мы живем каждый день в определенном жизненном опыте, который считаем своим. И в то же время — это всего лишь прошлый опыт реагирования. Практически мы и не живем. Находимся в полусонном состоянии коллективного автоматического реагирования.

Когда растет артериальное давление, организм не совсем понимает как реагировать. Организм постоянно находится в состоянии напряжения. Регенерация же происходит тогда, когда мы спокойны. У нас есть одна осознанная функция — защиты от опасности. А другие мы просто игнорируем.

Исследования показали, что наиболее распространенные заболевания киллеры — инфаркт и инсульт. Сегодня в мире 56% населения умирает от этих болезней, обусловленных дефицитом или переизбытком давления. Последние исследования убедительно доказывают, что причина постоянно растущего давления — постоянный стресс. Пониженного — подавление реакций. То есть, это болезни, вызванные двумя вариантами работы нашего ума! Постоянное повышенное давление на стенки сосуда создает напряжение, истончает их и они в результате рвутся. Если сосуды забиты, кровоток нарушается, образуются тромбы. Усилия врачей устранить симптомы устраняют только симптомы, но не корни этих болезней.

Например, у человека в крови высокая концентрация глюкозы. Мозг привык к этому. И если снять эту концентрацию, то мозг перестает функционировать нормально, он попытается восстановить привычную работу — через гормональную ось будет пытаться влиять через поджелудочную железу, в результате возникнет невосприимчивость ее к инсулину.

Очень наглядный пример — неполадки в машине. Мы едем к механику. Так и с организмом — идем к врачу, который пытается устранить неполадку, зачастую лечит последствия, а не саму причину.

Таблетки 4-х видов убивают нас гарантированно!

Сейчас появились достоверные исследования ( в основном у американцев), которые подтверждают, что назначение как минимум четырех лекарств укорачивает нам жизнь. 4 препарата нас убивают гарантированно! Они не приводят к устранению корня проблем. Слава богу, что наш организм универсален, обладает колоссальной мощностью. Такой мощностью, что мы умудряемся прожить до 70 лет в невероятном напряжении, да еще отравляя себя огромным количеством лекарств.

УМ сокращает нашу жизнь

А корни заболеваний, резко ограничивающих срок нашей жизни кроются в механизмах работы нашего ума!

Мы способны управлять своим умом, способны с помощью нашего ОСОЗНАННОГО ВНИМАНИЯ изменять механизмы работы ума. Единственное, что нужно понять, что любая попытка изменить ум с помощью ума самостоятельно обречена на провал. Почему это происходит?

Нашему уму присуща определенная работа, свойственная практически всем людям: наш ум постоянно формирует гипотезу того, как должно быть, подгоняя под свои представления все, что его окружает: «Вот это происходит правильно, а это — нет. Это — хорошо, а это — плохо».

Ум постоянно находится в режиме прогнозируемого ожидания от того или иного события, оценивая результат в соответствии с этим ожиданием: «А получил ли я то, что хотел?»

Так формируется опыт, который в дальнейшем ум будет использовать как трафарет реагирования и принятия следующих решений. В принципе — это тоже замечательно, это свойство работы нашего ума. Только представьте себе хотя бы на минуту, как мы себя чувствуем в каждое мгновение нашей жизни.

Пример: построили дом. Не всегда получается построить так, как представлялось в деталях, и строительство превращается в путешествие по одному и тому же стрессу, как по замкнутому кругу.

Вернитесь в реальность «здесь и сейчас»!

Ум выстраивает гипотезы на основе прошлого опыта. Вследствие этого наше внимание не находится в реальности. Наше внимание находится в уме — соответственно оно вместе с ним находится в ПРОШЛОМ ОПЫТЕ. Иными словами там есть две картины: картина прошлого опыта, и картина будущего опыта, основанного на прошлом. А работа ума — сравнение нашей реальности с предыдущим опытом, а внимание постоянно находится в прошлом опыте.

Несовпадение гипотезы с реальностью приводит к негативным выводам (обидам, раздражению и пр.). Обратный результат — представление о себе, как о некоем идеале, который разрушается, если вы не выполнили что-то, обещанное кому-то или себе, и вызывает негативное чувство вины.

Постоянное несовпадение того, что мы хотим от жизни с тем, что мы реально получаем приводит к тому, что мы постоянно находимся во власти негативных мыслей и даже стресса. По научному это называется «невроз». Невроз — это нормальное состояние ума. Ум по определению невротик, так как именно ум создает сравнительные характеристики реального и ожидаемого, хорошего и плохого, горячего и холодного. Одна из характеристик обязательно должна быть негативной.

Читать дальше...

© Дмитрий Шаменков

Литературная стенограмма Елены Челноковой

Учиться, учиться и... учить других

Имя Семёна Александровича Чернецкого навечно вписано в книгу музыкальной истории нашей страны. Вряд ли среди нас найдется человек, не слышавший марш «Парад» (1940 год) или «Праздник Победы» (1945 год). И, между тем, имя автора этих знаменитейших произведений знакомо немногим. Композитор, чья музыка побуждала наших дедов и прадедов идти на поле брани и сражаться за наше счастливое будущее; музыкальный просветитель, положивший жизнь на организацию учебных заведений военно-музыкального направления в нашей стране, как ни печально, но по сути, останется для потомков неизвестным.

А началось все в Одессе

Родился Семён Александрович в Одессе в 1881 году в семье отца-скрипача и матери-пианистки. Очевидно, что у Семёна не было шансов связать свою жизнь с чем-то иным, кроме музыки. Так и случилось. Он с успехом закончил местное музыкальное училище по классу тромбона и фортепиано. Обучение Семён совмещал с аккомпаниаторской деятельностью, помогая тем самым семье материально. Однако именно аккомпаниаторская школа помогла отточить мастерство, и наработать характерность и музыкальность будущих маршей (Украинский марш № 1,2,3 — 1936 год, Грузинский колонный марш — 1937 год, Славянский марш — 1942 год, Герои Азербайджана — 1943 год, Родной Донбасс — 1944 год и др.).

Кишинёвская юность и зрелость выбора

В возрасте 19 лет, то есть в 1900 году, Семён решил уехать из родной Одессы в Кишинёв к старшему брату. Именно здесь случился судьбоносный выбор. Став сначала помощником капельмейстера, а затем, с 1903 года в возрасте 22 лет и капельмейстером, Семён Александрович навсегда связал свою жизнь с военно-музыкальным оркестром. Последующие 8 лет, вплоть до своего 30-летия, Семён Александрович провёл в Кишинёве, а затем продолжил обучения и развитие своих музыкальных способностей уже в столичной Петербургской консерватории.

Петербург. Революционное раскрытие дарования

Можно сказать, что для Чернецкого в 30 лет всё только началось. Поступив в консерваторию, он обучался у таких маститых музыкантов как Глазунов, Черепнин, Штейнберг. Редкое дарование и трудолюбие студента было отмечено педагогом оркестрового класса Глазуновым, который впоследствии дал своему ученику такую характеристику:
«Семён Александрович Чернецкий — отлично подготовленный музыкант. Зная большой дирижерский опыт Чернецкого, а также признавая сделанные им успехи за время пребывания в консерватории, я смело могу рекомендовать С.А. Чернецкого как даровитого и вполне умелого руководителя оркестрами».

Окончание обучения в консерватории совпало с Революцией. В возрасте 36 лет, будучи дипломированным специалистом, и имея огромнейший опыт дирижерской и аккомпаниаторской работы, Чернецкий выбрал путь служения новому государству. Так в 1918 году Семён Александрович поступил на службу в Рабоче-Крестьянскую Красную Армию (РККА) в должность начальника секции военных оркестров Петроградского окружного военного комиссариата. Затем его назначили инспектором военных оркестров Петроградского военного округа.
Последующая биография Чернецкого — это совмещение организаторской деятельности в должности фактического руководителя оркестров РККА, преподавательской работы, направленной на повышение квалификации и обучение военно-музыкальных дирижеров, а также непрерывного композиторского труда, результатом которого стали более 100 маршей и других композиций для военных оркестров.

По Петрограду с оркестром

Жизнь Чернецкого в течение последующих пяти лет в буквальном смысле шагала по Петрограду с военным оркестром. Судите сами.

Будучи действующим инспектором военных оркестров Петроградского военного округа, в 1923 году Семён Александрович Чернецкий создал военно-капельмейстерские классы при 8-й Петроградской пехотной школе комсостава. В 1924 году Чернецкого перевели на должность инспектора военных оркестров РККА. Казалось бы, быть инспектором всех оркестров Красной Армии — уже более чем ответственно. И, тем не менее, даже этого ему оказалось мало. Со следующего, 1925 года, он начал преподавать в капельмейстерском классе при Московской пехотной школе им. Ашенбреннера. Предположительно в этом же году Чернецский написал марш «Ленинский призыв» (но по некоторым данным этот марш был написан в 1936 году).

В 1926 году, сохраняя за собой пост инспектора военных оркестров РККА, Семён Алесандрович выступил организатором сводного (именуемого также «тысячетрубным») оркестра Московского гарнизона, который он возглавил спустя 10 лет. В этом же, 1926 году, Чернецкий стал руководителем капельмейстерских классов на курсах им. Стравинского. И это в возрасте 45 лет!

Многие из нынешних работодателей в принципе не рассматривают соискателей этого возраста на требуемую должность, забывая, что лишь к этому возрасту человек способен на максимальную профессиональную отдачу накопленного опыта, знаний и умений. Пример Семёна Александровича — характерное тому подтверждение.

В 1928 году Чернецкий организовал и возглавил Симфонический оркестр Центрального Дома Красной Армии. И всё это, как сказали бы современники, к уже имеющейся нагрузке. Но такой ритм жизни не тяготил Семёна Александровича. Да и разве может тяготить то, что является настоящим смыслом твоей жизни?!

До и после Великой Отечественной

1935 год.стал для Семёна Александровича не менее знаковым, чем для России — революционный 1917 год. В этот год 54-летний Чернецкий создал сразу две значительнейших организации: Оркестр НКО (Народного комиссариата обороны), который он воглавлял вплоть до 1949 года, и Военный факультет при Московской Государственной консерватории им. Чайковского. К слову, в настоящее время Институт военных дирижеров при Военном университете вырос до шести военно-музыкальных кафедр.

В 1936 году Семён Александрович написал знаменитейший марш ГТО (Готов к труду и обороне). В этом же году композитор был удостоен звания Заслуженный деятель искусств РСФСР.

Сложное предвоенное время Чернецкий проживает все также насыщенно и плодотворно, как и все предыдущие годы. Он продолжает вести преподавательскую деятельность и всячески расширяет границы образовательных учреждений военно-музыкального толка. Так, в 1937 году, Семёном Александровичем были открыты три средние военно-музыкальные школы: в Одессе, в Петрограде и в Москве. Одна из этих школ, перепрофилировавшись в знаменитое Московское военно-музыкальное училище, существует и поныне.
В том же 1937 году во время очередного парада на Красной площади, сводным оркестром которого дирижировал Чернецкий. произошла его роковая встреча со Сталиным, которая могла стоить талантливому дирижёру и композитору жизни.

По давней традиции дирижёр должен был находиться спиной к оркестру. Но такое положение не всегда позволяло разглядеть его дальним рядам оркестрантов. Проходя с оркестром по Красной площади, оказавшись напротив мавзолея, на трибуне которого стояло всё правительство страны во главе со Сталиным, Чернецкий неожиданно повернулся лицом к оркестру, оказавшись спиной к трибуне с правительством. Это вызвало возмущение и негодование правительственной верхушки. По окончании парада Семёна Александровича вызвали с докладом, на что он незамедлительно, спокойно по-военному рапортовал: «Товарищ Сталин! Я очень уважаю вас. Но и никакого морального права не имею дирижировать вами, стоя к вам лицом. Я должен дирижировать военными музыкантами». Такой ответ удовлетворил Сталина и назревающий скандал так и не разразился.
В 1937 году Чернецкий написал «Грузинский колонный марш», марши «Молодость» (из песен М. Блантера), «Кавалерийская рысь», «Краснознамённому ансамблю».
Спустя 7 лет, в 1944 году, Семён Александрович стал генерал-майором. Но генеральские погоны отнюдь не исключили вдохновение, и он написал марши «Ленинградских гвардейских стрелковых дивизий», «Родной Донбасс», «53-й Стрелковой гвардейской дивизии», «Салют Москвы», а также «Победный марш (фанфарный) Слава Родине» и «Вступление Красной Армии в Бухарест».

Признание и окончание пути просветителя

Признание преподавательской деятельности Чернецкого в Московской Государственной консерватории им. Чайковского пришло спустя 11 лет после открытия и начала его преподавательской деятельности на Военном факультете — в 1946 году. Именно в этом году Семёну Александровичу было присвоено звание профессора и он стал лауреатом Сталинской премии второй степени. Однако, этот же год стал для военно-музыкального реформатора и просветителя Семёна Александровича Чернецкого самым тяжелым за всю его жизнь. Паралич приковал композитора к постели. Но, превозмогая физическую немощь и демонстрируя величие силы духа, он всё же смог присутствовать в числе жюри на Всеармейском соревновании военных оркестров штабов военных округов и военных академий.

Болезнь не помешала и композиторскому дарованию. В 1946 году он написал «Встречный марш артиллерии», «Встречный марш танкистов», «Марш артиллеристов» и «Марш гвардейской артиллерии».

Жизненный путь этого замечательного человека, на протяжении которого звучали фанфары военных оркестров, закончился 13 апреля 1950 года в Москве. Похоронен С.А. Чернецкий на Новодевичьем кладбище. Но до сих пор по всем воинским частям и гарнизонам военные оркестры играют знаменитые марши Чернецкого, отдавая честь его памяти самим своим существованием и музыкой, несущий в своей сути истинный дух патриотизма.

Роль случая в историях обнаружения склонности и даже таланта к чему либо — дело распространённое. Как часто мы сами по воле случая открываем в себе нечто новое? Так и Джако Пасториус (Джон Фрэнсис Энтони Пасториус Третий), будучи уже в 15 лет барабанщиком в одном музыкальном коллективе во Флориде, переключился на бас-гитару по самой тривиальной причине: в группу пришёл более опытный музыкант и сел за ударную установку, а басист, как раз, ушёл. Джако, воспользовавшись освободившимся местом, стал играть в группе на бас-гитаре. Казалось бы — типичный рабочий момент, коих случается тысячи за творческую деятельность музыкального коллектива, но в данном случае именно эта перемена стала судьбоносной в жизни не только Джако Пасториуса, но и всего музыкального мира второй половины 20 века.

Многие считают Джако Пасториуса основоположником современных принципов игры на бас-гитаре. То, что показал он, теперь успешно используют тысячи басистов по всему миру. Как точно заметил один из коллег по цеху: «Джако открыл дверь и мы все в неё вошли».
И это при том, что 90% современных бас-гитаристов играют на классических бас-гитарах, оснащённых ладовыми порожками, в то время как Пасториус продемонстрировал миру виртуозную игру именно на безладовой бас-гитаре, не говоря уже о том, что, по большому счёту, именно он является одним из создателей безладовой бас-гитары.

Из барабанщиков в басисты

Овладев к 15 годам игрой не только на ударных, чему его обучил отец-джазмен Джек Пасториус, но также и на гитаре, клавишных и даже саксофоне, он, тем не менее, не отдавал особого предпочтения чему-либо одному. Выбор за него сделал случай.
Младший брат Джако примерно так оценивал его уровень мастерства тех лет: «Когда ему исполнилось 16, он был, наверное, лучшим бас-гитаристом в Южной Флориде. Когда ему исполнилось 17, он, определённо, был лучшим басистом во всем штате».

Спустя несколько лет успехи молодого человека заметили Джо Завинул (пианист) и Уэйн Шортер (саксофонист) основатели джаз-фьюжн группы «Weather Report». Вернее, Джако Пасториус сам рассказал им о себе, после их очередного концерта. Он добился встречи с Завинулом и стал напрашиваться в группу басистом, уверяя, что он — лучший бас-гитарист в мире. Джо Завинул прогнал крепким словом наглого мальчишку, но, спустя время, демо-запись юного наглеца всё-таки послушал. В конечном итоге Завинул пригласил Джако в свою группу. И хотя «Weather Report» на тот момент была уже весьма популярна, Завинул неоднократно говорил, что это была популярность на уровне университетских кампусов. С приходом Пасториуса они вышли на иной уровень, приобретя поклонников во всём мире. И причина тому одна — Джако Пасториус, без преувеличения, виртуозный бас-гитарист.

После «Weather Report» у Джако был собственный коллектив — биг-бэнд «Word of Mouth», с которым он гастролировал по США и Японии. Сольные альбомы Пасториус начал записывать с 1976 года. Были альбомы с певицей Джони Митчелл и с другими известными джазовыми и рок-музыкантами.

Безладовая гитара — хаос или гармония

После 50-х годов музыканты получили возможность активно гастролировать посредством автомобильного, железнодорожного, авиатранспорта, что, конечно же, способствовало распространению музыки. Во второй половине 20 века стало очевидно, что музыка теперь не удел избранных. Но вовлечение в музыкальное пространство огромного числа новых слушателей по всему миру запустило аналогичный процесс и внутри самих музыкальных коллективов. В то же время, контрабас — основной басовый инструмент в музыкальных группах до бас гитары, стал инструментом, скорее, камерным, чем концертным. Почему? Да потому, что контрабас не только громоздок и не мобилен, его звук сложно усилить аппаратурой на больших концертах, но он ещё и требует специального многолетнего трудоёмкого обучения. Для того же, чтобы отвечать возникшим потребностям популярной музыки, с её бешеным темпом жизни и геомасштабом, нужны были музыканты и инструменты, которые были бы столь же мобильны, столь же динамичны, музыка на которых была бы столь же легко воспроизводима, как и сама эта новая музыкальная индустрия. Так, совершенно закономерно, на смену контрабасу пришла бас-гитара.
Первая профессиональная бас-гитара была произведена и выпущена в массы предпринимателем Лео Фендером (Leo Fender) в 1951 году. До этого было несколько попыток создать бас-гитару в производственных масштабах, но все они оказались неудачны. Бас-гитара Фендера музыкальным сообществом всего мира была встречена на «Ура!». И до сих пор, когда говорят «бас-фендер», имеют в виду тот самый первый классический вариант бас-гитары.
Появление бас-гитары, несомненно, стало прорывом для джаза и рока. Она в прямом смысле облегчила жизнь музыкантов, а также сделала более гармоничным и лёгким по воспроизведению звуков за счёт наличия ладов на грифе. Так считало большинство. Но только не Джако Пасториус, выведший на пьедестал именно безладовую бас-гитару.

Как появилась безладовая бас-гитара

Первый безладовый бас был создан в 1961 году Биллом Уаймэном (Bill Wyman, «The Rolling Stones»). Билл хотел улучшить свою первую бас-гитару с износившимися ладами, удалил у неё все порожки, опробовал звук без ладов и нашёл его очень интересным, поэтому новые порожки ставить не стал и тем самым получил первый безладовый бас. Аналогично поступил и Джако Пасториус, который, спустя несколько лет после эксперимента Билла Уаймэна, взял свой отнюдь недешёвый фендер-бас и также удалил у него все лады. Кто знает, но вполне возможно, что если бы не популярность, которую снискал безладовый бас в руках Джако Пасториуса, массовое производство безладовых басов так и не началось бы.

По всей видимости, бунтарская натура Пасториуса, не терпящая ограничений, тем более ограничений, касающихся музыкального самовыражения, стало следствием выбора им гитары безладовой, то есть баса без рамок и ограничений.
Выбрав игру на безладовом инструменте, Пасториус стал восприемником старой школы, отдающей предпочтение контрабасу, но присовокупил все преимущества новой, бас-гитарной специфики. В личности Джако мы наблюдаем удивительный синтез нового и старого времен, и этот синтез по сути то, что имеет нынешняя басовая школа в плане звучания. Джако Пасториус своей неповторимой игрой открыл многим и многим двери в мир музыки.

Трагедия гения

Дальнейшая судьба Джако сложилась почти стандартно для музыкантов того времени. После 1984 года Пасториус, впав в нарко- и алкозависмость, буквально оказался на улице в положении бомжа. Музыкальное сообщество отвернулось от него. В 1987 году он умер нищим, не выходя из комы после травм, полученных в драке с «вышибалой» в одном из клубов в Форт-Лодердейле.
В 2011 году журнал Rolling Stone назвал Джако Пасториуса одним из лучших бас-гитаристов всех времен. Так, настоящее мировое признание пришло к нему после смерти, звершив тем самым, такую же закономерную трагедию гения.

Если вам довелось смотреть «Большую оперу» на телеканале Культура, то в числе участников и даже финалистов вы непременно видели Павла Червинского — молодого талантливого оперного исполнителя из Омска.
Будучи сыном оперного певца Владимира Киселёва — солиста Самарского театра оперы и балета, Павел всегда опасался оказаться в тени своего знаменитого отца. Восприняв от отца талант, всего остального Павел добился сам. И вот здесь, на жизненном примере Павла Червинского, перед нами открывается тот факт, что талант действительно можно унаследовать на генетическом уровне, а не посредством лишь воспитания.
Дело в том, что Павел фактически рос без отца. Знал о нем, изредка созванивался, воспитывался в чувстве уважения к отцу, но тесного общения между ними никогда не возникало. Унаследованный свыше от отца талант важно было развить, преумножить и упрочить, а вот тут уже без воли, упорства и трудолюбия мало что достижимо.
Сегодня, когда мы видим, что Павел Червинский достиг немалых высот в области вокального оперного исполнения: стал артистом Большого театра в рамках Молодёжной оперной программы, стал финалистом программы Большая опера" на телеканале Культура, нескольким ранее смог получить грант по поддержке талантливой молодёжи от президента Российской Федерации, причём удостоился этой возможности дважды, стал обладателем Гран-при третьего Международного конкурса вокалистов имени Штоколова в Санкт-Петербурге, стал лауреатом первой премии Международного конкурса искусств «Золотая Сибирь» в Омске, стал лауреатом второй премии, а также получил приз зрительских симпатий на четвёртом Открытом конкурсе вокалистов в Сочи, стал обладателем Гран-при и специального приза Открытого регионального конкурса юных исполнителей имени Шебалина в Омске, стал лауреатом первой премии Межрегионального конкурса вокалистов и вокальных ансамблей в Новосибирске, мы понимаем, что всё это — заслуги исключительно Павла, его таланта, его упорства и трудолюбия, а не фамильной принадлежности или «блата». В оперу по блату не попадешь. Тут либо умеешь петь, либо нет.

Всё выше, и выше и выше

Павел, как мы все можем убедиться, петь любит и умеет. Два года назад, в 2012 году, это понял и Паата Бурчуладзе, когда предложил Павлу обучение в Центре вокального мастерства в Омске. В том наборе в числе студентов Центра значилось всего 12 человек из 5 (!) стран мира. Попасть в эту дюжину бала непростая задача, с которой Павел блестяще справился.
Центр вокального мастерства был организован Паатой Бурчуладзе как опыт двухгодичных циклов семинаров и мастер-классов по вокалу с целью подготовить учеников к участию в международных проектах, конкурсах, к прослушиванию в оперных театрах России и зарубежья.

К тому моменту как Павел Червинский стал студентом Центра вокального мастерства Бурчуладзе, он уже был известен не только в Омске, но и за его пределами — в Америке, Италии, Швейцарии. В числе наград Павла не только победа на Дельфийских играх в турнире по вокалу и многих других уже упомянутых нами ранее вокальных оперных конкурсах, но и то, что ещё будучи студентом Омского музыкального училища имени В. Я. Шебалина он стал солистом Омской филармонии. В возрасте же 22 лет 13 июня 2012 года Павел удостоился чести впервые выступить со своим СОЛЬНЫМ концертом в Омской филармонии.

Я такой же как все. Просто с большими потребностями. И еще немного пою...

Вот как о себе рассказывал Павел в одном из интервью около года назад: «Я обычный. Характер не сахар. Самоуверенный. Нескромный. Сначала в дверь заходит гонор, потом уже я. Ленивый. Но если чего-то захочу, держите меня семеро! Я такой же, как все, просто с большими потребностями. И ещё немного пою...».
Про то, что Павел Червинский ленивый, верится с трудом. Особенно взирая на его достижения. Лично мне кажется, что он скорее всеобъемлющий и многогранный. Посудите сами. Окончив музыкальную школу по классу баяна и гитары (ну и причём тут вокал и бас? — спросите вы), он пошёл учиться, на кого бы вы думали? На машиниста! Вернее на помощника машиниста.
В нашей стране сложился стереотип, что заработать на жизнь творчеством — музыкой или тем паче пением, практически невозможно. Принято считать, что надо иметь хорошее классическое образование, а музыкой можно заниматься для души. Не потому ль и наш герой, Павел Червинский, не воспротивился получить образование по специальности «Помощник машиниста» в Омском колледже транспортных технологий? Принципиально, что, со слов самого Павла, учёба в транспортном колледже ему нравилась. Он даже однажды сам вёл состав от Омска до Барабинска. Волновался ничуть не меньше, чем во время Гран-при международного конкурса вокалистов в Санкт-Петербурге. Произошло это спустя несколько лет после обучения в транспортном колледже. Тогда Павлу довелось исполнять арию Лепорелло из оперы Моцарта «Дон Жуан» на итальянском, а среди членов жюри был профессор Миланской консерватории, который по окончании выступления похвалил артиста и сказал очень значимые по признанию самого Павла слова: «Ты, Павел, понимаешь, о чём поёшь».

Пульс жизни

Павел согласно своей молодости чрезвычайно активен и энергичен. По его собственному признанию, ему хочется всего и много: хорошую машину, не меньше чем Bugatti Veyron, хорошую квартиру, хороший заработок, красавицу-жену (кстати, жена, разумеется красавица, уже есть), много детей, много концертов. Эдакий юношеский максимализм. Но если бы не эта пульсирующая жизнь, жажда деятельности, разве решился бы Павел на возвращение к музыке? А он решился. Осмелился сделать шаг назад, чтобы потом взлететь к пьедесталу.

Из машиниста в артисты

Закончив в 2008 году обучение в Омском транспортном колледже и получив специальность «Помощник машиниста», Павел решается возобновить обучение в музыкальной школе. Он экстерном заканчивает курс по вокалу и поступает в Омское музыкальное училище имени В. Я. Шебалина в класс педагога Раисы Чебаненко, успешное обучение в котором завершает в 2012 году. Уже на первом курсе Павел Червинский зарекомендовал себя как талантливый исполнитель-бас, принимая участие во множестве конкурсов регионального, всероссийского и международного масштабов, что в конечном итоге привело его в солисты в Омскую филармонию, а затем и в Москву в Большой театр.
Не так давно Павел дебютировал в одной из главных партий Большого театра в спектакле «Сомнамбула». До этого были небольшие партии в спектаклях «Борис Годунов» и «Волшебная флейта».
Сейчас Павел Червинский живет и работает в Москве. Его семья и его работа составляют главную ценность его жизни.

Как-то перед одним из своих концертов в Америке русский пианист-виртуоз Арсентий Харитонов незадолго до начала выступления решил выйти из гримёрки на улицу подышать свежим воздухом. Дверь захлопнулась, и молодой артист оказался отрезан от концертного зала, где, спустя несколько минут, должно было начаться его сольное выступление. Арсентий в холодной испарине бросился к главному входу. Проталкиваясь через толпу собственных поклонников, он достиг билетёрши, объяснил ситуацию и попросил пропустить, на что услышал сакраментальное: «Ваш билет!». Что делать? Арсентий был в одной рубашке (фрак, деньги — всё осталось в гримерке). К счастью, он увидел спонсора. Не растерялся, взял у него взаймы 80 долларов, чтобы купить билет на собственный концерт, после чего артиста благополучно пропустили и, к счастью для поклонников, выступление состоялось.

О том, почему современные пианисты России живут в Америке

Арсентию Харитонову 29 лет. Без преувеличения можно сказать, что он умело воспользовался данным ему свыше талантом. Когда видишь такие истории достижений, особенно в области музыки, понимаешь, сколько труда, усилий, пота, бессонных ночей, преодолений себя было положено на достижение поставленной цели. Сейчас Арсентий живёт и работает в Америке. Разумеется, в 5 лет, когда он только начал заниматься музыкой в обычной музыкальной школе Старого Оскола, он не ставил перед собой таких целей и задач: выучиться и уехать из России. По всему видно, что целью всегда была и остается музыка. Америка же оказалась тем звеном в чреде жизненных обстоятельств, когда перед талантливым человеком стоит непростой выбор: остаться здесь и быть одним из многих, а может даже жить в нужде, или воспользоваться возможностью заниматься любимым делом, самосовершенствоваться в нём и получать за это достойное вложенного труда вознаграждение.
На самом же деле никакого мучительного выбора не было. А был грант, выигранный Арсентием во время его обучения в музыкальном училище при консерватории им. Римского-Корсакова в Санкт-Петербурге, куда Арсентий поступил после окончания музыкального училища в Старом Осколе. Грант — возможность обучения, повышения квалификации. И Арсентий ею воспользовался.

Музыкальная интерпретация Арсентия Харитонова

«Интерпретация музыкального произведения» — по меткому выражению Арсентия Харитонова — «это творческий ответ композитору, подчеркивающий тем самым, что он самый великий».
«Видно, как современные пианисты, если они не бесталанны, конечно, буквально «заводятся» от собственной игры. По сути, это настоящий транс, самогипноз, в котором живет настоящий мастер, современный пианист-виртуоз. В такие моменты глаз не успевает следить за движением пальцев. Они порхают как бабочки над клавишами, и кажется, что вот-вот взлетят до небес вместе с музыкой, роялем и исполнителем»

Слушатели отмечают, что в исполнении Арсентием «Бассо Остинато» Родиона Щедрина много своего. Некоторые на это даже сетуют, поговаривая, что такое исполнение нивелирует нужные акценты оригинального произведения. НО ВСЕ ЕДИНОГЛАСНЫ ВО МНЕНИИ, что интерпретация Арсентия (а Арсентий без преувеличения маэстро интерпретации) великолепна, превосходна, неподражаема, даже если слегка прикрыть глаза на несколько быстрый темп, вследствие чего теряются некоторые нюансы оригинального произведения. Но именно этот, выбранный Арсентием темп, делает его исполнение отличным ото всех, что вызывает помимо положительных эмоций также чувство восхищения, преклонения и, как ни странно, удивления, поражающего воображение. «У вас золотые руки! Удивительно! Так играть и не сломать пальцев!» — такие отзывы можно встретить в числе прочих на Youtube.

Музыкальное образование в Америке: правда и вымысел

Его день начинался в 7 утра и заканчивался только в 11 вечера. Вот что о своем обучении в Америке в одном из интервью рассказывал Арсентий: «Американцы учитывали мои навыки, уровень профессионализма и потому в Америке у меня была самая высокая стипендия. Но помимо этого я еще и работал: аккомпанировал, играл на органе в церкви, пел в хоре. В сумме на подработках выходило порядка 1200 долларов — и это не считая повышенной стипендии».
Срок обучения в Америке по гранту составлял от 4 до 6 лет. Обычно при правильной нагрузке студент успевает уложиться в 4 года. Но стоит учесть, что помимо занятий по специальности необходимо прослушать и сдать экзамены также по общим дисциплинам: географии, истории, математике, физике, химии, биологии. И это не считая языкового барьера, который неизбежно преследует всех студентов из России, в том числе и современных российских пианистов, поступивших на обучение в штатовские учебные заведения.
Со слов Арсентия, сказанных в интервью 2009 года корреспонденту старооскольской газеты, у американцев очень грамотный подход к подаче знаний. В отношениях «преподаватель-ученик» они делают ставку на взаимоотношения. То есть преподаватель должен быть не только мастером своего дела, но и уметь донести свои знания до ученика, уметь находить со студентом общий язык.
Арсентий считает, что при налаженных взаимоотношениях ученик может достичь бОльших высот с талантливым педагогом, нежели с высоким профессионалом, но не умеющим объяснить предмет. Отчасти, именно из-за этого многие российские преподаватели уехали за рубеж. Наша отечественная школа была сильна во времена великих композиторов времен Чайковского и Римского-Корсакова, сегодня она, по мнению Арсентия Харитонова, всё чаще популистская.
После стажировки в Америке Арсентий решил продолжить учёбу в аспирантуре университета Северного Техаса. Помимо активной концертной деятельности, Арсентий Харитонов работает в должности ассистента профессора. У него 14 учеников.

К настоящему моменту в дискографии Арсентия Харитонова значится два диска. Оба (последний вышел в июне 2013 года) представляют собой дилогию произведений Лео Орнштейна — американского композитора, умершего в 2002 году в возрасте 109 лет. Благодаря хронологическому диапазону, произведения Лео Орнштейна в проникновенном исполнении Арсентия Харитонова представляют собой всё многообразие жизни, от романтического ожидания и надежды, до тоски, смятения. Также на диске представлены произведения Сергея Рахманинова. Эти альбомы станут настоящим открытием для многих слушателей.

Незадолго до выхода первого альбома Арсентий Харитонов женился на американке. По собственному признанию Арсентия, случилось это «спонтанно и по любви».

Круг музыкальных интересов талантливого пианиста широк: от классики до джаза и рока. На счет собственных музыкальных предпочтений в одном из интервью Арсентий однажды высказался так: «Музыка не имеет границ и зачем мне себя в чем-то сдерживать! Я играю всё, что мне нравится».

Вместо послесловия

Одни скажут: «Американцы гоняются за нашими талантами». Другие с облегчением произнесут: «Слава Богу, что хоть кому-то еще в этом мире не безразлична судьба таких редких жемчужин, коей, несомненно, является Арсентий Харитонов».

Забавное видео о развитии музыки. Испанский художник Пабло Руис Моралес де лос Риос (Pablo Morales de los Rios) за 7 минут изобразил основные моменты в развитии мировой музыкальной культуры в виде шаржей.

Из множества просмотренных мною видео на youtube с вокальными выступлениями детей я решил выбрать 10 лучших. На мой взгляд это ярчайшие примеры юных дарований.

Liam McNally

Юра Демидович

Shaheen Jafargholi

Настя Петрик

Jack Vidgen

Катя Рябова

Ronan Parke

Валерия Енгалычева

Anna Graceman

Natalie Okri

Кто не знает Стиви Уандера (Stevie Wonder)?
Наверное знают все, ну или большинство. В нашей стране была особенно популярна песня «I Just Called To Say I Love You».

Лично мне Стиви Уандер известен, как выдающийся, талантливый, я бы даже сказал гениальный композитор, аранжировщик, певец, пианист, исполнитель на губной гармошке (харпер). Но вот про то, как он умеет играть на барабанах я даже не догадывался пока не наткнулся на это видео.

Я был сражён этим его талантом! Ну никак я не ожидал такого, тем более, что барабанные соло были на многих его концертах обычным делом. Вот уж поистине если человек талантлив, то талантлив во многом.

Я не удержался и добавил к рассказу о Стиви-барабанщике видео о Стиви-аранжировщике, здесь он рассказывает об аранжировке песни «I wish», так сказать раскладывает по косточкам. Это видео будет весьма полезно всем, а особенно тем кто занимается аранжировкой, или скажем должен, но не умеет этого делать.

Однажды Оскар Борисович Фельцман будто бы в шутку бросил фразу о том, что всегда писал музыку быстро и ему не знакомы так называемые творческие муки и битва за вдохновение. Но в молодости он предпочитал молчать об этом. Боялся обвинений в легкомысленности и поверхности.

Музыкальная юность

Музыкальную стезю Фельцман избрал благодаря мудрому наставлению отца, который по профессии был хирургом-ортопедом, но в то же время прекрасно играл на фортепиано. Уже в пять лет Оскар Борисович обучался игре на скрипке у педагога Петра Столярского. Искусство игры на рояле он постигал у Берты Рейнгбальд, затем учился по классу композиции у Николая Вилинского, после чего поступил на композиторский факультет Московской консерватории в класс В. Я. Шебалина.

Творческий подъём Фельцмана как композитора начался в возрасте 20 лет. Во время Великой Отечественной войны Оскар Борисович попал в Новосибирск, где начал писать музыку для Еврейского театра Белоруссии, Ленинградского Александринского театра и филармонии.

По возвращении в Москву Фельцман писал музыку к цирковым номерам, постановкам для детей и эстрадным представлениям. Дебют в песенном жанре состоялся в сотрудничестве с поэтами В. Ю. Драгунским и Л.Н. Давидовичем. Песня «Теплоход» изначально создавалась для пародийного театра «Синяя птичка», позднее её исполнил Леонид Утёсов.

Ландыши

Поистине всенародной любовью пользовалась песня «Ландыши», которая была написана на стихи Ольги Фадеевой и исполнена Геленой Великановой. Позже композитор рассуждал о том, что эта песня родилась буквально «между делом» и Оскар Борисович считал её достаточно незамысловатой. Но песня зацепила какие-то струнки в душах слушателей. Фельцман признался, что потратил на её написание буквально 15 минут: «Отдал песню Геле Валикановой и уехал отдыхать на юг». А уже через две недели узнал о том, что вся Москва очарована «Ландышами».

Правда, советская пресса встретила песню прохладно, назвав её мещанской и идеологически несостоятельной. Но даже такой политический вердикт не стал приговором для творчества Фельцмана – его песни продолжали звучать на радио.

Оскар Борисович не раз сетовал на то, что его нещадно обвиняли в пошлости, в низкопробности и даже расшатывании устоев советской власти. Более 20 лет песня «Ландыши» фигурировала в новостных заметках в качестве образца безвкусицы. Это в какой-то степени рекорд. Десятилетия ушли на то, чтобы доказать чиновникам и советским идеологам, что Фельцман написал лишь песню и только…

«На пыльных тропинках далёких планет…»

Фельцман без труда находил общий язык со многими коллегами по цеху – Робертом Рождественским, Расулом Гамзатовым, Михаилом Матусовским, Евгением Долматовским и другими. А истории создания некоторых песен достойны отдельных рассказов.

Так, например, песня «Я верю, друзья» создавалась специально к готовящемуся запуску искусственного спутника. Фельцману позвонили из программы «С добрым утром!», и попросили в тайне написать «космическую» по духу песню, заверив, что в эфир она попадёт сразу же, как только ракета оторвётся от земли.

В 1989 году композитор был удостоен звания Народного артиста РСФСР. Через некоторое время Оскар Борисович стал кавалером Ордена Дружбы и трёх степеней ордена «За заслуги перед Отечеством».

Вчера вечером СМИ облетела новость о том, что композитор скончался. Как сообщили источники из ЦКБ имени Н. А, Семашко, причиной смерти стала сердечная недостаточность. Разумеется, в прессе не обошлось без дежурных фраз и разнокалиберного выражения сочувствия.

Но кем останется в нашей памяти Оскар Борисович? Наверное, он запомнится многим как добродушный композитор, которому были чужды идеологические рамки. «Я просто получал удовольствие» - говорил о своём творчестве Фельцман. Вспоминая его песни, невольно ловишь себя на мысли о том, что даже в СССР возможно было оградить себя искусством от политики. Его песни написаны без «творческих мук», они не знали бессонных ночей и многочисленных правок. Кто знает, может быть, Оскар Борисович на собственном примере подтвердил поговорку о том, что всё гениальное просто.

Я однажды проснусь, а вокруг мир другой -

(Николай Носков)

Этот человек вошел в мою жизнь знаково. Когда-то его песня «Это здорово» изменила всю нашу жизнь. Именно тогда мы с Ильей поняли, что кроме нас никто не сможет нам помочь реализовать свое творчество. Именно тогда мы решили идти путем сердца – путем, без которого умираешь.

И пусть тогда стихи и музыка не имели возможности выхода к тем, кому они были действительно нужны, мы решили жить так, как чувствует наше сердце, невзирая на запреты, ограничения навязанного социумом всепоглощающего страха перед жизнью вообще.

Поэтому отношусь к этому человеку особо – как  к ЛИЧНОСТИ, КОТОРАЯ ПОМОГЛА ИЗМЕНИТЬ ЖИЗНЬ!

Честно скажу, что за его творчеством не следили – шли тем путем, на который когда-то нас оно направило. Но у каждого человека есть в памяти альбом событий, людей и дат, который ценен именно тем, что хранит только ЗНАКОВОЕ, ПЕРЕМЕНИВШЕЕ ЖИЗНЬ. В моем альбоме есть страница с названием «Николай Носков».

И вот сегодня не могу не поделиться новым знаковым событием, которое также связано с Николаем и его творчеством: открытие его новой песни «А на меньшее я не согласен!». Я не хочу знать, когда она была написана и как. Мне не интересно, из какого она альбома. Главное – что она значит для меня.

Так, наверное, должно быть с любым творчеством. Оно чего-то стоит, если что-то значит хотя бы для одного человека.

Что в этой песне? – Все! Все, что живет в моей душе, все, к чему она стремиться, все, из чего она состоит.

На песню Николай сделал клип, наложив на музыку и слова, еще и видео-ряд, чтобы мощнее передать ее смысл. Если бы я делала клип на эту песню – у меня получилось бы то же самое! Мой любимый Сальвадор Дали и фантасмагория призрачного края, где живет и правит ЛЮБОВЬ – и это существует здесь и сейчас, наложенное на действительность, часто лишенную любви!

Что это? Откуда? Почему такое созвучие?

И я знаю ответ! Все мы родом из этого края (планеты, некоего места вне пространства-времени, конкретного места – неважно!  – главное, что он существует!) и пришли на эту землю, чтобы вспомнить это!

А на меньшее я не согласна!

Наверное, творческие люди вспоминают это раньше других, или просто способны выразить через творчество – отсюда и созвучие творческих душ, отсюда и несоответствие того, что они чувствуют, тому, что видит и в чем живет тело, отсюда часто невозможность дожить до конца то, что отмерено… Из-за несоответствия. Но надо дожить! Чтобы рассказать, как сделал это Николай! Чтобы мне написать вот это стихотворение… написать, выплеснув боль от несоответствия…

Несостоявшееся знакомство

Я хотела позвать Вас в страну Алых Роз,
где Любовь правит миром с рождения лет.
Только где отыскать мне ответ на вопрос:
«Как зовут тебя?», если мне имени нет.

Я хотела позвать Вас в страну Алых Роз…
Но пойдете ли за безымянною вслед?
Да и примете ли приглашенье всерьез
за счастливой судьбы лотерейный билет?

Я хотела позвать Вас в страну Алых Роз,
где Любовь правит мудро с рождения лет..
А язык мой молчит, словно к нёбу прирос,
вместе с ним и ответ Вам: «Мне имени нет!»

Как сказать Вам о том, где набраться мне слов,
что в стране Алых Роз не нужны имена?!
Носит каждый там имя святое ЛЮБОВЬ…
Да поверите ли, что такая страна
есть?

Я взяла это клип в свою коллекцию. Посмотрите, послушайте его и вы…

© Елена Челнокова