Как бы ни были могучи боги, и сколь бы ни был велик их вклад в развитие Мироздания, на деле они трансцендентны по отношению к «нижним» мирам, и вмешиваются в жизнь этих миров ровно настолько, насколько это кажется нужным с их макрокосмической высоты.

Поэтому в реальности частные процессы, протекающие в «дольних» мирах, находятся под контролем «низших» богов – Стихиалей и «Управляющих» духов Межмирья (Spiritus Directores), а также полубожественных сущностей, таких, как Сиды и Маны.

Все эти существа для мага являются источником творческой активности, но их мудрость – это мудрость проявленного бытия и эволюции, тогда как маг стремится к выходу за пределы мирового процесса, к скачку сквозь бесконечный путь наращивания осознания, а в этом ему не могут помочь ни боги, ни фейри.

Лишь одна из категорий существ, взаимодействие с которыми теоретически возможно для человеческого уровня сознания, обладает мудростью до-тварного характера, мудростью, выходящей за пределы времени, пространства и обусловленности – Йотуны-Прародители.

Эти древнейшие существа, возникшие прежде самой идеи «дольнего» мира из Мировой Бездны, обладают той отрешенностью от его суеты и движения, которая так необходима магу на его дерзком Пути.

Так же, как Один искал совета у Мимира (и затем его Головы), так и маг обращается в поисках мудрости к этим Изначальным Силам. Именно их вневременной взгляд придаёт магу трезвость в его борьбе за бесконечность.

Недаром с точки зрения асов Йотуны – главная угроза их власти, ведь Прародители не верят в ценность оформленного мира, для них бытие – лишь котел бурлящих потенций, в которых есть всё, и которые сами – всё.

Ничто не помогает лучше понять бренность мира, ничто не помогает разрушить то, что должно быть разрушено, ничто не даёт такой отрешенности, как мудрость Йотунов.

Однако как же магу вступить в контакт с этими существами, сама природа которых – противиться сознанию.

Ответ на это хорошо известен: высшая мудрость – в отказе от мудрости. Иными словами, для того, чтобы взглянуть на оформленный мир извне, для того, чтобы окинуть взглядом его перспективу и найти его слабые места, нужно выйти за пределы сознательного суждения, погрузиться в изначальные воды, и, принеся в жертву собственный разум, выйти с новой мудростью, как Один, пронзив себя копьем, обрел Руны.

Понятно, что маги не занимаются самоистязанием, их подход к выходу ЗА пределы разума – в акцентуации на Стихии Воли, чистой потенции, еще не замутненной творческим рассудком.

Маг должен учиться действовать «без страха, без надежды», действовать ради самого действия, опираясь лишь на волю. Тогда, погружаясь в Эливагар, он может найти мудрость, которая древнее всякой мудрости.

В то же время, маг должен понимать, что его целью не является преждевременное разрушение своего существа, и поэтому, достигнув дна, он должен найти в себе силы для того, чтобы вынырнуть наружу, как Один, «рухнул с Дерева», обретши мудрость Рун.

Именно в этих встречах с Изначальными Сущностями – смысл многих Погрузительных Ритуалов. В конце-концов, маг обнаруживает, что, например, Видение (в смысле Видение Пути) ему дают не боги, а именно Йотуны, а само Видение имеет вневременную природу.

Как Первое Проявление Силы, Йотуны находятся ближе всего к её источнику – Великому Духу, и именно поэтому только они вправе судить об «истине» и «лжи» с абсолютных позиций.

Поэтому всякий раз, когда маг хочет спросить совета о своём Пути из бесконечности в бесконечность, единственные, кто могут дать ему такой совет – это Прародители, поскольку они сами живут на той самой грани, где конечное рождается из бездны, а ограниченное теряет свои границы.

Независимо от того, что думает маг о принадлежности и происхождении своей Силы, она всегда имеет свои истоки в истории.

Приобретение, накопление и охота на Силу всегда происходят по какой-то системе, и даже тогда, когда эта система рождена личными усилиями мага, она опирается на определённые школы и линии, а значит – является их преемницей.

Несмотря на уникальность каждого мага, сознание человеческого уровня имеет некоторые общие закономерности функционирования, и пути его расширения также не абсолютно произвольны.

Более того, оказывается, что все эти пути, при всей их индивидуальности, берут начало и коренятся в Великих Токах Магического мифа, и, фактически, каждый индивидуальный Путь представляет собой адаптацию одного из Токов или их сочетания.

Поэтому каждый маг, хочет он того или нет, признаёт он это или нет, — является преемником тех, кто шел в том же Токе Силы, что и он сам. Кроме того, каждый маг вносит в этот ток свой вклад, и у него также будут преемники даже в том случае, если ни одного ученика он никогда не возьмет – его Сила является звеном в великой цепи Магии.

Конечно, наиболее заметна такая преемственность в Магических цепях – Линиях и Школах, осуществляющих сохранение, передачу и развитие Традиции, но она неизбежна и для самопосвященных магов.

Признавая Магическую преемственность как очевидный факт, маг должен сделать для себя ряд важных теоретических и практических выводов.

Во-первых, он должен понять, кто и в какой мере помог его развитию и отдать им дань чести. У каждого мага есть учителя, вне зависимости от того, учил ли его кто-нибудь намеренно и сознательно. Учителями являются те, чьи труды, мысли или просто присутствие натолкнуло мага на определённые выводы, ставшие частью его Пути. Аналогичным образом у каждого мага есть и ученики, те, на чье становление он прямо или косвенно повлиял.

Во-вторых, он должен выяснить, насколько прочна цепь преемственности, не попал ли он в поле какого-либо эгрегора, а если попал – то решить, нужно ли ему это и предпринять усилия либо по укреплению этого эгрегора, либо по выходу из него. Бессмысленно находиться в поле эгрегора пассивным балластом: нужно либо пользоваться его преимуществами, либо освободиться от него.

В-третьих, осознавая истоки своей Силы, маг может расширить возможности её течения, дополняя сложившуюся систему новыми соответствующими ей компонентами. Если маг обнаруживает сильное влияние на свой Путь какой-то идеи из некоторой системы, то вполне вероятно, что, проанализировав другие концепции этой же системы, он сможет найти дополнительные толчки для своего развития. В любом случае, критический анализ, принятие или аргументированный отказ от каких-либо идей помогает развитию сознания и расширяет его горизонты.

Кроме того, осознавая своё место в общей системе Магических Токов, маг чувствует свою принадлежность Плероме, что особенно важно для одиноких путников, поскольку избавляет их от тягостного ощущения оторванности от прямых Цепей, Орденов и Линий.

Таким образом, четко осознавая и принимая свою преемственность, маг делает важный шаг по направлению реинтеграции, а значит – становится сильнее и свободнее, поскольку избавляется от влияния нисходящих токов, рожденных ощущением неупорядоченности движения.

Мы уже говорили, что для полноценного развития сознания человеческого уровня ему необходимо взаимодействовать и с тремя остальными доступными формами проявления жизни – минеральной, растительной и животной.

При этом для увеличения эффективности такого  взаимодействия важно понимать особенности каждой из форм сознания и, соответственно, возможные точки соприкосновения с человеческим сознанием.

В частности, взаимодействие с минералами способно придать устойчивость потоку сознания, с растениями – увеличивает интенсивность этого потока, а с животными – его лабильность.

Однако несмотря на такой общий принцип, каждая из форм сознания проявляется большим разнообразием индивидуальных потоков, хотя на минеральном уровне индивидуальность касается лишь химического состава, на растительном – видовой принадлежности, а на животном – на видовую принадлежность начинает накладываться индивидуальность отдельной особи.

Поэтому для того, чтобы с большой вероятностью определить особенную силу конкретного минерала, можно исходить лишь из его внешнего вида и местонахождения, растения – кроме внешнего вида нужно учитывать зачатки проявления духа в данном виде растений, а вывод о силе животного часто можно сделать, лишь вступив во взаимодействие с данным конкретным животным.

Магический миф устанавливает соответствие силы минералов, прежде всего, планетарным и зодиакальным влияниям, в силе растений ведущая роль отводится стихийным соответствиям, а для животных акцент делается на соответствие силы животных потокам сил богов. Тем не менее, это не означает, что в минеральном мире нельзя проследить влияние стихий или богов, а на животном – планет или зодиака, просто утверждается преобладание того или иного символического поля на каждом уровне сознания, хотя в ряде случаев очень важно учитывать и остальные ряды аналогий.

При этом традиция наделяет особыми магическими свойствами только очень ограниченное число камней и минералов, количество растений, обладающих силой, несколько выше, а среди животных Сила может проявляться в индивидуальной особи даже тогда, когда вид этого животного ничем не примечателен, хотя и отмечаются виды, более склонные к принятию Силы.

Разберем несколько примеров. Для начала, о минералах: хорошо известно, что управителем зодиакального знака Льва является Солнце, а стихия этого знака  огонь. Поэтому можно считать, что для этого знака зодиака подходит алмаз. Однако Овнам, которые также принадлежат к стихии огня, но имеют Солнце на троне, носить алмаз не рекомендуют. При этом знак Зодиака определяет органы, которые поддерживает данный камень, а стихия указывает на то, на каком пальце камень лучше всего носить.

У астрологов распространено убеждение в том, что, основываясь на значении камней, знании их свойств, можно изменить характер человека, и, как следствие, его судьбу. Если человек, которого его гороскоп описывает как, допустим, склонного к сомнениям меланхолика, будет носить камни, противоположные по описываемым качествам, например, бриллиант, который отводит лишние сомнения и тоску, то постепенно этот человек усвоит и иной стиль поведения.

Что касается растений, то они делятся на две четкие группы – деревья и травы, переходом между которыми являются кустарники. На уровне трав преобладают видовые характеристики, а на древесном – уже ощутимы индивидуальные особенности. Например, если стихия огня в достаточно чистом виде проявляется в зверобое, воды – в мяте, земли – в полыни или воздуха – в тысячелистнике, то яблоня, хотя и несет в себе много энергии воды, будучи достаточно старой и сильной, может вобрать большое количество других стихийных сил, что нужно обязательно учитывать. Кроме того, на уровне деревьев проявляется и сила богов, например, дуб посвящали Перуну, бук, с его мощной пороговой энергией – Велесу и Семарглу, яблоню – Ладе а клён — Даждьбогу.

Наконец, среди животных сила богов, которым эти животные посвящены, составляет фон для их индивидуальной силы. Например, хотя медведь – Велесово а беркут – Перуново животное, конкретный медведь может нести эту силу в большей или меньшей степени, иногда поднимаясь до высшей степени соответствия энергий, а иногда – выражая их лишь следовым образом. Кроме того, особая роль принадлежит Волшебным животным, взаимодействие с которыми также способно придать магу толчок к продвижению.

Таким образом, маг, желающий, например, увеличить свою восприимчивость, может воспользоваться либо одним из лунных минералов (например, селенит или малахит), либо растением стихии воды (например, бегония), либо войти во взаимодействие с животным Лады (например, кошка).

Однако это не означает, что действие всех указанных форм идентично: селенит просто усиливает психологическую восприимчивость, эмоциональность, бегония – помогает наращивать свою восприимчивость, а кошка – приносит новые возможности восприятия.

Поэтому необходимо не только понимать, с какой областью энергий маг стремится войти во взаимодействие, но и выбирать, как эффективнее осуществить это взаимодействие.

Мы уже не раз говорили, что Магический миф, как и многие другие, использует две категории для обозначения явления актуализации — творение и создание.

Первым словом Миф именует переведение потенций бытия в состояние, доступное для актуализации – выделение блоков энергий из их общего поля, а вторым – собственно введение этих блоков в поле сознания в виде объектов. Этот процесс суммируется схемой перехода сознания по цепочке непознаваемое-непознанное-осознанное.

Соответственно, переход недифференцированной Силы Жизни в оформленную Силу Осознания происходит именно в процессе создания мира (то есть выделения и оформления отдельных объектов) – будь то на уровне макро- или психокосмоса (на этапе переведения непознанного в сферу сознания).

Поэтому обычно под овладением Силой понимают главным образом приобретение и развитие способности к офóрмливанию уже существующих идей.

Тем не менее, человеческому уровню сознания в его высшем развитии доступна не только созидательная, но и творческая активность. Иными словами, человек может быть не только демиургом, ремесленником, лишь оформляющим уже существующие идеи, но и настоящим творцом, извлекающим эти идеи из неоформленных пучин Мировой Среды.

Оба процесса актуализации, фактически, являются реализацией, поскольку их суть сводится к понижению уровня синтетичности, объединенности бытия, а значит – к повышению степени его реальности.

Магические реализации, в соответствии с этим, бывают двух видов: иногда магу необходимо лишь оформить уже существующие тенденции, «подтолкнуть» их к актуализации, и они мощным потоком вливаются в сознание, наполняющееся светом осознания. В других случаях предстоит выудить из пучин предбытия сами эти идеи, перевести их в форму, доступную для реализации, а дальше – сама логика мирового процесса заставляет их оформиться.

Естественно, что, в зависимости от точки приложения, следует и выбирать разные стратегии действия, и применять разные формы Силы.

Этап творения требует четкого понимания мировой ситуации, поскольку каждая новая возможность, выделенная из потенциального состояния, должна вписываться в общую систему, иначе она вызовет внутренние трения этой системы, а следовательно – дестабилизацию мира и утечку силы из него в клиппот. Кроме того, этот процесс требует максимально точного приложения намерения – ведь извлечение блоков энергий тем успешней, чем больше степень их дифференцированной отдельности. Этап создания требует меньшей мудрости, но зато большего напряжения силы: переведение потенций в поле сознания – самый «трудоёмкий» процесс, ради которого, собственно, и существуют плотные миры.

Именно различие этих двух процессов лежит в основе разделения магов на «Внешний» и «Внутренний» ордена, а Древа жизни – на «Малый» и «Большой» лики.

Сказанное не означает, что маг, способный творить, должен гнушаться созидания, как и то, что маг, умеющий оформлять, не должен стремиться к творчеству.

Однако важно понимать, что под «Реализационной силой», к которой так стремятся многие маги, Миф понимает именно масштабную, но несколько грубоватую, Созидающую Силу, в то время как Творческие возможности обычно намного менее фееричны, но зато, при правильном применении, фундаментальны.

Среди стихий Психокосмоса, порождающих поле развития сознания, ведущее место принадлежит стихии Слави.

Мы уже говорили, что две сферы бытия Славянского мифа – Явь (проявленное, актуальное) и Навь (непроявленное, потенциальное), взаимопереходящие друг в друга, пронизаны нейтральным началом — Правью, преобразующей Навь в Явь а Явь – в Навь. Поэтому Правь существует в виде двух потоков, воплощенных в Белом и Темном начале, Белобоге и Чернобоге, а также Белой и Темной богинях. Это — не отдельные боги, а управляющие принципы, обеспечивающие течение Мирового процесса, в котором Белобог и Чернобог выражают действующую часть Прави, а Белая и Черная богини – сущую часть Прави.

При этом действие Белого начала – переводит Навь в Явь, а темного – Явь в Навь. Хотя эти начала и являются взаимонеобходимыми, понятно, что они являются и противоборствующими.

Стихия, возникающая в результате действия Белого начала в Яви, и называется Славью (а Темного – Кривью). Иными словами, стихия Слави включает эволютивный поток, возводящий сознание на все более и более высокие уровни, а миры – к большему и большему совершенству. В этом смысле понятие Слави сближается с гностическими понятиями Софии и Эпинойи, хотя и в своем особом аспекте, относящемся к состоянию сознания больше, чем к «воспринимаемому» им миром.

Стихия Слави проявляется в мироздании стремлением к эволюции, а в человеке – стремлением к расширению сознания.

Соответственно, чем полнее существо осознаёт (в максимально широком смысле этого слова) необходимость развития осознания наряду с пониманием его происхождением от Великого Духа, тем больше оно находится в Слави.

Для мага представление о Слави важно с практической точки зрения, поскольку обозначает степень эволютивных устремлений его Пути. Маг тем более «славен», чем больше он устремлен «кверху», чем сильнее его притяжение к заоблачным вершинам сознания.

В то же время, нахождение исключительно в Слави делает из человека святого, а не мага, для последнего необходимо и взаимодействие с Кривью, поскольку Магия – это не только существование и развитие в Яви, но и обязательное периодическое погружение в Навь, темное море потенций, из которого извлекаются возможности для развития собственно магической формы сознания – сознания свободы.

Поэтому маг вынужден балансировать между прикосновением к Криви и погружением в неё, и именно правильное понимание и принятие стихии Слави помогает ему удержаться от падения в инволютивные потоки.

Несмотря на то, что избавление от мании величия – это важнейшее условие магического развития, многие маги создают впечатление существ довольно высокомерных, при этом на самом деле вовсе не страдают завышенной самооценкой.

Фактически, впечатление о спеси магов может создаваться под влиянием двух составляющих: во-первых, чувства собственного достоинства мага, и, во-вторых, чувства его отдельности от мира.

Попытаемся разобраться с этими составляющими.

Маг должен знать себе цену, и это знание складывается из осознания своих сильных сторон и достоинств, но и трезвой оценки своих ограничений и недостатков. Поэтому для мага очень важно оценивать себя адекватно, не впадая ни в самовозвеличивание, ни в самоуничижение.

Тем не менее, когда маг ведет себя сообразно осознаваемой им своей цены, его поведение вполне может показаться высокомерным, даже если он совершенно не чувствует своего превосходства. Понимая, что в конечном итоге он – лишь одно из проявлений Великого Духа, маг избегает внутренней переоценки своей значимости.

Люди с высоким чувством собственного достоинства обладают уверенностью в своем «Я», а с низким — самомнением. В результате первые проявляют тенденцию твердо отстаивать свое мнение, аргументируя его, а вторые — упорствовать. При этом в человеческом мире культивируется ощущение собственного превосходства над другими, не имеющее ничего общего с чувством собственного достоинства или развитием индивидуальности. Чем выше успешность и чем меньше притязания, тем выше чувство собственного достоинства. Эта вера в себя помогает придерживаться своего мнения, позволяет в спорных ситуациях отстаивать свои взгляды и суждения, но и делает восприимчивым к новым идеям.

Однако при этом многие маги, опасаясь обвинений в завышенном чувстве собственной важности, впадают в другую крайность – панибратское поведение и при этом нарушают второе важное свойство мага – его отдельность от человеческого мира.

Поскольку доминирующим намерением мира людей является намерение потери Силы и жертвы, понятно, что маг, с его нацеливанием на накопление Силы, всегда является «белой вороной» в человеческом мире, а его энергия стремится быть растворенной в однородном намерении людей так же, как капля чернил диффундирует в стакане воды.

Поэтому маг может сохранять целостность своих энергий только четко осознавая и поддерживая свою отдельность от человеческого мира, мобилизуя для этого всю Велесову составляющую, которая ему только доступна.

И тут снова возникает проблема высокомерия – маг, тщательно поддерживающий свою отдельность легко может показаться тщеславным существом, обуреваемым гордыней.

Очень просто отмахнуться от этой проблемы, заявив, что мага не должно интересовать мнение людей о нем. И это, отчасти,  так. Маг не должен быть озабочен тем, что подумают о нем или о его поступках окружающие, но, тем не менее, он должен учитывать, что чем более негативное мнение о нем складывается, тем от большего количества лярвовых, а то и физических, нападений ему придется обороняться. Поэтому из соображений эффективности и экономии сил маг должен быть заинтересован в максимально нейтральном отношении к нему со стороны окружающих.

Поэтому искусность мага состоит в том, чтобы, осознавая себе цену, тем не менее, не стараться её демонстрировать, при этом и не преуменьшая её; осознавая свою отдельность – не подчеркивать её для окружающих, но при этом – и не забывать о ней ни на миг. Балансируя между умением держать себя и свой Путь и не-выпячиванием этого умения, маг достигает той эффективности, которая и позволяет ему накапливать осознание и преодолевать преграды человеческого намерения.

Как мы уже говорили, магическое описание мира исходит из того, что любой познаваемый объект этого мира можно рассматривать, с одной стороны, как продукт описания, сформированный сознанием, а с другой – как совокупность энергий, их блок, объективированный в Мировой среде.

Мы также поняли, что описание объекта произвольно лишь частично, поскольку происходит согласно внутреннему свойству самого блока. Эта «склонность» блоков энергий быть описанными определённым образом, называется идеей (греч. – «эйдос», шумерск. – «Ме») объекта.

Каждая из элементарных энергий сама в себе содержит некоторые признаки того, как она может взаимодействовать с воспринимающим сознанием, то есть – проявляться, и регистрация проявлений энергий и должна лежать в основе описания.

Однако при этом описание часто не учитывает все аспекты проявления энергии или наделяет её несвойственными ей характеристиками. Результатом такого взаимодействия энергии с сознанием является форма («морфос») – описание, искаженное несовершенством воспринимающего сознания.

Хотя сознание обычно имеет дело именно с формами, ему доступно и восприятие матриц, и такое восприятие обычно чрезвычайно ярко окрашено; объект, матрица которого воспринимается, обычно выглядит «божественным», «идеальным», и особенно это характерно для восприятия идеи самого существа, Ме человека, или, как сейчас принято говорить, «человеческой матрицы». Хорошо известно, что восприятие человеческого эйдоса нередко принимается за восприятие «Ангела-Хранителя» или даже божественной формы, настолько совершенно он выглядит. Он является в большинстве случаев как излучающее свет существо, имеющее совершенно аналогичную человеку форму. В то же время, это блестящее восприятие не имеет актуального существования, и является образом, удержать восприятие которого сознанию обычно не под силу.

Если же существу удаётся приблизить свою форму к своей матрице, или даже отождествить их, то такое существо достигает совершенства, максимально доступного для его уровня сознания. Такую трансформацию мистики раннего средневековья называли «обожением», превращением «тела бренного» в «тело славы».

Недаром условием обожения считалось познание Логоса – смысла существования. Именно это познание и означает переход от восприятия форм к восприятию идей-эйдосов, а от них – и к восприятию логосов, «внутренней сути» блоков энергий.

Переход от восприятия форм к восприятию эйдосов, матриц означает очищение сознания от всех загрязняющих его компонентов, комплексов и влияний. Ошибочно понимать обожение в чисто моралистическом ключе как нравственное совершенство до возможного предела, до богоуподобления. Обожение понималось как настоящая сублимация всего существа человека, всех сил его тела и души. В то же время, важно понимать, что восприятие эйдосов не означает увеличения количества Силы осознания, а означает лишь очищение экрана восприятия. Поэтому это восприятие, как бы могуче и светло оно ни было, само по себе не ведет никуда, а является, скорее, дополнительной возможностью, открывающейся развивающемуся осознанию.

Поэтому усилия мага и не направлены на это очищение восприятия, на восприятие матриц, хотя для него также важно уметь видеть в каждом объекте составляющие матрицы и формы. Это позволит не только определить (а значит, и увеличивать) чистоту своего сознания, но и развивать его различающую способность.

Мы уже говорили, насколько серьезно маги относятся к словам – воплощенным мыслям и опоре силы намерения.

Тем не менее, иногда может показаться, что маг говорит бессмысленные или напрасные вещи — например, когда высказывает одобрение или порицание тем, кому эти оценки не нужны. Создаётся впечатление, что маг просто «ворчит» или впустую разбрасывает похвалы. Но такой способ поведения категорически не вяжется с краеугольным принципом магии  — принципом «ничего напрасного» — маги стремятся к экономии Силы и не должны совершать действий, не имеющих отношения к их Пути.

Маг никогда не разбрасывается словами, понимая их чрезвычайную ценность и окончательность.

Почему же тогда маг не молчит даже тогда, когда, казалось бы, «молчание – золото»?

Оказывается, что, помимо обычного понимания значения высказанных слов, как попытки влияния на окружающий мир, слова имеют еще и другую нагрузку – выражение отношения мага к Силе.

Когда маг, например, говорит: «я нахожусь на Пути к Свободе» — он не столько занимается самовнушением, сколько обращается к Силе, к мирозданию, свидетельствуя о своём намерении четко и недвусмысленно.

Иными словами, речь мага не всегда обращена к слушателям или даже к нему самому, многие из слов мага произносятся для Силы, для засвидетельствования своего Пути и своего местонахождения на этом Пути.

Такой взгляд поясняет, почему многие из магов гибли, например, порицая правителей, деспотов и тиранов – они не столько надеялись, что, вняв их словам тираны и деспоты подобреют и облагочестятся (хотя такая вероятность, конечно, тоже не исключена), сколько просто обязаны были перед Силой и от имени Силы засвидетельствовать несоответствие поступков этих правителей мирровому порядку вещей.

Такое свидетельствование было также и утверждением того, что маг находится в Потоке Силы и поэтому может говорить от лица Силы, что, в свою очередь, является утверждением намерения быть в этом Потоке, а значит – является магическим действием, направленным на поддержание Пути самого мага.

Понятно, что каждый маг сам для себя решает, когда, в какой ситуации и по отношению к чему он может или должен промолчать, а когда – молчание несовместимо с его Путем. Он сам решает, когда молчание – это мудрая стратегия, а когда – трусливое бегство, недостойное воина. И такой способ действий является эффективной поддержкой самого мага, лавирующего между скольжением по поверхности мира и погружением в его пучины. Осознавая свою отдельность от обыденных, «мирских» дел, маг выступает по отношению к миру как внешняя сила, точка отсчета, и тем самым постулирует свою принадлежность Силе.

Пожалуй, трудно найти еще одно понятие, так слабо проработанное коллективным мышлением человечества, как понятие тьмы.

Если со «светом» у всех ассоциируется однотипный комплекс представлений, включающих положительные, благоприятные и желательные компоненты, то «тьму», в зависимости от личных представлений, понимают либо как нечто всецело негативное, злое, либо, наоборот – как нечто желательное и достойное.

Пожалуй, эта неразбериха возникла еще во времена Древней Греции при разработке понятия «хаоса» как одного из атрибутов тьмы.

Тем не менее, интуитивное понимание и некоторая концептуализация понятия тьмы все-таки характерна как для древних, так и для новых религиозных и магических течений.

Эту концепцию выражало само разделение действующей стороны Прави на Белого и Черного богов, принятое в древнеславянской мифологии. В этой мифологии, как и во многих других, тьма символизировалась образом Змея. При этом различали двух Змеев: Старого Змея («благую» тьму) и Черного Змея («злую» тьму).

Внимательное рассмотрение концепции тьмы, проведенное  традиционными магическими школами, показало, что эти две составляющие разделены между собой непроходимой пропастью, и тьма имеет две совершенно разные ипостаси – 1) тьма, которая предшествует свету, является полем его распространения – это «внешняя» тьма, Навь и 2) тьма, которая возникает в результате отторжения, отказа от света – это «внутренняя» тьма, клиппа.

Иными словами, оказалось, что хотя любое зло – это тьма, тем не менее, не любая тьма – это зло.

Соответственно, как в макро – так и в психокосмическом аспектах, можно и нужно разделять тьму как потенциальное поле и тьму как отказ от актуализации.

Для мага, ориентированного на овладение своим психокосмическим пространством, это разделение трудно переоценить.

Вглядываясь внутрь себя и обнаруживая там поля тьмы, он должен понимать, является ли эта тьма лишь полем нереализованных возможностей, ожидающих своего оформления и проявления (современная околомагическая литература приняла для этой, «внешней», тьмы,  пришедшее из Латинской Америки название «нагуаль») или она является местом обитания хищников, отринувших свет осознания и живущих за счет потребления чужих ресурсов.

В первом случае эта тьма является источником сил и достижений мага, во втором – источником его слабостей и поражений.

Исходя из вышесказанного понятно, что бездумное стремление к проявлению «темной стороны души», так характерное не только для некоторых магических течений, так и для примитивно-психологических практик, может не только не дать желаемого облегчения, а, наоборот, загнать в еще большие тупики и кровавые застенки. В то же время, игнорирование тьмы в ее «до-световом» аспекте также ограничивает возможности развития и распространения света, абсолютная акцентуация на котором неизбежно заводит развитие в тупик при исчерпании доступных ресурсов.

Только разграничивая аспекты хаоса, тьмы, маг может найти возможность для своего развития, своей актуализации, и, в то же время, не культивировать в себе стремление к потреблению, навязываемое внутренней тьмой. Тогда, переставая быть жертвой, маг не превращается и в хищника, а становится воином, развивающим свое осознание и не мешающим развитию осознания других.

Как бы ни было монотеизировано современное магической мировоззрение, в его основе лежит, несомненно, языческий взгляд на мир, взгляд, допускающий множественность активных деятелей в мироздании и значимость индивидуальной воли в его потоке.

В отличие от мистика, для которого множественность теряется за великим неразделимым единством, маг стремится видеть прежде всего именно гармонию множественности. При этом для мага каждый элемент не растворяется в Едином, но сам является необходимым звеном этого Единого, внося в него свои свойства. Единое раскрывается в бесконечном многообразии.

Иными словами, маг не отрицает Единство, стоящее за множеством, но акцентирует внимание именно на множестве.

Однако при этом для мага, как и для мистика, поиск Духа происходит внутри его собственного существа. Этот, найденный внутри, Бог, служит опорой для действий мага, и он же поглощает существо мистика. Маг так же переживает экстаз единения с Духом, но, пройдя его, реинтегрируется в Плерому, реконструируя свою самость, а не останавливаясь на состоянии блаженного растворения.

Тем не менее, магическое мировоззрение в своей основе несет всю ту же концепцию Великого Духа, которая характерна и для любого политеистического мифа.

При этом конечной первопричиной миротворения считается именно стремление Великого Духа к самопознанию не только в своём абсолютном единстве, но и в дифференцированной множественности своих бесконечных аспектов.

В аспекте бытия это самопознание выливается в выделение бесконечного количества элементарных энергий – эманаций Абсолюта, а в аспекте сознания – в столь же бесконечном дроблении Его интегрального сознания на множество Монад.

Каждая монада есть и часть и целое, словами Джордано Бруно:

«Монада — Само Божество, только в каждой монаде слагается и является Оно в особой форме. Это и есть самая глубокая противоположность, содержащаяся во вселенной: всякая монада — зеркало мира; она в одно и то же время и целое, и вещь, отличающаяся от всех других: она повсюду одна и та же мировая сила, но все же всякий раз в ином образе. Целое существует поскольку оно живет в единичном; единичное существует поскольку оно носит в себе силу целого».

При этом Великий Дух, проявляющийся в многообразии форм, не теряет и своего единства. Поэтому каждое существо является частью целого мира, хотя оно может «никогда не говорить, не думать или не создать что-либо более значительное, чем существо своего вида. В нем есть жизнь. В нем есть Дух. В этом смысле оно ничем не отличается от любого человека, любого камня, дерева или реки. Во всем есть жизнь, и во всем есть Дух. Жизнь это Дух, и Дух есть жизнь.» Жизнь природы, равно как и жизнь человеческого сознания, несмотря на все свое многообразие и безграничную многокрасочность, представляет собой единый поток.

Дух в Себе Самом одновременно сознает свой нераздельный синтез и синтез как совокупность отдельных частностей; Он Един и Всеобъемлющ, и, противопоставляя один этот аспект Самосознания другому, Он и порождает проявленный мир как звено между этими аспектами.

Жизнь представляется непрерывной не только в продлении времени; все виды бытия не только во времени непрерывно переходят из одних форм в другие, но и связаны непрерывно между собой.

Признавая Великое единство, стоящее за многокрасочной множественностью, маг избегает опасности неоправданного преувеличения значения одних частей Единого в ущерб другим Его частям. Это не есть обожествление явлений природы, не есть приписывание абсолютного смысла конечному, а осознание бинерной, взаимодополняющей и взаимонеобходимой природы Единства и Множественности в мироздании.