Авторские колонки на хороший вкус http://ezhe.ru/ib/ http://ezhe.ru/i/logo_ezhe.gif http://www.ezhe.ru/ib/ 99 85 http://feedproxy.google.com/~r/ezhe/~3/LFBgCtYQI4c/issue1181.html Стукачество&nbsp;&mdash; это не&nbsp;только свойство советского человека. А&nbsp;советский человек&nbsp;&mdash; это не&nbsp;только подопытный субъект канувшей в&nbsp;Шеол империи Зла. Стукачество и&nbsp;советскость&nbsp;&mdash; это неразрывно связанные подлые качества всякой души, забывшей о&nbsp;своём богоподобии. Они&nbsp;дремлют в&nbsp;каждом из&nbsp;нас, ежеминутно ожидая переведения стрелок индикатора <a class="hl" href="http://ezhe.ru/ib/issue1181.html">из&nbsp;состояния &laquo;возможно&raquo;&nbsp;&mdash; в&nbsp;состояние &laquo;уже&raquo;</a>.<img src="http://feeds.feedburner.com/~r/ezhe/~4/LFBgCtYQI4c" height="1" width="1"/> <nobr>Когда-то</nobr> давно, когда я&nbsp;учился в&nbsp;духовной семинарии в&nbsp;советской ещё тогда Прибалтике, в&nbsp;компании семинаристов в&nbsp;кулуарах <nobr>как-то</nobr> зашла речь о&nbsp;<nobr>чём-то</nobr> крамольном с&nbsp;точки зрения начальства. То&nbsp;ли о&nbsp;распорядке в&nbsp;<nobr>учебно-воспитательном</nobr> заведении, разражавшем некоторых студентов своей расписанностью по&nbsp;минутам, то&nbsp;ли о&nbsp;строго насаждавшемся народном благочестии, не&nbsp;терпящем отступлений от&nbsp;общепринятой формы, то&nbsp;ли ещё о&nbsp;<nobr>чём-то</nobr> подобном. Слово за&nbsp;слово, смешочки да&nbsp;хохотушечки&nbsp;&mdash; и&nbsp;тут я&nbsp;возьми да&nbsp;сымпровизируй <nobr>что-то</nobr> похожее на&nbsp;маленькое театральное действие в&nbsp;лицах, одновременно представляя из&nbsp;себя, насколько помню, провинившегося бурсака и&nbsp;&mdash; разгневанного инспектора или префекта, которого, надо сказать, порядком побаивались. Критическая пантомима удалась, помню, на&nbsp;славу&nbsp;&mdash; все покатывались и&nbsp;помирали со&nbsp;смеху. К&nbsp;слову сказать, в&nbsp;закрытом учебном заведении, где, в&nbsp;целом, жизнь и&nbsp;помыслы&nbsp;&mdash; всё, в&nbsp;основном, чрезвычайно серьёзно и&nbsp;лишь о&nbsp;самом серьёзном&nbsp;&mdash; о&nbsp;жизни и&nbsp;смерти, о&nbsp;Боге и&nbsp;вечности, о&nbsp;грехе и&nbsp;спасающей благодати&nbsp;&mdash; посмеяться диким хохотом бывает ещё как пользительно! И&nbsp;пар перенасыщенный спустишь, и&nbsp;сам с&nbsp;небес горних на&nbsp;землю грешную слезешь, и&nbsp;младостарцем этаким, мудрецом двадцатилетним, от&nbsp;дыма кадильного задыхающимся, себя ощущать перестанешь, почувствовав простым грешным человечком. Посмеялись, помню, а&nbsp;<nobr>кто-то</nobr> и&nbsp;головой укоризненно покачал. И&nbsp;тут один из&nbsp;наиболее заразительно смехотворствовавших однокашников вдруг и&nbsp;говорит: а&nbsp;хорошо&nbsp;бы, мол, тебя, друг ситный, на&nbsp;магнитофон записать, да&nbsp;и&nbsp;дать тебе самому послушать, а&nbsp;потом и&nbsp;высмеянному тобой, негодником, начальству. И&nbsp;действительно&nbsp;&mdash; вытаскивает диктофон и&nbsp;демонстрирует аудиозапись части моей &laquo;юморески в&nbsp;лицах&raquo;. При этом сказал, что он&nbsp;&laquo;конечно&nbsp;же, никому этого демонстрировать не&nbsp;будет, просто советует мне быть осторожным&raquo;. Я, кажется, смутился и&nbsp;не&nbsp;знал толком, что ответить на&nbsp;слова и&nbsp;действия &laquo;доброжелателя&raquo; (к&nbsp;слову сказать, вполне неплохого человека), хотя и&nbsp;внутренно скривился. Однако, на&nbsp;моё счастье, рядом случился старший <nobr>коллега-семинарист</nobr>, старше меня лет на&nbsp;12, товарищ мне, двадцатилетнему,&nbsp;&mdash; человек вполне бывалый. Так вот он&nbsp;и&nbsp;говорит: а&nbsp;в&nbsp;Советской армии, мол, за&nbsp;такие дела, то&nbsp;есть за&nbsp;стукачество, &laquo;в&nbsp;парашу мордой макали и&nbsp;тёмную устраивали&raquo;&hellip; Помнится, конфуз в&nbsp;компании на&nbsp;некоторое время остался, как и&nbsp;настороженное отношение к&nbsp;тому человеку, записавшему сравнительно невинные шутки на&nbsp;магнитную ленту. Впрочем, с&nbsp;однокашником этим мы&nbsp;через <nobr>какое-то</nobr> время помирились. Уже много лет спустя мне довелось преподавать &laquo;религию&raquo; в&nbsp;одной австрийской гимназии. Mы&nbsp;проходили, кроме всего прочего, ислам. Мировые религии предусмотрены в&nbsp;программе по&nbsp;католическому образованию в&nbsp;средних школах, в&nbsp;том числе и&nbsp;государственных гимназиях! Идя навстречу пожеланиям некоторых особо заинтересованных учеников, я&nbsp;сделал введение в&nbsp;основы арабской письменности, наглядно показав, как вырисовывается причудливая арабская вязь, а&nbsp;также продемонстрировал, как произносятся некоторые специафические арабские звуки, прочитрав наизусть нараспев, по&nbsp;всем правилам таджвида, несколько коротких коранических сур. Детишки были в&nbsp;восторге. Но&nbsp;видимо, как позже оказалось, не&nbsp;все. Через некоторое время на&nbsp;меня форменным образом донесли в&nbsp;родительский комитет, директору гимназии, а&nbsp;также инспектору и&nbsp;директору епархиального ведомства по&nbsp;образованию, что <nobr>я-де</nobr> &laquo;провожу в&nbsp;школе тихой сапой исламизацию&raquo; бедных неразумных гимназистов, рассказывая о&nbsp;красотах арабского языка и&nbsp;Корана. Нудные разбирательства заняли некоторое время, порядком подпортив мне нервы и&nbsp;прогнав здоровый крепкий сон: необычайно глупо я&nbsp;себя чувствовал, быв вынужден по&nbsp;складам объясняться, что я&nbsp;&laquo;не&nbsp;верблюд&raquo;. Данный случай по&nbsp;ходу подшили к&nbsp;другому, где мне вменялось в&nbsp;вину произнесение, пусть и&nbsp;в&nbsp;шутку,&nbsp;&mdash; в&nbsp;виде цитаты из&nbsp;венского сатирика, драматурга Йоханна Нестроя,&nbsp;&mdash; запрещённого ныне на&nbsp;всём цивилизованном белом свете слова &laquo;негр&raquo; (Neger). <nobr>Так-то</nobr> вот! На&nbsp;мой встречный вопрос представителю родительского комитета, а&nbsp;в&nbsp;каких это именно &laquo;демократически принятых&raquo; законах прописано, что некоторые слова запрещены, и&nbsp;какие именно эти запретные слова, родитель заявил, что это &laquo;всем известная политкорректность&raquo;. Я&nbsp;возразил, что мне об&nbsp;этом ничего неизвестно, и&nbsp;что я&nbsp;&laquo;не&nbsp;все&raquo;. В&nbsp;общем, мы&nbsp;друг друга недопоняли. После вышеуказанных случаев я&nbsp;и&nbsp;вывел для себя, бедолаги, некий <nobr>духовно-психологический</nobr> закон, гласящий в&nbsp;моей импровизированной формулировке, что &laquo;совок&nbsp;&mdash; понятие метафизическое, равно не&nbsp;зависящее от&nbsp;места, времени и&nbsp;страны пребывания носителя&raquo; сего странного свойства&nbsp;&mdash; &laquo;совковости&raquo;. Которое встречается далеко не&nbsp;только в&nbsp;исторически и&nbsp;хронологически ограниченном государстве&nbsp;&mdash; Союзе Советских Социалистических Республик, но&nbsp;во&nbsp;всех странах, во&nbsp;все времена и&nbsp;в&nbsp;условиях любого общественного строя. Одним из&nbsp;характеристических свойств &laquo;совковости&raquo; является глубоко укоренённая и&nbsp;даже усиленно пестуемая подлая страсть к&nbsp;стукачеству. Павлик Морозов, конечно&nbsp;&mdash; фигура исключительно советского героического мифа. Но&nbsp;стукач,&nbsp;&mdash; хоть в&nbsp;советском человеке сравнительно недалёкого прошлого, хоть в&nbsp;возрождающемся ныне типе &laquo;русского православного <nobr>патриота-государственника</nobr>&raquo; как человека вероятностного будущего России, хоть в&nbsp;агрессивном европейском &laquo;либерале&raquo; с&nbsp;его болезненной политкорректностью и&nbsp;весьма жёстким недоверием ко&nbsp;всему, что не&nbsp;отвечает его представлениям о&nbsp;либерализме,&nbsp;&mdash; это архетип, который воистину живее всех живых! Не&nbsp;будь &laquo;совок&raquo; актуальной, востребованной в&nbsp;будущем тоталитарном глобализме фигурой, не&nbsp;было&nbsp;бы животной боязни обывателя,&nbsp;&mdash; российского, европейского, американского, какого угодно,&nbsp;&mdash; в&nbsp;отношении всего чуждого, что не&nbsp;отвачает его душевному или интеллектуальному уровню: под бокс подстриженной убогой посредственности ума и&nbsp;<nobr>мышино-сероватой</nobr> пошлости вкуса. Не&nbsp;было&nbsp;бы карательной статьи в&nbsp;европейском законодательстве, запрещающей сомневаться в&nbsp;еврейской Катастрофе, не&nbsp;было&nbsp;бы в&nbsp;России пресловутого центра &laquo;Э&raquo; и&nbsp;прочих злокачественных метастазов печально знаменитой <nobr>58-й</nobr> статьи&hellip; То&nbsp;есть боязнь и&nbsp;опасения, конечно, были&nbsp;бы (всё это &laquo;слишком, слишком человеческое&raquo;), но&nbsp;не&nbsp;было&nbsp;бы оправдания подлости высокими мотивами общественного блага и&nbsp;чего угодно другого. Не&nbsp;было&nbsp;бы рассованных повсюду камер слежения, очень малоэффективных, как говорят, для раскрытия реальных преступлений, зато успешно заменяющих человеческих стукачей. Ведь в&nbsp;стукачестве главное что, в&nbsp;чём его великая упреждающая роль&nbsp;&mdash; вовсе не&nbsp;то, что всякое твоё крамольное слово непременно будет услышано и&nbsp;передано по&nbsp;инстанции, вовсе нет! Главное&nbsp;&mdash; это ощущение ВСЕПРИСУТСТВИЯ! Они &laquo;здесь, среди нас&raquo;, тысячью глаз и&nbsp;ушей&nbsp;&mdash; и&nbsp;поэтому бесполезно скрывать не&nbsp;только свои слова, но&nbsp;и&nbsp;свои самые потайные мысли. Единственно, что ты&nbsp;можешь сделать&nbsp;&mdash; это, говоря пророческими словами Оруэлла, &laquo;полюбить Старшего Брата&raquo;. Полюбить за&nbsp;минуту или секунду до&nbsp;того, как в&nbsp;затылок твой войдёт милосердная, спасительная пуля. Спасающая тебя от&nbsp;убогой участи выпасть из&nbsp;социума, где высшей ценностью следует считать не&nbsp;столько даже любовь к&nbsp;родине, нет&nbsp;&mdash; прежде всего ненависть к&nbsp;её врагам. А&nbsp;последних&nbsp;&mdash; ой&nbsp;как много&hellip; Где политкорректные <nobr>&laquo;слова-феромоны&raquo;</nobr> (Юлия Латынина) с&nbsp;успехом заменят тебе тяготы и&nbsp;риск собственного мышления, введя в&nbsp;безмысленную &laquo;нирвану идиотичности&raquo; (Эрвин Шаргафф). И&nbsp;где в&nbsp;старинные меха &laquo;соборности&raquo; вольют новое, кислое и&nbsp;едкое вино коллективизма или уж&nbsp;форменную серную кислоту &laquo;игры в&nbsp;команде&raquo;. Пытаясь подменить собою всевидящего и&nbsp;всеприсуствующего Бога человека более архаичного мышления, государство, этот инструмент нарождающегося и&nbsp;набирающего силу мирового Князя, одновременно входит своим мертвящим дыханием, вместе с&nbsp;его смертельными вирусами&nbsp;&mdash; в&nbsp;глубину наших лёгких и&nbsp;души, пытаясь заменять мысли, приучать к&nbsp;чувству, что всё контролируется. Представляя это себе развившимся до&nbsp;высот идеала&nbsp;&mdash; и&nbsp;пуля в&nbsp;затылок ещё покажется приемлемым, достойным выходом! Как говорил в&nbsp;некоем английском произведении капитан Сильвер&nbsp;&mdash; &laquo;живые позавидуют мёртвым&raquo;&hellip; Советский человек, дремлющий этаким мелким бесом в&nbsp;каждом из&nbsp;нас&nbsp;&mdash; старых, среднего возраста и&nbsp;самых молодых, европейцах, россиянах, американцах и&nbsp;австралийцах, в&nbsp;душных государственниках и&nbsp;агрессивных <nobr>правозащитниках-либералах</nobr>&nbsp;&mdash; вносит свой скромную, но&nbsp;действенную лепту в&nbsp;приближение будущего с&nbsp;его неотвратимой, железной поступью. В&nbsp;котором вместо крови по&nbsp;жилам&nbsp;&mdash; течёт по&nbsp;трубам нефть или иной &laquo;носитель&raquo;, вместо трепетной, живой мысли&nbsp;&mdash; партийная агитка, вместо слов, выражающих мысли&nbsp;&mdash; <nobr>слова-пароли</nobr>, вводящие своей бессмыслицей в&nbsp;бездушный мир клонированных робокопов, где вместо доверия и&nbsp;открытости&nbsp;&mdash; подозрительность и&nbsp;затаённость, вместо плачущей души&nbsp;&mdash; подлежащая терапии психика, а&nbsp;в&nbsp;качестве суррогата &laquo;Всевидящего Ока&raquo; выступает камера слежения. Но&nbsp;у&nbsp;бесов есть одно доброе свойство&nbsp;&mdash; разлетаться чёрной пылью, сиречь стаей зловонных навозных мух, при одном их&nbsp;смелом именовании таковыми! Назвавший грех грехом&nbsp;&mdash; он&nbsp;уже на&nbsp;полпути к&nbsp;спасительной исповедальне, а&nbsp;подлость подлостью&nbsp;&mdash; на&nbsp;полдороге к&nbsp;мирскому званию порядочного человека. Ну, а&nbsp;человек, живущий &laquo;у&nbsp;Христа за&nbsp;пазухой, где тепло, и&nbsp;человечно, и&nbsp;со&nbsp;всячинкой&raquo; (М. Кузмин), отвачает на&nbsp;всякое жизненное обстояние известными словами, внушающими надежду, которая сильнее любого минутного уныния: &laquo;Да&nbsp;воскреснет Бог, и&nbsp;расточатся враги Его&hellip; Яко исчезает дым, да&nbsp;исчезнут, яко тает воск от&nbsp;лица огня&hellip;&raquo; http://ezhe.ru/ib/issue1181.html http://feedproxy.google.com/~r/ezhe/~3/UEXqzFZy-Xo/issue1180.html Если&nbsp;бы реальному, историческому Борису Годунову дали послушать оперу Мусоргского, его&nbsp;бы точно <a class="hl" href="http://ezhe.ru/ib/issue1180.html">хватил удар, но&nbsp;только от&nbsp;смеха</a>.<img src="http://feeds.feedburner.com/~r/ezhe/~4/UEXqzFZy-Xo" height="1" width="1"/> Я&nbsp;очень люблю оперу. Люблю её почти столько&nbsp;же, сколько себя помню, и&nbsp;со&nbsp;временем эта любовь не&nbsp;слабеет, а, наоборот, обрастает всё новыми обертонами. Разумеется, я&nbsp;не&nbsp;слышал все оперы на&nbsp;свете, я&nbsp;даже не&nbsp;слышал всех классических опер, написанных крупными композиторами. Это просто невозможно, да&nbsp;и, наверно, не&nbsp;нужно. Но&nbsp;практически все классические оперные сочинения, которые я&nbsp;слышал, я&nbsp;очень люблю. Конечно&nbsp;же, пронзительная вагнеровская трагедия &laquo;Тристан и&nbsp;Изольда&raquo; и, допустим, милая одноактная безделушка Доницетти &laquo;Колокольчик&raquo; вызывают во&nbsp;мне совершенно различные эмоции. Но&nbsp;и&nbsp;то, и&nbsp;другое для меня <nobr>по-своему</nobr> важно и&nbsp;дорого. Однако&nbsp;же среди обширного классического оперного наследия есть три сочинения, которые мне не&nbsp;то, чтобы не&nbsp;нравятся, но, скажем так, их&nbsp;гениальность я&nbsp;понимаю скорее умом. Некоторые их&nbsp;драматургические особенности не&nbsp;позволяют мне всецело погрузиться в&nbsp;мир этих произведений и&nbsp;&laquo;оторваться по&nbsp;полной&raquo;. Во&nbsp;всех трёх много превосходной музыки, что я&nbsp;вполне признаю. Все три, как ни&nbsp;странно, русские (это при том, что русскую оперу я&nbsp;люблю, пожалуй, больше всего). Все три чрезвычайно популярны, все три были значительнейшими событиями в&nbsp;искусстве. По&nbsp;последней причине в&nbsp;этих моих вторничных записках всем трём будет уделено самое пристальное внимание. Вот я&nbsp;сразу честно и&nbsp;признаю&#769;сь&nbsp;в&nbsp;некоторой настороженности по&nbsp;отношению к&nbsp;этим трём шедеврам (а&nbsp;они, бесспорно, шедевры). Буду изо всех сил стараться быть объективным, ну, а&nbsp;там уж&nbsp;как получится. Первая из&nbsp;этих опер&nbsp;&mdash; &laquo;Борис Годунов&raquo; Мусоргского. <nobr>Римский-Корсаков</nobr> писал, что он&nbsp;это сочинение одновременно обожает и&nbsp;ненавидит. Я&nbsp;готов сказать то&nbsp;же самое (ну, возможно, ненавижу&nbsp;&mdash; это будет слишком сильно; одновременно обожаю и&nbsp;недолюбливаю), хотя мотивы для любви и&nbsp;неприязни у&nbsp;меня, я&nbsp;думаю, несколько иные. <b>Немного истории (в&nbsp;том числе альтернативной)</b> Борис Годунов&nbsp;&mdash; одна из&nbsp;самых ярких, незаурядных и&nbsp;симпатичных личностей русской истории. К&nbsp;сожалению, ему немножко не&nbsp;повезло. А&nbsp;вместе с&nbsp;ним, возможно, и&nbsp;всем нам. Он&nbsp;весьма успешно и&nbsp;благополучно правил государством во&nbsp;время царствования Фёдора Иоанновича, но, сделавшись царём сам, пал жертвой стихийных бедствий и&nbsp;войн. И&nbsp;тем не&nbsp;менее, я&nbsp;уверен, что не&nbsp;умри он&nbsp;так внезапно, его политического опыта и&nbsp;воли хватило&nbsp;бы и&nbsp;на&nbsp;то, чтобы справиться с&nbsp;войсками Лжедмитрия, и&nbsp;на&nbsp;то, чтобы провести в&nbsp;жизнь свои прогрессивные реформы. Думаю, поживи он&nbsp;подольше, и&nbsp;через сто лет России&nbsp;бы не&nbsp;понадобилась уродливая петровская &laquo;шоковая терапия&raquo;. Сын Бориса Фёдор, бессовестно убитый спешившими выслужиться перед Самозванцем боярами после смерти отца, был одним из&nbsp;самых образованных молодых людей своего времени. А&nbsp;в&nbsp;России, возможно, и&nbsp;самым. Так что &laquo;преемник&raquo; у&nbsp;Бориса был тоже что надо. Но&nbsp;не&nbsp;сложилось. Как то, будучи в&nbsp;Сергиевом Посаде, я&nbsp;стоял над могилами отца и&nbsp;сына Годуновых и&nbsp;думал об&nbsp;упущенных возможностях&hellip; <img src=/ib/images/ag/god2.jpg align=left hspace=10 alt="Ф. И. Шаляпин в роли Бориса Годунова. Почувствуйте разницу." title="Ф. И. Шаляпин в роли Бориса Годунова. Почувствуйте разницу.">Не&nbsp;повезло Борису и&nbsp;после смерти. Благодаря стараниям Пушкина, Мусоргского и&nbsp;Шаляпина, все мы&nbsp;теперь знаем Бориса Годунова как бородатую истеричку, страдающую галлюцинациями и&nbsp;депрессиями. Думаю, если&nbsp;бы реальному, историческому Борису Годунову дали послушать оперу Мусоргского, его&nbsp;бы точно хватил удар, но&nbsp;только от&nbsp;смеха. Пришедший к&nbsp;власти в&nbsp;ходе упорной борьбы, сделавший карьеру при дворе Ивана Грозного, он&nbsp;вообще не&nbsp;особенно церемонился с&nbsp;политическими противниками. И&nbsp;считать, что именно <nobr>из-за</nobr> царевича Дмитрия он&nbsp;так, бедняжка, переживал (даже если Борис действительно был виновен в&nbsp;смерти царевича, что не&nbsp;более чем правдоподобная догадка)&nbsp;&mdash; это, извините, надуманно, а&nbsp;если не&nbsp;стесняться в&nbsp;выражениях, попросту глупо. Ни&nbsp;в&nbsp;драме Пушкина, ни&nbsp;в&nbsp;опере Мусоргского Борис Годунов практически не&nbsp;показан как политик. Незадолго до&nbsp;премьеры оперы справедливость попытался было восстановить <nobr>А.&thinsp;К. Толстой</nobr>: в&nbsp;его трагедии &laquo;Царь Борис&raquo; главный герой не&nbsp;только рефлексирует, но&nbsp;и&nbsp;государственные дела вершит, причём весьма мудро. Увы, &laquo;коллективное бессознательное&raquo; отказалось делать поправки к&nbsp;сложившемуся трафаретному образу. Толстой был удостоен обидной эпиграммы <nobr>П.&thinsp;А. Каратыгина</nobr>: Бессмертный Пушкин наш изобразил &laquo;Бориса&raquo;; Теперь &laquo;Бориса&raquo; вновь представил граф Толстой&hellip; Мы&nbsp;ограничимся пословицей одной: &laquo;С&nbsp;богатым не&nbsp;тянись, а&nbsp;с&nbsp;сильным не&nbsp;борися!&raquo; Я&nbsp;считаю эту эпиграмму злой и&nbsp;несправедливой, а&nbsp;трагедию &laquo;Царь Борис&raquo; замечательным и&nbsp;страшно недооцениваемым произведением русской драматургии&hellip; Но&nbsp;вернёмся к&nbsp;генеральной линии отечественной &laquo;годуновианы&raquo;. Собственно, предъявлять претензии опере за&nbsp;то, что её персонажи не&nbsp;похожи на&nbsp;свои исторические прототипы, не&nbsp;самое умное занятие. Оперный Сусанин, оперная Жанна д&rsquo;Арк, оперный Навуходоносор&nbsp;&mdash; кто ждёт от&nbsp;них исторической правды? Но&nbsp;в&nbsp;случае с&nbsp;&laquo;Борисом&raquo; ситуация немного иная. &laquo;Борис&raquo; на&nbsp;эту правду&nbsp;&mdash; не&nbsp;художественную, не&nbsp;жизни, а&nbsp;на&nbsp;самую обычную, ту, которая одна&nbsp;&mdash; откровенно претендует. И&nbsp;претендует настолько талантливо, что если не&nbsp;всех, то&nbsp;многих убедил, что так оно всё и&nbsp;было. Борис Покровский писал, например, что в&nbsp;отличие от&nbsp;Верди, который <nobr>из-за</nobr> требований цензуры мог перенести действие своих опер из&nbsp;Франции в&nbsp;Италию, из&nbsp;Швеции в&nbsp;Северную Америку <nobr>и т.&thinsp;п.</nobr>, Мусоргский создал музыкальную драму, действие которой не&nbsp;могло разворачиваться нигде, кроме России. Я&nbsp;почти согласен с&nbsp;глубоко уважаемым мною Борисом Александровичем. Только я&nbsp;бы сказал: нигде, в&nbsp;том числе и&nbsp;в&nbsp;России. <b>О&nbsp;чём спорили Онегин с&nbsp;Ленским</b> А&nbsp;как&nbsp;же Пушкин? Что, его драма тоже ненаучная фантастика? Ну, пушкинский &laquo;Борис&raquo; совсем иной, нежели тот, что вышел у&nbsp;Мусоргского. И&nbsp;это само по&nbsp;себе совершенно нормально. Мусоргский, сочиняя либретто своей оперы, опирался далеко не&nbsp;только на&nbsp;драму Пушкина. Из&nbsp;всего калейдоскопа пушкинских сцен в&nbsp;оперу вошли лишь несколько, да&nbsp;и&nbsp;то&nbsp;в&nbsp;сильно переделанном виде. &laquo;Борис Годунов&raquo; Мусоргского&nbsp;&mdash; произведение совершенно самостоятельное, нисколько не&nbsp;обязанное быть похожим на&nbsp;свой литературный первоисточник. Но&nbsp;уж&nbsp;коли в&nbsp;либретто вошли довольно большие выдержки из&nbsp;Пушкина, то&nbsp;почему&nbsp;бы и&nbsp;не&nbsp;провести некоторые параллели. Пушкин писал своего &laquo;Бориса&raquo; в&nbsp;совершенно особую эпоху. Давайте вспомним маленький отрывок из&nbsp;его &laquo;Онегина&raquo;: Меж ими всё рождало споры И&nbsp;к&nbsp;размышлению влекло: Племён минувших договоры, Плоды наук, добро и&nbsp;зло&hellip; Читая роман в&nbsp;стихах, обычно проскакиваешь сквозь эти строки, не&nbsp;особо задумываясь, что это за&nbsp;&laquo;племён минувших договоры&raquo;. Однако современникам Пушкина этот намёк был ясен, так&nbsp;же как и&nbsp;то, почему Пушкин сделал этот пассаж таким туманным. Речь здесь идёт, по&nbsp;всей вероятности, про <i>общественный договор</i>&nbsp;&mdash; модную в&nbsp;то&nbsp;время в&nbsp;кругах свободомыслящей молодёжи тему. Так вот, насколько я&nbsp;всё это понимаю, пушкинская драма &laquo;Борис Годунов&raquo; была попыткой завести разговор о&nbsp;легитимности (и&nbsp;нелегитимности) власти как таковой, а&nbsp;заодно и&nbsp;предостережением власть предержащим: за&nbsp;свои поступки вам, друзья, придётся отвечать. Идейное звучание оперы Мусоргского вышло несколько иным. Мол, <nobr>царь-государь</nobr> хоть и&nbsp;грешен, но&nbsp;ведь он&nbsp;страдает, и&nbsp;как страдает! За&nbsp;всех нас страдает! А&nbsp;мы&nbsp;такие тёмные, несчастные, забитые&nbsp;&mdash; можем его проклинать и&nbsp;не&nbsp;любить, но&nbsp;за&nbsp;хлебом всё равно придём к&nbsp;нему, отцу родному. Согласитесь, несколько более &laquo;гнилая&raquo; идеология. Вообще, что ни&nbsp;говори, Мусоргский своими произведениями немало сделал для пропаганды и&nbsp;популяризации культурного мифа &laquo;православие, самодержавие, народность&raquo;. Властям&nbsp;бы его поднять на&nbsp;щит, дать звание какое, да&nbsp;медалью наградить. А&nbsp;вместо этого композитора подвергли травле, &laquo;Бориса Годунова&raquo;, несмотря на&nbsp;оглушительный успех у&nbsp;публики и&nbsp;на&nbsp;аншлаги, давали редко, а&nbsp;потом и&nbsp;вовсе исключили из&nbsp;репертуара императорских театров&nbsp;&mdash; ярчайшее свидетельство полнейшей &laquo;нерыночности&raquo; этих самых театров. У&nbsp;меня складывается впечатление, что царская власть в&nbsp;России была уже настолько разложившейся, что не&nbsp;понимала, где друг, а&nbsp;где враг и&nbsp;реагировала только на&nbsp;грубую лесть. <b>Объективность или безыдейность?</b> Однако лично я&nbsp;не&nbsp;склонен воспринимать &laquo;Бориса Годунова&raquo; исключительно так. Мусоргский обладал слишком большим талантом и&nbsp;вкусом, чтобы вписываться в&nbsp;официозные клише. Но&nbsp;и&nbsp;в&nbsp;&laquo;Борисе&raquo; и&nbsp;в&nbsp;&laquo;Хованщине&raquo; не&nbsp;может не&nbsp;бросаться в&nbsp;глаза некоторое отсутствие чёткой авторской позиции. Не&nbsp;вполне понятно ни&nbsp;то, кому Мусоргский симпатизирует, ни&nbsp;то, а&nbsp;чего он&nbsp;вообще предлагает. К&nbsp;чему призывает его искренняя и&nbsp;страстная музыкальная речь? За&nbsp;что агитирует? Ну, отсутствие чётких ответов на&nbsp;эти вопросы, думаю, можно считать достоинством&nbsp;&mdash; объективностью. И&nbsp;всё&nbsp;же в&nbsp;связи с&nbsp;такой особенностью стилистики Мусоргского я&nbsp;склонен воспринимать его оперы скорее как набор разрозненных сцен&nbsp;&mdash; иногда очень ярких и&nbsp;экспрессивных&nbsp;&mdash; нежели как драмы, представляющие собой цепочку событий, неумолимо вытекающих одно из&nbsp;другого. В&nbsp;случае с&nbsp;&laquo;Хованщиной&raquo; я&nbsp;считаю эту эстетику полностью оправданной. В&nbsp;&laquo;Борисе Годунове&raquo; же, если честно, она меня убеждает не&nbsp;вполне. Собственно, основная проблема &laquo;Бориса Годунова&raquo; <nobr>просто-напросто</nobr> состоит в&nbsp;том, что это <i>раннее</i> произведение. Это первая законченная опера Мусоргского, написанная, когда ему было 29 лет. Но&nbsp;так получилось, что она оказалась не&nbsp;только первой, но&nbsp;и&nbsp;единственной. Представьте себе, что Вагнер написал&nbsp;бы только &laquo;Фей&raquo; (ну&nbsp;хорошо&nbsp;&mdash; только &laquo;Летучего голландца&raquo;), а&nbsp;Верди&nbsp;&mdash; только &laquo;Оберто&raquo; (ну&nbsp;хорошо&nbsp;&mdash; только &laquo;Набукко&raquo;). Знали&nbsp;бы мы&nbsp;их&nbsp;сейчас? Думаю, знали&nbsp;бы. Но, конечно, немножко не&nbsp;в&nbsp;том качестве, в&nbsp;каком знаем их&nbsp;теперь. Не&nbsp;исключаю, что опера &laquo;Борис Годунов&raquo; слегка раздражает меня просто потому, что эта проба пера&nbsp;&mdash; самая популярная русская опера в&nbsp;мире. Я&nbsp;слишком люблю русскую оперу, чтобы считать такое положение дел нормальным. Впрочем, музыка &laquo;Бориса Годунова&raquo; настолько хороша, что лучше отбросить все рассуждения и&nbsp;просто её послушать. Удовольствие гарантировано. Независимо от&nbsp;редакции. Да, дело в&nbsp;том, что Мусоргский, помимо всего прочего, не&nbsp;оставил единой, канонической версии своего сочинения. Я&nbsp;к&nbsp;таким вещам отношусь довольно негативно. Считаю это одной из&nbsp;самых злостных форм графомании, особенно малоизвинительной, если автор действительно талантлив. Но&nbsp;делать нечего, и&nbsp;прежде чем перейти, как обычно, к&nbsp;обсуждению собственно музыки &laquo;Бориса Годунова&raquo;, я&nbsp;в&nbsp;следующий раз буду вынужден сказать несколько слов о&nbsp;существующих редакциях этой оперы. http://ezhe.ru/ib/issue1180.html http://feedproxy.google.com/~r/ezhe/~3/g8e2hp7O9Qg/issue1179.html Мусоргский, как настоящий интеллигентный человек, не знал народа, восхищался <a class="hl" href="http://ezhe.ru/ib/issue1179.html">им и боялся его</a>.<img src="http://feeds.feedburner.com/~r/ezhe/~4/g8e2hp7O9Qg" height="1" width="1"/> <p>Мои&nbsp;друзья иногда обвиняют меня в&nbsp;излишнем плюрализме. Мол, и&nbsp;то&nbsp;хвалю, и&nbsp;это. <nobr>Всё-то</nobr> мне нравится, <nobr>всё-то</nobr> пытаюсь увидеть с&nbsp;самой выигрышной стороны. А&nbsp;где&nbsp;же убеждения? Где&nbsp;же принципы? Где собственная точка зрения? <p>Ну, <nobr>вообще-то</nobr> я&nbsp;по&nbsp;профессии режиссёр. И&nbsp;это в&nbsp;известной мере доведённая до&nbsp;автоматизма профессиональная привычка&nbsp;&mdash; любить Автора. Какой есть, какого дали, такого и&nbsp;любить. Стараться встать на&nbsp;его точку зрения и&nbsp;обозревать произведение оттуда. А&nbsp;кроме того, я&nbsp;действительно многое люблю. Обожаю и&nbsp;Чайковского, и&nbsp;Брамса, которого Чайковский терпеть не&nbsp;мог. И&nbsp;Рахманинова, и&nbsp;Шостаковича, которого Рахманинов не&nbsp;переносил. И&nbsp;<nobr>Римского-Корсакова</nobr>, и&nbsp;&laquo;Паяцев&raquo; Леонкавалло, музыку которых <nobr>Римский-Корсаков</nobr> назвал &laquo;надувательской&raquo;. (И&nbsp;ведь прекрасно понимаю, что он&nbsp;хотел сказать, согласен с&nbsp;ним, а&nbsp;всё равно люблю!) В&nbsp;равной степени восхищаюсь и&nbsp;Вагнером, и&nbsp;Верди&hellip; В&nbsp;общем, список можно продолжать до&nbsp;бесконечности, и&nbsp;касается это не&nbsp;только музыки. <p>Принципиальная&nbsp;же позиция заключается в&nbsp;следующем. Я&nbsp;знаю, как много радости может приносить людям искусство, и&nbsp;поэтому о&nbsp;том, что люблю, стараюсь говорить громко в&nbsp;надежде заразить <nobr>кого-нибудь</nobr> своим восторгом. А&nbsp;о&nbsp;том, что мне не&nbsp;нравится или чуждо&nbsp;&mdash; предпочитаю помалкивать, зная, как просто разрушить этот фокус, спугнуть восхищение. А&nbsp;вдруг я&nbsp;поругаю то, что человек любит и&nbsp;что приносит ему радость? Могу ведь, не&nbsp;дай бог, переубедить или хотя&nbsp;бы омрачить эту радость сомнением. Нет, не&nbsp;хочу брать такой грех на&nbsp;душу. Это и&nbsp;есть моя принципиальная позиция. <p>Но&nbsp;должен сознаться, что в&nbsp;этом правиле имеется исключение. Есть один автор, которого я&nbsp;не&nbsp;люблю так сильно, чьё творчество настолько противоречит моим представлениям о&nbsp;красоте, гармонии <nobr>и т.&thinsp;д.</nobr>, <nobr>и т.&thinsp;п.</nobr>, что я&nbsp;готов кричать об&nbsp;этом на&nbsp;всех углах, не&nbsp;испытывая ни&nbsp;малейших угрызений совести. Автор этот&nbsp;&mdash; Фёдор Михайлович Достоевский. <p>Я&nbsp;честно пытался дать ему шанс. Проштудировал всё собрание сочинений&nbsp;&mdash; некоторые произведения по&nbsp;нескольку раз,&nbsp;&mdash; чтобы найти хоть <nobr>что-нибудь</nobr> себе по&nbsp;душе. Не&nbsp;буду лукавить, <nobr>кое-что</nobr>, <nobr>какие-то</nobr> отдельные моменты нашёл. Но&nbsp;это тонуло в&nbsp;таком количестве словесной шелухи (по&nbsp;моему скромному и&nbsp;никому не&nbsp;навязываемому мнению), что в&nbsp;итоге всё собрание сочинений слилось для меня в&nbsp;один нескончаемый роман, состоящий из&nbsp;невыносимо скучных (для меня) разглагольствований о&nbsp;русской исключительности, перемежаемых леденящими душу выходами истеричных &laquo;роковых баб&raquo; (все на&nbsp;одно лицо и&nbsp;на&nbsp;один голос), оглушительно визжащих на&nbsp;меня прямо со&nbsp;страниц. <p>Меня в&nbsp;нём раздражает всё. Его элементарная&nbsp;&mdash; хамская! &mdash;&nbsp;неграмотность. Я&nbsp;не&nbsp;могу воспринимать всерьёз писателя, который направо и&nbsp;налево склоняет слово &laquo;ихний&raquo;, пишет, что &laquo;существует такой тип таких женщин&raquo; и&nbsp;что в&nbsp;семействе &laquo;накопляются зрелые девушки&raquo;. Кроме того, для меня Достоевский представляет собой квинтэссенцию того дремучесамоварнопортяночноправославноотвратительнолицемерного русского патриотизма, который я&nbsp;искренне терпеть не&nbsp;могу. Когда он&nbsp;начинает долго и&nbsp;обстоятельно подсчитывать, какой мы&nbsp;там по&nbsp;счёту Рим, мне так и&nbsp;хочется воскликнуть: &laquo;Дядя, мне&nbsp;бы твои проблемы!&raquo;. А&nbsp;уж&nbsp;какие рвотные позывы пробуждают во&nbsp;мне его беспомощные попытки быть афористичным, когда он&nbsp;начинает выдавать изречения наподобие &laquo;Мир спасёт красота&raquo; или <nobr>что-то</nobr> там было ещё про слезу младенца, <nobr>э-э-э</nobr>&hellip; не&nbsp;помню как там точно, <nobr>что-то</nobr> такое&nbsp;же благоглупостное и&nbsp;пошлое. <p>Но&nbsp;всё это я&nbsp;был&nbsp;бы ещё готов простить и&nbsp;со&nbsp;свойственной мне &laquo;беспринципностью&raquo; попытаться встать на&nbsp;авторскую точку зрения, если&nbsp;бы не&nbsp;его вопиющее неуважение к&nbsp;читателю, то&nbsp;есть лично ко&nbsp;мне. Помимо уже упоминавшейся неграмотности, оскорбляет то, до&nbsp;какой степени бестактно он&nbsp;пытается мне <nobr>что-то</nobr> втолковать и&nbsp;разжевать. Его книги&nbsp;&mdash; это уже не&nbsp;пища для размышлений, а, простите, продукт мыслительного пищеварения. <p>Последнее обстоятельство делает Достоевского для меня особенно неприятным типом. Поскольку именно оно делает его <i>модным</i> писателем. Он&nbsp;первым из&nbsp;русских писателей занял нишу изготовителя интеллектуального <nobr>pr&#234;t-&#224;-porter</nobr>. А&nbsp;лишённый <nobr>каких-либо</nobr> комплексов национализм в&nbsp;сочетании с&nbsp;некоторой сумбурностью повествовательского стиля сделал Достоевского лакомым куском для западных &laquo;интеллектуалов&raquo; и&nbsp;даже интеллектуалов, увидевших в&nbsp;нём отражение &laquo;загадочной русской души&raquo;. Мне лично очень обидно, что именно Достоевский, являющийся крайне нетипичным для России писателем, до&nbsp;сих пор &laquo;представляет&raquo; русскую литературу в&nbsp;зарубежном массовом сознании. <p>Заканчивая это отступление о&nbsp;Достоевском, справедливости ради скажу о&nbsp;тех его качествах, которые считаю достоинствами. Я&nbsp;люблю некоторые его страницы, которые мне кажутся удачными. Но&nbsp;это, на&nbsp;мой взгляд, случайности. &laquo;Системных&raquo; достоинств у&nbsp;него я&nbsp;вижу два; оба являются оборотной стороной его недостатков и&nbsp;оба, на&nbsp;мой взгляд, весьма поспособствовали его массовой популярности. <nobr>Во-первых</nobr>, Достоевский очень сценичен и&nbsp;кинематографичен. Если актёрам удаётся вдохнуть жизнь в&nbsp;его ситуации и&nbsp;монологи, то&nbsp;порой получается даже интересно. Это практически единственный <nobr>писатель-классик</nobr>, инсценировки которого мне нравятся больше, чем оригинальные тексты. <p><nobr>Во-вторых</nobr>, он&nbsp;чрезвычайно выигрывает в&nbsp;переводе. Это тоже уникальный случай. И&nbsp;объяснение тут простое: никакой переводчик не&nbsp;осмелится перевести так&nbsp;же коряво. Я&nbsp;<nobr>как-то</nobr> пробовал из&nbsp;любопытства почитать &laquo;Идиота&raquo; <nobr>по-английски</nobr>. Вы&nbsp;знаете, читалось намного легче, чем оригинал. Я&nbsp;даже подумал: а&nbsp;Достоевский-то, может, и&nbsp;ничего&hellip; Когда я, забавы ради, точно так&nbsp;же заглянул в&nbsp;английский перевод чеховских рассказов, то&nbsp;чуть живот со&nbsp;смеху не&nbsp;надорвал. Только увидел заголовок &laquo;Agatha&raquo;&nbsp;&mdash; уже стало смешно. Ведь она&nbsp;же Агафья! Агафья!!! Agatha&nbsp;&mdash; это которая Кристи! <p><b>Кстати, о музыке</b> <p>Безусловно, каждый человек, в&nbsp;том числе и&nbsp;я, имеет право на&nbsp;своё мнение, в&nbsp;том числе и&nbsp;по&nbsp;поводу Достоевского, но&nbsp;может возникнуть вопрос: а&nbsp;зачем я&nbsp;излагал это своё мнение здесь? Дело в&nbsp;том, что я&nbsp;собираюсь начать серьёзный разговор об&nbsp;оперном творчестве Модеста Петровича Мусоргского, которого считаю музыкальным &laquo;аналогом&raquo; Достоевского. <p>Нередко проводят параллели между сочинениями Достоевского и&nbsp;&laquo;Пиковой дамой&raquo; Чайковского, но&nbsp;для меня эти параллели не&nbsp;очевидны. Точнее, очевидны, но&nbsp;я&nbsp;считаю их&nbsp;&laquo;ложным следом&raquo;. А&nbsp;вот с&nbsp;Мусоргским они напрашиваются сами собой. Подобно Достоевскому, Мусоргский был ярым националистом. Подобно Достоевскому, он&nbsp;умышленно писал &laquo;коряво&raquo;, невежливо пренебрегая принятыми в&nbsp;его время нормами &laquo;музыкальной грамматики&raquo;. Подобно Достоевскому, он&nbsp;стал &laquo;модным&raquo; и&nbsp;&laquo;культовым&raquo;, причём не&nbsp;только у&nbsp;нас, но&nbsp;и&nbsp;на&nbsp;Западе. Я&nbsp;например, считаю ужасно несправедливым, что не&nbsp;<nobr>Римский-Корсаков</nobr>, который написал 15 опер, большинство из&nbsp;которых признанные шедевры, а&nbsp;Мусоргский, нацарапавший две с&nbsp;половиной недоделки, <i>ни&nbsp;одной</i> из&nbsp;своих опер не&nbsp;оставивший в&nbsp;хоть <nobr>сколько-нибудь</nobr> приличном, готовом к&nbsp;исполнению состоянии, олицетворяет в&nbsp;сознании зарубежных завсегдатаев оперных театров русскую национальную оперу, является её, так сказать, предстателем. (Никогда не&nbsp;понимал, почему искусствоведы так любят это слово. Надо <nobr>как-нибудь</nobr> поинтересоваться у&nbsp;сексолога.) <p>Но&nbsp;и&nbsp;всё. Сходства заканчиваются, а&nbsp;дальше начинаются существенные различия. И&nbsp;Мусоргского, в&nbsp;отличие от&nbsp;Достоевского, я&nbsp;ценю очень высоко. <nobr>Во-первых</nobr>, за&nbsp;его неподдельную, уязвимую искренность. (Достоевскому я&nbsp;ещё и&nbsp;не&nbsp;верю ни&nbsp;хрена). <nobr>Во-вторых</nobr>, за&nbsp;огромный и&nbsp;удивительный талант. А&nbsp;талант, как я&nbsp;считаю, невозможен без некоторой объективности, и&nbsp;потому произведения Мусоргского могут быть близки и&nbsp;интересны всем, а&nbsp;не&nbsp;только тем, кто разделяет его убеждения. Ведь важно не&nbsp;то, что человек <i>хотел сказать</i>, а&nbsp;то, что он&nbsp;<i>сказал</i>. <p><b>А&nbsp;что он&nbsp;сказал?</b> <p><nobr>Римский-Корсаков</nobr>, начав профессорствовать в&nbsp;консерватории, ужасался, дескать, о, Балакирев и&nbsp;Стасов, куда&nbsp;ж вы&nbsp;меня чуть было не&nbsp;завели! (Прошу читателей меня простить, я&nbsp;сейчас нахожусь вдали от&nbsp;своей библиотеки, и&nbsp;потому многие цитаты привожу по&nbsp;памяти). Трагедия Мусоргского была в&nbsp;том, что <nobr>его-то</nobr> туда завели целиком и&nbsp;полностью. Никто не&nbsp;воспринял идеи &laquo;Могучей кучки&raquo; так буквально, так всецело и&nbsp;так самозабвенно, как он. Мусоргский <nobr>де-факто</nobr> стал &laquo;большим роялистом, чем сам король&raquo;&nbsp;&mdash; большим &laquo;кучкистом&raquo;, чем Балакирев. Эта принципиальность оказалась нелёгким бременем, однако Мусоргский предпочёл сломиться под тяжестью своей ноши, но&nbsp;не&nbsp;отказаться от&nbsp;неё. При жизни композитора практически ничего из&nbsp;написанного им, за&nbsp;исключением &laquo;Бориса Годунова&raquo;, не&nbsp;было известно широкой публике. Через призму этого факта вся биография Мусоргского начинает выглядеть совершенно беспросветной. И&nbsp;прожил он&nbsp;мало&nbsp;&mdash; всего 42 года. <p>Мусоргский во&nbsp;многом продолжил поиски Даргомыжского в&nbsp;области &laquo;музыкальной правды&raquo; и&nbsp;приближенности пения к&nbsp;естественной человеческой речи. И&nbsp;вот <nobr>тут-то</nobr> он&nbsp;достиг невероятных высот, оказался поистине гениален. Это касается как оперы, так и&nbsp;камерных вокальных сочинений. Фразу Ивана Хованского &laquo;Чем кичишься? Нет, изволь, скажи мне!&raquo; я&nbsp;считаю одной из&nbsp;самых прекрасных музыкальных фраз вообще. И&nbsp;по&nbsp;всему наследию Мусоргского рассыпано много таких блестящих маленьких удач. <p><img src=/ib/images/ag/27.jpg align=left hspace=10 alt="В. Д. Фалилеев. Колокола в церкви Воскресения в Ярославле.1915" title="В. Д. Фалилеев. Колокола в церкви Воскресения в Ярославле.1915">Путь Мусоргского как оперного композитора был непрост. Свою стезю он&nbsp;нащупал далеко не&nbsp;сразу. Вначале попробовал сочинять оперу на&nbsp;сюжет &laquo;Царя Эдипа&raquo;, потом обратился к&nbsp;роману Флобера &laquo;Саламбо&raquo; из&nbsp;жизни Карфагена. Позже некоторые фрагменты из&nbsp;незаконченной оперы &laquo;Саламбо&raquo; будут включены в&nbsp;&laquo;Бориса Годунова&raquo; и&nbsp;прекрасно впишутся в&nbsp;русский национальный колорит этого сочинения. Также Мусоргский решил &laquo;переплюнуть&raquo; Даргомыжского с&nbsp;его &laquo;Каменным гостем&raquo; и&nbsp;начал писать оперу на&nbsp;неизменный текст гоголевской &laquo;Женитьбы&raquo;. Этот амбициозный опыт &laquo;композиторской режиссуры&raquo; пришлось прекратить, так как опера стала выходить непомерно длинной, да&nbsp;и, чего уж&nbsp;там кривить душой, скучноватой. <p>Интересный факт. Замечательная опера Франсиса Пуленка &laquo;Диалоги кармелиток&raquo;&nbsp;&mdash; один из&nbsp;последних крупных классических оперных шедевров, написанный в&nbsp;1957&nbsp;г. на&nbsp;прозаический текст неосуществлённого киносценария&nbsp;&mdash; посвящена памяти четырёх композиторов: Монтеверди, Верди, Дебюсси и&nbsp;Мусоргского. Думаю, что Мусоргский здесь был отмечен прежде всего именно за&nbsp;вклад в&nbsp;развитие красочного, правдивого, неисчерпаемо остроумного речитатива. Но&nbsp;мы&nbsp;тут можем хитро ухмыльнуться и&nbsp;сказать, что таким образом Пуленк, сам того, возможно, не&nbsp;зная, заодно поблагодарил и&nbsp;Даргомыжского. <p><b>Что за&nbsp;народ?</b> <p><nobr>По-настоящему</nobr> Мусоргский сумел себя выразить в&nbsp;придуманном им&nbsp;самим жанре &laquo;народной музыкальной драмы&raquo;&nbsp;&mdash; оперы, где главным действующим лицом является народ. &laquo;Я&nbsp;разумею народ как великую личность, одушевленную единою идеею. Это моя задача. Я&nbsp;попытался разрешить ее&nbsp;в&nbsp;опере&raquo;. Так написал сам композитор. Но&nbsp;вот получилось&nbsp;ли у&nbsp;него это? Я&nbsp;считаю, что, к&nbsp;счастью, нет. Чего&nbsp;бы кто по&nbsp;этому поводу ни&nbsp;говорил. <p>Ведь можно народ разуметь как личность, но&nbsp;личностью он&nbsp;от&nbsp;этого не&nbsp;станет. Можно разуметь, что чёрное&nbsp;&mdash; это белое, что рыба&nbsp;&mdash; это мясо, а&nbsp;ворон&nbsp;&mdash; это письменный стол. Можно даже пытаться разрешить эти задачи в&nbsp;опере. Но&nbsp;по&nbsp;сути это ничего не&nbsp;изменит. <p>Народ и&nbsp;вправду находится в&nbsp;операх Мусоргского в&nbsp;центре внимания. Но&nbsp;вот является&nbsp;ли он, хотя&nbsp;бы чисто технически, действующим лицом? Ведь чтобы быть <i>действующим</i> лицом, надобно <nobr>что-то</nobr> делать. Давайте посмотрим, что делает народ в&nbsp;операх Мусоргского: молится, попрошайничает, молится, болтает о&nbsp;политике, опять молится, участвует в&nbsp;политических акциях <nobr>из-под</nobr> палки, снова молится, разбойничает и&nbsp;бесчинствует, а&nbsp;потом в&nbsp;который раз уже молится, склочничает и&nbsp;ругается и&nbsp;&mdash; не&nbsp;поверите&nbsp;&mdash; молится. Возникает вопрос: а&nbsp;кто&nbsp;же в&nbsp;это время сеет, пашет, куёт, изготавливает посуду, печёт хлеб, пасёт скотину, строит, воюет, гонит водку, в&nbsp;конце концов,&nbsp;&mdash; если весь народ занят более важными делами? Говорят, что якобы &laquo;Мусоргский в&nbsp;своих операх показал весь срез общества&raquo;. Простите, где? Нищие, юродивые и&nbsp;бандиты&nbsp;&mdash; это весь срез общества? В&nbsp;таком случае его оперы&nbsp;&mdash; клевета на&nbsp;российскую действительность, не&nbsp;иначе как проплаченная западными спецслужбами! <p>В&nbsp;чём&nbsp;же дело? А&nbsp;дело всё в&nbsp;том, что Мусоргский, как настоящий интеллигентный человек, не&nbsp;знал народа, восхищался им&nbsp;и&nbsp;боялся его. <p>Мусоргскому очень хотелось любить народ, но, будучи честным художником, кривить душой и&nbsp;выдумывать то, о&nbsp;чём не&nbsp;имел ни&nbsp;малейшего представления, он&nbsp;не&nbsp;мог.&nbsp;Вот и&nbsp;изобразил народ таким, каким сам его себе представлял: жалким, несчастным и&nbsp;в&nbsp;то&nbsp;же время диким, тёмным, страшным. И&nbsp;русская интеллигенция из&nbsp;поколения в&nbsp;поколение будет ходить на&nbsp;оперы Мусоргского и&nbsp;восторгаться: ах, как метко он&nbsp;изобразил народ. Просто потому, что она <i>представляет себе</i> народ точно так&nbsp;же! <p><b>Я&nbsp;возвращаю ваш портрет</b> <p>Судьба Мусоргского&nbsp;&mdash; один из&nbsp;бессчётных примеров загубленного и&nbsp;растоптанного жизнью таланта. Великий композитор спился и&nbsp;умер в&nbsp;сумасшедшем доме. Это ужасно и&nbsp;поистине печально. <p>Но&nbsp;печально и&nbsp;другое. И&nbsp;Мусоргский к&nbsp;этому отношения уже не&nbsp;имеет. Печально то, что не&nbsp;творчество Мусоргского, не&nbsp;его интересные открытия, а&nbsp;именно этот флёр пьянства и&nbsp;мученичества создаёт вокруг его личности повышенный ажиотаж. Служенье муз не&nbsp;терпит суеты, а&nbsp;это, несомненно, суета. Единственный прижизненный портрет Мусоргского&nbsp;&mdash; портрет кисти Репина, зафиксировавший композитора во&nbsp;время приступа белой горячки. Я&nbsp;<nobr>вообще-то</nobr> очень люблю Репина, но&nbsp;такая <nobr>арт-акция</nobr> представляется мне несколько циничной. Впрочем, искусство вообще штука циничная и&nbsp;не&nbsp;о&nbsp;Репине речь. Но&nbsp;именно этот экстремальный портрет стал, можно сказать, каноническим&nbsp;&mdash; вот что удивительно! В&nbsp;сознании среднестатистического обывателя Мусоргский выглядит именно так. <nobr>Как-то</nobr> давно мне попался на&nbsp;глаза юмористический календарь на&nbsp;<nobr>какой-то</nobr> очередной год. Там был портрет Мусоргского кисти Репина и&nbsp;надпись: &laquo;Как Новый год встретишь, так его и&nbsp;проведёшь!&raquo; <p>Нехорошо оставлять по&nbsp;себе такую память, Модест Петрович! Себя надо уважать! Особенно когда есть за&nbsp;что. http://ezhe.ru/ib/issue1179.html http://feedproxy.google.com/~r/ezhe/~3/yV5g_el4tfI/issue1178.html Петербург глазами русского <a class="hl" href="http://ezhe.ru/ib/issue1178.html">крестьянина, носителя диалектной речи</a>.<img src="http://feeds.feedburner.com/~r/ezhe/~4/yV5g_el4tfI" height="1" width="1"/> Недавно мне представился случай рассказать о&nbsp;работе диалектолога Елены Львовны Березович по&nbsp;описанию семантического ореола собственных имен в&nbsp;русских диалектах. Для этого используются, в&nbsp;частности, данные производных слов, а&nbsp;также местных топонимов и&nbsp;прозвищ с&nbsp;объяснениями, почему они были даны. <a href="http://rousseau.livejournal.com/360661.html">В&nbsp;первом рассказе речь шла о&nbsp;названии Москва</a>, в&nbsp;этом речь пойдет о&nbsp;Петербурге. В&nbsp;местных топонимах обычно отражена удаленность Петербурга: поле <i>Гогин Питер</i> &laquo;Далеко она, самая последняя новина, потому и&nbsp;Питер&raquo; (деревня Прилук, Архангельская обл.), покос <i>Питер</i> &laquo;Дней на&nbsp;10 ездили косить&nbsp;&mdash; вроде как в&nbsp;питер съездили&raquo; (Устюжский район Вологодской обл., Конюхово). Или&nbsp;же мотивом для названия служит положительная оценка северной столицы как города большого и&nbsp;красивого&nbsp;&mdash; покос <i>Ленинград</i> &laquo;Покос большой, хороший, гладкий&raquo; (Кирилловский район Вологодской обл., Левково). Положительная оценка, связь с&nbsp;достаток, богатством видна и&nbsp;в&nbsp;других словах. Самый ценный гриб&nbsp;&mdash; белый&nbsp;&mdash; в&nbsp;Архангельской губернии называли <i>питерский гриб</i> или <i>питерский обабок</i> (в&nbsp;других говорах у&nbsp;него были названия <i>московик</i>, <i>москаль</i> или <i>дорогой гриб</i>). Прозвище <i>Питер</i> у&nbsp;жителя деревни Кунгурка его односельчане объясняли так: &laquo;Богатый мужик у&nbsp;него всего полно, как Питер&raquo;. Народная этимология сближает слова <i>Питер</i> и&nbsp;<i>пить</i>. Отсюда вологодское выражение <i>съездить в&nbsp;Питер</i> ‘хорошо провести время в&nbsp;развлечениях и&nbsp;попойках’. Видимо, существующее в&nbsp;некоторых диалектах слово <i>питер</i> со&nbsp;значением ‘питье, напиток’ (<i>зашел в&nbsp;погреб, тут питера и&nbsp;ядера всяко</i> &laquo;Былины Печоры и&nbsp;Зимнего Берега&raquo;) образовано независимо от&nbsp;топонима <i>Питер</i>, однако позднее в&nbsp;народном сознании установилась связь этих слов. Особо отметим производные слов <i>Петербург</i> и&nbsp;<i>Питер</i>, связанные с&nbsp;отхожими промыслами русских крестьян. В&nbsp;&laquo;Словаре областного архангельского наречия&raquo; А. Подвысоцкого, напечатанном в&nbsp;1885 году, отмечалось слово <i>петенбур</i> или <i>питенбур</i> &laquo;Так называют крестьян, живущих или живших в&nbsp;Петербурге на&nbsp;зарабоках&raquo;. Постепенно с&nbsp;подобные названия утратили связь с&nbsp;Петербургом. Ярославское <i>питерщик</i> означало ‘человек, занимающийся отхожим промыслом’ (1926 год), вологодское <i>питер</i> ‘способ зарабатывания денег с&nbsp;помощью <nobr>каких-либо</nobr> промыслов’ (&laquo;У&nbsp;их&nbsp;мужиков у&nbsp;кажного свой питер: кто что. Шерсь бьют, сапоги шьют да&raquo;). В&nbsp;онежских говорах <i>питер</i> ‘место отхожего промысла бурлаков’. Как видно из&nbsp;следующего диалога, этот <i>питер</i> мог находится и&nbsp;не&nbsp;в&nbsp;Петербурге: <i>&mdash;&nbsp;Где был? &mdash;&nbsp;В&nbsp;Питере. &mdash;&nbsp;А&nbsp;где сейгод твой Питер? &mdash;&nbsp;На&nbsp;Паше.</i> Паша в&nbsp;данном случае&nbsp;&mdash; река в&nbsp;Ленинградской области, левый приток Свири (бассейн Ладожского озера). Пожив в&nbsp;столице, человек приобретал характерные для петербуржцев черты. Причем далеко не&nbsp;всегда такие черты оценивались сельскими жителями положительно: смоленское <i>обпитериться</i> ‘приобрести городские манеры, лоск’&nbsp;&mdash; &laquo;Обпитерился малый&raquo;, также значило ‘стать бесцеремонным наглым’&nbsp;&mdash; &laquo;Начал по&nbsp;верхах ходить. По&nbsp;яровому начал ходить. Обпитерился&raquo; (записи 1890 и&nbsp;1914 годов). В&nbsp;вологодских говорах <i>напитериться</i> значило ‘приобрести манеры жителя большого города’&nbsp;&mdash; &laquo;Уехала учиться, дак напитерилась, чубырится над нами&raquo;. Характерны значения производных существительных: вологодское <i>питерка</i> ‘лентяйка’&nbsp;&mdash; &laquo;Девки питерки нынь, робить ничего не&nbsp;хочут&raquo;. Заметим, что в&nbsp;архангельских говорах аналогичное значение было отмечено у&nbsp;слова <i>москвичка</i>, даже пример употребления диалектологами записан сходный: &laquo;Нонь все девки москвички, в&nbsp;деревне копаться не&nbsp;надь&raquo;. В&nbsp;русских говорах Карелии слово <i>петроградка</i> означало ‘модница, франтиха’. http://ezhe.ru/ib/issue1178.html http://feedproxy.google.com/~r/ezhe/~3/R8Eih0ike1U/issue1177.html Фигура настолько сложная геометрически, что смысл её ускользал от&nbsp;понимания. Каждая из&nbsp;частей сама по&nbsp;себе была вполне объяснима, понятна. Можно было следить взглядом за&nbsp;тем, как длится та&nbsp;или иная линия, но&nbsp;в&nbsp;<nobr>какой-то</nobr> <a class="hl" href="http://ezhe.ru/ib/issue1177.html">момент взгляд попадал в&nbsp;ловушку</a>.<img src="http://feeds.feedburner.com/~r/ezhe/~4/R8Eih0ike1U" height="1" width="1"/> <p>Начало: <a href="/ib/issue1158.html">часть 1 &#8594;</a>, <a href="/ib/issue1162.html">часть 2 &#8594;</a>, <a href="/ib/issue1165.html">часть 3 &#8594;</a>, <a href="/ib/issue1171.html">часть 4 &#8594;</a> <p>Второй ящик был доверху набит обрезками бумаги. То&nbsp;есть, это мы&nbsp;сперва так решили: кто то, мол, навалил в&nbsp;ящик кучу резаной бумаги, притоптал хорошенько и&nbsp;крышкой накрыл. После того, как во&nbsp;всех подробностях рассмотрели содержимое первого, мы&nbsp;ещё долго в&nbsp;себя прийти не&nbsp;могли, так что&nbsp;&mdash; попросту не&nbsp;обратили внимания: подумаешь, резаная бумага&hellip; <p>Швицер посмотрел, крышкой накрыл и&nbsp;в&nbsp;сторону отодвинул.&nbsp;Так этот ящичек и&nbsp;простоял в&nbsp;сторонке&nbsp;&mdash; пока за&nbsp;него Боровинский не&nbsp;взялся. Но&nbsp;это уже поздним вечером было, когда вся команда научных работничков расположилась в&nbsp;нашем туннеле. Раскинули шатры, как цыгане, перегородили всё вокруг на&nbsp;километр&nbsp;&mdash; не&nbsp;подъедешь&nbsp;&mdash; и&nbsp;охрану поставили с&nbsp;пулемётами. А&nbsp;с&nbsp;собой чего только не&nbsp;приволокли: километры <nobr>каких-то</nobr> хитрых трубочек и&nbsp;проводков, груды коробочек, ящичков, панелей, и&nbsp;турбин, и&nbsp;колбочек, и&nbsp;даже рентгеновский аппарат величиной с&nbsp;небольшой дом. Человек пятнадцать учёных и&nbsp;лаборантов в&nbsp;одночасье буквально с&nbsp;неба свалились, а&nbsp;устраивать на&nbsp;постой их&nbsp;всех мне одному пришлось. <p>Сам Боровинский мне очень понравился, мы&nbsp;потом долго дружили, на&nbsp;все юбилеи семейные он&nbsp;меня приглашал, открытки с&nbsp;курортов присылал&nbsp;&mdash; до&nbsp;позапрошлого года, до&nbsp;самой своей смерти. Умер от&nbsp;рака лёгких. Весёлый мужик был, коньяк любил и&nbsp;анекдоты политические травил, никого и&nbsp;ничего не&nbsp;боялся. Знал, что не&nbsp;тронут. За&nbsp;анекдот тогда лет <nobr>десять-пятнадцать</nobr> можно было схлопотать без проблем. Лаборанты все стучали, все до&nbsp;единого. Время от&nbsp;времени вызывали его куда следует и&nbsp;журили: что&nbsp;же вы, Станислав Фёдорович, нехорошо, <nobr>ай-яй-яй</nobr>&hellip; <p>Каялся, бил кулаком в&nbsp;грудь, но&nbsp;на&nbsp;следующий день всё повторялось сызнова. <p>Он, когда этот самый ящик открыл, чуть не&nbsp;гикнулся. Натурально, побагровел, и&nbsp;слёзы из&nbsp;глаз покатились. <p>Я&nbsp;испугался: &laquo;Что случилось, Станислав Фёдорович? Вам плохо?&raquo; <p>&laquo;Плохо,&nbsp;&mdash; отвечает,&nbsp;&mdash; зови Швицера&raquo;. <p>Входит Швицер. &laquo;Что случилось?&raquo; Боровинский ему бумажку показывает: <p>&laquo;Это вы&nbsp;писали, Яков Самуилович?&raquo; <p>&laquo;Я&nbsp;писал. А&nbsp;в&nbsp;чём дело?&raquo; <p>&laquo;Здесь написано: ящик номер два. Бумажные обрезки. Ваш почерк?&raquo; <p>Нужно сказать, что Швицер Боровинского сперва крепко невзлюбил. После они, правда, стали&nbsp;&mdash; не&nbsp;разлей вода. А&nbsp;первые дни&nbsp;&mdash; как кошка с&nbsp;собакой&hellip; <nobr>Гав-гав</nobr>, <nobr>мяу-мяу</nobr>&hellip; Вот и&nbsp;в&nbsp;тот раз Яша довольно резко ответил. Не&nbsp;помню что именно. Но&nbsp;смысл был такой: если, мол, каждая кабинетная крыса станет нос задирать&hellip; и&nbsp;&mdash; понесло корягу по&nbsp;кочкам&hellip; Швицеру, видишь&nbsp;ли, было обидно, что ему в&nbsp;подмогу прислали целый взвод учёных, будто сам он&nbsp;не&nbsp;был способен справиться с&nbsp;проблемой. Он&nbsp;и&nbsp;в&nbsp;самом деле не&nbsp;был на&nbsp;это способен, да&nbsp;и&nbsp;целый полк учёных и&nbsp;разведчиков справился&nbsp;бы не&nbsp;лучше. Но&nbsp;тогда мы&nbsp;этого ещё не&nbsp;понимали. Яков Самуилович был человеком амбициозным и&nbsp;не&nbsp;терпел конкуренции. Боровинский, к&nbsp;слову сказать, был точно таким&nbsp;же. <p>Вобщем, они крепко повздорили, и&nbsp;мне пришлось их&nbsp;разнимать: &laquo;Пока вы&nbsp;тут, мать вашу, выясняете научными методами у&nbsp;кого погоны шире, вдова Аркаши Короленко собирает деньги на&nbsp;похороны. Может, делом займёмся?&raquo; <p>Оба на&nbsp;меня уставились как на&nbsp;новые ворота: видно, не&nbsp;подозревали, что я&nbsp;тоже рявкнуть могу&nbsp;&mdash; если ситуация того требует. <p>&laquo;Ладно,&nbsp;&mdash; легко согласился Боровинский,&nbsp;&mdash; вы&nbsp;вообще заглядывали в&nbsp;этот ящик?&raquo; <p>&laquo;Мельком,&nbsp;&mdash; сухо ответил Швицер,&nbsp;&mdash; не&nbsp;тяните рязину, докладывайте.&raquo; <p>Содержимое второго ящика представляло собой неправильной формы ленту около двадцати метров длиной, многократно сложенную и&nbsp;размещённую в&nbsp;ящике таким образом, что возникала оптическая иллюзия: все мы&nbsp;в&nbsp;вагоне ещё заглянули в&nbsp;этот ящик, и&nbsp;ничего кроме кучи бумажек не&nbsp;увидели. А&nbsp;научные работнички, им&nbsp;ведь посмотреть&nbsp;&mdash; мало, они всё это из&nbsp;ящика вынули, развернули, и&nbsp;офигели. Прежде всего: эта штука была изготовлена, буквально&nbsp;&mdash; склеена неизвестным способом&nbsp;&mdash; из&nbsp;документов и&nbsp;денежных кюпюр, похищенных накануне. На&nbsp;изготовление ленты ушёл весь запас денег, которые были в&nbsp;пропавших сейфах. Все ценные бумаги и&nbsp;банковские документы были внутри этой ленты&nbsp;&mdash; в&nbsp;виде фрагментов и&nbsp;обрезков. <p>Версия корыстного хищения немедленно накрылась медным тазом&hellip; У&nbsp;меня просто голова кругом пошла: таких преступлений я&nbsp;не&nbsp;видывал. Посуди сам: вор крадёт сейф, в&nbsp;сейфе&nbsp;&mdash; деньги и&nbsp;ценные бумаги. Всё совершенно понятно и&nbsp;просто как дважды два. Но&nbsp;тут он&nbsp;неизвестным способом соединяет денежные купюры в&nbsp;одну большую бумажную херь, посылает нам обратно, вместе с&nbsp;головой нашего товарища и&nbsp;куриным яйцом, которое, к&nbsp;слову сказать, мы&nbsp;обнаружили в&nbsp;третьем ящике. Всё. Здесь весь мой оперативный опыт, все мои знания оказались бесполезны. Я&nbsp;не&nbsp;понимал что происходит. И&nbsp;никто не&nbsp;понимал. <p>Если&nbsp;бы это безобразие случилось сегодня, грешили&nbsp;бы на&nbsp;инопланетян или <nobr>каких-нибудь</nobr> тибетских экстрасенсов. Или на&nbsp;<nobr>каких-нибудь</nobr> хоббитов с&nbsp;полтергейстами. Или жидомасонов с&nbsp;их&nbsp;бесовскими умениями. Насмотрелись, блин, голливудских фильмов. А&nbsp;мы&nbsp;были в&nbsp;этом смысле&nbsp;&mdash; как чистый лист, можно сказать&nbsp;&mdash; девственные, невинные, незатраханные мозги. Для нас единственным киночудищем был трофейный <nobr>Кинг-Конг</nobr> тридцать третьего года выпуска&nbsp;&mdash; пластилиновый, и, честно сказать, не&nbsp;очень страшный. <p>Довольно быстро выяснилось, что купюры и&nbsp;обрезки документов не&nbsp;были склеены или сшиты, а&nbsp;как&nbsp;бы впаяны, встроены одна в&nbsp;другую, при этом наши умники определили, что ни&nbsp;одна из&nbsp;купюр не&nbsp;была встроена в&nbsp;другую под тем&nbsp;же углом. Каким образом технически это было сделано, никто так и&nbsp;не&nbsp;понял. Представь себе, Витюша, сотни бумажек, соединённых в&nbsp;одно целое. На&nbsp;первый взгляд всё это кажется бесформенной грудой, кучей. Но&nbsp;&mdash; стоит присмотреться&nbsp;&mdash; понимаешь, что тут имеются свои законы, пусть нам они могу показаться нелепыми и&nbsp;бессмысленными. <nobr>Во-первых</nobr>, каждый из&nbsp;обрезков соединялся только с&nbsp;двумя соседними, и&nbsp;только каждый тридцать третий из&nbsp;них соединялся с&nbsp;тремя. Таким образом, лента эта не&nbsp;была плоской фигурой, а&nbsp;представляла собой объёмный куст, которые рос во&nbsp;все стороны, но&nbsp;<nobr>каким-то</nobr> образом возвращался в&nbsp;конечном итоге к&nbsp;корням. Компьютеров тогда не&nbsp;было, поэтому целиком я&nbsp;увидел эту штуку нарисованной на&nbsp;доске. Один из&nbsp;математиков промерил все составные части и&nbsp;изобразил как всё это будет выглядеть, если развернуть и&nbsp;подвесить в&nbsp;пространстве. <p>Фигура получилась настолько сложная геометрически, что её смысл ускользал от&nbsp;понимания. Каждая из&nbsp;её частей сама по&nbsp;себе была вполне объяснима, понятна. Можно было следить взглядом за&nbsp;тем, как длится та&nbsp;или иная линия, но&nbsp;в&nbsp;<nobr>какой-то</nobr> момент взгляд попадал в&nbsp;ловушку. Ты&nbsp;видел, что в&nbsp;действительности эта линия не&nbsp;может соединяться с&nbsp;соседней таким образом, как это выглядит на&nbsp;доске. Выходила <nobr>какая-то</nobr> несуразица. Сперва Боровинский решил, что нарисовано с&nbsp;ошибками, но&nbsp;<nobr>какое-то</nobr> время спустя стало ясно, что ошибок нет. <p>Получалось, что физически такая фигура в&nbsp;пространстве поместиться не&nbsp;могла. Я&nbsp;не&nbsp;понимал почему, и&nbsp;сейчас не&nbsp;понимаю, хотя все эти эйнштейны наперебой, захлёбываясь, пытались втолковать друг другу как такое возможно. Или&nbsp;&mdash; скорее&nbsp;&mdash; почему это невозможно. <p>Смешные люди эти <nobr>физики-математики</nobr>: вот эта фиговина лежит, прямо перед ними. Можно потрогать, измерить, понюхать, а&nbsp;они до&nbsp;хрипоты готовы доказывать друг другу, что ничего подобного нет и&nbsp;быть не&nbsp;может. <p>В&nbsp;<nobr>какой-то</nobr> момент нам с&nbsp;Швицером это надоело, и&nbsp;мы&nbsp;вышли на&nbsp;свежий воздух&nbsp;&mdash; покурить. <p>&laquo;Что думаешь, Владислав Генадьевич?&raquo;&nbsp;&mdash; спрашивает. <p>А&nbsp;я&nbsp;думать перестал давно, голова разболелась, устал. Не&nbsp;соображаю ничего. Честно и&nbsp;откровенно отвечаю: <p>&laquo;А&nbsp;нечего тут думать, товарищ Швицер. Пусть Боровинский думает.&raquo; <p>&laquo;И&nbsp;то&nbsp;верно&raquo;,&nbsp;&mdash; согласился он, и&nbsp;мы&nbsp;с&nbsp;чистой совестью отправились на&nbsp;покой. <p>Выспаться нам не&nbsp;дали. Часа в&nbsp;четыре утра просыпаюсь я, Витенька, от&nbsp;страшного грохота. В&nbsp;дверь стучат, колотят&nbsp;&mdash; как не&nbsp;свои. Всё, думаю, отвоевался. На&nbsp;выход, с&nbsp;вещами. Открываю&nbsp;&mdash; на&nbsp;пороге академик Боровинский, собственной персоной. Что такое?.. <p>&laquo;Одевайся,&nbsp;&mdash; говорит,&nbsp;&mdash; Владислав Геннадьевич. У&nbsp;нас яйцо растёт.&raquo; <p>ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ http://ezhe.ru/ib/issue1177.html http://feedproxy.google.com/~r/ezhe/~3/K7xsiZ4zDEU/issue1176.html Ленин считал, что &laquo;нельзя жить в&nbsp;обществе и&nbsp;быть свободным от&nbsp;общества&raquo;. И&nbsp;действительно, любой человек, вопреки безмыслию &laquo;единомыслия&raquo; рискующий самостоятельно думать, выпадает из&nbsp;матки социального конформизма. Даже помимо своего желания <a class="hl" href="http://ezhe.ru/ib/issue1176.html">он&nbsp;не&nbsp;может не&nbsp;выглядеть опасным экстремистом</a>.<img src="http://feeds.feedburner.com/~r/ezhe/~4/K7xsiZ4zDEU" height="1" width="1"/> Пространство и&nbsp;время сознания, где мысль методически рефлексирует сама над собой&nbsp;&mdash; это такая странная величина, которая опровергает широко растиражированный ленинский афоризм: &laquo;Нельзя жить в&nbsp;обществе и&nbsp;быть свободным от&nbsp;общества&raquo;. Однако наш повседневный опыт говорит скорее о&nbsp;противоположном. Инстинктивная бытовая онтология, сводящая человека к&nbsp;двухмерной сумме общественных отношений&nbsp;&mdash; это, естественно, не&nbsp;какие-то злонамеренные проделки большевиков или философствующих вульгарных материалистов. Просто главный большевик выразил её&nbsp;в&nbsp;чеканной, запоминающейся формуле, вошедшей в&nbsp;коллективную память. Видимо, подобная модель глубоко укоренена в&nbsp;человеческом сознании. В&nbsp;&laquo;падшей человеческой душе, поражённой недугом первородного греха&raquo;,&nbsp;&mdash; так, видимо, выразится человек, своим традиционным средством выражения мысли почитающий язык богословия церковного христианства. Убеждённый буддист, скорее всего, заговорит о&nbsp;&laquo;страдании как природе сансары&raquo; или &laquo;круговерти существований&raquo;. Мусульманин вспомнит о&nbsp;том, что &laquo;поистине, человек ведь терпит убыток&raquo; (Сура 103). И&nbsp;только современник, не&nbsp;помнящий своего &laquo;духовного родства&raquo;, считающий себя просвещённым и&nbsp;презрительно воротящий нос от&nbsp;всего, что позиционирует себя как &laquo;духовность&raquo;, будет убеждён, что &laquo;всего этого могло&nbsp;бы не&nbsp;быть&raquo;. Только вот если&nbsp;бы президентом был не&nbsp;этот, а&nbsp;вон тот, который... ну&nbsp;и&nbsp;тому подобное. Где, как ни&nbsp;в&nbsp;России, заниматься разговорами об&nbsp;обустройстве и&nbsp;славном будущем! Тут вообще очень сложно остаться индивидом, независимо мыслящим, результаты размышлений которого (если они вообще кого-нибудь ещё интересуют) не&nbsp;оприходовались&nbsp;бы тут&nbsp;же какими-нибудь группами, кружками, партиями. Впрочем, почему&nbsp;же только в&nbsp;России? Разве обычный европеец думает не&nbsp;так&nbsp;же, питаясь консервами чужого опыта, давно выразившего себя в&nbsp;общепринятых текстах и&nbsp;растиражированных услужливыми журналистами? Вспомним определение пошлости, данное около столетия назад Д.&nbsp;С.&nbsp;Мережковским: &laquo;ПОшло&nbsp;то, что пошлО...&raquo; В&nbsp;каждодневных бытовых разговорах даже на&nbsp;темы, сутью своей возвышающиеся над бытовой тривиальностью (например, столь любимые интеллигенцией 20&nbsp;века рассуждения о&nbsp;Боге и&nbsp;смысле жизни на&nbsp;замызганных коммунальных кухоньках, неизбежно вырождающиеся в&nbsp;примитивное политизирование), перемалываются мыслительные осколки обобществлённой чужой речи, давно ставшей всеобщим достоянием, подобно пошедшей по&nbsp;рукам представительнице некоей древней профессии. Однако в&nbsp;кругах, либеральную интеллигенцию явно на&nbsp;дух не&nbsp;выносящих (каких-нибудь &laquo;православных государственников&raquo;), отношение к&nbsp;слову подобно вышеописанному. Хорошую метафору подыскала для такого рода отношения известный журналист Юлия Латынина, назвав кристаллизаторы обобществлённого чужого опыта &laquo;фразами-феромонами&raquo;. Каждый может подобрать по&nbsp;своему вкусу, руководствуясь собственной начитанностью в&nbsp;журналистском обмусоливании и&nbsp;конструировании политических current events: модернизация, борьба с&nbsp;терроризмом, классовая борьба, мультикультурализм, глобализм, наше общее будущее... Видимо, дело всё-таки не&nbsp;в&nbsp;конкретной групповой принадлежности говорящего, пространно рассуждающего или даже пророчествующего (последнее в&nbsp;России ещё как любят!). Дело в&nbsp;самом факте соотнесения себя с&nbsp;группой, в&nbsp;групповой принадлежности как таковой&nbsp;&mdash; неважно, какого пространственного модуса (право-лево-центрального) или окраса. Группы&nbsp;ли, партии&nbsp;ли&nbsp;&mdash; все они любят апеллировать к&nbsp;общеизвестным текстам, к&nbsp;так называемой классике, используемой как простой слоган или &laquo;фраза-феромон&raquo;. Свойство слогана в&nbsp;его &laquo;крылатости&raquo;, в&nbsp;возможности произвольного, внеконтекстного использования, применяясь к&nbsp;насущным нуждам ситуации или группы. Политической, культурной, религиозной. Да-да, именно последние особенно нежно любят цитаты из&nbsp;разного рода Писаний для подтверждения тезиса о&nbsp;своей безусловной правоте, избранности и&nbsp;актуальности для современности. Процесс истолкования древних авторитетных источников &laquo;применительно к&nbsp;текущему моменту&raquo; называется на&nbsp;философском языке герменевтикой, а&nbsp;на&nbsp;богословском&nbsp;&mdash; экзегезой. В&nbsp;таком отношении&nbsp;&mdash; остатки архаичного отношения к&nbsp;&laquo;Слову&raquo;, бывшему &laquo;в&nbsp;начале у&nbsp;Бога&raquo; (см. Пролог Евангелия от&nbsp;Иоанна), и&nbsp;почти библейское отождествление &laquo;слова&raquo; и&nbsp;&laquo;дела&raquo; (древнееврейское dabar их&nbsp;действительно не&nbsp;различает). Не&nbsp;отсюда&nbsp;ли всё набирающая в&nbsp;&laquo;глобализируемом&raquo; мире машинные обороты и&nbsp;всё более агрессивной становящаяся, эгалитарно-&quot;левая&quot; по&nbsp;своему происхождению политкорректность? Та, что учитывает не&nbsp;интенцию высказывающегося, соотнесённую с&nbsp;той или иной формой, а&nbsp;прежде всего саму абсолютизируемую форму, являющуюся как&nbsp;бы сигналом для групп&nbsp;&mdash; наш или чужой... Похвалил ислам за&nbsp;миролюбие&nbsp;&mdash; значит &laquo;наш&raquo;, процитировал презрительное высказывание давным-давно покойного византийского императора о&nbsp;Пророке &laquo;религии мира&raquo;&nbsp;&mdash; значит, чужак,&nbsp;&mdash; враг, подлежащий физическому извержению из&nbsp;среды &laquo;прогрессивного человечества&raquo; посредством &laquo;джихадирования&raquo;. Это я&nbsp;просто к&nbsp;примеру, конечно. Примеры&nbsp;же можно умножать без счёта... Печально, что такой групповой подход, становящийся вроде&nbsp;бы всё больше нормой и&nbsp;порядком вещей (а&nbsp;может, он&nbsp;уже и&nbsp;давно таковой вещию стал?..), перестал быть политическим маркером лишь &laquo;левого&raquo;, быв оприходован всем спектром групповых отождествлений. В&nbsp;подобной трактовке любое эмоционально насыщенное высказывание почти с&nbsp;неизбежностью в&nbsp;чьих-либо групповых ушах или глазах становится &laquo;экстремизмом&raquo;, нарушающим магический баланс космического равновесия. Всюду это неизбежное, грандиозно-эпических масштабов &laquo;или-или&raquo;: боги или асуры, бесы или ангелы, Бог или Диавол, Будда или Мара... Пространство группового соотнесения всегда становится той самой свидригайловской &laquo;банькой с&nbsp;пауками&raquo;, которая&nbsp;&mdash; &laquo;целую вечность&raquo;. Не&nbsp;потому, что время так надолго, до&nbsp;бесконечности затянулось, а&nbsp;потому, что времени там вовсе нет. Одна пыль и&nbsp;плесень... Наверное, меня лучше всего поймут люди среднего поколения (около <nobr>40-50),</nobr> выросшие в&nbsp;брежневскую &laquo;эпоху безвременья&raquo;. Тогда тоже использовалось великое множество словесных маркеров групповой принадлежности, уже начисто лишённых смысла. Искать его там было делом безнадёжным и&nbsp;даже социально опасным. Ведь &laquo;фразы-феромоны&raquo; как раз и&nbsp;создавались почти что в&nbsp;соответствии с&nbsp;наблюдениями Людвига Витгенштайна над явлениями языка: как словесная, звуковая шелуха, реальный &laquo;референт&raquo; которой отсутствует (ср. например &laquo;борьба за&nbsp;мир&raquo;). Теперь, похоже, во&nbsp;всём мире наступает новая &laquo;эпоха безвременья&raquo;, являющаяся предвестником очередного взрыва варварства. Характеристика&nbsp;же последнего&nbsp;&mdash; архаизм сознания, неспособного на&nbsp;индивидуальное мыслительное усилие, наивная вера в&nbsp;политические лозунги и&nbsp;вообще во&nbsp;всё&nbsp;то, что &laquo;написано&raquo; или &laquo;говорится&raquo;, презрительный отказ от&nbsp;Логоса и&nbsp;растворение в&nbsp;стихии Мифа, недоверие к&nbsp;рефлексии как к&nbsp;работе сознания над самим собой и&nbsp;религиозно обоснованные &laquo;Востоком&raquo; способы не-думания. Упование на&nbsp;недумание, гранича с&nbsp;безмыслием, порождают иллюзию так называемого единомыслия,&nbsp;&mdash; в&nbsp;границах наций или любых групп &laquo;наших&raquo;, противопоставляемых &laquo;чужим&raquo;. Всякая&nbsp;же попытка мыслить индивидуально неизбежно выводит за&nbsp;пределы как &laquo;своих&raquo;, так и&nbsp;&laquo;чужих&raquo;, то&nbsp;есть напрочь &laquo;освобождает от&nbsp;общества&raquo;, заставляя увидеть в&nbsp;этом простую глупость. Каковая попытка не&nbsp;может не&nbsp;считаться &laquo;экстремизмом&raquo; в&nbsp;мире, помешанном на&nbsp;пошлой срединности так называемой нормы. http://ezhe.ru/ib/issue1176.html http://feedproxy.google.com/~r/ezhe/~3/g5WD_qbyQqc/issue1175.html <a class="hl" href="http://ezhe.ru/ib/issue1175.html">В&nbsp;классики принимают всем классом</a>.<img src="http://feeds.feedburner.com/~r/ezhe/~4/g5WD_qbyQqc" height="1" width="1"/> <p>Вообразите ситуацию. Есть пятеро друзей, пятеро молодых парней. И&nbsp;чисто случайно так оказалось, что все пятеро&nbsp;&mdash; невероятно одарённые композиторы. Как минимум трое вполне заслуживают эпитета &laquo;гениальный&raquo;, а&nbsp;другие два просто <nobr>очень-очень</nobr> талантливые. Можете представить себе такое совпадение? Лично я&nbsp;нет. Мой разум ищет <nobr>какое-то</nobr> другое объяснение такому феномену, каким была &laquo;Могучая кучка&raquo;. <p>Возьмём похожий пример из&nbsp;совершенно другой области. В&nbsp;1908&nbsp;г. американский генетик Томас Хант Морган (широко известный в&nbsp;нашей стране по&nbsp;популярной в&nbsp;своё время детсадовской дразнилке <nobr>&laquo;вейсманисты-морганисты&raquo;</nobr>) усадил троих зелёных студентов вместе считать мух. Всё, что у&nbsp;них было&nbsp;&mdash; это пробирки, бананы, <nobr>мухи-дрозофилы</nobr> из&nbsp;помойного ведра и&nbsp;три пары молодых красивых глаз. Звали этих студентов Бриджес, Стёртервант и&nbsp;Мёллер, и&nbsp;было им, соответственно, 20, 18 и&nbsp;17 лет от&nbsp;роду. Позже каждый из&nbsp;этой троицы сделал крупные открытия, все трое стали классиками, попали в&nbsp;учебники, Мёллер даже получил Нобелевскую премию. Неужели опять совпадение? Или у&nbsp;Моргана был такой дьявольский нюх на&nbsp;таланты? <p>Я&nbsp;думаю, что, конечно&nbsp;же, нет. Я&nbsp;давно уже придерживаюсь мнения, что все люди от&nbsp;природы чрезвычайно талантливы. Помню, каким открытием было для меня в&nbsp;ГИТИСе, что хорошие и&nbsp;даже прекрасные вокальные данные&nbsp;&mdash; это не&nbsp;то&nbsp;что не&nbsp;редкость, а&nbsp;самое обычное дело. <nobr>Студентки-вокалистки</nobr> тужатся, <nobr>что-то</nobr> из&nbsp;себя выдавливают, а&nbsp;рядом <nobr>девушка-режиссёр</nobr>&nbsp;&mdash; великолепное контральто, хоть сейчас на&nbsp;сцену Большого выпускай. Более того, отличные вокальные данные, при том, что сами по&nbsp;себе они отнюдь не&nbsp;редкость,&nbsp;&mdash; это далеко не&nbsp;обязательное условие успеха певца. Всем известно, что голоса величайших оперных артистов, таких как Николай Фигнер, Шаляпин и&nbsp;Мария Каллас, обладали серьёзными дефектами, что не&nbsp;помешало их&nbsp;обладателям сделать самую блестящую карьеру. А&nbsp;по&nbsp;моему мнению, так даже и&nbsp;помогло&nbsp;&mdash; заставило делать ставку не&nbsp;на&nbsp;голос, а&nbsp;на&nbsp;понимание принципов существования на&nbsp;оперной сцене. <p>Дело в&nbsp;том, что люди любят чудеса. Чудес не&nbsp;бывает, а&nbsp;они их&nbsp;всё равно любят. Сидя на&nbsp;концерте знаменитого певца, так хочется думать, что ты&nbsp;являешься свидетелем <nobr>чего-то</nobr> необычайного, и&nbsp;мозг наотрез отказывается воспринять мысль, что у&nbsp;тебя самого или у&nbsp;тёти, сидящей в&nbsp;соседнем кресле, голос от&nbsp;природы не&nbsp;хуже, а&nbsp;то&nbsp;и&nbsp;лучше. Впрочем, на&nbsp;эту тему исчерпывающе высказался чеховский доктор Дорн: &laquo;Если в&nbsp;обществе любят артистов и&nbsp;относятся к&nbsp;ним иначе, чем, например, к&nbsp;купцам, то&nbsp;это в&nbsp;порядке вещей. Это&nbsp;&mdash; идеализм&raquo;. <p>Так вот. Я&nbsp;глубоко убеждён, что если собрать нескольких молодых парней и&nbsp;дать им&nbsp;интересное дело, обеспечив хороший баланс между творческим соперничеством и&nbsp;творческим сотрудничеством, то&nbsp;они почти наверняка преуспеют в&nbsp;чём угодно: будь то&nbsp;генетика или сочинение опер. В&nbsp;этом главное значение &laquo;Могучей кучки&raquo;, главное и, возможно, единственное. Впрочем, не&nbsp;единственное. <p>Не&nbsp;будем забывать о&nbsp;том, что восприятие искусства по&nbsp;природе своей субъективно. Чётких критериев нет и&nbsp;быть не&nbsp;может. В&nbsp;этом смысле объединяться в&nbsp;группировки чрезвычайно выгодно. Если по&nbsp;<nobr>каким-то</nobr> причинам <nobr>какой-то</nobr> автор&nbsp;&mdash; например, Мусоргский&nbsp;&mdash; становится популярным, то&nbsp;это автоматически привлекает интерес и&nbsp;ко&nbsp;всему творческому союзу, в&nbsp;котором этот автор состоит или состоял. В&nbsp;классики принимают всем классом. <p>Для группы молодых музыкантов, которые вошли в&nbsp;историю под неблагозвучным названием &laquo;Могучая кучка&raquo;, &laquo;Морганом&raquo; был Милий Алексеевич Балакирев. Но&nbsp;прежде чем продолжить разговор о&nbsp;том, что это была за&nbsp;&laquo;Кучка&raquo; такая, надо сказать несколько слов о&nbsp;ситуации в&nbsp;российском музыкальном мире середины XIX&nbsp;в. <p><b>Расстановка сил</b> <p>А&nbsp;было в&nbsp;то&nbsp;время в&nbsp;русской музыке три центра гравитации. Первый&nbsp;&mdash; это был Рубинштейн с&nbsp;его консерваторией. Второй&nbsp;&mdash; Балакирев с&nbsp;&laquo;Могучей кучкой&raquo;. К&nbsp;этой&nbsp;же группировке примкнул пожилой Даргомыжский. Третьим центром музыкального притяжения был Александр Николаевич Серов&nbsp;&mdash; выдающийся критик и&nbsp;композитор, а&nbsp;также отец знаменитого живописца Валентина Серова, автора &laquo;Похищения Европы&raquo;, &laquo;Девочки с&nbsp;перчиками&raquo; и&nbsp;прочих шедевров. Серов разыгрывал &laquo;вагнерианскую&raquo; карту. Он&nbsp;был большим другом Вагнера и&nbsp;страстным пропагандистом его творчества: организовывал Вагнеру триумфальные гастроли в&nbsp;России, и&nbsp;именно у&nbsp;нас Вагнер был признан как живой классик и&nbsp;величайший гений раньше, чем где&nbsp;бы то&nbsp;ни&nbsp;было в&nbsp;Европе. Что любопытно, музыка Серова на&nbsp;музыку Вагнера совершенно не&nbsp;похожа, то&nbsp;есть <nobr>чем-чем</nobr>, а&nbsp;подражательством своему кумиру Серов не&nbsp;грешил. <p>Итогом этого тройного противостояния оказалось то, что &laquo;консерват&#243;рские&raquo; и&nbsp;&laquo;кучкистские&raquo; влияния, несмотря на&nbsp;всю свою внешнюю непримиримость, весьма плодотворно объединились, а&nbsp;Серов был вытеснен. Не&nbsp;знаю, почему. Может, не&nbsp;хватило таланта. Может, не&nbsp;надо было так откровенно декларировать равнение на&nbsp;чужеземного Вагнера&nbsp;&mdash; теперь не&nbsp;разберёшь. Вплоть до&nbsp;середины XX&nbsp;в. оперы Серова ещё появлялись в&nbsp;афишах театров. А&nbsp;потом окончательно сошли на&nbsp;нет. <p>Но&nbsp;в&nbsp;то&nbsp;время, когда все эти композиторы работали и&nbsp;жили, такой исход был совершенно не&nbsp;очевиден. Серов был влиятельнейшей фигурой музыкального мира, о&nbsp;чём свидетельствует известная эпиграмма Апухтина: <p>Чтоб в&nbsp;музыке упрочиться,<br /> О&nbsp;юный неофит,<br /> Не&nbsp;так пиши, как хочется,<br /> А&nbsp;как Серов велит! <p>В&nbsp;этой эпиграмме содержится ещё и&nbsp;изящный намёк на&nbsp;оперу &laquo;Вражья сила&raquo;, которую Серов писал на&nbsp;сюжет драмы Островского &laquo;Не&nbsp;так живи, как хочется&raquo;&hellip; Где теперь те&nbsp;юные неофиты, которые писали &laquo;как Серов велит&raquo;? Канули в&nbsp;лету вместе с&nbsp;ним. А&nbsp;неофитам, писавшим &laquo;как Рубинштейн велит&raquo; или &laquo;как Балакирев велит&raquo;, повезло сильно больше: все их&nbsp;знают, портреты на&nbsp;стенах висят. История искусства&nbsp;&mdash; жестокая штука. Так&nbsp;же, впрочем, как и&nbsp;любая история. <p><b>А&nbsp;была&nbsp;ли кучка?</b> <p>Нет, не&nbsp;пугайтесь, я&nbsp;не&nbsp;собираюсь никого эпатировать дешёвыми сенсациями. &laquo;Могучая кучка&raquo;, конечно&nbsp;же, была. Но&nbsp;вот была&nbsp;ли она тем, чем её обычно считают, для меня большой вопрос. <p>Первое, что бросается в&nbsp;глаза, это то, что за&nbsp;исключением двух симфоний Бородина и&nbsp;&laquo;Бориса Годунова&raquo; Мусоргского все <nobr>более-менее</nobr> значимые произведения &laquo;кучкистов&raquo; были написаны после того, как &laquo;Могучая кучка&raquo; фактически прекратила своё существование. Датой её смерти можно считать 1871&nbsp;г., когда <nobr>Римский-Корсаков</nobr> начал преподавать в&nbsp;Петербургской консерватории&nbsp;&mdash; всё &laquo;кучкисты&raquo; за&nbsp;исключением Бородина осудили это решение. Однако именно <nobr>Римский-Корсаков</nobr> стал впоследствии наиболее убеждённым и&nbsp;преданным распространителем некоторых идей почившего в&nbsp;бозе балакиревского кружка. Уже в&nbsp;XX&nbsp;в. он&nbsp;<nobr>как-то</nobr> сказал, что &laquo;Пиковая дама&raquo; Чайковского написана в&nbsp;традициях &laquo;Могучей кучки&raquo;. Что имелось в&nbsp;виду под этим странным заявлением, мы&nbsp;обязательно обсудим, когда речь дойдёт до&nbsp;&laquo;Пиковой дамы&raquo;. А&nbsp;пока скажу только, что если&nbsp;бы не&nbsp;Римский-Корсаков, для которого до&nbsp;конца дней словосочетание &laquo;Могучая кучка&raquo; не&nbsp;было пустым звуком, сейчас о&nbsp;ней, возможно, никто и&nbsp;не&nbsp;вспомнил&nbsp;бы. <p>Так что&nbsp;же это были за&nbsp;идеи &laquo;Могучей кучки&raquo;? Они были разработаны Балакиревым и&nbsp;критиком Владимиром Стасовым&nbsp;&mdash; идеологом &laquo;кучкизма&raquo;, с&nbsp;которым, как известно, не&nbsp;любил спорить Тургенев. Непереводимое выражение &laquo;Могучая кучка&raquo;, кстати, принадлежит Стасову. На&nbsp;всех прочих языках этот творческий союз называют просто &laquo;пятёркой&raquo;: &laquo;The Five&raquo;, &laquo;Group de&nbsp;cinq&raquo;, &laquo;Gruppo dei cinque&raquo; <nobr>и т.&thinsp;д.</nobr> <p>Самым главным и&nbsp;в&nbsp;то&nbsp;же время наименее музыкальным положением &laquo;кучкизма&raquo; был национализм. И, как прямое следствие национализма,&nbsp;&mdash; отрицание необходимости какого&nbsp;бы то&nbsp;ни&nbsp;было образования. Мы&nbsp;должны создавать свою собственную, ни&nbsp;на&nbsp;что не&nbsp;похожую русскую музыку. Так для чего&nbsp;же нам учиться? И&nbsp;кто нас может научить? <p>Сам по&nbsp;себе такой изоляционизм до&nbsp;добра&nbsp;бы не&nbsp;довёл, но, к&nbsp;счастью, была у&nbsp;Балакирева со&nbsp;Стасовым и&nbsp;положительная программа. Изложу её здесь кратко, в&nbsp;заведомо безбожно упрощённом виде: <p>1) Интерес к&nbsp;русской народной музыке. Собирательство русских народных песен и&nbsp;активное использование их&nbsp;в&nbsp;своём творчестве. Единственным композитором &laquo;Могучей кучки&raquo;, который никогда не&nbsp;использовал народные мелодии, был Бородин. Все его мелодии оригинальные, иногда блестяще стилизованные под народные. <p>2) Равнение &laquo;на&nbsp;Глинку&raquo;. Творчество Глинки, а&nbsp;особенно &laquo;Руслан&raquo;, считалось идеалом для подражания. Хотя, как я&nbsp;уже писал, Глинка был совсем из&nbsp;другого теста. Он&nbsp;не&nbsp;отличался ни&nbsp;особенным национализмом, ни&nbsp;свойственной &laquo;кучкистам&raquo; ненавистью к&nbsp;итальянской опере. И&nbsp;идеология &laquo;Кучки&raquo; вряд&nbsp;ли была&nbsp;бы ему близка. Более того, если подумать, то&nbsp;она была совершенно несовместима с&nbsp;глинкинским космополитизмом и&nbsp;чистым эстетством. <p>3) Предпочтение программной музыке. &laquo;Кучкисты&raquo; находились под сильным влиянием Берлиоза, которого очень высоко ценили. И&nbsp;считали, что музыка не&nbsp;должна быть абстрактной, а&nbsp;должна, подобно сочинениям великого французского композитора, иметь литературную программу. То&nbsp;есть произведение, называющееся &laquo;Соната &#8470;&nbsp;3 до&nbsp;минор в&nbsp;трёх частях&raquo;, это было не&nbsp;<nobr>по-русски</nobr>, а&nbsp;вот &laquo;Исламей&raquo; или &laquo;Тамара&raquo;&nbsp;&mdash; совсем другое дело. <p>4) Ориентализм&nbsp;&mdash; интерес к&nbsp;восточной культуре. По&nbsp;всей видимости, по&nbsp;принципу только лишь&nbsp;бы не&nbsp;к&nbsp;европейской. Как в&nbsp;том анекдоте про украинца, который усыновил негритёнка, потому что это точно &laquo;не&nbsp;москаль, не&nbsp;лях та&nbsp;не&nbsp;жид&raquo;. Однако, как ни&nbsp;странно, это музыкальное обращение к&nbsp;востоку принёсло необычайно богатые плоды. <p>5) Опера&nbsp;&mdash; как приоритетный жанр, наиболее подходящий для русского национального самовыражения в&nbsp;музыке. <p>Любопытно, что Балакирев, больше всех говоривший о&nbsp;том, что основное внимание русские композиторы должны уделять опере, сам ни&nbsp;одной оперы не&nbsp;написал. Он&nbsp;вообще написал очень мало, хотя на&nbsp;всех его сочинениях лежит печать огромного таланта. Возможно, дело в&nbsp;том, что в&nbsp;<nobr>какой-то</nobr> момент он&nbsp;фанатично ударился в&nbsp;религию. А&nbsp;может быть, его темпераменту больше подходила организаторская, а&nbsp;не&nbsp;сочинительская деятельность, и&nbsp;его &laquo;подкосил&raquo; распад &laquo;Могучей кучки&raquo;? Почти наверняка здесь скрыта <nobr>какая-то</nobr> внутренняя человеческая трагедия&nbsp;&mdash; не&nbsp;из&nbsp;тех, которые можно пересказать в&nbsp;учебнике. <p>Но&nbsp;в&nbsp;музыкальном мире Балакирев был признанным авторитетом. С&nbsp;его мнением очень считался Чайковский. Именно Балакирев посоветовал Чайковскому в&nbsp;&laquo;Ромео и&nbsp;Джульетте&raquo; противопоставить друг другу си&nbsp;минор и&nbsp;<nobr>ре-бемоль</nobr> мажор. Позже Чайковский ещё раз воспользуется этим советом Балакирева в&nbsp;своей Шестой симфонии. <p>Кстати, знаете&nbsp;ли вы, что Чайковский <nobr>какое-то</nobr> время был членом &laquo;Могучей кучки&raquo;?! Стасов даже успел произнести сакраментальную фразу (он&nbsp;вообще очень любил сакраментальные фразы), <nobr>что-то</nobr> вроде &laquo;раньше вас было пятеро, а&nbsp;теперь шестеро&raquo;. Но&nbsp;надолго Чайковский в&nbsp;&laquo;кучке&raquo; не&nbsp;задержался. И&nbsp;связано это не&nbsp;столько с&nbsp;идеологической несовместимостью, сколько с&nbsp;утратой идеологического единства в&nbsp;самой &laquo;Кучке&raquo;. <p>&laquo;Могучая кучка&raquo; была, в&nbsp;сущности, <i>молодёжной</i> организацией. Может, самую капельку экстремистской. В&nbsp;вопросах искусства, разумеется. Романтичная, развесёлая, богемная компания, а&nbsp;не&nbsp;собрание серьёзных дяденек, важно обсуждающих, как нам обустроить русскую музыку. Но&nbsp;когда ребята повзрослели, то&nbsp;выяснилось, что у&nbsp;всех свои интересы, своя жизнь, своя семья&hellip; В&nbsp;общем, обычная история. Те&nbsp;страшные усачи и&nbsp;бородачи, которые смотрят на&nbsp;нас с&nbsp;портретов на&nbsp;стенах музыкальных школ&nbsp;&mdash; это не&nbsp;члены могучей кучки, а&nbsp;<i>бывшие</i> её члены. <nobr>Когда-то</nobr> в&nbsp;молодости бывшие&hellip; <p>И&nbsp;потому говорить о&nbsp;<nobr>каком-то</nobr> общем влиянии &laquo;Могучей кучки&raquo;, конечно, можно, но, <nobr>по-моему</nobr>, бессмысленно. Зрелые &laquo;кучкисты&raquo;&nbsp;&mdash; это совершенно разные композиторы. Трудно представить себе художников более несхожих, чем Мусоргский и&nbsp;Бородин. <nobr>Римский-Корсаков</nobr> увлёкся изысканиями в&nbsp;области гармонии и&nbsp;контрапункта, которые Балакирев считал ненужными и&nbsp;даже вредными. Где тут кучка? <p>В&nbsp;общем, &laquo;Могучая кучка&raquo; собрала вместе нескольких талантливых людей, создала благоприятные условия для их&nbsp;саморазвития, заставила их&nbsp;задуматься над вопросами, над которыми они сами, возможно, не&nbsp;задумались&nbsp;бы, и&nbsp;подарила миру трёх великих композиторов, чьи сочинения до&nbsp;сих пор популярны, а&nbsp;влияние на&nbsp;мировую музыку, особенно оперную, очень сложно переоценить. <p>Вот и&nbsp;всё, собственно. http://ezhe.ru/ib/issue1175.html http://feedproxy.google.com/~r/ezhe/~3/D_Zb2XcXceI/issue1174.html Только лишь Демон схватился за&nbsp;ручку входной <a class="hl" href="http://ezhe.ru/ib/issue1174.html">двери, как сработала сигнализация</a>.<img src="http://feeds.feedburner.com/~r/ezhe/~4/D_Zb2XcXceI" height="1" width="1"/> <p>Начало: <a href=/ib/issue1167.html>часть 1 &#8594;</a>, <a href=/ib/issue1172.html.html>часть 2 &#8594;</a> Читатели &laquo;Информационного бума&raquo; прекрасно знают, что это сайт не&nbsp;новостной. Моя вторничная колонка об&nbsp;опере тоже посвящена не&nbsp;столько свежим новостям и&nbsp;текущим событиям оперного мира, сколько принципам, на&nbsp;которых зиждется оперное искусство, а&nbsp;также истории и&nbsp;философии оперного театра. Но&nbsp;есть текущие события, мимо которых, к&nbsp;сожалению, пройти просто невозможно. Ирина Архипова сама была олицетворением и&nbsp;истории оперного театра, и&nbsp;его философии. С&nbsp;ней связаны одни из&nbsp;первых моих оперных впечатлений. Да&nbsp;и&nbsp;далеко не&nbsp;только моих, и&nbsp;далеко не&nbsp;только первых. Без её&nbsp;тёмно-вишнёвого, терпкого и&nbsp;звонкого голоса мир был&nbsp;бы другим. <object classid="clsid:d27cdb6e-ae6d-11cf-96b8-444553540000" codebase="http://fpdownload.macromedia.com/pub/shockwave/cabs/flash/swflash.cab#version=8,0,18,0" width="325" height="28" id="divmp3"><param name="movie" value="http://www.divshare.com/flash/playlist?myId=10481169-258" /><embed src="http://www.divshare.com/flash/playlist?myId=10481169-258" width="325" height="28" name="divmp3" type="application/x-shockwave-flash" pluginspage="http://www.macromedia.com/go/getflashplayer"></embed></object> * * * Чтобы понять дальнейшие события оперы &laquo;Демон&raquo;, надо обратить внимание на&nbsp;одну важную особенность главного героя: он, несмотря на&nbsp;свой почтенный возраст, совершенно неопытен в&nbsp;любви. Ему приходилось соблазнять, совращать, растлевать и&nbsp;т.&nbsp;п., а&nbsp;вот любить&nbsp;&mdash; нет. В&nbsp;этом причина той бесхитростной прямолинейности, с&nbsp;которой он&nbsp;домогается Тамары. В&nbsp;этом&nbsp;же и&nbsp;главная причина того, что ему не&nbsp;удалось добиться желаемого. В&nbsp;центре второго действия оперы два чудесных романса Демона. Первый&nbsp;&mdash; &laquo;Не&nbsp;плачь, дитя&raquo;. <object classid="clsid:d27cdb6e-ae6d-11cf-96b8-444553540000" codebase="http://fpdownload.macromedia.com/pub/shockwave/cabs/flash/swflash.cab#version=8,0,0,0" width="470" height="36" id="divplaylist"><param name="movie" value="http://www.divshare.com/flash/playlist?myId=10481185-568&new_design=true" /><embed src="http://www.divshare.com/flash/playlist?myId=10481185-568&new_design=true" width="470" height="36" name="divplaylist" type="application/x-shockwave-flash" pluginspage="http://www.macromedia.com/go/getflashplayer"></embed></object> Князь Гудал и&nbsp;все гости преклоняют колени в&nbsp;молитве за&nbsp;упокой души погибшего Синодала, а&nbsp;в&nbsp;это время Тамара слышит голос Демона. Девушка снова испытывает смятение, что и&nbsp;понятно, которое все списывают исключительно на&nbsp;гибель суженого. Затем Демон является ей&nbsp;собственной персоной (&laquo;из-за тахты&raquo;, если верить либретто), и&nbsp;Тамара, окончательно обессилев от&nbsp;разнородных впечатлений тяжёлого дня, как это часто бывает в&nbsp;операх, падает без чувств. В&nbsp;бессознательном состоянии она опять видит Демона. Он&nbsp;поёт ей&nbsp;свой второй романс &laquo;На&nbsp;воздушном океане&raquo;, состоящий из&nbsp;двух очень близких по&nbsp;музыкальному материалу (но&nbsp;не&nbsp;по&nbsp;характеру) частей. Разделяет эти две части маленькая реплика Тамары, в&nbsp;которой она задаёт своему гостю вполне правомерный вопрос, а&nbsp;кто&nbsp;он, собственно, такой. Сейчас&nbsp;бы Демону, дураку, наврать чего-нибудь с&nbsp;три короба, но&nbsp;нет... В&nbsp;сладостно-экстатической второй части романса он&nbsp;фактически уходит от&nbsp;ответа, после чего улетает, как Карлсон, пообещав вернуться. Другими словами, несмотря на&nbsp;всю свою импозантность, этот мужчина ведёт себя весьма подозрительно. Вот&nbsp;он, второй романс Демона вместе со&nbsp;следующей сценой: <object classid="clsid:d27cdb6e-ae6d-11cf-96b8-444553540000" codebase="http://fpdownload.macromedia.com/pub/shockwave/cabs/flash/swflash.cab#version=8,0,0,0" width="470" height="36" id="divplaylist"><param name="movie" value="http://www.divshare.com/flash/playlist?myId=10481344-3ae&new_design=true" /><embed src="http://www.divshare.com/flash/playlist?myId=10481344-3ae&new_design=true" width="470" height="36" name="divplaylist" type="application/x-shockwave-flash" pluginspage="http://www.macromedia.com/go/getflashplayer"></embed></object> Очнувшись, Тамара остаётся под глубоким впечатлением. Тема второго романса продолжает звучать в&nbsp;оркестре у&nbsp;флейты. И&nbsp;снова ей&nbsp;слышится голос Демона. Тогда она просит отца отпустить её&nbsp;в&nbsp;монастырь. (Одна из&nbsp;самых интересных режиссёрских задач&nbsp;&mdash; придумать, чем занималась на&nbsp;сцене вся толпа родственников и&nbsp;гостей во&nbsp;время второго романса Демона, причём так, чтобы это не&nbsp;отвлекало от&nbsp;главных действующих лиц и&nbsp;от&nbsp;музыки). Князь Гудал (которого в&nbsp;этой записи поёт Сергей Красовский&nbsp;&mdash; истинный бас-профундо, обладатель одного из&nbsp;самых низких и&nbsp;мощных басов в&nbsp;истории Большого театра) не&nbsp;решается ответить согласием. Сцена эта написана, я&nbsp;бы сказал, в&nbsp;итальянском стиле (несмотря на&nbsp;то, что итальянскую оперу Рубинштейн не&nbsp;любил), а&nbsp;её&nbsp;основная тема, впервые излагающаяся на&nbsp;словах Тамары &laquo;Отец, отец, душа моя страдает&raquo; не&nbsp;лишена приятной нервности. Старый слуга князя Синодала, оставшийся без хозяина, просит за&nbsp;Тамару, обещая сопровождать и&nbsp;оберегать&nbsp;её. Вслед за&nbsp;ним за&nbsp;Тамару начинают просить и&nbsp;все гости. Причём, как заведённые, настойчиво так! Спрашивается, чего лезут в&nbsp;семейные дела? Бесы, что&nbsp;ли в&nbsp;них вселились? Думаю, что не&nbsp;бесы, а&nbsp;совсем даже наоборот. Думаю, это давние враги Демона захотели взять ситуацию под свой контроль. Так или иначе, Гудал благословляет Тамару, и&nbsp;она в&nbsp;сопровождении Старого слуги покидает сцену. Заканчивается второй акт оперы тем, что по&nbsp;инициативе Гонца Гудал и&nbsp;все мужчины уходят мстить татарам за&nbsp;смерть Синодала (в&nbsp;записи Мелик-Пашаева эта сцена выброшена). <img src=/ib/images/ag/11.jpg align=left hspace=10 alt="А. П. Иванов в роли Демона" title="А. П. Иванов в роли Демона">Решающее&nbsp;&mdash; третье&nbsp;&mdash; действие оперы начинается достаточно традиционно: оркестровым вступлением хорального склада, рисующим живописную картину мирно дремлющего монастыря. Так начиналась сцена &laquo;У&nbsp;монастыря&raquo; в&nbsp;&laquo;Сусанине&raquo;, так будет начинаться и&nbsp;пятое действие &laquo;Огненного ангела&raquo; Прокофьева. У&nbsp;Рубинштейна это вступление получилось светлым и&nbsp;пасторальным, с&nbsp;преобладанием деревянных духовых. Что любопытно, по&nbsp;своему характеру оно ближе к&nbsp;западноевропейской духовной музыке, нежели к&nbsp;русской. У&nbsp;меня, например, сразу&nbsp;же рождаются ассоциации с&nbsp;&laquo;Молитвой&raquo; из&nbsp;&laquo;Моцартианы&raquo; Чайковского. Однако чудесная акварельная картина обители, спящей на&nbsp;фоне подёрнутых полупрозрачной дымкой гор, прерывается неожиданно суровыми аккордами струнных и&nbsp;тревожным звуком колотушки. Это уже знакомый нам Старый слуга заделался монастырским сторожем и&nbsp;теперь обходит окрестности, разгоняя всяческую нечисть. Но&nbsp;Демон, похоже, не&nbsp;очень испугался колотушки. Страстный и&nbsp;мрачный порыв в&nbsp;оркестре знаменует его появление. Однако у&nbsp;самого входа в&nbsp;монастырь Демоном овладевает робость. Он&nbsp;понимает, что, вторгнувшись сюда, нарушит все конвенции и&nbsp;вообще может наворотить. Поэтому он&nbsp;ещё раз прислушивается к&nbsp;себе. И&nbsp;делает следующий шаг, только убедившись в&nbsp;полнейшей чистоте, серьёзности и&nbsp;благородстве своих намерений. &laquo;Для добра открыт мой дух&raquo;,&nbsp;&mdash; восклицает&nbsp;он. (Господа верующие, очень вас прошу: все вопросы, несогласия и&nbsp;возражения не&nbsp;ко&nbsp;мне, а&nbsp;к&nbsp;Рубинштейну). Вот нежное вступление к&nbsp;третьему акту и&nbsp;следующий за&nbsp;ним страстный монолог Демона: <object classid="clsid:d27cdb6e-ae6d-11cf-96b8-444553540000" codebase="http://fpdownload.macromedia.com/pub/shockwave/cabs/flash/swflash.cab#version=8,0,0,0" width="470" height="36" id="divplaylist"><param name="movie" value="http://www.divshare.com/flash/playlist?myId=10481345-e44&new_design=true" /><embed src="http://www.divshare.com/flash/playlist?myId=10481345-e44&new_design=true" width="470" height="36" name="divplaylist" type="application/x-shockwave-flash" pluginspage="http://www.macromedia.com/go/getflashplayer"></embed></object> Однако в&nbsp;последних секундах приведённого трека вы&nbsp;могли услышать, что только лишь Демон схватился за&nbsp;ручку входной двери, как сработала сигнализация. В&nbsp;её&nbsp;равномерном предостерегающем попискивании слушатель без труда может узнать лейтмотив Ангела, который &laquo;уполномочен заявить&raquo;. Начинается новый дуэт Демона и&nbsp;Ангела: <object classid="clsid:d27cdb6e-ae6d-11cf-96b8-444553540000" codebase="http://fpdownload.macromedia.com/pub/shockwave/cabs/flash/swflash.cab#version=8,0,0,0" width="470" height="36" id="divplaylist"><param name="movie" value="http://www.divshare.com/flash/playlist?myId=10481346-353&new_design=true" /><embed src="http://www.divshare.com/flash/playlist?myId=10481346-353&new_design=true" width="470" height="36" name="divplaylist" type="application/x-shockwave-flash" pluginspage="http://www.macromedia.com/go/getflashplayer"></embed></object> Ну, лично мне всегда казалось, что Ангел в&nbsp;этой сцене говорит не&nbsp;от&nbsp;себя, а&nbsp;&laquo;зачитывает по&nbsp;бумажке&raquo; переданные &laquo;сверху&raquo; указания. Моё предположение косвенно подтверждается словами Демона &laquo;вот мой ответ&raquo;. Типа, передай своему барину. Ангел продолжает увещевать, на&nbsp;что Демон возражает: Раб неба, не&nbsp;гляди так грозно, Явился&nbsp;ты, защитник, поздно, И&nbsp;ей, как мне, ты&nbsp;не&nbsp;судья. Как понимать эту загадочную фразу? Почему поздно? Почему не&nbsp;судья? Да&nbsp;потому что Демон уже и&nbsp;не&nbsp;демон вовсе! Он&nbsp;хороший, добрый, белый и&nbsp;пушистый. Полон веры, надежды и&nbsp;любви. Какого рожна ещё, спрашивается, надо? В&nbsp;общем, заканчивается этот небольшой дуэт тем, что горящий любовным нетерпением Демон вопреки всем предостережениям врывается в&nbsp;монастырь. <img src=/ib/images/ag/21.jpg align=left hspace=10 alt="М. А. Врубель. Тамара и Демон" title="М. А. Врубель. Тамара и Демон">Теперь хочу адресовать несколько слов тем уже не&nbsp;очень многочисленным наивным любителям оперы, требующим &laquo;классических&raquo; постановок. Чтобы всё было &laquo;как у&nbsp;автора&raquo;. Обращаю внимание читателей на&nbsp;тот факт, не&nbsp;всем известный, что в&nbsp;XIX&nbsp;в. &laquo;авторские&raquo; ремарки в&nbsp;партитуру зачастую вписывались <i>издателем</i> и&nbsp;попросту отображали мизансцены первой постановки, далеко не&nbsp;всегда удачной. Вот передо мной раскрытый клавир &laquo;Демона&raquo;. В&nbsp;конце только что прослушанного нами дуэта стоит ремарка, чёрным по&nbsp;белому: &laquo;Ангел, бросив печальный взгляд на&nbsp;окно Тамары, с&nbsp;поникшей головой медленно уходит в&nbsp;левую сторону&raquo;. Ну&nbsp;как можно всерьёз воспринимать такие указания? Во-первых, любой режиссёр знает, что если сказать артистке с&nbsp;бухты-барахты: &laquo;Брось печальный взгляд&raquo;,&nbsp;&mdash; она может выдать такую противоестественную гримасу, которую потом из&nbsp;неё ни&nbsp;криком, ни&nbsp;швырянием стульями не&nbsp;вытравишь. А&nbsp;во-вторых, что будет, если Ангел уйдёт не&nbsp;в&nbsp;левую, а&nbsp;в&nbsp;<i>правую</i> сторону? Или вообще останется на&nbsp;сцене? Авторская концепция рухнет? Ну, в&nbsp;таком случае, туда ей&nbsp;и&nbsp;дорога. Я&nbsp;уж&nbsp;не&nbsp;говорю о&nbsp;том, что на&nbsp;современного зрителя, насмотревшегося блокбастеров, появление Демона &laquo;из-за тахты&raquo; может не&nbsp;произвести того эффекта, на&nbsp;который рассчитывал автор. Кроме того, какие-то нюансы, связанные с&nbsp;прекрасно слышимой в&nbsp;музыке симпатией автора к&nbsp;главному герою, в&nbsp;XIX&nbsp;в. на&nbsp;сцену могла просто не&nbsp;выпустить цензура. Так что изучать ремарки, конечно, надо, но&nbsp;вот выполнять&nbsp;&mdash; это по&nbsp;обстоятельствам. Итак, начинается заключительная картина третьего акта&nbsp;&mdash; полная драматизма последняя встреча Демона и&nbsp;Тамары. По&nbsp;моему мнению, эта большая, развёрнутая сцена&nbsp;&mdash; лучшая во&nbsp;всём произведении и&nbsp;одна из&nbsp;самых сильных оперных сцен вообще: <object classid="clsid:d27cdb6e-ae6d-11cf-96b8-444553540000" codebase="http://fpdownload.macromedia.com/pub/shockwave/cabs/flash/swflash.cab#version=8,0,0,0" width="470" height="36" id="divplaylist"><param name="movie" value="http://www.divshare.com/flash/playlist?myId=10481347-e6a&new_design=true" /><embed src="http://www.divshare.com/flash/playlist?myId=10481347-e6a&new_design=true" width="470" height="36" name="divplaylist" type="application/x-shockwave-flash" pluginspage="http://www.macromedia.com/go/getflashplayer"></embed></object> Для меня достаточно очевидны параллели с&nbsp;заключительной сценой &laquo;Евгения Онегина&raquo;, появившегося несколькими годами позже. И&nbsp;там, и&nbsp;там к&nbsp;сопрано приходит баритон и&nbsp;начинает домогательства, в&nbsp;обоих случаях безрезультатные. Обе сцены состоят из&nbsp;нескольких разделов, естественно перетекающих друг в&nbsp;друга. Обе написаны в&nbsp;основном на&nbsp;хорошие стихи литературного первоисточника. <img src=/ib/images/ag/31.jpg align=left hspace=10 alt="М. А. Врубель. Тамара в гробу (фрагмент)" title="М. А. Врубель. Тамара в гробу (фрагмент)">Начинается эта сцена романсом Тамары &laquo;Ночь тепла&raquo;, вступление к&nbsp;которому заставляет подозревать, что Рубинштейн оказал на&nbsp;Чайковского влияние большее, чем последнему, возможно, хотелось&nbsp;бы. Все мысли Тамары о&nbsp;Демоне. Постоянным рефреном в&nbsp;романсе звучит на&nbsp;все лады повторяемый вопрос &laquo;Кто&nbsp;б он&nbsp;был?&raquo;, сопровождаемый разбросанными в&nbsp;оркестровой ткани красноречивыми &laquo;вопросительными знаками&raquo; и&nbsp;задающийся то&nbsp;с&nbsp;тревогой, то&nbsp;с&nbsp;отчаянием, то&nbsp;с&nbsp;надеждой. В&nbsp;келью врывается Демон, и&nbsp;&mdash; абсолютно гениальный момент&nbsp;&mdash; музыка останавливается. Чтобы показать, что перед нами не&nbsp;пауза, а&nbsp;<i>тишина</i>, из-за сцены доносится пение сторожа и&nbsp;звук его колотушки. &laquo;Кто ты?&raquo;&nbsp;&mdash; спрашивает Тамара. Причём спрашивает <i>так</i>, что ясно: без ответа Демону не&nbsp;уйти. Это касается и&nbsp;того, как написал Рубинштейн, и&nbsp;того, как прекрасно спела Талахадзе. Мрачное вступление меди возвещает: Демон решил раскрыть карты. Начинается его знаменитый монолог &laquo;Я&nbsp;тот, которому внимала&raquo;, где он&nbsp;сознаётся, кто он&nbsp;такой. Далее совсем потерявший голову Демон излагает Тамаре план своего спасения через любовь к&nbsp;ней. По&nbsp;Тамаре вполне заметно, что ей&nbsp;и&nbsp;льстит внимание &laquo;знаменитости&raquo;, и&nbsp;свою ответственность за&nbsp;судьбу мира мужественная девочка тоже вполне осознаёт. Но&nbsp;любит&nbsp;ли она Демона? По&nbsp;всей видимости, нет. Демон, будучи влюблён, решил в&nbsp;этот раз играть честно, без дьявольских афродизиаков, в&nbsp;чём сам&nbsp;же простодушно признался. А&nbsp;честность в&nbsp;любовных делах нередко наказуема. Как&nbsp;бы то&nbsp;ни&nbsp;было, Тамара требует клятву, что всё это не&nbsp;уловки, и&nbsp;жаждущий любви Демон торопливо и&nbsp;многословно клянётся. Тамара уже почти готова вверить себя Демону, но&nbsp;тут её&nbsp;&laquo;приводит в&nbsp;чувство&raquo; хор монахинь, не&nbsp;вовремя донёсшийся из-за сцены. Тем не&nbsp;менее, Демону удаётся сорвать с&nbsp;уст Тамары поцелуй, и&nbsp;Тамара падает замертво. Так заканчивается последнее, третье действие оперы &laquo;Демон&raquo;, но&nbsp;не&nbsp;сама эта опера. Вы&nbsp;можете себе представить, какой переполох происходит во&nbsp;время всей этой сцены на&nbsp;небесах? Вот-вот, и&nbsp;я&nbsp;о&nbsp;том&nbsp;же. Толстой в&nbsp;&laquo;Войне и&nbsp;мире&raquo; пишет, что если&nbsp;бы в&nbsp;1812&nbsp;г. русским удалось взять в&nbsp;плен Наполеона, то&nbsp;это не&nbsp;дало&nbsp;бы никаких выгод и&nbsp;только осложнило&nbsp;бы дипломатическую ситуацию. А&nbsp;тут &laquo;Наполеон&raquo; сам пришёл сдаваться! В&nbsp;небольшом эпилоге оперы на&nbsp;Демона нападают ангелы и&nbsp;просто насильственно отнимают у&nbsp;него душу Тамары. Лермонтов по&nbsp;этому поводу пишет: И&nbsp;проклял Демон побежденный Мечты безумные свои, И&nbsp;вновь остался&nbsp;он, надменный, Один, как прежде, во&nbsp;вселенной Без упованья и&nbsp;любви!.. Тут, конечно, можно предъявить претензии к&nbsp;либретто. &laquo;Опять я&nbsp;сир!&raquo;&nbsp;&mdash; восклицает Демон. Ещё&nbsp;бы спел: &laquo;Опять я&nbsp;монсеньор!&raquo; Но&nbsp;не&nbsp;будем, пожалуй, слишком строги. Такого рода неудачные обороты бывают и&nbsp;в&nbsp;зарубежных операх, просто мы&nbsp;их&nbsp;не&nbsp;чувствуем. А&nbsp;сцена при этом впечатляющая: <object classid="clsid:d27cdb6e-ae6d-11cf-96b8-444553540000" codebase="http://fpdownload.macromedia.com/pub/shockwave/cabs/flash/swflash.cab#version=8,0,0,0" width="470" height="36" id="divplaylist"><param name="movie" value="http://www.divshare.com/flash/playlist?myId=10481348-d83&new_design=true" /><embed src="http://www.divshare.com/flash/playlist?myId=10481348-d83&new_design=true" width="470" height="36" name="divplaylist" type="application/x-shockwave-flash" pluginspage="http://www.macromedia.com/go/getflashplayer"></embed></object> Обратите внимание на&nbsp;следующую фразу хора ангелов: &laquo;Нету прощения духу надменному, ни&nbsp;обновления грешному нет вовек!&raquo;&nbsp;&mdash; и&nbsp;сравните с&nbsp;тем, что Ангел пел в&nbsp;прологе: &laquo;Не&nbsp;кляни, а&nbsp;люби, и&nbsp;простит тебя Тот, в&nbsp;ком любви нет конца...&raquo; Ведь это&nbsp;же форменное надувательство! Нашего бедного Демона обвели вокруг пальца самыми что ни&nbsp;на&nbsp;есть уголовными методами, имя которым: мошенничество и&nbsp;грабёж. Завершается опера апофеозом, представляющим собой слащавый хор мальчиков-зайчиков, вернее, простите, ангелов&nbsp;&mdash; таких правильных, чистеньких и&nbsp;законопослушных, что аж&nbsp;тошнит. Но&nbsp;в&nbsp;самом конце этого хора в&nbsp;его музыку вплетается открывавшая оперу тема Демона: <object classid="clsid:d27cdb6e-ae6d-11cf-96b8-444553540000" codebase="http://fpdownload.macromedia.com/pub/shockwave/cabs/flash/swflash.cab#version=8,0,0,0" width="470" height="36" id="divplaylist"><param name="movie" value="http://www.divshare.com/flash/playlist?myId=10481392-57a&new_design=true" /><embed src="http://www.divshare.com/flash/playlist?myId=10481392-57a&new_design=true" width="470" height="36" name="divplaylist" type="application/x-shockwave-flash" pluginspage="http://www.macromedia.com/go/getflashplayer"></embed></object> Вечное противостояние сохраняется. Замешанная на&nbsp;нём гармония мира незыблема. http://ezhe.ru/ib/issue1174.html http://feedproxy.google.com/~r/ezhe/~3/Lb9B12Bu-kY/issue1173.html Почему <nobr>по-испански</nobr> театральную роль называют &laquo;бумага&raquo;? Откуда <a class="hl" href="http://ezhe.ru/ib/issue1173.html">произошло русское слово &laquo;роль&raquo;</a>?<img src="http://feeds.feedburner.com/~r/ezhe/~4/Lb9B12Bu-kY" height="1" width="1"/> Роль в&nbsp;театре и&nbsp;кино <nobr>по-испански</nobr> называется <i>papel</i>, то&nbsp;есть ‘бумага’. Например, главная роль&nbsp;&mdash; <i>papel principal</i> &laquo;главная бумага&raquo;, быть на&nbsp;вторых ролях&nbsp;&mdash; <i>hacer segundos papeles</i> разыгрывать роль&nbsp;&mdash; <i>hacer el&nbsp;papel</i> и&nbsp;так далее. Это связано с&nbsp;тем, что первоначально слово <i>papel</i> обозначало бумагу с&nbsp;написанным на&nbsp;ней текстом роли, а&nbsp;потом уже стало обозначать роль вообще. А&nbsp;какова история русского слова <i>роль</i>? Попытаемся выяснить. Впервые это слово появляется в&nbsp;русском языке в&nbsp;<nobr>1760-е</nobr> годы, а&nbsp;в&nbsp;словарях отмечается в&nbsp;начале XIX века (&laquo;Новый словотолкователь&hellip;&raquo; <nobr>Н.&thinsp;М. Яновского</nobr>, часть III, 1806 год). Сперва в&nbsp;русском конкурировали две формы этого слова: <i>роль</i> и&nbsp;<i>роля</i>. Еще у&nbsp;Пушкина в&nbsp;&laquo;Руслане и&nbsp;Людмиле&raquo; можно прочитать: &laquo;Бледнеет <i>ролю</i> забывает&raquo;. Но&nbsp;уже у&nbsp;Пушкина куда чаще употребляется слово <i>роль</i>. В&nbsp;конце концов именно в&nbsp;таком виде слово окончательно закрепилось в&nbsp;русском языке. В&nbsp;русский язык слово роль пришло из&nbsp;французского. Французское слово <i>r&#244;le</i> имеет куда больше значений, чем русское. Оно означает и&nbsp;театральную роль, и&nbsp;список, реестр, и&nbsp;цилиндрический сверток жевательного табака. Французское <i>r&#244;le</i> возникло из&nbsp;позднего латинского <i>rotulus</i> ‘сверток, свиток’. В&nbsp;таком значении оно и&nbsp;пришло во&nbsp;французский. В&nbsp;бюрократическом языке оно обозначало свиток с&nbsp;документом, особенно часто&nbsp;&mdash; с&nbsp;<nobr>каким-либо</nobr> списком. В&nbsp;языке театра&nbsp;&mdash; свиток с&nbsp;текстом, который должен был выучить актер. Из&nbsp;французского слово <i>r&#244;le</i> пришло во&nbsp;многие другие языки. В&nbsp;свою очередь латинское <i>rotulus</i> или <i>rotula</i> в&nbsp;классической латыни означало ‘колёсико’. Оно образовано при помощи уменьшительного суффикса от&nbsp;слова <i>rota</i> ‘колесо’. К&nbsp;этому&nbsp;же латинскому корню восходят такие слова как <i>ролик</i> (от&nbsp;англ. <i>roll</i>, нем. <i>Rolle</i>), <i>рулон</i> (фр. <i>rouleau</i>). http://ezhe.ru/ib/issue1173.html