Время от времени я беру в руки книгу, изданную в СССР, и привычно удивляюсь количеству цифр в тиражах. 500 тысяч считалось нормальным, 1,5 миллиона – хорошо. Есть ли сейчас писатель, готовый похвастаться такими тиражами – не суммарными, а одноразовыми?

Впрочем, те, кому посчастливилось родиться в СССР, помнят: тогда не было интернета, видео-плееров, а в эфире большинства городов мирно уживались максимум два телеканала. По одному из них передавали концерт классической музыки, по другому – новости с полей. Такие передачи как «Очевидное – невероятное», «Клуб путешественников», «В мире животных» были долгожданными и – на фоне остального эфира – очень интересными.

Возможно, утверждать, что люди читали больше из-за отсутствия других интересных занятий, было бы слишком сильным. Большинство людей не читали и тогда. Но тот же интернет, несомненно, отобрал у книг часть аудитории. Здесь я имею в виду интернет как таковой, а не электронное пиратство. Форумы, блоги, тематические сайты – всё это вошло в нашу жизнь и изменило её. Так же, как и книги, они содержат интересующую нас информацию. В отличие от книг, они находятся в динамике, а динамика всегда привлекает. Это как с телевизором: если он работает, то трудно не смотреть на экран – разве что вам повезло, и вы сели к нему спиной. Человек, как и другие живые существа, обращает внимание в первую очередь на движущиеся объекты. Это хорошо известно фокусникам, которые остались бы без работы, если бы не эта особенность.

Но вернёмся к электронным текстам. Книжные издательства считают их своим главным врагом и время от времени предпринимают весьма серьёзные попытки борьбы с пиратами. Однако после очередного шумного дела мы обнаруживаем, что изменилось немногое. Книги по-прежнему можно загрузить из интернета, даже если сменился адрес сайта или способ загрузки.

Это большая и неоднозначная проблема. Масла в огонь подлили производители специальных устройств для чтения электронных книг. Глядя на объёмы продаж таких устройств, представители издательств лишь скорбно пожимают плечами.

Я люблю читать. Мне нравятся бумажные книги, особенно хорошо оформленные, с красивым переплетом, белой бумагой… У книг есть собственный запах, они дарят определённые ощущения от перелистывания страниц, от того, что держишь их в руках. Конечно, самое важное – текст, но книга – не только текст.

С другой стороны, кому как не мне знать трудности транспортировки большой бумажной библиотеки при всевозможных переездах. А ещё купленные книги нужно где-то хранить, выделять под них шкафы, полки… квартиры. Они занимают место и вытесняют воздух, которым мы могли бы дышать.

Короче говоря, прагматический подход требует избавляться от прочитанных книг. Я не подсчитывал, сколько книг уже сдал в библиотеку, это процесс по-своему бесконечный. К счастью, нашлось решение, которое позволяет не загромождать жилплощадь вовсе. Разумеется, это – электронные книги плюс устройство для их чтения. На карту памяти можно записать тысячи книжных томов; всю библиотеку очень просто взять с собой в дорогу; когда вечером читаешь, и одна книга «не пошла», можно выбрать другую, не вставая с дивана – просто нажав пару кнопок. Можно подстроить шрифт и его размер под свои потребности, чтобы не перенапрягать глаза почём зря.

При этом утрачивается некий шарм классической книги (я уже писал выше, что книга – не только текст), но при чтении это очень быстро забывается. Всё-таки главное – текст.

Тем не менее, «если б я был султан» с неограниченной жилплощадью, я бы собрал огромную библиотеку бумажных книг.

Этот небольшой рассказ сводится к тому, что бумажные книги перестали быть необходимостью для читающих людей. А раз так, они исподволь превращаются в предмет роскоши. То есть, если я и поставлю у себя дома книжный шкаф, то там будет только лучшее из лучшего, а не всё, что я прочитал.

У электронных книг есть еще одно достоинство, о котором я пока не упоминал. Можно легко найти практически любую книгу и загрузить её из интернета. Если вы живёте в Москве, в Петербурге, или в другом достаточно крупном городе, вы, возможно, не поймёте, в чём здесь достоинство. Однако книгопечатная продукция распространяется по русскоязычному пространству очень неравномерно. В городах помельче на прилавках вы найдёте только самых «раскрученных» авторов – да и то лишь часть из них. Остальное – под индивидуальный заказ. Может, кто-то и рад был бы купить определённую книгу, но её просто нет в наличии. А для того, чтобы ею заинтересоваться, надо как минимум знать, что такая книга есть.

Ну а теперь к недостаткам. Зачастую, если книга хороша, нам хочется поделиться ею с друзьями. Бумажные книги мы даём на «почитать», иногда их возвращают. Проблема электронных книг в том, что ими очень легко поделиться. Просто скопировать. Была одна, стало две, три – сколько хочешь.

Вот здесь заканчиваются дружеские чтения и начинается электронное пиратство. В чём отличие? Да в том, что теперь любой доброжелатель может выложить отсканированную или купленную книгу в интернете, и потенциальные читатели её просто загрузят. Им не нужно её больше покупать, всё бесплатно. Если понравится, они скопируют её друзьям или выложат ещё где-нибудь.

Почти коммунизм. Но эта система почему-то вызывает мало энтузиазма у писателей и у издателей.

Кто-то из поклонников электронного пиратства искренне убеждён, что издатели наживаются на труде писателей, и нужно сделать так, чтобы они совсем исчезли. Как говорится, человеку свойственно заблуждаться. По сути, всё как раз наоборот: писатели могут работать только благодаря тому, что существуют издатели, которые их нашли, прочитали их тексты, оформили их в виде книг, выпустили всё это каким-то числом экземпляров, запустили тираж в розничную сеть, провели определённую рекламную кампанию, а потом взяли часть вырученных денег и заплатили писателю.

Ну и сами поклонники электронного пиратства в основном ориентируются на изданные книги. Творения безвестных графоманов их интересуют мало. То есть пираты, проповедуя отказ от «этих дармоедов издателей», сами пользуются результатом именно их труда.

Электронные книги в потенциале могут убрать издателя из цепочки и обеспечить прямой контакт между писателем и читателями. Но как теперь быть с гонорарами? Никак?

Если никак, то большинство писателей будут вынуждены зарабатывать хлеб насущный другими способами. Для творчества останется мало времени… если вообще останется. А ведь писательское мастерство – штука не врождённая, оно требует практики, причём в больших количествах.

Львы и лисы так надёжно закрепились за именем Парето, что кое-кто забывает простой факт: Парето был очень внимательным читателем Макиавелли и эти термины вынес именно из трудов предшественника. Разумеется, это никак не умаляет вклада Парето в развитие политической науки.

И раз государю необходимо владеть искусством подражания зверям, он должен избрать из них льва и лисицу, потому что лев не защищён от капканов, а лиса — от волков. Следовательно, нужно быть лисой, чтобы избежать ловушек, и львом, чтобы напугать волков. Те, кто выбирает одного льва, этого не понимают. Благоразумный правитель не может и не должен быть верен обещанию, если это оборачивается против него и исчезли причины, побудившие его дать слово. Если бы все люди были добры, это был бы дурной совет, но так как они наклонны ко злу и не будут верны тебе, ты не обязан быть верен им. До сих пор у всех государей было в избытке законных поводов, чтобы оправдать нарушение обещания. Можно было бы привести бесчисленные современные примеры и показать, сколько мирных договоров, сколько обязательств было нарушено и обесценено из-за неверности государей, — кто из них лучше использовал лисью натуру, тому всегда больше везло. Но нужно хорошенько прикрывать подобные поступки и быть великим притворщиком и лицедеем. Люди же так простодушны и столь поглощены насущными заботами, что обманщик всегда найдёт того, кто даст себя обмануть.

(c) Николо Макиавелли, «Государь».

«Выше консистории был Святейший синод. Он находился в Петербурге в здании под арками, равно как и Правительствующий сенат, тоже в здании под арками.
Отсюда ходила шутка:
— Слепейший синод и грабительствующий сенат живут подарками.»

(с) Владимир Гиляровский, «Москва и москвичи».

Буквально сегодня оператор порадовал гениальным маркетинговым ходом. На телефон приходит СМС-ка с названием «МТС-подарок». В ней говорят спасибо за то, что я больше года пользуюсь услугами МТС, и предлагают 100 бесплатных минут в сети МТС или 20 ММС. Для активации нужно отправить СМС с соответствующим кодом (бесплатное).

Интересно. 20 ММС для меня неактуально, а вот 100 бесплатных минут каждому пригодятся – иначе зачем телефон… Но нужно же узнать все условия, правильно?

Звоню на МТС, выбираю соответствующий пункт, слушаю. После активации этого подарка следует израсходовать  бесплатные минуты в течение… 24 часов. Если вы не успели их выговорить – ничего страшного, они просто исчезнут. И всё будет, как и до подарка.

В чём прелесть? Давайте посмотрим, что сделает обычный пользователь. Получив такое СМС, он активирует подарок, затем в течение первых суток делает звонок и убеждается, что теперь звонки бесплатны. После этого несколько последующих дней он звонит больше и разговаривает дольше, рассчитывая на то, что у него 100 бесплатных минут. В итоге мобильный оператор продает больше услуг и получает дополнительную прибыль.

Я узнавал у знакомых: они не звонили или не позвонили бы, чтобы узнать все условия акции.

Если в течение следующих дней пользователь замечает, что звонки снова стали платными, хотя он явно не выговорил положенных минут, он может махнуть рукой, а может все-таки позвонить и выяснить условия. В обоих случаях к провайдеру не будет никаких претензий. Дареному коню в зубы не смотрят, захотел провайдер ограничить срок действия акции – это его право. Кто вам виноват, что вы не уточнили насчет сроков, ведь в СМС предлагалось позвонить…

Изящность этого хода очевидна: здесь совершенно нет обмана, пользователь получает подарок, а оператор – дополнительные оплачиваемые звонки (думаю, большинство пользователей не заинтересовалось предложением по ММС, предоставление выбора – всего лишь небольшая уловка для того, чтобы остальное сработало лучше). В общем, все счастливы.

Для полноты картины уточню, что у меня предоплата.

Впрочем, я отвлекся. Недавно по работе я вернулся к этой книге и в очередной раз удивился, сравнив издательскую аннотацию оригинала с аннотацией к русскому переводу. Процитирую начало и того, и другого.

Аннотация к оригиналу (мой перевод): «Холодным осенним днем двенадцатилетний мальчик стоит на берегу серой Атлантики, неподалёку от затихшего парка развлечений и угасающего океанского курорта под названием Альгамбра. Джека Сойера сюда привело прошлое: его отца больше нет, его мать умирает, и всё в мире потеряло смысл».

Аннотация к переводу: «Открылись врата между современной Америкой и жестоким параллельным миром, и в привычную реальность ворвались чудовищные монстры, кровожадные убийцы — существа, в реальность которых невозможно поверить, пока не столкнешься с ними лицом к лицу».

Наверное, кто-то решил, что «чудовищные монстры» и «кровожадные убийцы» – это круто, это привлечет читателя. К сожалению, эффект прямо противоположный. Если бы не рекомендация знакомых, я бы даже не взял такую книгу в руки. Не могу отделаться от мысли, что подобные аннотации были вызваны к жизни неуважением к читателю со стороны издателя. Вдумчивый, ироничный Кинг, обожающий копаться в страхах и стереотипах – и набор штампов-ужастиков на обложке?

Что-то мне подсказывает, что такие издания покупали скорее вопреки примитивной обложке и аннотации, уже зная, что внутри ждёт встреча с интересными авторами. А вот аннотация и обложка оригинала куда ближе целевой аудитории.

Сейчас принято говорить о падении тиражей и кризисе книгопечатной индустрии. Увы, всё правда: народ бросился покупать электронные читалки и скачивать тексты из интернета, что наносит основной удар по тиражам. Но когда я читаю подобные аннотации, сама собой напрашивается мысль: а не было ли это еще одним фактором, подорвавшим уважение к бумажной книге?

Сделал несколько мелких обновлений на сайте. Поменял RSS-фид, запустил его через Feedburner. Ещё выложил, наконец, полный текст повести «Запрещённая магия«. Попутно заметил курьёз, оставшийся от старой структуры сайта: архивы хранятся в каталоге html.

Кстати, о повести. Изначально я писал её в качестве «разминки для мозгов», то есть, идея казалась мне просто забавной, не подходящей для какой-либо публикации. Но я получил море удовольствия от написания и просто не мог не поделиться с другими.

Неожиданно повесть стали отмечать, и даже выделять. Через знакомых пошла гулять по миру распечатанная на принтере полная версия. В интернете я выложил только половину: поначалу полного текста и не существовало, т.к. кусок появился на сайте ещё в процессе работы. Потом я закончил повесть, но уехал в Германию. Файл остался на домашнем компьютере. Так что все реорганизации на сайте не затронули повесть: когда я занимался этими реорганизациями, полного файла под рукой не было.

Теперь вот есть. Но поспешу ложку мёда разбавить бочкой дёгтя. «Запрещённая магия» должна была стать первой из цикла примерно одинаковых по объёму повестей. Цикл состоит из семи повестей. А готова только одна.

Написание остальных я отложил на неопределённое время по нескольким причинам. Пожалуй, одна из основных заключается в том, что есть другие проекты — более интересные для меня, требующие больше усилий, имеющие шанс на публикацию «в твёрдом виде». «Запрещённая магия» очень проста в том смысле, что она манипулирует рядом фэнтезийных клише (я подозреваю, что как раз это не оставляет читателя равнодушным: в такой манипуляции есть своеобразный шарм).

Вторая причина связана, разумеется, с вечной проблемой каждого человека: с недостатком свободного времени. Я сейчас материально независим от публикации моих произведений (публикуются они или нет — большой роли в моих доходах это не играет), но за эту независимость приходится платить изрядной частью личного времени.

Однако надежда на продолжение цикла есть. Если повесть понравилась — пишите.

Сейчас я работаю над боевой космической оперой. Обычно мне не нравятся романы о галактических войнах — именно потому, что их слишком много. Здесь я согласен с человеком, который утверждал: если фантасту нечего сказать, он затевает войнушку. Но идея этого романа возникла больше десяти лет назад, и с тех пор с завидным постоянством обращала на себя моё внимание. Наверное, не зря.

Пытаются спамить и в комментариях на этом сайте. Ну, во-первых, это бесполезно, поскольку любая ссылка автоматически получает тэг nofollow, что делает её невидимой для гугла и других поисковиков, т.е. подобный спам на рейтинг вашего сайта никак не повлияет. А во-вторых, любые невнятные комментарии публиковаться не будут.

Впрочем, о чём это я? Спаммеры всё равно не читают материалы, прежде чем запостить свою ценную мессагу.

Если верить журналу Forbes, спам – это многомиллионный бизнес. Дело тут не столько в эффективности каждого отдельно взятого сообщения, сколько в дешевизне. Одно письмо можно с минимальными усилиями разослать десяткам тысяч пользователей. И для этого не требуется печатать листовки, то есть закупать бумагу, типографскую краску и прочий инвентарь.

По некоторым данным, ведущие спаммеры могут получать до нескольких тысяч долларов в день.

Заманчиво? Бежим покупать базу адресов электронной почты?

Но ключевое слово здесь – ведущие. Самые успешные. Топ-спаммеры.

А вы знаете, сколько получают, скажем, топ-менеджеры?

Проблема юных талантов, начитавшихся вдохновенных статей по поводу лёгкого заработка, состоит в полном непонимании темы. Большинство новоявленных интернет-бизнесменов твёрдо верит в то, что спам – это немного нечестный, но очень простой способ заработать. Нужно только узнать несколько трюков.

Скоро они начинают сыпать жаргонными словечками, вроде СЕО, серпы, сплоги и т.д. Однако реального дохода всё нет и нет. В конце концов случается одно из двух: либо юный энтузиаст начинает считать себя лентяем (без всякого на то основания, если уж на то пошло; у неприятия такой деятельности есть гораздо более глубокие корни) и забрасывает спам-начинания, либо он углубляется в тонкости этого двусмысленного бизнеса и становится «спаммером на полную ставку». Второе, естественно, происходит реже и мало чем отличается от любого другого бизнеса.

Вернёмся к электронной почте. Для эффективной рассылки спама обычно используются «зомбированные» компьютеры – то есть компьютеры, на которые спаммерам удалось поставить свой вирус. Таким образом, создание сетей зомби – один из этапов на пути к успешному спам-бизнесу. Он требует либо постоянной работы по поиску уязвимостей в операционной системе с последующим написанием соответствующих вирусов, либо штата программистов, которые будут этим заниматься на профессиональной основе. Естественно, не за бесплатно.

Кроме того, значительная часть спама так или иначе связана с нелегальной деятельностью. И речь здесь не столько о «нигерийских письмах», которые представляют собой обычное мошенничество. Большой сегмент в нежелательной почте составляет реализация пиратских копий программного обеспечения (низкая цена которого объясняется тем, что это OEM версии), поддельной фармацевтики (особенно популярна поддельная виагра), распространение всевозможных видов порнографии. Ещё процветает фишинг, то есть выманивание у пользователей важной информации – номеров кредитных карт, паролей доступа к различным ресурсам и т.д.

Разумеется, чтобы быть спаммером, не обязательно заниматься всем вышеназванным. Но в таком случае и на доходы топ-спаммеров рассчитывать вряд ли следует.

К сожалению, простыми увещеваниями остановить поток спама невозможно. На то есть экономические причины: если часть кандидатов в спаммеры откажется от своих намерений, это автоматически уменьшит конкуренцию на данном рынке «труда» и сделает его более привлекательным. Соответственно, туда хлынут новые человеческие ресурсы.

Однако для себя каждый человек должен решить, хочет ли он посвятить свою жизнь подобной деятельности. Да, можно мечтать о лёгком заработке, о быстрых деньгах, но никто не становится преступником временно.

Самым эффективным методом борьбы с почтовым спамом было бы отсутствие всякой активности со стороны пользователей, то есть игнорирование. Увы, это едва ли достижимо. Кто-нибудь обязательно купит «виагру», программное обеспечение, эксклюзивные часы по очень выгодным ценам. Кто-то испугается суровых предупреждений о том, что его аккаунт заблокирован, и введёт информацию своей кредитки. Общаясь с пользователями по всевозможным компьютерным вопросам, я уже давно отвык удивляться наивности среднестатистического пользователя.

Второй метод борьбы – недопущение зомбирования компьютеров. Здесь каждый может внести посильный вклад. На то есть регулярные обновления системы, антивирусы, брандмауэры. Ну и немного здравого смысла: не стоит открывать вложения, пришедшие с непонятного адреса, или ходить по ссылкам из спама.

Впрочем, довольно об электронной почте. Ещё один популярный вид спама – создание интернет-страниц или целых сайтов, которые служат для привлечения посетителей через поисковые системы или ссылки с других страниц. На сайте посетителям навязывается целый ряд рекламных ссылок, часто замаскированных под разделы сайта, навигационное меню и т.п. За каждый клик на ссылке владелец сайта получает определённые деньги, обычно несколько центов, но если за сутки на сайт заходит десять тысяч человек, то можно рассчитывать на более или менее значительный доход.

В этом виде спама нет особого криминала, да и принцип до смешного прост. Поэтому его особенно любят те, кто ищет способа заработать в интернете. Существует огромное количество блогов, где муссируются банальности по поводу такого заработка, и эти блоги активно посещаются любителями помечтать на тему денег.

Однако на практике оказывается, что прилично заработать с помощью такого метода трудно. А блоги, которые мотивируют посетителей и подстрекают к такой деятельности, часто сами являются источником заработка для их владельцев. Именно поэтому им свойственно распространять безудержный оптимизм.

Не буду подробно повторять мысли из другой статьи о том, что одна из составляющих экономического успеха – создание продукта, представляющего ценность для его потребителей. Просто подчеркну: люди, занявшиеся спамом, инвестируют в это свои силы, своё время, и в конечном счёте формируют свой образ жизни.

Но прошлое преследует меня –
Стоит вдали и просит оглянуться,
Цепляться, жить – и дотянуть до дня,
Когда наступит время, чтоб вернуться.

Очевидно, вчера он напился вдрызг. Причем, судя по гадкому привкусу во рту, еще и курил. Возвращения домой память не сберегла, хотя Стас долго пытался восстановить хоть что-нибудь. Интересно, как это он добрался через весь город глухой ночью? На такси, что ли?

Тем не менее, он хорошо помнил расставание с девушкой, удивительный летающий аппарат, а также собственный шок. Еще бы! За весь вечер ему ни разу не пришло в голову поверить незнакомке всем сердцем! Он просто не смог поверить!

«Ну да, мы ведь такие умные, — иронизировал Стас, — все знаем. Инопланетяне должны быть маленькими и зелеными».

Он сел. Нахлынуло отвращение к себе и к миру. Самое время читать Сартра.

Комната еще хранила следы вчерашней пьянки. По большой дуге обойдя пустую бутылку из-под водки, Стас успешно добрался до туалета.

Аня говорила правду. Она в самом деле прилетела с далеких звезд.

А теперь снова улетела. Навсегда.

Из бачка, крышка которого давно потерялась, Стас побрызгал себе в лицо. Теплая, пахнущая хлоркой вода стекла по лбу и щекам, но не принесла свежести.

«Мне очень жаль, что мы родились в разных мирах».

— Я мог бы улететь с ней, — произнес Стас, обращаясь к бачку. — У меня была возможность познакомиться с другой цивилизацией. А я эту возможность прошляпил.

Однако мысль о другой цивилизации — возможно, высокоразвитой — казалась слишком абстрактной. Куда чаще Стас думал об умных глазах, о красивых чертах лица, о коротко остриженных черных волосах. Он вспоминал, как они сидели в кафе, и Аня рассматривала свою чашку; вспоминал о происшествии с пивом, поход через ночной город. Собственные подозрения казались теперь бредовыми и смешными. Разве незнакомка хоть в чем-то походила на сумасшедшую?

— Когда знаешь, что происходит, многие вещи очевидны, — философски заметил Стас, недовольный поднявшейся волной самокритики.

Почему он не удержал Аню? На что надеялся?

Сделав над собой усилие, Стас перебрался в ванную и принял холодный душ. Это помогло мало: находиться в вертикальном положении было по-прежнему тяжело. Отвращение к миру, правда, отчасти улеглось.

— Зачем я так напился? — спросил Стас у своего отражения в зеркале.

Отражение умудрилось сохранить свеженький вид — да и вообще, видимо, чувствовало себя гораздо лучше, чем оригинал. Оставалось ему только позавидовать.

Тихий и солнечный августовский полдень уступил вечеру, когда Стас нашел в себе силы выйти на улицу. По дороге к остановке купил пакет яблочного сока, неторопливо выпил. Нормальное самочувствие восстанавливалось, хотя на еду и спиртные напитки смотреть все еще не хотелось.

Можно было вернуться домой и отлеживаться дальше, но Стаса переполняло желание действовать. На маршрутке, а затем пешком он добрался до вчерашнего кафе. При свете дня небольшая улочка потеряла часть своего шарма, снующие туда-сюда машины придавали ей обыденный вид, и даже не верилось, что вчера Стас шел здесь рука об руку с девушкой из другого мира.

Столики в кафе были по большей части заняты, но Стаса это не волновало. Он просто надеялся восстановить по памяти весь вчерашний путь, так как не был уверен, что найдет нужное место на берегу сразу.

Пару раз он сворачивал не туда, но вовремя это замечал и возвращался. Дневной город выглядел по-другому, что дезориентировало. Иногда Стас останавливался на перекрестках, закрывал глаза и пытался представить окружающие его дома в свете уличных фонарей и рекламных вывесок. Трюк срабатывал с переменным успехом, но, так или иначе, дальнейший маршрут всплывал в памяти, и Стас торопился дальше. Лишь однажды он отвлекся, чтобы купить еще сока.

Улицы становились все более шумными: начинался час пик. Однако через какое-то время Стас покинул оживленные районы, прошагал между последними многоэтажками и выбрался на пустырь. Впереди виднелась река.

Тропинка нашлась сама собой. Теперь Стас двигался медленно, припоминая мельчайшие детали и стараясь не пропустить ту полянку, на которой увидел вчера летательный аппарат. Под ногами стрекотали кузнечики, с воды дул приятный бриз, солнце клонилось к закату. Несмотря на хорошую погоду и сравнительную близость жилых домов, берег пустовал. Лишь вытоптанная трава и редкие следы костров указывали на то, что здесь бывают люди.

Место, где на фоне звездного неба возвышалась «цистерна», Стас узнал сразу. Тропинка шла по краю поляны, а затем резко сворачивала к реке. По другую сторону, за поляной, расположился небольшой песчаный холм, на котором росла одинокая акация. В общих чертах рисунок хорошо совпадал с той картинкой, что отпечаталась в мозгу Стаса, хотя при дневном освещении предметы казались ниже, а цвета и тысячи мелких деталей сбивали с толку.

— Значит, вот тут стоял космический корабль, — пробормотал Стас.

Это бесхитростное признание сработало удивительным образом. С самого момента пробуждения Стас то и дело возвращался мыслями к произошедшему, но только сейчас он по-настоящему осознал: другие цивилизации действительно существуют. Межзвездные путешествия возможны.

Навалилась слабость. Стас присел на траву и посмотрел в пронзительно-голубую высь.

Аня не вернется. Она ворвалась в его жизнь всего на один день, чтобы увлечь собой и несбыточными мечтами. А что теперь?

Возможно, вернувшись домой, Аня расскажет о населенной планете в отдаленном секторе галактики. Если любопытство присуще людям ее цивилизации, сюда, может быть, отправят экспедицию. Землян будут изучать — скорее всего, негласно. Потом инопланетяне объявятся, установят что-то вроде дипломатических отношений, откроют секреты путешествий быстрее света, и Земля войдет в галактическое содружество.

Логично?

Это еще как посмотреть…

Все зависит от намерений инопланетян, от их интересов и моральных норм, от экономической и политической целесообразности. Имеет ли смысл устанавливать контакт с неразвитой цивилизацией, до которой нужно добираться целый год? Ну, изучать — это еще куда ни шло, но вот открывать себя?.. приглашать в воображаемое галактическое содружество?..

Однако даже в идеальном случае соотечественники Ани высадятся на Земле лишь через много лет, поскольку научные экспедиции не составляются впопыхах. А до межзвездных путешествий Стас вряд ли вообще доживет.

Что же остается?

— Жить, — ответил Стас сам себе, поднимаясь. — Просто жить.

Он исследовал полянку и в нескольких местах обнаружил вмятины. Земля продавилась под чем-то тяжелым, однако трава не успела пожелтеть. Это означало, что корабль находился здесь совсем недолго.

Стас кивнул, продолжая монолог:

— Все правильно, она ведь путешествовала. За несколько месяцев изъездила полмира. Пять языков…

Но почему их встреча произошла именно в последний день перед ее отлетом? Насмешка судьбы?

Устав от своих исследований, Стас взобрался на холм, устроился под акацией и до глубокой ночи наблюдал за небом.

***

Прошла неделя, затем другая, третья. Солнечный август сменился дождливым сентябрем. Люди с зонтиками прыгали через лужи и торопились к замызганным маршруткам. Серые тучи навевали тоску.

Стас продолжал сочинять статьи, но делал это без энтузиазма, по привычке. Зато полянку на берегу он посещал едва ли не каждый день. Его тянуло туда, словно магнитом. Стас понимал, что ведет себя неразумно, что инопланетянка не прилетит назад, — и все-таки не выдерживал, бросал текст на середине слова, спешил к месту их расставания. А убедившись, что там все осталось без изменений, часами бродил по улицам и вглядывался украдкой в лица прохожих.

«Так сходят с ума, — увещевал себя он. — Этим нужно переболеть. Все пройдет, и жизнь снова наладится».

Но голос рассудка звучал впустую. Жизнь никогда не наладится. В тридцать лет он так и не нашел своего места в мире. Упустил все шансы — вплоть до последнего. Он неудачник, самый обыкновенный неудачник.

Наступил октябрь. Дожди прекратились, однако хмурые тучи продолжали тянуться бесконечной чередой, а промозглый ветер выдувал из-под куртки тепло. Листья исподволь желтели и облетали, хотя значительная часть все еще оставалась зеленой. Лишь изредка проглядывал кусочек неба — глубокого, манящего.

В один из таких холодных осенних дней Стас отправился к месту, успевшему стать любимым. Он вряд ли мог внятно объяснить причину своих регулярных паломничеств. Даже если допустить, что девушка вернется, — с какой вероятностью она посадит корабль именно здесь? Разве мало на свете удобных площадок для приземления?

Погруженный в себя, он вышел к знакомой поляне. И застыл, испытав то ли удивление, то ли испуг.

Большая ржавая цистерна лежала на боку, закрывая собой холм и часть одинокой акации. Казалось, она покоится здесь очень давно: нижняя часть успела врасти в землю, а в щелях и выемках образовался слой почвы, удерживающий высохшие стебельки травы. Людей поблизости не было, только ветер шелестел листвой.

Стас потер глаза. Не может быть! Он видит то, что желает видеть, или произошло чудо? Неужели Аня решила встретиться с ним еще раз?

Собравшись было подойти к цистерне и попробовать ее на ощупь, он вдруг услышал шаги. Кто-то, еще невидимый из-за стены плотного кустарника, шел прямо сюда.

Времени на размышления не оставалось. Стас шмыгнул в густую поросль акации, по пути оцарапав лоб и тыльную сторону правой ладони. Затем, присев, нашел удобный просвет и стал наблюдать.

Здесь бывали и рыбаки, и отдыхающие — за долгие недели посещений Стас успел в этом убедиться. Он не прятался от них в кусты.

Но тогда на полянке не возвышалась эта штуковина.

Аня могла вернуться. Только зачем? Ради него, Стаса?

«Ну да, ты еще представь, как она бросается тебе на шею и кричит: «Я люблю тебя», — хмыкнул он. — В каком классе учишься?»

А если серьезно? Предположим, она что-то забыла…

Тут рассуждения прекратились, потому что в поле зрения попал незнакомец.

Это был рослый парень, одетый в просторные мешковатые штаны неопределенно-серого цвета и тонкий коричневый свитер. Он задумчиво брел к цистерне, что-то бормоча под нос. Легкая одежда, очевидно, не слишком хорошо спасала от холода: парень сутулился и вздрагивал, когда налетал очередной порыв ветра.

Случайный прохожий? Или еще один инопланетянин?

Здесь, вблизи от воды, тянуло сыростью, и Стас успел основательно продрогнуть, однако теперь он ощутил прокатившуюся по телу волну тепла. Сердце заработало в чуть ускоренном, но четком ритме. Посторонние мысли ушли на периферию сознания, освобождая место для анализа ситуации.

Из рассказа Ани следовало, что о других инопланетных кораблях в околосолнечном пространстве она не знала. Иначе с чего бы ей все свое время посвящать землянам? Чужие корабли могли означать либо соотечественников Ани (и тогда она попросила бы их помощи), либо неизвестную высокоразвитую цивилизацию. Последнее вело к постановке целой уймы вопросов, так что Стас без сожаления отбросил идею: слишком сложно.

У себя на борту девушка была одна. Значит, этот парень все-таки с другого корабля.

Если, конечно, инопланетяне не умеют произвольно изменять пол…

Стас попытался себе представить, что парень в коричневом свитере и девушка, с которой он провел незабываемый вечер, — одно лицо. Ужас!

Другие объяснения?

Аня приземлялась еще раз, и кто-то из местных захватил ее корабль.

Бред. Как можно управлять техникой, если не способен прочитать даже буквы чужого алфавита?

А может, этот парень — именно кто-то из ее соотечественников? И Аня не знала о его присутствии потому, что он так хотел?

Зачем?

Незнакомец преодолел половину расстояния, отделявшего его от цистерны. Он шагал неторопливо, всем своим видом выказывая мрачное расположение духа. Возможно, ему просто не нравилась сегодняшняя погода — унылая и по-зимнему серая.

«Или же он что-то упустил», — подумал Стас, глядя вслед парню с растущим подозрением.

Вспомнилось, что Аня рассказывала о странностях в поведении корабля. Сбои и незнакомец… Связано ли это между собой?

«Она не уточнила, кем была у себя на родине», — вдруг понял Стас.

На миг детские сказки о звездных принцессах обрели плоть. Интриги? Заговоры? Покушение?

Погрузившись в пьянящую атмосферу воображаемых приключений, Стас едва не пропустил самое главное. Очертания цистерны растворились, уступая место совершенным формам инопланетного корабля. Открылся люк. Незнакомцу оставалось сделать пару шагов.

Шанс?

Стас рванул, не разбирая дороги. Затрещали и подались ветки. Кубарем, низкий старт. Черт, затекли ноги — зря сидел на корточках!

Спотыкаясь и размахивая руками, он метнулся к незнакомцу.

«Не успею! — вспыхнула полная отчаяния мысль. — Снова опоздал».

Однако его расчеты почему-то не учли вполне обычной человеческой реакции.

Услышав позади себя шум, парень обернулся. Рассеянность на смуглом лице сменилась изумлением, руки стали подниматься в защитном жесте…

На следующей секунде Стас сбил его с ног. Оба влетели в открытый люк и покатились по полу.

— Взлетаем! — заорал Стас.

Чтобы придать словам дополнительный вес, он навалился на ошалевшего инопланетянина, схватил его за волосы и приложил лбом о ближайшую стену. Тот вскрикнул, а потом что-то быстро залопотал на незнакомом языке.

Приехали!

— Не понимаю. I don’t understand. Ich verstehe nicht. Je ne comprends pas. No comprendo. Китайского не знаю.

Каждую свою фразу он сопровождал тычком, так что незнакомец снова и снова ударялся лбом о стену. Наверное, это не слишком способствовало пониманию, однако Стас боялся утратить преимущество. Инопланетянин мог в любой момент прийти в себя и начать бороться, а настоящего опыта драк у Стаса не было.

К тому же вцепившаяся в волосы рука предательски дрожала, и он не хотел, чтобы незнакомец это почувствовал.

Его жертва притихла, но когда Стас закончил, опять забубнила что-то свое.

Бесполезно. Выходит, Аня выучила пять языков, а этот — ни одного? Не очень вежливо с его стороны.

— Взлетаем! Вверх! Вверх!

Стас попытался объясниться жестами. Спустя какое-то время инопланетянин, кажется, понял. Завертев головой, он с усилием повторил:

— Верх.

А потом добавил что-то свое. Интонация походила на утвердительную, но даже в этом Стас не был абсолютно уверен. Если у некоторых земных народов кивок означает «нет», то что говорить об инопланетянах?

Тем не менее, беседа явно зашла в тупик. Требовалось освободить незнакомца и посмотреть, что он уяснил, — или продолжать без толку кататься по тесному помещению.

Стас вдруг обнаружил, что не может заставить себя разжать пальцы. Он до жути боялся отпускать инопланетянина.

«Ну, давай же, — стал уговаривать он себя мысленно. — Иначе через пару секунд он сам начнет вырываться. Тогда все переговоры накроются».

Конечно, «переговорами» это можно было назвать лишь условно, однако Стас почему-то верил, что продемонстрировал чужаку самые добрые намерения. В конце концов, он искренне старался не расквасить тому нос (хотя лоб ободрал до крови своими иступленными тычками).

Но вот сам незнакомец отнюдь не вызывал у него доверия.

Пересилив себя, Стас все-таки отпустил чужие волосы. Погрозил инопланетянину пальцем:

— Смотри, не обмани.

Тот недвусмысленным жестом втянул голову в плечи.

— Хорошо, — с удовлетворением кивнул Стас. — Тогда пойдем. Где тут у вас рубка управления?

Что-то зашуршало за спиной. Стас резко обернулся.

Выхода больше не было. Панель из неизвестного материала встала на место, и теперь стена казалась сплошной, без малейших признаков двери. В наступившем полумраке загадочно и тускло замерцал синий огонек.

«Пока я пялюсь на люк…» — молнией блеснуло в голове Стаса, и он живо представил, как инопланетянин, воспользовавшись моментом, изо всей силы бьет его по почкам.

Приготовившись к худшему, он развернулся.

Чужак понуро брел к дальней стене. Похоже, у него и в мыслях не было нападать.

Стас опустил поднятые для защиты руки, надеясь, что инопланетянин не заметил паники в его движениях. Ведь к противнику поворачиваются спиной и в тех случаях, когда хотят показать уверенность в своих силах, разве не так?

Ну да. Только это, наверное, смотрится чуть-чуть солиднее.

Он постарался напустить на себя уверенный вид и зашагал вслед за чужаком.

Словно почувствовав их приближение, стена разделилась на две половинки, которые непонятным образом втянула в себя. Сквозь открывшийся проем виднелись спинки трех высоких кресел и море всевозможной аппаратуры за ними. Стас поймал себя на том, что в немом восторге пялится на приборы: ему выпала удивительная возможность прикоснуться к творению другой цивилизации. Он находился внутри машины, о которой земляне могли пока лишь мечтать.

Более того, он собирался лететь на этой машине в космос!

Холодок пробежал по спине. Космос?

Они вошли в рубку. С легким шуршанием странная дверь закрылась. А потом Стас вздрогнул и едва удержал испуганный возглас.

Внешние стены, равно как и потолок, исчезли. Яркий дневной свет ворвался в рубку со всех сторон, оглушая и заставляя жмуриться. Уютного помещения как не бывало. Складывалось такое впечатление, будто инопланетянин и Стас находятся посреди небольшой открытой платформы с укрепленными на ней приборами и креслами. Над головой плыли тучи. Только отсутствие ветра и звуков свидетельствовало о том, что невидимая стена по-прежнему отделяет людей от внешнего мира, — но привыкший полагаться на зрение разум отказывался воспринимать это свидетельство.

Чужак вопросительно посмотрел на землянина. Теперь стала заметна неестественная бледность (даже серость) его лица, подчеркивавшая кровавую ссадину на лбу. Очевидно, он здорово перетрусил, хотя и старался этого не показывать.

На вид он был примерно того же возраста, что и Стас. Чуть выше ростом, но более тонкий в кости и худощавый. Черные слегка вьющиеся волосы давно не стрижены и запущены.

— Вверх, — Стас сделал характерное движение ладонью, попытавшись незаметно проглотить комок в горле.

Затея начинала казаться ему чистой воды сумасшествием. Он боялся думать о том, что уже сделал, и еще больше боялся предстоящего.

Чтобы заглушить собственные сомнения, он закричал:

— Давай!

Инопланетянин вздрогнул, как будто его ударили. Затем кивнул и опустился в одно из кресел. Худые руки с длинными, как у музыканта, пальцами легли на пульт.

Зеленая лужайка покачнулась и уплыла вниз.

Стас едва удержался от крика. Ему показалось, что он непременно свалится с этой летающей платформы. Вцепившись в спинку одного из свободных кресел, землянин кое-как пробрался вперед и сел.

Чужак убрал руки с пульта и теперь наблюдал за незваным гостем. Стаса это немного злило, но его внимание почти целиком поглощало открывающееся зрелище. Кусты, деревья, река, ближние многоэтажки — все это медленно уползало вниз, линия горизонта отодвигалась, серая пелена туч, наоборот, приближалась. Боязнь высоты прошла, осталось упоение и какое-то полубезумное веселье.

А потом скорость подъема начала расти.

Мелькнули и пропали из виду облака. Небо сделалось чистым, но скоро потемнело. Проступили звезды. Вместе с тем продолжало светить солнце, и Стас уставился на родную звезду с изумлением. Маленький корабль каким-то образом гасил яркость, так что ослепительный свет больше не жег глаза. Землянин отчетливо видел и сам шар, и неровную ауру короны с языками протуберанцев.

Солнце уплыло вниз, а вместо него сверху нависла лазоревая громадина Земли.

Стас вцепился в подлокотники. Голова закружилась от переоценки понятий «верх» и «низ». Вдобавок чудилось, что этот невыносимо, безумно огромный шар вот-вот прокатится прямо по крошечному суденышку. Соседство такого гиганта угнетало и душило.

Сделав глубокий вдох, Стас попытался расслабиться. «Никогда не думал, что в космосе можно страдать приступом клаустрофобии», — подумал он с иронией.

Инопланетянин жестом привлек к себе внимание. Показав на планету, он пальцем прочертил в воздухе дугу и застыл в вопросительном ожидании.

«Он предлагает мне вернуться? — удивился Стас. — Решил, что я все это затеял исключительно ради того, чтобы прокатиться до орбиты?»

Подобная недооценка его даже обидела. И хотя чужак мог спрашивать о чем-то совсем другом, Стас гордо выпрямился.

— Нет, — сказал он, указывая прочь от Земли. — Туда.

И тут он осознал, что объяснить чужаку свои намерения — задача не из легких. Если «вверх» можно выразить простым жестом, то «возьми меня с собой» — только с помощью какой-нибудь странной и заведомо многозначной пантомимы. У Стаса не было ни малейшего желания устраивать цирк.

Но чужак продолжал смотреть на него непонимающим взглядом. Проклятье! Каким идиотом чувствуешь себя, когда невозможно просто сказать, чего хочешь! Пожалуй, на Земле Стас никогда не попадал в подобные ситуации.

Вот Илюха на его месте точно не растерялся бы.

Стиснув зубы, Стас начал представление.

— Ты, — жест в сторону чужака. — Я, — ладонь к груди, легкий кивок. — Взять, — изображаем человека, несущего сумку. — С собой, — взмах рукой типа «в добрый путь».

Инопланетянин покачал головой. Стас повторил все сначала. Та же реакция.

Не понимает, или отказывается брать попутчиков?

Как же объяснить?..

— Домой. Домой, — Стас изобразил ладонями крышу дома.

Опять не то. Высадят его на вершине горы…

Тогда он решился на крайние меры. Скопировал жест, показанный ему чужаком, выразительно сложил руки крестом и покачал головой. Затем нарисовал в воздухе два маленьких круга и один большой. Показал на Землю, плывущую вверху. Ткнул пальцем в воображаемый большой круг. «Взял» маленькие круги, потащил их один за другим к большому. «Посадил» первый, увел его прочь. Проделал ту же операцию со вторым. Потом ткнул во второй круг и показал на чужака.

— Это твой корабль, понимаешь?

Инопланетянин следил за ним с пристальным вниманием. Не зная, как быть дальше, Стас показал на первый корабль и на себя.

Брови чужака поползли вверх.

Ну наконец-то! Хоть что-то.

— Понимаешь? Ну так поехали!

Кажется, инопланетянин в самом деле понял. Потянулся к пульту. Земля дернулась, с грациозной неторопливостью уплыла за спину. В поле зрения завертелись бесчисленные звезды. Они перестали двигаться, когда корабль лег на курс.

Стас смотрел на эту россыпь блестящих песчинок, как завороженный. Не может быть. Не может быть, не может быть, не может быть…

Лет пятнадцать прошло с тех пор, как он перестал воспринимать свои мечты о космосе всерьез. Вселенная слишком велика для человека. Даже одна Земля чудовищно огромна, потрясающе многообразна, и вряд ли хватит жизни, чтобы посетить все ее достойные внимания уголки. Стремиться в неизвестные дали, не оглянувшись по сторонам, — признак незрелости, юношеской близорукости, неумения принять реальность.

Мечты растворились в повседневности и доводах рассудка. Так почему же он сейчас так счастлив?

«Это потому, что я сошел с ума, — не без самокритики заметил про себя Стас. — Впал в детство и все такое прочее. Не переболел, в общем».

По мере того, как спадало возбуждение, он возвращался мыслями к сегодняшней импровизации. И обнаруживал, что испытывает ужас.

Его как будто подменили тогда. Стас хорошо помнил почти животную ярость, с которой он набросился на инопланетянина. Если бы тот начал сопротивляться, одними ссадинами на лбу не обошлось бы.

«И это я! Мирный и безобидный человек!»

Может, дело в подозрениях?

Он начал восстанавливать цепочку рассуждений, предшествовавших «налету». Кое-что имело смысл. Например, вопрос о том, почему чужак вообще явился на Землю.

Первый корабль мог быть случайностью. Но второй — никак. Подобных совпадений просто не бывает.

Значит, Аня и этот парень связаны между собой.

Почему же он прилетел с таким опозданием? Если Стас все правильно понял, девушка пробыла на Земле около полугода, пока роботы собирали топливо для обратной дороги…

Стоп! Она говорила о том, что отправляла какие-то сигналы. Возможно, ее все-таки услышали, и один из соотечественников прилетел на помощь.

За что и получил по голове.

Ладно, спишем на местный обычай встречать гостей.

Итак, не интриганы, а спасатели. Версия, которая должна была прийти в голову первой. Наиболее вероятная, разумная, правдоподобная и…

«И все-таки я слишком мало знаю», — на всякий случай уточнил Стас.

Все это хорошо и красиво, но парень в глазах землянина никак не ассоциировался со спасателем. Уже одно это заставляло сомневаться. А если копнуть глубже…

Почему он один? Разве спасатели работают в одиночку? Тем более, на таком расстоянии от дома?

Ну предположим, это случайный человек, услышавший сигнал бедствия. Первый и главный вопрос: почему он не передал информацию профессионалам, а отправился в путь самостоятельно?

Да и откуда у него столько горючего? Аня ведь упоминала, что ее корабль по «емкости баков» значительно выигрывает у обычных.

Стас посмотрел на чужака. Тот сидел, откинувшись в своем кресле. Глаза полузакрыты, на лице — торжественное и вместе с тем усталое выражение. Профиль четко вырисовывается на фоне ярких немигающих звезд, тусклого свечения от аппаратуры хватает, чтобы различить пустяковый шрам под левым глазом. Руки расслаблены, лежат на подлокотниках.

Поди узнай, что на уме у этого парня! Он ведь даже не в состоянии рассказать свою версию событий.

Вернее, рассказать-то он в состоянии, но…

«Придется учить новый язык, — подумал Стас. — Если путешествие в самом деле длится около года, то времени будет достаточно».

Одна из звезд прямо по курсу начала увеличиваться. Стас еще несколько секунд пялился на растущий объект, прежде чем до него дошло, что это не может быть звездой. Тогда он выпрямился, отодвигая размышления на второй план.

Корабль. Пузатый и неуклюжий, он продолжал расти, пока не заслонил собой все остальное. «Похож на дирижабль, раздувшийся посередине», — решил Стас, пожирая глазами техническое чудо.

Впрочем, смотреть было особенно не на что. Корпус из сероватого материала сиял в солнечных лучах, но светофильтры исправно гасили яркость до приемлемого уровня. Немногочисленные надстройки, о назначении которых Стас по большей части даже не догадывался, отбрасывали двойные тени. Единственной по-настоящему впечатляющей вещью была почти незаметная, просвечивающая насквозь конструкция, отдаленно напоминающая параболическое зеркало какой-нибудь спутниковой антенны. Выпуклой стороной конструкция соприкасалась с «пузырем», а огромные лепестки расходились так, что кончики их заостренных краев лежали в одной плоскости с носом (кормой?) звездолета.

«Действительно антенна? Или что-то совсем другое?»

Инопланетянин открыл глаза, но к пульту не прикасался. Очевидно, сближением управляли компьютеры.

Впереди показалась очередная надстройка. Сперва крохотная, она неспешно выросла до размеров приличного гаража, затем ушла под брюхо. И тут движение прекратилось.

Над головой висели немигающие звезды. Впереди и по бокам светился корпус звездолета, перерезанный густой тенью от маленького космического челнока. Миг безмолвного ожидания.

Слабая вибрация пробежала по палубе, отдаваясь дрожью во всем теле. Челнок скользнул вниз. В темноту.

Потолок и стены опять стали непрозрачными, и Стас почувствовал себя котом, на которого набросили мешок. Целый огромный мир сжался до пределов тесной рубки управления.

Но землянина ожидал еще один сюрприз.

Ему вдруг показалось, что их маленький космический аппарат не остановился, а начал куда-то проваливаться с все увеличивающейся скоростью. В животе заныло. Стас вжался в кресло и бросил взгляд в сторону чужака.

Тот плыл по воздуху к задней стене, жестом приглашая землянина присоединяться.

Невесомость? Стас не без труда проглотил слюну.

До сих пор в рубке сохранялась нормальная сила тяжести. Челнок выныривал из гравитационного колодца Земли, набирал скорость, маневрировал, а перегрузок не было. Лишь минимальная вибрация перед стыковкой намекала на какие-то внешние воздействия. В остальном искусственное притяжение работало идеально.

И вот тебе!

Может, на звездолетах не ставят системы для создания искусственной гравитации?

Борясь с подступающей тошнотой, Стас сделал глубокий вдох. Потом всплыл над креслом и, легко оттолкнувшись от спинки, направился вслед за хозяином.

Они выбрались в небольшой тускло освещенный ангар. Вопреки изначальному предположению землянина, челнок не стыковался со звездолетом (что более рационально в космосе), а прятался в специальном отсеке. Здесь тоже царила невесомость, хотя давление и состав воздуха, по всей видимости, приближались к земным.

Воздух. При такой конструкции его нужно выкачивать из всего ангара перед каждым открытием ворот. А потом закачивать обратно, компенсируя неизбежные потери. Должно быть, у конструкторов были серьезные основания для подобного — недешевого — технического решения.

Следующая дверь открывалась в длинный коридор. Стасу быстро надоело путешествовать зигзагами от стены к стене и терять ориентацию, но чужак двигался с уверенностью заправского космонавта. Каждые несколько секунд он останавливался, чтобы подождать своего неуклюжего спутника. Землянин беззвучно ругался, но развить большую скорость не мог при всем своем желании.

Затем в правой стене обрисовался проем. Чужак жестом пригласил входить.

Стас ухватил руками края проема, подтянулся и вплыл в просторную комнату. Однако прежде, чем он успел окинуть взглядом обстановку, позади зашуршала дверь. И в ту же секунду вернулась сила тяжести.

Если бы нормальный вес восстановился сразу, Стас определенно заработал бы пару шишек и синяков. Но невидимое поле опустило его с полутораметровой высоты мягко — как заботливая мать опускает в кроватку младенца, — и лишь потом гравитация достигла привычного уровня.

Землянин приподнялся на локтях. После трюков в невесомости он казался себе удивительно тяжелым, однако через считанные секунды ложное ощущение прошло.

Чужак его обманул! Загодя выключив гравитацию, заставил думать, что так должно быть. Пока Стас привыкал к новым ощущениям и на все остальное почти не обращал внимания, хозяин корабля впихнул его в одну из кают, закрыл дверь на замок и отправился по своим делам.

Красивый ход. Рассчитан на простаков, никогда в жизни не видевших звездолета.

«На меня».

Добравшись до двери, Стас все-таки попробовал ее открыть. Бесполезно. Сенсорная панель не реагировала на прикосновения, а какие бы то ни было ручки здесь отсутствовали.

Ну что ж, этого и следовало ожидать.

С одной стороны, он сам отчасти виноват в таком приеме. Буйных туземцев проще держать взаперти, подальше от людей и ценного оборудования. Взялся махать кулаками — отвечай за последствия.

Но, если вдуматься, у чужака могли быть совсем другие мотивы.

Что вынудило его так быстро согласиться, когда Стас упомянул о другом корабле? Ведь он ни на секунду не поверил, что землянин пилотировал тот корабль, или хотя бы ступал на борт. Фокус с гравитацией это подтвердил.

Почему же предыдущие пантомимы он встречал бескомпромиссным «нет», а тут вдруг перестал спорить, привез туземца на звездолет и запер в каюте?

— Все зависит от того, зачем он вообще прилетел, — произнес Стас вслух. — Спасать потерпевших аварию…

Корабль проходил в районе взрыва сверхновой.

— …или наоборот?

Кстати, небезызвестный Стивен Кинг когда-то «проехался» по романам подобного типа (насколько я помню, он даже упомянул имя Мишенера). Мол, литература — это развлечение, а все попытки сделать её чем-то другим, приписать ей функции образования, просвещения — чистый бред. Кто хочет просвещаться — садится за книги по философии, экономике и т.п. Если же человек берёт в руки художественную книгу, то он хочет чего-то другого.

Если вы считаете Стивена Кинга авторитетным писателем и безоговорочно принимаете его точку зрения, помните о том, что каждый человек в конечном итоге формирует такую философию, которая оправдывает его способ существования. Кинг изначально нацелился на литературу ужасов, а её основная задача — покачать адреналин, играя на страхах. Это развлечение почти физическое (что такое адреналин как не физический факт?), неудивительно, что ужасы пользуются огромной популярностью (достаточно взглянуть на новинки кинопроката). Собственно, Кинг вообще преобразовал это направление, выведя литературу ужасов на новый уровень, уже поэтому ему можно многое. Однако даже Кинг со всей своей популярностью не может противостоять неустанному давлению со стороны интеллектуалов, критиков, да и со стороны общества в целом: «литература должна учить», «литература должна просвещать», «хорошие книги отличаются от макулатуры высокими моральными ценностями и чем-то там ещё».

Словом, давление существует, игнорировать его очень трудно, поэтому у писателя есть два выхода: изменить свой стиль и содержание своих произведений в угоду критикам (этот путь обычно заканчивается провалом), или же сказать: «так, как пишу я — правильно, остальное — бред». Из примера выше мы видим, какой путь выбрал Кинг. И то, что он — успешный автор, отнюдь не подтверждает правильность его точки зрения, поскольку второе является следствием первого, а не наоборот.

На мой взгляд, литература должна быть в первую очередь разной. Интеллектуальное развлечение имеет такое же право на существование, как и физическое. Так что — поиронизируем вместе с Кингом, а потом почитаем Мишенера.

Кстати, книга «Гавайи» была в первом (или во втором?) десятке книг, прочитанных мною в оригинале. Возможно, именно поэтому она оставила о себе незабываемые впечатления. Читать на другом языке — это всё равно, что учиться читать заново. Образы вдруг становятся ярче, фразы — неожиданнее, где-то под строчками таится глубокий смысл, загадка. Не все слова знакомы, смысл идиом не всегда угадывается — такое впечатление, будто мы снова попали в детство. А там и солнце было ярче, и трава зеленее…

Впрочем, в те времена ещё не существовало переводов Мишенера, так что моё любопытство неудивительно (хорошо известный автор исторических романов, которого почему-то не переводили!). Но нелюбовь к переводам выработал у меня другой писатель.

Этим писателем был… Стивен Кинг.

Интересно, что эта статья оказывается театром двух актёров.

К творчеству Кинга я начал приобщаться на русском — книгой «Талисман» (написанной в соавторстве с Питером Страубом). Книга мне понравилась, но хватать следующую я не спешил: возраст безумного поглощения всего подряд уже прошёл. К тому же, вокруг было ещё много чего интересного.

Потом я уехал в Германию, и на пять лет переводы для меня исчезли. Не полностью: Кастанеду я читал все-таки на русском, — но в подавляющем большинстве. Впервые зайдя в Hugendubel, я ощутил себя в раю: такие книжные магазины раньше существовали для меня только в самых смелых мечтах и в Москве на Новом Арбате.

В Германии я продолжил исследовать Кинга — естественно, на английском. Попутно читал всякое другое — я ведь учился в университете. На полке стояли грозные тома по информатике, которые мне нравились не меньше Кинга (чем Эндрю Таненбаум хуже?), и невзрачные брошюрки по математике, вызывавшие у меня смешанные чувства. Какие именно «смешанные»? Ну, время от времени я чувствовал себя идиотом. Если линейная алгебра и всякие многомерные пространства давались мне с умеренным трудом, то анализ требовал изрядных умственных усилий. Я сравнивал эти усилия со своими затратами на математику в школе (там мне доводилось участвовать в олимпиадах) и приходил к выводу, что либо я поглупел, либо немецкие школы дают гораздо больше материала. Как оказалось, второе тоже верно: мой немецкий одногруппник говорил, будто весь последний класс они занимались комплексными числами, а нам в школе об их существовании только намекнули.

Впрочем, моя школа специализировалась по английскому языку, да и песня совсем не о том. Но в завершение математической картины скажу об одном факте, который знаю не понаслышке. Математика кое в чём очень похожа на игру на фортепиано. Один известный пианист на вопрос о том, почему он — великолепный мастер — продолжает заниматься ежедневно, ответил: «Если я не играю один день — замечаю я. Если не играю два дня — замечают мои друзья. Если не играю три дня — замечает публика».

Вернувшись из Германии, я приобрёл очередную книгу Стивена Кинга. В переводе, разумеется. Стал читать — и поймал себя на мысли: что-то не то. Кинг вроде бы писал ярче, интереснее, вкуснее. Может, книга неудачная, халтурная?

Нашёл оригинал. Открыл. Читаю — всё хорошо, Кинг в своём репертуаре. Открываю перевод — не то. Блеклые слова, странные обороты, игра смыслов где-то потерялась.

Возможно, мне просто не повезло с переводом — такое тоже бывает. Но с тех пор я убеждённый приверженец оригиналов.

Правда, есть одна сфера, где дела с переводами обстоят, пожалуй, ещё хуже. Гораздо хуже. Это — фильмы.

Благодаря DVD мы получили возможность выбирать оригинальную звуковую дорожку за те же деньги (о, я помню, сколько стоили видеокассеты на английском в конце девяностых!). Это привело к тому, что современных образчиков переводного искусства я почти не слышу. Но когда я это слышу… Никак не возьму в толк, почему современные студии перевода ещё не разгромлены «благодарными» зрителями.

То, что качество перевода не на высоте — ладно. В «Играх разума» Джон Нэш, заметив наблюдающего за ним агента, спрашивает: Big brother? — что переводчики по каким-то совершенно непонятным соображениям перевели как: Большой босс? Может, я в своё время читал какой-то неправильный перевод «1984» Оруэлла?

В результате современных переводов язык становится неестественным и вычурным, откуда-то появляются поэтические стилизации и прочие навороты, тогда как в оригинале всё звучит просто потрясающе — современно, красиво, естественно. За примерами далеко ходить не нужно — взять хотя бы тех же «Пиратов Карибского моря». Или, по отзывам, «Трою». Попробуйте поговорить таким языком с друзьями.

Но где творится полный беспредел, так это в озвучке. Люди, озвучивание фильма — это актёрская работа! Она должна соответствующим образом оплачиваться, и на неё нельзя приглашать студентов с мехмата, которым срочно требуется подработать на ящик пива.

Какое-то время я думал, что переводы мне не нравятся просто потому, что сначала я смотрю фильм в оригинале и, соответственно, привыкаю к тем голосам, к манере говорить. Это вполне естественно: человек консервативен. Сейчас, когда много римейков старых песен, вы можете услышать от старшего поколения: а вот раньше эту песню пели гораздо лучше.

Потом случилось нечто, опрокинувшее эту точку зрения и доказавшее мне, что переводы и озвучка всё-таки имеют большее значение, чем консерватизм. Я посмотрел фильм «Хороший год» (с Расселом Кроу) в переводе, и он мне не понравился. Потом я посмотрел его в оригинале… и впечатление изменилось.

Чем отличается сногсшибательный спектакль от провального? При прочих равных условиях — игрой актёров. А это — не только позы и жесты, это — голос, его тембр, слова. Звук.

С книгами в этом отношении всё-таки проще. Даже ужасные переводы начала девяностых с неожиданными запятыми между подлежащим и сказуемым многие вспоминают с ностальгией (впрочем, у этих переводов наличествовало одно несомненное достоинство: они были почти дословными, то есть, по крайней мере, не искажали текст автора). И потом, книги все-таки меньше работают с нашими органами восприятия, и больше — с воображением. А воображение — штука хитрая, оно способно видеть даже сквозь вуаль плохого перевода.