Это образование «Комиссии для строений в Москве» (1813) и разработка плана Москвы Вильямом Гесте. Первоначальной задачей «Комиссии», созданной для ликвидации последствий пожара Москвы 1812 года, была реализация проекта перепланировки Москвы, подготовленного Гесте. Ее трудами был создан «генеральный план Москвы с назначением сгоревших районов». Лучшие архитекторы того времени старались придать московским фасадам ампирный столичный облик. В 2014 году отмечаются: 325 лет Петру Михайловичу Еропкину, 300 лет Жану Франсуа Неффоржу, 275 лет Жану Франсуа Шальгрену, 250 лет Шарлю Персье и Жану Шарлю Краффту, 200 лет Эжену Виолле-ле-Дюку, 100 лет Льву Артуровичу Давиду; среди построек — 250 лет Императорской академии художеств в Санкт-Петербурге и Малому Трианону в Версале, 125 лет Эйфелевой башне в Париже, 100 лет «новому корпусу» мастерских Строгановского училища на Рождественке в Москве. Среди событий авторы издания выделяют 275 лет со дня разработки плана Москвы 1739 года и 50 лет Венецианской хартии. В 2015 году нас ждет 150-летие со дня рождения архитекторов Германа Давидовича Гримма, Иллариона Александровича Иванова-Шица, Владимира Ивановича Чагина; 125-летие Владимира Федоровича Кринского, Вячеслава Константиновича Олтаржевского, Эля Лисицкого (Лазаря Марковича), Константина Степановича Мельникова. Главным событием года станет 50-летие ИК0М0С. В 2016 году мы будем отмечать 150-летие сэра Бани-стера Флая Флетчера, 125-летие Александра Георгиевича Габричевского, 100-летие Якова Борисовича Белопольского.

Среди юбилейных построек выделяется здание Биржи в Санкт-Петербурге, среди событий — 350-летие Французской академии в Риме и 300-летие Корпуса мостов и дорог и Школы мостов и дорог во Франции. Признаком развитого, культурного общества является умение граждан ценить произведения высокого искусства и быть благодарными их творцам. Вспоминая гениев и великие произведения прошлого, мы приходим к мысли о том, что траектория развития цивилизации основана на духовных, гуманистических ценностях, необходимости развития «сферы пространственных искусств», создании в обществе атмосферы творчества, необходимой для рождения гениев и шедевров.

В наш техногенный век все более явно ощущается потребность в смещении акцента с разумного (рационального) целеполагания на более глубокие слои сознания, определяемые духовностью.

Концепция издания предполагала освещение юбилейных дат (в смысловых блоках «архитекторы», «постройки», «события»), связанных с научными исследованиями членов авторского коллектива МАрхИ. Изучение этого золотого фонда мировой архитектуры не теряет актуальности и в наши дни. Издание отличается четкой и логичной структурой, позволяющей легко ориентироваться в материале; для удобства работы выделение его разделов поддержано цветовым решением, тексты сопровождаются богатым иллюстративным рядом. Наиболее подробно представлен материал разделов, относящихся к 2012-2014 годам. Остановимся сначала на памятных датах текущего года. Так, согласно данным календаря юбилейных дат, в 2013 году архитектурная и культурная общественность отмечает 400-летие со дня рождения Андре Ленотра и Клода Перро. Непревзойденным шедевром Ленотра является садово-парковый комплекс в Версале — вершина французского регулярного паркового искусства эпохи классицизма. Клод Перро, архитектор и теоретик архитектуры, избранный в 1672 году членом Королевской академии архитектуры, прославился своей работой по расширению Лувра, формированию его главного фасада. 300-летие аббата Марка Антуана Ложье отсылает нас к его архитектурным трактатам (в первую очередь к «Опытам по архитектуре»), ставшим провозвестниками эпохи Просвещения в теории архитектуры. Такую же дату мы отмечаем, отдавая должное великому французу Жермену Суфло, обогатившему архитектурный облик Парижа одним из его знаковых сооружений — Пантеоном (церковью Сент-Женевьев).

С особым чувством мы отмечаем 275-летие великих отечественных представителей классицизма — Василия Ивановича Баженова и Матвея Федоровича Казакова. Баженов — автор выдающихся проектов, прежде всего дома-усадьбы П. Е.Пашкова (многие ценители называют его одним из красивейших зданий Москвы) и усадьбы Царицыно. Казаков подарил Москве подъездной путевой дворец (Петровский замок), новое здание Дворянского собрания, здание Московского университета на Моховой и множество частных домов, определивших архитектурное своеобразие города. Такая же дата связана с иностранными мастерами, работавшими в России, — архитектором и реставратором Николя Леграном и Иоанном Лемма, оставившим богатое теоретическое наследие.

Календарь памятных дат напоминает нам о 200-летии академика архитектуры Николая Леонтьевича Бенуа, которому Петергоф обязан своими постройками в стиле неоготики. В качестве главного архитектора императорских театров он реконструировал театр Гельсингфорса, участвовал в проектировании Мариинского театра. Бенуа одним из первых в своих работах в Петербурге исходил из постулата о непреходящей ценности архитектурно-градостроительного наследия города. В текущем году отмечается также 150-летие Хенри Ван де Вельде, в начале своего творческого пути яркого представителя стиля ар нуво и после основания знаменитой школы искусств и ремесел в Веймере проектировавшего на принципах рационализма, воспитавшего плеяду блестящих творцов архитектуры начала XX века. Такую же юбилейную дату отметят поклонники творчества одного из родоначальников московского модерна Льва Николаевича Кекушева, автора гостиницы «Метрополь» и Никольских торговых рядов (ныне магазин ГУМ), без которых нельзя себе представить архитектурный облик Москвы. Весьма актуально для широкого круга архитекторов, в частности теоретиков архитектуры, специализирующихся на прогнозных исследованиях, в 125-летие Антонио Сант-Элиа — блестящего мастера футуризма в архитектуре, одного из создателей «Манифеста футуристической архитектуры» (1914), автора знаменитых эскизов «города будущего» из стекла и бетона — сопоставить футуристический взгляд архитектора с воплощенной реальностью и, возможно, уточнить при этом современные методологические подходы к прогнозированию.

Современные перфораторы abo.ua/perforatory/ выпускаются в самых разных вариациях, касающиеся прежде всего незначительных конструктивных особенностей, а также типов потребляемой энергии, то есть, типов приводов. Наиболее распространенными типами двигателя сегодня считаются электрические двигатели и пневматические приводы, которые достаточно компактны и просты, чтобы быть использованными в быту и домашних условиях. Сегодня в ассортименте специализированных магазинах наиболее широко представлены электроперфораторы, однако при желании можно найти и купить перфоратор с пневматическим приводом, однако по ряду эксплуатационных характеристик электрические перфораторы превосходят пневматические. Рассмотрим подробнее различия между двумя типами этих инструментов.

Электрические перфораторы сегодня выпускаются в двух вариациях — это перфораторы, которые работают исключительно от сети, и те, которые обеспечиваются встроенными автономными батареями. Второй тип достаточно мобильный и может быть использован даже в условиях отсутствия внешних источников питания, а вот первые, наоборот, используются только при подключении к сети постоянного напряжения. Пневматические перфораторы, в свою очередь, требуют обязательного использования внешних источников питания, так как для приведения в работу пневматического двигателя необходимо использование электричества. Несмотря на это, пневматические перфораторы пользуются широкой популярностью, поскольку позволяют существенно сократить расход электроэнергии — пневмопривод работает на манер усилителя, значительно увеличивая мощность начального заряда. Электрические перфораторы обладают одним несомненным преимуществом, так как они, как правило, обладают большей мощностью, поэтому вопрос, купить ручной инструмент того или иного типа, обычно решается исходя из конкретных потребностей, целей деятельности и различных условий эксплуатации.

Несомненно, интересен и оригинален способ представления развития архитектуры региона в русле исторического повествования, поскольку традиционно изучение армянского и грузинского зодчества велось в виде последовательного рассмотрения архетипов. Наконец, необходимо сказать собственно о содержании гигантского четырехтомного исследования. Оно фундаментально не только своим охватом и комплексным характером анализа явлений.

Прежде всего это великолепный каталог памятников, распределенный по четырем томам, причем каждая его часть следует за соответствующим аналитическим фрагментом. Первые три тома представляют последовательное развитие классической традиции, четвертый — особенности провинциальных построек. Первый том посвящен началу расцвета, периоду строительства совершенных образцов купольных храмов, ранее являвшихся исключительными.

Залогом архитектурных новаций тогда стала яркая деятельность католикосов Иоанна Багаранци и Комитаса Ахцеци. Второй том, повествующий о середине столетия, состоит из двух крупных разделов. В первом исследованы композиции и стилистика храмов эпохи триумфа византийского императора Ираклия, во втором — уникальные архитектурные идеи армянского католикоса Нерсеса Строителя и рождение нового стиля. Третий том охватывает период последней трети VII — начала VIII века, когда в результате заселения долинных областей региона арабскими завоевателями основное развитие архитектуры Армении, Восточной Грузии и Кавказской Албании пришлось на предгорья и возвышенные плато. Начальный этап этого периода связан с деятельностью выдающегося правителя Армении Григора Мамиконяна. Созданные им соборы в Аруче и шестиэкседровая церковь Зоравар, а также построенные вслед за ними такие шедевры, как армянские церкви в Сисаване и Талине и грузинские в Цроми и Самш-вилде, анализируются с учетом тенденций развития местной традиции и решений византийских соборов.

Особый интерес представляет детальное развитие архитектурного языка этого периода — вариаций аркатурного оформления, фасадных ниш, барабанов. Количество возводимых в 670-690-е годы церквей возрастает, но постепенно зодчие замыкаются на интерпретации местных образцов и воспроизведении уже известной типологии.

Автор обращает внимание на специфику зодчества конца великой эпохи, признаки наступающего упадка. Ужесточение арабского ига и репрессии привели к прекращению строительства на полтора столетия. Достижения зодчества VII века лягут в основу развития армянских и грузинских национальных архитектурных традиций в эпоху зрелого Средневековья. Наконец, четвертый том посвящен особенностям провинциального зодчества и его отношению к классической традиции.

В заключительной его части помещены общие выводы исследования с подведением итогов изучения типологии, строительной техники, стилистического развития архитектуры стран Закавказья VII века. Здесь важны рассуждения автора о месте этой архитектуры в культуре Средиземноморья и Переднего Востока. Он задумывается о восприятии мастерами стран Закавказья и Византии художественной формы античного мира и Востока, о разных ее трансформациях, ведь их собственные эстетические ощущения диктовали конкретный выбор и направления развития.

Возможно, поэтому две ветви восточно-христианского зодчества столь различны по типологии и образам церковных зданий. Большое резюме на английском языке в том же четвертом томе позволит ученым, не владеющим русским языком, в достаточной мере представить методологические основы и результаты проведенного исследования. Издание снабжено полноценным аппаратом со списками иллюстраций и использованной литературы, указателями, а также большим количеством архивных и современных фотографий, чертежами обмеров и реконструкций памятников, основная часть которых выполнена автором.

В завершение отмечу, что автор столь значимого научного исследования получил архитектурное образование в Армении, затем продолжил его в Москве в качестве ученика выдающегося русского ученого Алексея Ильича Комеча. Четырехтомная монография легла в основу докторской диссертации, защищенной А. Ю. Казаряном в 2007 году.

Проделанная автором работа по своей методике восходит к исследованиям ученых прошлого. В одиночку поднимая огромные культурные пласты, поражая не только глубиной изучения предмета, но и широтой охвата, они совершали труд, сродни тяжкому физическому.

Работа А. Ю. Казаряна во многом связана со свободой передвижения, чего не одно десятилетие были лишены советские ученые. Подобные ограничения касались не только возможности пересекать границы между государствами, но и тематики исследования, а главное — идеологии. Еще не так давно не приветствовались исследования, выходящие за рамки национальной культуры. Оставаясь в пределах существующих территориальных границ, ученые делали выводы, порой грешившие субъективной ограниченностью.

Из подобной «методологии» мог возникнуть бессмысленный спор между армянскими учеными и академиком Чубинашвили по поводу типологической первичности, заложенной в композициях храмов Рипсиме и Джвари — гениальных творений VII столетия. А. Ю. Казарян избрал путь с множеством тайн и их разгадке посвятил свое исследование.

Он предложил идею, основанную на реализации концепта художественных программ и убеждении, что всплеск активности и новаций не мог происходить в замкнутом культурном пространстве. Поэтому его поиски генезиса архитектурных композиций не замыкаются на местном наследии, а представляют собой экскурсы в сокровищницу мирового зодчества.

Величественные образцы ранневизантийской архитектуры и местные, главным образом армянские, памятники V-VI веков, соединяясь, образовывали основу формирования пространственной структуры новых моделей. Почти всякий раз созданная таким образом новая композиция затем неоднократно перерабатывалась, совершенствовалась. Так формировались отдельные архетипы, в своей совокупности составившие богатую типологию раннесредневекового зодчества Армении и соседних стран. Ведущую роль в создании этой типологии А. Ю. Казарян отводит именно Армении, ее знаменитым ктиторам и зодчим. Свои выводы он делает на основе как фактического материала — памятников архитектуры, так и оценки историками роли каждой из стран региона в историко-культурном контексте развития Восточного Средиземноморья и Переднего Востока.

Не стремясь противопоставить в архитектурном отношении страны Закавказья, автор решительно отказывается от сложившейся традиции рассматривать архитектуру каждой из стран отдельно, пусть с учетом взаимосвязей. Для этого он возвращается к концепции вековой давности и рассматривает архитектуру региона как единое явление. В разной мере эту концепцию разделяли академик Н. Я. Марр, возглавлявший Российский археологический институт в древнеармянской столице Ани, и австрийский профессор Й. Стржиговски, автор капитального труда «Архитектура армян и Европа» (1918).