23 августа — собор новомучеников и исповедников Соловецких.

«…вспоминались тайные службы, совершавшиеся в Соловецком лагере погибшим позже священником… То был период, когда духовных лиц обряжали в лагерные бушлаты, насильно стригли и брили. За отправление любых треб их расстреливали...

Для мирян, прибегнувших к помощи религии, введено было удлинение срока — пятилетний “довесок”.

И все же отец Иоанн, уже не прежний благообразный священник в рясе и с бородкой, а сутулый, немощный и униженный арестант в грязном, залатанном обмундировании, с безобразно укороченными волосами — его стригли и брили связанным, — изредка ухитрялся выбраться за зону: кто-то добывал ему пропуск через ворота монастырской ограды. И уходил в лес.

Там, на небольшой полянке, укрытой молодыми соснами, собиралась кучка верующих. Приносились хранившиеся с великой опаской у надежных и бесстрашных людей антиминс и потребная для службы утварь. Отец Иоанн надевал епитрахиль и фелонь, мятую и вытертую, и начинал вполголоса. Возгласия и тихое пение нашего робкого хора уносились к пустому северному небу; их поглощала обступившая мшарину чаща…

Страшно было попасть в засаду, мерещились выскакивающие из-за деревьев вохровцы, — и мы стремились уйти всеми помыслами к горним заступникам. И, бывало, удавалось отрешиться от гнетущих забот. Тогда сердце полнилось благостным миром, и в каждом человеке прозревался брат во Христе. Отрадные, просветленные минуты! В любви и вере виделось оружие против раздирающей людей ненависти. И воскресали знакомые с детства рассказы о первых веках христианства.

Смотрите также:
Русский Леонардо

Чудилась некая связь между этой вот горсткой затравленных, с верой и надеждой внимающих каждому слову отца Иоанна зэков — и святыми и мучениками, порожденными гонениями. Может, и две тысячи лет назад апостолы таким же слабым и простуженным голосом вселяли мужество и надежду в обреченных, напуганных ропотом толпы на скамьях цирка и ревом хищников в вивариях, каким сейчас так просто и душевно напутствует нас, подходящих к кресту, этот гонимый русский священник. Скромный, безвестный и великий…

Мы расходились по одному, чтобы не привлечь внимания…»^[1]

Предлагаем Вашему вниманию очерк о жизни писателя и беседу с его вдовой

Олег Васильевич Волков — ровесник ХХ века. Он родился в 1900 году в знатной дворянской семье и получил всё, что в СССР за такое происхождение полагалось. До революции успел окончить Тенишевское училище. В 1917 году поступил в Тверское кавалерийское юнкерское училище, но после октябрьского переворота юнкеров распустили по домам из-за угрозы поголовного расстрела.

Зимой 1918-го в Торжке был сформирован добровольческий конный отряд; в его составе юнкер Волков ушел на Гражданскую войну. Летом, вырвавшись из окружения, отряд устремился к Екатеринбургу, в надежде спасти царскую семью. Но Ипатьевский дом добровольцы застали уже опустевшим, с пятнами крови на стенах «расстрельной» комнаты. В дальнейшем Волков пытался пробраться к Врангелю, но в Крым попал, когда эвакуация вооруженных сил юга России уже завершилась.

Путь в университет юноше был закрыт из-за происхождения. Прекрасно владея несколькими иностранными языками, Волков работал переводчиком в миссии Нансена, а после ее отъезда — в греческом посольстве.

Смотрите также:
Шесть приговоров Олега Волкова

Его арестовали в начале 1928-го. О белогвардейском прошлом Волкова «органы» ничего не знали ни тогда, ни после, что видно из его следственных дел, ныне опубликованных. (Из них же видно, как неизменно стойко и благородно держался он на допросах, стараясь не повредить другим.) И никаких обвинений ему первоначально не предъявлялось: просто молодого человека хотели завербовать в осведомители, от чего он категорически отказался. Следователь пообещал, что Волкова сгноят в лагерях.

«…Случалось потом, в особо тяжкие дни, вспоминать эту пытку духа на Лубянке в феврале уже далекого двадцать восьмого года. Перебирая на все лады ее обстоятельства, в минуты малодушия я жалел, что в тот роковой час не представилось другого выхода. <…> Впрочем, я всегда безобманно чувствовал: повторись всё — и я снова упрусь, уже ясно представляя, на что себя обрекаю…» (С. 18).

Когда в годы перестройки книга Волкова была издана в СССР, один из рецензентов заметил: «”снова упрусь” — вот итог, превращающий “Погружение во тьму” в “Восхождение к свету”».

О.В.Волков. Первый арест. 1928 год

Смотрите также:
Образы исповедников веры в романе Олега Волкова «Погружение во тьму»

Начало первого срока будущий писатель отбывал на Соловках. Этот лагерный год был довольно легким по сравнению с тем, что ему предстояло пережить в дальнейшем: на Соловках еще царили относительно «патриархальные» нравы. В чем состояла «патриархальность», можно понять лишь в контексте всей книги, да и лагерных мемуаров в целом…

Внезапно лагерный срок Волкову заменили высылкой в Тульскую область: сказалось заступничество «всероссийского старосты» Калинина, которому близкие Волкова когда-то оказали важную услугу. Эта замена спасла будущему писателю жизнь: через несколько месяцев на Соловках начались массовые расстрелы. В одну ночь было убито свыше шестисот человек. После второго ареста, вновь попав на Соловки в 1931 году, Волков не встретил здесь никого из прежних друзей.

Потом была ссылка в Архангельск, где Волков общался со святителем Лукой (Войно-Ясенецким); уже в ссылке — новый арест и лагерь в Коми АССР. Освободившись незадолго до начала войны, Волков поступил в геологическую экспедицию, что дало ему почти год передышки от жизни за колючей проволокой: затерянную в тайге экспедицию органы нашли только летом 1942-го, чтобы объявить Волкову об аресте и новом сроке. Пообещала ведь ему когда-то советская власть: не хочешь быть стукачом — сгноим в лагерях, и обещание выполняла с большевистским дубинноголовым энтузиазмом. И своего почти добилась: через два года он умирал от тяжелейшей дистрофии, пеллагры, цинги. Лечить никто не собирался — много их тут было таких. Но случайно (случайно ли?) о нем узнал начальник санчасти, бывший зэк, с которым Волков когда-то вместе сидел. Этот человек сделал всё, что мог в тех условиях: Волкова взяли в лазарет, подлечили ровно настолько, чтобы он передвигал ноги (при лучшем состоянии комиссия не подписала бы акт об инвалидности), и отправили умирать в ссылку.

Он не умер. И хотя родственники, которых он повидал проездом в Москве, даже годы спустя с ужасом вспоминали, как он выглядел после лагеря («живой скелет!»), дистрофия постепенно отступила. В Кировабаде, куда он был сослан, вновь выручили иностранные языки — в местном вузе преподавать их было почти некому, и скоро Волков стал незаменимым специалистом. В 1951 году — пятый, последний арест. В обвинительном заключении написали попросту «СОЭ» («социально опасный элемент») — и сослали на 10 лет в глухое село Ярцево Красноярского края. Но весной 1953-го умер Сталин, началась реабилитация невинно осужденных. До Волкова очередь дошла в 1955 году. Его реабилитировали по всем пяти делам, и он смог, наконец, вернуться в Москву. Позади было почти тридцать лет лагерей, тюрем, ссылок.

Однажды его спросили: как выжить в лагере, что нужно делать, чтобы в нечеловеческих условиях оставаться человеком? Он ответил без пафоса: «Мыть руки и не ругаться матом». И, видимо, заметив удивление вопрошавшего (только-то?), добавил: «А вы думаете, это так просто — мыть руки, когда их никто не моет?».

О.В.Волков. 1941 год. Фото из архивно-следственного дела

Оставаться человеком помогала вера. Волков вспоминал, что по-настоящему ощутил это при отъезде с Соловков после первого срока. Его напутствовал священноисповедник епископ Глазовский Виктор (Островидов). Владыка наказал молодому человеку помнить о тех, кто на Соловках претерпевает мучения за Христа, и, если доведется, когда-нибудь рассказать о них. Сам Волков, покидая остров, чувствовал «обновляющее, очищающее душу воздействие соловецкой святыни <…>. Именно тогда я полнее всего ощутил и уразумел значение веры. За нее и пострадать можно!» (С. 119).

Потом, в особенно тяжкие дни, пришло ощущение «полной безнаказанности зла», был период сомнений, отчаяния, завершившийся возвращением к Богу. Писатель вспоминал, что, отправляясь в последнюю, красноярскую ссылку — уже на шестом десятке, с язвой желудка и туберкулезом гортани, — он не испытывал тревоги: «…во мне тогда стали снова оживать надежды на одолимость зла. И было ощущение, что вопреки всему обо мне печется Благая Сила» (С. 504). Кстати, туберкулез гортани, который не смогли вылечить в специализированной столичной больнице (куда Волкова поместили «по блату» — ссыльным запрещалось находиться в Москве), в северной ссылке удивительным образом прошел сам собой…

После реабилитации Волков вернулся в Москву. Он много переводил, публиковал рассказы, преимущественно на охотничьи темы и о природе, публицистические статьи. В 1957 году был принят в Союз писателей. Олег Васильевич стоял у истоков экологического движения в СССР, первым начал бороться за сохранение Байкала, северных рек. Он был зачинателем «Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры», «Энциклопедии российских деревень», писал книги об архитектуре Москвы, Петербурга. В период «оттепели» предложил «Новому миру» повесть «Под конем», тематически перекликающуюся с «Погружением во тьму». Твардовский, уже опубликовавший несколько рассказов Солженицына, обещал напечатать и повесть Волкова: «Только не сразу, а то обвинят в “направлении”». Но «оттепель» кончилась раньше, чем редактор «Нового мира» успел осуществить свои намерения.

Завершенное в конце 1970-х главное произведение Волкова — «Погружение во тьму» — впервые было опубликовано во Франции в 1987 году (рукопись тайно вывез Булат Окуджава, сосед по дому). Писатель дожил и до отечественных публикаций. Впоследствии книга была издана полностью, но первое издание, вышедшее в 1990-м, изрядно пострадало от цензуры: тогдашние рамки «гласности» еще не вмещали мыслей о преемственности злодеяний Ленина-Сталина, правдивых и резких слов о том, во что обошлась России революция и всё за ней последовавшее…

Разорение деревни, уничтожение крестьянства Волков считал одним из главных преступлений советского режима. Самые пронзительные страницы книги — о раскулаченных мужиках, умирающих на улицах Архангельска, о крестьянах, изгнанных из родных мест и брошенных зимой «обживать» зырянскую тайгу…

Другое чудовищное преступление — растление человеческих душ. Завершая книгу, в 1979 году Волков писал: «Подорванное хозяйство еще может быть восстановлено разумными мерами. Неизмеримо страшнее выглядит разрушенное моральное здоровье нации, обесцененные нравственные критерии. Длившаяся десятилетиями пропаганда, направленная на искоренение принципов и норм, основанных на совести, христианских устоях, не могла не разрушить в народе самое понятие добра и зла.

Проповедь примата материальных ценностей привела к отрицанию духовных и пренебрежению ими. Отсюда — неизбежное одичание, бездуховность, утверждение вседозволенности. <…> Побуждаемые — и в какой-то мере оправдываемые — низкой оплатой труда, рабочие воруют и тащат из цехов что попало (привратник за мзду отведет глаза!), торговцы обвешивают и обманывают напропалую, хозяйственники и бухгалтеры монтируют головоломные мошеннические комбинации, начальники берут взятки, безнаказанно грабят казну; ржа коррупции разъедает вузы и больницы, все ступени служебной зависимости, любые общественные организации» (С. 537–538).

В 1993 году в одной из газет появилась заметка: «Чего не смог ГУЛАГ, сделал Мострест». Работнички оного треста, проявив вполне обычное преступное советское разгильдяйство, оставили без ограждения яму двухметровой глубины; в нее и провалился Олег Васильевич, выйдя вечером погулять с собакой. Открытый перелом ноги в таком возрасте стал непоправимой бедой. Последние два с половиной года писатель уже не мог выходить из дома. 10 февраля 1996 года, в канун праздника новомучеников и исповедников Российских, Олег Васильевич Волков скончался. В некрологе «Журнала Московской Патриархии» отмечалось, что «он до конца своих дней сохранял аристократическую стать, безупречную русскую речь, изысканно простой писательский слог и православную веру».

Помню конец 1980-х — 1990-й год, когда журналы печатали фрагменты «Погружения во тьму» и Олег Васильевич стал появляться в передачах центрального телевидения. Он вызывал восхищение, другого слова не подобрать. Олицетворение России, которую мы потеряли. В каждом слове, в каждом жесте чувствовалось достоинство без снобизма, внутренняя культура, из следующих поколений, увы, в большей или меньшей степени успешно вытравленная. Человек, общавшийся со святыми, прошедший запредельные испытания и сохранивший веру…

* * *

Мы беседуем с вдовой писателя Маргаритой Сергеевной Волковой

— Маргарита Сергеевна, насколько можно судить по воспоминаниям самого Олега Васильевича, его семья была не очень воцерковленной: оба родителя увлекались теософией, отец еще и толстовством…

— Это же Петербург, а петербуржцы в основном были маловеры. Внешнее всё соблюдалось, но всё-таки они маловеры по сравнению с Москвой. А Олега сама судьба вела к настоящей вере. Он через всё прошел — голод, холод, всевозможные издевательства… Но вера, наоборот, укрепилась. Здесь сыграло роль и пребывание на Соловках, когда там было столько священников, мучеников и исповедников. И общение со святителем Лукой Крымским дало ему силы выдержать тридцать лет этого ада.

Господь ведь посылал ему помощь в самых безвыходных ситуациях, когда он бывал на волосок от смерти. И Олег знал, что в живых остался только потому, что Господу угодно было для чего-то продлить его дни. Преосвященный Лука однажды сказал Олегу: «Да вы не считайте себя ссыльным — считайте себя свидетелем». И сам Олег говорил: «Я живу, чтобы свидетельствовать».

За несколько дней до кончины он по просьбе журнала «Витрина. Читающая Россия» отвечал на вопросы так называемой тургеневской анкеты. В ней предлагались различные вопросы, и нужно было дать два варианта ответов: как бы ты ответил в 18 лет и сегодня. Отвечая на вопрос: «Кто ваши любимые герои в истории и в действительности?», Олег Васильевич написал: «18 лет — Муций Сцевола и адмирал Лазарев» (Олег Васильевич был правнуком Михаила Петровича Лазарева, знаменитого исследователя Антарктиды). А в графе «Сегодня» он ответил так: «Тот безымянный батюшка, что, презрев угрозу расстрела, служил в ночном соловецком лесу».

Мы познакомились в 1962 году в редакции «Дружбы народов», где я работала, и через какое-то время он подарил мне первое в моей жизни Евангелие. Я прочла. Конечно, это было потрясение. Потом прочитала всю Библию, тоже им подаренную. Потом и вера пришла, и воцерковление. Интерес к Священному Писанию, к духовной литературе — всё это он привил.

— А до встречи с Олегом Васильевичем Вы не были верующей?

— Какая-то вера была и раньше. Крещена я была еще в детстве. Помню, в школе перед экзаменами приятельница давала мне свою ладанку, я ее надевала и смело шла отвечать. А в храмы заходила редко, только перед какими-то важными событиями. Олег Васильевич считал, что вера — это нечто очень личное. Не помню, чтобы мы когда-либо говорили о вере. Но его бессловесный пример, его умение направить мысли мои и душу к Богу (найти Евангелие и Библию в то время было ох как трудно!) привели к тому, что вера моя из врожденной — от случая к случаю — стала радостной и осознанной.

Он знал: горячая, искренняя молитва до Бога дойдет. Однажды в лагере, на лесоповале, на зазевавшегося бедолагу, парализованного страхом, падало дерево. Все замерли… И вдруг дерево повело в сторону. Охранник выразил свое непомерное удивление длинным восхищенным матом. Земля вздрогнула от падения исполина, но все остались живы. «Вот сила молитвы!» — так сказал Олег, не уточняя, кто молился.

Венчал нас священник Димитрий Дудко. Мы часто к нему ездили в Гребнево — как, впрочем, и вся московская интеллигенция. Но наше общение с отцом Димитрием прервалось в 1980 году после его известного покаянного выступления по телевидению. Ранее его арестовали и условием освобождения поставили это выступление. Он, когда выступал, не только каялся в своей «антисоветской деятельности», но и называл фамилии других людей. Он был очень растерянный, несчастный… Я жалела его. Но Олег некоторых вещей не прощал. И когда отец Димитрий позвонил, через какое-то время после своего выступления, Олег сказал ему: «Отец Димитрий? Я такого не знаю», — и повесил трубку. У меня прямо сердце перевернулось. Но что поделать — Олег имел на это право.

Про него самого тоже не забывали. Помню, было это в том же 1980 году, перед московской олимпиадой: из Москвы выселяли бомжей, уголовников, чтобы к приезду иностранцев всё было чистенько, чтобы ничто не порочило нашу социалистическую действительность. А Олег же охотник, у него было два ружья. Пришли конфисковать эти ружья, раз он бывший зэк. Конфисковали, притом с понятыми! Понятые — из нашего дома. Держались милиционеры очень гордо, а фамилия их начальника была… то ли Косорылко… то ли Корытко… не вспомню сейчас. Олег тотчас пошел в Союз писателей и написал заявление: «Раз меня причисляют к такой публике — вот мое заявление на выезд, хочу эмигрировать. Я сыт по горло, вернусь, когда эта власть кончится». Вмешался Сергей Михалков, вмешался Ильин — главный кагэбэшник от литературы, но человек неплохой^[2]. На следующий же день Олегу позвонил этот Косорылко: «Вы можете забрать ружья». Олег сказал: «Ну, нет! Вы сами и принесёте». И Косорылко всё принес с извинениями. Конечно, им не нужен был скандал перед олимпиадой. Но вот такие случаи давали нам понять, что органы его своим вниманием не оставляют. «Держат на крючке», — говорил Олег.

— Удивительно, что, когда в 1957 году Олега Васильевича принимали в Союз писателей, одним из тех, кто давал ему рекомендации, был Михалков. Казалось бы: такой советский, осторожный, и вдруг — рекомендация бывшему зэку с пятью судимостями. Проявление дворянской солидарности?

— И это тоже, но не только. Да, он советский, осторожный, но он Олега любил, всегда очень доверительно с ним беседовал. Знал — что бы он ни сказал «крамольное», Олег никогда его не выдаст.

Но, разумеется, всякое между ними бывало. Случилось это в одном из сибирских городов, не вспомню в каком. Перед этим Брежнев с дозором объезжал страну. А потом — писательская поездка, связанная с защитой природы. Олег постоянно этим занимался, как же было его в такую поездку не взять. И вот в этом городе выступает местное партийное начальство, несет обычный для того времени вздор. Один оратор похваляется, что памятник Ленину поставили в заповеднике, другой еще что-то в том же духе… А Олег вышел и сказал всё как есть, как в действительности обстояло положение дел с охраной природы, в частности в этой области, и спросил: «У вас тут был Брежнев, что ж вы ему ничего не говорили? А теперь оказалось — в этом нужда, в том, здесь браконьерство, там лес вырубают, всё гибнет…». И еще что-то добавил в том смысле, что вместо памятников Ленину вы бы лучше делом занимались.

Когда после выступления он вышел, вокруг него образовался вакуум. Только в гардеробе кое-кто украдкой к нему подходил и шепотом говорил: «Я разделяю Ваши взгляды». И Олег улетел в Москву.

Михалков от всего этого «заболел». Как же: он секретарь правления Союза писателей — и не доглядел? (Кстати, он был хорошим секретарем, очень много сделал добра, не ленился людям помогать). Ну а тут как вернулся, сразу позвонил Олегу. Я сама слышала, как Михалков кричал на том конце провода: «Ты сидел — хочешь, чтоб и я сел?». И — матом. Олег положил трубку, он мата не терпел. После этого по указанию Михалкова статью Олега рассыпали, книгу, которая должна была выйти, велено было не издавать. На что жить? Но к Олегу многие хорошо относились, любили его. Потихоньку давали ему на рецензию разные рукописи. Такая работа оплачивалась совсем не хуже, чем писательский труд; он это делал без особого удовольствия, но добросовестно. Но его самого не печатали. И длилось это довольно долго. И когда в очередной раз рассыпали что-то для Олега очень важное, болезненное — о каком-то заповеднике, который надо было спасать, — я пошла в церковь и долго-долго молилась… У нас тут храм в честь иконы «Знамение Божией Матери» в Переяславской слободе, и там чудотворная икона мученика Трифона. А Олег в это время был в ЦДЛ (Центральный дом литераторов. — Ред.). Возвращается и говорит: «Что-то случилось с Михалковым. Меня увидел, раскрыл объятия и говорит: “Дорогой ты наш Олег Васильевич!”».

А бывало и наоборот: Олег сам от издания готов был отказаться. Он написал книгу «Ту граду быть», об истории московских улиц. Мы были в Коктебеле. Получаем «чистые листы» — это последняя корректура, в которую уже нельзя вносить никакую правку. И вдруг Олег читает: «Я счастлив ходить по тем камням, на которые ступала нога Ленина». Он тотчас поехал в аэропорт. Были там билеты, нет ли — но он добился, чтобы его посадили на ближайший рейс. Пришел в издательство и сказал: «Рассыпайте набор. Вы что, не знаете моей судьбы?». Ну, сняли они эту фразу.

Вишняк М.В. Олег Васильевич Волков.1986 год

— Если и была именно так — в чем я сомневаюсь — произнесена эта фраза, то в нее, конечно, был вложен иной смысл. Не тот, который грезится национал-социалистам. Сильная Россия — да! Он с болью воспринимал развал страны, но Олег Васильевич очень четко различал понятия «Родина» и «Советский Союз». Развал-то стал как раз результатом семидесяти лет советчины, при царях страна не разваливалась, а прирастала… Да, Сталин держал границы государства, но какой ценой? Это и слепому ясно. Конечно, легко, когда человек уже ушел, посмертно зачислять его в ряды «своих». Понятно, что национал-большевики хотели бы считать Олега Васильевича своим единомышленником. Но не получится. Олег всю жизнь был монархистом. В таком возрасте не меняют убеждений. И в той же тургеневской анкете, которую он заполнил незадолго до смерти, на вопрос: «Кого вы больше всего ненавидите из исторических деятелей?» — ответил: «Ленина — Сталина — Гитлера».

— Как Олег Васильевич познакомился со святителем Лукой?

— После второго соловецкого сидения Олега сослали в Архангельск. Ему там удалось хоть кое-как, но устроиться: нашел работу, снимал угол. А на улицах Архангельска, на тротуарах, трамвайных путях сидели и лежали умирающие мужики, сосланные туда целыми деревнями — с детьми, стариками. Они умирали от голода, холода и полной безнадежности. К утру не успевали убрать трупы… Олег третью часть любой своей еды откладывал. И когда собирался полновесный кулек, ходил кого-нибудь из них подкормить. Он говорил, что было невероятно тяжело идти среди них и выбирать самых несчастных, где дети. Эти глаза, смотревшие с немой мольбой: «Мне!», «Дай мне!»… И там он познакомился с пожилой симпатичной архангелогородкой, которая тоже приходила туда с кулечками еды — как выяснилось, от преосвященного Луки. Она рассказала владыке о молодом интеллигентном ссыльном, и владыка пригласил Олега на чаепитие. Так началось их знакомство. Церкви в Архангельске все были закрыты, или разрушены, или переданы обновленцам. И ходить на службу приходилось далеко за город, в ветхую кладбищенскую церковку. Когда владыка туда шел, он звал с собой Олега.

Служить владыке было запрещено. Он даже в алтарь никогда не заходил, стоял на богослужении со всеми прихожанами. Он не нарушал этот запрет, чтобы не подвести священника. Так и говорил: «Мне-то ничего не будет, а с настоятелем расправятся». А священник был такой маленький, сухонький, в одеянии настолько потрепанном, что владыка ему однажды принес свое облачение и по дороге говорил Олегу: «Ну, из большого-то малое можно сделать».

Преосвященный Лука был окружен агентами. И в том, что Олег с ним открыто ходил по улицам и приходил к нему в больницу, тоже был вызов. И доносы писались, конечно. Хотя Олега и без этого посадили бы снова.

Беседы с таким человеком, святым, очень много давали Олегу. Но святитель Лука не только тогда, в Архангельске, заботился о нем. Он и отойдя ко Господу Олега не оставил. Во всяком случае, «Погружение во тьму» в Греции издано не без его участия.

— Как это?

— Греки очень любят святителя Луку, очень почитают. И вот, архимандрит Нектарий (Антонопулос), настоятель монастыря святого Климентия в Фивах, поехал в Крым поклониться мощам святителя Луки. И там какая-то женщина, прихожанка, подарила ему «Погружение во тьму» на русском языке. Фамилия «Волков» отцу Нектарию ничего не говорила, но чем-то книга его всё же заинтересовала. И он дал почитать переводчице. Та сказала: «Это надо печатать!». Книга двумя изданиями выходила в Греции. Было немало изданий за рубежом, но греческое издание — лучшее. Настолько профессионально, строго всё выверено, даже карта вычерчена передвижений Олега. И получается, отец Нектарий узнал о книге Олега благодаря святителю Луке — он ведь ради святителя приехал.

Но это было позднее. А в ту же поездку, когда ему книгу подарили, отец Нектарий встретился с замечательным иконописцем Александром Соколовым. И спросил его: «Не можете ли Вы познакомить меня с настоящим русским человеком?». Саша сказал: «Могу. Этот человек — Олег Васильевич Волков. Но он сейчас болен. Я позвоню, и если он согласится, вы встретитесь». Отец Нектарий получил приглашение, мы его ждали. Он тогда еще не связывал Олега Васильевича с автором той книги, потому что книгу переводчице он позже дал. Он уехал в Оптину пустынь и надолго там задержался, а когда приехал — Олег уже был без сознания. Он ждал отца Нектария, а потом невмоготу стало, в кому впал. Отец Нектарий позвонил, и я сказала: «Не могу Вас сейчас принять, простите». И на следующий день Олег умер. Отец Нектарий до сих пор себя корит, что не повидался с ним.

В начале ноября 2011 года в Греции открылась конференция, посвященная священноисповеднику Луке Крымскому. Деловая ее часть проходила в Афинах и Салониках. Всё было организовано замечательно, выступали богословы, врачи, художники. Были делегации из России, с Украины… Меня пригласили выступить, я рассказывала о знакомстве Олега Васильевича со святителем Лукой. Конференцию подготовил отец Нектарий. Зная отца Нектария, я не удивляюсь, что именно на греческой земле пожелал расцвести наш российский святой преосвященный Лука. Кстати, отец Нектарий нашел в архиве греческого посольства документы, относящиеся к Олегу, о которых раньше ничего не было известно. Оказывается, посол после ареста Олега просил за него, писал своему правительству: заступитесь, талантливый молодой человек, пропадет ни за что. Ну, куда уж там греческому правительству… Никто, конечно, вмешиваться не стал. А Олег, по милости Божией, не пропал, претерпел до конца и свидетельство свое людям оставил.

[1] Волков О. Погружение во тьму. М., 2009. С. 8–10. Далее номера страниц указаны в тексте.

[2] Ильин Виктор Николаевич — в 1950–1970-е гг. секретарь по организационным вопросам Московского отделения Союза писателей. Генерал-лейтенант КГБ в отставке.

Оксана Гаркавенко

Источник

Сообщение «Я живу, чтобы свидетельствовать». Олег Волков: восхождение к свету появились сначала на Церковь Успения Богородицы.

Как унаследовать вечную жизнь? — спросил Иисуса богатый юноша. Обычно при толковании этого эпизода обращают внимание на то, что хоть юноша и вел праведную жизнь, но своё богатство раздать не захотел. Но есть еще один важный момент: стать христианином он отказался. Рассказывает о. Иоанн Бурдин.

Мы верим, что Бог видит сердца людей и их жизнь, как единое целое, и смотрит на каждого из нас, как смотрел на богатого юношу, — с сожалением, жалостью и любовью.

Заметим, что этим юноша, вероятно, не лишил себя надежды на спасение, но потерял ту награду, которая в вечной жизни будет дана последователям Христа — право властвовать, «вязать и решить», в Его Небесном Царстве.

Возможно здесь скрыт, хотя и не прямо, ответ на очень распространенный вопрос: смогут ли спастись люди, которые не делают зла, помогают нуждающимся, но при этом не являются христианами (как вариант: относятся к какой-либо «неправильной» конфессии).

Попробуем взглянуть на эту историю внимательнее и понять, кем был этот юноша и чего ждал от него Христос.

В Евангелии от Марка, которое считают первым по времени появления, он назван просто богатым человеком. Матфей уточняет его возраст («был молод»), а Лука называет начальником — архонтом (полагают, что он мог быть либо начальником синагоги, либо просто членом муниципалитета).

Все вместе — молодость, богатство и высокое положение — говорит о том, что это был весьма уважаемый человек. А любовь, с которой на него смотрит Христос, свидетельствует, что уважение это, видимо, было заслуженным.

Слова, с которыми юноша обращается к Иисусу, — «учитель благий» — звучат, как откровенная лесть. Так не принято было обращаться к равви. Раввины говорили: «Благ только закон». И Христос тоже вроде бы одергивает юношу: «Благ один только Бог».

В то же время Его слова могут пониматься и как некий скрытый вопрос: «Почему ты называешь меня благим? Ведь благ только Бог. Своими словами ты признаешь, что Я имею равное достоинство с Богом?».

Именно так понимает слова Спасителя Александр Лопухин: «В ответе Христа юноше мы встречаемся с прикрытым и чрезвычайно тонким, почти незаметным для окружающих Христа лиц, учением Его о Своем Богосыновстве и о равенстве Богу Отцу».

Тем самым Иисус не просто даёт юноше какой-то отвлечённый совет, Он предлагает ему Себя как Мессию («следуй за Мною»). И именно как от Мессии, Сына Божия, юноша и отказывается от Иисуса.

Владимир Куш. «Игольное ушко». Смотрите также: Игольное ушко размером с верблюда

Однако происходит это не сразу. Сначала Христос испытывает его. Он предлагает ему простое исполнение ветхозаветных заповедей, которое не выходит за рамки поведения обычного порядочного человека: «не убивай»; «не прелюбодействуй»; «не кради»; «не лжесвидетельствуй»; «почитай отца и мать» (Мк. 10:19).

Именно таков прямой ответ Спасителя на вопрос «Что нужно делать, чтобы унаследовать вечную жизнь?». Он называет пять заповедей из десяти, данных Моисею, и все они являются призывом не делать зла другим людям, кроме последнего требования относиться с почтением к родителям. Тем не менее из слов Христа следует: даже этого достаточно, чтобы спастись.

Обратим внимание, что за рамками ответа остаются заповеди, регулирующие отношения людей с Богом. Да, возможно, это связано с тем, кому именно был дан ответ. Странно было бы говорить иудею (возможно, даже начальнику синагоги), что у него не должно быть иных богов, кроме Единого. Но всё-таки стоит отметить этот момент. Возможно, он даёт надежду на спасение тем людям, которые не познали Единого Бога и не признали Иисуса, как Мессию.

Однако юноше этого мало. Он надеялся услышать от Учителя что-то новое и необычное, а ему предложили исполнить то, с чем он был знаком с детства.

И тогда Христос дополняет ответ. «Если хочешь быть совершенным…», — говорит Он.

 Андрей Миронов. «Если хочешь быть совершенным» (фрагмент)

«Совершенство», о котором здесь идёт речь, — это, несомненно, свойство Самого Бога. Это — идеальная полнота всех достоинств (без грехов и ошибок). Законченность и завершенность. Мерило, устанавливающее норму.

«Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный», — читаем мы в Евангелии от Матфея (5:48). Этот призыв Христос обращает к тем, кому предлагает идти за Собой, — и во время проповеди на горе, и этому богатому юноше.

Это соответствует Его словам: «Я — путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу иначе, как чрез Меня» (Ин 14:6).

Именно Иисус, как единородный Сын Отца (Ин 1:14), сопричастен Божьему совершенству. Он совершенен вовек (Евр 7:28). В Нем телесно обитает вся полнота Божества (Кол. 2:9), и мы «имеем полноту в Нем» (Кол. 2:10).

Из людей совершенен тот, кто пребывает во Христе (Кол. 2:10), и стремится к единой цели (Флп. 3:14) — увидеть Господа «лицом к лицу» (1Кор 13:12), чтобы быть подобным Ему (1Ин. 3:2).

Нас не делает совершенными исполнение дел закона (Рим. 3:20; Евр. 7:11,19; Евр 10:1). Совершенным человек становится, следуя за Христом. Преображает нас Его жертва (Евр 10:14) и Божья сила (2Кор 12:7-10). И помогает достичь этого Дух Божий (Гал. 3:3).

«Продай имение твоё и раздай нищим;… и приходи и следуй за Мною», — говорит юноше Спаситель.

Было ли богатство препятствием на пути в Небесное Царство? Полагаю, не стоит понимать эти слова так прямолинейно.

Авраам был «очень богат скотом, и серебром, и золотом» (Быт 13:2), тем не менее, это не помешало ему пребывать, по словам Иисуса, в Царстве Божием (Лк 13:28; ср. Лк 16:22−23, 26; Ин 8 и др.).

Одним из богатейших людей Иерихона был Закхей, но сумел найти правильный путь(Лк 19:9). Ученик Иисуса Иосиф из Аримафеи был богат (Мф 27:57). Так же, как и Никодим, с которым они вместе помазали тело Иисуса и положили в гроб (Ин 19:39).

Значит, вовсе не богатство само по себе препятствовало юноше. Можно быть и христианином, и богатым человеком одновременно. Но нельзя быть христианином и не служить людям, не быть готовым, вслед за Христом отдать им все, что у тебя есть, и себя самого.

Этот момент подчеркнут в апокрифическом «Евангелии от евреев», где эпизод дополнен словами:

«Как же ты говоришь, что исполнял закон и пророков, когда в законе сказано: «люби ближнего твоего, как самого себя»; и вот, смотри, многие твои братья, сыны Авраама, одеты в лохмотья, умирают от голода, а твой дом наполнен хорошими вещами и ничего из этого не достается им».

Из заповеди, данной Иисусом богатому юноше, мы можем понять, что следовать Христу и служить милосердно и великодушно людям, за которых Он умер — это одно и тоже.

Смотрите также:
Ибо удобнее верблюду…

Юноша спрашивал о вечной жизни. Вечная жизнь — это та, которой живет Сам Бог. Не случайно в греческом оригинале употребляется слово «айониос». Оно означает не просто длящаяся вечно, но — подобающая или принадлежащая Богу.

А свойство Бога — это любовь, щедро изливающаяся на всех людей («солнце Свое Он возводит над злыми и добрыми и изливает дождь на праведных и неправедных»). Потому вечная жизнь в полноте и совершенстве — это не старательное исполнение заповедей и правил, но ничем не ограниченная жертвенная щедрость к людям и всему творению.

Человек, способный/готовый на это, является христианином по существу, а не по названию. Верным учеником и последователем Христа.

Богатый юноша был человеком порядочным, не делал людям зла. Он ничего не отнимал у других, но и не хотел ничего давать.

На первом месте для него оставался он сам. Себя он любил больше, чем Бога и других людей. Он не готов был к служению. Он искал счастья и удовлетворения для себя самого, но его сердце было глухо к нуждам других людей. Поэтому он отвернулся от Христа и отказался от обещанной Его ученикам награды.

О том, что он мог бы получить, мы узнаем из дальнейших слов Иисуса в ответ на вопрос Петра («Вот мы оставили всё и последовали за Тобою; что же будет нам?»):

«В Новом Веке, когда Сын человеческий воссядет на престол Небесной Славы, тогда и вы, последовавшие за Мной, сядете на двенадцати престолах, чтобы править двенадцатью племенами Израиля»; и всякий, отказавшийся от чего-то «ради Меня, получит во сто крат больше и обретет вечную жизнь».

Несомненно, «отказаться ради Христа» означает здесь — подобно Христу, пожертвовать тем, что ты имеешь, ради служения Богу и людям.

Сожаление, с которым Христос смотрит вслед уходящему юноше и горечь в Его словах «трудно будет богатому войти в Царство Небесное» подсказывают нам, что хотя надежда на спасение юноши остаётся, одной порядочности для этого явно недостаточно.

Иисус приоткрыл ему Себя как Мессию, как Сына Божия, и указал ему путь в Свое Небесное Царство. Отказавшись следовать за Иисусом, юноша тем самым отказался и признать в Нем Машиаха: вряд ли бы он колебался, если бы верил, что перед ним — Помазанник Божий. Эти два момента — отказ от служения и одновременно отказ от исповедания Христа — и являются ключевыми в этом эпизоде.

Говоря о спасении каждого конкретного человека, мы должны иметь в виду эти два момента: исповедал ли он Иисуса как Христа и подтвердил ли свою веру служением Богу и людям.

В то же время, наш человеческий суд (суждение о других людях) не стоит ничего, потому что «суд принадлежит Богу» (Втор. 1:17).

Смотрите также:
Угроза святости

И что бы мы ни думали, как бы ни рассуждали о чьих-то достоинствах и недостатках, настанет день, когда «первые станут последними, а последние первыми».

Это одновременно и огорчает (как хотелось бы быть уверенным в своем спасении!), но и радует. Потому что оставляет надежду.

Мы верим, что Бог видит сердца людей и их жизнь, как единое целое, и смотрит на каждого из нас, как смотрел на богатого юношу, — с сожалением, жалостью и любовью.

На анонсе картина Дж. Тиссо

Источник

Сообщение Кто спасётся? появились сначала на Церковь Успения Богородицы.

Надо полагать, апостолы много размышляли о Царствии Божием, о том, что это такое, недоумевали, спорили… И вот, незадолго уже до последних Своих страданий, Христос приоткрыл им великую тайну.

Говоря о цели человеческой жизни, о главном в ней, Господь призывает нас искать прежде всего Царствие Божие и правду Его (Мф, 6, 33), добавляя, что всё необходимое с точки зрения житейских потребностей нам приложится. Это учение о Царствии Божием как о цели человеческих устремлений занимает важное место в проповеди Спасителя.

Так, в молитве Господней звучит прошение о том, чтобы Царствие Божие «пришло», то есть явилось во всей полноте в нашей, человеческой жизни.

В другом месте Евангелия Господь говорит о том, что Царство Божие внутри нас есть (Лк, 17, 21), то есть обретение Его напрямую зависит от нашего внутреннего, духовного состояния.

Наконец, Господь открывает нам, что достижения Царствия Божьего, как высшей цели, требует от нас постоянного и напряжённого труда, усилий на протяжении всей земной жизни. Этот труд заключается в том, чтобы привести свою внешнюю и внутреннюю жизнь в согласие с Правдой Божией.

Владимир Калинин. Преображение Господне

Эту мысль развивает и апостол Павел, когда говорит, что «Царство Божие не пища и питие, но праведность и мир и радость во Святом Духе» (Римл. 14, 17). Эта триада выражает идею деятельного восхождения человека к Богу, последовательного достижения благодатного единства с Ним.

Смотрите также:
Придёт ли Царствие Божие приметным образом?

Под праведностью здесь понимается жизнь по Правде Божией, которая очищает человека и приводит его в сокрушенное, покаянное чувство.

Это чувство становится залогом примирения человека с Богом и окружающими людьми, потому что плачущий о своих грехах, не может уже судить других. Этот благодатный мир есть дар Божий смиренному человеку, и из этого мира рождается ни с чем не сравнимая радость во Святом Духе, которая если можно так сказать есть залог, обетование грядущего Божьего Царствия.

Мы привыкли говорить о скорбях и трудностях как о необходимом условии приобретения Царствия Божьего. Но само это Царствие – есть высшая и нескончаемая радость, к которой изначально призван человек и которая составляет смысл всех его устремлений.

Надо полагать, апостолы много размышляли о Царствии Божием, о том, что это такое, недоумевали, спорили… да это и видно из некоторых их вопросов и оговорок…

И вот, незадолго уже до последних Своих страданий, Господь сказал Своим ученикам удивительные слова: «Истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе» (Мк. 9, 1).

Это было необычное, загадочное и интригующее обещание, потому что некоторым из апостолов уже здесь, на земле открывалась возможность лицезрения славы Божией, опытного познания полноты Царствия Божьего, насколько это вообще возможно живущим во плоти.

Владимир Калинин. На горе Фавор

И действительно, по прошествии шести дней Господь взял с Собою Петра, Иакова и Иоанна, возвёл их на гору Фавор и преобразился, изменился перед ними так, что лицо Его просияло как солнце, а одежды сделались белы как снег.

И вот явились апостолам Моисей и Илия, которые беседовали со Христом о предстоящих Ему страданиях.

При этом учеников осияла такая благодать, объял такой священный ужас и, вместе с тем неизреченная радость, что апостол Пётр в восхищении, не находя иных слов сказал: «Господи, хорошо нам здесь быть; если хочешь, сделаем здесь три кущи: Тебе одну, и Моисею одну, и одну Илии».

Такими словами он высказал простую, но сильную мысль, что большей радости, чем лицезрение Божией славы нельзя и желать.

И когда он ещё это говорил, светлое облако осенило всех присутствующих, и из облака был глас, глаголющий: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, Его слушайте».

Смотрите также:
Преображение: обещал ли Христос скоро вернуться на землю?

Чудо Преображения Господня удивительным образом «вместило» в себя и самих учеников, позволило им опытно ощутить причастность Божескому естеству, вкусить радость пакибытия, испытать личное преображение. Это стало возможно именно потому, что во Христе произошло примирение и единение каждого человека с Богом, только апостолам это было дано почувствовать раньше других.

Это был чрезвычайный, сверхъестественный опыт, но опыт, к которому призваны все без исключения люди, живущие на земле. Именно об этом говорил Господь, призывая нас к совершенству и святости. Но и этот сверхъестественный опыт обожения, лицезрения Славы Господней и Его света есть только отблеск того, что приготовил Господь любящим Его, малая толика той радости, которой сподобятся праведники после всеобщего воскресения.

Из толкования святых отцов мы знаем, что Господь, явив ученикам Свою Славу, насколько они могли вместить, желал запечатлеть в их душе твёрдое и полное представление как о Божественном Своём достоинстве, так и об истинности и неколебимости обещанных высших благ, о реальности Божьего Царствия, радость которого не смогут отнять у последователей Христа ни Его грядущие страдания, ни Его видимое уничижение, ни сама смерть. Словом, Своим чудесным Преображением Господь хотел утвердить учеников в вере перед лицом предстоящих суровых и грозных испытаний…

Карл Блох. Преображение Господне (фрагмент)

Прошло тринадцать с лишним веков и событие Преображения Господня, его духовное значение стало предметом серьёзных богословских споров, имеющих прямое отношение к жизни каждого христианина.

Это было время, которое позже назовут эпохой раннего Возрождения. И хотя человек провозглашением его самодостаточности ещё не был «отлучён» от Бога, всё же предпосылки этого грядущего отчуждения начали уже проявляться.

В 1329 году из Италии в Константинополь явился православный по исповеданию, но воспитанный в латинской традиции монах Варлаам Калабрийский. Он был прекрасно образован, умён и быстро занял высокое место при императорском дворе. И вот этот монах, узнав, что некие отшельники верят в возможность видения нетварного Божественного Света, стал насмехаться над ними, уча, что действительное, духовное познание Бога невозможно для человека, а доступно только логическое, путём размышлений и умозаключений познание, из которого должна вытекать правильная жизнь, согласная с Законом Божиим, но не претендующая на единство с Ним.

Исходя из этого, Варлаам считал, что апостолы, будучи людьми, не могли лицезреть нетварный свет, а стало быть никакого «нетварного света» не было. Было лишь чудо в пределах материального, тварного бытия. По сути, такое богословие воздвигало непреодолимую стену между Богом и человеком. Лишало человека надежды на теснейшее общение со своим Создателем, живое общение в святости и взаимной любви.

Смотрите также:
Учение святителя Григория Паламы

Оппонентом Варлаама выступил учитель Церкви, святитель Григорий Палама, который с последовательной полнотой раскрыл православное учение об отношениях между Богом и человеком.

Суть этого учения заключается в том, что Бог, будучи непостижимым в Своем существе, открывается человеку в действии Своих нетварных энергий, в Божественной благодати. Так что стяжание или приобретение этой благодати и есть путь обретения Царствия Божьего, достижение единства человека со своим Творцом.

Мы все призваны к единству с Богом и это единство не есть только какая-то умственная, теоретическая связь, но действительное обожение человека, омытого, преображённого и освященного действием Божественной благодати. Единство желаемое Богом, но зависящее от нашего деятельного стремления к Нему.

Преображение. Акварель из цикла Библейских этюдов Александра Иванова 

Смотрите также:
Как в реальности почувствовать присутствие Бога

Учение о нетварном Фаворском свете, к достижению которого призван каждый человек, получило широкое распространение в православной Церкви и положило начало так называемому Восточному возрождению, когда подлинная высота призвания человека стала мыслиться именно и только в сознательном и последовательном достижении единства с Богом.

Идея духовного, нравственного преображения приобрела в православии исключительное значение. Как бы ни был грешен и низок человек, он призван к святости, к единству с Богом и пока жив человек на земле, для него открыта дверь к изменению, преображению собственной жизни. Эта дверь — покаяние, примирение с Богом, ради нас сделавшегося человеком, за наши грехи умершего на кресте, Воскресшего в третий день и всех нас призывающего стать причастниками Его света, Его жизни, Его радости.

Священник Дмитрий Шишкин

На анонсе: Преображение. Автор Иванка Демчук

Источник

Сообщение Все мы призваны к Преображению появились сначала на Церковь Успения Богородицы.

Наступает черед учению о том, как верным жить в этом мире и как относиться к людям, причем и близким по духу, и не очень. Вот вопрос вопросов в иерархически устроенном обществе (а сильно ошибаются те, кто думает, что бывает общество без иерархии): вопрос о главèнстве.

Место в земной иерархии как-то мало волнует учеников, потому что про это они уже нечто важное понимают, чем и отличаются в лучшую сторону от многих и многих наших современников. Но вот проблема: как будут обстоять с этим дела в Царстве Небесном? Очень ведь хочется выяснить; и дело не только в том, чтобы заранее узнать, какие почести тебе «причитаются», — а вопрос «что мне за это будет» имеет двойную перспективу, — но и в том, чтобы таким нехитрым способом попытаться уяснить, насколько обитание в Царстве отличается от временного пребывания здесь, на земле. И нужно отметить, что Спаситель вовсе не считает этот интерес праздным, напротив, желая, чтобы Его слова были предельно ясны, он прибегает к тому, что можно назвать наглядным обучением: подзывает ребенка и ставит его в кругу Апостолов. Только представьте себе эту картину!

После чего следуют слова:

«Истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не пойдете в Царство Небесное; итак, кто умалится, как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном…».

Ну вот, про детей. Думаю, что сильно ошибаются те, кто утверждает, что «как дети» — это значит в бессловесном невежестве. Эти люди просто не знают детей. И знать не хотят. Для них дети — это те, которыми легко манипулировать. Об этом будет сказано ниже, а сейчас немного в предварение.

Дети действительно немного знают, но хотят знать больше. Детская способность к познанию поражает. С недостижимой для взрослых скоростью дети учат язык, причем науке непонятно, как же они это делают. С такой же интенсивностью они мыслят о мире, старательно делают умозаключения (пусть неправильные, но уже дело взрослых эти суждения подкорректировать). И еще: дети любят не за что-то, а просто так, и это прекрасно отражено в старом анекдоте:

— Мама, ты меня любишь?

— Когда ты хороший мальчик, люблю, а когда плохой, нет.

(вздыхая): — А я тебя всегда люблю.

Дети обидчивы, потому что чистая душа не готова сталкиваться со злом мира. И обидеть ребенка можно на всю жизнь.

А еще дети (нормальные дети, не испорченные) никого не подозревают во лжи и подлости; их умаление — это чистая и ясная картина мира, в которой дьяволу просто нет места.

Но вот и продолжение:

«…кто примет одно такое дитя во имя Мое, тот Меня принимает; а кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской».

Принимать дитя во имя Божие — вовсе не означает только усыновление; принять ребенка можно и в свою душу, поделившись с ним любовью, знанием, добротой и — в меру его понимания — духовным опытом, точнее — его результатами. И здесь, наверное, не стоит задавать верхнюю планку возраста такого «малого сего». Просто нельзя допускать, чтобы в мире иссякло подлинно доброе отношение между поколениями.

А вот про соблазн малых сих, верующих во Христа, нужно, как представляется говорить особо.

При слове соблазнение большинство носителей русского языка представляет себе инцидент полового характера. Достаточно много и тех, кто назовет этим словом процедуру, в ходе которой человека отвращают от истинной веры. Это, безусловно, правильное понимание. Но не полное.

Сейчас очень распространено (и очень старательно распространяется) убеждение, выражаемое словами «а пусть знают». Впервые я с этим встретилась без малого полвека назад, когда вынуждена была наблюдать бракоразводный процесс: разводящаяся жена выливала на голову мужа многолетние обиды. Он же, опустив голову, говорил только: «А ребенка-то зачем привела?», на что был ответ: «А пусть знает, какой у него отец!».

Тезис сомнительный, потому что по определению Фомы Аквинского смертный грех — это то, что может убить душу ребенка. Оно нам надо? А ведь есть и такие мерзости, от которых и душе взрослого не поздоровится.

Конечно, любители крайностей радостно обвинят меня в том, что я против гласности, прозрачности, информированности и т. д. Вовсе нет; есть вещи, о которых и дети, и взрослые, к сожалению, должны знать, — для профилактики. Но сообщать о них следует только тогда, когда это действительно актуально, осторожно и бережно, тщательно подбирая слова, а главное — с добром в душе и обязательно с упованием на милость Божию. А соблазнительные вещи сообщают со смакованием, со злом в душе и с желанием причинить зло. Из злой сокровищницы вынося злое. То есть служа злу, если коротко.

Именно поэтому «горе миру от соблазнов, ибо надобно придти соблазнам; но горе тому человеку, через которого соблазн приходит». И не потому горе, что вот мы все сейчас навалимся на него всей мощью добродетели и сотрем с лица земли, а потому что он встал на путь погибели.

Более того, последующие слова Христа свидетельствуют о том, что возможен, так сказать, предельный случай, когда человек сам соблазняет себя: «Если же рука твоя или нога твоя соблазняет тебя, отсеки их и брось от себя: лучше тебе войти в жизнь без руки или без ноги, нежели с двумя руками и с двумя ногами быть ввержену в огонь вечный; и если глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя: лучше тебе с одним глазом войти в жизнь, нежели с двумя глазами быть ввержену в геенну огненную». Вряд ли следует толковать эти слова буквально; недаром Церковь признает самокалечение грехом, и отрубающий себе палец затворник мог возникнуть разве что в бурном воображении Льва Толстого, которому христианство было достаточно чуждым. Скорее речь о том, что человеку следует бескомпромиссно отвергать идеи, привычки, стремления и вещи, которые способны разлучить его с Богом.

И вот здесь — при том, что, как говорится, все «за», — масса затруднений, касающихся выбора того, от чего следует отказаться. Многие и многие не слишком отличаются от пожилой экономки у Гончарова, которая дала обет сходить в Киев на богомолье, если барыня выздоровеет. А та возьми и выздоровей. Вот богомолица идет к батюшке и объясняет ему, что пешком она ходить совсем не может, тем более в такую даль. А тот резонно отвечает, что данный обет нужно либо выполнить, либо заместить другим. Страдалица предлагает дать обет воздержания от мяса. — «А много ли ты его ешь?». — «Да уж сколько лет в рот не беру». — «Так разве это обет? Ты вот дай обет кофе не пить».- «Так я ж без кофе не могу…».

Считается, что можно отказаться от своего творчества и от приобщения к мировой культуре — но не от собственной лени. От рассудительности — но не от предрассудков, принимаемых по незнанию за «священные» традиции. От общения с «недостаточно духовными» людьми — но не от сварливости. Все это складывается в неутешительную картину: отказываемся от Божьих даров, сохраняя собственные грехи. Да еще и жалуемся, чего это нас никто не любит, считая священным и неотъемлемым свое право никого не любить. Отсюда и множество разочарований в духовной жизни, потому что душу не обманешь: невзирая на затрачиваемые усилия она предощущает надвигающуюся опасность…

Один из тяжких симптомов недолжного — высокомерие, которое может возникнуть практически у любого человека, потому что он, одержимый гордыней, всегда найдет кого считать ниже себя. И вот что об этом:

«Смотрите, не презирайте ни одного из малых сих; ибо говорю вам, что Ангелы их на небесах всегда видят лице Отца Моего Небесного. Ибо сын человеческий пришел взыскать и спасти погибшее. Как вам кажется? Если бы у кого было сто овец, и одна из них заблудилась, то не оставит ли он девяносто девять в горах и не пойдет ли искать заблудившуюся? И если случится найти ее, то, истинно говорю вам, он радуется о ней более, нежели о девяноста девяти незаблудившихся. Так, нет воли Отца вашего Небесного, чтобы погиб один из малых сих».

Заметим, что значение первой фразы многократно усиливается тем, что, как мы частенько слышим и читаем, «Бога человекам невозможно видети, на Негоже не смеют чини Ангельские взирати». А вот Ангелы малых сих — смеют. И это важно, потому что всю благость, почерпнутую в этом созерцании, изливают на этих «малых».

И совершенно неожиданно для привычного восприятия к «малым сим», то есть хрупким и кротким созданиям, более всего напоминающим детей, причисляются и погибшие. А что? Для Бога они — заблудившиеся дети и могут пропасть, а Он этого не хочет. Нет на то Его воли. Так что если посмотреть очами Божиими на тех, кого так привычно поносить, проклинать, гнать, бить и желать им смерти — ой-ой-ой, как неловко-то получается. Стыдно и нехорошо.

Здесь просматривается мотив притчи о милосердном самарянине: кто мой ближний? — а тот, кто нуждается в твоей помощи. Только не нужно опять-таки передергивать и рассуждать на тему, что всякому профессиональному попрошайке не надаешься, что протяни палец — руку откусят и т. д. На то нам и разум дан, и трезвость суждения. Действительно невозможно и вредно всегда удовлетворять всякие просьбы. Помню, как мне деликатно намекнули, что нужно помочь «бедной девушке», которая много лет выдавала себя за излечившуюся наркоманку и получала с этого свой профит, а сама употребляла наркотики. И вот это дело всплыло, и ее гневно выгнали, и специалист, которого она все это время обманывала, от нее отказался (хорош специалист, между прочим!), а у нее ломка, денег нет и диплом нужно защищать. Спрашиваю, по какой специальности. Ответ: школьный социальный работник. Говорю: «Вы что, не понимаете, что к школе ее и в качестве уборщицы подпускать нельзя?». — «Ах да», — говорят мне неохотно. Единственное, что ей на самом деле нужно, — это действенная помощь в крайне суровой программе отказа от наркотиков (и не говорите про добровольность; здесь нужно разве что ее понимание в необходимости этой самой суровости). А насчет ломки и диплома — извините. Но если мы не можем по-христиански рассудить, в чем человек нуждается (не попустительски, не ханжески, не лицемерно…), то лучше бы нам заняться собой.

А тем временем в словах Христа — снова, как это было чуть выше, поворот к сугубо личному: «Если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним; если послушает тебя, то приобрел ты брата твоего; если же не послушает, возьми с собою еще одного или двух, дабы устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово; если же не послушает их, скажи церкви; а если и церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь».

Ох, как с этим все на самом деле не просто. Для начала — «согрешит … против тебя», а вовсе не нарушает, по твоему мнению, каких-то правил и обычаев. И здесь у нас очень здорово напутано: считается, что если именно против тебя лично, то нужно «смиряться», а вот если против… чего угодно другого, то следует тебе восстать и ополчиться. При этом критерий просто исчезает; ведь ты можешь в этом случае и ошибаться… А ведь сколько приходится сталкиваться с пламенными свидетелями-обличителями, которые просто несколько не в курсе дела! Потому что им сказали, что они затронуты, вот они и «затронулись».

В 30-х гг. отменили правило, согласно которому на судебном процессе судоговорение могло вестись не на русском языке, и сделали это потому что в некоторых языках есть разница в грамматической форме описания того, что ты видел, и того, о чем ты слышал. И каково было суду, когда на вопрос «свидетелю» о том, говорил ли обвиняемый то-то и то-то, следовал ответ, буквально значивший «Да, мне сказали, что он это говорил». Кстати, в последующие времена то, что «свидетеля» не было на месте происшествия, уже ничего не значило. А ведь это нехорошо даже не с юридической, а с христианской точки зрения.

И вот дистанция между «приобрел ты брата своего», что значит, что вы примирились и по-прежнему испытываете друг к другу теплые чувства (как в псалме (Пс 54:15): «разделяли искренние беседы и ходили вместе в дом Божий») — и «да будет он тебе, как язычник и мытарь». То есть как человек, с которым у тебя нет общих интересов, потому что мытари неправедно обогащаются, а язычники … есть язычники. Но ни о каком стирании с лица земли того, кто упорствует в своей вине против тебя, и речи нет.

«Истинно говорю вам: что вы свяжете на земле, то будет связано на небе, и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе». Казалось бы, все просто и ясно: в сообществе верных, которое есть христианская Церковь, Апостолы устанавливают правила, согласно которым она и будет существовать до конца времен, и эти правила соединят в одно целое Церковь земную и Церковь небесную. Хорошо бы в дальнейших размышлениях придерживаться именно этого простого основного понимания, не мудрствуя лукаво. И да будет нам вехой на пути этих размышлений слова молитвы, которую священник читает при отпевании, освобождая усопшего от «клятвы священнической», то есть от сурового приговора своего собрата. Потому что когда отверзаются Небеса, жизнь человеческая предстает в иной перспективе.

Как не мудрствует и прямодушный Петр, спрашивая о том, сколько раз — не семь ли? — прощать согрешившему против меня брату? На что Спаситель отвечает: «Не говорю тебе: до семи, но до седмижды семидесяти раз».

Семь — число полноты, 70 — полнота сугубая, а 7х70 — практически абсолютная, хотя это и не 144 000 из Апокалипсиса, там полнота другая. То есть нам предписывается бесконечное терпение. Казалось бы, невыполнимо, но если настроиться… я это прошла на практике: простила тяжко прегрешившего своего автора именно потому, что увидела:он не в состоянии исправиться. Так не пропадать же человеку? Ну и притерпелась. Правда, особых надежд на него не возлагаю, но и ничего страшного.

И вот — грандиозная притча о прощении, о великодушии и мелочности, о роковом неумении меняться к лучшему, когда мир вокруг тебя преображается чудом. И все это — образ Царства, которое нам открывается, а мы упорствуем в его неприятии. Притча рассказывается Иисусом довольно пространно, но в ней столько завораживающих деталей, что повторение ее никогда не станет излишним.

«Царство Небесное подобно царю, который захотел сосчитаться с рабами своими; когда начал он считаться, приведен был к нему некто, который должен был ему десять тысяч талантов; а как он не имел, чем заплатить, то государь его повелел продать его, и жену его, и детей, и всё, что он имел, и заплатить; тогда раб тот пал, и, кланяясь ему, говорил: государь! потерпи на мне, и все тебе заплачу. Государь, умилосердившись над рабом тем, отпустил его, и долг простил ему».

Смотрите также:
Притча о царе и должнике

Десять тысяч талантов — огромная, непредставимая сумма; в то время в Палестине это было скорее всего несколько меньше 50 кг серебра. Конечно, стоимость нескольких человек и их имущества вряд ли могла дотягивать до этой суммы, но их продажа имела бы скорее символическое значение уничтожения личности. А в общем-то довольно хорошую аналогию этой ситуации представляет отпущение грехов в таинстве покаяния, потому что грехи наши безмерны, но милость Божия прощает. И далее:

«Раб же тот, выйдя, нашел одного из товарищей своих, который должен был ему сто динариев, и, схватив его, душил, говоря: отдай мне, что должен. Тогда товарищ его пал к ногам его, умолял его и говорил: потерпи на мне, я все отдам тебе. Но тот не захотел, а пошел и посадил его в темницу; пока не отдаст долга. Товарищи его, видев происшедшее, очень огорчились и, придя, рассказали государю своему все бывшее. Тогда государь его призывает его и говорит: злой раб! весь долг тот я простил тебе, потому что ты упросил меня; не надлежало ли и тебе помиловать товарища твоего, ибо и я помиловал тебя? И, разгневавшись, государь его отдал его истязателям, пока не отдаст ему всего долга». Между тем сто динариев — это по аналогичному подсчету несколько меньше 500 г серебра. что и представимо, и возможно выплатить. Но как же нужно быть закрытым ко всему доброму, если и ослепительное великодушие не учит ничему, не вызывает ответного отклика в душе и желания тоже поступать благородно! А разве мало кто из нас, получив отпущение грехов, не начинает тотчас рассуждать о том, что прощать можно, а чего нельзя?

«Так и Отец Мой Небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас от сердца своего брату своему согрешений его». Нужно обратить внимание на то, что это говорится Апостолам, — избранным, самым близким, самым верным. Но ведь наша здешняя жизнь такова, что пока мы живы, мы можем надеяться на милость Божию, отпущение грехов и спасение, — но и согрешить и пасть тоже можем. Подниматься по ступеням совершенствования — долгий и тяжкий труд. Скатиться — гораздо легче и быстрее.

Картины Джеймса Тиссо

ФОМА

Сообщение Об очень важных вещах появились сначала на Церковь Успения Богородицы.

Слово на воскресное Евангелие иеромонаха Димитрия (Волкова, Оптина пустынь) в неделю одиннадцатую по Пятидесятнице.

Мф., 77 зач., XVIII, 23-35.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа! Дорогие братья и сестры, апостол Иоанн Богослов однажды сказал: «мiр лежит во зле» (1 Ин. 5, 19)...

Каким же образом зло побеждает в этом мире? Мир как бы захвачен путами зла. Вот в сегодняшней притче мы слышали о том, как некий царь решил спросить долг у своего должника. Долг в десять тысяч талантов.

Десять тысяч талантов золота, если переводить в вес, это несколько сот тонн золота. Но на самом деле это не говорит о величине этой суммы. Вспомним, что в период расцвета Израильского царства во время царя Соломона налогов поступало в казну всего 666 талантов. То есть 10 тысяч талантов это 15-ти летний бюджет Израильского царства. С чем сравнить эту цифру сейчас? Не с миллиардом долларов, не с десятью миллионами, не с десятью миллиардами, а наверное, с несколькими триллионами долларов США. То есть сумма невероятна, которую невозможно заработать, невозможно и её отдать.

666. Цифра эта встречается в Библии только дважды и при определении одного и того же, это — число талантов золота годового дохода царя Соломона. Ежегодный доход его только золотом. Остальное, — серебро, драгоценные камни и другие ценности, – не подлежало никакому исчислению. «В золоте, которое приходило Соломону в каждый год, весу было шестьсот шестьдесят шесть талантов золотых» (III Цар. X, 14: II Пр. IX, 13).

Господь в этой притче показывает нам, что человек безмерно должен Ему, должен саму жизнь, само существование, само бытие за то, что Господь постоянно помогает нам в нашей жизни, сохраняет нас, питает нас силой, разумением, а главное, дарует нам возможность спасения. Господь совершает для этого человека чудо — прощает ему весь долг. Что же делает этот человек? Он идет, находит своего должника, который должен ему не в пример меньше — всего лишь сто динариев, и влечет его в темницу.

Это образ мышления плотского человека. Максимум на что падшее человечество на нравственном уровне дошло, это до возвеличивания принципа справедливости, того принципа, который можно проиллюстрировать словами «око за око, зуб за зуб» (Исх. 21, 24). Этот иудей, а притча была обращена к иудеям, безусловно поступил по закону. Он имел право требовать возмещения долга, имел право совлечь своего должника в темницу. Но Господь показывает нам, что этот принцип, который главенствует в нашем мире, он исключает принцип Царства Небесного. А принцип Царства Небесного — отпущайте долги должником вашим, отпущайте грехи, и Отец ваш Небесный отпустит вам грехи ваши.

Мы говорим, что государство цивилизованное тогда, когда в нем главенствует закон. На самом деле это та же самая реализация принципа «око за око, зуб за зуб» (Исх. 21, 24). Государство через свои институты обещает человеку, даже бедному, даже безвестному защиту от богатого и сильного. Обещает, что воздаст ему по заслугам его еще в этой жизни. И человек современный, как и древний человек, пропитан этой мыслью о воздаянии. О воздаянии за добро добром и злом за зло. В сердце падшего человека в ответ на оскорбление и обиду неминуемо рождается негодование. Он желает воздать злом за зло. Это естественная реакция человека, пораженного грехом. Человек даже если его обидчик сильнее его или их разделяет расстояние или время или другие обстоятельства, если он не воздал обидчику злом, то зло все равно притаилось в его сердце. И он однажды ужалит другого человека, а тот ужалит третьего и так далее.

Смотрите также:
Евангелие про деньги

Зло распространяется как вирус, передаваясь от одного оскорбленного к другому, умножая себя и не имея никаких препятствий для своего распространения. Но Господь в этой притче говорит о принципе, который выше принципа справедливости — о принципе прощения обид, о принципе безоговорочного милосердия, когда в ответ на свое прощение мы не ждем никаких услуг. Мы не ждем никакого воздаяния. В этой притче помилованный при всем своем желании, при всей своей благодарности никак не может воздать Богу за помилование. Слишком велика сумма. Никакими услугами, никакими дарами он не способен покрыть совершенное Богом чудо, чудо Божьего милосердия.

Вот этот принцип — принцип Царствия Небесного, Господь огласил и сделал известным для всех нас. Если в Ветхом Завете это принцип не был законом. Одни люди были милосердны, могли прощать грехи, то в Новом Завете, в наше время, мы все призваны к тому, чтобы прощать ближнему его согрешения, его долги. Мы часто боимся это делать по причине того, что мы думаем или нам кажется, что если мы начнем прощать обиды, если мы начнем прощать ближнему грех в отношении нас, то зло, которое он причинил нас заживо съедят и мы окажемся в этом мире слабыми, окажемся мальчиками для битья. По этой причине мы стараемся защищаться, защищать свои права. Тем более этому учит нас пропаганда, которая сейчас в мире, о том, что мы должны отстаивать свои права, отстаивать свое человеческое достоинство.

Но этот принцип, надо помнить, он не христианский. Христианский принцип заключается в прощении врага своего, в том, что мы должны творить добро ненавидящим нас, любить врагов наших. Христиане призваны именно к тому, чтобы быть «не от мира сего». Как Господь сказал о Себе: «Мое Царство не от мира сего». И принципы и правила Царства Небесного они не от мира сего. Они соединяют нас не с этим миром, а именно с Царствием Божьим, которое, Господь сказал, «внутри вас есть». Человек, который незлобив, который прощает ближним и врагам своим, уничтожает это зло, которое образуется в его душе по причине оскорбления или обиды, причиненной ему. И наступает прерывание вот этой цепочки передачи зла от человека к человеку. Как христианин, который истинно прощает окружающим его обиды, он становится тем участком, той частичкой пути, который прерывается на нем. Он не передает зло дальше.

Словом, зло как бы стихает у его ног. Не случайно по этой причине человек незлобивый очень часто, несмотря на наши опасения, на наш страх, что мы кажемся никому не нужными, что мы будем побиваемы всеми, всеми презираемыми. На самом деле такой человек оказывается всеми любим. К нему люди неосознанно влекутся, потому что устали от зла и ищут того, кто не будет для них источником опасности.

Смотрите также:
“Добро испытывается тем, что оно сталкивается со злом”

Посмотрим на самих себя. Мы часто общаемся с другими, словно запершись в броню, в какую-то крепость, боясь сказать что-то лишнее, боясь другого оскорбить, обидеть, потому что ожидаем от него такой же реакции. Это показывает, что мы в постоянном напряжении. На самом деле такой человек это напряжение снимает с нас. Мы чувствуем, что в его присутствии наша душа раскрывается, мы не боимся быть теми, кто мы есть. Поэтому не случайно рядом со святыми очень многие приходили к вере. Рядом со святыми человек чувствует легкость, светлость, чувствует, как благодать касается его сердца. И напротив, зло, затаенное в душе, желание мести оно как бы под спудом хранится в нашем сердце и отравляет все наше существование.

В церковном предании есть несколько таких историй, когда за непрощение обид человек был жестоко наказан.

В Киево-Печерской Лавре жили два монаха, которые однажды поссорились и враждовали долгое время. И вот один из них оказался на смертном одре и передал через братий-монахов попросить у другого брата прощения. Тот отказался простить его. Когда братия привела того монаха к одру умирающего, и тот испрашивал прощения у своего брата. Тот ответил: не примирюсь с тобой ни в этом веке, ни в будущем. Как только он это сказал, то упал и умер здесь же у ног своего брата.

Подобные случаи мы имеем в церковном предании четвертого века, когда некий иерей Сапрыкин, находящийся во вражде с неким Никифором, отказался даже, находясь в заточении и ожидая казни за исповедание христианства, простить своего брата. И как только он отказался, благодать покинула его. И когда наступило время казни, он отвратился от Христа и принес жертву идолам. Человек, который таит в сердце своем обиду на своего брата, он не только передает зло другим, обижает, оскорбляет, но он разрывает тот канал благодати, который связывает нас с Богом, со святыми, с ангелами. Душа его помрачается, становится тесной и пустой. Поэтому не только люди выделяют незлобивого человека как нечто особенное в этом мире, но еще при его жизни в душе человека наступает Царствие Божие. Еще при этой жизни он наполняется светом, который позволяет ему проходить сквозь страсти, бушующие в этом мире, и не прикасаться к ним.

И вот, сегодня, разбирая эту притчу, мы должны все с вами понять одну простую вещь, которая обращена к каждому из нас. Она не как некая недосягаемая вершина, на которую можно взирать, но никогда не дерзнем добраться до нее. Она для нашей практической жизни очень важна, чтобы мы сроднялись с ней.

Многие святые подвижники, святые отцы особенно последних времен говорили, что ничто так не очищает душу, как клевета, напраслины, обиды, которые человек благодарно и незлобиво терпит. Никакие поклоны, даже молитвы не идут в сравнение с этими скорбями, которые человек терпит.

Поэтому призываю вас всех к тому, чтобы в первую очередь помнить о не осуждении, помнить о том, что прощение ближнего это не только благо для него, а для нас самих. Оно соединяет нас с Богом, с ангелами и со святыми. Спаси всех Господь.

На анонсе: картина неизвестного фламандского художника

Источник

Сообщение Притча о немилосердном должнике появились сначала на Церковь Успения Богородицы.

Немалый процент людей воспринимают пост как само собой разумеющееся, не особенно задумываясь, для чего он нужен. Просто так принято… Рассказывает Иеромонах Агапий (Голуб), насельник Успенского Жировичского монастыря (Беларусь). 

Лето для кого-то — время отпусков, а для кого-то, наоборот, «горячих» работ. И в том, и в другом случае, хоть и по разным причинам, бывает сложно придерживаться церковного устава постов. Но, как нарочно, значительная часть лета занята двумя постными периодами — Петровым и Успенским, которые в общей сумме могут занять более одного драгоценного летнего месяца. Как их соблюдать, в особенности в наше время, когда организм в целом и нервная система в частности значительно ослабли под влиянием болезней и тревог, вызванных современными реалиями? Ответ можно найти, если осмыслить саму сущность поста.

Дилемма поста

Как кто-то сказал, «цена свободы — вечная бдительность». Это бдение, бодрствование над собой мы называем постом. Пост — спутник христианина до конца его земной жизни. В церковном уставе из 365 дней года около 200 считаются постными.

Для человека, делающего первые шаги в Церкви, соблюдение всех постов кажется невозможным. Впрочем, и даже среди давно воцерковленных христиан не так много найдется тех, кто неукоснительно придерживается устава о посте, формировавшегося на протяжении более тысячи лет.

С другой стороны, порядок, принятый в церковной практике, является не совсем случайностью. Чтобы понять внутреннюю логику, которая привела к созданию правил о постах, и сориентироваться, как их применять в жизни, нужно осмыслить, а зачем вообще посты нужны.

Как понимали пост в истории христианства

Смотрите также:
Об идеальных христианских общинах

В разные эпохи христианства посты понимались по-разному. Мы мало знаем о жизни первохристианских общин. Но можно сказать, что в первые времена отношение к посту у христиан было более свободным, хотя пост в среду и пятницу возник, вероятно, уже при учениках апостолов.

С апостольских времен существовала и практика добровольного наложения на себя — индивидуально или общиной — поста по какому-либо значимому поводу. Пост воспринимался как внутренняя мобилизация, напряженное усилие в религиозной сфере, внешнее выражение того, что наша жизнь призвана быть жертвой Богу (Рим 12:1). Причем это был отказ от пищи до вечера плюс усиленная молитва.

Что же касается многодневных постных периодов, то они формировались постепенно. В разных местах посты могли длиться разное количество дней. Так, 40-дневный Великий пост был предназначен главным образом для готовящихся к принятию крещения. Его же могли взять на себя и члены общины, в которую вступали новокрещаемые. Для прочих он мог занимать одну седмицу.

Со времени развития института монашества посты стали рассматриваться как средство борьбы с физическими страстями. Постящийся во многом ограничивал себя, чтобы освобождаться от разного рода привязанностей в этом бренном мире. Монашеский богослужебный устав, включая календарь постов, постепенно усваивался и мирянами: отдельные церковные правила для обычных приходов не были выработаны. Конечно, на практике этот устав в условиях гражданской жизни несколько видоизменялся. Но «на бумаге» все оставалось по-прежнему.

Затем на территории обширной Византийской империи началась унификация церковных традиций, и общий для всех устав относительно поста приобрел нынешний вид. В таком виде он воспринимался и теми странами, христианство которых оказалось под влиянием опыта Византийской Церкви. Таким образом, постный устав стал считаться обязательным для всего населения государств, исповедовавших православие.

Немалый процент людей в конечном итоге воспринимали пост как само собой разумеющееся, не особенно задумываясь, для чего он нужен. Просто так принято, причем на уровне поддержки государства. Например, в пост даже могла ограничиваться работа питейных заведений, прекращались развлекательные мероприятия. На религиозно-нравственное содержание жизни пост оказывал самое поверхностное влияние.

Иными словами, сложившийся календарь богослужения и постов возник в условиях, когда христианство официально являлось государственной религией.

В настоящее время мы живем в условиях, когда бывшие христианские государства являются выраженно нерелигиозными — даже если сохраняется официальное уважение к православию. Но при этом остается сильной инерция «сохранения старины». И по-прежнему церковные календари ориентированы на созданный во времена христианских империй Типикон, «не замечая», что предписываемый им ритм религиозной жизни трудно совместить с реалиями дня. За исключением разве что обустроенных монастырей.

Сергей Милорадович. Исповедь

Чем наполнить пустоту поста

Чтобы уменьшить противоречие между церковным уставом и «бытом», к тому же в условиях безрелигиозного окружения, важно вновь вернуться к осознанному отношению к постам. Через понимание его значения для каждого из нас и решится вопрос, как нам поститься.

Смотрите также:
Без материнского молока и мятных пряников: Великий пост в Российской империи

Разберем, какие посты бывают. Милицейские, пограничные, медицинские. И христианские посты. Случайно ли все это разнообразие называется одним словом — «пост»? Что их объединяет? Ответ несложен.

Синонимы слова «пост» — стража, караул, дежурство. Я готовлю себя, свое сердце к встрече со Христом и в этом ожидании стою на страже души. Я стараюсь не пускать внутрь агрессию, раздражение, жадность, ненависть, похоть, чревоугодие, равнодушие. Отслеживаю имеющиеся во мне грехи и страсти, очищаю себя от них покаянием, чтобы в таинстве исповеди — печати покаяния — освободиться от их груза. А поскольку природа пустоты не терпит — кому-то улыбнуться, с кем-то примириться, сказать искреннее «прости», быть внимательным к содержанию своей речи, отслеживать и направлять в нужное русло эмоции. Пусть маленькие, но незаметные для других — только для Бога — добрые дела. Меньше шопингов и сериалов. Больше молитв, пусть и кратких, в течение дня.

Молитва — это и есть стояние на посту, открытие себя Богу, общение с Ним не в третьем лице («Он»), а на «Ты». А это ой как непросто, особенно поначалу. Учиться жить и действовать в Его присутствии, чтобы сами «мелочи жизни» преображались. Не стараться уйти от земных попечений (это невозможно), но учиться воспринимать и их как дар Божий.

Ведь, например, посуду можно мыть с раздражением: отвлекает от молитвы, заполняет жизнь суетой. А можно: «Господи, спасибо Тебе, что есть что мыть, после чего мыть, после кого мыть, и есть кому мыть — я есть, я — как самосознающая личность, как образ Твой!». Ведь благодарение — это то, что помогает выйти из своего эгоцентризма и открывает навстречу подлинной любви.

Благодарение находится в центре главного богослужения — литургии — и должно быть в центре жизни христианина. В благодарении мы учимся принимать себя, семью, таланты и способности, мир не в качестве саморазумеющейся данности и самоцели, а как дары Бога. Дары не за что-то, а «просто», по любви. И мы учимся эти дары использовать для раскрытия своих потенциалов навстречу Богу, для раскрытия в себе Его образа и подобия, для преображения мира.

Во время поста мы учимся смотреть на мир другими глазами — где каждая встреча, каждое событие не случайны. Они даны нам для чего-то. Сами препятствия, скорби нужны для развития, для обучения.

Конечно же, пост — это время открыть Священное Писание, святоотеческое наследие. Учиться воплощать заповеди Бога в обыденной жизни.

Вся наша жизнь — это школа обучения жизни с Богом и в Боге. Пост — самое благоприятное время для этого. В этом, на мой взгляд, и есть смысл такого количества постов, разбросанных по всему годовому кругу — преодолеть разрыв между обыденной жизнью и жизнью во Христе. То есть навыки, усвоенные за время поста, переносить на все дни своей жизни, а не благополучно их растрачивать после «разговенья». Длительные посты помогают накапливать новый опыт, а однодневные — поддерживать его.

 И, думаю, любой согласится, что освобождение себя от действия греховного начала, выход на новый уровень бытия никак не мешает, а наоборот, способствует активации в этом мире. Что жить, научившись не разрушать себя и других завистью, злобой, тоскливостью, раздражительностью — гораздо радостнее и свободнее, чем под их воздействием.

Постный (грибной) рынок на Москворецкой набережной

Работать над собой в пост: конкретика

Чтобы работа над собой стала более конкретной, перед каждым постным периодом можно выбрать какую-то установку.

Сначала проанализируем, что засоряет нашу жизнь, какие качества в себе желательно развить, что хотелось бы приобрести, от чего отказаться. Думается, каждый может найти что-то, с чем интересно поработать.

Примеры:

• сократить время скроллинга новостных лент;
• избавиться от переключения на засоряющие сознание ролики в тиктоке;
• научиться благодарить Бога и близких — составляя список конкретных благодарностей и озвучивая их в конце дня;
• уделять больше внимания осознанному проживанию чувств и эмоций;
• не включаться в наэлектризованную атмосферу в очередях и транспорте;
• быть вежливым водителем на дорогах: не «подрезать», не обгонять по обочине, не нарушать правила дорожного движения;
• нспользовать вынужденные минуты «простоя» (в тех же пробках) для прослушивания полезных аудиозаписей (Евангелия, проповеди митрополита Антония Сурожского, качественные беседы психологов);
• научиться правилам построения конфликтных разговоров (в семье, с друзьями и коллегами);
• обучиться доброму юмору над собой; выслушивать доброжелательную критику;
• избрать экологический пост (учимся бережно воспринимать природу как дар Творца): вместо пластиковых стаканов для кофе использовать термокружку, уменьшать использование одноразовых пакетов и т. д., стараться утилизовать мусор доступными способами.

Пост: цифровой детокс

Во времена преподобных отцов пищевые ограничения были главным выражением поста. А в сегодняшних условиях шумового и информационного загрязнения напрашивается аскеза, которая уменьшит влияние пустой информации на нашу личность. Заодно мы в меньшей мере будем подвластны внушениям и различной пропаганде и лучше сохраним здоровое критическое сознание. Для выработки обученных чувств, способных к «различению духов» (Евр 5:14), такой вид поста просто необходим.

Выбрав установку, можно завести дневник, в котором будет фиксироваться, что и как получилось или, наоборот, не получилось. Ежедневный самоанализ приучает к дисциплине, а прописывание поможет новым правилам в большей мере менять наши эмоциональные и поведенческие реакции.

Возможно, мы не достигнем стопроцентного выполнения выбранной установки. А может, потерпим полное поражение. Не стоит из-за этого казнить себя. Не менее важен сам факт тренировки. В следующий пост полученный опыт можно развивать дальше.

Мне, например, понадобилось три поста в течение года, чтобы освободиться от навязчивой потребности почти при каждом входе в компьютер открывать сайт известного христианского блогера. Он увлекательно пишет, но часто делится непродуктивной информацией и церковными сплетнями. И это засоряло мое сознание.

Павел Яковлев. В тихой обители

Пищевой пост: что есть, что не есть

Но поскольку человек целен — дух, душа и тело, постольку существует и пост физический. Ведь тело — воплощение «я» в этом мире, по меткому замечанию протоиерея Александра Шмемана. Через тело как раз и проявляется образ Божий. Через тело мы общаемся, творим. Направленность к добру или злу реализуется через тело. Через тело мы познаем друг друга.

Смотрите также:
Почему они не постятся? Комментарий прот. Александра Шмемана

Психиатры хорошо знают, насколько наши эмоции и чувства связаны с выработкой тех или иных нейромедиаторов, то есть опять-таки с телом. Состояние тела значительно влияет на состояние души, равно как и обратно. Именно с телом связаны, прямо или косвенно, практически все наши страсти. Но при этом тело тоже призвано к одухотворению, вхождению в Христово Царство. Поэтому физический пост — орудие освобождения тела от тирании греха и подчинения его духу, который подчиняется Богу. И тогда человек обретает целостность.

Так в какой мере применять физический пост? Устав является скорее образцом, на который мы ориентируемся. В общих чертах, телесный пост — это воздержание от мясной и молочной пищи и супружеской физической близости. Его практическое наполнение определяется нашей реальной в нем необходимостью и нашей реальной же к нему готовностью. Последнее важно подчеркнуть.

Если человек будет заставлять себя поститься, испытывая сильное внутреннее сопротивление (страх ослабеть; слишком сильная тяга к тому, от чего отказываешься, и проч.), то может родиться внутренний невротический конфликт между «надо» и «не способен/не хочу». И этот конфликт в самом деле подорвет организм, приведет в расстройство психику.

Кроме того, есть люди, которые способны обходиться длительное время минимумом в пище и при этом сохранять бодрость и силы. А вот лично я, если не позавтракаю, часто к обеду получаю мигрень, лишающую работоспособности и молитвы. Кто-то может обходиться хлебом и овощами, даже без растительного масла. Но если у человека язва желудка, то многие овощи и фрукты ему есть нельзя, что же тогда остается? А когда истощена нервная система — тоже нужно подкрепляющее организм питание.

Так что, если нет готовности к полноценному посту, если побаиваемся его — можно начать с того, что, вкушая отварное мясо, немного его недосаливать. Есть куриный бульон, но отказаться от чипсов. Не взять в жаркую погоду мороженого. А вместо кока-колы пить минеральную воду. То есть, существенно не изменяя ежедневный рацион, отказаться от продуктов, которые, в принципе, и не нужны организму, но хочется.

К количеству постных дней можно подойти следующим образом. Начать, к примеру, с одной-двух недель в Великий пост, дня три — в Рождественский, плюс пятница каждой недели — кроме тех недель, когда пост по церковному уставу отменяется полностью. Потом понемногу что-то добавлять.

Вообще, лучше найти «золотую середину», чтобы не было поблажки элементарной лени, но не было и выше реальных сил. Не выпячивать свой пост напоказ, но не бояться говорить «нет» и застольям.

Есть ли скоромное в гостях?

Для многих это является непростым вопросом. Конечно, по мере воцерковления круг общения в той или иной степени будет меняться. Многое из того, что нас объединяло, станет попросту неинтересным. И этот «синдром отмены» надо пережить.

Но возьмем, к примеру, ситуацию, которая часто случается в жизни. Человек набрался решимости соблюсти Успенский пост. А тут у руководителя день рождения, и он приглашает на банкет весь коллектив. Пойти — нарушить пост. Не пойти — нежелательно: и для дела, и для дружеских отношений в коллективе. Пойти и почти ничего не есть, строго перебирая пищу — тоже неадекватно. Что делать?

Не знаю. Наверное, насколько возможно, все-таки избегать в посты обильных застолий. Когда же не получается найти благоразумный повод для отказа (тем более что можно отказаться раз иди два, но затем в коллективе возникнет недоумение) — пойти. Умеренно принять участие, не теряя самодисциплины, не набивая до предела желудок…

 Нищих всегда будете иметь (Мф. 26:11). Дореволюционное фото

Итог

Смотрите также:
Церковный год — от Рождества Богородицы до Её Успения

К посту можно относиться как к интересному вызову самому себе － что и насколько я могу изменить в своей жизни ради Евангелия? Важно, чтобы пост был «не в тягость, а в радость». Для этого, разумеется, он не обязан быть безвкусным или, тем более, невкусным — во всех отношениях.

По силам нам исполнять посты вышеописанным образом? Думаю, что да. Польза будет? Несомненно. И, понемногу, благодаря такому единому духовно-физическому посту, будет преображаться евангельским светом вся жизнь.

На анонсе: Илья Репин. Крестный ход в Курской губернии (фрагмент)

Источник

Сообщение О посте для новичков появились сначала на Церковь Успения Богородицы.

Происхождение (изнесение) честных древ Животворящего Креста Господня, Медовый Спас и начало Успенского поста — таковы православные события, отмечаемые 14 августа…

Изнесение Честных древ для каждого православного человека — это не только обряд поклонения животворящему Кресту и проявление благоговения, но и повод исповедовать свою немощь перед величием этого мира, в котором человек без Божией помощи подобен пылинке в ураганном вихре. В этот день мы вспоминаем Того, чьей силой орудие казни сделалось древом жизни для верующего.

История праздника

Август в Константинополе был одним из самых тяжёлых месяцев в году. Из-за наплыва огромного количества торговцев и жары здесь начинали свирепствовать различные болезни, в том числе эпидемии и моры. Поскольку даже у образованных и всесторонне развитых греков уровень медицины был далёк от современного, они уносили жизни многих людей, не щадя ни бедняков, ни знать. В связи с этим в IX веке было принято решение православному духовенству проходить по улицам и дорогам города с Честным Древом Креста (тем самым, к которому в часы казни пригвоздили Христа) для освящения различных мест, чтобы Господь даровал исцеление от недугов.

Смотрите также:
«Что за славный конюх эта женщина!»

Хранился Животворящий Крест Господень в царской сокровищнице. Выносили его оттуда накануне крестного хода и полагали на святой трапезе Великой церкви.

Крестный ход по улицам совершался ежедневно вплоть до Успения Пресвятой Богородицы, как и литии по всему городу. По окончании Крест предлагали народу для поклонения.

Русское название праздника «происхождение» — не вполне точный перевод греческого слова, которое означает торжественную церемонию, крестный ход. Поэтому в название добавлено слово «изнесение».

Праздник был установлен в Константинополе в IX веке первоначально только как местный. В XII-XIV веках он утвердился во всех Православных церквях. На Руси появился с распространением Иерусалимского устава в конце XIV века.

Значение праздника

Изнесение Честных древ для каждого православного человека — это не только обряд поклонения животворящему Кресту и проявление благоговения, но и повод исповедовать свою немощь перед величием этого мира, в котором человек без Божией помощи подобен пылинке в ураганном вихре. В этот день мы вспоминаем Того, чьей силой орудие казни сделалось древом жизни для верующего.

Смотрите также:
Августовские «Спасы»

К этому дню приурочено и начало Успенского поста. Пост этот, двухнедельный и строгий, подготавливает нас к празднованию Успения Пречистой Владычицы Богородицы 28 августа. Её жизнь была полна невзгод и лишений, ей суждено было перенести муки матери, видящей мучения распятого Сына, и не только Сына, но предвечного Бога, безгрешным своим человеческим естеством страдающего невинно за грехи всего мира. Эти страдания Голгофского предстояния были главной скорбью Пречистой Владычицы в её земной жизни. И воспоминания этого события снова возводит нас к трепетному созерцанию непостижимой тайны искупительной Крестной Жертвы Спасителя — Жертвы, преобразившей орудие смерти в животворящее победоносное Древо Креста Господня.

И сегодня мы обращаемся к Животворящему Кресту Господню для исцеления души и тела.

На анонсе: Виктор Бычков. Несение креста (1991 г.)

Источник

Сообщение Происхождение (изнесение) Честных Древ Животворящего Креста Господня появились сначала на Церковь Успения Богородицы.

13 августа 1922 года где-то под Ленинградом был расстрелян митрополит Петроградский Вениамин (Казанский).

Его смерть стала зловещим символом кампании по изъятию церковных ценностей в пользу голодающих, которая была начата большевиками в 1922 году...

Открытый суд над ним, вопиющая несправедливость, чинимая со стороны властей, и спокойная вера, глубокое, мирное достоинство со стороны митрополита создали особое, внятное, открытое для всех нас свидетельство о Христе.

Смотрите также:
«Я стою за сво­бод­ную Цер­ковь»

Священномученик Вениамин, митрополит Петроградский и Гдовский, расстрелянный 13 августа 1922 года, был одним из первых, кого прославила наша Церковь, как только обрела свободу от пут коммунистического режима. Его любовь к пастве, его непоколебимое миротворчество в отношениях с кем бы то ни было, его поведение и на процессе, приведшем к расстрелу, и после получения смертного приговора – все это издавна жило в церковной памяти, и никто из знавших о митрополите Вениамине не сомневался, что он – святой. Имя его широко известно и вспоминается Церковью нередко, на всех праздничных богослужениях, а в храмах, где особо почитаются новомученики и исповедники Российские, на каждой воскресной всенощной.  С жизнью свмч. Вениамина каждый желающий может без труда познакомиться с помощью интернета, книга о нем Николая Конева выходила уже не раз. В этой краткой статье, вспомнив жизненный путь владыки-мученика, мы обратимся к последнему периоду его жизни и самому главному в нем – примеру и слову.

Детство и отрочество будущего мученика связаны с Архангельским краем. Он родился и был наречен в крещении Василием  в 1873 году в семье священника Преображенской церкви Нименгского погоста (ныне деревня Андреевская Архангельской области; церковь не сохранилась) Павла Казанского.

В семье Павла и Марии Казанских было четверо детей: трое сыновей (Василий был старшим) и дочь. Как лучший выпускник Петрозаводской Духовной семинарии 1893 г., Василий Казанский был послан на казенный счет в С.-Петербургскую Духовную академию. Уже во время учебы в академии будущий архипастырь уделял много времени и внимания простому люду северной столицы: активно участвовал в деятельности «Общества распространения религиозно-нравственного просвещения», организуя беседы среди рабочих.

На третьем курсе Академии (в 1895 г.) Василий принял монашеский постриг с именем мученика V века Вениамина, весною 1896 г. был рукоположен во иеромонаха. В 1897 году, по окончании академии, преподавал в Рижской духовной семинарии, а два года спустя стал инспектором Холмской духовной семинарии (Польша). По воспоминаниям ректора этой семинарии, впоследствии митрополита Евлогия (Георгиевского), «это был молоденький, скромный, кроткий, улыбающийся монах, а дело повел крепкой рукой и достиг добрых результатов»

Смотрите также:
Они ещё не знали, что они «святые»

В 1901 году архимандрит Вениамин был рукоположен во епископа Гдовского, викария Санкт-Петербургской епархии, а в октябре 1905 года, в сане архимандрита, назначен ректором Санкт-Петербургской семинарии. Епископ Вениамин неоднократно удостаивался правительственных наград. 24 марта 1917 года, после Февральской революции и увольнения на покой митрополита Петроградского и Ладожского Питирима, голосованием клира и мирян он был избран архиепископом Петроградским и Ладожским и 25 мая утвержден Святейшим Синодом.

Синодальным определением от 14 – 17 июня 1917 года его епархиальный титул был изменен на «Петроградский и Гдовский». 13 августа 1917 года владыка Вениамин был возведен в сан митрополита. Примечательно, что избрание владыки Вениамина архиепископом Петроградским совершилось вопреки желаниям В. Львова, обер-прокурора, поставленного Временным Правительством. Далее мы следуем, в основном (и с большими сокращениями), «Жизнеописанию святителя Вениамина», составленному перед Архиерейским собором 1992 года, прославившим святителя в лике святых.

 Владыка Вениамин, 1910-е годы

Владыка Вениамин был поистине народным избранником: епархия голосовала за него с редким единодушием, так что, в отличие от других губерний, в Петрограде, в связи с избранием пастыря, страсти не разгорелись. Это объяснялось народной любовью к викарию Гдовскому, которого всегда отличало тесное общение с паствой. Один из его современников впоследствии вспоминал о святителе Вениамине: «Петроградское население огромным большинством (в том числе голосами почти всех рабочих) вотировало за Владыку Вениамина. Оно давно его знало и было глубоко привязано к нему за его доброту, доступность и неизменно сердечное и отзывчивое отношение к своей пастве и к нуждам ее отдельных членов. Митрополит Вениамин, уже будучи в этом сане, охотно отправлялся по этому зову для совершения молений и треб в самые отдаленные и бедные закоулки Петрограда… Иногда он до позднего вечера выслушивал обращавшихся к нему, никого не отпуская без благостного совета, без теплого утешения, забывая о себе, о своем отдыхе, о пище… Проповеди его всегда были чрезвычайно просты, без всяких ораторских приемов, без нарочитой торжественности, но в то же время они были полны какой-то чарующей прелести. Именно незамысловатость и огромная искренность проповедей митрополита делала их доступными для самых широких слоев населения, которое массами наполняло Церковь, когда ожидалось служение митрополита». Сразу же после избрания на Петроградскую кафедру святитель заявил: «Я стою за свободу Церкви. Она должна быть чужда политики, ибо в прошлом она много от нее пострадала. И теперь накладывать новые путы на Церковь было бы большой ошибкой со стороны людей, истинно преданных Церкви. Я приветствую новую жизнь Церкви, когда народ призван к живейшему участию в церковных делах. Самая главная задача Церкви сейчас — это устроить и наладить нашу приходскую жизнь».

 Сщмч. Вениамин (Казанский)

По утверждению современного церковного историка протоиерея В. Цыпина, митрополит Вениамин «был, вероятно, самым аполитичным во всем российском епископате». В этом плане представляют большой интерес слова будущего мученика за веру Христову, сказанные на Поместном Соборе 1917-1918 года после кровопролитной победы сторонников большевистской власти в Москве: «Мы не знаем истинного положения дел, его исторической стороны: кто больше виноват, а кто меньше, нам не ведомо. Не надо нам вспоминать бывшее, искать виновников происшедших событий. Вспомним лучше сказанные нашим русским Златоустом архиепископом Херсонским Иннокентием слова в Великий Пяток: «Теперь не время слов и речей, а время — молиться и плакать». Прошу поэтому прекратить все речи о минувших событиях: это делу не поможет».

Аполитичность не мешала владыке Вениамину смело и мужественно стоять за Церковь перед лицом богоборческой власти. Расскажем о январских событиях 1918 года. 10 января митрополит Вениамин обратился в Совет Народных Комиссаров с заявлением о недопустимости провозглашенного только что Декрета «об отделении Церкви от государства». В этом заявлении он писал: «Православный русский народ никогда не допускал подобных посягательств на его святые храмы». 11 января 1918 года состоялось экстренное собрание «Братства приходских советов г. Петрограда и епархии» под председательством митрополита Вениамина, в связи с отобранием Синодальной типографии, и была принята соответствующая резолюция, направленная в Смольный. Реакция была незамедлительной: 13 января в Александро-Невскую Лавру прибыл вооруженный отряд матросов и красногвардейцев с предписанием комиссариата призрения «о реквизиции всех жилых и пустующих помещений со всеми инвентарем и ценностями». Столкнувшись с решительным отказом подчиниться предписанию, отряд ушел. Вторая попытка захвата Лавры состоялась 19 января 1918 года. Владыка, находившийся в Лавре в своих покоях, приказал созывать народ набатным звоном лаврского колокола. Толпы народа стали стекаться в Лавру. Раздались крики: «Православные, спасайте церкви!». Отряд и его предводитель были обезоружены, те, кто был уже арестован к тому времени, были освобождены. Монахи успокаивали возмущенную толпу. Один из них, спасая предводителя отряда, увел его через Тихвинское кладбище подальше от возмущенного народа. Тем временем прибыл новый отряд матросов и красногвардейцев с двумя пулеметами, которые были поставлены на лаврском дворе. По колокольне было дано несколько залпов, однако набат продолжался. Тогда один из красногвардейцев поднялся на колокольню и, угрожая револьвером, согнал оттуда звонивших богомольцев. Красногвардейцы стали энергично изгонять народ с лаврского двора. Раздались выстрелы. Смертельно был ранен и на другой день скончался настоятель Скорбященской церкви протоиерей Петр Скипетров. Он увещевал красногвардейцев не чинить насилий над верующими и за это получил от одного из них пулю в рот. Но выстрелы и насилия не испугали верующий народ. И духовенству потребовалось немало усилий, чтобы удержать людей от резкого сопротивления захватчикам Лавры. Красногвардейцы ушли. На следующий день депутации от рабочих Стеклянного и Фарфорового заводов, а также от рабочих других заводов посетили митрополита Вениамина и выразили ему свою готовность охранять Лавру (окончательно закрыта она была в 1930-е годы).

Смотрите также:
Операция “Сергий Радонежский”

Нам это трудно сейчас представить (так сливается то время в одно сплошное «лихолетье»), но в 1918 году наши соотечественники – не только в Петрограде — переживали… религиозный подъем!  Владыка Вениамин писал тогда в послании к пастве: «Всю свою деятельность я направлял и направляю к тому, чтобы поддержать и укрепить веру, воодушевить малодушных и утешить унывающих. Везде и всюду, в Петрограде и вне его, в городах: Кронштадте, Ораниенбауме, Петергофе, в Царском Селе и деревнях и селах Лужского уезда я утешался общей верой нашей в Господа Иисуса Христа, молился с народом и учил его вере и любви Христовой. Уровень религиозной жизни Петрограда начал подниматься.

Храмы Божии стали наполняться богомольцами и окружаться прихожанами. Вера православная под свои знамена св. креста и хоругви стала собирать все больше и больше верующих людей независимо от их общественного положения и политических взглядов. Духовенство из своей среды дало пастырей священномучеников, приснопамятных протоиереев Иоанна и Петра. Народ православный в массе созрел до готовности идти на подвиг мученичества и исповедничества и пожертвовать всем, даже жизнью, защищая веру, святыни православные и достояние церковное…». Но Господь попустил укрепление чуждой народу «народной власти».

В феврале 1922 года, в связи с голодом, ВЦИК принял решение об изъятии церковных ценностей. Решение это носило провокационный характер: Церкви не разрешалось никаких  благотворительных инициатив, она лишь должна была отдать свои ценности (и священные сосуды также!) представителям власти.

 Эпизод изъятия церковных ценностей, весна 1922 года

В Петрограде изъятие ценностей проходило спокойнее, чем в других местах — благодаря стараниям владыки Вениамина, который обратился к пасомым с таким «Воззванием»: «Святая Церковь, верная заветам Христа, следуя примеру великих святителей, во время народных бедствий шла на помощь погибающим <…> Я своей архипастырской властью разрешаю общинам и верующим жертвовать на нужды голодающих церковные ценности, даже и ризы со святых икон, но не касаясь святынь храма <…> Но если гражданская власть, ввиду огромных размеров народного бедствия, сочтет необходимым приступить к изъятию и прочих церковных ценностей, в том числе и святынь, я и тогда призываю пастырей и паству отнестись по-христиански к происходящему в наших храмах изъятию, наблюдая за исполнением п.п. 5, б и 7 Постановления Петроградской губернской комиссии помощи голодающим от 5 апреля с.г. при участии моих представителей. / Со стороны верующих совершенно недопустимо проявление насилия в той или другой форме, ни в храме, ни около него неуместны разные выражения раздражения, злобные выкрики против отдельных лиц или национальностей и т.п., так как все это оскорбляет святость храма и порочит церковных людей, от которых, по апостолу, должны быть удалены всякие раздражение, и ярость, и гнев, и крик, и злоречие со всякою злобою (Еф. 4, 31). / <…> «Царство Мое не от мира сего», — заявил Спаситель Пилату. Этим курсом, вне политики, я вел корабль Петроградской церкви и веду, и идти им настойчиво приглашаю всех пастырей. Всякого рода политические волнения, могущие возникнуть около храма по поводу изъятия ценностей, как было, например, около храма на Сенной, никакого отношения к Церкви не имеют, тем более к духовенству. / Не сможем мы сего выкупить, — лишатся наши храмы некоторых своих драгоценностей, скорбеть безутешно не будем. Скажем по слову Божию: «Господь раньше дал, Господь теперь взял украшение наших храмов, да будет Имя Господне благословенно». Проводим изымаемые из наших храмов церковные ценности с молитвенным пожеланием, чтобы они достигли своего назначения и помогли голодающим. Для этого используем, насколько возможно, предоставляемое верующим право по наблюдению за поступлением изымаемых церковных ценностей по назначению и сопровождению предметов довольствия голодающим. / Всегда любовно внимательные к голосу вашего архипастыря и на этот раз послушайте его, дорогие мои. Сохраните доброе христианское настроение в переживаемом вами тяжелом испытании. Не давайте никакого повода к тому, чтобы капля какая-нибудь, чьей бы то ни было человеческой крови была пролита около храма, где приносится Бескровная Жертва» Это «Воззвание» святителя Вениамина несомненно оказало свое положительное воздействие на паству, которая прислушалась к голосу своего любимого архипастыря, так что глава Петроградской милиции в своем официальном донесении констатировал «блестящее и сравнительно вполне спокойное проведение кампании». Однако власти нужна была удача провокации, а не помощь голодающим.

 Патриарх Тихон и митрополит Вениамин

В мае 1922 года руководствующее положение в Церкви захватили обновленцы. Одним из их ведущих деятелей был петроградский священник Александр Введенский, талантливый оратор, помощник митрополита Вениамина в пастырском окормлении Петроградской епархии. А. Введенский, А. Красницкий, Е. Белков и др, обманув патриарха Тихона и воспользовавшись его арестом, образовали Высшее Церковное Управление, облеченное властью якобы по благословению патриарха. Приехав из Москвы в Петроград, А. Введенский 25 мая явился к митрополиту Вениамину и предъявил ему «Удостоверение», что он, будто бы «согласно резолюции Святейшего Патриарха Тихона, является полномочным членом ВЦУ и командируется по делам церкви в Петроград и другие местности Российской Республики». «А почему нет подписи патриарха Тихона?» — спросил владыка и отказался признавать самозванцев. Более того, в воскресенье 28 мая 1922 года в храмах Петроградской епархии было оглашено «Послание к Петроградской православной пастве» митрополита Вениамина, в котором члены ВЦУ и примкнувшие к ним недвусмысленно объявлялись отлученными от Церкви.

Смотрите также:
Дело бывших монахов

Опубликованное в газетах, это «Послание» святителя Вениамина вызвало ярость со стороны покровителей Введенского и иже с ним. О неоднократно провозглашавшемся принципе невмешательства в церковную жизнь совершенно забыли. В газетах появились фразы вроде следующей: «Митрополит Вениамин осмелился отлучить от Церкви священника Введенского. Меч пролетариата тяжело обрушился на голову митрополита!». Это показывало, что мощные покровители открыто берут «живую церковь» под свою защиту.

Вскоре к митрополиту Вениамину явился Введенский в сопровождении Бакаева, бывшего председателя Петроградской ЧК, а затем Петроградского коменданта. Они предъявили митрополиту ультиматум: либо он отменит свое постановление о Введенском, либо против него и ряда духовных лиц будет — по поводу изъятия церковных ценностей — устроен процесс, в результате которого погибнут и он сам, и наиболее близкие ему лица. Митрополит спокойно это выслушал и немедленно ответил категорическим отказом.

Никольский храм Никольского кладбища Александро-Невской Лавры 

1 июня 1922 года губернский отдел ГПУ в Петрограде получил из Москвы телеграмму с приказом арестовать митрополита Вениамина и привлечь к суду. В книге Николая Коняева «Священномученик Вениамин, митрополит Петроградский» рассказывается: «В этот день в Петрограде шли дожди и дул сильный ветер. Тем не менее, несмотря на непогоду, митрополит не отказался от положенной вечерней прогулки. Гулял он здесь же, в Лавре, на Никольском кладбище. Он стоял у могилы блаженного Митрофана, когда прибежавший келейник сказал, что приехали агенты ГПУ. Перекрестившись, митрополит направился в канцелярию, где уже шел обыск». Существует устоявшееся поверье, будто при обыске присутствовал Введенский, который имел наглость подойти к владыке под благословение, на что владыка, не дав благословения, сказал: «Отец Александр, мы не в Гефсиманском саду». Современные церковные историки такой факт отрицают, но поверье выразительно передает народное мнение о Введенском: это Иуда.

Судебный процесс начался в субботу 10 июня 1922 года. Заседания Петроградского революционного трибунала происходили в зале филармонии (бывшем Дворянском Собрании), на углу Михайловской и Итальянской улиц. Митрополит Вениамин был на скамье подсудимых таким, как и всегда простым, спокойным, благостным. Понятно, он был центром всего громадного процесса. На нем сосредоточивалось внимание и врагов, и безмерно любившей его верующей паствы, заполнявшей, если ее допускали, зал заседаний, и прочей публики, относившейся к митрополиту с исключительным сочувствием, как к заранее обреченной жертве. К публике, сочувствующей митрополиту, не относились только те «посетители», которые направлялись в трибунал «по нарядам», чтобы создавать соответствующее видам устроителей процесса настроение.

 Архимандрит Сергий (Шеин)

Другая замечательная личность в процессе, вслед за митрополитом обращавшая на себя значительное внимание, это архимандрит Сергий (Шеин). Он являл и большое сходство, и яркий контраст с митрополитом. Сходство — в глубокой вере и готовности за нее пострадать; разница — в характерах и темпераментах. Митрополит не боялся смерти, но он и не искал ее: он спокойно шел навстречу ожидавшей его участи, предавшись воле Божией. Отец же Сергий как бы жаждал пострадать за веру. Отсюда его пламенные, вдохновенные речи на суде, отличавшиеся от сжатых и спокойных ответов на суде Владыки Вениамина. Очевидцам процесса архимандрит Сергий напоминал мученика первых веков христианства.

 Икона святого мученика Юрия Новицкого

Мученического венца сподобились также  Ю.П. Новицкий и И.М. Ковшаров. Новицкий заранее покорился своей участи, он смело глядел судьям в лицо и не скупился на полные горького сарказма выпады.

К чтению обвинительного акта приступили лишь в понедельник 12 июня. В кратком очерке нет возможности останавливаться подробно на этом продолжительном, громком (как ни странно, открытом) сфабрикованном процессе. Но нельзя не упомянуть отдельных важнейших его эпизодов.

 Третье клеймо иконы новомучеников и исповедников Российских

Блистательную речь в защиту владыки Вениамина произнес знаменитый в то время адвокат Я.С. Гурович (его попросил быть защитником сам владыка), который в заключение сказал следующее: «Чем кончится это дело? Что скажет когда-нибудь о нем беспристрастная история? История скажет, что весной 1922 года в Петрограде было проведено изъятие церковных ценностей, что, согласно донесениям ответственных представителей советской администрации, оно прошло в общем «блестяще» и без сколько-нибудь серьезных столкновений с верующими массами. / Что скажет далее историк, установив этот неоспоримый факт? Скажет ли он, что несмотря на все это и к негодованию всего цивилизованного мира, советская власть нашла необходимым расстрелять Вениамина, митрополита Петроградского, и некоторых других лиц? — Это зависит от вашего приговора. / Вы должны стремиться соблюсти в этом процессе выгоду для советской власти? Во всяком случае, смотрите, не ошибитесь… Если митрополит погибнет за свою веру, за свою безграничную преданность верующим массам, — он станет опаснее для советской власти, чем теперь… Непреложный закон исторический предостерегает вас, что на крови мучеников растет, крепнет и возвеличивается вера… / Остановитесь, над этим подумайте, и … не творите мучеников!» Власти не послушались, и, по воле Божией, мученическим венцом увенчались тогда четверо из десяти приговоренных к смерти (всего по данному делу проходило более ста человек, получивших разные наказания; некоторых освободили).

Владыка Вениамин на процессе 

Когда окончились судебные прения, настала очередь подсудимым сказать свое последнее слово. Председатель обращается к митрополиту Вениамину: «Подсудимый Василий Казанский! Вам принадлежит последнее слово». Митрополит неспешно встал. В зале все замерло. В начале митрополит сказал, что из всего, что он услышал о себе на суде, на него наиболее удручающе подействовало то, что обвинители называли его «врагом народа». «Я верный сын своего народа, я люблю и всегда любил его. Я жизнь свою отдал, и я счастлив тем, что народ — платит мне тою же любовью, и он же поставил меня на то место, которое я занимаю в Православной Церкви». Остальное, довольно продолжительное время своей речи он посвятил исключительно защите некоторых подсудимых, ссылаясь на документы и иные данные и обнаружив при этом прекрасную память, стройность мысли и невозмутимое спокойствие. Одно из его утверждений выглядело, как он сам признал, голословным. По этому поводу он заметил, со свойственной ему улыбкой: «думаю, что, в этом отношении, вы мне поверите без доказательств. Ведь я, по всей вероятности, говорю сейчас публично в последний раз в своей жизни; человеку же, находящемуся в таком положении, и принято верить на слово». «Вы все говорили о других, — сказал председатель, — трибуналу желательно знать, что же вы скажете о самом себе». Митрополит Вениамин с некоторым недоумением посмотрел на председателя и тихо, но отчетливо сказал: «О себе. Что же я могу вам о себе еще сказать. Разве лишь одно… Я не знаю, что вы мне объявите в вашем приговоре — жизнь или смерть, — но что бы вы в нем ни провозгласили, — я с одинаковым благоговением обращу свои очи горе, возложу на себя крестное знамение (при этом митрополит широко перекрестился) и скажу: слава Тебе, Господи Боже, за все…».

Оглашение приговора на петроградском процессе. 5 июля 1922 года, 1 час дня 

Приговор был оглашен 5 июля 1922 года. Затем, на неделю больше месяца, приговоренные к расстрелу содержались в тюрьме Кресты. Сохранилось предсмертное письмо митр. Вениамина. В конце его автор приносит извинение: «Мысль моя несколько связана переживанием мною тревожных дней». Как всегда, и в этом самонаблюдении нет и тени рисовки. Вот незабываемые строки, написанные смертником-архиереем: «В детстве и отрочестве я зачитывался житиями святых и восхищался их героизмом, их святым воодушевлением, жалел всей душой, что времена не те и не придется переживать, что они переживали. – Времена переменились, открывается возможность терпеть ради Христа от своих и от чужих. Трудно, тяжело страдать, но по мере наших страданий, избыточествует и утешение от Бога. Трудно переступить этот рубикон, границу, и всецело предаться воле Божией. Когда это совершится, тогда человек избыточествует утешением. … Страдания достигли своего апогея, но увеличилось и утешение. Я радостен и покоен, как всегда. Христос наша жизнь, свет и покой. С Ним всегда и везде хорошо. За судьбу Церкви Божией я не боюсь. Веры надо больше, больше ее иметь надо нам, пастырям. Забыть свои самонадеянность, ум, ученость и силы и дать место благодати Божией. Странны рассуждения некоторых, может быть, и выдающихся пастырей … –  надо хранить живые силы, то есть их ради поступаться всем. Тогда Христос на что?.< …> Надо себя не жалеть для Церкви, а не Церковью жертвовать ради себя. … Люди и ради политических убеждений жертвуют всем. Посмотрите, как держат себя эсэры и т.п. Нам ли христианам, да еще иереям, не проявлять подобного мужества даже до смерти, если есть сколько-нибудь веры во Христа, в жизнь будущего века!»

Точное место казни неизвестно. Предполагают, что это известный в Петербурге, как в Москве Коммунарка, Ковалевский лес. Настоящую могилу ищут…

Смотрите также:
Уроки столетия: репрессии духовенства в 1937 году

В понедельник 14 августа 1922 г., когда верующие пришли в дом предварительного заключения с очередной передачей, им было объявлено, что митрополит Вениамин, архимандрит Сергий (Шейн), Юрий Петрович Новицкий и Иван Михайлович Ковшаров «потребованы и уже отправлены в Москву». Сразу стало понятно, в чем дело. Действительно, в ночь на воскресенье13 августа четверо приговоренных были увезены из тюрьмы и расстреляны в нескольких верстах от Петрограда. Так написано в «Жизнеописании», составленном 20 лет назад. Теперь место казни известно более точно: Ковалевский лес, в районе арсенала Ржевского полигона, у изгиба реки Лубьи.

Икона священномученика Вениамина 

Сохранились сведения об их последних минутах. Юрий Новицкий плакал. Его угнетала мысль, что он оставляет круглой сиротой свою единственную 15-летнюю дочь. Иван Ковшаров посмеивался над палачами. Архимандрит Сергий громко молился: «Прости им, Боже, не ведают бо, что творят». Митрополит Вениамин шел на смерть спокойно, тихо шепча молитву и крестясь.

Андрей Мановцев

Источник

Сообщение «С Ним всегда и везде хорошо» появились сначала на Церковь Успения Богородицы.

Мы привыкли видеть диаконов в церкви, но в первом веке они чаще бывали в трущобах.

10 августа Церковь отмечает память святых апостолов Прохора, Никанора, Тимона и Пармена. Вместе со Стефаном, Филиппом и Николаем они стали первыми диаконами христианской Церкви. Но избрали их не для того, чтобы сослужить священникам, как это делают диаконы сейчас, а чтобы помогать нуждающимся. Так началось социальное служение христианской Церкви.

Ропот голодных и проблема делегирования

Заповедь милосердия апостолам дал Сам Иисус Христос. В пророчестве о страшном суде Он предупреждал, что Царство Небесное достигается только делами милосердия. Христос говорил: «Придите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира: ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне (…) так как вы сделали это одному из этих братьев Моих меньших, то сделали Мне». (Мф. 25:31-46). Во время земной жизни Иисус учил апостолов питать бедных, говоря: «Вы дайте им есть» (Матф.14:16). Апостолы благотворили нищим (Матф.26:11); устраивали братские трапезы,, которые назывались «вечерями любви» (Иуд.1:12).

Первым епископом Иерусалимской Церкви стал святой апостол Иаков из числа 70 апостолов или, как его называли, Иаков Младший. Он приходился Иисусу Христу сводным братом и учил христиан «призирать сирот и вдов в их скорбях» (Иак. 1:27).

Смотрите также:
Лепта вдовы

Тогда в Иудее сироты и вдовы, лишившиеся кормильца, оказывались в крайне бедственном положении.

Ветхозаветный закон предлагал десятину для бедных, которая собиралась раз в три года (Втор. 24:28-29) и разрешал беднякам собирать оставшиеся после сбора урожая колосья (Втор. 24:19). Но этого едва хватало, чтобы не умереть с голоду.

Именно поэтому Христос обращает внимание учеников на бедную вдову, пожертвовавшую на храм две лепты, — кроме этой ничтожной суммы (1 лепта — примерно 1/128 дневного заработка самого низкоквалифицированного работника), она ничего не имела (Лк. 21:2).

От общин Иерусалимской Церкви любой нуждающийся (даже если он был из стран языческого мира) мог получить одежду и еду. Апостол Иаков говорил: «Если брат или сестра наги и не имеют дневного пропитания, а кто-нибудь из вас скажет им: «Идите с миром, грейтесь и питайтесь», но не даст им потребного для тела: что пользы? Так и вера, если не имеет дел, мертва сама по себе» (Иак. 2:15). Руководили делом благотворительности апостолы.

Однажды в Иерусалиме разразился скандал. Из книги Деяний апостолов мы узнаем, что однажды вдовам эллинистов (иудеев из языческих стран) не выдали еду:

«В эти дни, когда умножились ученики, произошел у Еллинистов ропот на Евреев за то, что вдовицы их пренебрегаемы были в ежедневном раздаянии потребностей» (Деян. 6:1).

Проблемы возникли «не от недоброжелательства, но, вероятно, от невнимательности по причине многолюдства…, ибо в таком случае не может не быть затруднения», — поясняет святитель Иоанн Златоуст.

Апостолам пришлось задуматься о разделении обязанностей. Они созвали «множество учеников» (скорее всего, всю Иерусалимскую Церковь) и решили поручить попечение о вдовах и сиротах специально поставленным для этой цели людям — диаконам (др.-греч. διάκονος — «служитель).

Смотрите также:
Последним посланникам

В диаконы избрали семь «изведанных» человек — «Стефана, мужа, исполненного веры и Духа Святого, и Филиппа, и Прохора, и Никанора, и Тимона, и Пармена, и Николая Антиохийца, обращенного из язычников…» (Деян.6:5). Сами же апостолы рассудив, что нехорошо, «оставив слово Божие, пещись о столах», сосредоточились на проповеди Евангелия по всему миру.

Но и диаконы не были простыми хозяйственниками: в их обязанности входила также проповедь Слова Божия, оглашение (подготовка людей к крещению), помощь в таинствах. А еще, согласно толкованию Иоанна Златоуста, диаконы отличались «великим любомудрием» — ведь только мудрые и великодушные люди могли бы сносить жалобы голодных и несчастных, а также утешать их.

Портрет диакона. Художник Андрей Рябушкин (фрагмент)

Что мы знаем о первых диаконах?

О диаконах Прохоре, Никаноре, Тимоне и Пармене сохранилось очень мало сведений. Диакон Пармен, скорее всего, единственный из семи диаконов до конца жизни оставался в Иерусалиме и дожил до глубокой старости и умер, оплаканный собратьями: «Великий Пармен пред очима апостолов успе, совершив со тщанием теплым Божественное служение», — поется в каноне в день его памяти. Судьба остальных была более драматичной.

Диакон Прохор помогал апостолу Петру, путешествуя вместе с ним, был поставлен епископом Никомидии и принял мученическую кончину в Антиохии, а диакон Тимон стал епископом Бастории в Аравии и также претерпел казнь от язычников. «Повеленьми беззаконник посреде огня скончавается, всесожжение божественно быв», — говорится в каноне. Был убит и диакон Никанор. По преданию, он пострадал в тот же день, что и святой архидиакон и первомученик Стефан — от «великого гонения», в котором принимал участие Савл — будущий апостол Павел. «Заколен был, яко овча, с двема тысящами на Христа уповающими, в онь же скончался день Стефан первострадалец», — говорится об этом в каноне, который поется на службе в честь апостолов-диаконов.

Смотрите также:
Первая кровь или Проповедь, увенчанная встречей

Архидиакон первомученик Стефан, вероятно, происходил из тех самых эллинистов, об этом говорит его греческое имя (от Στέφανος (стефанос) — «венок, корона»).

Его называют архидиаконом, так как он был первым в диаконском служении, творил «великие чудеса и знамения в народе» (Деян. 6:8). Иудеи ложно обвинили архидиакона в том, что он «говорил хульные слова на Моисея и на Бога» (Деян. 6:11).

Когда суд вынес смертный приговор, Стефана забросали камнями — так он стал первым святым, пострадавшим за Христа.

Служение диакона Филиппа проходило в родной ему Самарии, где он проповедовал веру в Иисуса Христа, исцелял больных, изгонял бесов (Деян. 8:7-12).

А вот диакон Николай не вошел в число святых, прославленных Церковью. Некоторые из церковных писателей, например, святые Ириней Лионский и Епифаний Кипрский, считают диакона Николая основателем секты николаитов, о которых Иоанн Богослов в Апокалипсисе пишет: «есть держащиеся учения Николаитов, которое я ненавижу», — пишет он (Откр. 2:6, 2:15). Эта секта практиковала несдержанную плотскую любовь. Впрочем, по свидетельству Климента Александрийского сам диакон Николай вел жизнь аскетичную и строгую, и часто говорил, что «надобно плоть употреблять на зло». По мнению святого Климента, сектанты-николаиты ложно истолковали его наставления.

Первые диаконисы. Слева – диакониса Фива, справа – диакониса Олимпиада

Руки епископов и пятнистые камни

Идея диаконии — милосердного служения нуждающимся — в Церкви постоянно развивалась и совершенствовалась. Ко второй половине I века возник феномен женской диаконии (диаконисс). Диакониссы занимались помощью женщинам. О назначении одной из диаконисс упоминает апостол Павел: «Представляю вам Фиву, сестру нашу, диакониссу церкви Кенхрейской…» (Рим.16:1).

Недостойное исполнение диаконских обязанностей сурово осуждалось: в книге «Пастырь», написанной, по преданию, апостолом от семидесяти Еромой, говорится о диаконах, «которые худо исполняли служение, расхищая блага вдов и сирот и сами наживаясь». Их он сравнивает с непригодными для строительства пятнистыми камнями.

Н. Неврев. Протодиакон, возглашающий многолетие на купеческих именинах

Смотрите также:
Как Христос принял нас…

В эпоху Вселенских соборов диаконы начинают все больше помогать епископам и священникам в богослужении (эти задачи считаются главными для диаконов и сегодня), однако продолжают быть, «глазами, ушами и руками епископов». Их важнейшей задачей на много веков, как говорят «Апостольские постановления» — узнавать потребности нуждающихся:

«Если ты, диакон, знаешь кого-либо как бедствующего, то напомни епископу и таким образом дай».

Павел КОРЯКОВ

Источник

Сообщение Скандал с голодными вдовицами: как началось социальное служение Церкви появились сначала на Церковь Успения Богородицы.

10 августа 1937 года «тройка» при НКВД Мордовской АССР вынесла первые расстрельные приговоры по сфабрикованному «делу церковников-монархистов»…

Энкавэдэшники планировали нагрянуть в село Старая Пичиморга под утро – в ночь с субботы на воскресенье, дабы, как того и требует служебная инструкция, застать «врагов народа» врасплох, то есть спящими и не готовыми к активному сопротивлению. Но из-за весенней распутицы служебный «воронок» застрял в непролазной грязи, старый мотор, нахлебавшись воды, заглох. Пришлось вызывать из колхоза подкрепление в виде трёх полудохлых лошадей. Пока вытащили «полуторку» из болота да заново завели мотор, солнце уже жарило в зените, а в резной деревянной церкви Успения Пресвятой Богородицы отец Василий закончил литургию – последнюю литургию в своей жизни.

Смотрите также:
85 лет «Большому террору»

Ареста он ждал уже давно, устав бояться и размышлять.

И сегодня, когда перепуганные бабушки-певчие принесли ему весть о застрявшем на дороге «чёрном воронке», он даже неожиданно для себя воспрял духом и развеселился: ну вот и всё, пришёл мой день, мой крест и моя чаша. Вспомнились и любимые слова из Писания: «Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною».

Следую, Господи!

Поэтому и воскресная служба прошла на удивление легко и благодатно, и даже хор на клиросе пел так, как никогда в жизни, словно сами ангелы небесные пели Херувимскую, затворив двери храма от всяких внешних сил злобы и ненависти. И к причастию собралась почти половина села, а многие мужики, зная уже о неминуемой беде, тайком, а то и открыто утирали слёзы.

А вот отцу Василию было необыкновенно хорошо и покойно, он лишь мысленно благодарил Господа за то, что Он милосердно даровал ему эту последнюю евхаристию – последнюю, но стоившую всей предыдущей его жизни.

Церковь Успения Пресвятой Богородицы в селе Старая Пичиморга (ныне Носакино)

Так что, когда наряд энкавэдэшников  вломился в храм в грязных сапогах, отец Василий уже ждал «гостей» – в строгой чёрной мантии и монашеском клобуке:

Смотрите также:
На чём мы строим?

– Я здесь, – кротко улыбнулся он. – Идёмте.

И подхватил чемоданчик с нехитрым скарбом, собранным для тюремного быта. Ничего лишнего, ничего того, что выкинет надзиратель при шмоне.

Чекисты даже ухмыльнулись:

– Смотри-ка, поп-то у нас с опытом!..

Для отца Василия это был уже четвёртый арест.

Ни на один год после воцарения в России безбожного большевизма не прекращались гонения на Русскую православную церковь. Менялись лишь лозунги в печати да сроки приговоров.

Но в 1936 году в ходе принятия Конституции 1936 года, снявшей все ограничения на участие в выборах, в том числе для служителей культа, власть постановила раз и навсегда закрыть в стране «религиозный вопрос» – вместе с самими верующими.

Смотрите также:
Дело «банды монашек»

И вот в январе 1937 года заместитель заведующего отделом культуры и образования ЦК ВКП(б) С.М. Тамаркин подал в ЦК записку о «плачевном состоянии антирелигиозной пропаганды в СССР» и усилившейся «активности церковников всех исповеданий».

По его данным, на территории страны функционировали 20 тысяч церквей и мечетей, 24 тысячи служителей культа, а антирелигиозная работа была повсюду свернута.

О провале антирелигиозной деятельности свидетельствовали и результаты Всесоюзной переписи населения, проведённой в январе 1937 года. 

 Плакат 1937 года о переписи населения

По результатам переписи, 56,7 % населения старше 16 лет заявили о своей принадлежности к тому или иному вероисповеданию, причём православными назвали себя 42,9 % опрошенных. В итоге на февральско-мартовском пленуме ЦК ВКП(б) 1937 года было принято решение усилить борьбу с религиозными настроениями, которые «представляют собой организацию для подготовки антисоветских выборов по всей стране».

Советская антирелигиозная пропаганда

Уже 27 марта 1937 года последовал циркуляр НКВД СССР об усилении агентурно-оперативной работы по «церковникам и сектантам». Органам НКВД предписывалось принять все меры по выявлению и разгрому подпольных монархическо-церковных организаций, причём первостепенное внимание следовало уделить тем регионам, где в результате коллективизации уже сложились все условия для народных бунтов. И первое место в списке таких регионов занимала Мордовия, где ещё зимой начался массовый голод.

* * *

Нарком внутренних дел Мордовии В.М. Ванд в январе 1937 года писал в Москву:

«В сёлах Торбеевского района идут разговоры о погроме складов с хлебом. В селе Мордовские Юнки все колхозники и единоличники питаются суррогатами. Колхозники ходят в совхоз „Красноармеец”, подбирают дохлых свиней и едят со своей семьёй. По селу Мордовские Юнки свирепствует тиф и скарлатина… В сёлах Токмово, Старое Дракино, Алькино многие семьи опухли с голоду… В течение двух месяцев дети не видели хлеба, питаются картошкой, картофельной шелухой, ни к кому не ходят. О вышеуказанном информирован райком. Мер по борьбе с ними не предпринимается…»

В наступлении голода, писал нарком, были виноваты драконовские налоги и уполномоченные, которые, опьянённые властью, открыто издевались над людьми. Например, в голодающем селе Мордовские Юнки прокурор Силкин угрожал крестьянам: «Если вы, колхозники, не будете платить налог, я всех неплательщиков выведу на улицу, положу вверх спинами и стану ездить на вас железными боронами, а налоги всё-таки возьмём».

Лейтенант госбезопасности Фёдоров докладывал из Краснослободского района: «Ввиду недостатка хлеба в очередях высказываются антисоветские настроения: „Вот вам новая Конституция, а хлеба нет”. В селе Новое Сидорово учитель заявил инструктору РОНО: „Накорми меня сначала хлебом, тогда я буду работать”… Пяткин Андрей Фёдорович, колхозник, в семье пять человек, за 1936 год выработал 100 трудодней, хлеба нет, от недоедания вся семья опухла. Ашалагин Демьян  семья 6 человек, выработал 250 трудодней, в пищу употребляет падаль – от павших лошадей отрезал головы и использовал для питания».

Смотрите также:
«Великий перелом народного хребта»

О наступлении голода докладывали и советские органы власти. Так, председатель совнаркома Мордовии А.Я. Козиков писал в Москву: «В ряде колхозов (8 районов) создались серьёзные продовольственные затруднения. За последние месяцы запасы хлеба израсходованы, и часть колхозников питаются исключительно суррогатами, употребляют в пищу павший скот, а в отдельных случаях целые семьи по несколько дней не имеют и суррогатов…  Длительное недоедание привело к сильному истощению, вызывающему опухоли. Всего, по неточным данным, в этих семьях опухло 29 человек.

Во всех проверенных районах продовольственную ссуду колхозам начали выдавать в декабре 1936 года и в январе текущего года. Безответственное отношение к распределению… Во многих сёлах колхозники и учителя вынуждены ходить за хлебом за 12–20 км. В результате в Инсарском районе замёрзла колхозница Кривошеева, ходившая за хлебом…»

Нарком внутренних дел Мордовии В.М. Ванд. Репрессирован в 1938 году (приговорен к расстрелу)

Что ж, Москва приняла меры: вскоре и Ванд, и Козиков, и все остальные мордовские чиновники были изобличены как «враги народа» и расстреляны. Новое же руководство НКВД республики (Мордовия в те годы считалась автономной республикой в составе РСФСР) решило выслужиться перед Москвой, сфабриковав грандиозное дело о раскрытии «церковно-монархического заговора».

* * *

Смотрите также:
Уроки столетия: репрессии духовенства в 1937 году

Новое дело получило неофициальное название по имени первой арестованной: «Дело Анастасии (Камаевой) и др.».

Анастасия Камаева родилась в октябре 1879 года в селе Старое Дракино Наровчатского уезда Пензенской губернии в семье зажиточного крестьянина Леонтия Камаева. С раннего детства она любила ходить в храм и подростком решила посвятить себя служению Господу. Она подвизалась в Мокшанском Казанском женском монастыре, находившемся в уездном городке Мокшан.

Ещё в феврале 1918 года большевики попытались закрыть монастырь и отобрать у монахинь всё имущество, включая запасы продовольствия и фуража, лошадей и домашний скот, в пользу некой мокшанской коммуны, которую они планировали расположить на территории монастыря. Игуменья монастыря Мария (Кубасова) отказалась передавать имущество, тогда в монастырь был направлен отряд ЧОН – Частей особого назначения, так в Красной армии именовали карателей, набранных из латышей, китайцев и австрийцев, которые без малейших моральных мучений могли расстрелять кого угодно.

Единственной защитой монахинь была молитва. Председатель Мокшанского горсовета Астахов первым вошёл в монастырь.  Увидев коленопреклонённых монахинь, он в ярости выхватил револьвер и выстрелил в игуменью монастыря, тяжело ранив её. Тогда кто-то из сестёр ударил в набат, созывая народное ополчение. Каратели стали стрелять, но пули попадали то в колокол, то в стены, то чудесным образом разлетались в стороны. Вскоре к монастырю пришла народная дружина из Мокшана, и отряд большевиков был вынужден ретироваться.

Но через некоторое время штурм монастыря повторился – уже ночью чоновцы застали монахинь врасплох.

В отместку за унижение было репрессировано всё духовенство Казанского монастыря, а сам монастырь был превращён не в коммуну, но в пыточную тюрьму: именно в монастырских подвалах чекисты держали заложников и приводили в исполнение расстрельные приговоры.

Мокшанский Казанский женский монастырь

Вскоре в подвал отправились и все сёстры, за исключением сестры Анастасии, которая сумела покинуть осаждённую обитель и вернулась в родное село, которое тогда из Пензенской губернии было передано в состав новообразованной Мордовии.

В селе сестра Анастасия тоже не сидела без дела. Она была избрана председателем церковного совета при старой Космодамиановской церкви и стала активной помощницей служившему здесь священнику отцу Василию Стеклову. Но в 1933 году храм был закрыт, и около года отец Василий совершал богослужения у себя на дому, не переставая хлопотать о возвращении храма верующим. Истовым ходатаем выступила и монахиня Анастасия. Настоятельные прошения привели к тому, что храм был открыт и богослужения возобновились, но с тех пор чекисты взяли на карандаш и отца Василия, и сестру Анастасию.

Первой была арестована сестра Анастасия. Кто-то из односельчан написал донос, в котором утверждал, что бывшая «монашенка ходит по домам и раздаёт контрреволюционные листовки, выступает на сборищах, ведёт пораженческую и антиколхозную агитацию, призывая участников сборищ не вступать в колхоз…».

– Против советской власти я борьбу не вела и никаких плохих, порочащих советскую власть наговоров в населении не делала, – заявила она на следствии.

Но следователей НКВД интересовало другое:

– Назовите имена всех, кто состоял в вашей подпольной организации.

– Господь с вами, никакой подпольной организации не существует…

– Хватит врать! На вас есть показания свидетелей, видевших, как вы собирали религиозные собрания на дому.

– Да мы просто пили чай и говорили о вере…

– Имена и адреса всех, к корму вы ходили «чаевничать»!

– Помилосердствуйте, я же не помню всех адресов…

– Хватит нам этих поповских штучек!

На следующий день был арестован и отец Василий Стеклов (следы его затерялись где-то в ГУЛАГе), и ближайшая подруга и помощница Анастасии – бывшая послушница монастыря Елена Асташкина.

* * *

Будущая преподобномученица Елена Асташкина тоже, как и Анастасия Камаева,  родилась в селе Старое Дракино в семье простого крестьянина Василия Асташкина. Вдохновлённая примером Анастасии Камаевой, она также решила посвятить свою жизнь служению Богу. И стала послушницей в Покровском Шиханском женском монастыре в Пензенской губернии.

Этот монастырь был закрыт в 1927 году, а затем буквально стёрт с лица земли. Сначала монастырские церкви использовали под колхозную контору «Заветы Ильича», а с 1930 года в обители устроили хлебный ссыпной пункт. Но затем ввиду удаленности и невозможности использования монастыря под культурные учреждения его наметили к сносу: кирпич должен был пойти на строительство Дома колхозника в селе Никольская Пестровка (ныне Никольск).

После того как монахинь выгнали из своих келий, послушница Елена вернулась в родное село, куда переехали довольно большая часть монахинь и послушниц из закрытых властями обителей.

И сразу после ареста начался нескончаемый допрос: следователь требовал показаний на других монашенок, на мирян, которые слушали разговоры.

– И хотя всех названных вами людей я действительно знаю, –  оправдывалась она на допросах, – но совместно с ними, а также и одна, агитации ни против советской власти, ни против колхозов я не вела…

– Понятно, – гнул свою линию следователь. – А кто ещё был на этих ваших собраниях?

* * *

И начались аресты. Вскоре по «делу Анастасии (Камаевой)» было арестовано несколько десятков человек, следователи рапортовали, что вскрыли сеть заговорщиков и вредителей аж в четырёх районах Мордовии!

– Четыре мало! – откликалась Москва. – Давайте в пяти! Работайте.

И чекисты работали на ночных допросах-«конвейерах», выбивая показания на нужных людей.

Одним из последних по «делу» был арестован и отец Василий Эрекаев, с которого мы и начали наш рассказ. Но именно отец Василий и позволил чекистам превратить показания сельских батюшек и монахинь в раскрытие «церковно-монархического заговора», нити которого вели за границу – в эмигрантские центры.

Будущий преподобномученик Василий Эрекаев родился в июле 1876 года в деревне Носакино Тамбовской губернии – ныне это тоже Мордовия – в семье обычного крестьянина. Окончив сельскую школу, он поступил послушником в Свято-Успенский Саровский монастырь в Темниковском уезде той же губернии.

Затем началась Первая мировая война, и Василий Эрекаев был призван в армию. Служил писарем в штабе одной из дивизий. В 1917 году, когда фронты посыпались, Василий вернулся в Саровский монастырь, где был пострижен в монашество, затем рукоположен во иеромонаха. В обители он подвизался до самого её закрытия в 1927 году, переживая вместе с братчиками все этапы крестного пути, который попустил им Господь.

Смотрите также:
Российские новомученики. Возможно ли повторение трагедии?

Впервые Саровский монастырь большевики попытались было закрыть ещё в 1918 году, когда в Саров из уездного города Темникова прибыл комиссар с декретом учредить здесь коммуну. Монахи, в свою очередь, обратились с просьбой организовать в обители трудовую артель с уставом, напоминающим устав монастыря. Однако местный земельный отдел отказал в регистрации, посчитав, что монахи по своей гражданской незрелости не способны к самоуправлению и проявлению инициативы в ведении большого хозяйства на новых социалистических началах.

Вскоре в обитель приехала первая опергруппа ОГПУ с требованием внести взнос в размере 300 тысяч рублей, а в ноябре на Саровскую Пустынь был наложен единовременный чрезвычайный налог в размере одного миллиона рублей.

Вслед за этим началась кампания по вскрытию и ликвидации мощей православных святых, и в ноябре 1920 года по решению IX Съезда Советов города Темникова комиссия вскрыла раку с мощами преподобного Серафима. Тогда иеромонах Василий бросился на защиту святынь от поругания, но красноармейцы скрутили его и избили сапогами да прикладами. Затем Василия отвезли в концлагерь, откуда его вернули в монастырь только после солидного выкупа.

Вскрытие мощей преподобного Серафима Саровского

Хозяйство Саровского монастыря было разорено, святыни осквернены, мощи преподобного старца увезены в неизвестном направлении. В марте 1927 года было принято правительственное решение о ликвидации Саровского монастыря, оставшиеся имущество и строения были переданы в ве́дение Нижегородского управления НКВД.

Многие монахи были арестованы, включая и иеромонаха Василия, но вскоре  распущены по домам.

Смотрите также:
«Вскрытие показало»

Василий вернулся в родное село и стал священником в Успенской церкви в селе Старая Пичиморга. Здесь его и ждал новый арест – в 1934 году, когда власть решилась закрыть церковь. Но тогда отец Василий смог отстоять храм: после письменного обращения «двадцатки» (20 крестьян, являющихся учредителями и формальными хозяевами прихода) власти были вынуждены пойти на попятный и открыть храм. И вновь отец Василий был выпущен из тюрьмы без приговора.

Но в этот раз всё было по-другому.

– С кем из белого офицерства за рубежом вы поддерживаете связи? – спросил его следователь на первом допросе.

– Я не знаю никого из белого офицерства…

– Но вы же служили в штабе, вы должны были знать многих офицеров.

– У нас были чисто служебные отношения. После демобилизации с фронта я никого из них не видел.

– Упорствуете, значит. Ладно, поп, мы и не таких ломали! Сотрём в пыль лагерную, падаль!

В конце концов именно отец Василий и стал главным мозговым центром контрреволюционного заговора и «содержателем явочной квартиры контрреволюционного церковно-монархического образования».

Члены НКВД Мордовской АССР

10 августа 1937 года состоялось первое заседание «тройки» при НКВД Мордовской АССР по делу о «контрреволюционном заговоре церковников». Отец Василий за «систематическую контрреволюционная деятельность, направленную на свержение советской власти», был приговорён к высшей мере наказания – расстрелу. В тот же день приговор был приведён в исполнение.

* * *

Смотрите также:
«Будет же это вам для свидетельства»

В тот же день 10 августа та же самая «тройка» при НКВД Мордовской АССР рассмотрела ещё несколько дел из обширного перечня раскрытых заговорщиков.

Преподобномученица Анастасия (Камаева) была приговорена к расстрелу.

Преподобномученица Елена Асташкина была приговорена к расстрелу.

Вместе с ними расстрельные приговоры получили и пять мирян.

Мученик Арефа Ерёмкин был обвинен в том, что в числе других крестьян приходил в дом к отцу Василию (Эрекаеву) для слушания чтения Священного писания и книг религиозного содержания, что, кстати, полностью соответствовало действительности, так как Арефа Петрович был неграмотен и потому слово Божие мог услышать, только когда его вслух читали другие. Но следователи НКВД обвинили всех арестованных в том, что после чтения они истолковывали прочитанное в контрреволюционном духе. Обвинения против себя Арефа Петрович не признал, был приговорён к расстрелу.

Мученик Иоанн Сельманов из села Салазгорь был обвинён в том, что, будучи связан со священниками и монахинями, после закрытия сельской церкви устраивал у себя дома религиозные собрания, на которых «распространял провокационные слухи о войне, развале колхозов». Приговор – расстрел.

Мученик Иоанн Ломакин был обвинён в том, что, поддерживая тесные отношения с проживавшими по соседству иеромонахом Василием (Эрекаевым) и сапожником Иваном Сельмановым, «совместно с последними вёл организованную антиколхозную агитацию, стремясь удержать единоличников от вступления в колхоз». Приговор – расстрел.

Мученик Иоанн Милёшкин из села Салазгорь был обвинён в том, что, «являясь активным членом контрреволюционной организации, изображал советскую власть как власть антихриста, а руководителей партии и правительства называл антихристовыми слугами, призывал население не подчиняться законам советской власти, высказывал террористические измышления по адресу коммунистов и колхозников». Приговор – расстрел.

Мученица Мавра Моисеева была обвинена в том, что предоставляла свой дом для встреч верующих со священником, «на которых принимала участие в распространении провокационных слухов о свержении советской власти; кроме этого возглавляла незаконный сбор средств для целей организации под видом ремонта церкви». На допросе Мавра Васильевна категорически отказалась разговаривать со следователем:

– Никаких показаний об этом я давать не буду, – заявила Мавра Васильевна. – И разговаривать с безбожниками не буду, и прикладывать оттиск пальца к протоколу допроса не стану.

Её расстреляли и без показаний.

Владимир Тихомиров

На анонсе: картина Ивана Владимирова

Источник 

Сообщение Дело бывших монахов появились сначала на Церковь Успения Богородицы.