Пушкин блядствовал по бабам. Толстой регулярно уходил в народ. Достоевский страдал привязанностью к игре в карты. Все они изводили своих жен. Наполеон страдал от своего маленького роста и оттого, что у него не может быть детей от любимой женщины. Ван Гог был сумасшедшим и для того, чтобы пришло вдохновение, резал то волосы, то уши. Тулуз-Лотрек болел сифилисом и мучился комплексами. Невозможно найти в истории гения, который бы мог творить и при этом был счастлив.

Почему вдохновение приходит только в моменты, когда ты находишься в состоянии стресса или сильнейшего разочарования или обиды? Наверно, оттого, что в такие моменты чувствуешь острее. Но почему нельзя точно также чувствовать себя в состоянии счастья? Вы испытывали оргазм? И как оно после? Полная расслабленность? Да-да-да. Эх, если бы можно было удерживать продолжительное время предоргазменное состояние, когда даже легкое прикосновение вызывает бурю эмоций.

И вспомним себя, когда нам плохо. Ужасно плохо. Так, что жить не хочется. Отрешенность, состояние близкое к коме. Но недолго. А потом словно в тебя вливается энергия, и ты готов сдвинуть горы. Исправить ситуацию. Или доказать что-то обидчику. Или просто вернуть свое стабильное состояние. Мы начинаем бороться. Нам плохо, и это веская причина, чтобы сделать что-то.

Только я хотел поговорить о другом. У меня есть серьезные основания думать, что любой творческий человек сам намеренно делает свою жизнь печальной. Чтобы был повод регулярно впадать в депресии, мучаться, переживать, исходить на нет. Или попросту – творить. Счастливые создавать не могут. Они поглощены собой, и внешний мир им не так интересен, как обычным людям.

Есть интересные картинки пирамид, которые как бы символизируют местонахождение определенных слоев общества. Так вот, если разделить общество на несчастных, стабильных и счастливых, то счастливые будут на самом верху, а несчастные будут держать всю пирамиду на своих плечах. Да, их не так много, но они, как атланты, чувствуют на себе весь вес человеческих отношений. Собственно, даже среди несчастных есть свое неравенство, и одни используют свое несчастье как повод растечься в лужу, а другие стоят по колено в этой грязи и держат над собой основание следующей ступени. Им интересно разобраться в процессе снизу, там где так ярко поблескивают все человеческие пороки. Не зря мы любим заглядывать под юбки.

И вот гении режут себе уши, проигрываются в карты, ведут беспорядочную личную жизнь. А потом вдруг бросают все и бегут за мольберт или лист бумаги. Писать, творить, создавать.

Когда тебе плохо, то ты словно натянутый нерв – реагируешь на самые незаметные события быстро и чутко. Вы пробовали спать в абсолютной тишине. Тишина и вдруг шкряб-шкряб. Только ты закрыл глаза, а тут зажужжал комар. Кошмар? Нет, просто это повод не спать. Повод творить.

Конечно, необязательно все, кто создает себе сложности намеренно – гении. Не обольщайтесь. Некоторые делают это только потому, что карма такая. Кто-то по глупости. У кого-то адреналиновая болезнь. Но сколько я не видел и не слышал людей интересных, творческих, гениальных – они всегда были на грани. Алкоголики, гуляки, скандалисты, закомплексованные или гиперактивные, выносящие мозг и себе и окружающим. Их пытались многократно осчастливить, создать с ними нормальную семью, привить обычные ценности. Но нет. Каждый раз они срывались. Подсознательно. Рефлексивно. Бежали из места, где каждому было бы хорошо. Но не им.

Мне нравится читать автобиографии. Это почти заменяет беседу глаза в глаза. Словно заглядываешь в душу. Разница в том, что если человек осилил написание собственной биографии, то он почти наверняка человек творческий. Автор. Может и гений. Но в любом случае личность незаурядная. Все эти биографии объединяет одно: как только наступал период относительного спокойствия, автор бессознательно его разрушал. Лишней фразой в неуместной компании. Диким скандалом. Самоуверенным кадровым взлетом при полном игнорировании окружающих. Или идиотским ненужным ему романом с женщиной, которую потом никогда больше не видел. Не потому что он хотел всего этого. Да, хотел. Но главным мотивом было желание разрушить это спокойствие. Потому что оно не дает этого ощущения обоженной кожи, на которую попадает капля теплой воды. Нельзя творить, когда ты счастлив. Стивен Кинг писал свои первые романы на чердаке между строк другой книги, а не за столом в чистой тетради.

Кстати, когда что-то делают в состоянии эйфории или просто хорошего настроения, получается такое дерьмо.

Никогда не мог сосредочиться на чем-то одном до конца. Я бы тем ребенком, которого пытались спозиционировать, выкладывая куклу и пистолет. А я хватал обе игрушки и придумывал, как кукла сражается пистолетом.

Меня всегда интересовали комбинации. Нашей любимой с братом игрой был симс из кубиков. Это сейчас эту игру перенесли в компьютер, а мы доставали коробку с кубиками, строили города на наших кроватях, объединяя их мостиком из пуфика, потом заселяли их шахматными фигурами и разыгрывали жизнь. Жизнь, возможно получалась не такой уж насыщенной, нас больше увлекал процесс строительства. Но иногда разыгрывались целые истории, растягивающиеся на несколько дней. Нам было не интересно просто играть в шахматы или кубики.

Когда я подрос, то ничего не изменилось. Мне было скучно углубляться в что-то одно. Я читал запоем книги, а потом мы носились во дворе или играли на лавке в карты. Или в ножички. Я никак не мог стать первым ни в чем, но зато в каждом смог добиться определенных успехов. Я однажды набил на коленке футбольным мячом 64 раза, выиграл в секу несколько рублей, неплохо освоил игру в тысячу, нормально смотрелся на позиции среднего защитника и вратаря. Никому не приходило в голову ставить меня форвардом, но на своем месте я приносил пользу и был востребован.

Время шло. Что странно, если я участвовал в олимпиадах, то сразу в половине из всех, что проводились. И ни разу не занял первого места. Вечно 2-3-4. Вытянул в одиночку районную межшкольную игру “Что? Где? Когда?”, и наша команда поехала в Польшу. Но черт, я просто знал обо всем понемногу, в то время как другие команды делали ставку на командную игру отдельных специалистов. Наверно, в этот момент я стал понимать, что я человек-оркестр. И это было не лучшее впечатление. Мне все-таки хотелось быть частью команды, а не заменять ее.

ВУЗ дал мне шанс измениться, но природа все равно взяла верх. Просто я сделал еще один шажок по карьерной лестнице от исполнителя к организаторам. Меня было трудно назвать хорошим студентом – учился я ровно настолько, чтобы меня не считали вторым сортом. Петь и играть я тоже не умел, хотя честно пытался. Мои стихи и пьесы были востребованы, но исключительно потому, что я мог продавить их. Чуть позже я ушел из команды КВН своего ВУЗа, и они выиграли городское первенство. С каждой такой оплеухой я понимал, что что-то во мне не так. И надо искать свой путь, а не пытаться идти чьим-то.

Я направил свою жадность до знаний туда, где она была больше всего востребована: в бизнес. На госслужбе мне быстро стало скучно. Да что говорить, программу, которую от меня требовали, я смог сделать только спустя пару лет и только когда привел в отдел человека, более способного чем я в программировании. Я прекрасно понимал, что он делает. И даже мог сделать не хуже. Но мне было неинтересно настолько углубляться в процесс. Я оставил себе постановку задач и работу с интерфейсом. А кодить усадил напарника.

Рутина меня никогда не пугала. Нет ничего плохого в том, чтобы изо дня в день выполнять определенный набор операций, постепенно улучшая свои навыки. Но мне хотелось большего. Мне, достигнув результатов выше среднего, хотелось применить свои способности где-то еще. И в то же время у меня было достаточно примеров прыгающих от задачи к задаче людей, оставляя позади только выжженное поле. Мне они были глубоко несимпатичны.

Пришлось научиться сохранять. Наверно, это было сложнее всего: не создавать и запускать, а сохранять и развивать. Но я справился. Наверно, даже несколько переусердствовав в этом: у меня до сих пор нет ни одного проекта, который бы я раскачал и затем продал. Трудно продавать своих детей.

Однако, еще сложнее было научиться двум другим вещам: партнерству и управлению сотрудниками. Когда живешь в таком ритме, откидывая уголь и шлак в вагонетку, то кто-то должен стоять сзади и заниматься переработкой. Я обжигался до тех пор, пока не понял одну вещь: все люди разные и надо искать того, кто на тебя не похож. Общность характеров скорее во вред. И все сразу стало налаживаться. Да, временами мои партнеры и сотрудники остывают и приходится активно включаться в процесс самому. Но это уже не тот ритм, когда я занимался всем и сразу.

Я до сих пор идут этим путем, запуская новые стартапы, отслеживая и развивая старые. Сейчас я учусь связывать это в тугой клубок, когда одни ветви помогают в развитии другим. Это интересно и весело. И в этом уже проглядывает какая-то система, а не те подростковые метания в попытке определиться.

Я спокойно и с уважением отношусь к узким специалистам. Я понимаю, что никогда не достигну этих высот. Мне просто это не нужно. Все просто: у меня свой путь. А у вас – свой.

Просматривали с супругой сериал (ах эта новая русская забава смотреть сразу весь сезон), и она призналась, что ее зацепило. Я подумал, что там могло зацепить и прямо намекнул, что она ассоциирует себя с героиней. На что справедливо получил замечание, что я, должно быть, отождествляю себя с доктором Хаусом. Хоп! Сказал я и стал вспоминать.

Надо сказать, что в СССР с сериалами всегда было плохо. Были многосерийные художественные фильмы. Все помнят “Государственную границу”, например. Но если это был просто набор самодостаточных фильмов, объединенных общей идеей и иногда общими героями, то “17 мгновений” и “Долгая дорога в дюнах” были ближе всего к классическим сериалам. Я помню, как замирала улица, когда повторяли в очередной раз Штирлица. Или когда начали показывать такой же короткий сериал про Робин Гуда, и мы мальчишки делали луки из суков лещины и стреляли в воздух стрелами из оконного штапика – у кого выше. Точно также наши родители получали свой адреналин, ощущая себя Штирлицами и Кэт, Холмсом и Ватсоном. Но все же это было так далеко от нашей жизни. Душа просила чего-то более близкого и понятного. И главное, она просила его каждый день, а не раз в год по одной серии в неделю.

И появилась Изаура. А за ней Марианна и СиСи Кэпфэл со своей Санта-Барбарой. Те, кто родился после 85 года не поймут той истерии, царившей на скамейках возле дома. Бабушки пересказывали друг другу очередную серию и всерьез обсуждали жизнь и будущее героев. Улицы в 7 вечера не просто вымирали, даже автомобилей почти не было – страна впитывала в себя новую телевизионную культуру со всем присущим русской душе пылом и жаром. Мы как-то сразу стали сажать картошку на “фазендах”, шутить про то, что “богатые тоже плачут”, а элитные поселки называть санта-барбарой. Сериалы прижились.

Однако, далеко не сразу российские киноделы поняли основной секрет сериалов – герой должен быть альтерэго своей аудитории – и первые попытки российских сериалов делались наугад. Хотя иногда попадали в точку. Та же Бригада – в стране бандитов каждому хотелось хотя бы у экрана почувствовать себя бандитом. И не с экранов лилась пропаганда, наоборот, Бригада попала в точку G ощущений народа. Массаж того самого желания стибрить и дать в морду нашло свое отражение в переживаниях за судьбу динамичного героя.

Да, мне нравится Доктор Хаус. Нет, я не вешаю плакат с Хью Лори на стену, не молюсь по ночам о здоровье продюсеров сериала и не жду очередную серию, как очередной дозы викодина. Но кто же не любит покопаться в мозгах ближнего своего. Все мы читаем гороскопы, примеряем на себя личины Гексли и Достоевского, перелистываем в очередной раз затертые до дыр книжки Козлова и справочник по психологии для медицинского ВУЗа. Нам нравится ощущать себя вершителем судеб. И в то же время, кто из нас не сталкивался с одиночеством в полной комнате. Кто не ощущал этого безмолвия, когда надо принять решение. Во всех нас есть что-то от Хауса. И в ком этого больше, тот несомненно увлекается просмотром этого сериала.

Сериалы сегодня как визит к психоаналитику. Только у врача надо говорить самому, а тут ты лежишь в кушетке, смотришь кадр за кадром и молча соглашаешься с тем, что льется с экрана. Ты высказываешься через просмотр. Смотришь про богатую жизнь и успешных людей – не смог реализоваться сам. Любишь Хауса – у тебя не всегда получается то, что ты хочешь, а в общении с людьми постоянные проблемы. Детективный сериал? В твоей жизни мало адреналина. Семейные склоки? Слишком ровная семейная жизнь. Смотрим и сублимируем. Смотрим и опять сублимируем. Смотрим и снова сублимируем.

Это ложь, что по-настоящему успешные люди не смотрят сериалы. Во-первых, нельзя быть успешным во всем. Во-вторых, вы просто не нашли своего психоаналитика. Не смотрят сериалы люди с легким ощущением реальности. Такие люди не сублимируют, они живут быстро, легко, прозрачно. Знаю несколько таких людей. Им неинтересны сериалы, им интересны люди и жизнь. Но за спиной у них выжженое поле, где уже никогда ничего не вырастет. Ответственный человек всегда будет сублимировать. Ему просто придется куда-то прятать свою неуверенность, которая возникает при принятии решений.

Российские сериалы стали насыщеннее, стали ярче, дороже, интриги более сложными и запутанными, сюжет неоднозначным. Но! Но опять старая российская сценаристкая беда – не любят в России пишущего брата. Когда выливали воду – не заметили ребенка. Нет в наших сериалах по большей части того героя, который как Белый достал частичку альтерэго из нашей души. Когда я смотрю на перелицовки вроде “Счастливы вместе”, то смешно, да. Но никак не могу я понять продавца Букина. Далек от меня Букин, как и сотни других героев. Изредка удается попасть в точку, как попал первый сезон Ранеток – какая девочка не мечтает стать звездой. Но второй сезон таков, как будто и не было первого – мечта пропала, остался быт. А кому интересен быт?

Сегодня я снова запущу торрент и скачаю-таки новую серию Хауса и второй сезон Bones (Кости), чтобы однажды вечером посмотреть и подумать, а может и слава Богу, что есть сериалы и мне не надо выкапывать чей-то скелет, что разобраться в себе.

Хорошо в Индии: если ты родился брамином, то ты уже брамин. Да, неприятно родиться неприкасаемым, но, по крайней мере, ты не ломаешь голову, что тебе предстоит, как жить и что делать.

Статусы были с момента, как первый человек убил мамонта и доказал свое право на лучший кусок и место у костра. Со временем они стали частью отношений и даже чем-то вроде наследственных признаков – переходили из поколения в поколение: столяр сын столяра. В России со времен Петра появился табель о рангах. Это был не первый случай, когда статус не наследовался, но очень показательный – гордились не столько заслугами, сколько званием: “Титулярный советник – это звучит гордо”.

Эпоха Ленина-Сталина-Брежнева была немногим лучше. Человеческую природу не победить. Человеку нужно знать свое место. И появились герои, стахановцы, члены различных советов. Да что там – даже управдом и то было ступенью вверх. Учись и ты станешь большим человеком. Так мне говорила мать. Я учился и готовился стать большим человеком: честно тянул руку, честно стал председателем совета отряда и членом совета дружины школы. Я уже намеревался перейти в статус комсомольца, но тут грянула перестройка.

Старые статусы временно умерли. Носить и гордиться красным галстуком стало вдруг нельзя. Отсутствие статусов временно опустило общество в хаос. Кому теперь поклоняться? Ответа не было. И каждый делал выбор сам.

Удивительна человеческая природа. Даже в библии записано – не сотвори кумира. Но без них так тяжело жить. Мы каждый день кем-то восхищаемся. Возможно, это сейчас смешно, но я хранил значок с изображением кудрявого Ленина очень долго. Я не боготворил его, но мне был нужен ориентир, и этим ориентиром был он, тот, кто “мог и полоснуть” согласно анекдотам перестроечного периода. Я едва ли не наизусть знал все детские рассказы про Ильича и всерьез рассматривал карьеру политработника.

Статусы современного периода не менее, а даже более значимы. Чем меньше остается традиционных ориентиров, тем больше мы придумываем своих. Одно время я гордо сообщал всем, о том, что сменил статус наемного работника на бизнесмена. Меня начали о чем-то просить, а временами и избегать. Делиться со мной своими проблемами стали многие, а вот радостями – только те, кто сам занимался такой же деятельностью. Со временем я обнаружил, что мои сотрудники придумали мне доходы, которых тогда не было, автомобиль, который подарила теща. Мы стали отдаляться еще больше: я – чтобы давать меньше пищи для фантазий, они – потому что я был из другого круга.

Мы стали присваивать себе статус сами, а не заслуживать его присвоения обществом. Один товарищ сам себя произвел в лидера местного маркетинга, основал даже что-то вроде общества. Это сразу поставило его на одну доску с большими бизнесменами и позволило прикоснуться к их кошелькам. Мой знакомый, когда открывает новую компанию в очередном городе, сначала идет в местную промышленную палату. То, что нам кажется просто пафосом, его поднимало сразу на ступеньку, приближая к контрактам с большим количеством нулей.

Казалось бы, из-за этого статусы должны были девальвироваться до уровня ценников в магазине. Но нет, мы просто не можем жить без них и моя мать приписывает мне успехи перед соседками, а брат меняет денежную работу в частной компании на “стабильную” работу в милиции. Когда милиции приписали статус “стабильно” я не знаю, даже отработав более десяти лет на ВС РФ я не видел стабильности больше года – постоянно какие-то изменения, причем далеко не всегда в лучшую сторону.

И отказаться от статуса нельзя. Если не присвоишь его себе сам, то присвоят другие. Так что лучше опередить общественное мнение и предложить свой вариант. Авось приживется. Я постоянно так и делаю. Пока приживается.

Когда мне было 4 года и мать опоздала на 10 минут, чтобы забрать меня из студии – я учился рисовать – я отправился домой самостоятельно. Благо, жил я в небольшом городке, а дорога домой напоминала букву Г длинной в пятнадцать минут. Стоя у дверей квартиры и недоумевая почему мне не открывают, я услышал всхлипы своей матери, поднимающейся по лестнице. В тот день я выслушал лекцию, как не надо делать.

Дети сегодня намного более развиты, они в их возрасте знают столько, сколько мне и не снилось в свое время. Моя семилетняя дочь легко перечисляет названия животных и фруктов на английском, а пятилетний сын рисует смешариков на уровне, которого я достиг только к третьему классу школы. А ведь я был очень неглупым ребенком. Но меня все равно не оставляет мысль, что в то время мы были как-то самостоятельнее.

Мы с братом жгли в мусорном ведре бумагу, дрались до крови и гуляли на улице допоздна, залезая в сады и получая по рукам крапивой от охотящихся на нас владельцев этих поместий. Мы уходили от дома так далеко, что сегодня трудно себе представить. И всегда возвращались. Я никогда после моей четырехлетней выходки не видел мать рассерженной по поводу нашей недоступности – мы знали, во сколько следует быть дома. Да, забыл сказать, мы считали, что мать нас слишком сильно контролирует: потому что она сидела возле окна и ждала нашего возвращения из студии, занятия в которой заканчивались в 9 вечера.

Сегодня все намного проще. Сегодня есть мобильный. А недавно я узнал о новинке, предлагаемой Мегафоном – небольшой аппарат делает по команде с телефона снимок комнаты или автоматически включает микрофон. Хочешь узнать, что творится в твоем жилище? Просто набери номер.

Теперь отсутствие при себе телефона приравнивается родственниками к преступлению. Ты обязан выходить из дома с телефоном. Ты обязан во время встречи снять трубку, пробормотать что-то вроде “не сейчас. я занят. перезвоню”. Иначе продолжатся звонки, а потом полетят смски. Стоит не взять трубку в определенный момент времени, и ты уже под подозрением: не мог взять, потому что делал что-то такое преступное? А?! Признавайся!

Тотальный контроль опутал все сферы нашей жизни: писатель ставит веб-камеру в лифте, жжист – в подъезде для наблюдения за коляской. Мы больше не хотим жить в добрососедстве, улыбаться при встрече, общаться. Нам намного интереснее выяснить, кто же гадит – вывести его на чистую воду и повесить на доску позора. Нам вдруг стала нужна правда. Всегда. В любой момент, когда нам этого захочется. И с каждым шагом к правде мы отдаляемся от истины.

В самом деле, зачем теперь учить детей самостоятельности – достаточно пристегнуть к ним намертво телефон и можно бежать по своим делам. Зачем налаживать отношения, надо просто снять обидчика и выложить видео в сеть – пусть знает. Зачем стараться уладить отношения в семье, давайте наймем команду детективов с ДТВ и расскажем как все у нас хреново. На МузТВ пошли еще дальше – там милая Лера сотоварищи намеренно провоцирует пары, чтобы найти их слабое место, наблюдая за этим в камеру и посмеиваясь вместе с телезрителями.

С приходом тотального контроля в нашу жизнь мы стали верить в наоборот. Покажите нам что-нибудь, и мы будем думать наоборот. Бог с ним, с телевидением и СМИ. Там уже давно знают, что если нужно в чем-то нас убедить, надо солгать. Но мы стали верить в наоборот близким и знакомым. Говоришь, что у тебя все хорошо? Значит, что-то плохое случилось, просто скрываешь. Если жалуешься, то наоборот прибедняешься, чтобы вызвать жалость.

Страсть к наблюдению через щелочку стала по-настоящему общемировой: повсюду миллионы приникают к экранам, наблюдая за перекрестками, за роликами на ютубе, снятыми на телефон. Скоро в туалет нельзя будет сходить, не проверив все углы на предмет наличия веб-камер.

Мы стали чаще задергивать шторы. Не потому что кто-то наблюдает. Нет. Никого, как и раньше, не интересует наша личная жизнь, и можно спокойно почесывать пузо, вглядываясь в окно на кухне. Просто мы знаем: за нами кто-то обязательно наблюдает. И рано или поздно эта информация всплывет. Мы в панике от контроля, который проник во все сферы нашей жизни.

Однако, все это не более чем фобия с нашей стороны. Мы не спешим вынимать батареи телефонных аппаратов, забываем выключать веб-камеры на ноутбуках, компьютеры работают круглые сутки меняясь информацией на торрентах. Нам наплевать на то, что гигабайты персональной информации на самом деле каждую секунду разносятся по всему миру. Мы пишем настоящее имя и телефон на сайтах, которые не имеют даже телефона в контактах и вводим тот же пароль, что и в интернет-банке. Мы не делаем ничего, чтобы скрыться по-настоящему, но мы задергиваем шторы.

Мир изменился. Он уже никогда не будет таким как раньше. Все дело идет к вводу персонального номера, который будет чем-то вроде мультипаспорта. Это для нашей же безопасности, говорят нам компании – вы теперь везде с одним паролем. В самом деле удобнее. Удобнее, чем фильтровать и высеивать тонны информации, чтобы выделить ту, что нужно. А с уникальным номером никаких проблем – все в одном месте.

Рунет играет в GSM-контроль, и теперь каждый знает, что это только игра – никакого определения на самом деле не происходит. Не происходит. В этой игре. Но современные сотовые сети позволяют определить местонахождение телефона с точностью до 500метров, а сети 3G сократят это расстояние до десятков метров. Не верите? Зайдите с телефона на гугл-карты. Шок гарантирован.

Надо ли этого бояться? Я думаю, что нет. Никому, как и раньше нет дела до ваших личных дел, кроме ваших близких. Просто следует объяснить им, как следует поступать, когда ваш телефон выключен. Не просто выключен на сегодня с трех до пяти, а когда они звонят и не могут дозвониться. Сделайте план действий и повесьте его на стену или проведите семейное собрание. Вы сэкономите на этом сотни часов, которые могли бы быть потрачены на поиск вас и скандалы по поводу вашей недоступности.

А если вы по другую сторону баррикад и не можете дозвониться: вздохните свободнее и сделайте вторую попытку не сразу, а хотя бы выпейте чай. Возможно, ваш абонент получит смс о вашем вызове и перезвонит сам. Учитесь доверять. Это намного важнее вашего контроля.

Не секрет, что домен – это просто набор букв в строке браузера, который должен в умной машине ассоциироваться с истинным адресом сайта и приводить нас именно туда, куда мы хотим попасть. Однако, коллизии случаются сплошь и рядом.

Вчера домен kaliningrad.ru перешел в руки другой компании, и крупнейший портал региона остался прозябать на другом домене (koenigsberg.ru), удержав лишь на несколько часов переадресацию со старого домена на новый. 7 лет непрерывного роста, наработки траста, перехода в разряд нарицательных имен – все это пошло прахом за несколько часов. Дальнейшая судьба крупнейшего портала региона под большим вопросом. А если учесть, что и новый домен не в собственности владельцев ресурса, то становится жутко неуютно за будущее сайта.

Так уж случилось, что изначально все хорошие “калининградские” домены были раскуплены. Поэтому сайт стали делать на домене с историей (это облегчило его раскрутку), но не принадлежащему владельцу ресурса. И, как оказалось, любые договоренности могут быть пересмотрены.

Однако, это не единственный такой случай. В прошлом году все журналы России обошел случай с переходом в другие руки известной торговой марки. Просто новые владельцы не поленились ее зарегистрировать и затем на уровне суда запретить старому производителю дальнейший выпуск продукта под раскрученной торговой маркой, ставшей почти брендом в его классическом понимании.

Но это оффлайновые войны. А развернуть онлайновую куда проще. Можно зарегистрировать торговую марку, совпадающую с названием известного домена и получить в итоге судебное решение о невозможности использования данного домена кем-то кроме самое себя. Был портал и нет портала.

Сегодняшнее законодательство таково, что регистрация торговой марки – крайне трудный и длительный процесс для малого бизнеса, стоящий к тому же значительных денег. Не так давно Олег Тиньков отписал в своем блоге, что регистрация по всем классам обойдется примерно в сто тысяч долларов. Справедлив вопрос: кто будет возиться с этим, ведь доход от деятельности сайта в России редко приносит более десятка тысяч долларов в месяц? Здесь нужна важная оговорка. Сегодня приносит.

Онлайн традиционно развивался в отрыве от оффлайна. Широкая известность в онлайне совсем не гарантировал популярности в оффе. Но все меняется. И сегодня Лебедев и в оффе уже не столько дизайнер, сколько блоггер. А Эштона Катчера больше обсуждают в контексте записей в его твиттере, а не женитьбы на Деми Мур. Онлайн заслужил право на жизнь среди обычных людей, он проник во все сферы нашей деятельности и нельзя не замечать этого. А то, что вокруг нас – непременно можно превратить в золото в умелых руках.

Главный итог всех таких историй – ру-оффлайн пошел в онлайн. Пошел упрямо и напористо, как шли в свое время с подложными документами на перевод собственности первые рейдеры. Отсутствие правового регулирования в онлайне позволяет обходиться без столкновений ЧОПов – достаточно просто грамотно оформить бумаги на то, что текущий владелец сделать поленился, посчитав, что это не нужно.

Эра дикого онлайна постепенно уходит в прошлое. Понятия и репутацию начинают заменять паспорт и договор. Так что скоро “даю слово” и “потом договоримся” станут онлайн-архаизмами, навсегда вышедшими из употребления.

Вчера рассчитывался с независимым менеджером за клиента. Он был в приподнятном настроении – он ехал на матч Россия-Германия. Он ехал за победой. Я скептически улыбался его “ух!” и энтузиазму. А проводив, подумал, что в стране не особо и осталось чем гордиться. Футбол, хоккей и все. Грустно это.

Грустно видеть, как миллионы скандируют “Ату его!”, наблюдая за сварой Осетии, Абхазии и Грузии. Как бабушки обсуждают за семечками какой плохой этот Ющенко и сплачиваются вокруг Газпрома. Нет ничего плохого в этом, граждане должны сплачиваться перед внешней угрозой. Этому учат нас еще со школы. Но мы как-то перестали гордиться свершениями. Мы стали радоваться не движению вперед, а неоткату назад. Каждый раз как нас не нагнули и не вставили пистон в задний проход – это радость до слез.

На этом фоне – Олимпиада один из немногих поводов хоть раз сказать “Ух!” не потому что мы сделали не хуже, а потому что действительно это будет настоящее чудо, созданное собственными руками. Да, что-то разворуют, где-то накосячат – как без этого, такова конъюктура. Но все-таки масштабы поражают. Стройка века. Настоящий спортивный город будущего, за который можно гордиться и говорить “Зато у нас есть Сочи”. Не город шаурмы на пляже, а прекрасный спортивный комплекс, сооруженный по последнему слову техники.

Но Россия Россией, а мне бы хотелось гордиться за всю Землю. Уже давно есть все необходимые технологии, чтобы основать город на Луне. Или на Марсе. Или на Венере. Или предпринять экспедицию к спутникам Юпитера или Сатурна. Нет желания. Нет политической воли. Мир превратился в сервисную лавку – не столько строим, сколько исправляем. Семь миллиардов теснятся на шарике и постоянно ждут помощи. Помощь всем и вся – новая парадигма. Помогать от наводнений. Спасать от голода. Наводить порядок и нести цивилизацию. Миром правит МЧС.

Нынешняя ситуация слишком напоминает случай, когда автомобиль уже стар и требует замены, но ты там подкрасишь, тут подкрутишь и можно еще сотню километров проехать. И вот на этом ведре с гайками мы едем в следующее столетие, наблюдая, как все меньше подвижности в нашей телеге, как все больше ездоков слазит с нее и помогает толкать вместо того, чтобы наслаждаться ветром в лицо. И это тот редкий случай, когда от одного человека – тебя самого уже действительно ничего не зависит. Нужна воля всех и каждого. Не деструктивная, созидательная. Жаль, что это именно так.

Есть и другой вариант. Вариант Данко. Рано или поздно ведро с гайками просто не сможет двигаться дальше, и тогда придется выбирать не продолжение пути, а каким путем идти дальше. Мы живем в интересное время. Цикл заканчивается, пророки начинают появляться все чаще, катарсис уже не за горами. И вопрос, когда же бахнет становится уже не философским, а временным. Часики тикают.

За последнее время то тут, то там появляются как грибы PDF-журналы. Вслед за сеодигестом появился блогоньюс. Еще раньше были различные пособия и даже подобие художественной книги. Блоггеры потянулись в оффлайн.

В самом деле – в чем плюс такого издания? Только один и тот сомнительный: файл можно скачать себе на компьютер и прочитать. В век, когда космолеты бороздят просторы вселенной, пилоты кораблей спят и видят, как бы встать за соху. Думаю, что если бы была возможность недорого печатать и рассылать издание – их бы издавали и рассылали десятками. Да что ходить за примером: еще не так давно выходил несколько раз журнальчик для сеошников. Но что-то новых номеров уже не видно.

В то же время из оффлайна идет обратный тренд. Кто никогда не слышал об онлайне, старается перевести все активы в сеть, веря в ее магические возможности. Вот и получается, что одних впечатляет магия технологий, а вторых – запах краски и потенциальная возможность приблизить себя к традиционным СМИ.

И никак мне не понять, почему ни у кого не хватает сил встать над ситуацией и убедиться, что нет никакого смысла тратить время на создание красивых файлов. Что современные технологии, Йота, ГСМ-модемы, падающая цена на Интернет делают ненужным любые оффлайновые извращения. Любой может зайти на любимый сайт через свой телефон и прочитать новую статью, более того – тут же ее откомментировать. Не говоря о том, что автор имеет возможность статью на лету расширить и дополнить, или исправить в ней ошибки. В сверстанном варианте это будет сделать трудно, в напечатанном – нереально.

У печатной прессы все хуже со сбытом. У нее все меньше возможностей обходить по функционалу онлайн-прессу. Зачем нужна газета на бумаге, если в тот же день можно получить всю необходимую информацию из сети? Брать в дорогу макулатуру? Увольте. У меня же есть нетбук, коммуникатор, 100% покрытие сотового оператора. Одна минута и у меня доступ к самой актуальной информации на сегодня: хоть новости, хоть аналитика, хоть публицистика.

Зачем же создавать PDF-издания? Есть один момент, описанный в самом начале статьи. Неизвестная заядлым онлайнерам магия оффлайна. По странной причине сеошники и дорвейщики мечтают о мясных лавках и магазинах одежды, а блоггеры о том, чтобы увидеть свое слово на страницах пусть не печатного, но почти издания. Пусть бесплатного, но оно так похоже на те журналы, которые лежат в каждом киоске города. Это автоматически повышает ценность автора в собственных глазах.

Однако, если судить трезво, то тот же сеодигест прочитало ровно столько же человек, сколько за месяц посещает мой блог. Но мои посетители за тот же период прочитали 50 статей против 20 и то не факт, что прочтены все – в пдф-журнале. Так уж устроен человек, печатное издание он прочитывает за день, останавливаясь только на 1-3 статьях, а остальные пролистывая или читая бегло. А что делать завтра? Завтра нового журнала не будет. И каков в итоге эффект?

Этот вопрос я оставляю открытым. Для вас, мои читатели.