С концертом 9 ноября в “Мастерской” ситуация примерно похожая. Идея концерта родилась в августе 2009 на летней веранде кафе ArteFAQ. Лично я больше всего ценю концерты, которые рождаются не “по поводу” или, там, из идеи продюсера или промоутера, а из приятного общения и желания продолжить такое общение на сцене. То есть не сперва программа и потом набор игроков, а сперва – люди, после чего – подбор программы именно под этих людей.

В данном случае состав подобрался очень удобный – две скрипки, альт и виолончель (там, правда, был еще дирижер – но в этом концерте, насколько я понимаю, он будет участвовать в качестве слушателя, сотрудничество – в будущем). Добавив рояль, получаем вполне себе команду для выполнения практически любых камерных задач. Учитывая глубокую и крепкую связь с Арменией большей части состава, долго не думали и изобрели армянскую программу: Хачатурян, Мирзоян, Бабаджанян. В качестве площадки выбрали не так давно открывшийся, но уже ставший одним из самых любимых мест для общения клуб и театр “Мастерская”. Нельзя не отметить, кстати, что “Мастерская” стала такой стараниями его совладелицы и арт-директора Варвары Туровой, с которой многих из нас связывает не один год общения и дружбы.

Одним словом, сказано – сделано. Для меня этот концерт – один из самых приятных в сезоне. Как по причине того, что я испытываю иррациональное притяжение к “Мастерской” и мне невероятно приятно там и бывать, и играть, так и по причине того, что у меня вызывает гордость состав исполнителей на этом концерте. Работать с профессионалами всегда приятно. Работать с талантливыми и яркими профессионалами – удовольствие. Душевное общение никогда не гарантирует качественной игры. В данном случае речь идет об очень ярких людях, которые одновременно являются очень яркими и самобытными исполнителями. Собрать такую компанию как за столом, так и на сцене – редчайшая удача. Собственно, потому и хотелось назвать этот пост Company of Heroes. Каждый – талант, каждый – личность, вместе – фантастический взрыв эмоций и интеллекта.

В качестве анонса хотелось бы просто сказать пару слов о каждом из этих людей – хотя все они заслуживают по меньше мере развернутой статьи.

Яков Кацнельсон (фортепиано). С Яшей нас связывает уже черт-те сколько лет дружбы. Формально наше общение началось тогда, когда мы вместе стали играть в ансамбле, который позже стал называться “Академ-трио“. Неформально мы были знакомы еще раньше, и это, кстати, первый случай в моей жизни, когда я встретил человека, с которым непонятно, что приятнее и интереснее – играть или общаться. Со временем “Академ-трио” распалось, но наше с Яшей общение не прекратилось. Мне доставляет невероятное удовольствие учиться у него и как у человека, и как у музыканта. Льщу себя надеждой, что наше общение и периодческие совместные выступления буду продолжаться еще очень долго.

Карэн Шахгалдян (скрипка). С Карэном мы познакомились в консерватории, но достаточно долгое время знакомство имело шапочный характер. До тех пор, пока я не пришел в камерный оркестр Московской консерватории (которым, кстати, сейчас руководит Феликс Коробов, тот самый дирижер, о котором шла речь выше). Карэн был там концертмейстером, а я вскоре после прихода сел на первый виолончельный стул. Месячная поездка в Испанию в ноябре 1998 года открыла нас друг для друга – и с тех пор встречи и беседы с Карэном являются для меня одной из самых больших радостей в жизни. Карэн – невероятно обходительный, вежливый и красивый человек. В принципе, этого бы хватило, но он еще и обладает таким редким в наше время качеством, как интеллект. Сочетание этих факторов дает результат, который неизменно радует, когда я встречаю Карэна. К сожалению, за исключением той самой поездки, вместе мы никогда не играли – 9 числа состоится наше первое совместное выступление. Однако я прекрасно знал (и репетиции только подтвердили это), что Шахгалдян – очень мощный игрок, который, к тому же, продолжает постоянное развитие.

Сона Азарян (скрипка). Официально с Соной мы знакомы года три, но личные отношения начались буквально в этом августе. Первое, что люди узнают о Соне, как только видят ее – она фантастически красивая женщина. Нереально просто. Учитывая контекст нашего с ней первого знакомства, я также узнал, что она – талантливый организатор. Со временем выяснилось, что еще и исполнитель, чуть позже – что тоже талантливый. Наконец, с августа 2009 я также знаю, что у нее отличные образование и чувство юмора, к тому же – очень живой ум. В конце концов, оказалось, что она еще и опытный журналист (международную пресс-карту она демонстрирует с неизменной гордостью, и я ее понимаю). Одним словом, если продолжать аналогию со взводом коммандос, то Сона – универсальный солдат, который способен успешно выполнять самые разные боевые задачи, не теряя при этом улыбки и блеска в глазах.

Максим Новиков (альт). Из всего состава с Максом мы знакомы дольше всего, с 1991 года, но долгое время это знакомство никак не развивалось. А в какой-то момент Новиков и вовсе уехал работать за границу, и вернулся в Москву только два года назад. В училище и консерватории он учился на два курса старше меня и представлял собой одну из недостижимых звезд, на которые я смотрел снизу и мечтал, что когда-нибудь окажусь на том же уровне. Со временем – оказывался, но почему-то выяснялось, что не все так просто. И симфонический оркестр училища, и камерный оркестр консерватории теряли что-то очень важное с уходом из них Макса и других игроков его поколения. Все субъективно, но мне кажется, что тот же камерный оркестр консерватории пережил свой последний золотой период при Новикове и его однокурсниках. Надеюсь, с приходом в этот коллектив Коробова, ситуация снова перестанет быть безнадежной. В любом случае, я рад, что звезда по имени Новиков снова горит в Москве (если быть точным, мигает где-то в промежутке между Москвой и Ереваном). К тому же выяснилось, что на самом деле мы – одно и то же поколение. С одними и теми же интересами, опытом и схожим чувством юмора. Поэтому из небожителя Максим превратился в коллегу и друга. Хотя восхищение игрой и фонтанирующим (иногда даже через край) личным обаянием осталось.

Москва, 9/11/2009, 20.00, клуб и театр “Мастерская”. Собственно, всего через 6 часов.

Я уже давно понял, что они с Юлькой пойдут к ней. К Юльке. Черт знает, где Юлька с Наташей снимали квартиру на этот отпуск. Где-то, где было дешевле.

Собственно, Юлька с Димкой уже ушли. Мы с Наташей делали черт знает какой круг по этому Коктбельскому променаду, который уже перестал петь песнями нашей общей молодости, все еще длящейся… «Сибирские морозы» Кузьмина в исполнении местной довольно приличной группы еще не отзвучали в наших ушах. Мы оба были во власти этой темы. «Я не забуду тебя никогда…» И его же «Подогрей мне молока»…

Что было у меня? Одна простая жизнь. Смешная и грустная. Я бы никогда не смог откосить. Ни правильных родичей не было, ни денег. В итоге Псков, хорошая часть, где меня научили основам… И война, которая меня научила всему остальному. Собственно, война научила меня всему, что потом пригодилось в жизни…

А на тот момент у меня было все. Хороший друг, деньги, отпуск, квартира в построенном немцами после нашего выхода из Германии квартале… Как нас вечером накрыло волной на катере, где мы поехали ночью кататься… Почти как в дюнах, когда нас накрыло чем-то, что оказалось не списанными бортами, а «Миражами» последней модификации…

Так вот вышло. Икто ж знал, что всего через четыре года Димка погибнет даже не тот пули – от собственной глупости. Он работал в одной сигаретной компании, и у них на Истре была совместная тема с одной автомобильной компанией… Кто ж знал, что этот грузовик… Там, на Е-95, кто ездил – холмы, а они с партнером были молодые, глупые…

Димка был ушлым, но благородным. Они, короче, свалили туда, где снимали ,Юлька с Наташей. Оставив нас с этой квартирой и совершенно без понятия, что делать с этой свободой… В итоге мы все решили правильно. Тем более, Наташа оказалась налоговым инспектором из Москвы, где когда-то жил и я… То есть, и продолжал… Кто бы знал бы…

Мы, когда проснулись, как сейчас помню, я спросил – хочешь воды? Она сказала – хочу есть…

Москва, 2002-й год

Наш роман с Наташей то затухал, то разгорался. Собственно, к тому времени я уже все понял. И кто я ей, и кто она мне. К тому времени у меня даже появилась совершенно другая женщина. Намного моложе и намного лучше. Кажется.

У нее был только один недостаток – она не знала ничего из этого. Хоть и была замужем за мной. Димку к тому времени уже накрыло мутной волной… Грубо говоря, он не захотел так грубо работать на государство, а ему этого не простили. Я оказался намного более гибок… Честно говоря, даже не знал, что смогу так прогибаться…

Москва, 2009-й год
Мы шли с ней по Рахмановскому переулку. Даже Наташа знала, что она у меня есть. Так случайно получилось – я просто ее обнял, они просто ехали мимо. Наверное, просто так. Проверить. Но у меня к тому времени не было ни времени, ни желания что-либо проверять. Из-под ее пальто я бросил в них банальную эфку. Прямо в Рахмановском. Не знаю, что потом об этом сказали новости. Она сказала: «Ты с ума сошел. Это же…» Она просто знала.

Трудно спорить с гранатой на уровне Городской думы. Они и не стали. Она ушла по Петровке направо. Я ей так сказал. А сам пошел в сторону Мэрриота. Я когда-то там, где был пресс-бар, зависал…

Конечно, мы больше не виделись с ней. Конечно, я больше не делал того, чему меня учили. Конечно, в нашей стране власть менялась, как во время революции. Но такие, как я, всегда были нужны… Я, правда, несговорчивый…

Она погибла где-то в Таджикистане. Мне об этом дали знать. Я…

Из меня сделали что-то поинтереснее, чем из нее. Наверное, вы обо мне еще когда-то услышите. Во всяком случае, если я стану тем, чем…

Я часто вспоминаю Коктебель. Мы с ней ходили на рынок – и ей давали там пробовать все, что она хотела. Потому что ЕЙ нельзя было отказать. А я с ее губ ел все, что хотел сам. А она, главное, знала, что я хотел… Я, кстати, не очень был голодный тогда – меня даже утром намного больше волновало, насколько легко спускается лифчик ее купальника. Хотя на рынке мне давали пробовать то же, что и ей. Видимо, они чувствовали что-то…

Сейчас ее нет – а мне очень хочется дать гранатой по машине в Рахмановском. Это, кстати, не трудно – там даже утром пробка и можно… Каждый раз, проезжая там, я что-то вспоминаю, прошу меня остановить и иду на работу пешком. Будь она проклята, эта работа.

Познакомились мы с ними через общих друзей года, наверное, уже три назад. Должен сказать, что в самом начале ГК меня ни разу не впечатлили. Однако стремление фронтмена “Городской культуры”, Михаила Котельникова, к некоей совместной деятельности (формат которой он и сам тогда себе плохо представлял) было настолько велико, что пришлось мне умерить скепсис и попробовать не только найти в песнях группы что-то хорошее, но и попытаться каким-то образом “обогатить партитуру”. И то, и другое, и третье удалось сделать довольно быстро – в результате чего первый альбом группы заканчивается цитатой из балета Асафьева “Бахчисарайский фонтан”. (Вернее, я снова забыл, чья это на самом деле музыка, но “Бах. фонтан” действительно ею заканчивается – хоть это и не Асафьев на самом деле.)

А дальше, учитывая то, что к клубам большого отношения не имею, но развеяться иногда все же хочется, я стал захаживать на концерты ГК и волей-неволей наблюдать за тем, как они растут. Российский финал фестиваля Emergenza (в июне это было, кажется) сразил меня наповал – я увидел, что Котельников и компания окончательно выросли из коротких штанишек “начинающей” группы, и на сцене представляют собой сплоченный коллектив, буквально сносящий зал ярчайшей энергетикой.

Некоторые считают, что первый альбом группы был сделан менее профессионально, но более искренно. Второй альбом в ремесленном отношении, конечно, намного лучше, зато хромает творческая составляющая. Честно говоря, не могу полностью согласиться, поскольку три песни с нового альбома – “Из города”, “Он уехал” и “5 секунд” живут у меня в плейере уже бог знает, сколько месяцев, к созданию “О чем он поет” я имел непосредственное отношение, поэтому объективно ее воспринимать в принципе не могу, ну, а хит сезона, “Действуй”… Мне, скажем так, импонирует творческий подход к ретро-жанрам.

Вдобавок ко всему, группа не играла в Москве с июня, зал будет ломиться и я предполагаю, что “Городская культура” тоже будет рада увидеть своих фанатов. Таким образом, от сегодняшнего концерта жду моря драйва и положительных эмоций. Особенно учитывая то, что в реальной жизни драйв присутствует, а вот эмоций такого плана – некоторый недобор.

Так что, дамы и господа – группа “Городская культура”. Сегодня, 21.30, Вермель.

Для тех, кто не попадет – нарезка из песен с нового альбома.

Другой вопрос, что у каждого своя судьба. Например, в свое время я выяснил, что Питер – фактически, город альтистов. Мало того, что там живет и работает такой выдающийся мастер, как Андрей Догадин, концертмейстер альтов Заслуженного коллектива. Услышав его впервые в 1999 году в “Дон Кихоте” с Наталией Гутман, я, как сейчас помню, сказал друзьям, что такого альтиста в оркестре не слышал никогда. И до сих пор не перестаю удивляться таланту Андрея.

Там же, в Питере, в оркестре Мариинского театра, концертмейстером работает мой хороший приятель, Юра Афонькин. Тоже блестящий исполнитель, можно сказать без лишней скромности. Москва в этом смысле город победнее. Тем не менее, и здесь можно найти замечательных игроков. Если говорить о солистах – большое приобретение Москвы в недавно приехавшем обратно из Китая Максиме Новикове. Будем надеяться, что все сложится хорошо, и при моем участии состоится два концерта, в которых будет участвовать Макс. В начале ноября это будет квартет Мирзояна (вместе с Карэном Шахгалдяном, Соной Азярян и вашим покорным), а где-то в районе января более серьезно – Макс сыграет одну из гамбовых сонат Баха и мы вместе – трио Брамса… Кстати, буквально сегодня, 12 сентября, Новиков (я уверен – блестяще) сыграет концерт в Брюсселе

А пока хотелось бы проанонсировать два концерта, которые состоятся вот-вот и обязательно станут настоящим событием в музыкальной жизни Москвы. 17 сентября у Вари Туровой, в клубе “Мастерская”, а 19 сентября – в Малом зале консерватории альтист Максим Рысанов и пианист Яков Кацнельсон сыграют два сольных концерта. Программа отличная, ее можно увидеть под ссылками.

C Яшей я знаком очень давно, мы играли вместе в Академ-трио до распада коллектива, до сих пор мы дружим очень крепко, и даже периодически появляемся вместе на сцене. Лично для меня Яша – один из лучших пианистов нового поколения, если не самый лучший. Я, разумеется, субъективен, но если для меня существую сегодня авторитеты в музыке, то это, безусловно, Яша.

Максима Рысанова я, кстати, узнал именно благодаря Кацнельсону. Несколько лет назад они играли что-то небольшое на фестивале “Возвращение”, и Яша сказал, что мне обязательно нужно сходить послушать. Я сходил – и с тех пор стал поклонником Рысанова. Это действительно настоящий мастер. К сожалению, живет он не в Москве, а в Лондоне, тем не менее, в последнее время все чаще появляется в нашей стране. Собственно, концерт в МЗК 19 числа – первый из трех концертов его абонемента в Малом зале.

В общем, считаю, что, как минимум на один из этих двух концертов обязательно надо попадать. Концерт в Мастерской – черновой, там меньше зал и больше вероятность столкну. Я, кстати, пойду именно туда. Концерт в МЗК – более “пышный”, честно говоря, для первого знакомства с Максимом и Яшей я бы, скорее, рекомендовал идти туда – проще попасть, лучше акустика и программа к тому времени будет совсем обыграна. Решать, другое дело, вам. Но то, что эти концерты нельзя пропустить – факт. В Мастерской билеты – при входе, в Малом зале можно (и этого того стоит) купить заранее.

Я примерно знаю, что под ней. Там Слава Голубенко рассказывает о недавних выборах ректора Московской консерватории. Пока не знаю, как он это делает. У меня есть ряд претензий к Славе, касающихся того, как он делает то, что делает. С точки зрения политики, во всяком случае. Хотя у меня нет и не может быть претензий к Славе, касающихся того, что он делает, с точки зрения качества выполняемой работы.

Слава и его коллеги сделали отличный сайт для Московской консерватории – такой сайт, которым не могут похвастаться многие западные вузы, не говоря уже о российских. Помимо всего прочего, я знаю Славу, как отличного менеджера (это он и наши с ним коллеги доказали, блестяще проведя Московский фестиваль форума “Классика”). Мое знакомство со Славой, как с человеком, и со Славой, как с управленцем, позволяет мне с легким сердцем рекомендовать его на самые высокие посты (а я могу рекомендовать довольно высоко – простите мне это хвастовство) – и его право выбирать, хочет он настолько высоких постов или нет. Простите мне также этот туман – но мы все с вами знаем, что наш бизнес достаточно закрыт. И не сию секунду начинать бороться за его открытость (хотя стоило бы).

К тому же, я просто считаю себя Славиным другом – поэтому верю всему, что он говорит, раньше, чем даже полностью вникаю в ситуацию. Примерно так же я верю модераторам форума “Классика”, если здесь актуально такое сравнение.

С другой стороны, я прекрасно помню, какой шок на меня произвело смещение с должности ректора МГК Тиграна Алиханова. Не то, чтобы я относился к Тиграну Алиханову как-то особенно тепло – и не то, чтобы я относился к Александру Соколову как-то особенно холодно. Лично я считаю, что оба эти ректора не осознают реальных проблем Московской консерватории и, стало быть, не могут их решить. В этой связи, по большому счету, мне все равно, кто будет ректором. Но сама схема смещения и дальнейшие события заставили меня высказываться по этому поводу – впрочем, мои слова недорого стоят в этой жизни.

В любом случае, Слава в тот момент сделал намного больше. Он открыто заявил о своей позиции на ученом совете – в результате чего, насколько я могу судить, деятельность его отдела была признана ничтожной и отдел был расформирован вскоре после вступления нового ректора в должность.

Вот поэтому мне и хотелось бы, чтобы все прочитали славины соображения по этому поводу. Сегодня я не имею никакого отношения к Московской консерватории, поэтому для меня не так уж и важно, что будет происходить в ней. Другой вопрос, что для меня странно, что сотрудники, принесшие грандиозные инновации в деятельность МГК, и готовые эти инновации развивать (я здесь имею в виду, конечно, и Громадина), в результате оказались консерватории не нужны. Почему так случилось? Я не знаю. Прочитайте то, что пишет Слава (честно, я пока не читал и на знаю, насколько это убеждает – я просто знаю Славу и то, что он сделал). Если вас это убедит – задайте вопрос ректору, когда вы его встретите.

Чтобы долго не рассказывать – людям, которые ехали в первый раз это, конечно, стрем страшный. Причем я давно уже знаю, что человечество делится на два типа: кому-то плохо даются подъемы на квадро, кому-то – спуски. Я, честно, дурею от подъемов. С огромным трудом пробираюсь. Спуски – вообще не вопрос. У большинства почему-то по-другому. Короче говоря, на первом подъеме сверзился я вполне себе уверенно. Хорошо, голова работает, и сделал так, чтоб машина (350 кило, между прочим) на меня не завалилась. Отделался, в общем, легким испугом, царапиной на локте и оторванной пуговицей на рубашке. На пути назад один из коллег выступил отчетливее: на спуске испугался, что дал слишком много газа, со всей дури врезал по тормозам, в результате чего оперся на кенгурятник и встал свечкой (то бишь вертикально опер машину на морду об дорогу). И сидит. Я перед ним ехал, обернулся – у чувака не глаза, а болты, как в мультфильмах. Ну, обошлось без беды – инструктор быстро и грамотно (хотя и не без мата) рассказал ему, что делать… Разрулили как-то, в общем.

Но я это все к чему. Проехали основную часть пути, встали оправиться и покурить. А вид сверху красивый… Инструктор говорит: а вот там внизу у нас трасса часового маршрута. И мы там тоже останавливаемся, и я им всегда показываю (а снизу тоже понятно, что красота фантастическая, мы там были): вот, если бы вы поехали на трехчасовой тур, то были бы вон там, и там так офигенно… А с нами ехали муж с женой, которые накануне ездили на часовой тур. И говорят: да, показывали, но ни фига ж непонятно, где, что… Гора-то высокая… Инструктор говорит: ну, да, так всегда, не все просто понимают, что к чему… Тут до меня доперло, и я говорю: так что, часовой тур – это полная фигня? Мужик этот отвечает: да лажа полная. Инструктор добавляет: ну, конечно. Трехчасовой и дороже, и интереснее, и красивее. У нас сперва вообще только он был – мы только потом придумали часовой, чтоб дешевизной народ заманивать и потом на трехчасовой тащить. В том-то и дело, что я им это место все пытаюсь показать, а они нечетко понимают, где оно…

Тут еще надо сказать, что они эту дорогу для маршрута сами делали. Как полагается: с кирками, с ломами… Со всеми пирогами, короче. То есть по ней особо никто, кроме них, не ездит. По ней, вообще, попробуй, поезди… Разве что, он говорил, на газиках там еще трофи бывают… Так вот, место глухое. Никто там не бывает – делай, что хочешь. Я говорю: так если тебе надо, чтоб люди видели – поставьте флаг тут большой. Во-первых, патриотизм. Надо всей Архипкой будет виться российский флаг, это круто. Ну, и, плюс к тому – проще будет людей заманивать… Одно дело сказать – вы будете вон там. Другое дело – они сами заинтересуются, а чего это там за стяг развевается… Надо было видеть глаза этого чувака. Слушай, говорит, это же потрясная идея…

Я, собственно, это все к тому, что, если что-то продаешь – надо это делать активно и ярко…
Фотка, кстати, сделана там, где должен стоять флаг.

По давно сложившейся традиции, перед отъездом (за время августовского куска отпуска) не сделал процентов 40 из того, что собирался. Но это меня даже уже не беспокоит. Зато сделал кое-что, чего делать не собирался совершенно, из-за чего в последние дни бросает то в жар, то в холод, но о чем ни секунды не жалею. В общем, там разберемся…

В Любляне стоим в традиционной гостинице “Лев”, интернет, теоретически, есть, но что на практике – посмотрим. Встречаться, если что, готов днем либо поздними вечерами: почему-то на этом фестивале люди любят начинать спектакли в 20.00.

29-го в Москве встречаться не готов совершенно, поскольку времени будет в обрез.

Сомневаюсь, что кто-то из знакомых будет в Геленджике (а вернее, в Архипо-Осиповке) в период с 30 августа по 12 сентября, тем не менее, там встречаться готов круглосуточно, но без гарантий: хочу хоть две недели пожить так, как хочу. То есть сперва стать абсолютным животным и освободить голову от кучи ненужных мыслей, а потом потихоньку начать думать о приятном, смотреть идиотские фильмы, купаться в море, пить местные домашние вина, переводить Стерна, может быть, изобретать что-нибудь новое и интересное, как это часто бывало раньше… Тем не менее, буду рад пересечься, если что.

Там интернет будет, поскольку я нарочно выбрал чуть ли не единственную гостиницу в этом населенном пункте, где обещают работающий wifi. При этом использовать его буду мало и нерегулярно, на связь выходить не обещаю вовсе – сеть нужна постольку, поскольку я себя чувствую неуютно тогда, когда не могу контролировать форум “Классика” в любой момент.

В общем, в последнее время я и так нечасто пишу, а в ближайшие три недели могу и вовсе пропасть из блога. Читайте твиттер, смотрите на карту… Телефон, естественно, обычный и всегда с собой.

Ну, все. Полетели. Скоро вернусь – и начнется новый сезон. Он, уже сейчас понятно, будет трудный, но захватывающий. Чем кончится – поглядим в следующих сериях.

Бывают такие ситуации, когда ты можешь что-то сделать. И бывают такие, когда уже не можешь. Бывает даже так, что хочешь сказать что-то, говоришь – но тебя не слышат. В такие моменты думаешь – а стоило ли говорить?

И тогда только от тебя зависит – стоило ли. В такой момент понимаешь: треп твои слова, или все-таки это что-то значит… Причем, никогда не можешь знать наверняка. Вернее, знаешь, но боишься и хочешь поддержки. Себя не обманешь: завтра все может измениться. Сам-то себя знаешь. Собственно, даже привык к тому, что все, что говоришь – это просто треп. И что тебе говорят – тоже. Пока это не закреплено договором с печатью твоего имени. Или просто взглядом любимых глаз…

Когда шлепаешь вот этот Trodat Printy 4940 на договоре с твоей фамилией – понимаешь, что это значит очень много. Когда пишешь что-то в этом чертовом блоге сразу (или не совсем сразу) после того, как тебя спросили: “А почему ты ничего не пишешь?” – тоже понимаешь, что все, что ты тут напишешь, читают. И пишешь в ответ. Хотя сколько это значит – никогда не знаешь, даже если хочешь написать какие-то слова, которые никогда не произнесешь вслух.

Когда-то кому-то объяснял – да, собственно, и не один раз: победа важна тогда, когда есть, кому ее принести. Та победа, которая случилась сегодня – очень важна для меня. Самое забавное, что, мне кажется, важна для многих. Для этой вашей (или моей? ) чертовой индустрии. Там посмотрим. Я, конечно, что-то еще сделаю на эту тему. Как-то разовью этот результат. Попытаюсь, по крайней мере. Но был совершенно конкретный человек, для которого я начинал это делать. Не вышло. Вернее, как сегодня стало понятно, все вышло – просто тому человеку это оказалось не нужно. Время все съело. И есть конкретный человек, при котором эта война закончилась. Моей победой закончилась, при чем. И человек-то не чужой совсем…

Я думаю, в итоге, это просто моя победа. Личная. Просто. Моя. Победа. Но только, как я сегодня Вите говорил: я не могу быть один. Такие вещи надо делить. Я хочу поделить. Как выйдет – не знаю. Потому что со мной делать что-либо – сложно. И делать, и делить. Умею добиваться чего-то. Но я сам по себе сложный… Стоит ли все это того? Выйдет ли то, что надо? Нет, наверное. Уж больно характер трудный. И стиль работы слишком оригинальный – это я тоже слышал когда-то…

Короче говоря: за стиль работы, за результат и за будущее. А прошлое само с собой справится.

Отдельно нужно сказать, что, конечно, русский перевод Facebook несколько гуманнее, чем английская версия. Иными словами, в русском варианте тебя спросят: “Альбом “Ваша жизнь” пуст. Удалить?” А вот в английском варианте – ровно так, как на картинке.

По поводу оригинала фотки на Mashable пишут, что это, естественно, сделано специально (а то б мы не догадались!): кто станет называть свой альбом “Ваша жизнь” вместо “Моя жизнь”. (Хотя и с My life в английском варианте было бы сильно) “Имея это в виду, скриншот можно толковать, как провоцирующий на размышления комментарий, касающийся нашей общей сверх-активной увлеченности цифровым общением, которое на самом деле не что иное, как попытка скрыть от самих себя чувство одиночества, которое мы все ощущаем“. То есть этот скриншот как бы указывает нам на некий жизненный парадокс. “Your life is empty. Delete it?” Что б хорошее сказали…

Ну, или, действительно, это просто неплохая хохма.