Для этого, собственно, и придуман отпуск – чтобы даже с трудом контролирующие себя люди получили время на то, чтобы расслабиться хотя бы чуть-чуть. В данном случае времени на раскачку нет, отпуск продлится всего-то пару недель, поэтому активно расслабляться предполагаю начать прямо с завтрашнего дня. До первого сентября можно даже не пытаться получить от меня ответы или какие-либо вменяемые реакции. Реагировать буду только на какое-то глобальное обрушение форума – молчаливо, но действенно. Впрочем, телефон обычный и, конечно, с собой, интернет будет… Но отпуск себе испортить не дам.

Чиптрип, кстати, оказались действительно удобной и дружелюбной компанией, а менеджер Марина постаралась учесть все пожелания. Завтра и проверим. Кстати, бар на пляже, как когда-то, тоже обещали – обманули, наверняка…

Хотя что толку цепляться за прошлое. Надо мыслить позитивно и думать о развитии. Но это чуть позже. Пока – пауза.

Впрочем, чистым гуманитарием перестал быть давно. Сегодня уже не совсем уверен, кто я, хотя очень четко понимаю, что, вне зависимости от моей функциональной принадлежности, дело надо делать. Иногда бывает очень приятно порефлексировать, позадавать себе вопросы «а зачем, собственно?» или просто забить на все на сутки… А то и на двое. Отлично помню такие эпизоды в прошедшем сезоне. При этом, втайне от себя самого, даже в состоянии глубокого роуминга или тяжелого опьянения – регулярно пинговать с мобильника собственные сайты.

Депрессия может затянуться и на неделю. Но самое приятное в ней – четкое понимание того, что, как бы там ни было, потерявшиеся или растерявшиеся юзеры будут возвращены и утешены, а рекламные контракты выполнены. Случается и аварийный выход из рефлексии – когда форум «Классика» неожиданно надолго пропадает из сети. Не припомню случая, чтобы в такой ситуации я не получил полное понимание ситуации позже, чем через час.

Примерно то же касается и игры, честно говоря. Бывают разные спектакли и разные концерты. Бывают такие, после которых хочется праздновать долго, а бывает так, что сыграешь – и хочется лечь и лежать. Бывают еще такие, которые не хочется даже начинать – потому что трудно представить, чем все это кончится. К примеру, два ближайших «Онегина» начинать совершенно не хочется – поскольку усталость от прошедшего сезона и прошедшего месяца гастролей в Лондоне такая, что трудно вообразить, как, начав один из этих «Онегиных», удастся их закончить. А ведь хочется закончить еще и «правильно»…

С другой стороны, страшно вспомнить, но когда мы начинали эти гастроли первым «Спартаком» – совершенно не было уверенности, что закончится поездка в целом. Сейчас эта уверенность все-таки есть. Главное, вовремя осуществить доставку физических тел в аэропорт в воскресенье – это вообще. А в частности, для меня лично – не забыть перед отъездом отдать 30 фунтов лиха за (отлично) выстиранные и поглаженные рубашки…

Рано или поздно понимаешь, что тут просто нужна смелость. Это не так страшно, как кажется на первый взгляд. Важно себя убедить. Берешь и играешь. И чем чаще это делаешь, тем лучше понимаешь, что неудача – возможный исход любого спектакля, а настоящее качество – результат длительной работы, не всегда видимой для других. Смелость при этом нужна лишь для принятия возможности неудачи – успех выдержит кто угодно.

Выходил тут из номера курить, смотрел на небо. Там клубы облаков быстро, догоняя друг друга, куда-то катятся. Надеюсь, в Москву – там их ждут… Последние пару дней в Лондоне идет дождь, но местные жители, похоже, вообще не замечают этого атмосферного явления: снуют по тротуарам в наушниках, или на велосипедах катят по своим делам… Служба погоды какое-то время тоже не замечала дождя, но теперь исправилась и даже убеждена в неотвратимости ливней в ближайшее время (showers, предупреждает CNN weather).

Впрочем, хочется верить, что через пару дней эти гастроли уйдут в прошлое, как странный сон, а еще через неделю удастся зарыться в теплый турецкий песок – и в прошлое уйдет весь сезон. Догадываюсь, что в первые дни отпуска в голову начнут лезть странные аллегории, типа дуба в имении Болконских, потом все забудется, а через пару недель я вынырну из уже совершенно животного состояния готовым ко всему новому.

Все события в этом посте вымышлены, совпадения героев с реальными людьми случайны.

Вот, скажем, жили мы все предыдущие годы в отеле Стренд. Зданию больше ста лет, а один мой приятель всерьез рассказывал мне, как они с его женой видели в этом отеле привидение. Мне было очень забавно, но буквально через пару недель после рассказа привидение в Стренде увидел и я. Все те же четыре года назад.

Сейчас мы живем в практически новой гостинице – года два-три ей, по-моему. Впрочем, район старый, поэтому что было на этом месте до того, как была построена гостиница, не возьмусь сказать. Но поблизости Тауэр, несколько церквей тамплиеров – все в порядке, в общем, хороший район.

Так вот, не я первый заметил, что на гостиницу город все же свое влияние возымел. В ней есть один лифт, который отлично работает – так же, как и десяток других лифтов в этой гостинице. Но у него есть одна особенность. Обычно это вполне нормальный лифт, с кнопками и зеркалом во всю заднюю стену. Но иногда в этой шахте приходит другой лифт. Люди входят, едут и, видимо, доезжают туда, куда им надо. И, похоже, не замечают подмены, поскольку кабина абсолютно такая же, как обычно, и кнопки те же. Только зеркала на задней стене нет.

Откуда там берется этот другой лифт – не знаю. Куда он потом девается – тоже. Сколько раз я сел в него, прежде, чем заметил это дело – не сосчитаю уже, две недели живем в этой гостинице, как-никак. Привозит ли этот лифт на правильный первый этаж или на почти такой же первый этаж – тоже трудно понять. Очень может быть, что я живу уже в другом измерении.

Впрочем, я был бы не против. В последнее время меня вполне устраивает жизнь и менять ничего не хочется. Разве что слегка. Есть пара вещей, которые я не то, что изменил бы, а так… подправил. А эффект был бы, может быть, самое то, что надо.

А может, все уже поменялось, а я не заметил?

За прошедшие лет 250 мало что изменилось – в Лондоне по-прежнему есть все, а этим летом – даже Большой театр, который пытается закончить вторую неделю гастролей в этом городе. Приближается экватор поездки – в воскресенье останется две недели до отпуска.

Программа исключительно разнообразная, хотя в этот раз у меня нет ни сил, ни, откровенно говоря, желания рассказывать о гастролях так же подробно, как я делал это в 2006 году. Идут гастроли – и хорошо. Закончатся – еще лучше. Впрочем, в непрерывной череде репетиций и спектаклей случаются и просветы: так, например, в тройчатке «Петрушка» – «Русские сезоны» – «Пахита» в «Сезонах» я не занят. В связи с чем есть возможность посидеть спокойно на балконе столовой и понаблюдать за тем, как над Лондоном в очередной раз образуется пронзительно голубое небо.  И такая в этот момент благодать…

К сожалению, благодати хватит ровно на два раза – сегодня и завтра, после чего занятость в спектаклях вновь возрастет до полной.

Кстати, на вчерашней корректуре «Онегина» вспомнил о том, что еще когда выписал откуда-то чудесные парафразы текстов оттуда на современный лад.

Например, Ленский взволнованно делится с Ольгой своими высокими финансовыми амбициями: «Нефтепровод! Нефтепровод, Ольга!»

Но случается катастрофа – грянул экономический кризис. В отчаянии и банкротстве, на грани гибели Ленский поёт знаменитую арию: «Что день грядущий мне готовит? Курс акций взор напрасно ловит…»

Тем же, кто уцелел, приходится в срочном порядке переводить деньги за границу и эмигрировать из страны, в которой назревает военный переворот, и Онегин прощается с Россией: «Оффшор! Войска! О жалкий жребий мой!»

Завтра на утренней репетиции порадую коллег. Так сказать, свидимся, Маша, в остроге.

Сколько ни думал, никогда не мог понять, чем прикипаешь к земле, на которой вырос. То ли родителями, то ли друзьями, то ли незавершенными делами… А то и людьми, которым, сколько ни пытался, не смог сказать того, что хотел или собирался. В любом случае, дорога в аэропорт тонким острым лезвием перерезает все, что оставляешь дома – и дает возможность задуматься о том, что впереди.

Никогда не любил поезда – даже в период постоянного мотания между Мск и СПб. Вокзал четко обозначает смысл выражения «долгие проводы – лишние слезы». Аэропорт гуманнее: он позволяет расстаться резко. Даже взмах руки за таможенным контролем – только эпизод: торопят на регистрацию, а потом контроль паспортный – и ты уже за чертой, которая отделяет твое прошлое от твоего же возможного будущего. Поскольку никогда не знаешь, твой ли рейс в этот раз приземлится удачно.

Утром в воскресенье окажусь в аэропорте Хитрово. Надеюсь, мосты над Темзой все так же терпимы к пришельцам. Впервые легально знаю код от комнаты солистов в Ковент-Гардене, впервые пойму, настолько ли высоки эти подставки, как казалось когда-то. И впервые Стренд не пригласит в бар после одиннадцати. Впрочем, нам ли не знать, что такое жизнь. Встречаться готов, в основном, ночами, поскольку расписание – кромешный ужас, к сожалению.

Телефон обычный, интернет будет.

«За смыслами всех страниц, за пределами всех границ – я буду играть и выживать…»
«Городская культура» – «Из Города».

А я сегодня неожиданно попал на страницу Фейсбука под названием «Фотографии со мной». Пролистал страниц пять и понял, что а) кажется, ни один предыдущий сезон не был так здорово документирован картинками, «от» и «до» и б) этот сезон был, кажется, самым интересным за последние лет десять.

Видимо, так и должно быть. Где-то внутри бродили мысли сделать некий итоговый пост, в котором надавать ссылок на записи, фотки, сайты… Хотя бы на табличку, которая, пусть не полностью, но отражает уровень вовлеченности в процесс… Но посмотрел фотки и почему-то это желание пропало. Кто помнит, тот помнит. Кому нужно – тот знает. Кто хотел услышать – услышал. К тому же, так получилось, что годовщину прошлогоднего свиридовского концерта я отметил в принципиально другой компании. И, подумав немного, понял, что так, наверное, все и должно было быть. Трудно сказать – почему. Потому. Потому что время меняется, и мы меняемся вместе с ним, видимо.

По итогам можно было бы много рассказать, кстати. Но, наверное, не стоит. Потому что сезон, как всегда, заканчивается рывками, и непонятно, когда закончится полностью: вот, сегодня я закончил свой сезон в театре Станиславского под управлением Феликса Коробова. В этом сезоне, между прочим, впервые за много лет получил новую работу – у Феликса. И впервые с 1976 года – без конкурса. И прикипел к этой работе уже. Приятно, между прочим.

С неделю назад кончились спектакли в Большом театре. В том же Большом осталось три вызова до юбилейного, трехсотого, хотя и на этом сезон там не закончится: предстоит масштабная операция по очередному захвату Лондона… Но уже сегодня очень жду августовского отпуска, а самое главное, впервые за пару-тройку лет точно знаю, о чем в этом отпуске буду думать, какие задачи решать… И это, наверное, главный итог сезона. Точно знаю, где нахожусь, вижу, что нужно сделать в будущем сезоне. И где-то даже на два сезона прикидываю… Но это уже совсем секрет.

Короче говоря, итоги итогами, а новые цели покоя не дают. Они определены, задачи будут поставлены в августе… Ну, и за работу, товарищи. Будем жить.

Так вот, чем больше делаешь, тем больше, как выясняется, нужно еще сделать. Видимо, по закону Паркинсона, о котором я тут недавно рассказывал, до тех пор, пока не достигнешь своего уровня некомпетентности.

Хотя фишка как раз в том, что, как мне кажется, я его давно достиг. И лучшая доля, которую я вижу для себя, это работать в одном месте, заниматься одним делом, читать то, что я хочу, смотреть то, что хочу… Ну, и так далее. Вместо этого я занимаюсь всем подряд, читаю какие-то другие вещи, смотрю какие-то идиотские фильмы просто, чтобы освободить голову… Ну, и, опять-таки, и так далее.

И вот в этом месте одни говорят мне, что надо продолжать делать то, что я делаю, поскольку это хорошо получается (хотя, положа руку на сердце, я понимаю, что одновременно пытаюсь делать слишком много для того, чтобы хоть что-то получалось по-настоящему), другие считают, что я верхушечник и надо уже определяться, третьи – что слишком вникаю в мелочи в ущерб каким-то важным вещам. То есть, попросту говоря, зануда… А самое главное – я, в принципе, согласен со всеми, но при этом меня учили, что надо заканчивать то, что начал, так что бросать на пол-дороги не хочется…

В этом смысле очень доставляет цитата из Мураками: «Он не просил волнующей, полной приключений жизни. Что он действительно любил, так это скуку и однообразие. Проблема заключалась в том, что скука и однообразие имеют склонность взрываться прямо вам в лицо в самый неожиданный момент. Только покажется, что вот, наконец, ты обрел ее – скучную, однообразную жизнь, – как вдруг обнаруживаешь, что находишься в самом эпицентре того, что другие люди называют приключением«.

И еще вспоминается старая реклама, кажется, Ниссан Патруль, которая до сих пор висит у меня над столом, где по красной пустыне едет маленький джип, а над ним надписи: «Мама хотела, чтоб я брал уроки фортепиано. Папа хотел, чтоб я стал адвокатом. Учитель рассчитывал, что я поступлю в Гарвард. Жена хочет, чтоб я был дома. А я здесь».

Понятно, что дауншифтинг рулит и в пустыне или на Гоа лучше, чем где-либо еще. Хотя я никогда не был на Гоа, но как-то верю тем, кто были. Но это некий, конечно, кризис самоопределения. Кто-то хочет на Гоа, кто-то еще не хочет. Более того, хочет покорить этот город и даже – поставить его на колени.

Гоа для меня слишком далеко, и я реалист, поэтому, хоть и люблю говорить «давай взорвем этот город», на самом деле помню, что последними, кому это хоть как-то удалось, были французы двести лет назад, и те кончили плохо. Поэтому надо, конечно, что-то среднее.

Более того, несмотря на то, что обычно предлагается две стороны – либо орки, либо люди – я чем дольше живу, тем отчетливее понимаю, что на самом деле как только чуешь, что тебя тянут на какую-то сторону, надо отходить в четвертое измерение. Плыть надо не по течению, и не против него, а туда, куда планировал изначально. Сама по себе мысль хороша, но на практике ее осуществить довольно трудно.

И вот я здесь.

В самом деле, не могу серьезно относиться к ремонтам в ванной, карьерным перестановкам, финансовым сложностям или приятностям… Как ни странно, точно так же или еще сильнее не могу относиться всерьез к разговорам об индустрии, бизнесе, пиаре – ну, обо всей этой шняге. Да и к самой шняге всерьез относиться тоже не могу.

Вернее, я как раз отношусь очень серьезно, и, когда делаю что-то, делаю на совесть, самозабвенно. Могу забыть поспать или поесть, честное слово. Но все равно, все это – для меня игра, действительно. Вот об этом мне и сказали. А сам я об этом думаю уже несколько лет. Вернее, не об этом, а о том – почему так?

Никогда не принадлежал к людям, отдающимся «творчеству», никогда не занимался по 8 часов в сутки, никогда не мучился поиском решений или переживанием ошибок… Но при этом, собственно, игра – пожалуй, единственная вещь, в которую я не играю. И то – только непосредственно в момент действия. Меня неоднократно упрекали и упрекают в том, что я недостаточно серьезно отношусь и к музыке тоже – а наше дело, как известно, не прощает несерьезного отношения. Ну, посмотрим… Ничего ведь не было важнее, чем, например, сыграть вчера «Спящую». Хотя, если б я на самом деле относился к этому серьезно, то, наверное, вел бы себя иначе…

Впрочем, я когда-то давно прочитал в книжке у Мариса Лиепы, как у него спектакль начинает готовиться в голове за неделю. Жизнь идет своим чередом, но Красс незаметно, но настойчиво проникает в сознание и постепенно занимает главенствующее место. Хорошо, что никто не умеет читать мои мысли…

В любом случае, мне всегда казалось, что, если все воспринимать всерьез, то долго не проживешь. Одна вещь может казаться серьезной. Максимум – две. Но о второй – как-нибудь потом.

Но я, бишь, о том, что больно много в последнее время сложилось традиций, и одна из них – насыщенный июнь. Хотя этого – тоже по традиции – не хочется, поскольку сезон был традиционно тяжелым. В целом, план такой.

9 июня с 23 до 0.30 мы с Антоном Королевым побеседуем в эфире радио РСН. Он обещал, что беседовать будем о музыке в интернете, но учитывая то, что эфир на полтора часа, боюсь, интернетом не ограничится. Послушать и посмотреть можно будет здесь или в Москве на FM 107.0. Не забудьте предварительно установить себе Flash player.

Он же, кстати, понадобится для того, чтобы 13 июня в 22.22 посмотреть вторую серию шоу 2222. Мы снова появимся в прямом эфире на ChamberMusic.Ru, в этот раз, помимо Лены Ревич, Макса Новикова и вашего покорного, вместе с нами будет Карэн Шахгалдян, и мы рассчитываем за полтора часа обсудить одну очень животрепещущую тему. Нет, не про редких животных и не про туристов в Конго.

Далее, 15, 16 и 17 (возможно, будут только две даты из трех, пока не знаю точно) у меня состоится личная премьера соляги из Спящей красавицы. После смены подгрифника уже как-то даже привык к комплиментам насчет звука, но тут можно расслабиться: Спящая пойдет в КДС, акустика там отсутствует, играется все в микрофон, а звукооператор – Пьер Безухов. Поэтому большого удовольствия не жду и не обещаю. Но это лучше, чем ничего, тем более, Спящую мне уже давно пора играть – просто идет она редко. А в следующем сезоне сыграю Светлый ручей, и на этом изучение текущего репертуара Большого театра можно будет считать оконченным. А жаль. Раньше как-то пошире был размах…

Еще дальше будут одна или две Тоски, Сильфид не будет уже больше… А 27 июня вместе с Доминант-квартетом (у них Таня Егорова уехала куда-то и я буду за нее) поможем Александру Гиндину исполнить фортепианный квинтет Брамса. Закрытие моего камерного сезона уже состоялось 24 мая, а это будет такой… постскриптум. Воскресный дневной концерт (16.00) в музее Скрябина на Арбате – что может быть лиричнее?

Вроде, и не так много – а вроде и многовато. Тем более, что в начале июля надо будет сыграть премьеру Петрушки, а там уже и до вторжения в Лондон недалеко. Съездим снова на месяц, поплюем с набережной в Темзу в очередной раз… Хотя на самом деле никаких боев и побед уже не хочется, а хочется банально в отпуск. Хоть ненадолго. На картинке он, наверное, потому собаку и взял, потому что до дембеля далеко, а передохнуть хочется. Дембель, впрочем, неизбежен. Говорят. Не служил – не знаю.