Жизнь и война в стихах

"Да посеяли девки лён" - Народная песня Брянской области

2013-10-07T04:02:00.000+08:00

Здесь вы найдёте слова и видеоклип русской народной песни "Да посеяли девки лён" (вариант Брянской области)

Да посеяли девки лён,

да посеяли девки лён,

Шиндёр-навиндёр, навень-дюринь-дюринь,

Не балуйся, не дури, девки лён, девки лён.

Читат дальше »

Песни и гулянья в русской деревне начала 20 века

2012-05-15T03:57:00.002+08:00

До 1925 г. всегда гуляли Рождество – 2 недели, Велик день (Пасху) – 6 недель, в это время по деревням носили иконы. На гулянках народ собирался вместе по возрасту: взрослые (от 17 лет и старше), подростки (12-15 лет), маленькие (от 1 года до 12 лет). Для каждой группы играл свой гармонист-ровестник. На большой площади водили хороводы, играли в разнообразные игры. Песни были разные, по времени.

Песня Великодённая

«Хожу я, гуляю,

Хожу, выглядаю,

Цветик мой маленький,

Цветик мой розовый»

Читат дальше »

Усадьба Черняковых

2012-05-15T03:54:00.002+08:00

Подворье

В хозяйстве было 4 коровы, 4 лошади, свиньи, 10 овец, 30 гусей, много кур. Весь скот поили дома, воду носили из колодца из-под горы, только лошадей гоняли на водопой. Хата была срубленная, внутри размещались полки выше и ниже для ночёвки.

При усадьбе был сад: 15 яблонь, 5 груш, сливы и много вишен. В середине сада стояли 10 ульев с пчёлами.

Двор был окружён деревянным строением и поделён на закуты:

§ первый от дома – амбар, где хранилось питание:

o 10 бочек огурцов собственного соления;

o 4 бочки селёдки, купленные в Дубровке;

o мука ржаная зерном – годовой запас;

o гречишная и просяная крупа;

o солёное сало в пошвах (бочках с плотной крышкой);

Читат дальше »

Семья Черняковых

2012-05-15T03:49:00.006+08:00

Семья

Бабушка родилась в 1870 г. и умерла в 80 лет. Дедушка попал в плен в Германию и прожил там несколько лет, по возвращении на родину работал писарем в волости. Батяня Стефан Логонович, старший брат папы, родился в 1850 г. Его отец и мать скоропостижно умерли, когда ему было 16 лет, второму брату – 10 лет, а младшему (папе - Григорию Логоновичу) – около 2 лет. Второго брата Стефан Логонович женил в 18 лет и отделил его жить со своей семьёй, младшего брата, Григория Логоновича, женил в 18 лет, и две семьи (14 человек) жили вместе 20 лет.

Читат дальше »

Деревня Бересток

2012-05-15T03:44:00.006+08:00

Создано с помощью инструментов Яндекс.Карт

Отмечено на карте:

Деревня Бересток

Создано с помощью инструментов Яндекс.Карт

География

Весной река Десна очень разливалась, из деревни было трудно добраться до ближайшей железнодорожной станции Олсуфьево. В реке много водилось всякой рыбы: сомы (до 3 м в длину), щуки, мелкая рыбёшка (караси) в лужах после разлива кишела.

В окрестных лесах и лугах обитали волки, лоси, лисы, белки, куропатки, дикие утки, журавли.

Из истории

Колхозы начались в 1925 г., тогда же прекратили все гулянья. Гоняли на работу и днём, и ночью - на молотилки и веялки. Вся работа по хозяйству легла на маленькое число людей.

Немец захватил деревню в 1941 г.

Налоги

В с. Салынь была волость, куда свозили налог, который брали деньгами. Только для церкви брали мукой, зерном по специальной мерке.

Сходка

В тёплое время года проводилась сходка, собиралась вся мужская часть деревни, где обсуждали жизнь деревни, события в России и других странах.

Правда

2012-05-12T02:30:00.003+08:00

Здоровье и жизнь

Не купишь и не украдёшь,

Если сам не сбережёшь.

К самолёту подходила

2012-05-12T02:28:00.004+08:00

К самолёту подходила,

Страх одолевал,

В самолёт зашла,

Детский крик ошеломлял.

Вот и лётчики зашли,

Машину завели.

Зашумела, загремела, застукала,

Загрюкала, детей убаюкала.

Читат дальше »

Проездом у Байкала

2012-05-12T02:26:00.004+08:00

Когда к Байкалу подъезжали,

Люди без крыльев к Байкалу подлетали.

У Бога благословение просили

Байкальской янтарной водицы напиться.

Вода была очень хороша,

Освежались сердце и душа.

Ещё у Бога разрешение попросили умыться,

Кто-то вдали крикнул: «Разрешаю облиться».

Читат дальше »

Байкал разговаривать стал

2012-05-12T02:24:00.004+08:00

Байкал, Байкал,

Как ты о себе неправду сказал,

Что ты узок и короче.

«Да, да, ещё я сказал одно,

Что мизинцем можно достать моё дно.

Я боюсь душ ненаедных

И глаз вредных.

Вновь и вновь во мне ищут дно.

В каком веке хотят найти

Эти из зелья мудрецы?»

Байкал, Байкал,

Скажи правду, не тая,

Стены горы от небес до земли,

Как видно, не минули продольной пилы.

«Да, Вы правы,

Тут звенели и топоры.

И ещё без Бога и без рук могучих

Не сделать так много в лесах дремучих».

Стены горы серебром отливают,

Тебя, Байкал, и твои тёмные туннели освещают.

Милый Байкал,

Ещё раз скажи,

Кто блеском гору награждал?

«Награждали неразлучные друзья,

Это солнце и луна.
Солнце горячими лучами

Гору раскаляла,

Луна её поспешно шлифовала».

Коса

2012-05-12T02:22:00.003+08:00

Коса-красавица

Последний год к плечам

Девушки касается.

Косу растить при ярком солнце,

При грибном дожде,

При светлой луне

И при большом уме.

Коса девушку красит всегда.

Мне позвонил

2012-05-12T02:20:00.004+08:00

Мне позвонил голос милый

В первый раз,

Голос его был контрабас,

И сказал несколько фраз,

Первое – дал задание,

Где состоится свидание

И в который час.

Дай минутку,

Минутки не было ни одной,

А может, это – сердцу дорогой,

Сердце подсказало.

Сейчас есть задание:

Связать шарфик для свиданья,

Ещё минутку на размышление,

И подготовка была военная,

Тотчас шапку пушистую нашла,

Что раньше заброшенною была.

1975 г.

Душевный разговор

2012-05-12T02:18:00.004+08:00

Залетела муха

Носорогу в ухо.

Носорог от адского разрывающего шума

Бегал, метался,

В грязь пузом бросался,

Но о мухином пикировании

Никак не догадался.

Муха жужжала, крутилась

По кольцевому устройству,

А носорог убивал себя на убой.

Но потом узнал, просил у мухи

Со слезами: «Милая, родная,

Вылезай по прямой,

А то оторву ухо вместе с тобой».

Муха носорогу в ответ:

«Жужжу, жужжа,

Вот тебе рожна.

Тут баррикады крепкие из хряща».

Носорог пошёл на медвежью хитрость:

«Мушка, мушка,

Ты будь мне сестрой,

Ты иди, посмотри,

Как льётся кровь рекой,

Ты попьёшь крови,

И станешь как слон».

Быль

2012-05-12T02:16:00.004+08:00

Когда от коварного врага будешь бессильным,

Не плачь и не борись,

Лучше правой рукой перекрестись.

А если будут слёзы,

Ты тайком кулаком утрись.

Враги бывают звери на четырёх ногах,

И хвост пятый,

Но есть и человек,

Всеми честными проклятый.

На все позиции гляди, себя береги,

Ведь они не велики,

Не то, что вокруг страны.

Морские, подземные, городские,

Баррикадные, водопадные,

Подводные и степи голодные.

Там вьюга крутит

Под небеса верёвки колючие,

Там солёные метели

Делают баррикады вьючие, гнучие.

1981 г.

Лермонтов и Пушкин

2012-05-12T02:14:00.003+08:00

Лермонтов шагал шагом широким

По волнам высоким.

Тут Пушкин вынырнул из-под земли и воды

И хотел Лермонтова ухватить за кончик полы,

Но упал от первой волны.

Лермонтов с испугу

Летел ястребом к пушкинскому дубу,

Там вплотную прижался к дубу

И разгадал свою думу,

И недосугу, душевную и простую.

1981 г.

Это было мимоходом

2012-05-12T02:12:00.004+08:00

Скульптор не дурной был мужичок,

Слепил Гоголя как сундучок,

На голове волоса

С конского хвоста.

На плечах поперёк

Собран в сборку материала

Аршинов десятков пяток.

Пальто невмоготу

Из чистой овечьей шерсти

Сукно предназначено для армяка.

Штаны – излишка не много,

Чтобы не мешать шагать

Два шага назад,

Один шаг вперёд,

Чтобы видеть всякий сброд.

В левой руке блокнот

С обложками массивными:

Для мёртвых душ

Необязательно быть красивыми.

Правую руку с мыслями связал,

Чтобы не вылететь в трубу,

Он сделал с вылетом руку.

На Тверском бульваре стоит, думает

На ногах башмаки навроде зимние,

Но кажутся навроде красивые.

Лихая масляница

2012-05-12T02:10:00.004+08:00

Буря в лесу бушевала,

Клёны от верхушки метров сто ломала,

Она была со всей силой и умом

Тысячелетние сосны рвала с корнём.

Плакали речки и реки:

«Ах. как страшно разразилось в этом веке».

Тихо шептала река,

Что путь перекрыт на века.

Шёл отважный

2012-05-12T02:08:00.004+08:00

Шёл отважный

Красоты себе искать

И что-нибудь на память взять.

Шёл полем, колосилась рожь,

Лён цвёл голубым лугом,

От такой красоты голова

Кружилась кругом.

Гречиха надевала на ножки

Красные сапожки,

Вот это красота,

Только гречиха себе приобрела.

Шёл лугами,

Речки и реки

Извилистым почерком

Как топором пересекали

Со своими плоскими и крутыми берегами.

Переплывал, переезжал

И просто в брод шагал,

Как красиво вода мелькает,

Никогда она отдыха не знает.

Ранним утром

2012-05-12T02:06:00.004+08:00

Сама Божия Мать

По узким тропинкам по Грузии шагала,

Своей рукой семена

Разнообразные рассыпала.

Цветущие, пахучие,

Колючие, дремучие,

Всеплодоносящие,

Людям дар приносящие.

Горы высокие,

Спуски крутые,

Мать Божия теми семенами

Их одарила.

1986 г.

Январь

2012-05-12T02:03:00.004+08:00

Январь бежал,

Во всю моготу кричал:

«Быстрей, быстрей,

Окна открывай!

В пространстве десять градусов тепла,

И солнышко греет слегка».

Деревья в думу окунулись:

«Как бы к нам тепло не подвернулось».

Одна сосна многовековая сказала:

«Страх раздувать,

Это пользы мало.

Вот берёзке приказать, это надо.

Берёзка, ты меня пойми,

Ты свои чувства к теплу

Холодом преврати,

Строго-настрого свои почки

Не распусти.

Свой лекарственный берёзовый сок

В себе сохрани,

Ранней весной людей напои».

1988 г.

Поручение

2012-05-12T01:57:00.007+08:00

Создано с помощью инструментов Яндекс.Карт

Отмечено на карте:

Керчь-Новороссийск-Дербент-Баку-Кутаиси-Тбилиси

В открытом пространстве,

Под грохотом орудий, под свистом пуль,

Командир вручает мне два письма:

«Мой друг» - «Нет, я…я…»

«Никаких, я вручаю тебе два письма

Доставить по назначению.

Вот твой путь: Новороссийск, Дербент, Баку, Кутаис, Тбилис,

Ближний путь перекрыт.

И сказал: «О фронте не знай»,

Простёр руку с двумя письмами: «Выполняй!

Не выполнишь, пойдёшь под военный трибунал».

Под бреющим полётом, три ночи

Я ходила на бухту морскую,

Там пароход «Восток» загружали по назначению Новороссийск,

Это - мой путь.

Мы отплыли от Керчи в третьей ночи.

Сразу нас сопровождали бреющим полётом фрицы,

Пароход переворачивало с боку на бок,

Мачты звенели, кричали,

Трое бесстрашных лётчиков нас защищали.

Желанное солнышко своими лучами

Прямой наводкой Новороссийск освещало,

Но мы бесконечной гаванью плыть продолжали.

Слава Богу! Наша бухта. Это очень важно.

Но вот пароход «Восток» похож больше на баржу.

Нас встречали. Народ очень красиво, ярко одет,

Образовавши единый букет.

Город в цветущей зелени утопал,

Эту прелесть народ дополнял.

Когда вплотную причалили к берегу,

Команда парохода суетливо о чём-то заговорила,

Чтобы своего боцмана на руках на берег земли взнести.

Боцман спросил, о чём разговор, и сказал: «Отставить,

Нам некогда по рукам лазить,

Нам надо как можно быстрей пароход наладить

И в срочный путь отправить».

Капитан парохода стоял и наблюдал,

Он был без фуражки,

В одной поперечной тельняшке.

Г. Дербент Каспийским морем залит,

Дежурный по станции кричит:

«Кто хочет ехать до Баку,

Пускай шагает в воду,

Предупреждаю, что вода ледяная,

Не похожа на кавказскую,

А по вкусу на байкальскую».

Товарный состав по колёса в воде стоял

На третьем пути до Баку без остановок,

Мы приближались к Баку,

Когда машинист выглянул в окно, он увидел,

Что три самолёта снижают высоту,

И посыпались бомбы на Баку.

Машинист сам себе говорит, что не раз геройство проявлял,

Много городов без остановок проезжал,

Так и этот милый Баку проскочу.

Начальник вокзала с двумя красными флажками стоял,

Поднял флажки выше головы,

Из глаз катились слёзы от наступающей беды.

Вот этому пролёту рельсы были не к чему.

Мы стрелой от Баку летели,

Увидели берег моря,

Тут мы осмелели.

Машинист резко остановил состав,

Он вылетел из кабины как орёл могучий

И скрылся в волне тягучей.

Долго не видно было его нахождение в море,

Солнце ярче море осветило,

Волны скрылись в глубину,

Из глубины моря показали облысевшую голову.

Товарного состава пассажиры шептали,

Что, нет, нет, это не его голова,

У него шевелюра была.

Машинист к берегу подплыл,

Краткую речь говорил,

Что его шевелюра на дно моря утонула.

Ещё сказал: «Милый народ,

Двинем вперёд».

Вот и въехали мы в горные щели,

Там дикари гигантской высоты от Терека пищали,

На холмах город Кутаис как невинная девушка стоит,

Улицы идут в гору,

Переулки цепляются без разбору.

Город Тбилиси с площадью зеркальной,

Знак стоит с надписью:

«Проходи, милый мой, желанный,

Если упадёшь, будешь гость незваный».

Чёрная металлургия – начальник.

Когда я зашла в кабинет,

На полу на коленках стоял лет шестидесяти пяти человек,

Голова была прижата лбом к полу,

Начальник встал, узнал, что русская пришла,

Он приподнял фигуру широкоплечую,

Крикнул голосом гортанным:

«Встать, вон, подлец незваный».

Я долго шла до его стола,

Пока письмо ему подала.

Быстро вызвал он шофёра,

Приказал свести меня до его дома.

Этот дом, где царь жил Грузии одной.

Когда я зашла в этот дом,

И побывала в одном и другом кабинете,

Я не знала, что такая красота есть на свете.

Хозяин со службы приехал домой,

И сразу же пригласил меня на разговор.

Вопрос: «Грузины там воюют?»

Ответ: «Да, мужчины, а женщины нет».

Подаёт мне русскую газету

И говорит: «Прочитай, как там на фронте?»

Ответ: «По-русски не читаю».

«А на ком?» - «На молдавском».

Милая бабушка пригласила нас всех к столу,

Дочь и сын мило поклонились мне,

Обед умело приготовлен,

Миниатюрные деревянные ночёвки стояли на столе

С цветуще травой, мелко порубленной.

Бабушка говорила, что эта трава

Человеку даёт ума и здоровья сполна.

Ночевать меня поместили в библиотеку,

Где книги находились со всего света.

На второй день хозяин приказал отвезти меня

На вокзал: «Пускай воюет в Керчи».

Ответ: «Керчь занята в этой ночи.

Куда прикажете везти?»

Ответа нет.

Мне шофёр говорит:

«Милая моя, дорогая,

Я отвезу тебя, чтобы ты была живая!»

Мы прибыли в Цхалтубо.

Госпиталь Ленинградского направления.

На работу в ночную смену.

В коридоре высоко подвешена колыбель, в колыбели лежал

Боец, он стонал, мать родную к себе звал.

Раненые под стоном спали,

И внезапно тишина настала.

Раненые, кто смог, на ноги встали

И к колыбели побежали.

Колыбель врачи снимали,

На руки бойца брали,

Его нельзя было спасти:

У него в груди мелко раздроблены осколки.

Скончался наш друг.

Раненые неподвижно стояли,

Речь и движение потеряли,

Они не об одном бойце,

Они и о тех, кто на передовой,

Там земля-матушка качает,

На веки спать укладывает.

Один боец совсем слепой,

Метра два высотой,

Сказал: «Кто сегодня должен быть на передовой?

Возьмите меня в какой-нибудь строй».

Чуть-чуть заря зазарилась,

Полуторка к парадному задом подкатила,

Из кабины вышел солдат слишком молодой

С забинтованной головой,

Выхватил из кармана бокового приказ фронтовой.

Прочёл, кто писал к передовой,

Зачислить их в боевой строй.

Шестеро недолеченных солдат к кузову приближались,

Шли они на костылях, шинели скатаны в кольцо,

Прикреплены через плечо.

Кто ехал по приказу,

Их провожали, раненые заполнили кузов до отказу.

Солдат молодой с забинтованной головой

Строго сказал: «Не повезу голых».

Провожающие хором пропели,

Что мы не голы, а в нижнем белье,

Обмундирование закрыто на строгом замке.

Солдат влетел в кабину,

Беззвучно повёл машину.

Они курс взяли

По направлению к железнодорожному вокзалу.

Старушка

2012-05-12T01:52:00.003+08:00

Сидит старушка

На пороге хатки перекошенной,

Крапивой обросшей.

Она мужа проводила на Гражданскую,
И не дождалась,

Сына проводила на Отечественную,

Тоже много лет ждёт.

Неизвестно когда кто-нибудь

В узелке соли принесёт.

Нет мочи,

И не хотят смотреть очи.

Две встречи – 1945 год

2012-05-11T17:09:00.010+08:00

Посвящение Якову Григорьевичу Чернякову

Брат у меня был богатырь,

Своей умной головой и неустанными руками

Работал и учил других.

Брату памятник воздвигли за большие труды.

Мне кажется, что мы с братом

Виделись только два раза:

Первый раз у железнодорожного моста

После войны

Железные дороги вели и возводили мосты,

Забивали сваи, чтоб прочней мосты стояли.

Это было в начале весны,

Я долго ждала под мостом на берегу Десны.

Вся бригада сваи под водой забивала,

И вот вода забурлила, ключом забила,

Вся бригада на поверхность воды всплыла,

За ними с самого дна жадно гналась пенистая вода.

Когда скафандры сняли, они, качаясь, стояли,

Из них вода ручьём лила.

Ещё одна встреча под Полоцком в глухом лесу,

Железнодорожников там много было, слившись в одну семью.

Они лес вырезали, и трелевали

Материалом железную дорогу снабжали.

Поезд прибыл поздно вечером,

С поезда вышла я одна.

Дежурный станции предложил дождаться дня

И сказал: «Лесом двадцать пять километров».

Нет, не могла дождаться дня, ночью по лесу пошла одна.

По глубинам и колевинам, страх одолевал,

А месяц всё ярче и ярче мне колевины освещал,

Густой запах сосновый стоял,

Где-то далеко огонёк костра догорал,

Мне казалось, что волк глазами моргал.

Вот и к месту тому приближалась,

Километров пять осталось.

Нелениво делянку луна осветила,

Делянка красоту свою открыла.

Вокруг сосны, ели, берёзки белели,

Птички по сучкам сидели.

Обстановка: множество пней как столы круглые стояли,

Лошади вокруг пней траву щипали,

Они как цветы делянку украшали.

Вороные, серые, чалые, белые, гнедые,

Бурые, седые и разнопятнистые,

Гривы у всех волнистые, хвосты пушистые,

Длинные, доставали до головы,

Чтобы не садились оводы.

Тут и колесни в ряд,

На пнях и просто на корнях пучки лык лежали,

Рубашки, штаны пропитаны смолой,

Добыром стояли.

Сто пар лаптей подшито проволокой стальной,

Оборки из лык бичёвки,

На ветвистой сосоночке онучки висели, вотканные в ёлочку.

А вот и утренняя заря сквозь лесную чащу домик озарила

Без окон, без дверей, стены были из жердей,

На стенах военные котелки висели на проволочных гвоздях.

Тишина настала, земля солнце ждала,

Всех железнодорожников жизнь без слов понимала.

Из домика первым вышел Яша

И поспешно пошёл к берёзке цветной,

На той берёзке висел умывальник с водой.

Яша умылся, полотенцем вытер лицо

И осмотрел небесную красоту.

Я подошла к Яше, Яша спросил, где остальные,

Я – одна, Яша спросил, как дома дела,

Идут или же на месте стоят?

С Яшей мы шли по лесу,

Яша провожал меня домой.

Яша меня спросил: «Тебе было страшно,

Когда ты шла одна по лесу?»

Я ответила, что нет.

«Вот не два раза было страшно.

Первый раз, когда я был на Финском фронте,

И после наступления наших войск,

То финские поля

Были покрыты нашими замёрзшими войсками.

Там замёрз Федя, наш сосед, и многие другие.

Мне было страшно.

После Финляндского фронта нас перебросили под Турцию,

В то время Турция закопошилась.

Там заросли и непроходимые скалы,

А над головой с открытыми пастями висели удавы.

Мне было страшно».

1990 г.

Москва, не забывай

2012-05-11T15:00:00.005+08:00

На Дзержинской площади

Стоит постамент как мост плавучий,

На нём стоит Дзержинский

Во весь рост могучий.

Шинель длинная до пят,

Правая рука в кармане,

Наган в руке сжат,

Пальцем на курок нажат.

В левой руке брошюрка

Слишком тонка,

Но написана очень ловко

О декрете, о голодовке,

И зарисовки как берёзовые ветки,

Где уничтожены и где уничтожаются

Интервенты.

Задача не проста,

Для этого потребуются многие века.

7 ноября 1977 г.

Писатель говорит поэту

2012-05-11T14:59:00.002+08:00

Писатель говорит поэту:

«Надо глаз и глаз,

Ты не то воспел про Кавказ

И про гору эту.

Вот я спою,

Так всех ошеломлю.

Милый Кавказ! Распахнувшись

От морской земли до небес

Ты отгоняешь своим уменьем могучим

От человека напасть.

Но наземное наглое создание,

Для которого нет названия,

Только как сжигание,

У них не закрывается пост,

Это – наша напасть».

Русская берёзка

2012-05-11T14:57:00.004+08:00

Белая, её не белили,

А красивая и неленивая.

Осенью рано утром просыпается,

Росой умывается,

Золотом вокруг себя осыпается,

Русская берёзка.