В случаях победы обвинителя — месть, часто отложенная. Ненависть к тем, что обвиняет. Постоянное повторение одного и того же сценария — «все мужики козлы» или «все бабы суки», постоянное «разочарование» в людях, начинающееся, однако, не с веры, которую субъект провозглашает («я ему так верила, а он, сволочь...»), а с уже укоренившейся предпосылки: ВИНОВАТ ВСЕГДА ДРУГОЙ, НЕ Я. Заведомо потребительская позиция — «пусть он мне, тогда я», отсутствие любви — а какая любовь во вранье и шизофрении? В действительном самоуничижении (а что же еще делает людей монстрами_ни_в_чем_никогда_не_виноватыми? оно!) — какие могут быть чувства к другому человеку? Кроме желания урвать у него, поднять самооценку, самоутвердиться, поиметь... уфф!

И вот, патологически несчастный человек в один прекрасный момент решает, что нет уж, он (она) лучше будет играть в другие игры. Зачем ему или ей разрывы отношений, дающее очередной приступ ощущения себя несчастным??? Лучше дистанцироваться. Они, такие люди, перестают быть откровенными вообще — если раньше из них лилось всякое Г, они скандалили, истерили, обвиняли и плакались, то теперь они стараются быть хорошими. Улыбаются, стараются производить хорошее впечатление. Сожалеют о том, что истерили прежде — но не от того ,что истерили несправедливо, а от того, что это было некрасиво и портило их имидж.

Увлекаются психологией, в основном самоконтролем и позитивизацией. Уговаривают себя, хвалят каждый раз, когда удалось сдержаться и не нахамить. Часто срываются — после долгого периода сдерживания себя, за это клянут себя нещадно и с удвоенной энергией берутся за «самосовершенствование». Привечают всякие йоги и дзены, и не потому, что нравится, а потому что благостно и покойно. Уважают православие, подставить другую щеку и всем все простить. Становятся жуткими морализаторами. Объявляют войну нездоровому питанию (да-да, стать вегетарианцем — огромная удача для патологически несчастного человека), выпивке, матерщине, просмотру телевизора (!), руганию и наказаниям детей (чаще всего, чужих). В общем, стараются стать как можно чище, совершеннее, благостнее, СПОКОЙНЕЕ. Постоянно окружают себя толпой людей, которые говорят им, как они милы, прекрасны, легки, игривы словно котята и вообще душки. Каждый раз жмурят глаза от комплиментов, но на любой косой взгляд готовы мгновенно среагировать сбросом благо-маски и дикой агрессией вкупе с принижением себя. Да, принижение себя стараются сделать легальным — заводят себе правильны гуру, учителей, пасторов, батюшек и тетушек, которых слушают, цитируют и у которых учатся. Поступают, кстати, на всевозможные учебы в любом возрасте  — чтобы поднять самооценку и продолжать развиваться — от чувства тотальной недоразвитости, конечно. При этом ловят бонусы в виде похвал, что вот ты такая умница, не останавливаешься, развиваешься, научилась вязать крючком... а, ну да — жутко увлекаются чем-то креативным, творческим, богемным, обязательно с демонстрацией связанных крючком салфеток и т.д. — мало быть духовно развитым, надо еще быть творческим — это почетно, и для патологически несчастного человека является страшной отдушиной — если он не делает карьеру, бизнес или еще что-то крупное. В этом случае он тычет всем в глаза своими финансовыми достижениями и презрительно отзывается о «нищебродах». Зарабатывание денег как признак развитости человека — мега-симптом для улавливание патологически несчастного. Бизнес-успехи у женщин, как отдельное сложное заболевание тоже весьма характерно — как и женский алкоголизм, оно проходит в более тяжелой форме.

А, да! Матери, гордящиеся материнством, дауншифтеры с громкими лозунгами и пиаром себя и своего огорода — вместо того, собственно, чтобы наслаждаться материнством и тихо выращивать овощи — это тоже характерные представители, запомните. В любом случае, патологически несчастный человек постоянно упоминает, что он дико занят, его жизнь насыщенна, у него огромный список дел, и все такие интересные! Перечисляют публично повседневные дела, и обязаетельно с такими акцентами, что хошь-нехошь, а почувствуешь, что твоя жизнь убога и сера:) Ведь ты просто поливаешь цветы, а ОНИ — медитируют! Ну или развиваются во время приготовления супа так, что Ошо просто нервно курил бы. И еще они путешествуют — но, кажется, только для того, чтобы не останавливаться или, что немаловажно — публиковать подробные отчеты о местах, посещенных ими. Словно эти места красят их, делают, опять-таки, лучше, чище и просветленнее. В любом случае, услышать от такого человека, что он ленится, валяется дома или не хочет ничего делать и куда-то двигаться просто невозможно. Они до жути активны, прошу отметить.

Ну и так далее. А что же в отношениях? Особенно закоренелые патологически несчастные субъекты выбирают себе что-то серое, незаметное и еще более забитое, чем он сам, желательно, без амбиций. Тихо презирая его, обычно кичится им на публике, привирая про его «мужественные» или «женственные» черты. Похвальба мужем или женой, сверх меры, без повода, без подтверждения (те, кто вживую знакомятся с «серым партнером», обычно ахают от несоответствия пиара действительности) — это тоже род самоутверждения патологически несчастного человека. Однако он сам (сама) действиями (жена делает бизнес, муж ничем не примечателен, например) и отношением все равно демонстрирует истинный статус такого партнера, и главное, осознает его «место». Как и сам партнер, правда, к его счастью, иногда только  до поры до времени. Хотя часто такие ущербные пары долговечны именно из-за фактической одинаковости партнеров. Фактически одинаковой патологической несчастности.

Но бывает так, что патологически несчастный человек настолько патологически несчастен, что остается одиноким. При этом у него ХАРАКТЕРНО МНОГО ДРУЗЕЙ. Вернее, знакомых, которых он радостно приписывает к друзьям. Чем больше друзей-знакомых-приятелей, которых человек постоянно объявляет и награждает сюсюкающими комплиментами, тем несчастнее такой субъект. Со всеми он в разной степени держит дистанцию, что позволяет ему действительно иметь хорошую репутацию, ибо откровенности и искренности, таких опасных, и выявляющих его сущность, в таких много-дружбах никогда нет. Одиночество его им же отрицается — смотрите, у меня так много ЛЮБЯЩИХ МЕНЯ ЛЮДЕЙ (что ложь, так как сюсюкать на расстоянии — никакая не любовь, но это же неважно). Однако отсутствие у женщины мужа, извините — факт. Множественные же приятельства, дружбы и любови, увы, выглядят довольно инфантильно, но, собственно, такие патологически несчастные люди и стараются молодиться (в отличие от нашедших себе пару).

И зачем я все это писала?

:)

Ну, будем считать, что это такая энциклопедическая статья или просто дневник наблюдения за природой. Наверное, многое просто подытожила — по мотивам наблюдения за патологически несчастными.

Да, да. Забыла. Это личное:) — Они либо ПОСТОЯННО улыбаются, либо придираются к другим с вопросом «че такой мрачный?» и с просьбой «ну улыбнись, надо улыбаться» (кстати, барон Мюнгхаузен, с этим его «улыбайтесь, господа...», как мы можем видеть, типичный неудачник, пустивший свою личную жизнь под откос). Ненавижу это. Постоянно встречаю тему улыбки у одиноких, неудачливых, у патологически несчастных. Надоели!
:)

Откуда все это нездоровое наведение «красоты», которая выглядит отталкивающе — сползший на переносицу лоб после ботокса, выпяченные накачанные губы, делающее лицо рыбьим — откуда это? Оттого, что люди не видят себя. Я вижу старуху с ботоксом, она — видимо — юную деву. Смешно, грустно, УЖАСНО. И я поняла — и я тоже.

Я всю жизнь отбираю свои фотографии, где я соответствую — чему? Да какому-то приемлемому образу себя.

Это успокаивает. Но уже давно не очень. Я требую правды и свободы. И я начинаю наоборот поступать. Я смотрю на те фото, которые сразу обычно идут как брак, я их не выкидываю, но там себе не нравлюсь. Я всматриваюсь в свои черты и ВДРУГ понимаю — ДА Я ЖЕ НЕ ЗНАЮ СЕБЯ!!!

Как донести до вас громадьё этого открытия?
Я не стала считать себя везде красивой или там еще что-то. Это все фигня, чепуха, мелочь. Псевдо-цель.
Я смотрю на себя и вижу себя, СЕБЯ.
Не такой, какой кажусь, какой хотела бы, а такой, какой меня видят другие. Какой я представлена на этом свете.
И ВСЕ ПРИХОДИТ В НОРМУ.
Я начинаю понимать, почему люди так-то или так-то реагируют на меня. Их впечатления от меня приходят, — НАКОНЕЦ-ТО! — в полнейшее соответствие с моей сущностью, которую я упорно не хотела замечать.
Это не «я полюбила себя со своими недостатками» или «я приняла себя».
Опять учат тому, чему нельзя научить!
Как можно принять то, чего не знаешь???
Любовь АВТОМАТИЧЕСКИ возникает, и о ней не думаешь даже — просто начинаешь чувствовать какой-то доселе неизведанный кайф, и все.
Ведь когда нас хвалят, а мы собой недовольны, обычно никакого кайфа — даже еще хреновее.
Но как становится ясно, понятно просто — Я ТАКАЯ.
Вот мои глаза, мои морщины, складки кожи, мои черты... я даже не знаю, как это выразить.

Ну вот как вы смотрите на тех, кого любите и видите их такими, какие они есть. У вас нет образов их, нет претензий, нет вариантов, как бы они могли выглядеть и т.д.

Но это просто, тупо и волшебно — здравствуй, я.
Накануне тридцатилетия.:)
То же самое, правда, раньше началось, урывками, я чувствовала касательно своей души, характера, склонностей.
Открытия, сплошные открытия — оказывается, я...!!!
Вот, иссякла.
Ну написала. Не знаю, какая будет реакция, не знаю, донесла ли суть.
Но, надеюсь, заронила в ком-то сомнение в привитом понимании природы недовольства собой и навязываемых методах борьбы или лечения.
Все.

Пишет, значит, некто. Мол, раз она (я) так бычит, то найдет она себе (некто не в курсе, что нашла, но это не главное) в пару какого-нибудь безвольного тюфячка. Да-да, безвольного тюфячка. Сначала я поржала и хотела даже своего мужа² так называть — «безвольный тюфячок». Особенным угаром это будет в минуты, когда он яростен, и наблюдаешь рядом кого-то вроде Зевса-громовержца, подумала я. Но, меж тем, взбесилась, так как мировая справедливость в очередной раз была нарушена тупостью народной (пора вводить ™), а я, как человек, стоящий на страже этой самой справедливости, не могу шутить в такие моменты!

Особенно потому, что вот в моей жизни это просто бич какой-то! Причем, в двух вариантах. Либо меня обвиняют в том, что я навлияла на мужа¹, который раньше таким не был, либо он постоянно влияет на меня. Причем, это исходит даже от родственников, знающих меня не понаслышке, хаха. Сломавших об меня не одно копье, и все равно — «он на тебя влияет»! И это не в смысле «ты его слушаешь и с ним соглашаешься», а в смысле «ты ваще ноль, он все за тебя решает». Такой вот тюфячок безвольный я получаюсь. Тюфячиха.

В общем, туда-сюда мечется мысль, ограниченная тупостью народной™, потому что крепко засела в сознании (или, может, просто в черепной коробке? не всякое же место в голове называть сознанием?) идея о том, что либо ты, либо тебя.

Что, мол, вечная война, и либо ты сожрешь, либо тебя сожрут. И все, мол, отношения строятся по типу «кто сильнее», и вообще один известный хрен сказал раз и навсегда «один любит, а другой позволяет себя любить», а потому это правда и никуда от этого не деться.

Ну, то, что любовь во все времена путали со всякой хренью, которая может приключиться между людьми, это само собой. Надо же как-то ориентироваться. Если патологическая зависимость — то любовь же, наверное, все-таки, а что же еще? Не ненависть же. А говорить: «я от него патологически завишу» или «я к ней болезненно привязан» как-то некрасиво. Стремление же души к красоте нельзя списывать со счетов. И я хотела жить красиво, ну, или чтоб так мне казалось. Так что это понятно и ессно.

Но вот заразные эти разговорчики про кто кого и про СИЛУ... это такая бесячка, что понять я это не могла, не смогу и не собираюсь, надо сказать.

Хочу, чтобы и другие перестали это понимать.

Потому что правда в том, что кто о силе говорит — тот слаб. А кто о слабости — тот силен. Вот если кто в отношениях другого считает тюфячком (нет, не просто там считает, а в натуре уверен прямо), тот сам тюфячок. Натуральнейший. И это не исключает того факта, что тот, другой, на самом деле тюфячок. Фу, я уже запуталась в тюфячках!

Но мысль ясна? Пока люди вместе — они ОДИНАКОВЫЕ. Бывает, бывает такое, что мы, и я, и вы — все выбирают иногда быть не тем, кем они являются. Уж конечно, это не любовь, и конечно, одни мучения, но оторваться от какого-нибудь, простите, дерьма, не можем — бывает! Зависим, болеем. Бы-ва-ет. Так что можно сказать — одинаковость эта бывает чисто формальной или в каком-то одном качестве — ну, в нерешительности или иллюзиях. При этом, разбежавшись, такие люди обнаруживают — нет, чаще всего ОДИН обнаруживает — о БОЖЕ, с кем я жил??? Это был Я??? Потому что часто именно один — формально ТАКОЙ ЖЕ, а вот другой, увы, закоренелый ТАКОЙ. Ибо и спустя годы такие люди на полном серьезе считают, что и любовь была, и семья, и ваще все нормально БЫЛО БЫ, если бы этот (который «О БОЖЕ» кричал), не был таким придурком, вел себя по-другому и прочая фигня. Да-да-да.

Но чем БЛИЖЕ друг к другу люди — я не говорю про ЛЮБОВЬ во всех случаях, и щас обьясню, почему. Так вот, чем БЛИЖЕ люди друг к другу, чем реальнее они не представляют себе ситуации «разбежались», тем сильнее одинаковость. Муж и жена — одна сатана. Вот это правильные слова. На чем бы такой союз не держался, а пока он крепок, это так. Две половинки сошлись и сложились, словно паззл, но не потому, что один вот такой кривой, а другой вот тут косой. А потому что ОБА ТАКИЕ.

Оба слабые, или оба упорные, или оба сдержанные. Ну одинаковые! Трепливая жена и надутый, как индюк, замкнутый муж — это только антураж, внешнее. Учитесь видеть истинное, это не так трудно. Из такой болтушки-трепушки тоже много не вытрясешь, а мужа, с другой стороны, тоже где-то «несет», пусть и по-другому. Не смотрите на способы выражения личности, смотрите на суть. Смотрите в человека, которого вы привыкли видеть перед собой.

«А вот мой, а вот мой...» Подружкины посиделки с обсуждением кто да что — это зеркальное отражение таких же посиделок их мужей. То же презрение. И та же самая уверенность, что я — в белом, а вот жена — дура. Что характерно — оба правы. Но никогда не увидят этого... и никогда не разойдутся. Потому что чутье, не ум, не чувство, а чутье, звериное такое, подсказывает — это мое, моя порода, моя пара.

И если какая-нибудь бабенка утверждает, что она, дескать, все на себе тащит, а ее муж — слабак и фуфло, то пусть она зарубит себе на носу — слабачка, причем такая, самая проявленная — именно она. И он еще может сбежать и где-то стать сильным, а вот ей, возможно, на роду написано ходить всю жизнь одинокой дурой неприкаянной и пыхтеть о своей силе да о слабости мужика, который «нынче вывелся весь».

Вечная история — красавец рядом с «серой мышью». Нет, я не хочу обидеть мышь. Но если она кажется серой мышью, то, поверьте, суть именно такова — и она мышь, и он. В натуре. Только ему шуткой природы дадена смазливая внешность, к которой присмотревшись, а особенно, заглянув ЗА, мы легко увидим — МЫШ, натуральный мышиный король!

Ибо, если некрасивая, на первый взгляд, женщина, идет рядом с красавцем, то это лишь секунда — в случае, если они оба не мыши, а другие животные. И вы уже очень скоро видите — она чуть ли не ярче его, и оба они — красивы.

А! Я вам обещала сказать, почему ЛЮБОВЬ не во всех случаях крепких людских союзов встречается. Но теперь вот говорить не буду. Не знаю я. И дураки, знаете ли, бывают освещены этим чувством, а бывает, что и умные и тонкие — выхолощены до минуса и к любви не годны. Не знаю я. Любовь легко узнать. Но вот законы ее происхождения — не моего, видимо, ума дело.

И все-таки пара есть пара. Две половинки ЦЕЛОГО. Огромные копи и залежи недобытого потенциала в нем, в вашем втором проявлении. Ругая его — увидьте себя. Не для того, чтобы заткнуться и сказать — эээ, я сама плохая, какое я имею право? НЕТ! Для того, чтобы узнать себя, увидеть такие качества, о которых и не подозревал, которые считал недоступными, невозможными, чужими. Нет, они твои. Особенно, если ты любишь — этого тюфячка, этого упертого, этого молчуна. Особенно, если думаешь часто — я его люблю, хотя мы и разные.

Вы — одинаковые.

«Гляжусь в тебя, как в зеркало...» — это вот правда!

А одинокие «самопознаватели» — просто шарлатаны, даже если это шарлатанство касается только их самих.

Не дурите себя. Правда — рядом с вами. Истина — вот тут, на расстоянии чувства.

Так что мы с мужем² абсолютно одинаковы. Хотя я его считаю все равно лучше меня. Круче, красивее, умнее, талантливее, богаче — вот всех смыслах. И не просто считаю, а глубоко уверена. И почитаю за счастье и благо, если он действительно влияет на меня, и я все время пляшу под его дудочку, вот. Про любовь не буду, это наше личное дело.

¹ А у моего мужа, Виталия Мануковского, сегодня День Рождения!

Имеется возможность его всячески поздравлять и радовать — это я вам, дорогой читатель:) Можно сюда, можно в письмах!

² См. пункт 1!

Нет, я понимаю, человек может быть, дурак, может, тупица чортов, может, просто жизнь не ладится... я понимаю, хотя и с трудом. Я вот никому в жизни не пришла фотки подписывать гадостями или в каментах пыхтеть... ну, другой уровень самоуважения что ли, достоинства.

Дело не в этом.

Дело в том, что вот я пишу, допустим, что-то в блог, и конечно, это делает меня заложницей этого, а как иначе? Попробуйте что-то чирикнуть — и уже вы в ловушке. Пусть проходит время, вы остываете, или эта тема вам становится пофиг, или вы сказали А, но вот Б говорить публично уже не хочется — не важно! Все равно найдут и носом ткнут. Сидишь, плачешь, допустим, из-за падения уровня гормонов, а думаешь:  ааа, видели бы меня сейчас недоброжелатели, конечно.

Или вот пишешь это и думаешь — сейчас-то наступит счастье у людей каких-то — во-первых, она о нас думает, во-вторых, она не так уж и счастлива, хо-хо-хо.

И вот сижу, мысли отлавливаю, а сама думаю — ну, по-первых, думаю я часто именно о всякой хрени — такая уж тенденция у незанятого ума — именно несущественную пакость мусолить. А во-вторых, все равно я счастлива. И хрен вы что-то с этим поделаете. Потому что я счастлива и все тут. Потому что жизнь как-то откликается мне,  и в ее отклике я вижу полное одобрение меня — и с нытьем, и с ошибками, и с агрессией, и со всем негативом, в котором — поверьте! — меня не надо уличать — я сама и первая себя уличила уже миллион раз.:) И все равно вот все как-то складывается по-моему, хотя я не щебечу по утрам, и в душе не пою, и вообще — ну господи, ну почитайте меня внимательно — разве я бы писала все это, не будь я сложной и проблемной личностью, а? Ну неужели кому-то надо вот это все разгребать, если он сам это в себе и вокруг себя не разгребает? Не глупите!

Врачу, исцелись сам. Народная же мудрость.

Ну так я исцелилась. Исцеляюсь, продолжаю и буду продолжать. Это — мое. Всегда погружалась в глубины, всегда интересовалась проблемами, людьми, отношениями. А как иначе, без проблем и горестей, все пройти?

Просто кто-то живет и увлечен чем-то другим. А я вот — этим. Хотя я уж поздоровей и поадекватней многих, кто меня пытается уличить в невылеченности собственной души, жизни и пр.

Страдаю ли я? Да постоянно. Для меня это — хобби.:) Дайте только пострадать. Особенно, когда все хорошо и роптать грех, грех — и ведь понимаю, прошу прощения у сил небесных, но сладкого момента нытья избежать не могу — да и зачем? Я всегда останусь чувствительной. Как говорят про лошадей или зайцев — пугливые, но не трусливые. Пугаюсь да, паникую, истерю. Чаще всего — из-за полной ерунды. Но как серьезное что-то — так собираюсь, и прямо гвозди бы из меня делать.

Улыбаться не люблю, но улыбаюсь с близкими, друзьями, родными — часто. На публике часто сурова, с детства меня побаивались, хотя я — добрейшей души человек. Но вот назвать меня счастливой по морде лица — трудно, фактически невозможно. И все же — я есть она, счастливая избранница судьбы. И всегда это знала, даже в полнейшем ауте. Не депрессую, не могу долго грузиться, сливаю мгновенно любой шлак — берегись, вставший под стрелой.:)

Не ранима, не помню много чего, прощаю, добрею просто из-за вот такусечной доброты в мой адрес. Но многое не забываю и наоборот, повторяю про себя — чтобы хоть какие-то принципы соблюсти.:) А то, блин, от моей доброты многие просто совсем с катушек слетают и в неожиданный момент огорашивают какой-нибудь бестактностью или шпилькой — так обидно! Думаешь — вот твари неблагодарные, за что же я вас любила и берегла, и вообще огораживала от каких-либо неудобств. Но все равно потом, как аркан ДУРАК в таро — снова в путь с чистым сердцем и готовностью простить и понять.

Понимаю вообще всех, даже кого принять не могу, но понимаю, оправдываю, объясняю.

Ну вот и после этого, как оплеуха — ты, мол, агрессивна, ты злая, ты такая-сякая. Обидно, ей-богу. Чего б хорошего заметили, оценили, нет ведь. Ну, понимаю, опять понимаю — и завидно ведь, что я такая несовершенная — ко мне ведь подкопаться ооочень легко, я не по шаблону счастье изображаю, а вот нате-ка — существую и в глаза тычу своим несовершенством, и жить буквально спокойно кому-то не даю. Понимаю. Хоть и не понимаю — тоже. Добрее надо быть, терпимее — это я вам, кто меня в нетерпимости и недоброте уличает или уличал. Или будет — несомненно.

Посмотрите на себя лучше. И подумайте — на кой я вам сдалась вообще? Я вот ничья не бывшая жена, в жизнь ни к кому не лезу, не беспокою, так?

Ну вот и катитесь тогда своей дорожкой, а мне позвольте есть себя саму. Никому не дам подключаться к моему самоедству, всех отметелю, кто начнет вместо себя пытаться мною заняться. Я ни к кому из вас за помощью не обращалась, потому что я очень наглая и уверенная, и всегда знаю — со всем справлюсь сама. И даже больше — меня не только на меня хватает. А вас вот — даже на вас не хватает, такие дела. И вижу я всех насквозь, и в ком хоть одно затемнение на мой счет просвечиваю — все, досвидосеньки. Не подходи — убьет.:) Так что потом не плачьте, не жалуйтесь, и во мне пороков не ищите.

Вот. А всем доброжелателям — пламенный привет! Я живу, все в порядке, просто сегодня зависла у компа, потому и пишу, а так, я заметила — самое писучее время — зима, когда нечего делать и немножко депрессивно. И лучше работать, писать, читать и все такое.

Чмоки всем, как говорят в интернете.:)

Главный герой книги — Элиот Розуотер, наследник очень богатой и знатной американской семьи. Но странный наследник. Ему не кажется справедливым то, что он владеет огромной кучей денег. Вот вам история создания его капитала.

«Как и многие крупные американские состояния, капитал Розуотеров был накоплен унылым, страдавшим запорами молодым фермером, верующим христианином, который с самого начала Гражданской войны стал закоренелым спекулянтом и взяточником. Звали этого молодого фермера Ной Розуотер, родом он был из округа Розуотер <...>.

Ной и его брат Джордж унаследовали от своего отца, переселенца-пионера, шестьсот акров пахотной земли, плодородной и жирной, как шоколадный торт, и маленький захудалый пилозавод. Началась Гражданская война. Джордж собрал роту стрелков и пошел с ней на фронт. Ной нанял деревенского дурачка, чтобы тот пошел воевать вместо него, а сам перестроил пилозавод и стал делать штыки и сабли, а на ферме начал откармливать свиней. Так как Авраам Линкольн заявил, что нельзя жалеть никаких затрат, когда речь идет о восстановлении Союза, Ной стал взвинчивать цены на свои товары тем выше, чем больше разрастались народные бедствия. И вот какое он сделал открытие: любой протест правительства — будь то по поводу цен или качества поставок, — можно с легкостью отвести, путем до смешного ничтожных взяток. Он женился на Клеоте Херрик, самой уродливой женщине во всем штате Индиана, потому что у нее было четыреста тысяч долларов. На ее деньги он расширил завод и скупил много ферм все в том же округе Розуотер. Он сделался самым крупным свиноводом на всем Севере. Для того, чтобы не стать жертвой мясников, он купил контрольный пакет акций бойни в Индианаполисе. Опять-таки, чтобы не стать жертвой сталелитейщиков, он купил контрольный пакет акций сталелитейной компании в Питтсбурге. А чтобы не стать жертвой поставщиков угля, он скупил акции множества угольных шахт. И, чтобы не стать жертвой ростовщиков, он учредил собственный банк.

Эта его маниакальная боязнь — стать чьей-то жертвой — заставляла его все больше и больше заниматься ценными бумагами — акциями и шерами — и все меньше и меньше — поставками свинины и оружия. Проделав несколько мелких экспериментов с обесцененными бумагами, он убедился, что их тоже можно выгодно сбывать с рук. Он все еще продолжал подкупать государственных чиновников, благодаря которым он получал право владения национальными богатствами и сокровищами. Его основным увлечением стала перепродажа ценных бумаг.

Когда Соединенные Штаты Америки, которые должны были стать настоящей Утопией для всех граждан, готовились праздновать свое столетие, то на примере Ноя Розуотера и нескольких других можно было ясно видеть, какую глупость сделали отцы-основатели в одном отношении: эти предки, жившие, к сожалению, совсем недавно, позабыли издать закон, по которому богатство любого гражданина Утопии, этой Земли Обетованной, должно было иметь свой предел. Вышел этот недосмотр потому, что многие питали сентиментальную симпатию к людям, любящим дорогие вещи, и при этом считали, что этот континент настолько велик и обилен, а население в нем хоть и небольшое, но весьма предприимчивое, что, сколько бы ни разворовывали страну ловкие воры, все равно особых неприятностей от этого никому не будет.

Ной и ему подобные раскусили, что на самом деле ресурсы страны ограничены, но что любого корыстного чиновника, особенно из законодательных органов, можно было легко уговорить, чтобы он расшвыривал изрядные куски земли — лови, держи! — и швырял их именно так, чтобы они попадали в руки таких же ловкачей, как он.

Так кучка жадюг во всей Америке стала распоряжаться всем, что того стоило. Так была создана в Америке дичайшая, глупейшая, абсолютно нелепая, ненужная и бездарная классовая система. Честных, трудолюбивых, мирных людей обзывали кровопийцами, стоило им только заикнуться, чтобы им платили за работу хотя бы прожиточный минимум. И они понимали, что похвал заслуживают только те, кто придумывает способы зарабатывать огромные деньги путем всяких преступных махинаций, не запрещенных никакими законами. Так мечта об американской Утопии перевернулась брюхом кверху, позеленела, всплыла на поверхность в мутной воде безграничных преступлений, раздулась от газов и с треском лопнула под полуденным солнцем.

Нет большей насмешки, чем писать на ассигнациях этой лопнувшей Утопии “E pluribus unum”, потому что каждый до нелепости богатый американец есть воплощение той роскоши, тех привилегий и удовольствий, которые недоступны большинству. В свете истории гораздо более поучительным был бы лозунг, созданный всеми Ноями Розуотерами „Загребай сколько влезет, не то получишь шиш!“»

А это история Джорджа, брата Ноя, который ушел на войну:

«В начале Гражданской войны Джордж собрал в Индиане отряд стрелков и повел их на соединение с почти легендарной бригадой «Черные шапки». Под командой Джорджа воевал и один деревенский дурачок, Флетчер Луун, которого Ной послал вместо себя. В сражении при Коровьем Броде артиллерия генерала Стонуола Джексона сделала из Лууна котлету. При отступлений через болота к Александрии капитан Розуотер выбрал минутку, чтобы послать брату Ною такую записку:

«Флетчер Луун со своей стороны выполнил до конца взятые на себя обязательства. Если тебя огорчит, что вложенные в него средства израсходованы так быстро, советую тебе обратиться к генералу Поупу с просьбой хотя бы частично возместить убытки. Жаль, что тебя тут нет.

Джордж».

Ной ответил ему так:

«Жаль Флетчера Лууна, но, как сказано, кажется, в Библии: „Уговор дороже денег“. Кстати, прилагаю документы и прошу их подписать. Это доверенность на управление до твоего приезда твоей половиной фермы, пилозавода и так далее. Мы тут терпим немало лишений — все идет в армию. Было бы весьма ценно получить хотя бы слово одобрения от армии. Жаль, что тебя тут нет.

Ной».

Ко времени сражения при Антиэтаме Джордж уже имел звание полковника и, как ни странно, лишился мизинцев на обеих руках. В этом сражении под ним убили лошадь, он на ходу подхватил полковое знамя из рук умирающего солдата, но в руках у него осталось только расщепленное древко: снарядом конфедератов тут же сорвало знамя. Он побежал, убил древком человека, и в эту минуту один из его собственных солдат выстрелил из мушкета, в котором застрял пыж. От взрыва полковник Розуотер ослеп на всю жизнь.

Слепой Джордж вернулся в округ Розуотер в чине полного генерала. Все удивлялись, почему он такой веселый. И его жизнерадостность ни на йоту не померкла, когда банкиры и адвокаты, любезно предложившие стать его глазами, объяснили, что у него никакого имущества нигде не осталось, что он все отписал брату Ною. Самого Ноя, к сожалению, в городе не было, и объяснить Джорджу, как это случилось, он лично не мог. Дела требовали его присутствия и в Вашингтоне, и в Нью-Йорке, и в Филадельфии.

— Ну что ж, — сказал Джордж, улыбаясь, улыбаясь, улыбаясь без конца, — в Библии ведь очень определенно сказано: «Уговор дороже денег».

Адвокатам и банкирам стало как-то обидно — неужели Джордж не извлек для себя никакого урока, ведь для любого другого человека такие события стали бы важной вехой в жизни. Один из адвокатов, который с удовольствием предвкушал тот момент, когда он укажет Джорджу на его ошибку, когда тот начнет рвать на себе волосы, не удержался и указал ему на ошибку, хотя тот смеялся:

— Всегда надо сначала прочитать то, что подписываешь, — наставительно сказал он.

— Будьте благонадежны! — сказал Джордж. — Уж теперь-то непременно так и стану делать.

Все-таки Джордж, очевидно, вернулся с войны не совсем нормальным человеком. Разве нормальный человек, потерявший зрение и все свое законное имущество, смеялся бы так часто, так весело? Любой нормальный человек, да еще герой войны и полный генерал, наверное, предпринял бы самые решительные меры, чтобы, по закону, заставить брата вернуть его состояние. Но Джордж подавать в суд не стал.

И дожидаться возвращения Ноя в Розуотер он тоже не стал, и на Восток искать брата не поехал. И вообще они больше никогда не виделись и никак друг с другом не общались. Джордж, в полной генеральской форме, при всех орденах, обходил те семьи, откуда в его отряд пришел сын, а иногда и несколько сыновей, хвалил их за храбрость, горько жалел тех, кто был ранен или не вернулся домой.

А в это время в городе строился дворец для Ноя. И однажды утром рабочие увидали, что к парадной двери гвоздями прибита генеральская форма, как распяливают для просушки шкуры убитых зверей.

Так Джордж навеки исчез из округа Розуотер.

Джордж бродягой пробирался на Восток, но вовсе не в поисках брата, он не собирался его убивать, а в поисках работы в городе Провиданс, в Род-Айленде. Он прослышал, что там открылась мастерская, изготовлявшая щетки. Работать в этой мастерской должны были слепые ветераны гражданской войны.

Слухи подтвердились. Щеточную мастерскую открыл некий Кастор Бантлайн, который, кстати, сам не был ни слепым, ни ветераном войны, но он правильно рассчитал, что слепые ветераны будут очень покладистыми, что сам он войдет в историю как благодетель и гуманист, что все патриоты Северных штатов еще долгие годы после окончания войны будут покупать только щетки Бантлайна марки «Северный Маяк». Так создался капитал Бантлайнов. Заработав на щеточном производстве, Кастор Бантлайн и его припадочный сын Элай поехали «мешочничать» в южные штаты и стали табачными королями.

Хотя генерал Джордж Розуотер и стер ноги в кровь, но продолжал улыбаться, придя в щеточную мастерскую. Кастор Бантлайн навел справки в Вашингтоне и, удостоверившись, что Джордж действительно генерал, взял его в мастерскую старшим мастером, назначил ему высокий оклад и назвал в его — честь один из сортов щеток «Генерал Розуотер». На время это фирменное название так вошло в привычку, что все такие щетки стали называть «генералами».»

А вот Элиот Розуотер разговаривает со своим отцом, сенатором.

«— Элиот…

— Да, сэр?

— Сейчас, по странной иронии судьбы, наступает некий исторический момент, когда сенатор Розуотер, представитель штата Индиана, сам задаст собственному сыну вопрос: «Не коммунист ли ты сейчас или не был ли ты когда-либо коммунистом?»

— Бог ты мой. Как сказать, многим, конечно, мои мысли могут показаться близкими к коммунизму, — сказал Элиот простодушно. — Когда общаешься с бедняками, нельзя не столкнуться с тем, о чем писал Маркс, а кстати, и с тем, о чем говорится в Библии. Честное слово, по-моему, сущее безобразие, что у нас в стране люди не хотят делиться всеми благами. И со стороны правительства просто жестоко разрешать одним детям с самого рождения владеть огромной долей национального богатства — я сам тому пример, — а другим ничего не давать и держать в нищете с первых дней жизни. По-моему, государство могло бы, по крайней мере, оделять всех младенцев поровну с самого рождения. Жизнь и так трудная штука, зачем же людям еще мучиться из-за каких-то денег? У нас в стране всего хватит на всех, если только делиться между собой по справедливости.

— Что же тогда будет для людей движущей силой?

— А что, по-твоему, движет ими сейчас? Страх, что есть нечего будет, доктору платить нечем, что ребятам надеть нечего, что нет хорошей, удобной, уютной квартиры, настоящего образования, нет возможности хорошо отдохнуть, развлечься. Или стыд за то, что не знаешь, где Денежный Поток?

— Это еще что такое?

— Там, где деньги текут рекой, откуда потоком льются богатства нашей страны. Мы родились на его берегах, как и многие ничем не примечательные люди. С ними мы росли, с ними ходили в привилегированные частные школы, плавали на яхтах, играли в теннис. Мы могли вволю налакаться из этого Денежного Потока. И даже учились, как бы вылакать побольше.

— Как это «учились лакать»?

— Да брали уроки у адвокатов. Консультировались у специалистов по налогам, у биржевиков. А родились мы настолько близко к этому Потоку, что и мы сами, и поколений десять наших потомков могут хоть захлебнуться в этом богатстве, запросто черпать оттуда деньги ковшами, ведрами, чем угодно. А нам все мало, приглашаем специалистов, а они нас обучают, как пользоваться акведуками, плотинами, затонами, резервуарами, механическими ковшами, рычагом Архимеда. И к нашим наставникам тоже течет богатство, а их дети тоже платят, чтобы их научили, как вылакать денежек побольше.

— А я и не подозревал, что лакаю деньги.

Но Элиот так увлекся своими обобщениями, что отвечал отцу как-то бесчувственно, мимоходом:

— Оттого, что лакаешь с самого рождения. Такой человек не понимает, когда бедняки про нас говорят: «Вот налакался!», не поймет, если при нем скажут: «Деньги текут рекой». А ведь многие утверждают, что никакого Денежного Потока нет. А я, как их услышу, всегда думаю: «Бог мой, какая наглая ложь, какая безвкусица!»

— Ты меня радуешь — заговорил о хорошем вкусе, — съязвил сенатор.

— Неужели ты хочешь, чтобы я снова слушал оперы? Неужели ты хочешь, чтобы я построил образцовый особняк в образцовом поселке и опять ходил на яхте с утра до вечера?

— Кому какое дело, чего бы я хотел…

— Допустим, что живу я сейчас не в Тадж-Махале. А почему мне жить хорошо, когда другие американцы живут так скверно?

— Может быть, перестань они верить во всякую чепуху, вроде твоего Денежного Потока, да возьмись как следует за работу, они и жить стали бы не так скверно.

— А если нет Денежного Потока, откуда же ко мне каждый день притекает десять тысяч долларов? Хотя вся моя работа — дремать да почесываться и еще изредка отвечать на телефонные звонки?

— Пока еще у нас в Америке каждый может нажить капитал.

— Конечно, лишь бы еще смолоду кто-то показал ему, откуда деньги льются рекой, разъяснил, что честным путем ничего не добиться, что настоящую работу лучше послать к чертям, забыть, что каждый должен получать по труду и всякую такую ерундистику, и просто подобраться к Денежному Потоку, «Иди туда, где собрались богачи, заправилы, сказал бы я такому юнцу, поучись у них, как обделывать дела. Они падки на лесть, но и запугать их легко. Ты к ним подольстись как следует или пугни их как следует. И вдруг они безлунной ночью приложат палец к губам — тише, мол, не шуми, и поведут тебя во тьме ночной к самому широкому, самому глубокому Денежному Потоку в истории Человечества. И тебе укажут, где твое место на берегу, и выдадут тебе персональный черпак — черпай себе вволю, лакай вовсю, только не хлюпай слишком громко, чтобы бедняки не услыхали…»»

Курт Воннегут — уникальный писатель. Так понимать тонкости жизни, и так просто их излагать мало кто может. Правда, все книжки у него грустные. Но это от того что, видя несовершенство и несправедливость жизни, которая его окружала, он не видел выхода из этого. А его и не было.

Такие, как он — люди с честью и совестью, чувствовали себя в стране победившего всех и вся капитализма также, как советские граждане, желавшие «свободы» — и тем, и другим казалось, что так, как сейчас, будет всегда. От того-то в книжках Воннегута и нет выхода. Зато они потрясающе точные, тонкие, простые, честные и трогательные. Читайте.