Породы лошадей, фото и видео этих грациозных созданий

Как держать поводья

2011-01-25T00:35:00.000-08:00

Существует три способа держать поводья: английский, французский и немецкий.
Трензель имеет назначение (лежит выше мундштучного удила) поднимать голову лошади вверх; мундштук — гнуть ее вниз, и это положение признают все школы езды. Естественно, что положение трензельных и мундштучных поводьев в руке всадника должно соответствовать положении трензеля и мундштучного железа во рту лошади.
Англичане, вопреки ясности этого положения, держат в руке все четыре повода на одной высоте. Поводья держат между каждым пальцем, а кисть руки держат пальцами (ногтями) вниз. Немцы идут еще дальше — трензельные поводья держат под мундштучными. Оба способа не лучше один другого, но немцы еще дальше ушли от здравого смысла. Рационально расположены поводья в руке всадника только по французской методе, а именно: кисть руки стоит вертикально, левый мундштучный повод проходит под мизинцем, правый между четвертым и пятым пальцами, и концы обоих удерживаются большим и указательным пальцами; оба трензельных повода лежат сверху кисти руки между этими же пальцами. При этом способе все, что нужно получить от лошади (конечно, выезженной), достигается движением только одной кисти руки, а именно: 1) рука стоит по отвесу — равномерное давление на все четыре повода; 2) мизинец подан назад (пальцы сверху вниз) — действие на мундштук; 3) большой палец подан назад, к телу всадника (пальцы снизу вверх) — действие на трензель; 4) пальцы повернуты внутрь (ногти вниз) — действие на правый мундштучный повод; 5) пальцы повернуты наружу (ногти вверх) — действие на левый мундштучный повод.
Итак, движений кисти (сзади вперед, спереди назад, пальцы вверх, пальцы вниз) достаточно, чтобы произвести все нужные рода воздействия повода на рот лошади. Поводья лежат в одной руке, отдельно одни от других. Действие поводьев останется тем же, если оставить в левой руке мундштучные поводья, а трензельные взять в правую и поставить ее много выше левой. Передать трензельные поводья из правой руки обратно в левую можно, не трогая на ней мундштучных.
Иногда бывает нужно разобрать поводья в обе руки, то есть правые трензельный и мундштучный поводья взять в правую руку, а оба левых — в левую. Для этого нужно пальцы
правой руки ввести между поводьями так, чтобы правый мундштучный повод оказался под мизинцем, а правый трензельный — между большим и указательным пальцами правой руки, в таком положении, в каком остались левые поводья в левой руке. Обратным движением поводья можно передать в прежнее положение. Нечего и говорить, что брать все поводья вместе и как попало в одну руку можно, только сидя на совершенно выезженной лошади.
При выездке и доездке лошади, то есть когда надо быть готовым к определенному и отчетливому воздействию каждого повода, очевидно, что каждый из них должен лежать в руке на своем месте.
В работе с обычной уздечкой применяют еще скаковой способ разборки поводьев, когда между большими пальцами рук образуется скользящая петля. Возможна разборка поводьев и в одной руке, тогда в ладони оказывается перехлест поводьев, имеющий форму восьмерки.
При обычной работе держат трензельный повод, пропуская его над мизинцами рук, в остальном сохраняя положение рук французского способа разбора, но без мундштучного повода. При езде на ковбойском седле повод представляет собой два не соединенных между собой ремня, которые при необходимости держать в двух руках или одной руке сверху вниз, прижимая большим пальцем руки к указательному и проводя через сжатый кулак.

Способы заездки лошади претерпели некоторые изменения.

2011-01-24T00:33:00.000-08:00

Перед тем как сесть в седло, рекомендуется сделать среднюю по тяжести работу на корде, чтобы лошадь размялась, выбросила избыток накопившейся энергии; после появления активного потоотделения считается, что лошадь готова к дальнейшей работе. Стремена во время этой разминки рекомендуют отстегивать или надежно фиксировать за путлище на
уровне крыла седла, чтобы они не раскачивались и не пугали лошадь. Как правило, проводят заездку двое: один человек держит лошадь на корде и в поводу, другой освобождает стремена, ставит ногу и плавно садится в седло. Если лошадь отходит в сторону, кордовый поправляет ее, работая поводом.
Предварительно в деннике, а затем и в манеже, держа лошадь в поводу и на корде, делают висы на седле, стараясь максимально загрузить спину, ставят ногу в опущенное вниз стремя и потихоньку переносят центр тяжести на эту ногу. Главное — не вызвать у лошади отрицательной реакции и успокаивать ее голосом и лакомством за каждую правильную реакцию, мягко и в то же время уверенно пресекать нежелаемое поведение.
Только после того, как лошадь позволяет спокойно сесть на себя, всадник разбирает повод и при помощи кордового начинает движение. Бич выполняет функцию шенкеля. Цель всадника — причинять сейчас как можно меньше неудобства лошади. После того как лошадь начала движение шагом по кругу и правильно реагирует на всадника, не делая попыток отделаться от него, урок заканчивается. Если лошадь сама переходит в рысь или галоп, кордовый помогает остановить ее или в случае неповиновения заставляет активно двигаться; как правило, молодая лошадь быстро сдается. Под весом всадника и после работы на корде на длительное сопротивление у нее не остается сил, и она начинает движение шагом, что от нее и требовалось.
Возможна и другая реакция лошади: она может начать пятиться или будет упорно стоять на месте. Применение бича может помочь в этой ситуации, но вызовет слишком энергичное движение вперед прыжком, что нежелательно, и в дальнейшем закрепится в попытках начать движение раньше, чем всадник от нее этого потребует.
Иногда для того, чтобы заставить идти вперед, используют уже готовую, хорошо выезженную лошадь. Подчиняясь стадному инстинкту, молодая начинает движение за хвостом старшей.
Только хорошо освоив эти приемы, начинают работу рукой и шенкелем. И конечно, не надо форсировать работу по заездке молодой лошади.
В возрасте полутора лет лошадь не может нести тяжелого всадника и большие рабочие нагрузки. Только в два года допускаются резвые галопы под легким всадником весом около пятидесяти килограммов. Во времена автора этой книги заездку лошадей начинали значительно позже, в возрасте трех-четырех лет.
Особое внимание необходимо уделять состоянию грунта и обязательно бинтовать ноги лошади. Это поможет сохранить ее здоровье.
Упражнение считается освоенным, если лошадь спокойно движется не только на корде, но и на свободе. Для этого после движения по кругу кордовый начинает движение по прямой, всадник поводом показывает лошади, куда надо двигаться, мягко высылая ее вперед шенкелем. Как только понимание будет достигнуто, кордовый становится не нужен, через несколько занятий он только помогает сесть, придерживая лошадь за повод, пока всадник садится в седло.

Способы как приучить лошадь давать на себя садиться

2011-01-23T00:32:00.000-08:00

Надо быть всегда готовым к тому, что лошадь не даст всаднику сесть на себя или будет мешать ему в этом. Надо знать, что лошадь может предпринять, и надо быть готовым не дать ей возможности противиться, а в случае нужды побороть ее и настоять на своем. Злая или норовистая лошадь или поднимается на дыбы, или осаживает, или бьет левой передней или
левой задней ногой. Если лошадь имеет эти привычки, то ее приходится не приучать к делу, а отучать от них. Приучая лошадь давать на себя садиться, надо надеть на нее корду, взять бич, встать у левого плеча и занести, для вида, левую ногу к стремени. Если лошадь поднялась на дыбы или осадила, то следует сильно ударить ее бичом по заду (держа корду, можно встать так, чтобы лошадь не ударила) и продолжать прием снова, до тех пор, пока лошадь не перестанет подниматься. Если лошадь лягается, надо поднять ей голову и громко на нее прикрикнуть. Если она бьет одной ногой, то следует ударить ее по этой ноге бичом. Когда лошадь пуглива, нервна, беспокойна, щекотлива, то она может не давать садиться на себя, и не от злости или упрямства, но и вследствие своего характера. Когда лошадь не дает садиться на себя, то сопротивление ее выражается четырьмя способами, а именно: она подается вперед, осаживает, бросается вправо и бросается влево. В этих случаях я поступаю следующим образом: беру в левую руку левый трензельный повод и пасму гривы посередине шеи. В правую руку, в которой держу хлыст, беру правый трензельный повод так, чтобы он был слегка натянут, и этой же правой рукой берусь за переднюю луку. Становлюсь лицом к плечу., Если лошадь осадила, то даю хлыстом по заду, и бью им при каждой осадке до тех пор, пока она не будет стоять спокойно. Если лошадь подалась вперед, то ставлю ее поводьями на место. Если лошадь бросилась влево, то поворачиваю ее голову налево, отчего ее ляжки встанут вправо, и поступаю наоборот, если она бросилась вправо.
Обыкновенно лошадь пускает в ход какую-либо из этих четырех защит или в момент, когда всадник заносит ногу в стремя, или когда он поставит ее в стремя, или когда он поднимается на стремени, чтобы перенести правую ногу. К каждому из этих приемов всадник должен переходить тогда, когда лошадь стоит неподвижно при предшествующем. Опускаться в седло следует только тогда, когда лошадь стоит спокойно все время, пока всадник стоит на левом стремени и переносит правую ногу через ее круп. В это время большей частью лошадь и делает попытки помешать сесть на себя. Если сопротивление лошади слабо, то достаточно поправить ее поводом; если оно серьезно, то надо встать на землю и наказать ее хлыстом. Когда всадник сел в седло и взял в каждую руку по трензельному поводу, то ему уже ничего не стоит пресечь всякую попытку лошади. Принято, садясь на лошадь, брать оба повода в левую руку, а гривку — у холки, правой рукой браться за заднюю луку, подняться на левом стремени, переносить правую руку на переднюю луку в тот момент, когда правая нога заносится через круп лошади. При этом способе садиться на лошадь в тот момент, когда всадник переносит правую руку с задней луки на переднюю, он совершенно беззащитен и положение его крайне неустойчиво. Вследствие этого всадник обыкновенно не опускается на седло, а падает в него. Если лошадь не стоит, то упасть мож-но и на переднюю луку и за седло. Думаю, что мой способ садиться на лошадь более основателен.
Во время работы на корде я туго натягиваю подпруги. Пробегав на корде рысью, лошадь протрясется, и подпруги ослабнут. Когда я после корды сажусь в седло, лошадь не может оказаться перетянутой. Я держусь правила садиться на лошадь в первый раз всегда после того, как прогоняю ее сперва на корде. Конюхи обыкновенно подтягивают подпруги туго, но, когда они седлают лошадь, на которую приходится садиться в первый раз, они подтягивают еще усерднее. Как упустить случай потешиться надо мною, когда я полечу с лошади! Как не доставить себе этого невинного удовольствия!
Зная человеческое сердце, я не показываю вида, что понимаю, в чем дело, но еще и поддакиваю: тяните, тяните крепче. Лошадь приводят в манеж, и я пускаю на корде. Перед тем
как сесть на лошадь, я быстро отпускаю подпруги на одну или две дырки. Лошадь мгновенно чувствует облегчение, отдувается, довольна и стоит, пока я на нее сажусь, спокойнее.
Конюхи ошиблись в расчете, а у меня прибавилось одним приемом больше приучать лошадь давать садиться.
Достаточно несколько раз сесть на лошадь и слезть с нее, чтобы она освоилась и стояла спокойно.
Сев в седло, не следует держать лошадь на месте, но тотчас надо тронуть ее вперед. Всякая лошадь будет спокойна, если ездок будет держаться этого правила. Садиться надо возможно спокойнее и спокойно трогать лошадь с места. Во все время с лошадью надо обращаться ласково, мягко, так как если запугать ее каким-либо резким приемом, то она, ожидая повторения грубости и боясь, никогда не будет давать на себя садиться.
Когда я сажусь на лошадь в первый раз, я ничего от нее не требую, лишь бы она шла вперед, направляю ее трензелем и не трогаю мундштуком, поводья держу разобранными в обеих руках. Поводья тем не менее держу в руках все и наготове. Шпорой не трогаю. Лошадь распускаю, сколько возможно, и езжу на ней по манежу в обе стороны.
Главное условие для того, чтобы лошадь не противилась, и заключается в том, чтобы сразу от нее ничего не требовать. Если лошадь опускает шею, я едва заметными толчками трензеля снизу вверх (отнюдь не спереди назад) поднимаю ее. Если она задирает голову, я легко, но так, чтобы не задержать ее хода, даю ей чувствовать мундштучные поводья, а если она останавливается, то я отдаю поводья, беру ее сзади подпруг в шенкеля и нажимаю ими до тех пор, пока она не пойдет вперед. (Шенкеля в этом случае заменяют знакомый лошади при работе в поводу хлыст.)
Когда лошадь идет вперед, я продолжаю ездить по манежу и стараюсь, не задерживая ее, ставить ей голову. Лишь только замечу у нее малейшую игру рта, тотчас слезаю с нее и гну несколько раз затылок до тех пор, пока она не сдаст повода, даю морковь и отправляю в конюшню. Морковь надо резать вдоль, а не кружками, отчего лошадь может подавиться. Сахара давать не люблю: когда она взнуздана, то пенит и брызжет, что неприятно. Давая сахар в кормушку, можно развить прикуску; кормушка делается сладкой, лошадь сначала ее лижет, потом кусает, а затем прикусывает.
Итак, на первом уроке под седлом от лошади, кроме хода вперед, ничего не требую. Советую принять за правило, что от лошади никогда не должно требовать нескольких вещей зараз, так как лошадь непременно запутается, не будет понимать и не будет в состоянии понять, что от нее требуют, а всадник может принять это непонимание за отказ.

Редко встречается от природы уравновешенная лошадь

2011-01-22T00:31:00.000-08:00

Так как в силу своего сложения она держится более на переду. Причиной тому то, что голова лошади отстоит от туловища более или менее далеко впереди точки ее равновесия. Чем далее от центра тяжести стоит голова лошади, тем ниже она ее держит и тем больше вся тяжесть лошади лежит на плечах. Если шея лошади поднята, голова более приблизилась к центру тяжести лошади, то, соответственно, равномернее будет размещаться и вес тела ее.
На ходу лошадь перебрасывает попеременно тяжесть своего тела с зада на перед и с перед
а на зад. Задача выездки состоит в том, чтобы поставить лошадь в такое положение, чтобы тяжесть ее тела была правильно распределена на все части ее тела, чтобы уравновесить ее на ходу.
Поднятая шея равномерно ложится своей тяжестью на перед и зад лошади, отчего и тот и другой могут работать с одинаковой силой и легкостью. Шея «ставит лошадь». Лошадь в постановлении получает возможность свободно подводить задние конечности под центр своей тяжести и свободней и выше выносить передние ноги.
Для скачки высокий ход не годится, так как нужно, чтобы лошадь возможно более вытягивалась, почему при тренировке шею не поднимают, а требуют обратного — чтобы лошадь как можно более стлалась по земле.
Некоторые лошади держатся на заду, и для уравновешивания новейшие авторы предлагают пересаживать лошадь на перед. Из вышеизложенного о сложении лошади и отношения частей тела ее между собой вытекает, что и в этом случае равновесия достигнуть возможно, только подняв голову и шею лошади вверх. Лошадь может сидеть на заду только в том случае, когда она стоит за поводом, ее задние ноги или слишком удалены от центра тяжести или слишком близко к нему подведены. При таком поставе лошадь идет на прямых задних ногах или подбирает под себя задние ноги так далеко, что перпендикуляр, опущенный от ягодиц, будет идти позади скакательных суставов.
Второе даже опаснее — лошадь готова подняться на дыбы. От лошади за поводом всегда можно ожидать, что она будет или пятиться или подниматься на дыбы.
В данном случае возникает неестественное, неравномерное распределение тяжести тела лошади, но созданное ею самой вследствие того, что она не подается на повод или не хочет идти на него. Если при этом опустить еще нарочно голову вниз, то тяжесть еще больше передается на перед, и работа зада, которую лошадь не желает выполнять, станет для нее еще труднее. Не говоря уж о том, что при опускании переда дается большой размах для дыбов. На самом деле, надо, напротив, чтобы облегчить работу зада, непременно поднять перед лошади. Поднимать голову лошади надо, натягивая трензельные поводья не спереди назад, а снизу вверх. Повод натягивать мягко, не дергая, осторожно и легко. Затем, применяя приемы сгибания затылка и челюсти, сильно и постепенно подгоняя шенкелями как можно дальше под центр тяжести зад, расслабить его и развить в нем гибкость и упругость. Лошадь, которая держится на заду, не идет на повод; которая стоит за поводом, в то же время стоит и за шенкелями, более или менее неохотно подается вперед под их напором. Вследствие этого, работая такую лошадь, надо как можно мягче и легче действовать на нее поводьями и как можно энергичнее посылать ее шенкелями. Скажу даже, что шенкеля должны работать так энергично, чтобы заставлять лошадь не только подаваться, но и бросать тяжесть своего тела на повод. Иными словами, неверное распределение тяжести лошади надо насильно исправить и поставить лошадь в равновесие. Тут уместен бич, который является отличной подготовкой для действия ноги. Как видно, шея лошади представляет главное препятствие равновесию лошади, следовательно, достигнуть его, опуская шею, нельзя. Необходимо утвердить шею в оси лошади, связать голову ее с плечами и достигнуть легкости движения лошади путем сгибания и раздачи челюсти.
В естественном состоянии голова перетягивает вниз распущенную, прямую, слабую шею. Бич держат за тонкий конец. Работа затылка укрепляет шею, тренируя ее, ставит ее в вертикальную плоскость и устанавливает ее в этой плоскости (от издателя: в оригинале «ось»). На этой стойкой опоре голова, сидящая на ганашах, которые после соответствующих сгибаний приобретут гибкость, получает возможность двигаться легко и свободно. Одним словом, голова, шея, плечо устанавливаются в вертикальную плоскость и сливаются в одно целое с уравновешенным телом лошади, и все это целое становится гибким, ловким, поворотливым.
Раз лошадь поставлена в равновесие, челюсть, развитая сгибаниями, дает возможность регулировать движения зада вперед и переда назад. Именно рука всадника, находящаяся в постоянном общении с челюстью лошади, принимает через нее на повод напор тяжести тела лошади, бросаемой сзади на перед ее задними ногами и, приняв этот напор, отбрасывает эту тяжесть обратно назад на задние ноги лошади. Рука задерживает и отдает к центру только ту часть толчка зада, которая нужна для равновесия, большая же часть идет на поступательное движение лошади вперед.
Гибкость, податливость спереди назад челюсти, головы и шеи увеличивается прогрессивно с зада на перед, податливее всего челюсть, затем голова в затылке и, наконец, шея в холке, в плечах (представьте себе бич, который вы держите за толстый конец). Иными словами, сила поступательного движения, развитая лошадью в самой себе, встречает руку всадника; рука, нажимая поводом на десны, гнет спереди назад, давит челюсть (тем сильнее, чем сильнее напор) и через челюсть — голову на шею. Шея в силу своего положения относительно плеч упирается в них всей силой развившегося поступательного напора (повод давит челюсть, челюсть — затылок, затылок — шею).
Такое взаимное отношение всадника и лошади определяется термином «лошадь в поводу». От положения головы зависит и воздействие повода. При опущенной голове мундштук будет действовать как трензель. При верно поднятой голове мундштук, лежа на деснах, будет действовать правильно спереди назад по прямой. Когда голова слишком ушла за отвес, мундштук перестает действовать правильно, так как давление будет сверху вниз. Приемы эти вывел я не из предвзятой теории и применяю их не на авось. Надеюсь, что мне удалось выяснить их сущность.
Боше первый начал применять сгибания и положил их в основу выездки. К сожалению, он не отдавал себе ясного отчета в их применении. Самому Боше это мало мешало, так как у него так тонко было развито чутье лошади, что руки и ноги его восполняли недостатки его системы. В сочинения свои он, конечно, не мог вложить своего чутья, и в них вместе с верными положениями встречаются и ошибочные. Указывая ниже на ошибки Боше, я не только не думаю умалять достоинства великого берейтора, но думаю, что этим самым я отдаю ему дань уважения.
Приемы сгибания по Боше, по-моему мнению, в значительной степени подорвали в глазах знатоков дела доверие к самой сущности их. Я тем не менее признаю за ними значение основы разумной выездки и езды.
Ошибка Боше при сгибании затылка, которую современные всадники широко повторяют и даже утрируют, заключается в том, что гнул он голову лошади не в затылке, а в холке. При таком применении этого приема шея идет вниз, лошадь становится на плечи, то есть усиливается неравномерное размещение тяжести ее тела. Лошадь принимает постановку «затылком». Ей искусственно прививается свойство спотыкаться.

Ставить лошадь .Работы затылка (сгибание его по вертикальной плоскости, прямое сгибание)

2011-01-21T00:27:00.000-08:00

Когда лошадь подается вперед, идя по барьеру налево, я прохожу с ней то же упражнение направо, и когда достигаю успеха и на эту сторону, то перехожу к «постановлению».
Держусь по-прежнему у ее левого плеча. Правой рукой беру мундштучные поводья на двенадцать—пятнадцать сантиметров от рта лошади. В сжатой ладони левой руки сжимаю по-прежнему концы трензельных поводьев, а свободными пальцами этой же руки беру
трензельные поводья выше на пятнадцать—двадцать сантиметров. Перевожу руку с поводом перед мордой лошади и ставлю ее на длину поводьев, считая от рта ее, выше храпа. Очевидно, трензель будет давить на верхнюю челюсть сзади вперед и снизу вверх, и в этом направлении натягиваю сперва трензельные поводья. Затем правой рукой натягиваю мундштучные поводья спереди назад и тоже снизу вверх.
Прием постановки левой руки впереди морды лошади и выше храпа служит для того, чтобы: трензель, действуя сзади на перед, заставлял лошадь подаваться вперед и не давал бы ей возможности замяться или осадить; действуя снизу вверх, держать голову вверх в то время, когда мундштук станет надавливать на нижнюю челюсть, и заставлять лошадь сдать затылок и разжать рот, то есть не дать лошади опустить голову и шею вниз и упереться затылком. Действие трензеля уравновешивается действием мундштука.
Много лошадей при прямом (работа затылка) и боковом (работа ганашей) сгибаниях, уступая поводу, поворачивают нижнюю челюсть в сторону. Челюсть не уступает руке по оси сгибания, а отходит вправо или влево. Такое поведение является не уступкой, а очень вредной манерой лошади отделываться от повода. Бороться с этим надо, прибегая к энергичному посылу. Лошадь,
свернув челюсть в сторону, верно держаться не может, хотя голова и шея ее стоят верно; она будет иметь вид лошади, идущей в поводу, но в действительности она в поводу не будет и быть не может, так как не может быть у нее верной чувствительности рта. Отделываясь от ровного повода, она неминуемо станет затылком, а то и за поводом.
Если лошадь не подается вперед, то сильнее натягиваю трензель; если она не сдает затылка, не разжимает рот, то сильнее надавливаю на мундштук. Попеременно натягиваю поводья то трензеля, то мундштука.
Натягивать поводья при этой работе следует не твердо и не протяжно, а легкими приступами, не такими короткими, как цука, но и не настолько долгими, чтобы лошадь могла лечь на повод (упереться). После ничтожной, едва заметной уступки я отдаю повод и ласкаю лошадь. Возобновляю приемы, требуя большей уступки, после которых опять отдаю повод и глажу. Надо добиться, чтобы лошадь не только сдавала затылок, но непременно раскрыла и рот, сдала бы и челюсть (подала назад нижнюю челюсть). В сдаче челюсти заключается конечная цель этого рода сгибания.
Пока лошадь сдает только затылок, а не челюсть, это значит, что она упирается, то есть передает тяжесть челюсти назад, за точку равновесия. В таком положении она может осадить.
В противодействии сменяющих давление трензелей и мундштука и заключается вся сущность работы прямого сгибания (работа затылка) — именно, когда трензель зовет лошадь вперед, мундштук, задерживая голову, гнет ее в затылке назад и заставляет сдавать челюсть. Производя попеременно давление то на трензель, то на мундштук, берейтор может применять тонко и умно великое правило берейторского искусства — принять на повод и сдать повод. Этот основной прием, называемый работой поводом, заключается в том, чтобы рука берейтора нажимала повод в момент, когда лошадь уперлась на него, и сдала бы повод в момент, когда лошадь сдала его. Эти воздействия должны следовать одно за другим, и каждое последующее должно требовать большей уступки в сравнении с тай, которая получена в ответ на предшествовавшее ей давление мундштука. Лошадь начинает жевать железо, но этого недостаточно, а надо добиться того, чтобы она совершенно перестала упираться на него, сдала бы его.
Когда лошадь сдаст челюсть, возьмет повод, — тотчас, но плавно надо отдать поводья. Во все время работы поводьев надо хлыстом подталкивать по боку, чтобы лошадь не замялась или не задержалась на ходу.
Такая тонкая работа доступна только руке мастерской. Развить обыкновенную хорошую легкую руку нетрудно, и для обыкновенных требований езды хорошей руки достаточно. Часто, однако, встречаются ездоки, которые целую жизнь работают поводом и все-таки не понимают сути дела, натягивают повод, когда лошадь сдает, и сдают, когда лошадь ложится в повод. Мастерская рука работает обратно, это рука истинного берейтора, твердо сжатыми пальцами он упирает в повод тогда, когда лошадь легла на повод, и с быстротой электричества разжимает их, когда лошадь уступает в челюсти. Словом, сдает, когда лошадь сдает, и упирает, когда лошадь упирает.
При этих сменяющих друг друга действиях трензеля и мундштука и узнается степень чувствительности рта лошади.
Ошибочно принято думать, что если лошадь пенит ртом, то у нее хороший рот. Лошадь пенит, только сжимая язык, следовательно, рот ее неспокоен, почему не может правильно чувствовать повод. Лошадь пенит, когда или вертит языком во рту, или трет им о небо, или переваливает язык через железо, или сворачивает его трубкой у зева. В этих случаях к дужке удила приделывают подвижную пластинку в виде восьмерки, пластинка эта, кроме того, мешает лошади вываливать язык. Иногда лошадь пенит оттого, что играет с концами рычагов; чтобы воспрепятствовать этой привычке, концы рычагов соединяют ремешком. По-моему, рот лошади хорош, если он во время работы спокоен, не слишком сух и не слишком влажен.
Не следует приписывать тугости рта сопротивление лошади поводу, происходящее от постава ее головы. Всякая лошадь при опущенной вниз голове будет лежать на переду, следовательно, будет туга и ртом, но если поднять ей перед и уравновесить ее, она может оказаться и не тугоуздой.
Во всяком случае, о рте лошади можно сказать, тугой он или мягкий, только тогда, когда он показывает себя тем или другим, когда лошадь идет с поднятой головой.
Если работа затылка (прямое сгибание) по указанному способу произведена правильно и умело, то лошадь должна принять следующую постановку: перед ее будет поднят, конец носа будет на высоте холки; согнутая в затылке голова будет опущена вниз так, что ось ее будет немного переходить вперед за отвес (ось головы не должна выходить за отвес к туловищу, в этом случае постав будет порочен, что является последствием неверного, головой вниз, сгибания лошади), рот будет свободен и разжат.
Лошадь будет слегка перед рукой, то есть будет идти на повод.
Для большей ясности я изложил приемы работы затылка (прямого сгибания) по моей методе, предположив, что лошадь стоит на месте, на самом же деле я применяю их на ходу.
Большинство берейторов применяют приемы сгибания иначе. Чтобы понять сущность приема прямого сгибания (работа затылка) и как его нужно применять (основа выездки), надо рассмотреть, для чего он служит и что им должно быть достигнуто. Работа затылка имеет цель: поднять лошади шею для того, чтобы поставить ее в равновесие.

Подавание лошади вперед (работа в поводу)

2011-01-20T00:26:00.000-08:00

Оставив корду и бич, принимаюсь за трензель и хлыст. Трензель заменяет корду, а хлыст — бич. Работаю тем и другим как будто теми же кордой и бичом. Лошадь у барьера идет налево, я стою у ее левого плеча.
В левую руку беру концы трензельных поводьев и хлыст. Хлыст лошадь видеть не должна, для этого я и держу его вдоль левой ноги. Правой рукой беру ровно и крепко те же трензельные
поводья, близко от рта лошади, под ее подбородком. Делаю несколько шагов вперед. Если лошадь подается за мной сразу, то я ласкаю ее. Если лошадь упирается, то, занося левую руку назад, концом хлыста я всего лишь трогаю ее около подпруги. Обыкновенно молодая лошадь отказывается идти вперед, и приходится не только трогать ее, но и ударять хлыстом. Теперь прошу полного внимания читателя. Наступает решительная минута, от которой зависит будущее выездки. Надо понять и помнить, что в этот момент лошадь не сознает, что от нее требуют, и не отдает отчета в том, какими принудительными средствами располагает берейтор. Лошадь пока испытывала только успокоительное влияние ласки и еще не боится наказания. Вспомним, что выездка основана на своевременном применении того и другого. Продолжаю: лошадь должна податься вперед, но она упирается. При том положении, в котором я к ней стою, попятиться ей хотя и трудно, но возможно. (От неготовой лошади всего следует ожидать, так как она свободно располагает своими силой и массой.) Правой рукой я держу верхнюю часть трензельных поводьев в том месте, где должна быть цепка. Руку эту я вытягиваю вперед и этим движением как бы толкаю лошадь вперед, а левой, не выпуская конца трензельных поводьев, трогаю хлыстом за подпругами. Спокойная, мало впечатлительная, не слишком нервная лошадь обыкновенно подается вперед довольно плавно. Лошадь впечатлительная сделает прыжок, встанет на дыбы, бросится в сторону или просто осадит. Это обыкновенные четыре вида отказа лошади, к которым надо быть всегда готовым.
Рассмотрим каждый из них. Если лошадь сделала прыжок, то нужно мгновенно поднять ей голову, чтобы переместить тяжесть ее тела назад. (С поднятой головой лошадь прыгать не может.) Чтобы лошадь не ударила передом, надо держаться близко у ее плеча. Опаснее, если лошадь встает на дыбы. Тут приходится правую руку разжать и выпустить из нее повод, а чтобы лошадь не могла достать передом и ударить, надо быстро вытянуть левую руку и, отдав поводья во всю длину, сделать полуоборот влево и стать перед ней. На расстоянии повода и руки лошадь не заденет. Когда лошадь опустилась на землю, то следует осторожно подойти к ней (пряча хлыст) и снова взять правой рукой за поводья. Если лошадь опять хочет подняться, то сильно и твердо налечь на трензель, и, когда после нескольких попыток ей этого не удастся, она этот прием отказа оставит, но зато может броситься в сторону, то есть влево, так как справа у нее барьер. Упор в левый повод трензеля и удар хлыста по боку не дадут ей разойтись. Если лошадь осаживает, то надо, встав перед ней, согнуть ноги в коленях и подать корпус назад, повиснуть обеими руками на обоих поводьях. Лошади придется на затылке тянуть берейтора. Она скоро устанет и, вытаращив на него глаза и глубоко отдуваясь, остановится. Надо, смотря ей в глаза, стараться угадать, покорилась ли она совершенно или будет продолжать упрямиться (с опытом можно угадывать намерения лошади). Я так привык к тому, чтобы лошади таскали меня на подошвах по манежу, что на трех-четырех шагах останавливаю всякую.
Не следует отставать от лошади, пока она противится, тем более прекращать урок. Когда лошадь покорится, то теми же приемами я снова заставляю ее подаваться вперед и останавливаюсь только тогда, когда она совершенно уступит.
Боше, подавая лошадь вперед, становился перед ней, брал трензельные поводья на половину их длины, а хлыстом бил ее по груди. Я говорил уже об ударах хлыстом по груди лошади, поэтому, в принципе, про удары в это место ничего не могу сказать, но нахожу, что держать повод на такой длине опасно. Если удар по груди покажется лошади щекотливым, то она ударит передом, и на таком расстоянии может попасть в берейтора. Что касается практичности этого способа, то скажу, что при дальнейшей выездке применять удары хлыстом по груди не придется, тогда как ударом по боку надо будет приучать ее к пониманию действия шенкелей и шпор. Наконец, при методе Боше лошадь подает вперед сначала перед и передом тянет за собой зад. При моем способе она подводит сначала под себя зад и задом толкает вперед перед, а в этом и заключается основание выездки.

Работа на корде

2011-01-19T00:25:00.000-08:00

Молодых лошадей при работе на корде рекомендуют бинтовать как на передние, так и на задние конечности. Часто вместо бинтов используют ногавки, защищающие конечности от травм и не перетягивающие кровеносные сосуды. Если конечности лошади не греются и нет признаков травм, бинтование после работы не применяют. В случае появления отечности или повреждений кожного покрова используют ветеринарные методы лечения. Очень полезны после работы холодные ванны (замывание ног под шлангом или прогулка по воде) или
влажные бинты, охлаждающие гели или охлаждающие гелевые ногавки. В зимнее время ноги следует замывать теплой водой, особенно после работы в городских условиях, где используют различные солевые растворы для борьбы со снежным покровом на мостовых и тротуарах. При больших нагрузках можно использовать бинтование ног со льдом или чистым снегом, при отсутствии других охлаждающих средств.
Если вы работаете лошадь на обычной уздечке, корду пристегивают к дальнему трензельному кольцу, предварительно пропустив ее через ближнее, или используют тренчик, проходящий через оба кольца, и за него пристегивают корду.
После того как лошадь научилась работать от голоса и колебания корды, можно перейти к работе на недоуздке или капцуне, который снова входит в моду. Он освобождает рот лошади от трензеля, но приносит и неудобства, травмирует храп и нос лошади. Работая с ним, вы избавляетесь от необходимости перестегивать корду при смене направления движения, так как корда может крепиться к центральному кольцу, но аналогичного эффекта вы можете добиться, работая лошадь на недоуздке, продев через боковые кольца ремень с одетым на оба конца подвижным кольцом. При работе с лошадью нужно стараться избегать любых травм и необоснованных болевых ощущений.
Работу на корде разбивают на несколько этапов. Первый — подготовительный; лошадь пробует грунт, знакомится с методами воздействия на нее кордой, бичом, голосом. Второй — разминочный, заключает в себе интенсивную работу на рыси при максимально распущенной по длине корде, в одну и другую сторону. Третий этап, который дает возможность восстановить дыхание и отработать послушание, — шаг. Четвертый — галоп в обе стороны — дает возможность выплеснуть накопившуюся энергию, и последний — заключительный — снова восстанавливает дыхание перед окончанием работы и дает возможность остыть разгоряченному организму. Длительность всех этих реприз зависит от состояния здоровья и тренированности организма лошади и колеблется от одной -двух минут до десяти—пятнадцати минут. Возможны изменения в последовательности при работе на корде, но желательными и обязательными являются первый и последний этап работы на шагу. Часто первый этап превращается в непроизвольный выброс энергии застоявшейся молодой лошади. Берейтор должен по возможности сдерживать эти порывы животного, так как, ограниченная длиной корды, лошадь может получить травмы, связанные с растяжением сухожильно-связочного аппарата при падении, незнании грунта, недостаточной ловкости, еще до конца не сформировавшейся координации движений на ограниченном кордой пространстве.

Выезда и езда на лошади (на корде)

2011-01-18T00:24:00.000-08:00

За дело я принимаюсь со всеми лошадьми одинаково. На время урока на берцо (пясть) передних ног я надеваю фланелевые бинты. Бинты служат поддержкой сухожилий и защищают ноги пока еще неловкой лошади от ударов их одна об другую: этим сохраняются ноги от наливов и накостников. После урока передние ноги разбинтовываю и на два-три часа забинтовываю задние, чтобы предохранить их от застоя. Нельзя постоянно держать ноги в бинтах; теплота разрыхляет клетчатку, отчего ослабляются сухожилия.

Лошадь приводят в манеж поседланной и замундштученной. Чтобы поводья не болтались и не попадали под ноги, я пропускаю их за подбородочный ремень. К левому кольцу трензеля пристегиваю корду и пускаю лошадь налево. Позволяю ей идти, как она захочет. Если лошадь сразу отходит от меня и идет к барьеру, я ее не трогаю; если она валится в вольт, то я показываю ей бич. Вид бича обыкновенно заставляет ее отойти во всю корду. Корду держу в левой руке, а бич в правой. Лошадь оставляю идти каким она хочет аллюром. Идя по своей воле, лошадь в это время знакомится с почвой под ногами, с манежем и с предметами, которые находятся в манеже и на его стенах. Сильная лошадь сперва козлит, потом скачет и, наконец, идет рысью. Через несколько минут она успокаивается. Вялая лошадь вперед идет неохотно. Надо показать ей бич, а если этого мало, то трогать ее осторожно бичом по окоркам (голеням) до тех пор, пока она не пойдет весело, галопом или рысью. Надо избегать всего, что может испугать лошадь. Смелый и резвый аллюр поддерживаю в продолжение пяти минут.
Эти пять минут резвого аллюра я требую только от лошади в полной силе, то есть хорошо выдержанной кормом (имевшей достаточное кормление в течение длительного времени). Чем слабее лошадь, тем короче делаю репризы, и постепенно довожу их до пяти минут. После пяти минут хода налево, то есть левым плечом внутрь, я бросаю бич, стараюсь голосом успокоить лошадь и набираю корду до тех пор, пока она не подойдет ко мне. Ласково разговариваю с ней, треплю по шее рукой, если дает — по голове. Отстегиваю корду и перестегиваю ее на правое кольцо трензеля. Даю лошади передохнуть, пускаю ее направо, начинаю то же упражнение и веду его в продолжение пяти минут. По окончании репризы опять бросаю бич, зову голосом лошадь, набираю корду и снова ласкаю ее. Прием этот я признаю необходимым при начале работы с лошадью и придаю ему огромное значение, почему и остановлюсь на основании его!
Молодая лошадь всегда беспокойна. Тень, стены манежа, предметы на стенах его — все пугает. От всякого предмета, который ее испугал, она бросается внутрь манежа, где никого и ничего нет, кроме меня в центре его. Я показываю бич. При виде бича лошадь снова пугается и отскакивает к стене, от которой я ее уже не отпускаю, направляя бич к ее плечу. Под угрозой бича лошадь опять подходит к стене или предмету, испугавшись которого она бросилась в мою сторону. Испугавший лошадь предмет не двигается, а бич в моих руках постоянно идет за ней. Очевидно, неподвижный предмет должен казаться ей менее страшным, чем движущийся, почему, пройдя несколько раз мимо места испуга, она перестает бояться. Без настоятельной необходимости наказание не применяю. Сильной лошади даю возможность набегаться рысью, даже галопом, чтобы она израсходовала излишек энергии, стала внимательней. Вялую лошадь подгоняю несколькими ударами бича.
Вялую лошадь не следует путать с лошадью равнодушной. Хорошее кормление и работа из вялой лошади могут сделать энергичную; равнодушная, даже сильная, лошадь обыкновенно не желает напрягать своих сил, а если и напрягает, то только если сама этого захочет. Такая лошадь для неопытного всадника может быть и опасна. Слишком энергичная лошадь иногда невыносима, часто заносит, но все-таки, по-моему, лучше равнодушной.
Главное достоинство лошади — сердце, то есть желание идти вперед.
Итак, лошадь перестала бояться всего, что ее окружает. Пригляделась она скоро оттого, что никто не стесняет ее движения и не отвлекает ее внимания, так как на спине у нее ничего нет. Достигаю я первого успеха без особых усилий. Лошадь не била, не козлила, не закидывалась.
Если я, вместо того чтобы взять лошадь сначала на корду, сразу сел бы на нее верхом, то кроме того, что все сказанное неминуемо случилось бы, я еще и упал бы вместе с лошадью, которая от непривычки к грунту манежа могла бы споткнуться.
Лошадь познакомилась с бичом, поняла значение прикосновения его к себе, научилась бояться его. Боязнь бича будет иметь большое значение в дальнейшем, а именно: если во время работы лошади придет в голову заупрямиться, что под плохим всадником всегда может случиться, то довольно будет одного вида бича, а если этого мало, то легкого прикосновения к ее бедру, чтобы заставить ее идти вперед. В этом случае бичом следует действовать осторожно, не неожиданно, чтобы не вызвать у лошади нового сопротивления.
Работа на корде дает возможность, подгоняя бичом зад лошади под нее самое, доводить рысь до полного размаха. Лошадь, сначала по необходимости, а затем по привычке, приучается поддерживать сама себя.
Упражнение на корде без всадника на спине, то есть при полной свободе движений, вымахивает лошадь. Она приобретает гибкость, ловкость, уверенность в себе и верность ноги. Думаю, что все это весьма существенно.
В упряжи лошадь поддерживается хомутом, под седлом — поводом, на корде она не имеет упора, отчего в самой себе должна искать поддержку, вырабатывать чувство равновесия и ловкость.
Пятиминутные репризы на корде полным ходом в обе стороны развивают лошади дыхание, так как легким ее приходится работать хорошо, и вместе с тем служат для нее необходимым моционом. Если выездку лошади начинать под всадником, то ее первые уроки необходимо проводить на шагу, следовательно, лошадь не может иметь необходимого моциона, и легкие ее не получат такого развития.
Два-три первых урока я оставляю лошадь идти теми аллюрами, какими она хочет, лишь бы они были размашисты и лошадь держалась стенки барьера. На дальнейших уроках я требую только одной рыси.
От всякой лошади за три-четыре урока добиться рыси нетрудно. Берейторы обыкновенно гоняют лошадь на корде, имея при себе кордового, и этот способ рекомендуют все руководства. Я его не признаю. Два человека не могут достигнуть полного согласования своих движений, и случается, что, когда один хлопает бичом, другой набирает корду. Гонять лошадь на корде следует так. Предположим, что лошадь идет налево. Она у стенки. Берейтор должен держаться лицом к лошади на высоте ее плеча, вести ее постоянно между кордой и бичом, то есть кордой ее перед, а бичом зад, и всегда идти с лошадью, а не за лошадью.
Чтобы идти с лошадью, а не за лошадью, держась высоты ее плеча, надо ходить по диагонали, вытягивая и убирая попеременно руку. При ходьбе по кругу может закружиться голова. По диагонали можно ходить сколько угодно, не уставая.
Чтобы заставить лошадь идти рысью, я трогаю ее слегка бичом, обхватывая им ее зад. (Лучше трогать плечо, но если берейтор не имеет огромного опыта во владении им, то лучше этого способа не пробовать, особенно с молодой лошадью. Вместо того, чтобы верно тронуть плечо, бич может коснуться или ударить по голове, — лошадь быстро откинется назад, то есть сделает движение, противоположное тому, какое от нее требуется.)
Если лошадь податлива, то достаточно щелкнуть языком, чтобы поднять ее в рысь. Но не советую никому злоупотреблять этим звуком, особенно когда приходится ехать в компании. От щелканья языком могут иногда произойти неприятные неожиданности.
Корду не следует натягивать, но держать ее так спокойно и ровно, чтобы лошадь чувствовала только тяжесть ее и могла бы ясно ощущать колебания, которые сообщает корде берейтор в случае необходимости.
Если от прикосновения бича лошадь делает скачок и идет вскачь, то я сдерживаю ее легкими колебаниями корды, успокаиваю голосом и покрикиваю: «Рысью...» При всей своей малой смышлености лошадь скоро заметит совпадение ощущения во рту от колебания корды со звуком голоса. Сначала она поддается обоим впечатлениям, а затем и одному — звуку голоса. Добившись от лошади широкой, ровной рыси в продолжение целой репризы, я начинаю полегоньку колебать корду, громко, но ласково покрикиваю: «Ша-гом!..» — и перевожу ее из рыси в шаг.
Лошадь должна подходить к берейтору сама. Чтобы приучить ее к этому, я осторожно укорачиваю корду и мелким шагом пячусь назад так, чтобы лошадь меня обгоняла, и, сокращая круги, приближалась ко мне.
Когда она подходит ко мне настолько близко, что я могу достать ее рукой, — глажу ее по шее и успокаиваю голосом. Чтобы лошадь не испугалась и не отпрянула назад, то есть не стала делать обратного тому, что мне нужно, я все время стараюсь ни на волос не податься вперед. Если ничто лошадь не испугало и мне удалось дать ей понять, что бояться меня нечего, то она скоро освоится и будет смело подходить.
Часто лошадь, желая отделаться от работы на корде и зная, что на середине манежа ее оставляют в покое, сама старается подойти к берейтору. Этого допускать не следует, так как, хотя лошадь и должна доверять берейтору, но подходить к нему она должна только по призыву. Приучаю я ее к этому бичом, но не снимая первое время корды. Поступаю я следующим образом. Ставлю лошадь у стены манежа, чтобы одной стороной она не могла податься вбок. По бедру, ребрам или плечу свободной стороны лошади слегка похлопываю бичом. Конечно, лошадь слегка откинется назад, но я не даю ей осадить, так как крепко держу ее за корду и, чтобы ободрить ее, ласково покрикиваю.
Иногда для призыва ударяю лошадь бичом по груди. Относительно этого приема позволяю себе некоторое отступление. Когда что-нибудь уколет лошадь, не бывшую еще в руках, она не отшатывается от укола, но, напротив, налегает на то место, где чувствует боль. (Если муха кусает лошадь в бок, то лошадь до тех пор валится на этот бок, пока обо что-нибудь не раздавит муху. Дальше будет видно, что лошадь подается вперед или куда требуется под ездоком при нажатии шенкеля или шпоры только вследствие выездки, но никак не потому, что это было ее инстинктивной потребностью.)
Возвращаюсь к призыву ударом бича по груди лошади.
Итак, лошадь видит бич и тотчас чувствует удар им по груди, то есть боль. Увидев бич, она, испугавшись его, тут же бросается назад. Почувствовав от бича боль, лошадь, как сейчас я объяснил, инстинктивно бросается вперед, по направлению, откуда получила боль. Поддаться первому чувству испуга и осадить ей не удалось — не допустила корда.
Лошади остается только поддаться второму чувству, инстинктивному велению броситься по направлению боли, и она подается вперед. Тогда надо ослабить корду и погладить лошадь. Если, приучая лошадь этим способом идти на бич, берейтор не испугает ее и не задержит в момент, когда она бросилась вперед, то лошадь скоро поймет и после нескольких уроков будет идти на призыв. Когда лошадь смело идет на бич, надо оставить корду.
Приучаю я лошадь идти на призыв бича без корды теми же приемами, которые сейчас были описаны на корде. Пока еще корда не оставлена, я постепенно уменьшаю воздействие ее на рот, так, чтобы лошадь все более и более отвыкала от этого воздействия, и соответственно усиливаю работу бичом, всегда встречая бок лошади, в сторону которого она хочет податься. В конце концов лошадь привыкает идти на призыв бича без соответственного призыва кордой, тогда начинаю приучать лошадь ходить за мной по манежу и делаю так.
Пячусь назад, держу лошадь в биче с той стороны, в которую она хочет податься, и ударяю им по заду ее при малейшей заминке. Когда лошадь станет ходить за мной, отстегиваю корду. Часто случается, что без корды лошадь бича не слушает и убегает. Тогда я вступаю с лошадью в борьбу, гоняюсь за ней по манежу и сыплю на ее зад удары до тех пор, пока не подойдет ко мне. С первого взгляда слова мои покажутся невероятными. Лошадь, преследуемая мной с бичом в руках, покружив по манежу во весь мах, запыхается; ей необходимо остановиться отдохнуть. По опыту она знает, что, пока она у барьера, бич всегда идет за ней, а на середине манежа она его не видит; лошадь это сообразит и будет пробовать подойти к этому месту отдыха. Берейтор должен ловить момент, когда лошадь замедлит ход, готовясь свернуть на середину манежа. Он должен тотчас же воспользоваться бичом, отхватить лошадь от барьера, призывая ее тем же голосом, каким он делал призыв, пока лошадь была на корде. Если лошадь упорствует и держится у стены, — новая гонка по манежу до тех пор, пока она не сдастся и пойдет.
Работа лошади на корде представляет работу только подготовительную. Работа эта приучает лошадь к человеку, учит ее повиноваться ему. Лошадь работает на корде одна, без всадника, никто и ничто ее не раздражает, следовательно, ничто не вызывает сопротивления. Работая на корде, берейтор имеет возможность, не подвергаясь ударам лошади, давать ей чувствовать на расстоянии свою власть.
Я не сторонник капцуна, разве только для лошади очень злой. Во всяком случае, капцун должен быть легок и хорошо подбит.
Все берейторы употребляли и употребляют корду, но придавали и придают ей различное значение. Боше ее совсем не признавал. Что касается меня, то я очень ценю пользу корды, но не смотрю на нее как на средство утомлять лошадь, чтобы потом легче укротить ее.
Когда лошадь идет и исполняет на корде все, сказанное выше, я перехожу к работе в поводу.

Дамская езда на лошади

2011-01-17T00:23:00.000-08:00

Амазонка должна сидеть, помимо положения ног и отсутствия шлюсса, так же, как и мужчина. Плечи на всех аллюрах дама должна держать параллельно ушам лошади, что возможно только при положении бедер в той же плоскости. От положения бедер зависит и посадка.

С некоторого времени входит в моду у дам езда по-мужски. Не говоря о том, что такая езда отнимает грацию, сидеть дама будет всегда слабее мужчины. Думаю, что дамы скоро откажутся от этой езды, так как падать будут чаще.
Обе ноги амазонки лежат налево, в таком положении тяжесть ее тела целиком лежит на правой стороне. При этом более облегченное левое бедро стремится назад. С этим надо бороться. И поэтому, повторяю, амазонка должна сидеть в седле, как на стуле, а бедра держать параллельно ушам лошади. Только тогда посадка будет правильна, следовательно, и крепка. Налево упасть амазонке довольно трудно, так как с этой стороны ее поддерживают луки и отчасти стремя. Упасть же направо тем легче, чем более ушло назад левое плечо. При каком-либо беспорядочном движении лошади, особенно при закидке налево, корпус амазонки перемещается направо; если при этом левое плечо завалено, то равновесие совершенно нарушается и дама должна упасть направо, очень часто — на голову.
Правильная, то есть твердая посадка в то же время и элегантна. Для посадки необходимо: чтобы колени были возможно ближе одно к другому; правым плотно облегать спереди назад верхнюю луку, левое, при помощи стремени, упирать сзади вперед и снизу вверх в левую луку; не заваливая левого плеча, корпус подавать слегка вперед.
При заваленном левом плече, даже на шагу, аллюре, на котором амазонка не отделяется от седла, посадка некрасива; посадка становится безобразной, когда амазонка едет так называемой английской рысью. При подъеме на стремени плечо быстро идет вперед, при опускании в седло оно отклоняется назад. Французы называют это уродливое качание штопором.
Ехать английской рысью надо, так сказать, из-под себя. Корпус не должен делать усилия подниматься над седлом — его поднимает движение лошади. Пружиной служат щиколотки и колени, почему и не следует тянуться. Малейшее напряжение и натяжка ноги или бедер утомляет амазонку и искажает посадку. Если амазонка английской рысью едет правильно, то один темп она сидит в седле, другой — стоит над ним. В противном случае она будет падать, а не опускаться, и сидеть она в седле будет два темпа. Утомительно и беспокойно.
О езде английской рысью буду говорить в главе «Рысь».
Само собой разумеется, что для амазонки необходима гибкость. Помимо практики в езде, развитию гибкости помогают танцы.
Кроме моды на мужскую посадку для дам, существует и другая выдумка: амазонкам ездить на обе стороны. Английская и американская печать трактует это так: езда по одну сторону в детском возрасте влечет за собой искривление позвоночника. Не знаю, что стало бы с детьми в пять-шесть лет, но ни у одной из девиц двенадцати—тринадцати лет, которых мне приходилось учить, никакого искривления не случалось. В Англии и Америке детей начинают учить обыкновенно кучера и егеря. Конечно, такие учителя, по неопытности, — что может случиться, впрочем, и с настоящими учителями, — могут проглядеть какой-нибудь пустяк (а пустяки переходят в важное), от которого впоследствии развивается какая-то ненормальность. При езде направо хлыст будет в левой, более слабой руке; хлыст же амазонке заменяет шенкель.
Остановлюсь на некоторых подробностях туалета амазонки, так как часто мелочи в нем являются большой помехой при езде. Малейшая складка на одежде может быть причиной появления ссадины. Для долгой езды, особенно охоты, вместо рубашки советую надевать коротенькую шемизетку, с перехватом у талии, из мягкой и тонкой материи. Воротничок и рукавички должны быть пришиты, а не приколоты (булавки падают и колют амазонку и лошадь). Вместо чулок надевать носки, так как подвязки задерживают кровообращение, а иногда надолго стирают ногу. Панталоны должны быть не слишком широки, чтобы не делать складок, и на резиновых штрипках. Под панталоны надевать рейтузы из вязаного трико или джерси, а еще лучше лосины. Сапоги голенищами мешают чувствовать лошадь и стирают ногу под коленом, почему лучше надевать ботинки, но ботинки не на пуговицах, а на резине. Длинный корсет даже опасен. Шляпа и вуаль должны быть плотно надеты, дабы не отвлекать внимания дамы от лошади. Позволю себе сказать, что дама, теряя шляпу, теряет и голову.
Я бы не решился вдаваться в чуждые мне подробности, если бы речь шла только о красоте вида амазонки на лошади, но мне приходилось видеть столько несчастных случаев, причиной которых была какая-нибудь мелочь туалета, что не сказать своего слова не могу.
Выбирать седло надо по амазонке и по лошади. Седло должно быть плоским, чтобы колено не лежало выше сиденья. Седло должно быть жестким, без набивки, чтобы ближе сидеть к лошади (с плоского и жесткого седла амазонке труднее съезжать набок и болтаться в нем, то есть уберечь холку лошади от наминок). Короткое седло причиняет травмы амазонке, длинное — набивает поясницу лошади. Чтобы дамское седло крепко лежало на спине лошади и не съезжало набок, надо выбирать под это седло лошадь с высокой холкой, не давать гриве попадать под переднюю часть седла. Некоторые лошади от этого бьют.
Скажу несколько слов о том, как сажать даму в седло. Знать это не столько нужно дамам, сколько полезно кавалерам, которым выпадает эта честь.
Обычно это делается так. Дама ставит левую ногу на руки кавалера, отталкивается правой ногой вперед на левую, отчего выходит, что амазонка всей тяжестью наступает на руки кавалера, дает ему, следовательно, толчок назад, который в этот момент отдаляет его от плеча лошади. Делать же надо это иначе. Амазонке следует поставить левую ногу на руки кавалера, правой ногой легко оттолкнуться вверх, настолько, чтобы левая нога выпрямилась. При этом корпус слегка подать назад. Левой рукой опереться на плечо кавалера, а правой — на левую луку. Толчок вверх руки кавалера, легкая подача корпуса назад амазонки, — и она плавно опустится в седло и сядет из-под себя. Не амазонка должна искать седло, а сажающий ее кавалер. Если амазонка подпрыгнет, а не оттолкнется правой ногой, как сказано, то она обыкновенно в седло не попадает, а упадет на кавалера.
Этот традиционный способ сажать в седло с левой ноги, по-моему, не имеет смысла, и для меня необъясним. При этом способе, при толчке вверх, даме приходится делать полуоборот налево кругом, кавалеру же — пол-оборота налево. По-моему, разумнее садиться в седло с правой ноги. Правую ногу, которая ближе к лошади, поставить на руки кавалера, слегка оттолкнуться левой, чтобы выпрямить правое колено. Толчок руки кавалера — и дама поднимается вдоль седла без всяких поворотов. Не я изобрел этот способ. Я знаю многих знаменитых наездниц, которые иначе не садятся в седло. Самому мне приходилось этим способом поднимать в седло некоторых коронованных особ. Испытайте, сударыни, этот способ, и я уверен, что вы примете его.
Сев в седло, амазонке следует, оправив юбку, тотчас правой ногой взять луку, так как, если лошадь не стоит, легко упасть. Пока дама не взяла луку, кавалер не должен выпускать ее ноги.
Слезая с седла, амазонка должна: вынуть ногу из стремени и подать кавалеру левую кисть руки; снять правую ногу с луки и подать правую руку; повернуться на седле боком, вытянуть руки, опереться на них слегка и, скользя по седлу, легко опуститься на пальцы ног, согнув слегка колени, чтобы смягчить силу толчка. Повторяю, что дама, слезая, должна опереться руками и не прыгать, а скользить вдоль седла. Соскакивая с седла, дама упадет на кавалера, и если он не настолько силен, чтобы на вытянутых руках поддержать ее, то ей приходится скользить по нему. Неприятно, некрасиво и неприлично.
Не существует правил, с какой стороны должен ехать кавалер. Думаю, что кавалеру лучше ехать с правой стороны, так как в случае надобности с этой стороны помочь амазонке легче, чем с левой, на которой находятся ее ноги. Кроме того, разговаривая, амазонка поворачивается к кавалеру, подает левое плечо вперед, а это, как сказано выше, очень желательно.
Конечно, если что-нибудь угрожает с левой стороны даме, например экипажи, то всадник должен переехать на левую сторону.
Если вы сопровождаете даму или начинающего всадника, вы должны оградить его от возможной опасности. Или, если ваша лошадь более опытна и не пуглива, вы должны помочь справиться с молодой и более осторожной.

Езда на лошади

2011-01-16T00:23:00.000-08:00

При езде на свободе я укорачиваю путлище на одну дырку. На резвых аллюрах и английской рысью ехать удобнее на укороченном стремени. В манеже наоборот, так как ногу надо опускать вовсю, чтобы низко сидеть на ягодицах, то есть чтобы лучше чувствовать движения лошади. Известно, что ощущение «чувствовать лошадь» очень редко кому дается, да и то после долгой науки.

Чтобы хорошо сидеть и иметь хороший вид в седле, надо обладать природными качествами.
Толстяк и человек приземистый менее годен для езды, чем худой и среднего роста. Многие думают, что высокий рост более подходит для верховой езды. По моему мнению, слишком высокий рост мешает ездоку во многом, именно: чем выше туловище седока, тем выше поднят центр тяжести, следовательно, тем неустойчивее сидит ездок; при слишком длинных ногах каблук приходится ниже туловища лошади, и, чтобы дать шпоры, ездоку приходится тем больше сгибать ноги, чем он длиннее, а это не только некрасиво, но и портит посадку.
Повторяю тем не менее, что крепкой, свободной, прочной посадки и чувства уверенности в себе добиться может каждый, но приобрести их возможно только при условии: долго ездить, в начале обучения без стремян. Я говорил, что немцы ездят натянуто, англичане тоже. Тем не менее всадники германского племени считались и считаются справедливо лучшими наездниками. Достигают они этого упорством в труде. Народы латинского племени среднего роста, ловкие по природе, более способны к езде, но не одарены терпением, довольствуются верхушками, почему и не достигают должного, хотя, конечно, во всех народностях встречаются отличные и плохие всадники.
Покуда всадник тянется, он не сидит на лошади, а только держится на ней. Напряженность корпуса, рук и ног препятствует всаднику чувствовать лошадь. Как он может чувствовать ее, когда он не сидит на ней, а только держится? Всадник может чувствовать лошадь только тогда, когда все члены его расслаблены, тяжесть тела его опущена на ягодицы, которые и приобретают способность ощущения того, что делается с лошадью. Свобода членов и глубокая посадка являются, следовательно, первым условием чувства «чувствовать лошадь».
Чтобы вселить новичку уверенность в себе, надо сажать его в первый раз на лошадь спокойную, с мягкими аллюрами. Уверенность в себе дается только первым уроком. Спокойствие за себя и уверенность в себе обеспечивают и в будущем возможность сесть в седло, то есть достигнуть полной отдачи всех мускулов. Если ноги новичка не особенно длинны, то сажать его надо на лошадь с плоским ребром, не широкую. Вредно слишком широко расправлять ляжки, так как ученик будет уставать без пользы для дела. Мне приходилось видеть растяжения тазобедренного сустава от слишком сильной раздачи ляжек. Со временем ляжки от упражнений раздадутся сами собой.
Сажать новичка надо на уздечку, на два повода. Если сразу посадить его на мундштук, то руки от движения головы лошади пойдут за поводом, а за руками пойдет вперед и корпус. На уздечке этого легче избежать. Учить сразу легче, чем переучивать. Итак, первое условие — это крепко сидеть в седле, а это возможно только после долгого упражнения в езде и под руководством знающего и умелого учителя. Для ездока необходимо хладнокровие и уверенность в себе, но шальная смелость совершенно ни к чему не ведет. Не обладая названными качествами, ездок не сумеет вовремя ни применить своих познаний, ни воспользоваться своею силой и средствами управления.
Можно хорошо ездить верхом, не будучи всадником ученым. По-моему, тот всадник, кто поедет на всякой лошади, — будет лучшим всадником, чем любой теоретик. Теоретики обыкновенно только норовят лошадей, за выездку которых они берутся. У иного теоретика хватит крепости в седле настолько, чтобы потребовать от лошади какое-нибудь движение, но не настолько, чтобы настоять, особенно если она отказывается, исполнить требование. Теория тут не поможет.
Ничего нет хуже при выездке, как вызвать сопротивление лошади, не иметь смелости или умения вступить с нею в борьбу и побороть ее.
Совсем недавно хороший тренер по посадке нового всадника мог определить, где, в какой школе верховой езды тот начинал свое знакомство с конным спортом и нередко даже имя того, кто был его первым тренером.
Неправильная посадка мешает дальнейшей работе и требует длительного времени на исправление, но без нее нет всадника. Представленный в главе материал очень тщательно описывает, зачем и почему положение всадника должно быть именно таким, а не иным, и не требует каких-либо дополнений.
Немецкая школа верховой езды за долгие годы доказала свою правильность. А скованность всадников не помешала им становиться победителями и призерами всех Чемпионатов мира и Европы прошлого столетия.
И трижды прав автор, утверждая, что верховой езде можно научиться, только имея постоянную многочасовую практику. Ибо нет одинаковых лошадей на свете, к каждой нужен свой подход, в основе которого будут неизменные истины: терпение, внимание и любовь к своему делу.

Посадка на лошадь

2011-01-13T23:56:00.000-08:00

Признаю как общее правило, что всякий может научиться твердо и хорошо сидеть в седле, но на вопрос, можно ли из всякого сделать хорошего и элегантного всадника, отвечу: «Нет».
Всякий, кто начал учиться у хорошего учителя, добросовестно работал над собой, имел терпение в продолжение нескольких месяцев трястись на рыси без стремени, садился и ездил на сильных и трудных, конечно, не опасных лошадях, — силою вещей приобретает шлюсс, то есть крепко и хорошо сядет в седло. Всадник на всех аллюрах, поворотах и прыжках должен держать голову прямо и свободно, поворачивать во все стороны и наклонять, когда нужно; смотреть во все стороны и видеть все, что делается вокруг него, препятствия, которые встречаются ему на пути, а не устремлять глаза в одну точку; шею не тянуть, плечи и руки свободно спускать вниз (сколько видишь теперь поднятых плеч!), локтями свободно, но плотно, на высоте пояса касаться корпуса, а не отводить их и не болтать ими (только при этом условии рука может быть мягка, а вести лошадь верно и без толчков можно только мягкой рукой); кисти рук держать только в одной плоскости и не выворачивать их внутрь (отчего локти отойдут от тела); пальцы слегка и настолько держать внутрь, чтобы напряжение рта лошади шло по прямой. (Действия на рот лошади производятся легкими движениями кисти рук, натягивая или отпуская пальцами повод. Если руки усиленно двигаются, значит, руки не на месте.) Корпус держать прямо, без натяжки. Только при свободной посадке возможно пользоваться шенкелями и поводьями. Если хоть одна часть тела натянута, то неминуемо закрепощаются вместе с нею и другие части, а при этом не только управлять лошадью, но даже и сидеть на ней становится невозможно. Поясницу не выгибать (причина натяжки), но слегка свободно подавать ее вперед, отчего она будет упруга; грудь держать прямо, вперед не выставлять; тазовые мускулы опускать совсем (необходимое и единственное условие для свободной посадки), чтобы корпус всей тяжестью лежал на ягодицах; ногу опускать вниз, сильно вниз по отвесу; ляжки и колени держать плотно к седлу; носок обращать немного наружу (это дает возможность встречать лошадь шенкелем раньше шпоры. Если носок слишком поставлен внутрь, шенкель отстает и шпорить приходится с удара).
Неподвижное колено служит блоком, дает возможность ноге опускаться по отвесу свободно, не обхватывая лошадь, то есть не держит ее в мертвых шенкелях. Хорошо сидит всадник тогда, когда он не держится ни руками, ни ногами за лошадь. Ноги и руки служат только для управления лошадью. Всадник держится в седле не силою сцепления, а равновесием. Нужен шенкель — нажать ногу от колена к пятке. Устали, не выдержали ляжки — значит, натянута посадка; колено ушло вперед и вверх — значит, всадник не сидит на лошади, а вцепился в нее. Если ляжки слишком поданы назад, то седок будет сидеть не на ягодицах, а, что называется, на луке. При такой посадке ездок, пожалуй, сидит и крепче, так как большее количество точек внутренней поверхности его ноги охватывает лошадь, но зато не может быть его полной связи с лошадью, особенно при переходе из галопа в рысь. Использовать такую посадку нужно только при атаке, чтобы не быть выбитым из седла в момент шока. Всадник должен сидеть в седле как на стуле.
Когда нога в стремени, каблук должен быть ниже носка. При езде без стремени ногу нужно опускать вниз свободно и каблук не тянуть ниже носка, иначе будут сокращаться мускулы ляжки и ноги, а раз что-нибудь сокращено, то, значит, и стянуто. (Немцы на езде без стремени требуют оттягивать ногу в каблуке. Этот прием сообщает немецкой посадке характерную натянутость; знаю я, что немцы по природе натянуты, но попробуйте так учить француза — сделается натянутым в седле и он.)
Длину стремени нужно пригонять по ноге. Традиционная пригонка его по руке дает приблизительно верную длину путлища, но все-таки, сев в седло, приходится стремя пригонять. Для пригонки надо, сев в седло, опустить ноги вниз и путлище выбрать такой длины, чтобы решетка стремени приходилась немного ниже щиколотки. Принято вообще чувствовать ногой внутреннюю дугу стремени. Я держу ногу посередине его. Привыкнуть вынимать ногу из стремени и ловить его на ходу очень легко, но предварительно надо развить подвижность щиколотки.

Шпоры для лошадей

2011-01-13T00:02:00.000-08:00

Я признаю только неподвижную шпору, вставленную в гнездо, в каблук. Она одна только держится твердо, и я в ней уверен. При всякой другой пригонке шпора шатается, и нельзя быть уверенным, что тронешь ею лошадь именно в то место, куда нужно.
При начальной выездке надо употреблять шпоры шарообразные и постепенно переходить к шпоре с гладким репейком. Строгая шпора нужна только в том случае, если лошадь не
чувствует шенкеля и слабой шпоры.
Длину шпоры теоретически определить нельзя. Для всадника с короткими ногами нужна короткая шпора, так как каблук его не может быть ниже ребер лошади. Если у ездока длинные ноги, то ему нужны и длинные шпоры, чтобы не приходилось слишком заламывать ногу.
Шпоры, вставленные в гнездо каблука, сегодня, наверное, можно встретить только в музеях. Хорошо подогнанные под обувь, сделанные из современных сплавов шпоры по надежности и твердости крепления не уступят им. На начальных этапах выездки лошади, тем более начинающему и неопытному всаднику, шпоры не принесут пользы, а скорее навредят. Правила конного спорта строго ограничивают величину и форму репейка с одной целью — избежать травм у лошади. Формы, представленные автором, очень удобны и прошли испытания временем, именно они лежат в основе современных стандартных шпор для высшей школы верховой езды. Их различные модификации можно приобрести или заказать.

Хлыст

2011-01-11T23:52:00.001-08:00

Я употребляю хлыст только при работе на месте, и то пока приучаю лошадь подаваться вперед и уступать шпоре. Раз я в седле — хлыст долой. Настоящему ездоку — шенкель
и повод. Плохому — хлыст.
Хлыст — хороший помощник при работе с ленивой, неэнергичной лошадью и в ситуации, когда всаднику не хватает сил выслать лошадь (не хватает шенкеля). Кроме того, лошади, как и люди, бывают левши или правши и работают с большей охотой на одну или другую сторону. В этой ситуации даже присутствие хлыста в руке с проблемной стороны решает проблему. Таким образом происходит мягкая коррекция. Подкрепляя наградой правильно выполненный элемент, со временем вы исправите этот недостаток и сможете обходиться при его выполнении без хлыста.

Верховая езда

2011-01-10T23:41:00.000-08:00

Обучение верховой езде сегодня проводится совсем не по методу Д. Филлиса. Начинающие всадники долго и мучительно ловят убегающее от них стремя пальцами ног и только после большого количества уроков робко и неуверенно, но осмысленно расстаются с ним на учебной рыси. Только после этого, когда страх выпасть из седла перестает преследовать, начинается настоящая и интереснейшая работа по укреплению посадки, а в дальнейшем и по
совершенствованию навыков верховой езды.
Длина стремени — вот еще один вопрос, который всегда интересует начинающего всадника. Длина стремени зависит от того, какую работу вы выполняете.
Если это скаковое седло и вы делаете резвые галопы, стремена очень коротки. Жокей стоит над седлом, стараясь не мешать лошади развивать максимальную резвость, мало того, он раскачивается в такт движению лошади, помогая ей захватывать как можно большее пространство скаковой дорожки. Именно это движение и называется посылом.
Длина стремени спортсмена, занимающегося конкуром, несколько длиннее, но в принципе выполняет аналогичную функцию — упора. При прыжке лошадь также необходимо выслать вперед и перенести центр тяжести так, чтобы не мешать животному благополучно преодолеть препятствие. Хороший спортсмен великолепно справляется с этим и без стремени.
В выездке требования остались прежними.
Спортсмены, занимающиеся современным троеборьем, используют различную длину стремени, необходимую для данного этапа соревнования.
Выезжая на прогулку, всадники выбирают длину стремени наиболее комфортную: для дальних переходов длинные, для резвых прогулок или охоты более короткие.
Единым остается правило: чем менее опытен всадник, тем длиннее должны быть его стремена, а лучше всего, если их не будет вообще. Это правило безопасности убережет вас от падений и позволит выработать уверенную и красивую посадку. Все эти рекомендации относятся к седлам спортивного направления. Казачьи, ковбойские и другие виды седел, встречающиеся в различных странах и народностях, требуют отдельного рассмотрения. Езда на них имеет свои особенности. Предназначены они для длительных переходов, а не для парадной езды. Здесь не используют глубокой посадки, а хороший упор в стремя позволяет разгрузить спину и легко менять положение всадника при длительном пребывании в седле.

Стремена

2011-01-09T23:09:00.001-08:00

Новичку желательно не давать стремян до тех пор, пока он на всех аллюрах не начнет твердо сидеть в седле. Правила этого держались в старину не только учителя французской школы, но и все обучающие езде. Прежние ездоки зато и сидели в седле не так, как нынешние. Не приходится более видеть гибкой, свободной и грациозной посадки всадников прежних времен. Учителя разучились учить, и ученики с первых уроков приобретают дурные привычки. Сидят
теперь натянуто, с вытянутыми вперед ногами; ездят на стременах, а езда на стременах опасна. Эта манера сидеть большею частью бывает причиной падений. Вот примеры. В Сен-Жерменском лесу господина X. понесла лошадь, но ему удалось остановить ее, и он возвращался назад рысью, стоя на стременах. Лопается одно путлище, и господин X. летит с седла, падает на голову и убит на месте. Естественно, возникает вопрос: «Почему он убился?» Потому, что в момент, когда всадник стоит на стременах, он не сидит в седле, а стоит над ним. Можно свалиться и сидя в седле, но все-таки, падая, можно задержаться ногами и этим ослабить силу удара. Если бы большинство современных всадников ездило в седлах, а не на стременах, то не падало бы их так много, когда лопается путлище. Другой пример. В Тулузе некий господин шагом выезжал из конюшни. Лошадь спотыкается, падает мордой вниз, господин летит через голову ее и тоже убит на месте. Ясно, что если бы он глубоко сидел в седле, то толчок от падения лошади не мог бы бросить его с такой силой. Стремена в таких случаях играют роль трамплина.
Все сказанное относится к езде в седле, то есть к седлу плоскому или глубокому. Короткое стремя высокого седла русского или среднеазиатского происхождения, то есть того, которое принято у нас называть казачьим, обуславливается совершенно противоположными основаниями. Я привел эти два многим известных примера не для того, чтобы критиковать современных ездоков, а из желания доказать, как опасна езда на стременах, а не в седле. Может быть, совет мой послужит кому-нибудь на пользу.
Стоя на стременах, ездок стоит, как на трамплине. Толчок — всадника бросает вверх, как бы катапультой, и он летит через голову.
Трудно для лошади, даже когда она бьет, выбить из седла всадника, который глубоко сидит в седле, то есть тяжесть которого опущена на ягодицы. Если ему и приходится падать, то падает он сначала на шею лошади, затем будет скользить на землю; очевидно, что удар не может быть слишком силен. При езде на стремени корпус всадника естественно подается вперед, это облегчает зад лошади, следовательно, дает ей возможность бить, сколько и как сильно она захочет. Отправить ездока через уши ей ничего не стоит. Ездок на стремени подобен гимнасту, стоящему на руках другого гимнаста, который должен дать ему толчок для сальто-мортале. Ноги первого гимнаста должны быть вытянутыми, иначе при толчке он упадет на землю. Так же и ездок, стоящий на стременах, лишь только согнет колени — тотчас должен опуститься в седло.
Надо заметить, что новичок и не удержит стремени до тех пор, пока не сядет в седло, то есть пока ляжка ere не пойдет назад и нога от колена не опустится вниз. Он будет ловить стремя. Ноги, корпус и лицо его будут кривляться, а шея и плечи характерно гнуться. Раз ученик с первых шагов взял какую-нибудь дурную привычку, то отучить его от нее уже почти невозможно.

Лошодиное седло

2011-01-08T23:36:00.000-08:00

Не советую ездить на новом седле. Редко оно бывает удобно, так как на необмятой коже неловко сидеть. Лучше приобрести подержанное. Седло не должно быть высоко в передней луке, так как будет сбивать всадника назад; то же будет, но в обратном смысле, если слишком высока задняя лука. Сидеть всадник должен как можно ближе к спине, почему, по-моему, седло должно быть жесткое, без набивки. Короткие крылья могут стирать ноги всадника, а длинные
мешают чувствовать бока лошади. Крылья седла должны быть по ногам всадника. Некоторые предпочитают седло с надколенной подушкой, а другие без нее. Это зависит от привычки.
Кажется, я первый начал выезжать лошадей высшей школы на жестком седле. Учеников я сначала сажаю на французское, а не на английское седло. Французское седло глубже, сидишь в нем, как в клещах. Когда новичок усядется на французском седле, надо посадить его на английское с замшевой покрышкой, а когда на рыси, галопе и поворотах он перестанет болтаться, то следует снять и покрышку.
Современная промышленность предлагает огромный ассортимент седел, от учебного до ковбойского. Для каждого вида конного спорта имеются свои конструктивные особенности. Лучше всего, если седло будет сделано из натуральных кож.
Особое внимание уделяется крепости ленчика. Современные технологии предоставляют для изготовления материалы, дающие гарантии на 25 лет использования без его замены. Формы седел разнообразны, их можно подбирать и по размерам всадника, и по видам спорта.
Желательно, чтобы за каждой лошадью было закреплено свое седло. Это позволит избежать лишних потертостей и заболеваний кожи. Этого требуют не только санитарно-гигиенические нормы, но и конструкция седла, соответствующая особенностям холки и спины каждой лошади. Хорошо, если всадник сам обминает новое седло, тогда оно точно соответствует и его анатомическим особенностям, поэтому мнение автора о приобретении подержанного седла является спорным. Для начинающих всадников наиболее удачным является учебное седло, позволяющее потом легко пересесть как в конкурное, так и выездковое без особых проблем и переучивания. Плоское седло без подушек коленных и седалищных встречается на ипподромных испытаниях в связи с ограничением в весе всадника и седла у молодых лошадей, проходящих скаковые испытания.

Мартингал

2011-01-07T23:32:00.000-08:00

Мартингал не дает лошади задирать голову и закидывать ее вверх, это облегчает всаднику в некоторых случаях управление лошадью. При езде в поле, если лошадь задирает или закидывает вверх голову, мартингал полезен. Эта лошадь выезжена поспешно или плохим берейтором. На лошадей же вполне и хорошо выезженных мартингал надевать незачем.

Мартингал бывает трех видов: шпрунт, охотничий и мертвый.
Из трех видов мартингала я допускаю только один шпрунт. Его пристегивают к переносью, поэтому он не имеет влияния на рот лошади и не соприкасается с рукой всадника, а потому и не опасен. Опускать шпрунт должно настолько свободно, чтобы лошадь могла поднимать голову, но не задирала ее до уровня ноздрей с ушами. Когда голова лошади задрана до такой степени, мундштук перестает действовать. Короткий шпрунт стесняет движения лошади. Если лошадь не идет на повод, то короткий шпрунт может оказаться и вреден, так как дает ей возможность встать за повод.
Охотничий мартингал имеет два кольца, в которые пропускается повод трензеля, то есть образуется блок. В руках умелого и опытного всадника он может быть очень полезен; в руках же неумелого он из-за строгости своей может быть даже опасен. Мертвый мартингал пристегивается к трензельным кольцам, поэтому опасен всегда. Опасность от него особенно велика в том случае, если лошадь пятится, так как он не сдает. Если лошадь, идя на мертвом мартингале, поднимется на дыбы или, что еще хуже, сделает свечку для того, чтобы вырвать повод, то она непременно опрокинется.

Чаще всего современные всадники используют охотничий мартингал при работе верхом с лошадьми, задирающими голову. На корде для молодых лошадей, имеющих эту привычку, применяют шпрунт или развязки, сделанные из эластичных, но достаточно жестких резинок, или кожаные, но имеющие вставки в виде эластичных резиновых колец.

Рот лошади ,мундштучное железо пригонка его и влияние на рот

2011-01-07T00:08:00.000-08:00

Про трензель много говорить нечего. Он должен быть достаточно толст, следовательно, мягок. Лежать во рту лошади он должен за мундштучным железом, посередине между углами рта и грызлом. Мундштучное железо надо подбирать по рту лошади, и положение его во рту лошади
имеет большое значение. Имея дело с молодой лошадью, нельзя сразу определить, какое железо ей подходит.
Боше признавал что у всех лошадей чувствительность рта одинакова, и использовал для всех лошадей один и тот же трензель и мундштук. Положение это я не признаю и буду доказывать его несостоятельность. Всякому, даже малоопытному человеку, имевшему дело с лошадьми, приходилось наблюдать, что и та же лошадь на одном железе идет лучше, чем на другом, что иная лошадь на простой уздечке идет хорошо и упирается и старается отделаться от мало-мальски строгого мундштука. Какое железо годится для вашей лошади, может указать только опыт и примерка. Точных указаний для выбора железа нет, но по этому вопросу кое-какие данные все-таки существуют, а именно следующие.
При начале выездки надо брать удило толстое, с дужкой средней величины, с короткими рычагами, то есть мундштук слабый. Ширина железа должна соответствовать ширине рта лошади, ибо если оно будет узко, то рычаги его будут давить ей на губы. Если удило широко, то лошадь, играя им или желая отделаться от него, станет передавать его на одну сторону рта. Одна сторона грызла будет лежать на десне, другая поднимется вверх, и на десне будет лежать не трубка его, а угол надъязычной дужки. Влияние руки на рот станет неравномерно, и лошадь будет идти в одном поводу, то есть держать голову на сторону.
Железо должно выходить на несколько миллиметров с каждой стороны рта лошади, так, чтобы рычаги не касались ее губ. Грызло должно лежать на середине расстояния между клыками и углом рта, немного ниже трензеля. Бывают случаи, когда от этого положения приходится отступать. Об этом будем говорить далее.
Нижние концы рычагов, уступая давлению поводьев спереди назад, перетягивают сзади на перед свои верхние концы, причем натягивается подбородная цепка, а трубка грызла давит на десны. Удило давит тем сильнее и быстрее, чем туже натягивается цепка. Очевидно, что натяжение цепки должно быть пропорционально чувствительности десен. Сразу определить эту чувствительность у совершенно сырой лошади невозможно. Лучше считать у каждой лошади рот чувствительным, чем тугим, вот почему надо пристегивать цепку слабо. Укоротить ее всегда будет возможно. Если цепку с первого раза натянуть коротко, то грызло тотчас надавит на десны до боли. Если после этого тотчас отпустить цепку и даже размундштучить лошадь, боль в деснах
останется. Начиная с длинной цепки и постепенно укорачивая ее до нужной длины, сохраним десны свежими: лошадь не будет раздражаться и противиться. Если в начале работы даже лишь немного раздражить десны, то есть искусственно усилить их чувствительность, то не только нельзя будет узнать настоящую степень чувствительности рта, но даже можно будет попасть на ложный путь. Именно, не только надавленные, но и лишь раздраженные десны не успокаиваются тотчас после работы и размундштучивания, а болят еще несколько дней. На следующий урок лошадь идет с болезненными деснами, то есть их чувствительность повышена, а значит, и не верна. Всадник, не подозревая этого обстоятельства и ложно чувствуя лошадь, не будет понимать ее, а только будет увеличивать зло. В результате окажется, что всадник все дальше и дальше удаляется от правильного понимания рта лошади в здоровом состоянии. Итак, при начале выездки надо опускать цепку свободно, а еще лучше совсем обходиться без нее. Рот новой лошади необходимо изучить крайне осторожно, строго постепенно. Первое давление следует производить едва заметно и постепенно, но мягко усиливать его до тех пор, пока лошадь его не почувствует. Момент этот бывает различен. Если лошадь сдала при давлении одного мундштука без цепки, то незачем и пристегивать ее. На всякий случай ее нужно иметь при себе, а надевать ее следует за оба кольца на один из крючков суголовья.
Никогда не следует прибегать к каким-либо строгим приспособлениям. К ним в случае необходимости всегда можно успеть обратиться.
Несколько лошадей мне удалось выездить не только в манеже, но и в поле, ни разу не надевая на них цепки. Повторяю еще раз, что цепкой пользоваться надо крайне осторожно. Напряжение ее должно быть только строго необходимое. Цепка должна быть пристегнута так, чтобы наибольшее давление мундштука получалось при угле рычагов с нижней челюстью в 45 градусов.
Как давление цепки должно быть пропорционально чувствительности десен, так и давление поводьев на челюсть должно быть пропорционально ее сопротивлению. Ничтожно сопротивление — тонко должно быть и давление. Давление железа тем слабее, чем выше место челюсти, на которое оно производится, и, наоборот, тем сильнее, чем Еже на челюсти эта точка приложения. Следовательно, мундштук надо поднимать или опускать, конечно не отдаляясь много от нормального положения грызла между клыками и углом рта, судя по тому, как лошадь сдает челюсть. Иными словами, чем мягче рот, тем выше должно быть поднято грызло, и наоборот. Во всяком случае, грызло не должно не только трогать, но даже прикасаться к клыкам или к углу рта.
Итак, из всего сказанного вытекает, что узнать, какую длину дать цепке и выше или ниже пригнать грызло, можно только опытом. Пригонку железа надо начинать со слабых приемов и осторожно усиливать их до степени, которую само дело покажет.
Современные всадники используют мундштучное оголовье, как правило, если они работают по программе высшей школы верховой езды. Но даже в этом виде конного спорта на начальных этапах при работе с молодой лошадью обходятся обыкновенной уздечкой. (Первые езды в возрасте четырех лет.) Во всех остальных видах конного спорта мундштучное оголовье не применяют.
Некоторые любители, не понимая, какой вред они наносят животному, стараются использовать как можно больше различных приспособлений, неграмотное применение которых мешает, а не помогает им в работе. Поэтому постарайтесь добиться правильного контакта со ртом вашей лошади при помощи хорошо подобранного трензеля, — выбор последних на сегодня очень широк и позволяет удовлетворить любые потребности, — а не стремиться к мундштучному оголовью, разобрать повод которого для многих является сложнейшей головоломкой.
Подгонка трензеля осталась прежней по толщине и длине. С углом рта трензель соприкасается, образуя одну -две небольшие, едва заметные складочки, то есть трензель лежит несколько выше, чем предлагает автор этой книги. Именно это помогает в большинстве случаев обходиться без использования мундштучного оголовья, работая трензелем на более высокой, а соответственно, и более чувствительной части челюсти.

Наказание за непослушание лошади

2011-01-06T10:45:00.000-08:00

В предыдушем посте говорилось, что обучение лошади основано на ласке и на наказании, что как ласку, так и наказание должно применять своевременно. Если лошадь заслужила, она должна быть наказана, и наказана строго, но наказание нужно применять сознательно и в заслуженной степени. С лошадью надо поступать как с ребенком, а ничего нет хуже, как, будучи в гневе, наказать ребенка.
Лошадь не поймет чувство, которое вами руководит. Она запомнит только боль и обстоятельство, при котором она ее испытала, и может воспринять только совпадение движения, которое она сделала, с ударом, который она получила, и больше ничего. Наказание теряет значение и даже сбивает лошадь с толку, если оно явилось не в момент проступка, а после него. Например, лошадь бьет задом. Если удар ваш пришелся в момент, когда задние ноги ее были в воздухе, то она запомнит, что за это движение ей и досталось. Если же вы наказали лошадь тогда, когда она уже опустила задние ноги на землю, то она не поймет, за что последовало наказание, скорее станет еще более бить, чтобы избавиться от того, кто причиняет ей боль.
Каждая сознательная, умышленная вина лошади должна быть наказана, но лучше совсем не наказать, чем наказать поздно. Плохо и то и другое, но из двух зол надо выбирать меньшее. Всегда следует выяснить причину, почему не слушается лошадь. Если она противится из упрямства или от злобности, то ее следует наказать, и строго. В этом случае, чтобы затруднить лошади работу задом, надо поднять ей голову вверх, отчего тяжесть ее тела перенесется на зад. Если же лошадь не исполняет воли всадника от боли в пояснице или задних конечностях, то очевидно, что наказывать ее не за что, а, наоборот, нужно избавить ее от боли.Эта глава не требует комментариев. Если бы все совре-менные всадники выучили ее наизусть и пользовались истинами, изложенными в ней, им удалось бы избежать многих проблем в общении со своими питомцами.

Ласка и награда лошади

2011-01-04T23:37:00.000-08:00

Ласками не следует пренебрегать. Ласка и наказание лежат в основе обучения лошади, но применять ее, равно как и наказание, надо умело. Ласка успокаивает лошадь, поощряет ее и устанавливает, до времени физического воздействия человека, общение лошади с ним. Всякая, даже самая щекотливая лошадь дает себя хлопать по шее. С шеи и следует начинать знакомить лошадь с
лаской. Хлопать по шее надо смело и настолько крепко, чтобы лошадь почувствовала, но, конечно, не грубо. Робкое и слабое похлопывание будет только щекотать лошадь.
Ласка всегда должна быть своевременна и следовать сразу за уступкой лошади, так же как и наказание должно являться сразу после ошибки. Одновременно с лаской отдайте повод и в течение нескольких секунд не требуйте ничего от лошади. Эти секунды свободы при ласке и будут самой действенной наградой для нее. Лаская лошадь рукой и в то же время ободряя ее голосом, вы, скорее всего, успокоите ее.

- В общении между собой лошади часто применяют взаимные покусывания и почесывания зоны холки и шеи. Это говорит о доброжелательности и расположенности к общению, действует успокаивающе. Поэтому приручение молодых животных начинают с осторожного почесывания холки, по шее плавно переходят к голове. Это дает возможность позднее надеть на лошадь сначала недоуздок, а далее и уздечку.
Ласка и награда позволяют выработать положительные условные рефлексы на человека и в дальнейшем совершенствовать сложную сигнальную систему, основанную на учении известного физиолога. На этом и строятся взаимоотношения между лошадью и человеком уже в течение тысячелетий.

Воздействие взгляда и голоса человека на лошадь

2011-01-03T23:31:00.000-08:00

Вопреки множеству рассказов, я убежден, что выражение взгляда человека не имеет никакого влияния на лошадь.
Смотрите на лошадь строго, гневно, ласково — лошадь ничего не заметит. Много опытов в этом направлении делал я над молодыми и старыми лошадьми. Если у всадника работают только мускулы лица, а корпус, руки и ноги неподвижны, то лошадь ничего не испытывает.
Пробовал я делать грозные глаза, улыбаться, но этим не производил на лошадь ни малейшего эффекта. Делайте гримасы, показывайте язык вашим лошадям, и ни одна из них ничего не заметит. Иное будет при малейшем движении корпуса, особенно рук.
Мимика лошади небогата. В общении между лошадьми она ограничивается движениями губ, поэтому в сигнальной системе человек — лошадь она также не имеет большого значения, в отличие от голоса. Взмах руки воспринимается лошадьми аналогично движению их передней конечности, что в общении между лошадьми выражает и гнев, и нетерпение, и раздражение.

Голос, конечно только звук его, сильно действует на лошадь, то есть остается у нее в памяти. Говорите лошади нежные вещи строгим голосом — она испугается; грозите ей мягким тоном — она останется невозмутимой.
Голос служит драгоценным помощником при дрессировке на свободе. Обыкновенно слова команды — «шагом», «рысью» и «галопом» произносятся тоном, отвечающим живости аллюра, то есть: «шагом» — спокойным, «рысью» — повышенным, а «галопом» — строгим голосом. Скомандуйте ровным голосом «в галоп!» — лошадь пойдет шагом; крикните строго «шагом!» — лошадь пойдет галопом.
Голос одинаково полезен и при выездке под седло. Когда лошадь становится на дыбы, вообще сопротивляется, я наказываю ее хлыстом и шпорами и в то же время строго браню.
Лошадь прислушивается и запоминает. Впоследствии, если ей придется ошибиться или она делает попытку противиться, то иногда бывает достаточно повысить голос, и лошадь, вспомнив хлыст и шпоры, повинуется.
Приучается лошадь к голосу легче всего, когда слышит его при награде и ласке. Этим путем к нему ее и следует приучать. Ногами и руками иной раз вы не можете воспользоваться, но голос и интонация всегда в вашей власти. Представьте себе, что вы, сидя на горячей, нетерпеливой, строгой лошади, попали между экипажами. Руки и ноги тут вас не выручат, но если вы приучили
лошадь к голосу и если она ему доверяет, то при звуках его она успокоится. Сколько раз выручал меня голос. Приучив лошадь к голосу, я избавляю ее от лишнего наказания. Я люблю и езжу только на горячих лошадях. На моих лошадях, но непременно приученных к голосу, ездят дамы, и до сих пор мне везло, так как несчастных случаев с ними не было.

Слух лошади очень хорошо развит. Она великолепно различает интонации, и, подкрепляя команды поощрением, вы легко добьетесь выполнения сложнейших элементов. Но современная высшая школа верховой езды исключает голосовые сигналы при выполнении элементов. Поэтому голос может служить вспомогательным орудием при формировании правильных навыков и на начальных этапах обучения. Многим приходилось сталкиваться с ситуациями, когда спокойным голосом удавалось добиться большего, нежели жесткими методами. И уж любой начинающий всадник сталкивался с тем, как лошадь реагирует на команду тренера, произносящего спасительное «Шагом!..».

Понятливость лошади

2011-01-02T23:09:00.000-08:00

Самое трудное в выездке лошади — это заставить ее понять, что от нее требуется. Вопреки расхожему мнению, умственные способности лошади очень ограничены, а одарена она главным образом памятью. Приходится полагаться на память и на ней основывать выездку. Привязанность лошадь не чувствует, ей свойственна только привычка. Привычку лошадь приобретает легко, а иногда даже и слишком легко, и сохраняет ее, и часто в ущерб делу. Это обстоятельство не следует упускать из виду.

У одного моего приятеля была лошадь, которая шла на его голос, ржала при его входе в конюшню. Приятель полагал, что лошадь так к нему привязана, что не вынесет разлуки с ним. Я упросил его отдать мне эту лошадь на время. Я узнал подробно ее привычки и на другой день в обычное время заставил ее работать, причем подражал голосу приятеля. В награду, как делал он, дал ей моркови. В положенное время сам задал ей корм. На другой день я общался с ней своим голосом, и лошадь ласкалась ко мне, не замечая даже, что я не прежний ее хозяин. После утреннего урока я сам раздаю моим лошадям большую дачу моркови. Лишь только лошади заслышат мой голос, они начинают ржать. «Как ваши лошади знают вас, как они вас любят!» — говорят часто посторонние, которым приходится входить со мной в это время в конюшню. Если в положенное время кто-нибудь другой войдет в конюшню для раздачи моркови, то лошади так же будут ржать. Когда я вхожу после того, как лошади проели морковь, они не обращают на меня внимания. Лошадь совершенно равнодушна к тому, кто за ней ходит и кто на ней ездит. Впрочем, если бы было не так, то она повиновалась бы и служила только одному хозяину.
Многие отечественные породы, такие, как ахалтекинская, донская и буденовская, традиционно славились преданностью своим хозяевам. Легенды не единожды подтверждались и современными примерами из жизни, когда великолепно подготовленные животные отказывались работать под новыми всадниками. Часто это служит причиной ограниченного использования лошадей этих пород в классических видах конного спорта, где подготовку лошади ведет берейтор или тренер, а выступает на ней совсем другой человек.
Многие европейские породы добились своей известности благодаря тому, что в свое время армейские лошади в обязательном порядке меняли своего хозяина. Так, например, в Германии кавалеристы каждые десять дней пересаживались на другую лошадь своего полка, что было обязательным и совершенствовало навыки верховой езды. У нас же до сих пор звучат песни о верности и преданности боевого коня своему хозяину. Видимо, каждая нация создает породы, соответствующие ее особенностям и требованиям, к ним предъявляемым.

Кормешка лошадей

2011-01-02T05:44:00.000-08:00

Хорошо кормить лошадей, особенно овсом: в день 12 литров. Овес дает лошади энергию, а от лошади мной требуется энергия, еще энергия и всегда энергия.
Утром овса меньше, вечером, когда лошадь остается в покое, даю его много. В покое лошадь ест медленно, лучше пережевывает и, следовательно, лучше усваивает корм. Утром я даю 2 литра овса, 4 литра в полдень и 6 — вечером. Утреннюю дачу лошадь получает минимум за
два часа до работы, чтобы во время работы ее желудок не был обременен. Перед работой коротко привязываю повод, чтобы лошадь не ела подстилку.
Через полчаса после работы даю пол-охапки сена. В полдень лошадь выпивает 3/4 ведра воды и получает овес. В четыре часа всем лошадям подкладывается по охапке соломы в подстилку, а в пять часов по 1/4 охапки сена. В семь часов водопой в том же количестве и вечерняя дача овса. Два раза в неделю дача идет давленым зерном.
Комментарий специалиста
Кормление современной спортивной лошади мало отличается от представленного в главе, но к услугам спортсменов новые препараты, добавки и комбикорма, обладающие высокими энергетическими показателями, позволяющими заменить или дополнить традиционный овес.
Следует отметить, что различные породы имеют разную потребность в кормах, причем чистокровные лошади для поддержания хорошего внешнего вида и работоспособности требуют его значительно больше, чем тракененская или буден-новская лошади, и это надо учитывать при составлении рациона. Хотя индивидуальные особенности и среди представителей этих пород сильно варьируются. Грамотный спортсмен умеет скорректировать кормление в зависимости от состояния здоровья и нагрузок, получаемых лошадью.

Особенности лошади

2011-01-01T03:56:00.000-08:00

Выбирая лошадь, надо прежде всего отдавать себе отчет об общем ее виде. Если первое впечатление удовлетворяет меня, я рассматриваю ее подробно, причем мирюсь с некоторыми ее несовершенствами. Если первое впечатление невыгодно, то я осматриваю тщательней и не так снисходительно. Совершенства в мире нет. Особенно следует обращать внимание на то, как лошадь идет в поводу и под седлом: шагом, рысью и галопом. Иная лошадь, стоя на месте, кажется нескладной, а на ходу представляется легкой, ловкой и
гармоничной. Иногда наоборот. Я предпочитаю первую, так как она будет производительней в работе. Лошадь должна иметь: красивую голову, более или менее гибкую шею, развитый затылок, более или менее высокую и длинную холку, короткую и широкую спину и поясницу, высо-кую и короткую почку (круп), длинную отлогую лопатку, длинные широкие окорока и бедра. Для переда: длинное и
25широкое предплечье, короткое берцо, скорее длинную, чем короткую бабку. В одной и той же лошади совокупность этих положительных условий встречается очень редко. Лошадь с прямым путовым суставом бракую. Такой сустав не имеет упругости, и, понятно, нога верно ступать не может. Обращаю внимание на пятки. Сжатые пятки — большой порок. Я не кую своих лошадей, покуда они работают на мягком грунте. Некованая лошадь ступает на углы стрелки и раздает пятки.
Но одной физической стороны в лошади, как и в человеке, недостаточно — нужно узнать еще ее характер. Главное достоинство лошади — это откровенность и расположение идти вперед.
Лошадь должна быть горяча. Горячая лошадь никогда не может быть пугливой, беспокойной и упрямой. О характере лошади речь будет впереди, а пока скажу, что лошадь посредственного склада, но смело и охотно идущая вперед, окажется в работе превосходной, и наоборот, лошадь без энергии, будь она хоть картина, как верховая — никуда не годится.
Я начинаю выезжать лошадей в возрасте на третьем году, в крайнем случае трех лет. Покупаю я лошадей всегда в сентябре, то есть когда им два с половиной года. Молодых лошадей я предпочитаю потому, что они еще не успели побывать в выдержке и поэтому попадают в мои руки вполне целыми. Доставать таких лошадей нетрудно. Между чистокровными всегда есть много таких, которые не подают надежды стать ипподромными скакунами, поэтому со скаковой точки зрения они цены не имеют.
Из этой категории между тем выходят превосходные верховые лошади как для езды высшей школы, так и для всякой работы под седлом. Кобыл не покупаю вовсе, они часто хвостят, а иногда и мочатся под шпорой. Жеребцов я всегда кастрирую по следующим соображениям: жеребцы часто бросаются на других лошадей, что совсем неприятно, подымаются на дыбы и вообще очень злы. (Арабские и тракенен-ские жеребцы обыкновенно спокойны и на кобыл не обращают внимания.) С годами чистокровные жеребцы жиреют в шее, отчего перед их тяжелеет, а зад худеет, круп суживается, и маклоки обостряются; верховая же лошадь должна быть широкая в заду, а передом легка. Жеребцы-производители дольше сохраняют правильность склада. К этому надо прибавить, что конь всегда спокойнее жеребца.
Для кастрации я всегда посылаю жеребцов в Альфорскую школу, где они остаются в продолжение двух недель, а затем отправляю в деревню на три с половиной месяца, на подножный корм. В течение этих четырех месяцев лошадям я ничего не кладу на спину. Обучение начинаю самыми мягкими приемами, и когда первоначальной выездкой я достигаю того, что лошадь умеет идти шагом, рысью и галопом, легко поворачивать, осаживать и делать несколько шагов через манеж, взяла повод, я выезжаю на ней на волю. Обыкновенно через несколько дней она становится приятной для катания.
В первые два-три месяца езды на воле я держусь только того, чему научил лошадь в манеже, развивая только легкость и связность ее естественных аллюров.
Итак, с сентября по конец декабря — покой и уход. Январь—март — работа в манеже. Апрель—июнь — повторение и развитие на открытом воздухе работы, пройденной перед тем в манеже. В июле отправляю лошадь в деревню. Там она пасется на подножном корму, но получает и овес. Это ее каникулы. В августе возобновляю работу на воле, а так как лошадь отдохнула и набралась сил, то приступаю и к высшей езде. Лошадь предшествующей выездкой уже уравновешена, легка и втянута в работу, а потому успеха достигаю бистро и выездку высшей школы обыкновенно заканчиваю к концу декабря, хотя иногда случается затянуть ее еще на месяц-два, если попадается трудная лошадь или требуется сложная езда. По окончании выездки даю лошади две недели отдыха, а затем, если можно, отправляю ее на охоту. Только тогда я считаю лошадь вполне готовой. Таким образом, я получаю: прекрасную лошадь для прогулки весной и летом, стойкую охотничью лошадь для осени и приятную лошадь высшей школы для езды в манеже зимой.

Падения с лошадей

2010-12-31T10:52:00.002-08:00