Кого что интересует – присоединяйтесь, спрашивайте!

Помню, как в прошлый раз в панике звонил Марианне, и мы с ней вместе продумывали стратегии, как в Техасе меньше есть.

Сегодня меня даже официантка похвалила: “отлично справился!” Я говорю, это слишком много для меня! А она: “ничего-ничего, зато очень хорошо старался”.

Какая последняя страна нас кинула? Последней нас кинула Киргизия. Взяла кучу денег за то, чтобы выкинуть американцев с военной базы в Манасе, и не выкинула. Вы знаете, кто у нас главный импортер лампочек накаливания в Россию? Вы будете смеяться — Киргизия. И вот как Киргизия нас кинула, президент Медведев решил экономить электроэнергию. Если бы лампочки были съедобные, наверное, хватило бы Онищенко. А тут потребовался целый президент Медведев.

Юлия Латынина, «Код доступа»

Ещё одна интересная мода — подвязка на одной ноге в сочетании с шортиками. Поначалу смотрится порнографично, а потом привыкаешь.

У этой девушки самым пикантным было то, как подвязка крепилась к шортикам

Это ясно как белый день, но я понял только на прошлой неделе, когда в Токио был концерт Андершевского. Начался концерт со 133-го опуса Шумана. В программку была вложена напечатанная просьба — после него не аплодировать, потому что пианист считает его особенным, ведь это последнее произведение Шумана, написанное перед тем, как он окончательно потерял рассудок. Я удивился, как это может помочь, кто-то не заметит просьбу, кто-то просто не возьмёт программку, а достаточно одного хлопальщика, чтобы весь зал от него заразился. Но японцы — железный народ. После Gesänge der Frühe повисла такая тишина, что было слышно, как заурчало у кого-то в животе в противоположном конце зала.

А вчера был концерт Афанасьева. На сцене стоял старинный столик, кресло, на столике — бутылка водки, бутылка вина, бокалы, стаканы. В первом отделении Афанасьев вёл себя прилично, отстрелялся быстро, за 15 минут (два «Сарказма» Прокофьева, две прелюдии Дебюсси, прелюдия Шостаковича). Во втором отделении («Картинки с выставки») безобразничал, пил горькую, кричал, ругался и рассуждал о судьбах России. В общем, это был спектакль на музыкальной основе «Картинок».

Сразу, как только вышел на сцену во втором отделении, перед «Картинками», изобразил питие водки: как положено, со вздохами, кряканьем и зажиманием носа. И начал играть «Прогулку» с пьяным рубато. Я сразу подумал, что, если все «Прогулки» будут пьяными, то это может быть очень интересным исполнением, но, при условии, что всё остальное будет трезвым. Надежды угасли с появлением пьяного «Гнома».  Вообще, пьяного было много: почти все прогулки, евреи, быдло, даже «Тюильри» (надеюсь, пили не дети), Баба-Яга была несвежа. Трезвыми были невылупившиеся птенцы и мертвецы (оно понятно: в скорлупе и в гробницах никто не наливает). Неожиданно кристалльно трезвым оказался стольный град Киев, и эта часть, мне кажется, была единственной гениально сыгранной. Отдельный вопрос, как сыграть «Богатырские ворота» так, чтобы никто не зааплодировал. Для меня это было самым чудесным моментом, когда Афанасьев эффектно завершил игру, спокойно пересел из-за рояля в кресло и заставил зал дождаться момента, когда погаснет свет.

Иногда этот дед выставляет в окне женскую голову. Макет для париков из пенопласта. Глаза нарисованы, губы, волос нет. За плотной сеткой от комаров выглядит очень правдоподобно. Когда я проходил вчера мимо, телевизор работал негромко, но в окне стояли две головы.

Кстати, знатоки, какие есть приличные колыбельные из опер? Я Соне чаще всего пою Плач Юродивого или Каватину Алеко. Ей уже и разнообразия хочется, наверное.

И ещё 9-я соната Скрябина, в моём же исполнении, с тем же диагнозом: