Юные годы Ван Аньи (王安忆, р. 1954 г.) пришлись на события «культурной революции» в Китае. В 1970 г. ее направили на «перевоспитание» в одну из деревень провинции Аньхой, где она и начала писать свои первые рассказы о деревенской жизни. По возвращении в Шанхай в 1978 г. Ван Аньи устроилась в редакцию журнала «Детство». В это время в стране возобновлялась работа детских издательств, закрытых в годы «культурной революции». Там печатались и произведения молодых авторов, в том числе рассказы Ван Аньи о жизни китайских школьников.

Ван Аньи часто называют одной из наиболее ярких представительниц «шанхайского стиля» в литературе. Ее детство и юность прошли в лунтанах – живописных переулках старого города. Действие рассказа «Белка и Черныш» (黑黑白白, 1983 г.) происходит именно там. Это искренний и добрый рассказ об опыте взросления, дружбе и одиночестве, погружающий читателя в немного сказочный, но полный тревог и волнений мир детства.

Белка и Черныш

1

Месяц повис на макушке дерева, и снизу казалось, что он совсем близко, зато дерево будто бы уперлось в небо. Задрав голову, А-Цзинь внимательно оглядел крону, обхватил ствол руками и проворно вскарабкался наверх, словно собирался схватить месяц. Но нет, А-Цзинь о нем и не думал, он смотрел на стоящую за деревом ограду, пытаясь достать до нее рукой: достал, ухватился, извернулся – хоп – и он на другой стороне.   

Ограда окружала небольшой сад, в котором одноклассники А-Цзиня выращивали кукурузу, бобы, подсолнухи и разные цветы. Среди ярких клумб и зеленых грядок стоял домик кремового цвета. Освещенный луной, сад напоминал сказочное царство.

А-Цзинь прокрался к домику и нащупал дверцу. Пошарив рукой внутри, он вытащил оттуда белый пушистый клубок, а потом еще один – только черный. Ага, да это же кролики! Их красные глазки открылись и засверкали точно рубины. 

Подняв кроликов над головой, А-Цзинь злобно клацнул на них зубами. Сегодня мне из-за вас досталось… хотя что я собственно такого сделал? Подумаешь, помазал вам губы капелькой острого масла? Вспомнив об этом, А-Цзинь невольно хмыкнул. Кролики тогда высунули языки и как захлопали глазами, как запрыгали из стороны в сторону, словно их подожгли, вот была потеха! Но скачущих кроликов увидела его соседка по парте Сяо Лань и разрыдалась в голос – а на ее рев сбежались одноклассники и из ничего подняли такой шум, будто он кого-то убил. Потом еще командир пионерского отряда Чжоу Мин схватил А-Цзиня за перепачканную в остром масле руку и сунул ему под нос:

– Сам попробуй! Чего стесняешься!

 В довершение всего А-Цзиня вызвали в учительскую и устроили ему жуткую выволочку. Он в самом деле не понимал, на что тут можно ругаться. Он же двоек не получал, не дрался и никого не обзывал. Но учитель разошелся: и бесчувственным его назвал, и кровожадным. Еще припомнил А-Цзиню, как тот кидал муравьев на раскаленную сковороду и как каленой проволокой тыкал воробью в глаза. А-Цзинь недоумевал: муравьи и воробьи с кроликами – все равно не люди, что тут жестокого? Сяо Лань и компания – вот они действительно странные! Дали кроликам имена: Белка и Черныш. Какая Белка, белки – по деревьям скачут! А-Цзиню было очень обидно, и он попытался объяснить учителю:

– Это же все скотина, при чем тут жестокость?

Учитель был непреклонен:

– А с людьми ты как обращаешься? В прошлый раз гусеницу засунул в волосы Сяо Лань, это как называется?..

Чем больше А-Цзинь об этом думал, тем больше злился, и по дороге домой у него созрел план возмездия. Он представил себе, как завтра одноклассники обнаружат пропажу – вот они забегают, точь-в-точь кролики с острым маслом на губах! – и снова повеселел. 

А-Цзинь посадил кроликов в старую корзину, привязал к ней веревку и ловко слез с дерева. Когда он заворачивал в переулок-лунтан, из-за железных ворот на него вдруг кто-то выскочил и выхватил корзину. Это был сосед А-Сань, ученик средней школы[1] – еще тот сорвиголова, веселиться умел почище А-Цзиня. Недавно он раздобыл где-то собаку и привязал ей к хвосту петарды – так она со страху по всему лунтану металась. А грохот стоял такой, что старухи и дети попрятались, кто куда мог. Правда, тогда А-Цзинь тоже немного разозлился, ведь А-Сань и его здорово напугал. А-Цзинь раздосадованно потянулся за корзиной, но А-Сань поднял ее повыше и заглянул внутрь:

– Ба, кролики! Мясо у кроликов вкусное, а забивать их – вообще веселье, как шваркнешь об землю! А-Цзинь, ты их на мясо взял или разводить будешь?

А-Цзинь растерялся. Честно говоря, он хотел лишь отомстить одноклассникам, а куда потом девать эту парочку, не подумал:

– Да без разницы, – сказал он.

Услышав «без разницы», А-Сань тут же взял дело в свои руки – даже время и место назначил:

– Тогда приходи ко мне завтра вечером вместе с кроликами!

А-Цзинь кивнул.

2

А-Цзинь проспал и собирался в суматохе. Поэтому свитер был надет наизнанку, рукава рубашки задрались до локтей, зубная паста оказалась на полу, полотенце для ног – в раковине для умывания, а каша убежала из кастрюли и залила всю плиту. Носясь, как угорелый, по кухне, А-Цзинь задел ногой корзину, прикрывавшую деревянное корытце, – и оттуда высунулись четыре мохнатых ушка. Что-то легонько коснулось ноги А-Цзиня, он опустил глаза и увидел, как из корытца вылезла белая пушистая кроличья лапка и потянулась к нему, точно просила поесть. А-Цзинь подобрал пару валявшихся под ногами гнилых кочерыжек и положил их на край корытца. Белая лапка нерешительно их потрогала, после чего из корытца показался белый трегубый ротик, а за ним – такой же черный, и они принялись суетливо пережевывать кочерыжки. А-Цзинь смотрел, смотрел и сглотнул слюну – вспомнил, что и самому пора позавтракать. Но только он снял с плиты кастрюлю, как часы пробили полвосьмого. Все, опоздал – он вернул кастрюлю на место, посадил кроликов в корытце, схватил портфель и побежал в школу.

А-Цзинь залетел в класс и едва не оглох – гомон стоял такой, будто разворошили воробьиное гнездо: одни девчонки визжали, что надо рассказать все учителю, другие, что надо сейчас же бежать в полицию. Мальчики кричали:  

– Успокойтесь! Успокойтесь же!

Но девочки никак не унимались, носились туда-сюда, как муравьи по раскаленной сковороде. А-Цзиня разбирал смех, и, чтобы не расхохотаться, он изо всех сил кусал себе губы, но один смешок все-таки вырвался из носа. Тут он услышал, как Чжоу Мин сказал:

– Это точно кто-то из нашего класса, откуда чужим знать, что у нас есть кролики?

Одноклассники замолчали и начали испуганно переглядываться. Чьи-то глаза уперлись в А-Цзиня, но он не растерялся и не отвел взгляд:

– Что смотришь?

– А что, и посмотреть нельзя? Или у тебя совесть нечиста? – съязвил Чжоу Мин.

А-Цзинь весь напрягся:

– Нечего на меня смотреть!

– А вот и буду, вот и буду! – Чжоу Мин так сильно вытаращил глаза, что лоб его собрался в гармошку.

А Сяо Лань рядом тихо вздохнула:

– Куда же подевались Белка и Черныш? Кто теперь угостит их морковкой?

Чжоу Мин промолчал, а А-Цзинь вдруг почувствовал, что очень устал, и вся радость от успешного возмездия куда-то улетучилась.  

3

Услышав шаги, кролики завертелись в корытце. Как только А-Цзинь снял корзину, Белка и Черныш бросились ему прямо в руки.

– Ого, они меня узнали! – удивленно подумал А-Цзинь. Черныш запрыгнул ему на плечо и принялся облизывать лицо. А Белка вдруг цапнула А-Цзиня за палец.

– Ай-ай! – вскрикнул А-Цзинь и тут только вспомнил, что кролики целый день ничего не ели!

Он поспешно встал и пошел искать мамину корзину с овощами. Кролики увязались за ним, Белка теперь вцепилась в его шнурки. 

– Ну и ну! Как хвостики за мной ходят, – и довольный А-Цзинь нарочно обошел кухню дважды. Кролики не отставали ни на шаг, словно к пяткам А-Цзиня привязали два шерстяных клубочка – он даже ноги от пола старался не отрывать, чтобы ненароком их не раздавить. В корзине с овощами он отыскал всего несколько кочерыжек и, сам не зная почему, глубоко вздохнул.   

Белка и Черныш жадно хрустели, высовывая розовые язычки и премило причмокивая. Не отрываясь от еды, они то и дело поглядывали на А-Цзиня своими красными глазками. Он ухмыльнулся и щелкнул их по длинным пушистым ушкам.

Вдруг кто-то влепил ему подзатыльник. Это пришел А-Сань.  

Он схватил Белку, сунул Черныша А-Цзиню и скомандовал:

– Пошли!

Но А-Цзинь молча сидел на месте и вдруг буркнул:

– Нет, терпеть не могу крольчатину.

А-Сань своими маленькими глазками посмотрел А-Цзиню как будто в саму душу и, растягивая слова, произнес:

– Ага, все понятно, ты просто боишься. Тьфу на тебя! Вроде взрослый парень, а ведешь себя как девчонка. 

– Сам ты девчонка!

А-Цзинь подскочил, как на пружинах, и выхватил Белку и Черныша из рук А-Саня. Их длинные мягкие ушки приятно пощекотали ему щеки. Вдруг в голове А-Цзиня промелькнуло: раз А-Сань собрался «шваркать» кроликов, значит, он будет держать их за эти самые ушки? А-Цзинь застыл в нерешительности.

– В чем дело? – А-Сань обернулся. – Делиться не хочешь? Ах ты жадина, а как я тебя в прошлый раз собачатиной угощал, помнишь?

– Сам ты жадина! Кто сказал, что я не пойду?  

Дома у А-Саня на кухонной плите стояла огромная алюминиевая кастрюля, в ней, выплескиваясь через край, глухо клокотала вода, со дна поднимались пузыри и превращались в большие клубы пара, отчего на кухне висел густой туман. А-Цзинь вспомнил, как однажды опрокинул на руку стакан с кипятком и у него на коже повыскакивали большие волдыри. А если кипяток из этой огромной кастрюли вылить на Белку и Черныша, то … и представить страшно.

А-Сань все хлопотал на кухне – то плошку возьмет, то тарелку, наконец потянулся за кухонным ножом.

– Зачем тебе нож? – А-Цзинь занервничал.

– Если с одного удара не убью, придется ножиком добивать.

Он стал так рьяно точить нож, что от звука аж зубы сводило.

Мама как-то рассказывала А-Цзиню что, услышав скрежет точильного камня, коровы начинают плакать, а овцы кричат «мама». А кролики? Ах вот оно что! Кролики дрожат! В самом деле, Белка и Черныш испуганно дрожали. Вдруг А-Цзинь заорал:

– Я не ем крольчатину! – Пнул ногой дверь и с кроликами в руках выскочил на улицу.

А-Цзинь одним духом долетел до дома и потом еще долго приходил в себя, тяжело хватая ртом воздух. Он склонил голову: Черныш и Белка спали у него на руках, видно было, как в груди ритмично стучат их сердечки.

Он решил: пусть А-Сань его сколько угодно презирает, главное – чтобы эти два сердечка продолжали биться. У него как камень с души упал, А-Цзинь почувствовал себя счастливым, будто избавился от чего-то ужасного, чего-то отвратительного, а взамен получил редкое сокровище. Он крепко обнял Белку и Черныша и долго-долго не хотел отпускать.

4

Одноклассники столпились вокруг парты Чжоу Мина и заговорщицки что-то обсуждали. Как только вошел А-Цзинь, они разом повернулись и молча на него уставились. А-Цзинь сделал вид, что ничего не заметил, и направился прямиком к своей парте.

Подошел Чжоу Мин и спросил, отчеканивая каждое слово:

– Где Белка и Черныш?

А-Цзинь покраснел:

– Не знаю! Не знаю я! Не знаю!

Чжоу Мин и глазом не моргнул:

– Не знаешь так не знаешь, чего кричать-то? Чего занервничал? Чего лицо красное?

– В учительскую его! – несколько мальчиков, не давая ему сказать ни слова, поволокли А-Цзиня из класса.

А-Цзинь сопротивлялся как мог, отбивался ногами. Но они, навалившись всей гурьбой, уже дотащили его до дверей. И тут в класс вошла Сяо Лань – увидев эту картину, она в панике закричала:

 – Отпустите его!

– Он украл кроликов, вот мы его и схватили, – сказал один из мальчиков.  

– Точно он украл. Он один из всего класса не ухаживал за Белкой и Чернышом, он один их терпеть не мог. Он кроликов обмазал острым маслом, мы его за это поругали, так он и решил отомстить, – разложил по полочкам Чжоу Мин. 

Сяо Лань растерялась, не зная, чем на это возразить. Но все равно упрямо твердила:

– А-Цзинь просто любит похулиганить, он не мог украсть кроликов, не мог мстить. Он не такой плохой.

– А вот ты слишком хорошая! – насмешливо сказал Чжоу Мин. 

И с этим А-Цзинь был полностью согласен. Сердце у Сяо Лань и правда доброе! Раз она о кроликах так заботится, то о людях и подавно. А-Цзинь взглянул на Сяо Лань с невольной благодарностью.

И тогда у него в голове родился план.  

После уроков А-Цзинь поскорее выбежал из школы и помчался прямиком на овощной базар – он оказался закрыт, лишь обрезки овощей валялись на земле. А-Цзинь вынырнул с базара и бросился на рынок, но и там не нашел того, что искал. Старик-продавец сказал:

– Распродали, приходи завтра утром.

А-Цзинь топнул ногой: завтра, да какое уж там завтра! Ведь сегодня вечером… эх! Во взмокшей ладони он крепко сжимал пять фэней, которые мама выдала ему на завтрак. Когда он дошел до перекрестка, его глаза вдруг заблестели – неужели? Да это же морковь: и желтая, и красная – свежая хрустящая морковь. А-Цзинь схватил две самые большие, самые красные морковки. Ему нужно хорошенько накормить Белку и Черныша, можно сказать, на прощание. Когда А-Цзинь подумал о том, как будет провожать их, ему стало нестерпимо грустно, он не хотел расставаться. Но потом вспомнил, как переживала Сяо Лань, как волновались одноклассники… Почему-то за последние два дня сердце А-Цзиня смягчилось.

С морковками в руке он вбежал на кухню и, сгорая от нетерпения, крикнул:  

– Белка, Черныш! Белка, Черныш! – и бросился к корытцу.

Но там было пусто, крольчата исчезли без следа. Где же Белка и Черныш? Куда они подевались? А-Цзинь запаниковал:

–Белка! Черныш!..   

В опустевшей кухне его голос звучал очень жалостно. А-Цзинь бросил морковь и принялся рыскать по всем углам. Отодвинул горшки и плошки, переставил стол и скамью, но Белки и Черныша нигде не было видно. На полу у входной двери он нашел лишь несколько ворсинок белой и черной шерсти. Кто украл кроликов? Только А-Сань мог это сделать. О нет! А-Сань! Чжоу Мин говорил, что вор – обычно тот человек, который лучше всего знаком с ситуацией, а лучше всего с ситуацией знаком А-Сань, к тому же он постоянно твердил, что хочет отведать… А-Цзиню от одной мысли стало страшно, он поспешно встал, выбежал из дома и рванул в соседний переулок.  

Двери дома А-Саня были плотно заперты, А-Цзинь изо всех сил колотил по ним кулаком, но никто не открывал. Тогда он заглянул в дверную щель: в кастрюле булькая, кипела вода, рядом блестел кухонный нож, а на полу лежали два пушистых клубочка – белый и черный. У А-Цзиня зазвенело в ушах, кровь прилила к голове, и ручьем потекли слезы.

5

Белки и Черныша не стало, и в душе А-Цзиня опустело – книги не шли, разговаривать не хотелось.

На следующее утро А-Цзинь на ватных ногах добрался до школы и увидел, как несколько одноклассников бегут по коридору с криком:

– Скорее! Пойдем смотреть на Белку и Черныша!

Белка и Черныш! А-Цзинь тут же оживился. Они вернулись? Надо же! Выжили? Может, они заблудились, может… Да неважно, главное, что они вернулись. Вот они, наверное, натерпелись? Изголодались? Эти мысли молнией пронеслись в голове А-Цзиня, а сердце бешено заколотилось, и он ринулся к двери. Ворвавшись в класс, он увидел на кафедре два пушистых клубочка – белый и черный.

– Белка, Черныш! – дрожащим голосом воскликнул А-Цзинь.

Чжоу Мин преградил ему дорогу:

– Надеюсь, ты не взял с собой острого масла?

А-Цзинь стиснул зубы и чуть было не бросился на Чжоу Мина с кулаками, но сдержался: он знал, что не имеет права играть с Белкой и Чернышом, ведь он их даже морковкой не накормил. Но все равно не удержался и посмотрел на них. Ого! А-Цзинь даже глаза потер: Белка и Черныш изменились – стали маленькими, намного меньше, чем были. Белка немного пожелтела, Черныш чуточку посерел. А-Цзинь в недоумении поднял глаза на Сяо Лань.

– Это учителю привезли из деревни, – объяснила она. – А назвали их в память о пропавших крольчатах – Белка и Черныш.

Чжоу Мин схватил А-Цзиня за руку и очень серьезно сказал:

– Ты правда не знаешь, где Белка и Черныш? С ними у нас была бы целая кроличья семья.

А-Цзинь молча высвободил руку, развернулся и двинулся к выходу.

С появлением Белки и Черныша возобновился прежний порядок дежурств. Но удивительное дело, каждое утро к приходу дежурного кроличий домик был чисто прибран, а иногда перед его дверцей лежали две свежие красные морковки. Кто же это мог быть? На пятый день настала очередь Чжоу Мина и Сяо Лань, к своему дежурству они пришли еще затемно и, притаившись в гуще зелени, стали следить за тихим кроличьим домиком. 

Рассветало, но луна никак не уходила, ее усталое бледное лицо все держалось на небе, будто она тоже хотела узнать, кто навещает кроликов, или наоборот, собиралась поведать ребятам здешнюю тайну.

Калитка отворилась, и в сад вошел мальчик – это был А-Цзинь. Ловко орудуя метлой, он быстро вымел двор. Потом тихонько открыл домик, взял Белку и Черныша, прижал к груди и дал каждому по свежей морковке. Крольчата стали с аппетитом жевать, довольно причмокивая. А-Цзинь нежно поглаживал их длинную шерстку и аккуратно расправлял скатавшиеся колтунки.

Чжоу Мин и Сяо Лань переглянулись, вскочили и в один голос закричали:

– А-Цзинь!

А-Цзинь испуганно поднялся и, заикаясь, произнес:

– Я… я не мазал острого масла.

И правда – Белка и Черныш спокойно грызли морковку – свежую хрустящую морковку. Чжоу Мин проговорил:

– Я был к тебе несправедлив, извини.

А-Цзинь покачал головой. Чжоу Мин решил, что он не принимает извинений, вытаращил глаза и с неподдельной искренностью произнес:

– Я же не знал, что ты их тоже любишь, потому и подозревал тебя. Я ошибался!

Силясь проглотить ставший в горле ком, А-Цзинь проговорил хриплым голосом:

– Но Белка и Черныш …

Сяо Лань тихонько сказала:  

– Раз ты их любишь, вступай в наш зоокружок.

А-Цзинь ничего не ответил, видно было, как затряслись его плечи, а крупные слезы одна за другой катились по лицу и падали на шерстку Белки и Черныша.

[1] Школьное образование в Китае состоит из трех ступеней: младшая школа (1-6 класс), неполная средняя школа (7-9 класс) и средняя школа старшей ступени (10-12 класс).

Перевод: Елена Нечаева
Оригинал рассказа.

Для заглавной иллюстрации использовано фото hanguangbot via Twitter.

Другие художественные переводы на Магазете.

Оригинал: "Перевод: «Белка и Черныш» Ван Аньи" в Магазете

Как и когда вы впервые оказались в Китае? Какие были первые впечатления?

Китай никогда не был страной, в которой я мечтала оказаться, а Пекин точно не был городом моей мечты. Впервые я приехала сюда в октябре 1999 года на неделю в командировку. И, конечно, ещё не знала, что октябрь для Пекина – один из лучших месяцев, а, возможно, и единственный, когда в него можно влюбиться. Потому что ещё тепло, но нет ветра, который весной приносит пустынную пыль и развешивает мешки на деревья (это потом уже мы, пекинские лаоваи, определяли весну именно так: мешки полетели), а на улице Чанъаньцзе цветут розы. И это так странно – розы на улице в октябре. Но влюбилась я всё же не в Пекин, а в конкретного человека, с которым тогда познакомилась, и ради которого через год, в декабре 2000-го, бросив Лондон, где я к тому времени жила, и работу (я работала в белорусском посольстве и даже была представлена королеве Елизавете), улетела в новую Поднебесную жизнь.

И вот прилетела я из сияющего рождественского Лондона в Пекин, а вокруг всё серо, уныло, мужики в ушанках, болотного цвета шинельках и такого же цвета кедах. Это потом я узнала, что кеды, вроде, на меху, а когда увидела впервые – сама вся съёжилась от холода. Мы ехали из аэропорта в такси, я смотрела по сторонам и думала: «Боже, что я наделала, куда прилетела?». Мы с мужем это мое впечатление – ужас был написан у меня на лице – до сих пор вспоминаем и смеёмся. В тот момент я даже и подумать не могла, что проживу в Китае 12 лет, полюблю страну, людей и Пекин.

Испытали ли вы культурный шок?

Шок был не один, их было много. И, кстати, я много об этом писала – сначала в газете, а теперь вот все эти мои шоки собрала в книге «Удивительный Китай». Самый сильный был, когда в раздевалке бассейна взрослые китайские дамы пытались до меня дотрагиваться: стоишь ты такая в чём положено стоять в раздевалке – в чём мать родила, а вокруг дамы сначала рассматривают тебя пристально, а потом самые смелые подходят, что-то говорят (а я же не понимаю) и дотрагиваются. К тому времени я уже привыкла к бесконечному «Hello» на улицах, но вот в бассейне… Как говорится, «жизнь к этому не готовила». Мне потом коллега польский журналист рассказывал про схожий, но даже более шокирующий, опыт, когда он поехал на Чуньцзе в деревню к своему переводчику. Мало того, что за ним ходила вся деревня, так вся мужская её часть ходила за ним, извините за интимные подробности, в общественный туалет. «Им очень было интересно, как у нас всё устроено – так ли, как у них, или по-другому?», – смеялся потом этот журналист. Но сначала ни ему, ни мне было не до смеха.

Это ведь потом ты узнаёшь, что у китайцев практически нет понятия личного пространства, а, значит, и нет понимания вторжения в это пространство. И что на самом деле никто не хочет тебя обидеть или оскорбить. Я вот в первое время думала, заслышав звук харкания на улице, и видя, как где-то рядом приземляется плевок, что таким образом пекинцы выражают мне, бледнолицей лаовайке, своё презрение. И только потом узнала, что традиционная медицина рекомендует избавляться от накопившейся мокроты. Так что с шоками я справлялась постепенно: чем дольше живёшь в Китае, тем больше начинаешь понимать, почему, что и как. А понимание – лучшее лекарство от шока.

Чем Китай 20 лет назад отличался от Китая сегодня?

Тогда Китай ещё только обретал силу, а сейчас он её уже почувствовал. Вернее, эту обретённую Китаем силу почувствовал не только он, но и все соседи, да и весь мир, пожалуй. Мы в Беларуси эту силу тоже очень даже чувствуем.

20 лет назад китайцы лучше относились к иностранцам. Мы им ещё были нужны – для приобретения опыта, лучшего понимания, как всё в мире устроено, у нас были знания, которых самим китайцам ещё не хватало. Но они очень быстро учатся – и они взяли от иностранцев всё, или почти всё, что хотели. И лучшие времена для иностранцев в Китае, мне кажется, закончились году примерно в 2013 или 2014-м. Сейчас практически все мои знакомые россияне, белорусы и украинцы, которые прожили в Пекине немало лет, оттуда уехали. Те, у кого остался там бизнес, бывают наездами, но чтобы постоянно жить – уже никто не живёт.

Чем китайцы похожи на нас? А что в их культуре мы никогда не поймём?

Китайцы похожи на нас тем, что тоже люди: у них две руки, две ноги, голова, туловище, они думают, смеются, поют, говорят. Такие же люди, как и мы. Но совсем другие. Я, например, перед Олимпиадой-2008 с большим удивлением узнала, что мы даже физиологически разные. Тогда оргкомитет Олимпиады бросил клич иностранцам, живущим в Китае, стать донорами крови. И вот тут выяснилось, что мы с китайцами – не одной крови. Например, только у трёх из 10 000 китайцев резус отрицательный. В остальном мире отрицательный резус-фактор встречается у 15% населения – тоже меньшинство, конечно, но всё же.

Ну, и восприятие запахов и вкусов. «Вы пьёте свою водку холодной и у неё нет запаха?», — удивлялся мой преподаватель китайского. А коллега китайский журналист не мог понять, как мы можем есть сыр: «Он ведь ужасно пахнет». И это говорят люди, которые с удовольствием едят блюдо под названием «вонючий тофу»!

Что же касается культуры, есть, конечно, вещи, которые трудно понять. Как мне кажется, во многом потому, что мы, в отличие от китайцев, не чувствуем такого близкого родства с философами и поэтами, например, которые жили тысячи лет назад. Мы отмеряем временные отрезки иначе – как назад, так и вперед: у нас, кажется, даже государство не строит планы на 50 лет вперед. А китайцы не только строят, но и выполняют задуманное. Иногда это просто не укладывается в нашей голове. Как, например, и понимание того, что китайцы воспринимают свою страну центром мира, она ведь так и называется – Чжунго, Срединное государство. Оно в центре, все остальные – на окраинах. А мы воспитаны в европоцентричности: типа, всё самое главное в мировой истории происходило у нас. И вот когда ты оказываешься в Китае, осознание того, что часть мира, которую ты всю жизнь считала главной, на самом деле – всего лишь окраина, это да, это непросто принять. Иногда это принять даже тяжелее, чем дам, тычущих в тебя пальцами в раздевалке бассейна.

Инесса Плескачевская в гостях у Laowaicast

На мой взгляд, главное правило жизни в Китае, если хочешь, чтобы эта жизнь была счастливой – отказаться при въезде от оценок, не думать, что знаешь, что такое хорошо (это как ты привык), и что такое плохо (это то, что они делают не так, как ты привык) и открыть сознание новому. Знаете, сколько я встречала иностранцев, которые не смогли этого сделать, которые каждый день страдали от несовершенства, как они считали, китайского мира и не находили себе в нём места? Таким лучше уезжать. И многие, кстати, уезжали. Надолго оставались те, кто могли принять – и то, что Китай и китайцы совсем другие, чем всё, что мы знали до приезда сюда, и те, которые смогли отказаться от идеи европоцентричности. Открытость сознания – очень важная штука.

Завели ли вы в Китае местных друзей? Поддерживаете ли отношения сейчас?

Местные друзья у нас были в основном пожилые пекинцы, говорившие на русском языке. Кстати, очень часто они и были моими переводчиками, причем добровольными и бесплатными – чтобы не забывать язык. Среди них были люди с потрясающими судьбами. И ещё у меня есть приятельница из провинции Юньнань, мы общаемся до сих пор.

Как вам работалось с китайскими коллегами?

Тяжело, почти не было контакта, только с коллегами на русском канале китайского телевидения, да и то только в начале, когда этот канал создавался. Потом стало тяжелее. Я хорошо сотрудничала с журналами «Китай» на русском языке и «China» на английском.

Что вы сейчас читаете/смотрите о Китае?

Люблю китайское кино. Не так много фильмов показывают, к сожалению. Я сейчас живу на две страны и два города – Минск и Карловы Вары. И в том, и в другом городе проходят кинофестивали, причем в Карловых Варах фестиваль класса А. Там всегда есть китайские фильмы, хожу на все. Пару лет назад в Минск привозили пекинскую оперу, я её очень люблю. Получила огромное удовольствие. Читаю книги современных китайских авторов.

Как вы приняли решение написать книги о Китае?

Моя первая книга о Китае – «Поднебесная страна», вышла в Минске в 2002 году, а её второе издание – значительно переработанное и дополненное – в Москве в 2018 году, тираж уже продан. Сейчас я не смогла бы такую книгу написать. Потому что я писала её в период острой влюбленности в Китай – это, знаете, когда тебя всё удивляет и восхищает, когда непохожесть и неожиданность завораживают. Со временем взгляд «замыливается», ты уже ко многому привыкаешь, тебя сложнее, если вообще возможно, удивить. Я писала ту книгу, потому что хотела, чтобы меня кто-то подготовил к приезду в страну – рассказал основы культуры, традиций, кухни, медицины, чтобы, приехав в Китай, я не испытывала шок, а узнавала: да, здесь вот так, я об этом читала, автор мне уже об этом рассказала. Мне кажется, это удалось.

Нынешняя книга – «Удивительный Китай» (в Беларуси она вышла под названием «Как разгадать Китай») – совсем другая. В ней как раз мой личный опыт узнавания страны, о шоках (да, про тыкание пальцем, причем не только в раздевалке, там тоже есть), о загадочной китайской душе – а то ведь многие уверены, что «умом не понять» только Россию. Но и для понимания Китая нужен не только ум – нужно желание и открытость. Вот я рассказала, какие шишки набила на дороге этого познания и принятия, и какие открытия сделала. Причём не только о Китае и мире, но и в себе самой открыла много нового. Открытий больше, чем набитых шишек.

Как китайский опыт пригодился вам в жизни вне Китая?

Меня иногда спрашивают, что главное, чему научил меня Китай. И я всегда отвечаю: терпение. Я по натуре человек нетерпеливый, мне всё нужно быстро. А в Китае, особенно когда ты иностранный журналист, этот номер не проходит. И я научилась быть, с одной стороны, настойчивой, с другой – терпеливой. Помню, что когда хотела для своего пятисерийного документального фильма «Олимпийские иероглифы», который мы снимали перед Олимпиадой-2008, сделать сюжет в ресторане «Цюанцюйдэ», который – и все читатели «Магазеты» это наверняка знают – прародитель рецепта утки по-пекински, я переписывалась с рестораном три месяца. Три! Я была очень настойчивой, но сломалась в тот момент, когда мне сказали, что я должна получить разрешение на съемку в отделе внешней пропаганды управления информации Пекинского муниципалитета. Тогда я за один день договорилась с другим рестораном, где утку готовили абсолютно по такому же рецепту. Но историю, как меня сломал Цюанцюйдэ, запомнила. И сейчас я настойчива, терпелива и – это важный китайский урок – страстный поклонник глубокого планирования: начинаю готовиться к большим проектам очень-очень заранее. Как вспомню утку по-пекински, так начинаю прорабатывать возможности интервью за несколько месяцев. Отличный, кстати, навык, который нужен в журналистике и который не у всех есть. Спасибо Китаю.

Как ваши коллеги в других странах воспринимают Китай сегодня?

Когда я ехала в Китай, меня многие отговаривали: «Как ты можешь? Это же горсточка риса и Мао портрет». У меня годы ушли на то, чтобы донести до них и ещё множества белорусов мысль о том, что портрет Мао, конечно, на месте, но Китай давно уже куда больше, чем горсточка риса.

С 2005 года в газете «СБ. Беларусь сегодня» я веду еженедельную колонку. Когда я жила в Китае, она называлась «Письма из Пекина», сейчас называется «Письма Инессы Плескачевской». Многие белорусы говорили, что я открыла им Китай – потому что разрушила множество стереотипов и мифов, которые существовали в их головах. Но как же мне было обидно, когда и через пять лет этой моей, без преувеличения, просветительской работы, одна знакомая меня спросила: «Ну, как там китайцы? Уже наелись или ещё едят собак?». Уже наелись, но собак иногда всё же едят, и это не имеет отношения к голоду.

Моя книга «Удивительный Китай» во многом родилась из тех колонок «Письма из Пекина», и поэтому я называю её самой веселой из своих книг об этой стране – когда я их (и её) писала, меня практически не ограничивал формат газеты, можно было писать всё.

Я уехала из Китая в 2013 году, но у очень многих белорусов по-прежнему ассоциируюсь с этой страной. О Китае меня спрашивают всегда и везде, если узнают, что я прожила в этой стране 12 лет. Вот недавно у меня в Москве вместе с поэтессой Надей Делаланд был творческий вечер, и меня снова спрашивали о Китае. Сейчас я отвечаю: мы отстали от Китая навсегда. Это правда, но нам – и белорусам, и россиянам – это трудно понять и ещё труднее принять. Но это правда. В том, что касается технологий, инфраструктурного строительства – правда. Поэтому, думаю, Китай – во всех его аспектах – будет ещё долго интересовать нас всех.

Очень хочу съездить туда, как только он откроется после пандемии – очень соскучилась.

Книга «Удивительный Китай» на сайте издательства ЭКСМО-АСТ.

Презентация книги «Удивительный Китай» с участием автора пройдёт 15 марта в 18:00 в магазине «Библио-глобус» на Лубянке, Москва.

Для заглавной иллюстрации использовано фото Bruce Tang @brucetml via Unsplash.

Оригинал: "Книги о Китае для широкой публики: опыт и мотивы" в Магазете

Отстранение и отстранённость

Цай Минляну (蔡明亮, Tsai Ming Liang, 1957–) повезло в жизни со многими вещами: местом рождения, временем начала его карьеры на Тайване, только-только начинающим ощущать свободу после отмены военного положения в 1987 г., встречающимися ему в жизни людьми. Родившись в Кучинге (Малайзия), до пятого класса он жил с бабушкой и дедушкой, и те по очереди водили мальчика в кино целыми днями, меняя друг друга за стоячей работой у лавки с лапшой. Сам он описывает эти годы как самые счастливые в его жизни, но постоянное просиживание в кинотеатрах, которых было у дома Цая целых три и уже успевших стать для него настоящими храмами, сказалось на его итоговых оценках, что послужило поводом для отца забрать мальчика на воспитание к себе.

Смерть дедушки Цая, наступившая через год их разлуки, стала для него большим горем; завести друзей на новом месте у него не получалось – дети часто начинали игнорировать Цая по всеобщему сговору. Не мог найти он общего языка и с родными братьями, сестрой, жестоким и молчаливым отцом и матерью, которая редко разорялась чувствами. Выйдя на работу ещё подростком, она стала настоящим трудоголиком, но, когда позволяла себе прийти в кафе подруги, общалась там с ней и другими посетителями часами. Позже Цай удивился тому, что у его матери были круги общения, о которых он даже не знал. 

Подобное положение привело к тому, что Цай рос довольно одиноким ребёнком, лучшими друзьями которого стали книги. Уже во взрослом возрасте он говорил во многих интервью, что редко чувствовал себя частью чего-либо (например, семьи или коллектива). Эти ощущения отстранённости, одиночества стали отправными точками его творчества, ведь первые его фильмы коротко можно описать как кино «разрухи в сердце», – но более ценны и интересны те метаморфозы, которым подвергались как сам режиссёр, так и его творчество на протяжении уже более тридцати лет.

Творческий союз

Цай Минлян окончил Тайваньский Университет китайской культуры (中国文化大学) в 1982 г. и начал свою работу на телевидении и в театре. Уже в те годы проявлялся особенный стиль будущего режиссёра, становившийся причиной разногласий и его непримиримости со сложившейся схемой кинопроизводства середины 1980-х гг., опирающейся на кассовые показатели. Возможно, сейчас бы никто и не знал о Цай Минляне, однако, как это часто с ним бывало (и будет происходить в будущем), свершилось чудо – в 1991 г. Цай встретил актёра и режиссёра Ли Каншэна (李康生).

В уже более 130-летней истории кинематографа можно найти много плодотворных союзов: Франсуа Трюффо и Жан-Пьер Лео, Жан-Люк Годар и Анна Карина, Ингмар Бергман и Лив Ульман, Кэндзи Мидзогути (溝口健二) и Кинуё Танака (田中絹代), Дэвид Линч и Кайл Маклахлен и др., – но среди этих и многих других примеров союз Цай Минляна и Ли Каншэна является, возможно, единственным, в течении которого актёр-муза появляется в каждом фильме режиссёра, а последний в конце концов осознаёт, что готов всю жизнь снимать этого единственного актёра, ощущая себя от этого счастливым. Нам, публике, в любом случае не удастся абсолютно точно охарактеризовать личные отношения двух людей, в которых Цай Минляну необходимо знать, что Ли Каншэн находится в безопасности, а Ли Каншэну удостовериться, что его друг не только работает на благо искусства, но и достаточно отдыхает, поэтому единственное, что можно сказать точно – вместе они не пропадут.

Будучи буддистом, многие события своей жизни Цай расценивает как судьбу или божье провидение. С ним сложно спорить по этому поводу, ведь изначально в Ли Каншэне его заинтересовало сходство этого незнакомца с его отцом. Причём это сходство не внешнего характера, а внутреннего: Ли Каншэн такой же неразговорчивый, медлительный, как и отец Цая, – он будто родился для того, чтобы стать полигоном Цая в процессе исследования его собственного отца. Но когда их первый совместный фильм «Бунтари неонового бога» (青少年哪吒, 1992 г.) находился в процессе создания, отец Цая умер, так и не увидев своего «двойника» на экране. Фильм же стал событием, он смог обратить внимание иностранной публики на никому не известного тайваньского режиссёра.

События, сюжеты и взгляды

В интервью Цай отмечал, что в своё время французская «новая волна» прошла мимо азиатского кино, ведь в 1960-х он с дедушкой и бабушкой смотрел всё те же ленты индийского и китайского производства, в которых царили студии, старые истории легендарного характера. В его же первом фильме, с которого берёт начало его слава, китайские легенды и традиции столкнулись с новой свободой, породившей тайваньских Мишелей Пуаккаров – аутсайдеров, в которых родители бросаются пиалами с рисом, пока те раздумывают, куда бы им смыться.

Следующий фильм Цая «Да здравствует любовь» (爱情万岁, 1994 г.) закрепил успех – картина об одиночестве, «сердечной разрухе» при наличии красивой необжитой жилплощади, предельно откровенно обсуждающая со зрителем темы секса и интимности получила «Золотого льва» на Венецианском фестивале 1994 года.

В дальнейшем сюжеты фильмов Цая будут складываться из событий реальных: проблемы с шеей, от которых страдал Ли Каншэн, послужили основой для сюжета фильма «Река» (河流, 1997 г., фильм получил «Серебряного медведя» на том же фестивале). Сюжет фильма «Дыра» (洞, 1998 г.) начал складываться в голове Цая, когда в его квартире сантехники, стремясь починить течь в квартире этажом ниже, пробили дыру, через которую Цай наблюдал чужое жилище весь следующий месяц. Так, незначительные события обретают в его творчестве глубокий смысл. Есть в фильмах этого периода что-то очень грустное, что возможно почувствовать только во время просмотра, – лично меня это заставляло обнаруживать себя после в плохом самочувствии.

Это впечатление можно сравнить со старыми китайскими хитами 1940-х гг., которые исполняли Бай Гуан (白光), Цуй Пин (崔萍), Яо Ли (姚莉). Голос каждой этой певицы, поющий о грусти, разлуке, любви и счастье, можно услышать и в фильмах Цая. Он сам вдохновляется их голосами, заслушивается, и хочет разделить своё восхищение со зрителями. Заигрывание с музыкой началось на съёмках «Дыры», где мечтательные, чувственные фрагменты-мюзиклы выполняли роль контрапунктов для грустного вида рыночных прилавков, домов, обстановки жилищ и их жителей. Своего предела это сотрудничество достигло в фильме «Капризное облако» (天边一朵云, 2005 г.), который построен вокруг взаимоотношений человека и порно. Предельная откровенность, что доводит проблему до её основ, заставляет зрителя серьёзно поразмыслить об этом странном явлении, а не застенчиво отмахиваться от него.

Фильмы Цая складываются и в своеобразные группы, внутри которых переливаются сюжеты. Вообще вода в его фильмах такой же правомерный актёр, что и человек. Вода часто меняет своё агрегатное состояние, словно актёр свои костюмы, она «играет» разные роли: исцеляющие, живительные и угрожающие, смертельные; разрушающие и созидательные. Её свойства в фильмографии Цая такие же изменчивые (зависящие от многих факторов, но главными образом от её избытка или недостачи), как и постоянные.

Конечно, противоречие, – буддийское учение не склонно к точности и ясности, поэтому странно этого требовать от режиссёра-будды, с детства жившего в многокультурном пространстве и привыкшего к многоголосию мнений и верований, что он слышал на разных языках. Но именно этот опыт породил его взгляд на мир, лишенный каких-либо предубеждений, что сделало его человеком с добрым, умным и чутким сердцем – отражённое этим сердцем изображение нашего мира мы и можем видеть в его фильмах.

Так, история в фильме «А у вас который час?» (你那边几点, 2001 г.) связывает двух людей, практически незнакомых друг с другом. Примечательно, что этот фильм Цай решил снять в утешение Ли Каншэна, у которого в то время недавно умер отец. Эта история, продолжившаяся в фильме «Мост исчез» (天桥不见, 2002 г.), плавно перетекла в «Капризное облако», – так что их лучше смотреть именно в такой последовательности. В 2003 г. Цай снял «Прибежище дракона» (不散; Ли Каншэн в том же году снял свой первый фильм – 不见) – фильм о старом кинотеатре, его работниках и посетителях, этот фильм можно считать публичным признанием Цая в любви кинематографу и нежным письмом в детство с бабушкой и дедушкой.

Фильм «Не хочу спать одна» (黑眼圈, 2006 г.) лучше описывает его китайское название («Круги под глазами от недосыпа») – это первый опыт сьёмки картины о многокультурном городе Куала-Лумпуре, в котором Ли Каншэн впервые играет две роли одновременно (бомжа и паралитика). Город, улицы, дома и комнаты в фильме на грани разрушения, что созвучно с состоянием и его персонажей, всё же рвущихся к любви, чему-то прекрасному, в то же время занимающихся своей обыденной жизни и старающихся не замечать надвигающейся экологической катастрофы.

Ли Каншэн как-то сказал о творчестве Цая, что оно предлагает зрителю пережить тот уникальный опыт, который больше нигде не найти. Это мне кажется не удивительным, поскольку многие тайваньские режиссёры пользуются своим жизненным опытом, включая его в фильмы – действительно, было бы слишком расточительно им пренебрегать.

Следующий его фильм «Лицо» (脸, 2009 г.) появился на свет совместным трудом французских и тайваньских кинематографистов. Это фильм, основная тема которого уступает собственно процессу его сьёмки. Бред, сон синефила – Летиция Каста поёт китайские песенки и заклеивает изолентой зеркала и окна, пока Ли Каншэн и Жан-Пьер Лео, за неимением другого общего языка, кушают конфетки и перечисляют имена ушедших мастеров мирового кинематографа («– Пьер Паоло Пазолини! – Феллини! Антониони! – Орсон Уэллс! …»); в фильме появляются знакомые Франсуана Трюффо, что находят в обычной квартире тайваньского синефила книги о последнем и поделки с кадрами из фильма «Четыреста ударов» (1959 г.). Весь этот сон прерывает смерть матери режиссёра (Ли Каншэн), что снова будто отражает реальность, в которой мать самого Цай Минляна заболевает в то время и умирает через шесть месяцев болезни, в дни которой Цай пытался сделать всё возможное для своей матери, впервые почувствовав сыновью преданность.

Фильмы – в музее

2010-е гг. были довольно плодотворными для Цая в плане творчества. Он стал рисовать, петь, вести нерегулярные трансляции в Фейсбуке, снимать фильмы для VR, устраивать театральные постановки и выставки в музеях. О последних хотелось бы сказать подробнее.

Фильмы Цая изначально не слишком подходили для стандартного показа в кинотеатрах, даже публика кинофестивалей потихоньку расходится из зала уже на первых минутах его фильмов. Всё дело в том, что его стиль тяготеет к так называемому «медленному кино». Фильмам подобного рода характерны долгие дубли. Ранее авторов этого жанра сдерживало в пределах десяти минут физическое ограничение киноплёнки, точнее – сама её физическая природа. Цифровые технологии подарили возможность длить эти дубли, в теории, – до бесконечности. Центральной темой этих фильмов становится сам акт смотрения, что возвращает нас, зрителей, в самые первые годы кинематографа, когда была удивительна сама идея движущихся фигур, которые на самом деле являются статичными. Уже из подобного скудного описания становится ясно, что такие фильмы больше подходят для музейного показа, где люди давно любуются картинами, предметами, идеями и их выражением, так почему же не начать любоваться фильмом, начать по-настоящему смотреть его?

Полнометражными воплощениями этих размышлений Цая стали фильмы «Бродячие псы» (郊游, 2013 г.) и «Дни» (日子, 2020 г.). Фрагменты обоих фильмов снимались в разное время, при этом картина «Бродячие псы» является первым фильмом Цая, что был показан в стенах музея. Цай неясно себе представлял, зачем это снимает и во что именно этот материал в конце концов превратится. Здесь уместно сказать, что в начале 2010-х гг. проблемы Цая с артериальным давлением были довольно серьёзными, и они заставляли его часто думать о смерти, которая могла бы настать в любой момент, так что подобные переживания не могли не отразиться и на творческом процессе.

Визуальными метаморфозами дело не заканчивается. Цай стал всё меньше уделять внимание составлению сценария к своим фильмам «арт-объектам», допуская к появлению на экране всевозможные случайности, а внешние обстоятельства (локации, где проходят сьёмки, люди вокруг и просто атмосфера) стали играть чуть ли не самою важную и ценную роль в картинах этого периода. Так, например, стена с пейзажем появилась в фильме «Бродячие псы» лишь потому, что Цай был очарован этой красотой, что находится, никому неизвестная, в давно заброшенном доме, который съёмочная группа заранее выбрала в качестве локации для сьёмок.

Такой же случайностью в фильме «Дни» – картине, специально не снабжённой субтитрами, но в которой говорят на двух языках, – является появление музыкальной шкатулки с музыкой из фильма «Огни рампы» (1952 г.) Чарльза Чаплина. Как и все фильмы Цая, эти две картины объединены своей атмосферой и теми чувствами, которые они вызывают у благодарного и внимательного зрителя.

Лучше понять творческие поиски Цая зритель сможет, если уделит внимание серии его работ о буддийском монахе, который на протяжении большей части экранного времени занимается «ходячей медитацией» (经行). Идея снять фильм о монахе Сюаньцзане (玄奘) появилась у Цая после его постановки в театре на эту тему. Монах (Ли Каншэн), очень медленно двигающийся по сцене, настолько ему понравился, что он посчитал обязательным сохранить это впечатление на видео. Тогда и начали появляться «Ходок» (行者, 2012 г.), небольшой фрагмент «Хождение по воде» (行在水上), что Цай снял для коллективного фильма «Письма с Юга» (南方来信, 2013 г.), «Путешествие на запад» (西游, 2014 г.), «Никакого сна» (无无眠, 2015 г.), «Песок» (沙, 2018).

В этих картинах монах оказывается в разных местах, странах, времени дня и сезонах года – абсолютно медитативное действо, заключающееся в простом шаге, снова и снова чарует, уже почему-то не зрителя, но наблюдателя. Это очень комфортное кино. После показа фильма «Никакого сна» в Австралии, атмосфера в аудитории стала почти такой же, что и в показанной на экране японской сауне, все присутствующие стали более мягкие и пластичные. Возможно, этому есть какая-то необъяснимая причина. Как-то Цай сказал в фильме-диалоге «После полудня», что в молодости он чувствовал себя комфортнее всего именно в сауне.

Для заглавной иллюстрации использовано фото: Цай Минлян на показе своего фильма «Твоё лицо» (你的脸, 2018 г.) в мае 2019 г. Источник: Wazaiii.com / Crystal Pan

Читать далее:
— Как китайские артисты снимались в советском кино, били контру в Красной Армии и основывали цирковые династии
— Где смотреть китайские фильмы онлайн
— Режиссёр Хоу Сяосянь: долгие дубли тайваньской истории

Оригинал: "Цай Минлян: «сердечная разруха» тайваньского режиссёра (18+)" в Магазете

Ледяная стружка

Как раньше, так и много лет спустя у руля компании стоят два брата – старший Чжан Хунчао (张红超) и младший Чжан Хунфу (张红甫), родившиеся в деревеньке Шанцю провинции Хэнань. Окончив среднюю школу, старший начал помогать дедушке в малом бизнесе: разводил голубей и кроликов, а также учился ремонтировать мотоциклы. Опыт ведения бизнеса и навыки электрика, которые он приобрёл в юности, пригодились ему в будущем.

В 1996 году Чжан Хунчао поступил в Хэнаньский университет экономики и переехал в крупный город Чжэнчжоу. Чтобы оплатить обучение и другие расходы, он продавал сухое молоко и другие продукты, но однажды решил, что не может работать на полставки всю оставшуюся жизнь.

Тогда Чжан Хунчао вспомнил о строганном льде (冰沙) – лакомстве, что продавали детям летом в его родном городе. Большая глыба льда, порезанная на мелкие льдинки в жаркий летний день, поливалась сиропом, потом добавлялись различные гарниры. Это мог быть дробленый арахис, полоски боярышника или засахаренные фрукты. Дети были в восторге! Чжан Хунчао несколько лет проучился в школе в Чжэнчжоу, но не замечал поблизости магазинов строганного льда, поэтому у него и возникла идея открыть свой собственный.

Для реализации плана молодой бизнесмен отправился домой, в Шанцю, чтобы научиться делать лакомство. Он ел по несколько порций в день и внимательно наблюдал за приготовлением, тайком записывая рецепты, повторяя их дома. Однажды он подал строганный лёд со свежими фруктами своей бабушке. Старушка была так впечатлена, что взяла 3 тыс. юаней из своих собственных сбережений и стала первым инвестором.

Вернувшись в Чжэнчжоу, Хунчао открыл магазин строганного льда в маленьком павильончике буквально в пару квадратных метров. В его заведении были только подержанная морозильная камера за 800 юаней, два складных стола и несколько скамеек. Ещё был небольшой вентилятор над головой, а также колонки и усилители, используемые для привлечения клиентов. Нож для колки льда не продавался, поэтому он купил мотор, стол, ножевую пластину и собрал устройство сам. Лёд ему приходилось покупать на мясокомбинате, расположенном неподалёку. На этом этапе к Чжан Хунчао присоединился младший брат, помогая перевозить лёд на велосипеде.

Сразу после выпуска из вуза Чжан трижды предпринимал попытки открытия магазина в Чжэнчжоу, но все они по разным причинам заканчивались неудачей. Первый был открыт в густонаселённом посёлке городского типа, но покупательная способность была низкой, и спрос быстро сошёл на нет. Второй магазин был закрыт на время строительства дороги, так и не успев долго продержаться. В третий раз у Чжан Хунчао начались проблемы с партнёрами, ему пришлось уйти самому.

Уже в 1998 году Чжан Хунчао переехал в провинцию Аньхой, надеясь на бурный рост местной экономики. Однако недостаточное исследование потребительского рынка и влияние влажной погоды на вкусовые качества товара снова привели к краху компании.

В итоге через год он снова вернулся в Чжэнчжоу, чтобы возобновить старый бизнес – магазин прохладительных напитков. Тогда и появилось известное нам сегодня название «Медовый снежный город» (蜜雪冰城). Сначала Чжан Хунчао открыл магазин на пересечении улиц. В районе было много колледжей и университетов, поэтому бизнес процветал. Однако хорошие времена длились недолго – магазин попал под плановый снос. Неудачи буквально преследовали Чжан Хунчао: следующую торговую точку тоже снесли. Как видно, активная урбанизация Китая в те годы не только помогала обновлять инфраструктуру, но и закаляла нервы.

«Хунфу, я нашел хорошее место!»

После долгих поисков подходящей торговой площади в августе 2003 г. Чжан Хунчао обратил внимание на заброшенный алюминиевый завод, помещения в котором теперь сдавались в аренду. Заветные 100 тыс. юаней для ремонта и старта бизнеса братья Чжан заняли у десятков знакомых. На эти деньги они смогли отремонтировать целых 700 кв. метров.

Дизайн магазина был продуман так, чтобы создавать романтическую атмосферу для потенциальных клиентов – университетских парочек. Для этого в оформлении использовались не только оттенки тёплого розового и оранжевого, но также на прочных стальных балках завода был устроен ряд кресел-качелей. Хорошее расположение, отменное качество и низкие цены привлекали большое количество клиентов, очереди растягивались на 300 метров до входа на бывший алюминиевый завод.

Так закончилась четырёхлетняя война за площадь, а жизнь и карьера братьев Чжан постепенно стабилизировались. Однако это было лишь начало.

Мороженое за 2 юаня

В 2006 г. Чжан Хунчао женился, купил дом и завёл детей. Именно благодаря стабильности своего бизнеса и поддержке семьи он смог наконец заняться разработкой новых продуктов, ведь до того его магазин продавал лишь напитки.

В том году в провинции Хэнань популярностью пользовалось японское мороженое в рожке. Форма рожка напоминала факел, символ грядущих Олимпийских игр 2008 в Пекине. Чжан сразу увидел возможность для бизнеса и купил подержанный аппарат для приготовления мягкого мороженого. За основу были взяты доступные рецепты из поисковика Baidu, и после многих попыток идеальный вкус, наконец, был найден.

Вафельный рожок изначально планировалось закупать у поставщиков, но стоимость оказалась слишком высокой, поэтому старшему брату пришлось продолжить прекрасную традицию «сделай сам» и разработать собственный рецепт. Чжан Хунчао вспомнил, каким вкусным было мороженое в рожке, когда он был ребёнком, поэтому он слова поехал в родной город. После долгих поисков продавца тех самых рожков, Чжан Хунчао выкупил уникальный рецепт вафель «из детства» и полетел обратно в Чжэнчжоу, где испытал его в ту же ночь.

Рожки были золотистого цвета и хрустели, с мороженным внутри угощение получилось восхитительным!

Новое мороженое поступило в продажу по цене всего 2 юаня (20-25 руб.), что было эквивалентно двум поездкам на автобусе. Такое исключительное соотношение цены и качества мгновенно взорвало рынок, и даже в низкий сезон спрос на мороженое и рожки превышал предложение. Чжан Хунчао несколько раз покупал дополнительные машины, чтобы расширить производственные мощности, но по-прежнему не мог удовлетворить все запросы клиентов.

Производство мороженого имело решающее значение для взлёта «Медового снежного города». Именно в это время старший Чжан начал экспериментировать с моделью франшизы, и многие из родственников и друзей, которые следовали за Чжан Хунчао с первых дней, присоединились к растущей сети в первую очередь.

Узнаваемость бренда

Изначально логотип в виде мороженого просто скачали из интернета, что потенциально могло быть нарушением авторских прав и ограничивало бизнес. Поскольку компания двигалась в направлении чайных напитков, ей был нужен логотип, олицетворяющий одновременно тепло и сладость. Новым знаком компании стало расколотое красное персиковое сердце, которое понравилось публике и осталось узнаваемым.

Расцвет франшизы и благотворительность

Для того чтобы привлечь франчайзи, компания прилагает немало усилий. Например, она ежегодно берет в долг десятки миллионов долларов и беспроцентно ссужает их франчайзи для решения финансовых проблем, с которыми они сталкиваются при открытии новых магазинов. Такая модель сделала «Медовый снежный город» чрезвычайно привлекательным и позволила ему быстро расширяться.

После долгой раскачки особенно резкий рост компании пришёлся на вторую половину 2010-х: если в 2014 г. общее количество магазинов превышало 1000, то 24 июня 2020 г. состоялось торжественное открытие уже 10 000-го магазина «Медового снежного города». Множество торговых точек компании находятся небольших в городах третьего и четвёртого уровней и часто располагаются рядом со школами.

Работает компания и над имиджем, активно участвуя в благотворительных проектах. Например, во время эпидемии коронавируса в Китае в январе 2020 г. компания пожертвовала 6 млн юаней на благотворительные цели в провинции Хэнань и 1 млн юаней обществу Красного Креста. 

В июле 2021 года штаб-квартира «Медового снежного города» оказалась в центре бедствия и развернула операции по оказанию помощи пострадавшим от экстремально сильных дождей в провинции Хэнань, дополнительно пожертвовав 20 млн юаней на благотворительность.

Кроме того, с ноября 2020 года компания осуществляет программу поддержки кофейных ферм провинции Юньнань, а в провинции Сычуань построила свою собственную базу, трудоустроив более 6 500 местных фермеров.

***

Сегодня в Китае молочный чай превратился в повседневный ритуал для большинства людей. В последние годы бренды в чайной индустрии разрослись, и, по данным Enterprise Search, сейчас в мире насчитывается около 450 тыс. компаний, в сферу деятельности которых входит «чай с молоком». Другие данные показывают, что с 2015 года магазины чая с молоком росли со скоростью 20 тыс. в год, причём в 2021 году темпы роста оказались самыми высокими за всю историю азиатского рынка (Малайзия, Таиланд, Китай).

По сравнению с молодыми компаниями, «Медовый город» — это «дядя». Сегодня, имея более 15 тыс. магазинов по франшизе, компания представляет собой огромную «крепость», занимающую первое место в китайском рейтинге.

Для заглавной иллюстрации использовано фото ifanr.com.

Читать далее:
— 5 категорий традиционных китайских сладостей
— Жить в Чжэнчжоу
— Как пить молочный чай в Китае

Оригинал: "Настоящее упорство и бюджетное мороженое: история успеха китайской франшизы" в Магазете

Разрушение как фон

Разговор о Хоу Сяосяне (侯孝贤, Hou Hsiao-hsien, 1947-) стоит начинать с небольшого вступления, касающегося истории Тайваня — острова, ставшего для этого режиссёра родиной. Именно особенности этого острова обусловили большую часть проблем, которые затрагивает режиссёр в своих фильмах, а также те эстетические принципы, которыми руководствуется в создании своих фильмов этот, как я его бы назвал, «конфуцианец с островной спецификой».

Ключевое отличие тайваньской новой волны заключалось в том, что в сочетании со склонностью к интернационализации, проявившейся в расширении местных кинофестивалей и активных попытках выхода на международные, этой новой эре тайваньского кинопроизводства суждено было стать более взрывоопасной в политическом плане и менее ограниченной контролем государства, чем когда-либо. Эта напряженность вспыхнула в критический момент, когда производство, финансируемое за счёт государственных субсидий или производимое государственными студиями, больше не могло конкурировать с растущей степенью творческой свободы, желаемой как кинематографистами, так и критиками.

Так, фильм Ван Жэня «Супер гражданин Ко» (超级大国民) ретроспективно повествует о событиях 1950-х (о «белом терроре», 白色恐怖), а в эпизоде «Вкус яблок» в фильме «Человек-сэндвич» (儿子的大玩偶), в создании которого участвовал и Хоу Сяосянь, критиковалось присутствие США на Тайване. По сюжету, машина американского посольства сбивает рабочего, его семью привозят в больницу, где им предлагают яблоки, которые тогда стоили намного дороже риса. Горячая полемика, возникшая вокруг эпизода, получила название «зачистка яблок», потому как в итоге государственная цензура потребовала редактирования всего эпизода. И именно из-за подобных дискуссий о киноискусстве и политике был придуман и принят термин «новое тайваньское кино».

Тайвань находился под оккупацией Японской империи с 1895 г. по 1945 г., что привело не только к политическим, экономическим проблемам, но и культурным изменениям: население активно впитывало японскую культуру, сообразовывая с ней свою жизнь. Когда в конце 1980-х тайваньское кино добралось до японских кинокритиков, то сходство архитектуры и самого убранства домов оказалось поразительным — японцам казалось, что это не иностранный продукт, а что-то снятое в соседней префектуре.

После возвращения Тайваня Китаю в 1945 г., местное население сильно пострадало за свой отрыв от китайской картины мира, даже появились такие ярлыки, как вайшэнжэнь («переселенец из материка», 外省人) и бэньшэнжэнь («местный житель», 本省人). Это расслоение существует и сейчас, поскольку все хорошо помнят, кем были предки того или иного человека на несколько поколений назад. Потеря ориентиров в определении своей идентичности стала одной из главных проблем тайваньцев, в свете которой стали рассматриваться процессы разрушения традиционных ценностей китайской цивилизации в XX в., таких как сыновья почтительность, концепция лица, связи человека с природой и т.п.

Будучи тайваньским режиссёром, Хоу Сяосянь больше всех сфокусирован на рефлексии этих процессов. Для этого он использует свои субъективные воспоминания, правда, не забывая про долгую традицию своих предшественников (тут и творчество Ли Бо, и конфуцианские добродетели) и дискуссию со своими современниками.

Становление мастера

Интерес к кино Хоу Сяосянь начал проявлять с ранних лет. Как и многие его будущие коллеги (например, его практически постоянный оператор Марк Ли, 李屏賓), Хоу скрывался между ног взрослых и так попадал в кинозал. Став подростком, проделывать подобный трюк стало неудобно, и тогда он собирал порванные билеты, склеивал их, а потом пользовался невнимательностью контролёров, проходя внутрь кинотеатров. Из-за склонности к хулиганству в юности Хоу светила тюрьма или смерть в бандитских стычках, которая, к слову, настигла одного его близкого друга детства. Возможность исправиться Хоу предоставила служба в армии, проходя которую он тратил всё свободное время на просмотр фильмов — именно тогда он серьёзно задумался над работой в киноиндустрии.

Его желание стать актёром прикончили, как он сам выражается в одном интервью, «низкий рост и довольно обычная внешность», поэтому оставалось присматриваться к закадровому пространству. Поработав некоторое время в подмастерье, в 1980 г. он дебютирует как самостоятельный режиссёр с фильмом «Милашка» (就是溜溜的她) — довольно обычной для того времени комедийной мелодрамой. Родители выдают девушку замуж за перспективного жениха, а случайно повстречавшийся ей парень всеми правдами и неправдами старается восстановить справедливость. Ретроспективно, даже в таком непритязательном фильме, можно разглядеть те особенности, которые раскрылись в ходе эволюции творчества Хоу Сяосяня.

Эстетика творчества Хоу

Основой для мизансцен в фильмах Хоу является классическая китайская эстетика, что показывают многочисленные исследования историков кино. Среди специалистов устоялось представление, что включив фильм Хоу на экране можно увидеть длинные дубли, статичные кадры, относительно большое расстояние между камерой и объектом съёмки, а также частые виды безлюдных комнат, домов, улиц, автомагистралей и побережий. Очевидную связь такие кадры имеют с китайским принципом любай (留白), буквально означающим «оставить пробел, умолчать». Во время просмотра фильма «Кукловод» (戏梦人生, 1993 г.), вспоминается картина Ма Юаня (马远) «Рыболов на озере зимой».

Фильм рассказывает об истории жизни Ли Тяньлу (李天祿) — необычайно талантливого актёра, который к тому времени успел стать близким другом и наставником для режиссёра. В одной из многочисленных подобных сцен в фильме, мы видим кукольное представление: персонажи спускаются в лодку, чтобы отправиться на прогулку по озеру в праздник Цинмин (清明). Когда куклы спускаются по трапу на лодку, то кукловоды с удивительным мастерством имитируют покачивание фигур на воде, а когда все отправляются в путь, то синхронность движений достигает своего предела. В этот момент пустота обретает телесность, что вызывает у зрителя не всегда осознанную реакцию.

Теперь посмотрим на картину. Та пустота, которую мы наблюдаем на ней, предлагает раздолье для наших, как бы сказали китайские художники, чью терминологию применяют по отношению к фильмам Хоу, мую («переживаний глазами», 目游) и синью («переживаний сердцем», 心游). Посредством мую мы видим воду, рыбака на лодке, а с помощью синью ощущаем напряжение в сгорбленной спине, холодный ветер, поднимающий волны и мешающий клёву. Так же и в том представлении — пустота под куклами превращается в осязаемую плотность. Но подобное сравнение справедливо и по отношению к фильмам Хоу Сяосяня. Такая эстетика позволяет говорить о сложных и глубинных травмах, что остались у довольно разного по своему историческому опыту, культурном багажу и языковому признаку населения Тайваня и его поисках корней.

Знаковые работы режиссёра

Первым фильмом, который повествовал об исторических процессах прошлого, стала картина «Время жить и время умирать» (童年往事, 1985 г.). В автобиографической работе Хоу Сяосяня речь идёт о политических, экономических и социальных изменениях на Тайване в течение 1960-х гг. В кадрах широких открытых пространств явно прослеживается тоска по материковому Китаю и бесконечная любовь к тайваньскому ландшафту. Но главной его особенностью является то, что судьба семьи, взросление отдельного человека и изменения эпохи объединяются в нём в единое целое. Несмотря на свою автобиографичность, это не просто воспоминания одного человека, а воспоминания целого поколения.

Следующим фильмом оказалась «Пыль суетной жизни» (恋恋风尘, 1986 г.), повествующий об опыте семьи близкого коллеги Хоу Сяосяня — сценариста У Няньчжэня (吳念真). В картине затрагивается период примерно с 1960 по 1971 гг. По мере того, как Тайвань трансформировался из аграрного общества в индустриальное, этот фильм раскрывает эволюцию взглядов молодого человека из обычной тайваньской семьи, переезжающего из сельской местности в большой город.

Самым же рискованным из подобных фильмов является «Город скорби» (悲情城市, 1989 г.), который впервые в истории тайваньского кино стал главным фильмом Венецианского кинофестиваля. События в фильме приходятся на период тех репрессий, которые имели место быть после инцидента 28 февраля 1947 г., но, опять же, как и в прошлых двух работах, Хоу собирает в одном доме три поколения. Так, главная линия повествования — не инцидент 28 февраля как таковой, а изменения, происходящие в семье, история борьбы и разочарования людей в более крупных изменениях их окружения, а сам инцидент здесь является лишь фоном. Выбор такой связующей нити оказал влияние, которое изначально не предполагалось. Много пожилых людей, которые не смотрели фильмы десять или двадцать лет, бросились в кинотеатры, а потом возвращались домой, чтобы рассказать своим детям всё о трагедии тех дней. Фильм буквально заставил людей говорить о событиях прошлого — заставил их вспоминать.

Ещё одна отличительная черта «Города скорби» — использование в нём тайваньского диалекта (台湾话). До него в тайваньских фильмах и на телевидении статус тайваньского наречия был очень низким, считалось, что только люди из низшего сословия могут говорить по-тайваньски. И как только кто-то начинал на нём говорить, это становилось предметом шуток. В «Городе скорби» всё обстояло иначе: все главные герои говорили на тайваньском. Таким образом, коренные жители Тайваня почувствовали, что в этом фильме к ним относятся с уважением. Услышав родную речь в произведении искусства, люди почувствовали, что их язык ничем не хуже, что их язык прекрасен.

В последующих своих фильмах Хоу ещё не раз будет использовать диалекты. Например, в «Шанхайских цветах» (海上花, 1998 г.) герои общаются на шанхайском диалекте, поэтому за два месяца до начала сьёмок все актёры начали в нём практиковаться. Вдобавок к этому, им приходилось курить кальяны во время большинства диалогов, что создавало трудности для речи, но через некоторое время идеальный темп в диалогах был найден.

Ещё одним примером языковых трудностей может послужить фильм «Три времени» (最好的时光, 2005 г.), поделённый на три части. Первая история происходит в 1960-х гг. и составлена из любовной истории самого Хоу Сяосяня. Правда в жизни она закончилась тем, что будущий муж девушки попросил Хоу больше её не беспокоить своими письмами. Вторая часть тематически близка с «Шанхайскими цветами» и происходит в 1911 г., а третья — повествует о девушке бисексуалке — в 2005 г. Наиболее интересна вторая часть, снятая как немое кино с интертитрами на китайском языке вместо звуковых диалогов или субтитров. Каждому периоду, показанному в фильме, присуще своё музыкальное сопровождение, — вторую часть сопровождает фортепиано, периодически прерывающееся на пипу (琵琶). Хоу не скрывает, что принял решение снять немую часть потому, что актёрам сложно было изучить старый говор китайского языка.

Если сопоставить литературные традиции Китая и Запада, то сразу бросится в глаза лирическая традиция Китая. Вершиной западной литературы считается не поэзия, а трагедия. Но суть китайской литературы заключалась именно в поэзии. Поэзия отражает бесконечные изменения в пространстве и времени и подчеркивает факт человеческого существования в них. Поэзия не пытается что-то исправить, искупить. Поэзия — это созерцание, безмолвное размышление… Самые ранние мотивы «Города скорби» исходили из этой поэтической чувствительности. Поэтому музыку для своих фильмов Хоу выбирает исходя из понимания, сможет ли она выражать чувства, которые испытывают герои на экране, или нет.

Как у Одзу

В начале 1980-х тайваньские кинокритики быстро отметили стиль длинных дублей и статичных кадров Хоу, увидев в них способ изобразить реальность, жизнь и послевоенный тайваньский опыт; Хоу даже сравнивали с представителями итальянского неореализма и связывали его стиль с теоретическими разработками французского кинокритика Андре Базена (1918-1958), которые по словам самого Хоу, он никогда не читал.

Помимо поисков «западного влияния», критики усматривали в фильмах Хоу подражание другим видным режиссёрам азиатского кинематографа. Вскоре после появления течения Нового кино на Тайване, Хоу, казалось бы, вполне справедливо поместили рядом с классиком японской и мировой кинорежиссуры Ясудзиро Одзу (小津安二郎, 1903-1963), уже только потому, что количество статичных кадров в их фильмах слишком часто бросается в глаза. Действительно, Хоу очень ценит японского мастера, понимает его эстетические предпочтения и благодарно относится к его труду, что вполне могло повлиять и на его творчество. Правда, вместе с этим Хоу жалуется на однотипность фильмов Одзу, из-за чего ему сложно себя заставить смотреть их. Различий у двух режиссёров достаточно, начиная от подхода к съёмочному процессу и заканчивая отношением к течению времени в фильме. Главная причина их сходства находится в тематике — они оба выдвигают на первый план переосмысление транснациональной субъективности, конфликтующей со структурой традиционного «я» в Восточной Азии.

Так, самыми похожими являются фильмы «Время жить и время умирать» Хоу и «Токийская повесть» (东京物语, 1953 г.) Одзу. «Время жить и время умирать» — выстраданное автобиографическое полотно, главной проблемой которого является та самая сыновья почтительность, а точнее проблематичность её соблюдения в меняющемся азиатском мире второй половины XX века; фильм-панихида по основополагающему мифу, по «старым добрым временам». Основные точки в фильме — три смерти — отца, матери и бабушки главного героя Асяо (阿孝). Всё значение смерти отца мальчик до конца так и не может осознать: наблюдавшего за семейной драмой, развернувшейся перед телом отца, его отправляют мыться, и только дикий и полный отчаянья крик матери заставляет мальчика обернуться и взглянуть прямо в камеру, показывая нам лицо полное непонимания и тревоги. Сразу после этого мы переносимся на 5–6 лет вперёд, где видим Асяо уже подростком, попавшим в дурную компанию, с которой он занимается рэкетом и защищает свои владения в массовых драках. Но тут от многолетнего бремени в виде заботы о многочисленных детях, подводит здоровье матери — у неё диагностируют рак горла. Эта трагедия ставит перед подростком выбор между родными и бандитизмом, на похоронах матери он рыдает сильнее всех.

Смерть бабушки как бы обрывает последние связи семьи с традиционными ценностями и материком. Бабушка в последние годы постоянно твердила, что рядом есть мост Меконг (湄公), пройдя по которому можно попасть домой, сходить к местам захоронения предков, с этой целью она как-то раз и взяла Асяо с собой на поиски. И действительно, такой мост существует, но не рядом с их тайваньской деревней, а в провинции Гуандун. И так выходит, что единственный человек, который всё ещё заботится о связях с традицией и прошлым, — бабушка с деменцией. Изначально бредовая цель не так важна, истинное значение имеет то время, которое внук и бабушка провели вместе в поиске недостижимого.

В «Токийской повести» конфликт между ценностями сыновней почтительности и возникающей индивидуальной идентичностью проявляется в незамысловатом сюжете: двое детей среднего возраста из Токио принимают в гости своих стареющих родителей. Пожилую пару рада видеть только Норико — вдовствующая жена их погибшего на войне сына, в то время как родным детям времени на родителей не хватает. Много исследований было посвящено кинематографическому мастерству Одзу, но их акцент на формальных элементах затмевает основные социальные проблемы, показанные в этом фильме, особенно причины пренебрежения к родителям в обществе, уделяющем повышенное внимание уважению к старшим и социальному приличию. Фильм — едкая критика тогдашней современности, новой эпохи, в которой люди стали более «урбанизированными», в чём Одзу видел неизбежную негативную сторону изменений в Японии послевоенного периода.

Будто параллельно смерти бабушки у Хоу, смерть матери у Одзу происходит на татами.Трагедия японской семьи у Одзу состоит в том, что родные дети становятся безразличными к своим родителям в результате «вестернизации» их ценностей, а единственной точкой чувственного соприкосновения поколений становится общая травма. Только Норико осталась с пожилым Сёкичи — отцом семейства, и его младшей дочерью Кёко у тела усопшей. Одзу оставляет Норико, чтобы подчеркнуть её сыновью почтительность. Между Норико и Кёко, а также между Норико и Сёкичи происходит ещё две заключительные и чрезвычайно показательные сцены. В первой Норико мягко упрекает Кёко за то, что она слишком осуждает своих братьев и сестру за их холодность; во второй Сёкичи дарит на память Норико дорогие его сердцу карманные часы, которые принадлежали его жене. Эти встречи в сочетании с последним кадром в фильме, где Норико задумчиво сжимает карманные часы, укрепляют её статус в японском кино как образца сыновнего поведения. Со своей стороны, Асяо клянется исправиться, уйти из банды, пойти на службу в армию и полностью реализовать свой академический потенциал вследствии смертей близких.

Стоит сказать, что Хоу восполнил все своих возможные «долги» перед Ясудзиро Одзу, сняв фильм «Кафе Люмьер» (咖啡时光, 2003 г.). Фильм был приурочен к 100-летию со дня рождения Одзу и спродюсирован японской киностудией Shochiku (松竹). Изначально, у киностудии были другие планы на счёт этого фильма. Предполагалось, что шесть режиссёров снимут его части, а затем соберут материал в единый фильм. Но бизнес-отдел отклонил сложный проект и попросил Хоу самостоятельно снять 60-минутный фильм (в итоге хронометраж оказался длинней). В этом фильме Хоу использовал свои наработки, которые он как раз и хотел применить для съёмки фильма в Японии.

В стиле Одзу, сценарий фильма «Кафе Люмьер» начал складываться после знакомства с актёрами. Мастер нуждался в очень конкретном представлении о том, каких актёров он будет использовать, до этого момента сценарий не утверждали. Поэтому Одзу обычно и использовал одну и ту же актёрскую труппу. Если бы Одзу узнал о той степени импровизации, типичной для Хоу, которая присутствует в фильме, ему посвящённом, — вряд ли он признал бы это за честь. Например, Йо Хитото, сыгравшая главную роль, занимается музыкой, поэтому её песня играет в конце фильма. Её партнёр Таданобу Асано увлекался в то время рисованием на своём компьютере, поэтому показанный в фильме рисунок — его авторское произведение, созданное по заказу Хоу. Забавной выглядит и ситуация со сьёмкой в метро: не имея разрешения, съёмочной группе приходилось прятать всё необходимое под одеждой, а затем пугать пассажиров резкими действиями.

Фильм о Хоу Сяосяне

Использованные материалы:

• Christopher Lupke. The Sinophone Cinema of Hou Hsiao-hsien, 2016;
• Emilie Yueh-yu Yeh, Darrell William Davis. Taiwan Film Directors: A Treasure Island, 2005;
• Hsiao-yen Peng. The Assassin: Hou Hsiao-hsien’s World of Tang China, 2019;
• James Udden. No Man an Island: The Cinema of Hou Hsiao-hsien, 2018;
• Xiao Cai. The Ethics of Witness Dailiness and History in Hou Hsiao-hsien’s Films, 2018.

Для заглавной иллюстрации использовано фото Хоу Сяосяня во время съёмок фильма «Дочь Нила».

Больше о китайском кино на Магазете

Оригинал: "Режиссёр Хоу Сяосянь: долгие дубли тайваньской истории" в Магазете

Наскальные рельефы Дацзу (大足石刻) – это комплекс древних наскальных рельефов VII-X вв. и туристическая зона класса ААААА. Рельефы расположены в чунцинском районе Дацзу. Всего в зоне насчитывается 75 охраняемых участков, около 50 тыс. статуй буддийской, конфуцианской, даосской и светской тематики, на которых выбито свыше 100 тыс. иероглифов, представляющих собой надписи и эпиграфы. В 1999 г. скальная резьба Дацзу была включена в список Всемирного культурного наследия. Каждый год около 10 тыс. туристов посещают Дацзу, чтобы насладиться уникальными скальными барельефами.

Почему Дацзу?

Буддийская пещерно-храмовая культура, зародившаяся в древней Индии, попала в Китай через Центральную Азию. Искусство пещерных рельефов в районе Дацзу достигло расцвета во времена династий Тан и Сун. Тогда политический и экономический центр Древнего Китая переместился на юг, из Чанъаня (современного Сианя) в Чунцин. Гроты Дацзу в Чунцине известны своими невероятными масштабами, богатым историческим и культурным подтекстом, а также отличной сохранностью рельефов.

Район Дацзу также славится своими лотосовыми террасами и фруктовыми садами, поэтому лучше выбрать для поездки конец июня или июль.

Как добираться и где жить?

Из центральной части Чунцина до парка можно добраться на поезде или на маршрутке за полтора часа, а от автовокзалов ходят специальные рейсовые автобусы.

Входной билет можно приобрести заранее онлайн через платформы вроде Qunar (去哪儿) или Meituan (美团), или через официальный аккаунт парка в WeChat. Цены на посещение различных достопримечательностей в различных частях парка зависят от выбранного пакета. Например, билета для взрослого обойдется в 50-100 юаней, проезд на экскурсионном автобусе внутри парка в 15 юаней в одну сторону, а услуги гида – от 10 юаней.

Даже беглый осмотр парка займёт много времени, поэтому лучше остаться на двое суток: посвятить самим рельефам один день, а на вторые сутки посетить музей парка Дацзу, ближайшие храмы и прогуляться по лотосовым полям. Около парка расположен небольшой городок в старинном стиле, где можно найти отель и небольшие ресторанчики.

Что смотреть?

Территория всего природного парка Дацзу составляет 167 кв. км. Парк наскальных рельефов Дацзу можно разделить на пять районов, о которых речь пойдёт ниже.

Барельефы Северной горы (Бэйшань) | 北山石刻

Находится в двух километрах от центра района городского подчинения Дацзу. Фигуры в этой части иногда называют «собранием восточных красавиц», так как они отличаются искусным исполнением и отлично сохранились.

Самым впечатляющим произведением на Северной горе, по общему мнению, является Колесо Вселенной или по-другому – Сансары.

Колесо Вселенной расположено в гроте, в центре которого находится статуя Будды. По бокам от неё расположено несколько меньших фигур бодхисаттв, изображающих различные религиозно-философские «лица», или грани, буддизма.

Лицо главной скульптуры тщательно проработано тонкими линиями, подчёркивая изящные черты, мягкую кожу, нежное и спокойное выражение лица. Недаром среди иностранных туристов скульптура стала известна под именем «Восточной Венеры».

Там же в деревянном павильоне можно увидеть трёхметровую статую Богини Милосердия тысячерукую Гуань-инь (千手观音). Статуя покрыта сусальным золотом, а каждая рука по центру имеет глаз. Это символ того, что богиня видит всех и одаривает соответственно поступкам. Каждая рука уникальна: положение и предметы, которые держит статуя, не повторяются. Среди них есть и оружие (мечи и секиры), и богословские предметы (колокольчик, чётки, лотос). Интересен факт наличия небольшого пароходика-лодки в одной из дланей богини.

Современный вид статуи – результат кропотливой работы реставраторов, которые вели здесь восстановительные работы восемь лет. Проект реставрации Гуаньинь стал одним из самых крупных реставрационных проектов в истории Китая. При ближайшем рассмотрении заметно, что статуя подвергалась реконструкции и небольшому переосмыслению.

Барельефы горы Самоцветов (Баодин) | 宝顶石刻

Эта территория находится в северо-восточной части района Дацзу. Строительные работы здесь были начаты в 1179 г. во времена династии Сун местным буддийским монахом Чжао Чжифэном (赵智凤), посвятившим этой работе всю свою жизнь. Невероятно, но все скульптуры в этой части района Дацзу были вырезаны по единому плану и образуют единое целое каменное полотно. Завершённый в 1249 г., этот скульптурный комплекс в целом представляет собой исчерпывающий каталог буддийских обрядов.

Наиболее впечатляющим участком является непрерывная линия длиной полкилометра под названием Дафовань (大佛湾). Высота каньона на этом отрезке варьируется от 15 до 30 м. Чжао Чжифэн использовал пропорции скалы, чтобы расположить статуи в местах, соответствующих их относительному значению. Например, изображение ада и мук грешников идут на скале, расположенной ниже, а изображающие Небесные чертоги рельефы идут сразу за ними, но немного выше (необходимо подниматься по лестнице). Работы на горе Самоцветов – это вершина китайского гротового искусства и воплощение гармонии.

Там же, в Дафовань можно найти скалу с фигурами, посвященными «родительской» тематике. На рельефах изображены этапы взросления маленького мальчика, который превращается в юношу, женится и впоследствии уходит на заработки. Одна из начальных сцен кормления грудью младенца украшена листовым золотом. По словам гида, молодые бездетные пары приходили сюда молиться.

Большинство сцен, представленных на стенах Дацзу, прямо или косвенно связаны с буддизмом. Но здесь есть и сцены, посвящённые светской жизни. На рельефах нашла своё отображение жизнь дворян, например, изображения девушки флейтистки, которую можно найти на почтовых марках Китая.

Барельефы Южной горы (Наньшань) | 南山石刻

В этой части территории с группами барельефов, расположенной на юго-востоке уезда Дацзу, главной темой является доктрина даосизма. Здесь высечены фигуры даосских богов. В пещере Саньцин (三清) демонстрируется ранжирование даосских богов в эпоху династии Сун (960-1279 гг.).

Барельефы горы Каменной печати (Шичжуаньшань) | 石篆山石刻

Этот участок находится на расстоянии около 25 км центра района Дацзу. Здесь можно увидеть нишу Конфуция и нишу Лао-цзы. Буддийские, даосские статуи и статуи Конфуция объединены в этой части, что довольно редко встречается в китайском искусстве гротов.

Барельефы горы Каменные ворота (Шимэньшань) | 石门山石刻

К востоку от центра района Дацзу находится гора Каменные ворота. Здесь посредством скальной резьбы изображены и буддийские, и даосские статуи, с преобладанием последних. Кроме того, часто можно увидеть надписи и замечания, высеченные в скалах рядом со скульптурами. Фигуры богов очень яркие и реалистичные.

Для заглавной иллюстрации использовано фото от Chris Travel Blog. Не отмеченные фото предоставлены автором.

Все выпуски путеводителя Магазеты по Китаю.
Хотите рассказать про другие интересные места?
Пишите нам на po@magazeta.com

Оригинал: "Наскальные рельефы Дацзу" в Магазете

Пиньинь в чате

Система романизации китайского языка пиньинь используется не только в начальной школе и словарях. Китайцы иногда используют буквы латинского алфавита для более доходчивого выражения своего мнения в тексте сообщений.

Так, в чате можно встретить пиньинь в качестве эмфазы, то есть средства эмоционального-экспрессивного выделения части высказывания. В китайском языке нет заглавных или строчных иероглифов, а на жирный шрифт или подчёркивание в чатах рассчитывать не приходится. Именно поэтому важную часть предложения (зачастую — глагол) “выделяют” посредством пининь. Например:

• 如果已开始了，那就dei跳完
• 我真的很想dang总经理
• 这件事你必须mingbai

Есть и другой вариант использования транскрипции пиньинь в китайском тексте: аналогично нашему “спасибо, очень интересный материал (нет)”. Почувствуй:

• 这个人其实很漂亮（c h o u）
• 没事，你忙吧，明天（x i a n z a i）再办理
• 这种材料都是非常耐磨的（p i a n y i）

При этом обязательно нужно ставить пробелы между латинскими буквами, тогда собеседник точно оценит степень честности мнения. Некоторые примеры подобного усиления выразительности текста связаны с политической лексикой и обсуждением чувствительных внешнеполитических вопросов. Мы не будем их показывать.  

不吹不黑 | по правде говоря

Не самое новое выражение, однако до сих пор употребляемое с энтузиазмом китайскими интернет-пользователями. Дословно оно переводится как “не хвастаться/преувеличивать и не очернять/дискредитировать” и означает намерение искать истину в фактах, говорить правду, давать объективную взвешенную оценку.

Особенно часто вводная фраза 不吹不黑 (bùchuī bùhēi) употребляется в начале комментария или поста. Обычно за “не хвалить и не чернить” следует объективное мнение и честная позиция участника дискуссии, без хайпа, хейта и белопальтовства, от которых пользователи уже порядком устали.

吴签 | Крис-зубочистка

[Username]-зубочистка — обидное прозвище, намекающее на скромный размер мужского достоинства, а также выражающий максимально негативное отношение к самому его обладателю. В данном случае под огонь хейта попал оскандалившийся певец и актёр У Ифань (吴亦凡), более известный в сети как Крис Ву, обладатель “зубочистки” по версии китайских комментаторов. 

Ли Цзяхэн (李嘉恒) родился в 1990 году в Гуанчжоу в китайско-канадской семье. Сменив имя и переехав в Южную Корею, Крис Ву участвовал в суперпопулярной южнокорейско-китайской группе EXO и подгруппе EXO-M, став кумиром миллионов. В 2014 году он вернулся в материковый Китай, где продолжил развивать карьеру. Летом 2021 года был арестован пекинской полицией по обвинению в изнасиловании. Дело в том, что сразу несколько девушек заявили, что Крис Ву, используя алкоголь, собственные связи и имидж суперзвезды, совращал, насиловал, а позже запугивал несовершеннолетних фанаток. 

Пока делом занимается бюро общественной безопасности, несколько крупных брендов разорвали контракты с Крисом Ву. Также актёра и певца забанили в китайском интернете, а пользователи теперь упражняются в хейте, сочиняя оскорбительные мемы, основанные на воспоминаниях его предполагаемых жертв. Прозвище “зубочистка” пошло в народ, и в сетевых срачах можно встретить подобные обращения к оппоненту.  

碉堡了 | потрясный, офигенный

Конечно же, этот мем имеет мало общего с бастионами или блокгаузами, как дословно переводится 碉堡. Всё дело в том, что по-китайски произношение слова “бастион” (diāobǎo) очень похоже на выражение “член [такой большой, что аж] взорвался” (屌爆, diǎobào). Что, в свою очередь, можно перевести как одобрительное “обалденный”, только чуть пожестче. 

屌 — само по себе достаточно популярное восклицание. Его можно добавлять в конце предложения, подчёркивая крутость и решимость: 怕什么屌呢? А можно просто выражать им крайнюю степень восхищения, как это нередко делает популярный музыкант Джей Чоу: 这个屌!

Нужно больше мемов и сленга? Читайте другие выпуски рубрики «5 минут по-китайски»

Оригинал: "Пиньинь и пенисы. Четыре китайских мема" в Магазете

Сяншэн | 相声

Название юмористических диалогов эстадного жанра сяншэн дословно переводится буквально как «лицо и голос». Этот жанр является китайским традиционным комедийным жанром, который был особенно популярен середине 1800-х годов, хотя истоки его уходят далеко в период правления династии Мин (1368–1644 гг.).

Начиналось всё с уличного представления с анекдотами, подшучиваниями, имитациями или заимствованиями из других исполнительских искусств, таких как пекинская опера. К началу периода Китайской Республики, то есть в начале 20 века, с развитием радиотелевидения жанр сяншэн приобрёл знакомые нам современные черты. Возможно, вы видели выступления парных дуэтов в традиционных костюмах эпохи Тан. Этакие типичные зарисовки в стиле «тонкий/толстый».

Сейчас сяншэн – один из самых популярных жанров на китайском телевидении. Обычно он исполняется в виде диалога и реже – монолога. Язык сяншэн богат каламбурами и аллюзиями, и, как правило, выступления ведутся на пекинском диалекте или с сильным северным акцентом. В сценках иногда можно услышать и классическое пение или китайский рэп.

Танцевально-песенный дуэт | 二人转

В разных регионах этот жанр имеет разные названия: шуанцзяньи, фэнлю, малый танец янгэ, весенняя песня, сценка на половине вахты и северо-восточная местная опера. Это уникальный вид народного искусства с более чем 300-летней историей и самобытным культурным наследием.

Жанр уходит корнями в народную культуру северо-восточного Китая, а именно в песенные традиции таких провинций как Ляонин, Цзилинь и Хэйлунцзян. Чаще всего исполнители – пара – мужчина и женщина в ярких костюмах, которые держат в руках веера и платки. Они ходят, поют и танцуют, рассказывают истории высоким или грубым голосом, в зависимости от региона.

Культурной почвой для развития данного жанра послужили северо-восточные народные танцы с песнями янгэ во время посадки риса (东北大秧歌) и звучание ханьской песни с инсценировкой «Листья опадают» (莲花落), которую также исполняли бродяги и нищие певцы. В начале 20-го века, на Северо-Восток хлынула волна людей из провинций Шаньдун и Хэбэй. Именно это послужило толчком к дальнейшему распространению танцевально-песенных дуэтов по всему Китаю.

В 2006 г. Государственный совет включил данный жанр в список национального нематериального культурного наследия.

Китайский скетч | 小品

Скетч – это формат представления о мелочах повседневной жизни. Считается, что китайские скетчи-пародии возникли в 1980-х годах. Жанр развился из других форм комедии, таких как театральная постановка, сяншэн, танцевально-песенные дуэт и комическая драма. Обычно скетч вращается только вокруг одной темы, но с большим количеством действий и отличается живым, бытовым языком. Популярности его способствовали новогодние гала-вечера на китайском телевидении в последние 20 лет. Первым скетчем в Китае считается сценка «Поедание лапши» (1984 г.), роли в которой исполнили Чэнь Пэйсы (陈佩斯) и Чжу Шимао (朱时茂).

Стендап-комедия в шанхайском стиле | 脱口秀

Центром китайского стендапа на данный момент является Шанхай. Родоначальником шанхайского стиля (海派清口) является Чжоу Либо (周立波). В 2008 году он представил спектакль «Тридцать лет смеха» (笑侃三十年), исполненный в стиле Stand Up с шанхайским колоритом. Тридцать представлений подряд зал был заполнен под завязку, а Чжоу Либо стал одним из известнейших «классических» стендап-комиков Китая.

Шанхайский стиль возник из различных форм местной стендап-комедии в Шанхае, Пекине и Гонконге. Часто в сценках обсуждаются общественно популярные темы, а исполнитель обращается непосредственно к публике. К примеру, в своих зарисовках Чжоу Либо говорит об изменениях Шанхая после экономических реформ в Китае, о китайском фондовом рынке, а также поднимает тему инцидента с бросанием обуви во время визита премьер-министра Вэнь Цзябао в Кембриджский университет.

Сегодня существует масса телевизионных шоу и открытых площадок, где молодые люди со всего Китая выступают в подобном формате. Согласно приблизительным статистическим данным, по состоянию на август 2021 года по всей стране насчитывалось около 130 клубов стендап-комедии, в основном сосредоточенных в городах первого уровня, таких как Пекин, Шанхай, Гуанчжоу и Шэньчжэнь, причём больше всего клубов было в Пекине, за которым следует Шанхай.

В связи с пандемией коронавируса, в сравнении с прошлыми годами, количество офлайн-выступлений комиков возросло на 320%, а количество стендап-клубов по всей стране – на 400%. Люди часто смотрят Stand Up шоу в вагонах метро, билеты на выступления разлетаются как горячие пирожки, а сами стендап-комики часто попадают в тренды. В Шанхае, например, посещение Stand Up шоу стало популярным туристическим развлечением.

Целевая аудитория современной китайской стендап-индустрии — молодые, высокообразованные люди, живущие в городах первого эшелона. На конференции 2020 Stand-up Comedy более 65% аудитории составили люди в возрасте 18-28 лет.

Говоря о стендап комиках в Китае и их влиянии в медиа пространстве, нельзя не упомянуть о Ли Дане (李诞). Сейчас Ли известен как стендап-комик, режиссёр, сценарист и писатель. Комик снял фильм по собственному сценарию и озвучивал персонажа из мультфильма «Путешествия на луну», о котором уже писала Магазета.

До 2012 года никто и подумать не мог, что обычный копирайтер из рекламного агентства станет так знаменит. В стендап Ли попал случайно: друг пригласил его написать сценарий для эмористического Tonight’s 80s Talk Show (今晚80后脱口秀), после чего Ли Дань и стал постоянным исполнителем, войдя таким образом в шоу-бизнес.

В шоу «Конференция Stand up» (脱口秀大会) преимущественно выступают мужчины-комики, и именно поэтому выступления Ян Ли (杨笠) привносят свежесть и разнообразие в программу. Девушка часто поднимает тему отношений полов.

Не так давно Ян оказалась замешана в скандале. Из-за её резких высказываний в адрес мужчин, которые некоторые сочли сексистскими, реклама нового ноутбука Evo компании Intel скандально провалилась.

В рекламном ролике девушка говорит: «Intel слишком разборчива, более разборчива, чем я при выборе парня». Публикация ролика в Weibo была подписана как: «Посмотрите, как Ян Ли ставит рабочий компьютер на место» (имеется в виду рабочий компьютер – мужчину).

Споры вокруг рекламы Intel, привели к резкому ухудшению репутации компании в Интернете. До этого инцидента рейтинг Intel в интернете составлял около 80%, а после скандального ролика он упал до 22%. Компания понесла большие убытки.

Интересна история девушки-комика под псевдонимом Птичка (鸟鸟), которая является представительницей поколения 90-ых. Она родилась в Хух-Хото во Внутренней Монголии. По окончанию бакалавриата по настоянию родителей поступила в Пекинский университе на магистратуру, китайский язык и лингвистику. До участия в ток-шоу работала в небольшой редакции в родном городе, но уволилась спустя восемь месяцев и ушла в стендап.

По высказываниям самой Птички до выступлений она считала себя интровертом, и когда впервые пришла на сцену, то отработала свои заготовки совершено безэмоционально из-за огромного стресса. Это и восхитило фанатов.

Милая, скромная и при этом немного «рок-н-рольная», как выражаются китайские фанаты, девушка завоевала сердца людей именно своей схожестью с обычными людьми. Её сценки построены на ситуациях, в которых побывал каждый, а самоирония покоряет сердца.

Больше китайского юмора:

Для заглавной иллюстрации использовано фото 娱乐新闻网.

Оригинал: "Истоки юмора и современный китайский Stand Up" в Магазете

Зачем понадобились госпроекты?

В результате последствий Культурной революции к концу 70-х система высшего образования Китая оказалась в плачевном состоянии: по всей стране закрылись 43 вуза и около миллиона школ. Чтобы изменить такое положение, Дэн Сяопин в рамках политики реформ и открытости с 1979 года берется за сферу образования. Правительство предоставило учебным заведениям больше независимости, уменьшило государственный контроль и разрешило использовать механизмы рыночной экономики в развитии университетов.

Государство заявило, что теперь вузы будут ответственны за свои доходы, а бесплатное высшее образование, субсидируемое государством, будет постепенно прекращено, и в 1980 году вузы уже занимались изменением распределения студенческих стипендий в качестве предварительного шага в этом направлении. Ранее эти стипендии назначались всем на равной основе. Одновременно была введена система стипендий по аналогии с «западной» — материальное вознаграждение, связанное с успеваемостью студента.

Однако структура системы образования всё ещё выглядела как плановая модель советского типа. Отсутствие достаточной материальной базы для проведения современных научных исследований, слабый профессорско-преподавательский состав в учебных заведениях, плохие условия для преподавания и непродуманные учебные планы — всё это не позволяло китайским университетам приблизиться к уровню глобальных образовательных центров вроде Великобритании и США. Тогда в 90-х правительство Китая принимает решение о запуске новых крупномасштабных инициатив по развитию высшего образования, а именно проектов 211 и 985, а также «Шуанъилю» (双一流), «Плана создания университетов и академических дисциплин мирового класса».  

В чём смысл трёх крупнейших проектов?

«Проект 211» (211工程), объявленный в 1995 году, стал первой инициативой адаптации системы высшего образования к экономическому и социальному развитию страны и увеличению конкурентоспособности на мировом рынке образования. Проект предполагал «строительство 100 университетов и ключевых дисциплин в 21 веке», то есть выборку перспективных учебных заведений и специальностей.

В период «девятой пятилетки» (с 1996 по 2000 гг.) общая сумма средств, выделенных на «Проект 211», составила 18 млрд юаней (около $3 млрд). За это время был сформирован пул ключевых дисциплин, создана материально-техническая база для преподавания и проведения исследований, а именно — открыта Китайская образовательная и научно-исследовательская компьютерная сеть (中国教育和科研计算机网, CERNET), Национальный научно-технический центр книг и документации (国家科技图书文献中心, NSTL), построены новые лаборатории и исследовательские центры при университетах, улучшены условия проживания студентов в кампусах.

«Проект 985» (985工程) анонсировал в мае 1998 года на 100-летнем юбилее Пекинского университета сам генсек ЦК КПК Цзян Цзэминь. Цель проекта схожа с целью его предшественника — содействовать развитию системы высшего образования и укреплению репутации китайских университетов за рубежом. Если конкретнее, правительство утвердило 9 вузов (в дальнейшем к ним присоединили ещё 30), которые должны были войти в рейтинги университетов мирового класса к 2020 году.

Эти вузы впоследствии сформировали Лигу С9 (九校联盟), позиционируемую как китайский аналог Лиги плюща в США. В рамках проекта государство выделило университетам щедрое финансирование. Такая лига была создана для того, чтобы вузы проводили обмены студентами университетов-участников, а также студенческие и преподавательские обмены с альянсами вузов из других стран — Японии, Германии, Великобритании и Канады.

Почему проекты так называются?
211: 21 век + 100 вузов
985: 98-й год + 5-й месяц (май)

Следующий крупный проект был запущен в 2017 году и получил название «Шуанъилю», или «Университеты мирового класса и первоклассные специальности». Проект создан, чтобы продолжить поддержку ключевых вузов, начатых в проектах 211 и 985. Участвовавшие в предыдущих инициативах университеты вошли в новый список с введением новых понятий, таких как «первоклассный университет» и «первоклассная дисциплина (или специальность)». Согласно плану, его реализация делится на три этапа, когда к 2020, 2030 или 2050 годам ряд китайских вузов должен выйти на первые места рейтингов мировых университетов. 

双一流 shuāngyīliú
сокр. от 世界一流大学和一流学科建设
Буквально «Университеты мирового класса и первоклассные специальности», также известен как «План создания университетов и академических дисциплин мирового класса».

Планы действительно сработали?

Три крупнейших проекта создавались для финансирования группы китайских университетов в попытке создать образовательную элиту, которая в состоянии конкурировать с мировыми образовательными силами. Результаты таких государственных планов по развитию высшего образования в стране оценивать сложно хотя бы из-за огромного масштаба и разнонаправленности поставленных целей и мер, предпринятых правительством.

Тем не менее, увидеть изменения в положении китайских вузов на мировой арене и повышении качества образования можно, обратившись к рейтингам университетов мира QS и ARWU. До начала проведения первого из проектов, то есть к 1995 году, ни один из китайских университетов не состоял в списке топ-100 лучших вузов мира.  На 2021 год в него входят шесть китайских университетов: Университет Цинхуа, Пекинский университет, Фуданьский университет, Чжэцзянский университет, Шанхайский университет транспорта, Университет науки и технологий.

Очевидно, что за двадцать лет работы проектов китайские вузы стали узнаваемы на мировом рынке образования. Однако многие другие непривилегированные университеты страны остались на обочине и не поспевают в конкурентной борьбе между вузами внутри страны и за рубежом.

И что это даёт студентам?

В знаниях — сила, особенно если вы собрались поступать в китайский вуз, но не знакомы с подоплёкой системы образования Китая. В сознании китайцев поступление в университеты 211 или 985 равнозначно получению счастливого билета в обеспеченную жизнь, где двери крупных компаний открыты для выпускников как для высокооплачиваемых работников. Средняя месячная зарплата выпускников Университетов Цинхуа, Фуданьского университета и Шанхайского университета транспорта в первые пять лет после окончания вуза составляет 11-12 тыс юаней ($1700-1860). К примеру, в менее популярных вузах эта цифра составляет в среднем 5-7 тыс юаней ($770-1080).  

Когда иностранец, отвечая на вопрос китайского партнёра «Где же вы учились?», называет именитый вуз Китая, то перед ним открываются множественные возможности развития карьеры. Учёба в рейтинговых вузах страны погружает студентов в среду интеллектуалов и открывает в прямом смысле новый мир с сетью нетворкинга и полезных знакомств: немало примеров, когда бывшие однокурсники из именитых университетов помогают друг другу в бизнесе и карьере.

Выбрать Уханьский университет или Университет Циндао? Узнав, участвовал ли тот или иной вуз в крупных госпроектах, проще понять уровень вуза и определиться с вариантом для поступления. Университеты-участники этих проектов считаются лучшими учебными заведениями страны, куда иностранному студенту (в сравнении с китайскими абитуриентами) намного легче поступить. Так как количество иностранных студентов — один из факторов поднятия рейтинга такого вуза, то руководство университетов разрабатывает отдельные стипендии и программы для привлечения новых учащихся, а также старается оперативно обновлять информацию на своих сайтах. 

Автор: Татьяна Завальная

Какой китайский вуз выбрать? Наши читатели делятся опытом в рубрике «Учиться в Китае».

Для заглавной иллюстрации использовано фото Poodar Chu (unsplash.com). Фото библиотеки Чжэцзянского университета — pxfuel.com.

Оригинал: "Как Китай развивал высшее образование в последние десятилетия" в Магазете

Путешествия по принципу дака | 打卡 dǎkǎ

Дословно дака (打卡) переводится как “отбивать карточку”, то есть отмечать время прихода или ухода с работы, ну и вообще отмечаться где-либо. Для социальных сетей это можно перевести как “зачекиниться” в каком-либо месте.

Нетрудно догадаться, что тегом 必打卡 (bì dǎkǎ) или 打卡必去 (dǎkǎ bì qù) в сети отмечают места, которые просто необходимо посетить. Это словосочетание олицетворяет особый повод для сетевого общения — туризм через рекомендации.  

Наверняка вам приходилось видеть, как у входа в ничем не примечательное заведение общепита или возле рядового уличного граффитти выстраивается очередь китайских туристов. Всё дело в том, что кто-то им эту локацию порекомендовал. Причём это может быть вовсе не ванхун (влиятельный блогер), а просто знакомые, которые там уже побывали.

Для китайцев посещение одних и тех же мест – вовсе не скучное занятие, а серьёзный повод для коннекта в сети и в реальности. При походе в одно и то же кафе с котиками у разных людей будут разные впечатления. Это ли не повод поделиться ими? И ничего, что место заезжено, что придётся тусить в очереди несколько часов – возможность получить тему для общения намного важнее. 

Увлекательный хаовар | 好玩儿 hǎowánr

Классический китайский хаовар — это когда всё сразу, и еда, и пейзажи, и много красивых локаций для дака в ленте WeChat. 好玩儿 переводится как «забавный», «интересный», «занимательный». В общем, это место или явление, которое вас увлекает, прикалывает, где есть чем развлечься. 

Чтобы найти настоящий хаовар, нужно внимательно следить за сетевой повесткой, а также чекать фото и видео из предлагаемых мест. Немало прикольных локаций и развлечений можно найти в обычных картах вроде Baidu Maps (百度地图), но больше информации будет, конечно же, в профильных Ctrip (携程旅行) и Qunar (去哪儿). По-настоящему продвинутые путешественники используют платформу Mafengwo Travel (马蜂窝旅游, aka Осиное гнездо); в Xiaomi App Store приложение скачали более 110 млн раз . Основная фишка Mafengwo – UGC-контент, то есть контент, сгенерированный пользователями. Здесь нет коммерческих текстов и рекламы, как на других ресурсах, а отзывы собираются с 2006 года. Этакий китайский WikiTravel.

Юйюэ — бронирование во время ковида | 预约 yùyuē

Технологии не только упрощают процесс организации поездки, но и помогают в соблюдении общественного порядка. Так, например, для посещения практически всех туристических мест в Китае сегодня необходима предварительная бронь. В рамках борьбы с распространением коронавируса число посетителей строго лимитировано: около 20 тыс. человек в день для крупных библиотек и парков, около 5 тыс. человек в день для тематических музеев и небольших достопримечательностей.

Кнопку “забронировать” (预约 yùyuē) можно встретить в WeChat-аккаунтах и на официальных сайтах местных достопримечательностей. Обычно для брони требуется указать паспортные данные, но иногда нужно заполнить и небольшую анкету о состоянии здоровья. Часто с одного аккаунта можно оформить бронь сразу на пятерых посетителей. Если в приложении отсутствует графа для иностранцев, то бронь можно оформить на месте — главное, чтобы были свободные места.

Кручу-верчу бупяо и цянпяо | 补票 bǔpiào и 抢票 qiǎngpiào

Сегодня кроме варианта проезда стоя в тамбуре (无座 wú zuò) китайский перевозчик может предложить выиграть ж/д билет в лотерею, а также “дополнить” поездку, купив билет уже в пути. Как это работает?

大БКРС предлагается развёрнутый перевод концепции бупяо (补票) — покупать билет без штрафа после установленного времени продажи (часто уже во время поездки). Иными словами, если ваш поезд движется из Сямэня в Гуанчжоу, но вам удалось купить билет лишь до Шэньчжэня, то уже в поездке можно “докупиться” до нужной станции в Гуанчжоу. Для этого нужно обратиться к проводнице или в специальную кассу у выхода на вокзале прибытия.

Будьте внимательны: ваш поезд должен точно идти по интересующему вас маршруту, пересадка на другие поезда в рамках бупяо невозможна. 

Есть ещё один вариант — приобрести билет до дальней станции и выйти на несколько станций раньше. В этом случае разница в стоимости не возмещается.

Магия китайских приложений для покупки ж/д билетов заключается в том, что даже когда билеты уже расхватали, их всё равно можно купить, воспользовавшись лотереей цянпяо (抢票). Очевидно, что накануне самой поездки кто-то решит сдать (退票) или обменять билет (改签), поэтому встав в очередь на розыгрыш освободившихся билетов, есть шанс урвать свой. Как правило, при этом приложения указывают процент вероятности выдачи билета и просят дополнительно простимулировать процесс юанем. Впрочем, если билет вам так и не достанется, все внесённые “стимулы” вернутся на ваш счёт.

Бонус: 11 популярных слов для путешествий по Китаю

1. 健康码 jiànkāngmǎ — «код здоровья», трехцветная система кодов в Китае, действующая с начала пандемии Covid-19. Она отслеживает контакты людей и присваивает им цветовой код.
2. 行程卡 xíngchéngkǎ — код передвижений, дополнительный «код здоровья», на основе телефонного биллинга, показывающий был ли абонент в эпидемиологически опасных зонах.
3. 打卡 dǎkǎ — зачекиниться
4. 预约门票 yùyuē ménpiào — бронировать входной билет
5. 补票 bǔpiào — «докупить» билет
6. 抢票 qiǎngpiào — «вырвать, отобрать билет», т.е. выиграть дефицитный билет
7. 好玩儿 hǎowánr — прикольно
8. 旅游景点 lǚyóu jǐngdiǎn — туристические достопримечательности
9. 古代建筑 gǔdài jiànzhù — древняя архитектура
10. 风景区 fēngjǐngqū — живописный район
11. 美食 měishí — деликатесы

Какие обязательные китайские слова и выражения вы бы добавили к этому списку? Напишите нам в комментариях ниже.

Для заглавной иллюстрации использовано фото @nguyendiemnhi | Unsplash.

Другие материалы о путешествиях:

• Плейлист для путешественников по Китаю
• Лучшие китайские снэки и закуски в дорогу
• Путеводитель Магазеты по Китаю

Оригинал: "Дака, хаовар, бупяо и прочие особенности путешествия по Китаю" в Магазете