Книга ссылается на Ethical Slut, и авторка пишет, что давно тему-то не поднимали, пора написать новую культовую книгу для многолюбов.

В целом я жалею о напрасно потерянном времени.

Чтобы сразу стало понятно, на чьей я стороне, скажу сразу пару слов в поддержку: полиамории не существует.

Но книжка, увы, типичное американское говно.

Первая половина книги — пересказ теории привязанности с отрывом от полиамории вообще. Потом автор делает финт ушами и заявляет, что полиморию связывают с ненадежным типом привязанности, но это неправда: бывают и надежные полиаморы, те самые polysecure, и бывают ненадежные моногамцы — например, те, кто используют брак как гарантии «ну, теперь он от меня точно не убежит».

В конце дается традиционный метод из трех шагов, как быть хорошим полиамором.

The HEARTS Framework Explained:

— H — Here & Present: Being fully engaged and focused on your partner when you are together, fostering deep connection.
— E — Expressed Delight: Showing genuine joy and appreciation for your partner and the relationship.
— A — Attunement: Being emotionally responsive and in sync with your partner’s feelings and needs.
— R — Rituals & Routines: Creating shared practices and predictable rhythms to build consistent connection and comfort.
— T — Turning Towards After Conflict: Repairing ruptures and reconnecting after disagreements, rather than avoiding or escalating.
— S — Secure Attachment with Self: Cultivating a strong, healthy sense of self-worth and self-regulation, which is foundational for secure relationships with others.

Короче, «просто будь нормальным и здоровым, чтобы быть нормальным и здоровым».

***

А теперь подробнее про несуществование. Про полиаморию я уже писал:

Полиамория — штука вообще крайне сомнительная, привлекающая нездоровых «отвязных» (т.е. с нарушениями привязанности) людей, часто как бегство от близости, и прочих разных нарциссов.

Здоровому человеку она просто не нужна.

У здорового человека и так есть: свобода мысли, свобода чувств и свобода распоряжаться своим телом.

Также у него есть здоровый партнер, с которым это можно всё честно обсудить и договорится, потому что ложь разрушает отношения, а у здорового человека они тоже здоровые.

А полиамория не нужна, да. 💅

Добавить в принципе нечего, но раз я потратил время на книгу, то и вы пострадайте. Давайте еще раз проговорим очевидное.

Во-первых, действительно существует моногамная культура, и действительно есть («научно обоснованная») идея о том, что полиаморы вступают в многочисленные отношения потому, что бегут от близости в одних. Еще есть кусочек теории про расщепление, но он скорее про треугольники и про синдром мадонны-блудницы: «и как этими губами жена детей целовать будет после того, как мне член сосала?».

Давайте раздуплять.

Полиамория — просто идея о том, что человек может находиться во множественных отношениях. Из нее больше ничего не следует, никакие его характерные качества и далеко идущие выводы.

Во множественных отношениях действительно также часто находятся люди, которые не могут находиться в одних отношениях и/или которые расщепляют.

Ставить между ними знак равенства — очевидная логическая ошибка. А знаете, кто еще был вегетарианцем? Гитлер!

Человек может находиться в полиаморных отношениях, чтобы избегать близости, а может и совершенно по другому поводу.

По моей (экспертной) оценке, 95% людей в полиаморных отношениях — просто больные люди. С другой стороны, в моногамных отношениях больных всего-то 95%.

(шутка автора)

Также не надо забывать, что к терапевту ходят «больные люди», и стоит сделать на это скидку. Все полиаморы, которых я встречал в терапии — больные. Но может быть, они «больные» потому, что они в терапии, а не потому, что они полиаморы? Почти все люди, которые попадают на терапию, имеют проблему в отношениях, даже если венчались в церкви. Совпадение?

Прямая аналогия с феминизмом: с одной стороны, это прекрасное по своей сути движения за свободу, равенство и сестринство, с другой — прибежище девушек с daddy issues, мечтающих кастрировать мужчин ради мира на земле.

И в полиамории самые заметные люди — это именно те, кто хочет быть заметным. По моему опыту действительно самые яркие полиаморы — это промискуитарные нарциссы, которым нужно красивое прикрытие под видом любви.

С феминизмом, впрочем, даже проще: по крайней мере понятно, за что они борются. А полиаморы за что? Мне кажется, «здоровый» полиамор просто молча делает свое дело, ведь де-факто, в отличие от прав женщин, полиамория существует, просто не узаконена: достаточно посмотреть и статистику разводов, и статистику измен. В современном мире не работает скорее моногамия.

Идея о том, что человек может находиться не в одних отношениях и иметь свободу, выглядит настолько абсурдно очевидной, что даже не понятно, в чем весь сыр-бор, и поддерживать эту идею может человек любого уровня развития и обладающий любыми психологическими проблемами.

Весь вопрос в его мотивации, конечно.

Именно поэтому книга и не понравилась. Помимо традиционного «бегства от отношений» я знаю еще несколько мотиваций, почему люди хотят быть во множественных отношениях, от желания получить полноценную семью до страха, что основной партнер также единственный (и этого слишком мало, чтобы чувствовать опору).

Я вообще думал, что polysecure — это про безопасность за счет множественных отношений, а оказывается все банально: это poly c secure’ными типом привязанности.

То есть, я ожидал, раз книга написана терапевтом, не пересказ банальное теории привязанности, а случаи из практики, показывающие разнообразные мотивы. Ну, например, мотив получить полноценную семью которой не было (и потом со всеми ебаться) не обязательно инцестуозный. Можно было бы показать весь спектр, от милых извращений до ужасных кинков, вместо этого автор говорит, что есть здоровые полиаморы и больные, и мы должны верить автору на слово.

Ну мы как бы верим, да, но не автору, а неоспоримой очевидности идеи, что есть плохие X и хорошие X, но мы так ксенофобию не победим, нужны конкретные примеры.]]> Fri, 12 Dec 2025 16:18:30 +0000 http://spectator.ru/entry/6720 http://spectator.ru/entry/6720 «Ишь, говна какая!». Это ссылка на этот анекдот:

Виссарион Григорьевич Белинский едет по вечернему Петербургу на извозчике. Извозчик видит — барин незаносчив, из простых, пальтишко на нём худое, фуражечка, — в общем, можно поговорить. Спрашивает:
— Ты, барин, кем будешь?
— А я, братец, литературный критик.
— А это, к примеру, что ж такое?
— Ну вот писатель напишет книжку, а я ее ругаю…
Извозчик чешет бороду, кряхтит:
— Ишь, говна какая…

Драма примерно такая: «Этот ужасный психолог сказал такое, такое! Это вообще нормально?».

На этот раз драма разворачивалась в трех постах, так даже наглядней. Цитировать не буду, чтобы не порочить человека, хотя это было бы проще, но перескажу, как характерный вообще сюжет.

В первом посте девушка пишет, что рассказывала психологу о том, что ее булили в школе, он после этого пошутил (вообще не про нее), ей показалась, что он такой же, как и они все и ее дурой назвал, этовообщенормально?

В комментариях традиционный расклад: 90% либо «бегите от него», либо «приходите ко мне», и остальные 10% — «поговорите с ним» и «это у вас перенос-шмеренос».

Во втором посте она пишет, что «поговорила с психологом, он все признал». (Это, кстати, прогресс, обычно нерадивого психолога бросают на предыдущем шаге). Выяснилось, что психолог видел, что клиентке тяжело, и решил помочь шуткой разрядить атмосферу. Дурой не называл, ничего такого не хотел, считает умницей, сожалеет о случившимся и сделает выводы, сходит к супервизору.

И, наконец, третий пост: «Я все-таки ухожу, потому что раньше никогда не уходила от абузеров, а теперь могу!». И в комментариях все те же 90/10.

Это сводит проблему к известному нехорошему тренду «Что такого сказал ваш психолог, что вы решили уйти», про который я уже писал.

Вдобавок в этом конкретном случае автор поста сама психолог, знает, что у нее СДвГ, кПТСР и нарциссизм. Но это знание ей никак помогает.

Ну а что тут поделаешь? Я пока ничего лучше, чем комментировать «Ишь, говна какая!» не придумал.

***

Нет, реально, «а че делать-то?».

Верный ответ известен, неделикатными словами он звучит так: человек больной и оценивает реальность неадекватно (у него кПТСР), одна из задач терапевта — помочь начать оценивать более адекватно. Проблема в том, что терапевта человек тоже оценивает... по-своему, и «как этого абъюзера теперь слушать?».

Вообще, «все люди живут в бреду» — это моя формулировка, позволяющая примирить более больных с менее больными. У всех свой «внутренний мир» и все «художники, они так видят». Все люди равны, просто одни более равны, чем другие.

(Я борюсь за свободу таким словам, как «больной», «бред», «вылечить» — всем должно быть очевидно, что мы никого не шеймим и не «патологизируем», а слова просто хорошие, жаль терять. Вот и слово «патология» тоже неплохое, например).

Итак, что делать-то?

Сначала в терапии мы учим таких людей любить и слушать себя... потом они уходят из терапии, потому что послушали себя и решили, что ты абьюзер. Про застревание в этой парадигме я тоже уже писал.

До «окончательного выздоровления» мало кто доходит.

Как известно из буддизма, путь к любви к людям лежит через любовь к себе, а я обычно говорю, что путь к гуманизму лежит через себя, и не в том плане, что через себя надо переступить. Ты сначала узнаешь, что ты нежная уникальная снежинка, а потом вдруг оказывается, что другие — это не страшные тени в твоей голове, а тоже снежинки. И тоже заслуживают любви и уважения, как и ты! Это невероятно!

И если «себе надо верить», то и другим верить тоже можно.

Когда абъюзер тебя абъюзит, а потом говорит, что не имел это ввиду, это газлайтинг!

Когда терапевт тебя абъюзит, а потом говорит, что не имел это ввиду, это терапия! Не перепутайте.

Нет, серьезно, мне несколько клиенток говорили, что я похож на газлайтера только потому, что я сказал что-то, с чем они не согласны.

Когда твои чувства («твой кПТСР») говорят, что тебя абъюзят, но ты уже прошел стадию «если кажется, то не кажется» и «надослушатьсебя», и у тебя уже есть сомнения («А вдруг я брежу?»), да и сам человек говорит, что не абъюзит...

...то вдруг это и правда не газлайтинг?

Терапевт не желает зла, но «триггерит» травму, хотя правильней было бы сказать «травма триггериться». (Посмотрите, терапевт снимает с себя ответственность!).

Напрашивающийся выход уберечь себя от триггеров, «я убираю весь негатив из своей жизни», конечно, прекрасный, как и «если мне плохо, то это точно негатив». Но вдруг терапевт не «психолог тоже человек», а действительно тоже человек, и при этом человек хороший? Лучше не бывает. Бывает, но это нарциссы и love bombing. То есть, терапевт — это as good as it gets. («Лучше не бывает» еще не значит, что это что-то хорошее).

Терапевт не просто человек, он, как я люблю говорить, «профессиональный человек». Терапевт не идеал, но эталон. Эталон реального человека.

Знаете эту шутку, что «терапевт это менеджер по связи с реальностью»? Вот, это она. Я бы сказал «представитель принципа реальности» («по Фрейду»), но тогда это не шутка.

Ну тут, понятно, вспоминается затасканная идея Винникотта о «достаточно хорошей матери», которая должна «лажать» в 30% случаях, чтобы ребенок вырос здоровым. (Как легко догадаться, идеальные матери ничем не лучше образцово-отвратительных матерей).

Идея о бережном безопасном терапевте, который никогда не делает больно привлекательна для всех (и действительно, если у клиентов расщепление, то почему у терапевтов его не должно быть?). Но, разумеется, это потакание клиентскому бреду.

Когда говорят, что «лечат отношения», то не имеют ввиду какие-то особые невероятные лечебные отношения, а скорее то, что терапевт пытается вступить в человеческие отношения с человеком, которого вырастили животные.

В общем, терапевту не позавидуешь. С такими людьми ему надо быть достаточно хорошим и при этом огребать за свою недостаточность.

***

Клиническая картина подобных постов удручает. На чьей мы вообще стороне?

Если мы исходим из того, что психолог действительно ужасный, то от него надо бежать, надо писать про него в интернете и позорить на досках позора. Если мы исходим из того, что психолог нормальный, а клиент бредит, то правильный ответ будет «продолжайте работать».

Пока что во всех подобных обсуждениях преобладают ответы «беги от него, он абузер». Это мало о чем говорит, подобное притягивается к подобному, и комментируют те, кого задело, и задело не просто так. К сожалению, здоровый человек (все еще не патологизация) скорее пройдет мимо, ответы «хорошо идет у вас терапия» еще и поэтому редки.

Клиент всегда «ненадежный рассказчик», и вполне может приукрасить ужасы психолога. Или, как я люблю шутить, «вы вообще больных людей зачем слушаете, они же даже к психологу ходят!».

В сухом остатке имеем вот что: тренд «посмотрите, какой у меня ужасный психолог» — проблемы пограничных людей, которым нравится приглашать в свой бред других, а другие и рады. Игра, конечно, привлекательная — поужасаться, какие бывают плохие психологи (а ты-то не такой!). Учение о треугольнике Карпмана всесильно, потому что верно!

Ну либо психолог действительно ужасный, и тогда, конечно, надо, надо вовлекаться непременно и бить психологу в набат.

Просто, как теперь принято говорить, «тут все неоднозначно, и всей правды мы, конечно, никогда не узнаем». Даже если и узнаем, донести ее до автора поста невозможно из-за ее травмы.

То есть, как обычно: ничего тут не поделаешь и никому ничего не объяснишь. Поэтому, чтобы не терять времени и поскорее провалидировать чувства автора, я и комментирую это как «Ишь, говна какая!».

Чем смог — помог.]]> Sat, 22 Nov 2025 01:00:00 +0000 http://spectator.ru/entry/6719 http://spectator.ru/entry/6719 В теории психоанализа очень мало терминов и понятий для описания взаимодействия явлений внутреннего мира, внешней реальности и межличностных отношений. Проективная идентификация является одним из них, при этом у нас нет точного и полного описания (и понимания), что же это такое.
— Т. Огден

Проективная идентификация is a bitch.
— Д. Смирнов

Проективная идентификация — психический процесс, относимый к механизмам психологической защиты. Заключается в бессознательной попытке одного человека влиять на другого таким образом, чтобы этот другой вёл себя в соответствии с бессознательной фантазией данного человека о внутреннем мире другого. Многими исследователями не выделяется как самостоятельный процесс, а рассматривается как смесь проекции и интроекции. Впервые описан Мелани Кляйн (в ее работе «Заметки о некоторых шизоидных механизмах» вышедшей в 1946 году).

(википедия)

Давно хотел написать про проективную идентификацию и после поста в тредс, где автор пишет «я не понимаю, как один человек заставляет что-то сделать другого!» и «объясните мне, как оно работает на уровне нейрофизиологии», я сдался.

Официальное определение действительно примерно такое: проективная идентификация — это бессознательный способ влиять на другого, но как и почему эта магия работает? (А работает она огого как!)

Выделяется (например, Томасом Огденом) три шага, делай раз-два-три:

Первый шаг следует понимать в контексте желания человека избавиться от какой-то части себя (включая его внутренние объекты), потому что они либо угрожают разрушить Я или он полагает, что эти части находятся в опасности, поскольку их атакуют другие части Я, и другой становится безопасным «сейфом» для них.

На втором этапе автор проекции оказывает давление на реципиента, чтобы он «вписался» в проекцию и начал вести себя в полном соответствии с диктуемой бессознательной фантазией. Давление может быть не воображаемым, а вполне реальным – через взаимодействие.

На третьем этапе реципиент частично переживает себя таким, как ему предписывает бессознательная фантазия.

Но все равно не понятно, давайте разбираться «простыми словами».

***

Первый шаг — это «проекция с отщеплением». Так, обещал же простыми словами.

Идея «проекции» затаскана, «проецировать плохо» и «психологическая защита», да вообще лучшая оборона — обвинить человека в проекции.

Проекция — это вообще то, как мы воспринимаем мир: основываясь на прошлом опыте.

Мы проецируем всегда, вопрос лишь в том, насколько мы уверены в собственном бреде и способны воспринимать другую (новую) информацию, «видеть человека». В проекциях страшна необратимость, когда мы не способны.

ПИ — это низкоуровневая психологическая защита, простыми словами, ПИ чаще «используют» нарушенные люди, поэтому есть все шансы, что они не способны «продраться» через свои проекции.

(Это важно, потому что один из факторов, дающих ПИ такую силу — это безоговорочная уверенность одной из сторон, что «это все правда», напомню, что ПИ это «бессознательный способ влиять на другого», а не манипуляция).

Отщепление — тоже очень «низкоуровневая» штука.

«Первый шаг следует понимать в контексте желания человека избавиться от какой-то части себя (включая его внутренние объекты)».

Например, так: человек при встрече может посчитать вас строгим суровым дядькой, потому что «видит в вас отца» (напомню, что перенос — это частный случай проекции).

Это одновременно и проекция «отца», и строгий суровый дядька внутри него, «внутренний критик», внутренний объект, который хочет стать внешним и поэтому проецируется на вас.

Иногда это прям реальное «отщепление». Например, клиент говорит: «Я-то абсолютно уверен, что я прекрасен, но подозреваю, что люди подумают, что я ужасен». Разумеется, если бы он был «абсолютно уверен», то ему не пришлось бы бояться мнения каких-то людей, вместо этого он отщепляет свою недовольную часть и помещает ее в них.

***

Второй шаг — «давление на реципиента, чтобы он «вписался» в проекцию» и третий — ощущение реципиента себя таким.

Главный вопрос — «как они это делают?». На это у меня есть несколько идей.

Во-первых, «адекватные люди» ведут себя адекватно ситуации.

Если на человека наехать, то он скорее всего наедет в ответ...

— Если драка неизбежна, то надо бить первым.
— Как узнать, что драка неизбежна?
— Если бить первым, то драка неизбежна.

...после чего можно ему сказать «ну ты чего такой нервный, я же пошутил».

А если на него наехать немножко? На этом основана, например, «стратегия» некоторых мазохисток: они медленно и очень аккуратно (и, опять-таки, бессознательно) доводят своих партнеров так, что к каждому конкретному поступку и не придерешься, уж до того он мелкий. Рано или поздно партнер срывается, и его обвиняют в том, что он агрессор и абузер, и можно наконец получать моральное удовольствие от своего великомученичества.

Человек находится во власти архетипов, и даже заезженный «треугольник Карпмана», описанный в статье 1968 года с названием «Fairy Tales and Script Drama Analysis» об этом: что есть комплиментарные роли, прописанные в виде скриптов в коллективном бессознательном и сказках.

(Видел пост в том же тредс, что «треугольник Карпмана» не подтвержден научными исследованиями, хотя он буквально исследование сказок).

Поэтому человек часто действует типично в типичных ситуациях, «вижу жертву — стал спасателем», а люди, «использующие» ПИ эти типичные ситуации создают.

Во-вторых, проекции всегда имеют основу.

Не помню, у кого я видел эту простую и прекрасную мысль, но ее можно выразить также, как «в каждом человеке есть всё». В этом плане люди, «использующие» ПИ, в какой-то степени «соблазняют» человека. Начиная от классических случаев, когда гиперсексуальные (из-за сексуальных травм) клиентки буквально соблазняют терапевта (а он соблазняется, потому что в нем есть «мужское»), чтобы потом оказаться насильником и заканчивая, например, историей, как мудрый правитель в далекой стране совершенно случайно окружил себя подхалимами и у него развилась стойкая мания величия, известной также, как «власть развращает».

Тут (не как пример развращения властью) стоит привести классический случай из моей практики. Случай меня позорит, поэтому можно, и он слишком хорош, чтобы не поделиться.

У меня было две терапевтические группы, которые шли в один день с разницей в несколько часов. На группах была договоренность записывать аудио встреч, первая группа находила их довольно полезными, вторая группа тоже решила попробовать.

В один день я по ошибке отправил запись второй группы в первую, просто техническая ошибка, ткнул не туда мышкой. Сообразил я довольно быстро, файл удалил и отправил правильный.

Один участник это заметил и проделал определенную работу, чтобы этот файл себе добыть. Он опросил других участников, сохранил ли кто, оказалось, что один из членов группы успел-таки сохранить, но, поняв, что это ошибка, слушать не стал. Участник выпросил этот файл себе.

Прослушав файл, он на следующей группе поднял вопрос о нарушении приватности, отсутствия доверия ко мне, непрофессиональности меня как терапевта, и так далее.

Разумеется, любой терапевт переживает о том, насколько он хорош, даже такой великий гений, как я, и ошибка действительно была. В этом плане «проекции всегда имеют почву», и проективной идентификации есть, за что зацепиться.

Мне стало и стыдно, и неловко, и грустно, и больно, и я пошел собирать вещи, чтобы выйти из профессии, но я-то калач тертый и быстро выкрутился. Нарушение приватности произошло только потому, что участник, который обвиняет меня в нарушении приватности, прослушал запись.

Я не говорю о «технических формальностях», скорее, о чувствах.

Участник ничего плохого в том, что он прослушал запись, не видел, и не чувствовал, например, стыда (я не говорю, что должен), но чувствовал и активно выражал, что это терапевт плохой.

Это прекрасный пример проективной идентификации, когда есть «желание человека избавиться от какой-то части себя» — те чувства, которые он мог бы чувствовать, он «передал» мне, и мне пришлось их чувствовать.

В чем разница? У меня, естественно, были свои чувства по этому поводу, но не такой силы, чтобы линчевать меня, и тут важно не запутаться.

В-третьих, «люди верят людям».

На этом принципе основан так называемый «газлайтинг». Но, как я писал выше, ПИ — это не манипуляция, человек искренне «верит» в то, что его картина реальности правдива. Но и газлайтинг и ПИ «используют» люди примерно одной организации, злой умысел (и вообще осозанный умысел) еще надо доказать, поэтому да, часто это никакой не газлайтинг, а она, родимая.

Здесь можно привести какой-нибудь выдуманный пример про «пограничную» девушку, которая регулярно устраивает эмоциональные обсуждения с партнером того, что он сделал не так.

Там есть то, что я называю «эмоциональной правдой»: часто партнер действительно сделал что-то не оптимальное, и чувствует какую-то вину, но эмоциональная правда «пограничного» человека состоит в том, что это не просто «что-то не то», а Самая Ужасная Вещь на Свете.

Выходит, ощущения партнера, что он действительно что-то натворил, соотносятся с эмоциональной реакцией, и противоречие только в масштабах. Тут легко поверить партнеру, «раз она говорит, что это катастрофа, то это катастрофа».

В-четверых, когда ПИ срабатывает, она срабатывает.

Хотя иногда выглядит как сложная «многоходовочка», скорее, ПИ «бьет» широким фронтом и рано или поздно что-то срабатывает и выстраивается в цепочку.

Например, терапевт, совсем не склонный к морализаторству и советам, по доброте душевой сдается под натиском просьб клиента сказать, что же ему делать. И «дает совет». Клиент слушает и начинает, ну, например, перечить. У терапевта включается в целом нормальная человеческая реакция: он просто расстраивается, что его не слушают. И вот уже образ завершен: терапевт говорит, что надо делать и давит — совсем, как отец! Деспот, насильник.

В-пятых, мы недооцениваем (и плохо понимаем) бессознательные и невербальные послания.

В психоанализе описаны всякие интересные случаи, типа таких: у ребенка был умерший брат, о котором ничего никогда не говорили в семье, при этом у ребенка были странные ощущения, может быть симптомы, может быть, мучали кошмары. Когда он узнал тайну, то есть тайна перестала быть тайной, все прошло. Как ему это «передалось» от родителей, если тайна это тайна? Да кто знает!

Так, сложный пример. Можно по-другому: когда ребенка не любят, ему можно не говорить, что его не любят, «он сам все поймет». И, если повезет, станет проблемным ребенком, которого сложно любить.

Да, кстати, детдомовские и приемные дети — просто прекрасный (ужасный, но иллюстративный) материал для проективной идентификации. В самом простом варианте они не верят, что их любят, поэтому ведут так, чтобы это подтвердить, а любой, даже самый идеальный родитель, рано или поздно срывается.

В более сложном — как в примере про умершего брата, приемный ребенок может и не знать, что он приемный, но если в семье есть еще и родной, то приемный будет что-то улавливать.

I was raised as an only child. It really annoyed my sister.

***

Таким образом, проективная идентификация — это ситуация, когда человек совершенно искренне ведет себя в соответствии со своими фантазиями, а его партнер ему невольно «подыгрывает», не отдавая себе отчета в том, как он в это вляпался.

Звучит понятно и просто, но нет. Вообще, стоит помнить, что ПИ «придумала» Кляйн, которая занималась «детским» психоанализом, и вот эти все «магические» штуки — это способы, с помощью которых дети, которые еще не умеют говорить, общаются с матерью. А потом это становятся способами, с помощью которых взрослые люди, которые не могут говорить, «общаются» с другими людьми.

Но мы выходим из зоны для чайников, в терапии (повторюсь) ПИ часто рассматривается как акт (довербальной) коммуникации, который еще надо расшифровать (см. также Acting out) и вернуть обратно, а в обычной жизни это скорее «вляпался в неведомое дерьмо», типа восьми лет созависимых отношений, после которых почему-то чувствуешь себя мусорной корзиной.

На этой радостной ноте и закончим.

💩]]> Sat, 13 Sep 2025 13:30:00 +0000 http://spectator.ru/entry/6718 http://spectator.ru/entry/6718 — А кто это такие «пограничные клиенты»?
— Это клиенты, прилегающие к границе или относящиеся к пограничникам.
(шуточки в канале)

Необходимое вступление

Пограничное расстройство личности и пограничная организация личности — несколько разные вещи, но для простоты все эти люди называются «пограничными» и даже «пограничниками». Давно пора про них было написать, но по большей части... нечего?

Изначально (Adolph Stern, 1938) под «пограничными личностями» («borderline personality») понимали тех, кто, грубо говоря, находится на границе между нормальными и сумасшедшими, то есть между невротиками и психотиками:

«It is well known that a large group of patients fit frankly neither into the psychotic nor into the psychoneurotic group, and that this border line group of patients is extremely difficult to handle effectively by any psychotherapeutic method.»

Кернберг позже описал «пограничную организацию личности» и некоторые ее свойства, что позволило запихать вовнутрь много других диагнозов, смешивать и взбалтывать, например, говорить про «нарциссов пограничной организацией» и «нарциссов невротической организации», чем вносить дополнительную путаницу, часто неизбежную, потому что человек — один большой спектр и уникальная снежинка. Но в целом логично, есть более и менее сумасшедшие нарциссы.

Тот же Кернберг предлагает такую классификацию, в которой в borderline можно запихать вообще все:

То есть, есть ПРЛ (borderline personality disorder), который находится на пограничном уровне организации. Ну, логично!

Как и тот же «нарциссизм», термин «пограничник» встал в раскорячку (на то он и borderline): есть ПРЛ как психиатрический диагноз и есть как «диагноз» психотерапевтический.

Традиционно стоит упомянуть, что это не классификация людей, а психических тенденций, поэтому не надо бросаться типировать близких.

Вступление, как мы видим, ничего не прояснило, поэтому давайте так: далее под «пограничными людьми» мы будем понимать что-то свое, и в процессе выясним, что, а для простоты будем писать так, как будто эти люди действительно существуют.

Это звучит странно, но для начала я советую читать всем википедию, потому что там собрана компиляция, а она для первичного понимания и нужна (потому что единства взглядов не существует).

***

Определение

Исчерпывающее «определение» à la sapienti sat (простите мой французский) пограничных людей мне попалось у какого-то психоаналитика, гениальность которого меня дошла так медленно, что к тому времени я уже забыл, где я это видел. Звучала эта походя сказанная мысль примерно так: «если человек провалил задачу стать нарциссичным, то он становится пограничным».

Во-первых, отсюда следует, что нарциссы более высоко организованы, чем пограничные, это позволит отделить их друг от друга.

Во-вторых, зная тех и тех, их можно сравнить и кое-что узнать.

Про «нарциссов» я писал опус, но коротко повторю важное: нарциссов не уважали в детстве, возможно даже не любили, не «видели» их, предъявляли нереалистичные ожидания, и все это, возможно, пришлось на возраст детского солипсического всемогущества.

И ребенок нашел выход: зачем быть любимым, если можно быть полезным. Можно быть нужным потому, что ты хороший, а не потому, что ты близкий и родной.

То есть, нарциссы нашли способ саморегуляции, у них есть ответ «как быть любимым». Этот способ саморегуляции удивительно автономный, на самом деле он максимально автономный (всё всемогущество нарцисс просто берет в свои руки). Минусы мы сейчас обсуждать не будем, главный минус — это проклятая реальность, но тем не менее, у нарцисса есть стратегия, и он ее придерживается.

Пограничники эту задачу проваливают.

И не обязательно виноваты они. Есть опровергаемая статистика, что среди мужчин больше нарциссов, а среди женщин — «пограничниц», даже если она не верна, полезно подумать о том, что у мужчин в обществе больше возможностей «быть молодцом». Иногда ребенку просто не за что «зацепиться»: в семье творится такое непостоянство, что не важно, хороший ты или нет, тебя это не спасет. Например, мать-алкоголичка, настроение которой зависит от независимых от ребенка факторов, сегодня она его любит, а завтра бьет.

Ребенок может начать заботится о маме и стать нарциссом (и опять-таки, мне кажется, что у мальчика больше шансов: например, если это одинокая мать, то она будет видеть в ребенке «мужчину», в то время как на дочку она может проецировать какую-то ненавистную часть себя). А может случиться так, что никакая забота не помогает, реальность не поддается контролю, и тогда — да — ребенок «проваливает» задачу стать нарциссом.

У пограничных людей нет ответа «как быть любимым», поэтому их судьба — в руках других людей, а другие люди — сначала мама, а потом партнеры, очевидно, ребенка не любят.

Речь не просто о «любви», в детстве детей, которые потом вырастают в пограничных, часто полный набор: и насилие (часто сексуальное, что является еще одним доводом в большей распространенности пограничности у женщин), и абьюз, и неглект, и все, что только можно себе представить.

Есть, разумеется, и биологические теории происхождения пограничности, все они по большей части сводятся к тому, что это просто чувствительный ребенок с особенно подвижной («лабильной») психикой. Совершенно не важно, действительно ли это так, я не видел ни одного пограничного человека, у которого в детстве все было бы хотя бы неплохо, так что биологическая теория в целом не имеет прагматической ценности. Сломать можно любую психику, подвижная ломается легче, и остается открытым вопрос: психика изначально «подвижная» или все-таки «неуравновешенная» после травм.

В этом, собственно, моя гипотеза и заключается: «пограничники» — это «просто» люди с очень расшатанной психикой. Буквально до границы с безумием!

В диагноз «пограничности» можно впихнуть все, что угодно, так, например (Хэл Страус, Джерольд Крейсман «Я ненавижу тебя, только не бросай меня. Пограничные личности и как их понять»), пограничные личности часто демонстрируют или садизм или мазохизм или все вместе. О чем это говорит? Да только о том, что в их детстве было насилие. Может ли это быть значимым диагностическим фактором? Да нет (наверное).

Или, например, суицидальные тенденции и «селф-харм» являются признаками ПРЛ, но также это признаки того, что... человеку очень плохо?

ПРЛ также часто якобы ставится «не правильно» и часто вместе с другими расстройствами, что в целом тоже логично: если под «пограничностью» понимать просто хорошо поломанную психику, то очевидно, что поломана она может быть в куче мест (тот же мазохизм выше).

Или, например, ПРЛ связывают с аффективным расстройством потому, что у пограничных людей часто наблюдаются аффекты. Знаете, у кого они еще наблюдаются? У детей. Но это еще не считается расстройством, потому что ребенок просто еще не научился справляться. Так может пограничники тоже не научились.

***

Но кого-то же надо называть пограничниками?

Я бы выделил всего три значимых свойства.

1. Невозможность собственной психической и эмоциональной саморегуляции, о которой я писал выше. Человек не знает, как в этом мире получить любовь (при этом love is all you need).

В DSM-5 первым критерием ПРЛ вообще идет «склонность прилагать чрезмерные усилия с целью избежать реальной или воображаемой участи быть покинутым», что логично: если ты не можешь саморегулироваться, то твоя жизнь в руках других.

Представьте трехлетнего ребенка без мамы? Вот, это оно.

2. Тут же идет «не знание себя». У нарциссов есть «ложное я», необходимое для добывания любви, у пограничных даже его нет. Человек вообще не знает, какой он. Если человек не может удержать в голове образ себя, то что говорить об образах других?

3. Так называемое «черно-белое мышление», известное также, как «расщепление» или «параноидно-шизоидная позиция».

Дети расщепляют на хорошее и плохое, начиная со знаменитых грудей Кляйн, то есть, дети не способны на амбивалентные чувства. (Fun fact: «-шизо» в «параноидно-шизоидной позиции» — именно об этом, от гр. «раскалывать»). Говоря совсем простым языком, дети могут чувствовать только одну эмоцию в один момент времени, до такой степени они недоразвиты! И когда, например, ребенок обижается и говорит, что «мама плохая», он действительно имеет это в виду и так чувствует.

Когда у взрослых людей регулярно наблюдаются периоды «идеализации» и «обесценивания», то есть, когда человек сегодня считает тебя лучшим в мире, а завтра — полным говном, мы можем сделать безоценочный вывод, что такой человек психически недоразвит.

Тут важно напомнить простую мысль, что когда случается «психическая травма», развитие останавливается на том этапе развития, когда эта травма случилась.

Про это я уже писал, когда писал про нарциссов, грех не повториться.

Таким образом, возвращаясь к стартовому определению, «пограничники» — это нарциссы без «ложного я» и без нарциссического способа саморегуляции.

Все минусы нарциссов плюс еще минусы!

Советская власть есть коммунизм минус электрификация всей страны.
(олдовый анекдот).

(Для простоты оставляем за скобками виды психических защит «пограничников», кроме очевидного упомянутого «расщепления», которые тоже являются не только значимым диагностическим критерием, но и дают понять их способы взаимодействия с реальностью. Тут автор смотрит на «проективную идентификацию» и вздыхает).

Вот, пожалуй, и всё. Остальное — выводы и производные.

Ну, например —

***

«Напряженные межличностные отношения».

Это часто рассматривается, как один из критериев пограничной личности.

Пограничный человек не может даже покачаться на «нарциссических качелях» — это когда человеку хорошо, если он что-то сделал хорошее (вверх) или плохо, если он сделал плохое (вниз).

В результате пограничнику неведомым образом становится плохо «просто так», часто циклично (иногда им поэтому ошибочно ставят «биполярочку»), но психика вообще просто циклична.

Дальше происходит примерно следующее: это «мне плохо» надо к чему-то прицепить, и тут есть партнер, который делает что-то плохое, например, не «уделяет внимание».

Разумеется, это основано на реальных событиях — так, например, даже мне, оплоту здоровья, иногда кажется, что жена уделяет мало внимания, потому что такова жизнь.

Но у пограничных людей «черно-белое мышление», не может быть просто немного плохо, это тотальная плохость партнера, то есть он не просто не провел сегодня со мной время, а вообще не любит, и никогда не любил.

К слову, есть мужчины, выбирающие «пограничниц» именно за это, вернее, за противоположное: когда им хорошо, им очень хорошо. Мужчины считают их просто «эмоциональными». Таким образом «пограничниц» выбирают или нарциссы, чтобы покачать их на своих качельках, либо какие-нибудь условные шизоиды, которым нужна внешняя «эмоциональность», так как нет собственной. Но эмоциональность и эмоциональная нестабильность — это разные вещи, запомните это, дети. Есть подозрение, что manic pixie dream girl — это просто ПРЛ-щица. Также я подозреваю, то, что в быту называют «истеричками» — это тоже никакие не истерички в психоаналитическом смысле (в современном мире их мало). Также, я подозреваю, что мем «don’t stick your dick in crazy» тоже про них же.

Также ПРЛ-щиц (и снова напоминаю, что их не существует) выбирают, например, мужчины с чувством вины, которое требует выхода (и разные прочие подкаблучники), потому что в отношениях рано или поздно они неизбежно оказываются виноватыми в ужасных вещах.

Eсть такая вещь, которую я называю «эмоциональная правда».

Вот некоторые добросердечные психологи советуют в нарциссах видеть просто несчастных детей (у меня так знакомая на восемь лет в «созависимые отношения» вляпалась). То же самое и люди с ПРЛ.

С одной стороны, они действительно взрослые дети из детдома, которых хочется усыновить, с другой — у «условно здоровых» людей есть потребность доверять партнеру, а если партнер говорит, что происходит какой-то ужасный пиздец, и ты во всем этом виноват, то рано или поздно начинаешь в это верить.

Тут же стоит упомянуть затасканный концепт «достаточно хорошего родителя» Винникота — идею о том, что родитель должен «лажать» в 30% случаев, чтобы ребенок как раз смог пережить эту фазу параноидно-шизоидной позиции и перейти к позиции депрессивной, или, простыми словами, ребенок должен научиться интегрировать «нехорошесть» в «хорошесть» и понимать, что мама скорее хорошая, да и в целом неплохая тетка.

У пограничных людей этот «прицел» сбит не только потому, что они не прошли эту фазу, но еще и потому, что у них просто нет примеров нормального отношения к ним. В результате, опять-таки, образ хорошего партнера — это образ идеального партнера, который «никогда не лажает», а плохие поступки партнера триггерят не только из-за черно-белого мышления, но еще и потому, что напоминают случаи абъюза из детства.

Упомянутая выше книга «Я ненавижу тебя, только не бросай меня» хорошая названием: с одной стороны, пограничному человеку нужен другой для того, чтобы почувствовать себя любимым, с другой — почувствовать себя любимым нельзя, потому что другой не идеален (и это повод его ненавидеть).

Да, приходится признать, что заметная часть дискурса «беги от него, он абьюзер», и, например, заметная часть постов в каких-нибудь «прошмандовцах русской эмиграции» — это продукт пограничного творчества.

К слову, обсуждали недавно по мотивам очередного скандала высказывание «если вам кажется, то вам не кажется». Это фраза, принятая служить другому: если у вас есть чувство, то ему надо верить, «не игнорируйте собственные чувства». Но к сожалению, превратилась, как и многое поп-психоложное, во вредное утверждение: «если вам кажется, то это действительно объективно так», то есть, если вам кажется, что это насильник, то он реально насильник.

«Пограничники» максимально близки к бреду (поэтому они так и называются) и воспринимают мир — еще раз повторюсь — не только как черно-белый, но и через калейдоскоп собственной травмы (кстати, поэтому пограничный бред заразителен), им нужна не просто «валидация чувств», а человек, который не будет спорить с их бредом, но и потакать тоже не будет. И тут мы переходим к —

***

Как лечить

Мое любимое место в статье в википедии такое:

«Основным терапевтическим подходом в лечении пограничного расстройства личности является психотерапия. Одним из методов, разработанных для лечения пограничного расстройства личности, является диалектическая поведенческая терапия.

Пограничное расстройство личности считается одним из самых сложных диагнозов в плане лечения. При проведении психотерапии наиболее сложной задачей является создание и поддержание психотерапевтических отношений. Для пациентов, одним из ведущих симптомов которых является склонность вовлекаться в интенсивные, напряжённые и нестабильные взаимоотношения, характеризующиеся чередованием крайностей, бывает очень трудно удержаться в определённых рамках психотерапевтического альянса. Помимо этого, зачастую сами психотерапевты стараются дистанцироваться от «трудных» пациентов, защищая себя от возможных проблем».

Это перекликается с моей не шуткой, что «легко лечить здоровых».

В общем-то, путей «лечения» мне известны только два. Первый — КПТ, и я всегда говорил, что он учит «пограничных» людей просто хорошо себя вести, а ад внутри остается. Это моя экспертная догадка, но я поговорил с некоторыми пограничниками, и они подтвердили, что это так.

Второй не могу посоветовать никому, потому что таких задротов (в хорошем смысле) в принципе немного. Этот способ называется «достаточно хороший терапевт». Нужно найти такого терапевта, который, с одной стороны, будет стабильным, а с другой — регулярно «лажать», пусть даже только в глазах клиента.

То есть, клиент будет регулярно на него «триггериться», но при этом каждый раз выяснять, что может быть все-таки терапевт не абъюзер или неглектор (есть такое слово? неглекторщик?).

Обычно это мало кто выдерживает (и с той и с другой стороны), и, разумеется, тренд «что такого сказал психолог, что вы от него ушли» примерно на 51% состоит из пограничных отзывов. И есть данные, что половина людей с ПРЛ излечивается, то есть, шанс в целом такой же, как встретить на улице динозавра.

«Триггерение» не является обязательным фактором, но часто просто неизбежным. Параллельно, и, наверное, это более важная часть работы, у клиента очень медленно отращиваются недостающие области, например, собственно, «Я». Мой любимый анекдотический пример, как один клиент с пограничными чертами (хотя в «пограничники» я бы не стал его записывать) после нескольких лет терапии сказал что-то типа «Я начал чувствовать амбивалентные чувства. Наверное, это медитация помогла». Тут и правда не скажешь, что помогло, потому что растёт все медленно.

...ПРЛ можно «лечить» годами, потому что это не «болезнь», то есть, нет никакого «здорового» состояния, с которого пациент свернул, и к которому можно вернуться обратно. «Избавить от прихрамывания» можно человека, который ушиб ногу, но нельзя человека одноногого, в том числе и потому, что назвать это «прихрамыванием» будет злым лукавством, хотя, конечно, это тоже оно: формально человек хромает!
(продолжаем самоцитирование)

Есть, кстати, тренд на «бережных психологов», и мне порой кажется, что это «от пограничных девочек — пограничным девочкам». То есть, это идея о том, что клиенту можно создать такую «бережную» среду, в которой он никогда не ранится, что, конечно же, не возможно, потому что клиент уже раненный.

Это не значит, что клиента надо «специально доводить», но фрустрация при встрече с «достаточно хорошим человеком» просто неизбежна. Определенное межличностное давление должно присутствовать, об этом обычно говориться в ключе «для лечения пограничных людей нужно выдерживать строгие рамки именно потому, что они им полезны, у них внутри хаос, и им нужна стабильность». При этом пограничные клиенты будут всячески эти рамки «расшатывать», но не потому, что плохие, а потому, что «жизнь такая». С ними не надо быть «построже», с ними надо быть «постабильнее».

В широком смысле мы говорим об проклятом «лечении отношениями», которым уже прожужжали все уши. «При проведении психотерапии наиболее сложной задачей является создание и поддержание психотерапевтических отношений», но при этом создание и поддержание психотерапевтических отношений и есть лечение.]]> Thu, 31 Jul 2025 21:45:50 +0000 http://spectator.ru/entry/6717 http://spectator.ru/entry/6717 любимой женой и страстной любовницей (четыре в одном). Пришли к согласию, что терапия раз в неделю воспринимается как «вялая».

Разговор завели потому, что узнал, что некоторые психологи даже рекомендуют ходить раз в неделю потому, что «не понятно, что там делать чаще» и «нужно время, чтобы переварить» (и, видимо, сделать домашние задания). Ну, за что купил за то и продаю.

Но я считаю, что раз в неделю — это «поддерживающая терапия», и если у человека получается прогрессировать в таком графике, то он молодец, а два раза в неделю — уже терапия, ориентированная на изменения, и если у человека получается не прогрессировать в таком графике, то он молодец (и сопротивление его сильно).

Клиентам я обычно говорю, что это «как раз в неделю ходить в зал». Не повредит, даже как-то поможет, но в целом организм не настолько шокирован происходящим, чтобы что-то отращивать.

Есть известный психоаналитический коан, что терапия только начинается тогда, когда человеку кажется, что уже не о чем говорить. В этом случае все поверхностное уже разобрали и можно, как говорят инстаграмные психологи, «идти в глубину».

При сессиях раз в неделю есть огромный соблазн скатиться в жанр «что произошло за неделю». Да, не обязательно «копаться в прошлом», можно «разобрать» человека на событиях здесь-и-сейчас или хотя бы событиях последней недели. Разумеется, в прошлом специально уже давно никто не копается, просто человек так устроен, что вся его жизнь и опыт — в прошлом, и если мы каждый раз берем срез всего лишь в неделю, там потребуется очень много времени, чтобы все это связать. А терапевты, помимо всего прочего, вяжут — то есть, повышают связность психики клиента. Проводят параллели, замечают паттерны, собирают улики. При графике раз в неделю нужно ждать, когда что-то похожее произойдет снова.

С другой стороны получается, что в жанре «что случилось за неделю» клиент и живет одной неделей, глубина его саморефлексии на этом заканчивается. В случаях двух сессий в неделю уже тяжелее, многие клиенты жалуются, что «ничего не накопилось», на что я их спрашиваю, куда делась вся жизнь до этого, там тоже ничего не накопилось?

Другой аргумент — межличностный: человек, которого ты видишь раз в неделю не настолько сильно встраивается в твою психику как человек, которого ты видишь каждый день. Настоящий хардкорный психоанализ может быть в формате и трех-четырех сессий в неделю. Мне такого пережить не доводилось, но я могу представить, насколько быстро психоаналитик становится заметной фигурой в психике анализанта. В общем-то, это история про «заклинателя дождя», когда аналитик должен заразиться неврозом пациента, переработать его в своей психике, а потом вернуть обратно.

Два раза в неделю видится как разумный оптимум, если мы говорим о терапии, в которой лечебным фактором являются отношения.

Естественно, есть исключения. Есть клиенты, которым два раза в неделю тяжело, и не в смысле «тяжело, потому что говорить не о чем», а сам психический труд идет с трудом и требует много энергии. Есть клиенты, у которых при частоте раз в неделю наблюдается прогресс (и наоборот).

Разумеется, мы можем опираться только на наши ощущения, нельзя взять двух психических близнецов, одного терапизировать раз в неделю, другого — два раза в неделю и вывести, что два раза эффективней в итоге не в два раза, а аж в три с половиной, или что одна сессия в неделю может так и не превысить некоторый порог, при котором количество переходит в качество.

Вопрос часто в деньгах, и оптом должна идти скидка, но на самом деле наоборот: чем чаще встречи, тем ближе отношения и тем больше (глубже) работы и для терапевта. (Я читал о случаях, когда психологи проводят в день 6-8 консультаций, но это именно консультации, никто не способен провести столько «нормальных» сессий).

При одной сессии в неделю ты платишь терапевту за то, чтобы он тебя вообще вспомнил, при двух (и более) сессиях — за то, что он тебя забыть не может.]]> Tue, 18 Feb 2025 12:56:15 +0000 http://spectator.ru/entry/6716 http://spectator.ru/entry/6716 «психологи научили мою жену быть собой, и она стала эгоистичной гадиной». Я ее слышал уже раз пять из разных источников.

Вот, например, видео на эту тему, к которому мы еще вернемся.

Психодинамическая теория говорит нам о том, что психика не однородна, в ней есть разные действующие силы («как будто» есть). Когда эти силы хотят разного, возникает внутренний конфликт. Это настолько общее место, что я иногда теряюсь. Так, у нас был разговор с клиенткой, в духе:

— Мне кажется, у меня конфликт.
— И что хотят твои части?
— Части?
— Ну, раз конфликт, значит, там минимум две стороны.
— Откуда ты это знаешь?
— Ну ты же сама мне об этом сказала.

Проходит пять минут, и я слышу:
— Какой-то своей частью я понимаю...
И я такой:
— Ну вот же!

Прокрастинация, кстати, по одному остроумному определению, это «бунт недооценённых потребностей против переоцененных».

Что происходит в терапии? На свет вытаскиваются недооценённые части, какой-нибудь «внутренний ребенок», и им дается право голоса.

Человеку становится легче, и он думает, что прошел терапию, более того, что вот она, эта самая «соба» и «быть собой» — это значит потакать этой части.

На уже упомянутом видео человек говорит вот что: если мужчина будет «слушать себя», он станет эгоистом и перестанет быть «настоящим мужчиной». То есть, если он будет слушать одну часть (что неправильно), то он... перестанет слушать другую часть (в данном случае, скажем, «супер-эго»). Ну да, перестанет. Как мы видим, это тоже не решение. Шило на мыло. Очевидно, что шило лучше!

И тут нам поможет ✨ целостность. ✨

Людям почему-то упорно кажется, что быть целостным, самореализованным, собой и подобное — это значит быть единым целым, не испытывать конфликтов, страхов и сомнений.

Более подходит слово «интегрированный» (borrowed from Latin integrātus, perfect participle of integrō («I make whole, I renew, I repair, I begin again»), from integer («whole, fresh»)). То есть, все еще как был «целый», но «собранный воедино».

Короче, интегрированный человек знает все свои части и принимает решения не по принципу «внутренний критик орет громче всех и самый страшный, значит, пусть он будет главным», а по принципу... свободы, равенства и братства?

Я бы даже рискнул назвать «самостью» ту самую часть, которая неведомым образом принимает решения, дав высказаться всем остальным частям. Также ее можно назвать «внутренним взрослым» и даже «эго» (в типологии Фрейда).

Впрочем, самостью я бы назвал все вместе: уникальный набор разных частей плюс уникальную исполняющую функцию, которая принимает решения (и не совпадает ни с одной из частей).

В терапии человек может быть расколот, то есть, иметь части, но не иметь к ним доступ, человек может не знать эти части («бессознательное»), человек может не иметь отдельную часть, только принимающую решения (это можно назвать как «слабым эго», так и «детской позицией», так и «нежеланием брать ответственность»).

***

В качестве бонуса — вот цитата примерно про это, но другим языком, из «Человека в поисках себя» Ролло Мэя, которую я недавно прочитал:

Люди, громко предостерегающие, что если страсти и желания не подавлять, то они внезапно вырвутся на поверхность и каждый, например, будет поглощен сексуальным влечением к своей матери или жене своего лучшего друга, говорят о невротических состояниях. В сущности, мы знаем, что именно подавляемые ранее эмоции и желания возвращаются и приобретают навязчивый характер позднее. В Викторианскую эпоху человек-гироскоп должен был жестко контролировать эмоции, и вот так, сажая их под замок, человек превращал их в преступные. Но чем более человек интегрирован, тем менее компульсивны его эмоции. У зрелого человека чувства и желания имеют конфигурацию. Например, при созерцании обеда как части спектакля на сцене человек не начинает испытывать голод – он пришел посмотреть спектакль, а не поесть. Или слушая, как поет певица, человек не возбуждается сексуально, хотя она может быть очень привлекательной, – конфигурация тут установлена на то, что человек пришел послушать концерт. Конечно, как уже упоминалось не раз в этой книге, время от времени у всех у нас случаются конфликты. Но это совсем не то, что быть управляемым неконтролируемыми эмоциями.

Каждый прямой и непосредственный опыт, связанный с чувствами и желаниями, является спонтанным и уникальным. Другими словами, хотение и чувствование – это уникальная часть каждой конкретной ситуации в каждый конкретный момент времени в конкретном месте. Спонтанность означает способность реагировать на ситуацию в целом, или, выражаясь техническими терминами, реагировать на конфигурацию «форма – фон». Спонтанность – это активное «я», становящееся частью определенной ситуации. Как в хорошем портрете фон всегда является неотъемлемой составляющей, так и действие зрелой человеческой особи является неотъемлемой частью ее «я» в окружающем мире. Однако спонтанность очень отличается от напыщенности, эгоцентризма или позволения себе выражать эмоции, невзирая на окружающую ситуацию. Спонтанность – это действующее «я», реагирующее на текущую ситуацию. Именно в этом ракурсе стоит воспринимать оригинальность и уникальность, всегда являющиеся частью спонтанности.

Поскольку одна и та же ситуация никогда не происходила ранее и не повторится в будущем, то и чувство человека в этот момент всегда будет новым и никогда в точности не повторится. Только невротические реакции неизменно повторяются.

Разумеется, отношениями никого так и не вылечил.

Я рассматриваю терапевтический альянс (отношения) как средство доставки лекарства. Можно сказать, что лечат уколы или таблетки, но на самом деле лечат вещества, а уколы и таблетки — это просто форма. Про это я шутил, что «нельзя просто так сказать человеку «люби себя», надо сначала втереться в доверие, а потом сказать человеку «люби себя»».

Даже популярная (и в целом верная) идея, что во время терапии у многих клиентов формируются «правильный» внутренний объект в виде образа терапевта, может рассматриваться так же: как вшивание в пациента капсулы, которая выделяет в организм нужные вещества.

У одного моего клиента была обратная метафора: ему кажется, что терапевты (а особенно я) заразил его и других клиентов чем-то, от чего они превратятся в «таких же рептилоидов».

Тут можно еще раз поднять вопрос «заменит ли chatGPT» всех. Заменит, но это будет как обычно сговнякивание.

Вот я писал, что Cпотифай купил оптом дешевую музыку и подсовывает её в рекомендациях, чтобы не платить исполнителям, а люди в комментариях «и что в этом такого?». Да ничего, всё в порядке вещей, «в этом-то и проблема».

Мне, чисто по-человечески, не нравится в этом враньё, обернутое в «техническую правду». Ну, вы знаете, существуют «технические девственницы», которые занимались только анальным сексом и замуж вышли «невинными».

Так и здесь: формально заявлено, что Спотифай (помимо всего прочего) — это сервис рекомендаций, который позволяет открывать новую интересную музыку. А фейсбук — социальный сервис общения с одноклассниками (а на самом деле лента с залипательным говном, которая сама решает, что тебе показывать).

Но вопрос не в этом. В случае с chatGPT, несомненно, тоже произойдет подмена, и вот такая: людям будет предложено самим поверить в имитацию. У нас был разговор с клиентом, в духе «а если я не вижу разницы, то какая разница?», на что я отвечал «так может быть в этом и проблема, что ты не видишь».

Пациент будет вынужден нафантазировать «человечность» chatGPT, благо, что это не сложно: антропоморфизм — наше всё, но ничего «нового» в этом альянсе сотворить не получится. То есть, если у человека нет «внутреннего хорошего объекта», то с помощью chatGPT не получится его создать, даже если дать ему промт изображать этот объект. А всё почему? Правильно — сопротивление.

Живым терапевтам приходится не только годами быть хорошими объектами, но и постоянно сталкиваться, обрабатывать и возвращать обратно «бред» клиента о том, что так не бывает.

Есть известная шутка, что то, что не говорится в терапии не менее важно (а иногда даже важней) того, что говорится, которая и не шутка вовсе.

«СhatGPT как терапевт» в этом смысле будет идеальный инструмент для самообмана и самодрочки. Условно говоря, к нему можно прийти к запросом «как стать лучшей версией себя» и он ответит списком из десяти пунктов, но не ответит «чувак, а не нарциссическая ли это поебень?».

Можно даже попросить его искать нарциссическую поебень, но и это опять будет контроль. ChatGPT в отличие от терапевта никогда специально не скажет то, что ты не хочешь услышать. А если скажет случайно, то с этим легко иметь дело.

Это напоминает мне историю одной клиентки, которая как и многие другие пыталась контролировать терапевта. Она попросила ее не фрустрировать до тех пор, пока она не будет готова. Я и не фрустрировал (и не собирался). Спустя, скажем, год она сказала «ну всё, я теперь готова, давайте пожестче». А я продолжал не фрустрировать. Спустя какое-то время она возмутилась: как же так, я же просила меня фрустрировать, а вы этого не делаете.

И я такой: «фрустрирует, правда?».

СhatGPT несомненно заменит терапевта, как processed food заменила нормальную еду, как «телевизор нам природу заменил», как muzak заменит music. Вот хорошее слово — суррогат, по-немецки — эрзац.

Две другие истории, которые ассоциативно вспоминаются и не перестают меня удивлять — попытки в Силиконовой Долине изобрести стартап с «супер-едой», когда ты каждый день съедаешь однотипный брусок со вкусом ванили, все твои скудные пищевые потребности удовлетворены, и можно думать об Успешном Успехе, а так же постоянные фантазии о том, что людей заменят секс-боты.

(Хотя мужчин, понятно, в сексе заменить не сложно, но они ж на женщин замахиваются).]]> Fri, 27 Dec 2024 22:38:46 +0000 http://spectator.ru/entry/6714 http://spectator.ru/entry/6714 (Традиционно следует написать, что мои десять лет — это лучшие десять лет, видел самопрезентации психологов, типа «стаж 10 лет, 1500 проведенных сессий» или «десять лет в психологии, 2500 проведенных консультаций», «пять лет и 500 сессий». У меня же примерно 8000 часов, что соответствует полной занятости в течение этого времени).

Все, что я не понял, я с радостью написал в этом блоге, чтобы разделить непонимание.

1. Никто не знает, чем занимается психотерапия.

Есть указующий перст на луну, а есть на область, которая называется «психика». Большая такая область, можно даже сказать, что это целый мир. Внутренний. Психологи и психотерапевты занимаются тем, что его изучают и пробуют применять полученные знания на пользу людям. Пока понятно.

Психика максимально разнообразна. Завирусилось недавно видео африканского племени, где женщины выбирают мужчин, а те красятся и блестят своими зубами и глазами. Казалось бы, банальная смена ролей, а пенис-то, пенис, куда деть? Является ли в той культуре пенетрация агрессией? Есть ли страх кастрации? Эдипов комплекс? Короче, психоанализ не работает на не белых людях. А они все ещё люди!

Есть интересное определение, что «культура — это вся совокупность небиологических проявлений человека». С психикой так же, она — то место, где «хранится» культура, и за счет неё человек эволюционирует за пределы биологии. В споре nature vs nurture (природа против воспитания) психика, несомненно, nurture.

Люди, которые говорят о всяких «издревле» или о «природе мужчин и женщин» — идиоты: нет никакого «естественного состояния», а если есть, то оно вполне может выглядеть так, как описывается в книге «Секс на заре цивилизации»: люди живут племенами, все спят со всеми и за счет этого крепко дружат. Детей растят вместе. (Тут мы приходим к грустной мысли, что неврозы — это то, чем человек платит за цивилизацию (вольная цитата Фрейда), а продавцы патриархата просто пытаются впарить старый невроз, который вдруг перестал работать).

Окей, допустим, на психику мы указали пальцем («это то, что внутри»). Что дальше?

Во-первых, перед нами стоит задача психикой познать психику, я даже углубляться в эту тему не буду.

Во-вторых, мы не можем отлепить изучение психики от культуры, человека, и самой психики, создать единую убедительную модель «вообще психики» в вакууме. Все, кто пытается это сделать, лукавят — или роют сами себе могилу, потому что Павлов изучил уже всю эту психику до них.

Во-третьих, даже в рамках одной культуры психика у всех продолжает быть разной. Да, она состоит из похожих элементов, как книги состоят из букв, но это не помогает. Вообще в последнее время хорошо в работе с программистами заходит метафора обучения искусственного интеллекта: выдача зависит не от его внутреннего устройства, а от выборки, на которой он обучался. Культура — это большие мазки, такие большие, что не заметные, «обучался» же человек в семье, где уже «своя атмосфера». Опять-таки, есть нехорошие люди, которые говорят, что не надо исследовать никакую выборку («зачем копаться в детстве?»), «просто исправьте выдачу».

В-четвертых, мы не можем даже сказать, что такое патология, кроме того, что это... патология, буквально: от греческого «пафос», страдание. То есть, если человек «страдает», значит, что-то с ним не так и терапия, так уж и быть, ему попробует помочь. Но как?

Мы можем рассматривать патологию как социальный конструкт и прийти к карательной психиатрии, тогда «психология» должна вернуть человека в русло «нормальности», но пока что дела обстоят по-другому: терапия помогает человеку преодолеть текущий невроз общества (см. также «У нас было сто лет терапии — и мир становится только хуже»).

Есть и еще один пример, который мне хотелось бы упомянуть. Это очень современный феномен и вопрос, на который трудно ответить. Насколько болен на самом деле современный представитель организации – отчужденный, нарциссический, лишенный принадлежности к чему бы то ни было, не испытывающий истинного интереса к жизни, интересующийся лишь гаджетами, которого спортивный автомобиль возбуждает гораздо больше, чем женщина? Насколько он в таком случае болен?

В одном смысле можно сказать, что да, он серьезно болен, и все симптомы налицо: он испуган, он не уверен в себе, он нуждается в постоянном подтверждении своего нарциссизма. В то же время мы не можем назвать больным все общество: люди функционируют. Думаю, что проблема для людей заключается в том, как им удается приспосабливаться к общему заболеванию или к тому, что можно назвать «патологией нормальности». В таких случаях проблема терапии очень сложна. Этот человек действительно страдает от «ядерного» конфликта, другими словами, от глубокого расстройства ядра своей личности: он проявляет чрезвычайный нарциссизм и отсутствие любви к жизни. Для излечения ему пришлось бы в первую очередь изменить всю свою личность. Кроме того, почти все общество обернется против него, потому что все общество одобряет его невроз. Здесь вы сталкиваетесь с парадоксом: теоретически перед вами больной человек, но в другом смысле он не болен.

Эрих Фромм. «Искусство слушать».

На это у меня есть такая шутка: в словаре Вебстера фиксируется, когда слово было употреблено в первый раз. «Созависимые отношения» — в 1979 году (это год моего рождения). Таким образом, люди до 1979 года просто любили.

У Louis CK тоже есть шутка на тему «жизнь — говно», примерно такая: «Придумайте самую ужасную вещь. Она есть в жизни». То же самое касается психики: попробуйте придумать вещь, которой там нет.

В результате для того, чтобы самому не поехать кукухой, каждый специалист (школа, направление) выделяет из всего разнообразия очень-очень маленькую «полянку», придумывают там правила и теории, вдоволь там резвится и делает вид, что это и есть психика.

Они все правы: слон это и палка, и веревка.

2. Легко лечить здоровых.

Фрейд утверждал, что психоанализ — только для невротиков. Последователи не послушались и начали пробовать лечить всех. (Заодно и научились, но все равно хуже, чем невротиков).

Перлз говорил (не дословно): «я изобрел гештальт для здоровых людей, а оказывается, он такой прекрасный, что подходит всем!». Сейчас я эту цитату не найду, конечно.

Хеллингер (шарлатан, конечно) так и говорит на супервизии: мы больных не лечим.

Бек писал, что его КПТ плохо работает с шизоидами, потому что не находит у них автоматических мыслей.

Модели, которые строятся в разных видах терапии, подразумевают, что люди в них вписываются, и «выздоровление» тоже достигается в рамках той же модели.

Я в последнее время много думаю про категорию отсутствия, есть даже коротенькая заметка четырехлетний давности, которую я замучил ссылками на неё. У людей нет огромных психических областей, но они умудряются функционировать. Есть, например, видео, где безрукий человек делает ремонт и мастерит мебель, разумеется, ногами, причем лучше многих, хотя у него literally ноги из жопы растут. Мы со стороны видим, что он инвалид, а с психикой опять такой фокус не прокатит, «чужая душа потёмки». Человек человеку черный ящик и китайская комната.

Одна моя клиентка добралась до этого через слова, когда выяснила, что одни и те же понятия обозначают для людей разное. Любовь одного человека и любовь другого, например. Общий язык призван скрывать один факт — что люди разные. Возможно, это его единственная функция.

(«Объединять людей»).

3. Больной — и не лечится!

Чем менее человек социально адаптирован, тем больше ему нужна терапия, и тем меньше у него на неё денег.

Терапия — это труд («терапия — это практика» еще говорю я). Если человек не умеет трудиться, то ему нужна терапия, но заниматься он ей не может, потому что не умеет трудиться.

Обычно это объясняется, как «человек лечится здоровой частью». Дескать, он расколот, у него есть какие-то совсем больные (или может быть «инфантильные») части, но для работы нужны части, способные работать, брать ответственность, рефлексировать, символически мыслить и прочее.

Этот парадокс в целом не решаем, и смешно выглядят традиционные призывы «выйти из детской позиции», обращенные — правильно — к детской позиции.

Таким образом люди, которым нужна терапия больше всего, меньше всего могут ей воспользоваться (во всех смыслах).

Зато как легко лечить здоровых!

Винникотт (еще одна затасканная цитата):

Психотерапия — это когда два человека играют вместе. Следовательно, там, где игра невозможна, работа терапевта направлена на то, чтобы перевести пациента из состояния, когда он не может играть, в состояние, когда он может это делать.

4. Listen Here, You Little Shit.

Мы взяли нашего первого попугая из плохих рук и долго приучали к хорошим рукам. Бесило, конечно, что нельзя сказать «слушай сюда, маленькое говно, успокойся уже, мы нормальные».

Несмотря на кажущийся дар речи, присущий людям, с ними этот фокус тоже не прокатывает. Говорят, что «в терапии человек получает первый опыт (чего-то хорошего)». То есть, ему нельзя сказать «слушай сюда, мы теперь терапевтические союзники», нет, часто ему надо делать всё то же, что мы делали попугаю: сидеть рядом, чтобы привыкал, подсовывать семечки, не делать резких движений.

К великому сожалению, здесь тот же закольцованный парадокс, что и в «больной и не лечится»: «если слов не понимает, что слов не понимает».

Ялом писал, что люди на терапии делают вид, что делают что-то важное, а на самом деле просто выстраивают отношения.

Нельзя сказать (можно, но не поймут) человеку, которого ты «лечишь», что «ты знаешь, я просто буду к тебе хорошо относиться следующие годы, ты, конечно, совсем не понимаешь, что это такое и зачем это надо, но попугаю, например, помогло».

Другой мой любимый пример — это «нарциссы против нарциссизма». Так как нарцисс — это человек, который готов побороть самого себя лишь бы стать не собой, и это его единственный способ «решать проблемки», то и «бороться с нарциссизмом» он будет через запихивание себя в образ прекрасного не-нарцисса.

Ставить «нарциссу» диагноз — худшее, что можно сделать.

Вообще, то, что можно сказать клиенту, определяется исключительно свойствами терапевтического альянса и больше ничем. Даже не тупостью, «поймет — нет» не аргумент.

Например, одной клиентке я могу сказать «это потому, что у тебя мужика нормального не было». Казалось бы, это потому, что она распознает иронию. А вот и нет: у нас достаточно хорошие отношения, чтобы над этим посмеяться, «потому что это правда». То есть, даже если она не распознает иронию, она переспросит (опять-таки, благодаря отношениям) если что, а не пойдет в соцсети писать «что мне сказал такого психолог, что я перестала».

Всё то же относится и к менее сомнительным высказываниям в неироничной форме. Просто если у вас хороший альянс, то есть шанс, что клиент вдруг слушает, что ты говоришь!

Вообще успех терапии зависит от множества факторов, но, например, «от умения работать самому и от умения кооперироваться, то есть, привлекать в работу другого». То есть, клиент должен быть и самостоятельным и уметь полагаться на других и выстраивать с ними... короче, опять здоровый человек выходит, тьфу.

5. Диагностика is a poor man’s therapy.

Большая часть всяких психологий — это диагностика (в широком смысле, от гр. diagnosticos — «способный распознавать»), даже всякие публичные фокусники, «которые видят людей насквозь» и жестко ставят диагнозы, всякие таро и МАК, образные терапии, арт-терапии и даже жанр «психологическая консультация».

Это не сложно: при всём том, что «люди разные», если достаточно грубо округлять, то «все проблемы из детства».

Получается вот что: среднестатистическое знание себя современного человека находится на таком зачаточном уровне, что любая диагностика, какими бы методами она ни делалась — огромное благо, так как даёт иллюзию понимания.

То есть, человеку можно легко и просто сказать на первой сессии, что с ним не так. Благо, что это почти всегда очевидно.

А дальше-то что? А лечиться кто будет?

6. Экзистенциальная терапия — для самых здоровых, а гуманизм — для людей.

Лет десять назад я назвал себя «экзистенциальный терапевт», но с годами я больше дрейфую к психодинамическому/аналитическому.

Патология существует. Ну да, я писал выше, что
«мы не можем даже сказать, что такое патология, кроме того, что это страдание». Но мы можем! Можем!

Мы можем сказать, в свете вышеизложенного, что патология — это то, что мешает проходить терапию.

«Доктор, у меня совсем нет друзей, может быть хоть ты мне поможешь, мерзкий старикашка».

Разумеется, патология манифестируется в кабинете и терапевт может сказать «посмотрите, то, на что вы жалуетесь, оно и здесь!». Но дело не в этом.

В гуманистическом (да и экзистенциальном) представлении человек живет жизнь, как может, и мы его за это уважаем.

С другой стороны, мы видим, а он часто нет, на каком уровне духовного развития ну, например, психической организации человек находится. Мы можем понимать, что у человека не «свободные отношения», а «нарциссический промискуитет». Должны ли мы ему об этом сообщить? Можем ли мы принимать его всерьёз?

Разумеется, нет. Разумеется, да.

Или вот у человека, например, страх отнятия от груди не прошёл, а мы говорим (он говорит) о экзистенциальном страхе. Все примеры, разумеется, выдуманы.

Экзистенциальный ли это страх? Да, если тебе год.

Одна моя клиентка упорно не хочет признавать, что она лучше других, потому что это «снобизм». А она, к великому её сожалению, лучше других, и это не терапевтический манёвр, не снобизм, а просто жизненный факт. Люди вообще разные, и одни постоянно лучше других, хотят они этого или нет.

Получается, как говорил Гурджиев, «душонка есть у каждого, а вот Душа есть только у тех, кто её заработал сознательным трудом и добровольным страданием».

Опять-таки, безоценочно и без снобизма: люди разные. Экзистенциальная терапия, конечно, тема, но только когда все проблемы решены (а они почти ни у кого не решены).

Согласно канонам экзистенциальной терапии, существуют «экзистенциальные данности», с которыми ничего не поделать. А если в данном случае твой «страх свободы» — это просто возрастное («инфантильное»), с которым можно что-то поделать («выйти из детской позиции», да)?

7. Терапия не работает.

Терапия не работает, потому что не субъект. Терапия и есть работа. Следовательно, не работать может или клиент или терапевт.

Работа терапевта и клиента разная. У нее даже может не совпадать цель. (Напомню, что полное совпадение называется ругательными словом «слияние»).

Иногда клиент не умеет работать («тогда цель научить его работать», да). Часто клиент не может понять и оценить работу терапевта, потому что если мог бы — терапия была бы ему не нужна.]]> Wed, 20 Nov 2024 21:00:00 +0000 http://spectator.ru/entry/6713 http://spectator.ru/entry/6713 пишу, почему я мало пишу. Вот и сейчас. Пытаюсь уговорить жену вести канал, чтобы, так сказать, «повысить чек» (и чтобы самому не писать, конечно же). Натыкаемся на то, что никто не знает, что же в этот канал такого писать, чтобы самого от себя не воротило.

За всё время я нашел примерно трех терапевтов в инстаграмме, от которых просто (хотя бы) не тошнит. Уже достижение. У каждого — максимум тысяч десять-двадцать подписчиков, что по сегодняшним меркам, наверное, ничего (в смысле, мало). Напрашиваются разные выводы — например, Алгоритм понял, что я люблю только кринжатину, и подсовывает её. Или, например, что сотни тысяч, иногда миллионы подписчиков у кринжатины непроста, и нормальные терапевты «заслуженно» непопулярны.

Мы оба с женой знаем, что никакой self-help не работает, и просвещение не работает.

Или вот, например, была шутка, что всё, что сделало повально психологическое просвещение — это вывело породу новых резистентных к терапии лунатиков.

То есть «давать пользу» — это, кажется, так называется — это на самом деле рыть себе и коллегам яму. Там нет никакой «пользы», но можно весело притворяться, что она есть (лишь бы на терапию не ходить!).

Следующее, что предлагается сделать — это «показывать экспертность». Ну, тут много ума не надо, достаточно цитировать непонятные психоаналитические штуки, тогда экспертность твоя останется неоцененной, либо придется демонстрировать «дворовую экспертность», дуть щёки и говорить вещи, на которые хочется воскликнуть «да! я так и знал!». Спасибо, доктор, что это сказали. (Мои любимые «эксперты» из второй категории — те, кто убедительно доказывают, что бабы — существа второго сорта, вот это новость, передовой край науки).

Я не так давно видел офигенные рилсы, где художника просят исправить работу, и он хуяк-хуяк несколькими движениями виртуальной кисти делает шедевр, попутно объясняя. Экспертность так и прёт, и я не иронизирую. Но там всё наглядно. «Результат на лицо», тем более, что чаще всего он исправляет именно портреты.

Работа терапевта занимает годы, и «до» и «после» со стороны внешнего наблюдателя не очень-то меняются. Даже со стороны внутреннего не всегда, тем более, что не у всех он есть. «Мне говорят, что я повзрослел», — например, я получал такой отзыв от людей, который знали клиента «до» и увидели «после».

Разыгрывать диалоги или «виньетки» из сессий — хорошая идея, если в тебе гибнет актер (или кроссдрессер) и если тебе не лень потом нянчиться с комментаторами. Но и тут — «кто знает, тот знает, кто не знает, тот не знает».

Сама работа терапевта противоречит «работе» маркетолога, но это еще полбеды, сама работа терапевта интровертная по определению:

Introvert — mid 17th century (as a verb in the general sense ‘turn one’s thoughts inwards (in spiritual contemplation’)): from modern Latin introvertere, from intro- ‘to the inside’ + vertere ‘to turn’. Its use as a term in psychology dates from the early 20th century.

И вообще — замкнутый сосуд, а тут же предлагается про все это таинство экстравертно писать, да еще и для плебса.

Еще один выбор, который не предлагается маркетологами явно, но который существует — это выступать в роли хорошего объекта. Вот, например, Шульман или, например, эта просветительница химии что делают? Правильно — выступают в роли успокаивающей сиськи. Причем у Александры был недавно неудачный опыт в связи с непониманием собственной роли в истории: так-то она говорит, что тефлон не опасен, пластик не опасен (определенный), и развенчивает прочие «мы-все-умрём» мифы, но внезапно бес её попутал, и она заявила, что с точки зрения химии гомеопатия не работает. Ее тут же чуть с говном не съели любимые комментаторы. Ну вы понимаете, да? Гомеопатия же тоже существует главным образом для успокоения, так что — внезапно! — одна сиська покусилась на другую. Ужас, что творится.

При этом, конечно, все участники могут делать вид, что происходит «просвещение» и какая-нибудь «популяризация науки», но нас, опытных фрейдистов, не обманешь. Кто еще вспоминается? Ну, доктор Комаровский, главное достижение которого — мысль «отъебитесь от ребенка», никому до этого не известный обычный постюнгианец Питерсон — до тех пор, пока не выяснилось, что он папочка, а безотцовщин сейчас много.

Опять-таки, если ты терапевт тёртый, словно калач, ты не можешь не видеть этот подлог и не понимать, чем ты за самом деле занимаешься — выступаешь в роли публичной мамки.

Еще один вариант, так делает наша знакомая Ольга Брейн, называется «сериал». Она (помимо того, что занимается основным делом — учит английскому языку) регулярно пишет очень выверенные посты из своей жизни, после редактуры напоминающие сериал «Друзья», в котором даже невзгоды милые и преодолимые в следующей серии.

Это прекрасный жанр, я сам в нем творил чуть ли не в прошлом веке, но как раз жене и не нравилось, мол, «я выставлял ее в дурном свете». Сейчас подобные жанры я наблюдаю в том же инстаграмме или тиктоке, где мужик на фоне недовольной жены говорит pro marriage tips, а в конце в него летит сковородка. Ну понятно, что сатира на тупых мужчин, и жена подыгрывает, как может, но я человек утончённый, мне надо было, чтобы люди гадали, где правда, а где вымысел.

Помню, на фейсбуке сменил статус на it’s complicated и почти сразу Катю завалили подруги вопросами, на что я попросил им передать, что successful marriage is a complicated thing, alright?

В общем, не получалось выдерживать градус серьёзности, ну и сейчас сериал про «семью терапевтов», например, основанный на реальных событиях уже не сделаешь. Вы не представляете глубину кроличьей норы! Так, например, за все эти годы мы слова психологического друг другу не сказали, какой уж тут сериал.

Не получается, короче, чек повысить за счет медиа-присутствия.

Из других новостей: в этом месяце стукнет 10 лет как я терапевт, причём хорошо так, полная занятость. Ну, вы знаете, как обычно меряется? Видел я, например, у какого-то психолога «пять лет работы, 2000 часов обучения, 1000 проведенных сессий». Вообще в годах очень удобно считать, конечно. «Солдат спит — служба идёт». Мне же обучаться некогда, работать надо.

Конечно, накапало еще пока не знаменитые 10000 часов практики, чтобы стать экспертом мирового уровня, но 8000 наберется точно. Это мы будем праздновать отдельно. Заодно и чек повысим.]]> Thu, 17 Oct 2024 17:00:00 +0000 http://spectator.ru/entry/6712 http://spectator.ru/entry/6712 продолжение, слишком многословное (Акела исписался).

Терапевтическая позиция

(Я утверждаю, что) самое главное в работе психотерапевта — так называемая «терапевтическая позиция». Давайте на примере судьи. Он может знать все законы, при этом быть продажным. Помогает ли ему знание законов? Еще как! Он может «отмазать» кого надо еще более эффективно. Хороший ли он судья? Кому как!

Что на самом же деле «должен» делать судья — карать, быть справедливым, заботиться об обществе, либо заботиться о человеке и давать шанс на исправление (недаром это называется «исправительная система»), нести возмездие во имя Луны (недаром это называется «система правосудия») — это всё разные взгляды на «судебную позицию». Так же и с терапевтом: взгляды на то, в чем же на самом деле его «терапевтическая позиция», разнятся.

Это уже ближе к идеологии, и свой буклет я пытался написать примерно про это. Несмотря на то, что терапевтическая позиция — самое главное, во многих школах внимания ей уделяется не так уж и много. Учат ли судью быть не-продажным и сдает ли он по этому предмету экзамены, и идет ли это в аттестат?

С «психологами» еще хуже: их не учат «быть психологами», их учат «знаниям психологии», в результате после обучения многие или растеряно сидят в синдроме самозванца или радостно занимают вакантную позицию «верхом на табуреточке» и оттуда вещают. Понятный жанр психологии — это психологическое консультирование, когда психолог выступает в роли эксперта.

(Я не смотрел все программы всех психологов, но те, которые я видел, психотерапии не учат).

Терапевтическая же позиция (как и факт ее существования) — это мета-позиция, а терапия — это игра, об этом я тоже уже писал и приводил пример двух боксеров: если тебя побили на ринге, ты не будешь подкарауливать человека у подъезда.

Таким образом, если терапевт вдруг залез в позицию эксперта, он должен спросить себя «а чего это я в неё залез?» и «зачем клиенту нужна такая моя позиция?» (потому что он сам в «детской позиции», ага). Далее обе позиции подвергаются изучению, и клиент узнаёт что-то о себе.

Обсуждали как-то в частной беседе другую игру «придумай, чем можно обидеть человека». С одной стороны, это идеальный способ разрушить отношения и действительно обидеть, с другой — если все стороны не забывают, что это игра, то на самом-то деле это — упражнение в знании, понимании и даже принятии близких.

То есть, терапевтическая позиция — это умение играть и не заигрываться. Пять лет назад я про это писал походя, как о вещи самоочевидной, недавно Вася, видимо, наткнулся или вспомнил ту же цитату Винникотта и разродился обширным текстом на эту тему.

Подойдя вплотную к формулированию тезиса, я понял, что, как это часто бывает, все очень просто и для освещения этого предмета не нужно много слов. Психотерапия — там, где перекрываются пространство игры пациента и пространство игры терапевта. Психотерапия — это когда два человека играют вместе. Следовательно, там, где игра невозможна, работа терапевта направлена на то, чтобы перевести пациента из состояния, когда он не может играть, в состояние когда он может это делать.

Винникот, «Игра и реальность»

Не будем рассматривать очевидно зловредные случаи «продажных судей», часто «отступления от терапевтической позиции» происходят не со зла, а когда клиент задевает непродажного терапевта «как человека», тот теряет свой панцирь и становится какчеловеком. Задели же его смертную сущность, а не бессмертную-терапевтическую.

Я утверждаю, что «проработанность» — это умение держать терапевтическую позицию, но наверняка под «проработанностью» психологи в интернете подразумевают что-то другое. Терапевтическая позиция — это мета-позиция, но точки зрения могут быть разные. Например, Роджерс утверждал, что «клиента надо просто любить», таким образом, терапевтическая позиция — это не отступление от этой любви (к минусам этой позиции следует отнести то, что трактовки того, что такое «простолюбить» у всех свои, и в последователи Роджерса ломанулись совершенно разные люди).

Три главных качества терапевта

Очевидно, что терапевт должен обладать некоторым профессиональными качествами (позволяющими в том числе эту терапевтическую позицию удерживать), которые никак не заводятся от знаний, скорее, это качества личности (некоторые из которых можно развить в процессе терапии, а можно и не развить).

Опять-таки, нет единого согласия, что это за качества, но зато каждый желающий может сказать в интернете «ты не психолог, а говно», когда ему кажется, что психолог отреагировал не подобающе его неоформленным ожиданиям (но об этом позже).

Я бы сформулировал качества, необходимые для работы терапевтом, так:

Во-первых, психотерапевт должен знать себя, а значит, знать все свои мотивы и драйвы (и знать, что это одно и то же, в «мотиве» латинский корень, в «драйве» — германский, и то и другое обозначает «движение»). То есть, психолог должен знать, что им движет. «Сапожник, изучи себя сам».

Во-вторых, помимо знания частностей (себя), терапевт должен «знать» не только свою психику, но и психику других людей.

Можно назвать это знанием комплексов и архетипов, но я бы это назвал «умением видеть архетипы». Для этого надо как минимум обладать развитым навыком символизации.

Давайте понятными словами. На самом примитивном уровне есть «треугольник Карпмана»

Концепция треугольника Карпмана получила популярность в обществе, благодаря тому, что она даёт простое объяснение психологическим проблемам человека.
(википедия)

Концепция эта говорит нам о том, что есть три роли: преследователь, жертва и спасатель, эти роли комплиментарные и бедный человек мечется в них, как в трёх соснах («Психология есть наука нумерации трех сосен», — золотой фонд шуток автора). «Внутренний ребенок», кстати, оттуда же — из трансакционного анализа.

Когда людей обучают «треугольнику Картмана», им не сообщают «знания» или «правду», что этот треугольник существует на самом деле, но их учат этот треугольник видеть. Ну, в идеале, а как это воспринимают ученики — вопрос спорный.

Если ковырнуть глубже, то окажется, что ролей или «игр, в которые играют люди» бесчисленное количество, и так упорно циклиться на трёх... ну, я уже писал выше про сосны.

У нас не так давно был абсурдный диалог с одним клиентом, когда он спросил, есть ли какая-то книга про людей, чтобы лучше в них разбираться, я ответил «любая художественная» и подумав, добавил, что если нужна одна, то это Библия. Понятно, что это была культурологическая шутка, но совершенно правдивая же.

Терапевт должен уметь отделять знание о себе от знания о людях, как говорится, «человек есть мера всех вещей, и мы даже знаем этого человека». Каждый судит по себе или, как говорят психологи, «проецирует».

Это не так просто, как кажется, для этого терапевту надо уметь не знать (уметь «не знать» и «уметь, не знать»), то есть, уметь воспринимать пустые пространства как пустые, не заполняя их своими фантазиями, что довольно-таки противоестественно, потому что природа пустоты не терпит.

В-третьих, психотерапевт должен быть человеком, а человек — это не только двуногое без перьев, но и промежуток между стимулом и реакцией. Иными словами, терапевт должен уметь не отыгрывать, «сначала думать, а потом делать», то есть, всегда иметь возможность не реагировать автоматически.

Можно сказать, что терапевт должен быть «осознан», то есть, иметь возможность остановиться и понять, какие мотивы его сейчас мотивят, и стоит ли им потакать, в какую игру он хочет вовлечься сам и в какую игру его хочет вовлечь клиент. То есть, знание себя и людей и умение видеть архетипы должно иметь и практическое применение, и терапевт, перед тем, как что-то ляпнуть, должен пропустить это через сито. (Именно поэтому хорошие терапевты часто молчат).

Примеры из жизни и плохие психологи

Есть то, что я называю «наговорить себе на диагноз», например, threads — это какой-то зоопарк психологов, в котором я провел некоторое время в качестве, видимо, энтомолога.

Вот, скажем, одна учёная терапевтка, которая доросла даже до психоанализа, пишет, что психологи, которые публикуют о себе отзывы — это «что-то на нарциссическом».

Там действительно есть довольно убедительная теория о том, почему это не надо делать, там и двойные отношения, и использование клиента, и дисбаланс власти, и еще куча всего. В общем-то, это вы всё как порядочные люди должны знать сами (я про это немного писал здесь).

Тут же к ней в комментарии вылезает психолог (который по совместительству оказывается преподавателем психологии), который вообще не понимает, «чё в этом такого».

На уровне знаний человек демонстрирует пробел, но, в общем-то, ему и положено, в конце концов, он же «психолог», его этому не учили (я не иронизирую, для простоты скажем, что «запрет» на отзывы — это что-то из психоаналитического).

Но он ведь и на уровне умений демонстрирует тоже пробел: он включается в игру — начинает обвинять терапевтку в ответ, говорит «сами вы нарцисс» и «почему вы мне/всем нам запрещаете?». Он не понимает, что красиво выглядеть в этой ситуации не получится никак. «Ты оправдываешься, значит, ты не прав». Даже если взять — вы не поверите! — треугольник Карпмана, то бедный психолог примеряет на себя и на других все роли по очереди и вообще не понимает, как это выглядит со стороны.

В общественном сознании есть идея, что психолог всегда должен быть психологом, то есть, должен быть всегда корректным, не посылать в интернете «нахуй», вести себя подобающе и вообще держать себя в руках.

Психологи в свою очередь отстаивают своё право быть простолюдьми или тожелюдьми, как и право быть неидеальными. Ну там дальше идет понятная нарциссическая всякая штука и дискурс теряется, на мой взгляд, совсем не там, где нужно.

Дело, я думаю, не в идеальности, и с одной стороны психологов понять можно: нельзя быть всё время на работе и нельзя работать бесплатно.

С другой стороны, я их не понимаю: вот у тебя есть определенные навыки, хотя бы три главных качества, перечисленные выше, которые неимоверно облегчают не только работу, но и твою жизнь. Почему бы их не использовать всегда? Не ради других, а для себя?

Окей, я еще могу как-то вообразить желание потерять голову, например, в сексе, особенно если это секс не с пациентками, но какое удовольствие в диалоге с простыми смертными опускаться до их уровня?

Вот я психолог и вижу, что в интернете кто-то не прав, пишет, что отзывы с клиентов лучше не собирать, а я их собираю, тут у меня в глазах темнеет, и...

В общем, мне кажется, в мифе о том, что психологи должны себя как-то особенно вести, есть здравое зерно, помимо идеализации, просто сформулировать его простой люд никак не может.

Ну и пару слов о моей прекрасности. Есть такая вещь, как «нарциссическая зависть», и каждый раз, когда я пишу о себе хоть что-то, что может быть истолковано в позитивном ключе, оно обязательно кем-то будет воспринято, как «посмотрите, какой я молодец», а не как наглядный материал. С годами я выработал привычку делать это нарочито, чтобы уж точно стригеррило. «Не можешь предотвратить — возглавь». Вот и сейчас.

С годами я нашел удобную роль для общения в интернете. Она похожа на тролля, но у меня нет цели вызвать эмоции у людей, я пытаюсь быстро протестировать человека и понять не только его «точку зрения», но и манеру мыслить (например, очевидно, что если человек не понимает иронию, то этого достаточно). Обычно хватает нескольких сообщений.

Мне кажется, я довольно стабильно её играю, что показывает мое умение это делать (оставаться в рамках роли). В каком-то смысле — вы не поверите! — это демонстрация профессионализма. То есть, для общения в интернете психологу не обязательно выбирать слащавый образ всепонимающего и всеэмпатрующего (как якобы требует толпа), можно быть кем угодно. Но «человеком»-то зачем быть?

Что же такое проработанность?

Спасибо, что дочитали до конца! Теперь можно сказать правду.

Концы «проработанности» теряются, как и кучи других психологических мемов, и я подозреваю, что все началось опять с Фрейда. У него есть статья «Воспоминание, повторение и проработка» (1914г), где используется термин «проработка» даже в названии, и общая идея там примерно такая: человек себе постоянно врёт, постоянно от себя что-то скрывает и вытесняет то, что не хочет о себе знать. Тут появляется терапевт, который тыкает ему в лицо правдой и так до тех пор, пока человек не признает очевидное, не сделает неочевидное очевидным. Процесс этот к счастью для всех бесконечен. Археологическая модель, которая в принципе устарела, но старика уже не поправишь, он мертв.

Проработка, насколько я понял из информационного поля психологов, выглядит примерно так же:
внезапно во время терапии психолог может столкнуться с тем, что он не понимает. Клиент его заденет за что-то неведомое и психолог, не дай бог, вывалится из терапевтической позиции. Тогда ему рекомендуется срочно останавливать сессию и бежать на собственную терапию и/или супервизию.

И это абсолютно верно! Без иронии.

Смущает разве что несколько вещей. Во-первых, неужели мы все обречены, и мета-навык не тренируется? То есть, неужели в процессе бесконечных «проработок» не формируется навык самому вовремя останавливаться и понимать, что с тобой происходит без помощи «психолога для психологов»?

Во-вторых, ну come on, давайте все-таки сознаемся, что при всем многообразии и глубине каждого человека, у него есть максимум одна «священная корова», которую он прорабатывает. Какой-нибудь, прости господи, «нарциссичный» психолог будет иметь целый комплекс особенностей и неполноценностей, связанных с собственным нарциссизмом: плохая реакция на критику и обесценивание, например, трудности с конфронтацией с клиентом, зацикленность на эффективности, и так далее.

Навряд ли там внезапно откроется какая-нибудь непроработанная тётя в четвертом колене, нет. В этом плане психолог должен быть «проработан» до того, как начинать практику, и не обязательно быть «проработанным целиком», хотя, конечно, эта корова все-таки большую часть целика и занимает.

Таким образом, истории о бесконечной проработке вовсе не о том, что человек безграничен, а о том, что человек безгранично мается дурью и скрывает от самого себя самого себя.

С другой стороны, священная корова на то и священная, что не отпускает всю жизнь, в таком случае практика «проработки» вполне может сочетаться с собственной практикой: если терапевт знает, что у него проблемы с желанием быть постоянно хорошеньким, то он может работать над этим в терапии (как терапевт).

Тут снова мы задеваем одну из моих любимых тем — мотивы, почему люди идут в психологи. В том числе затем, чтобы «лечиться об клиентов», и это может быть как и хорошая идея, так и отвратительная (это стоит отдельной заметки?).

Я, в общем-то, как легко догадаться, размышляю над «мета-навыками», раз говорю, что «самое главное в работе психотерапевта — так называемая «терапевтическая позиция»».

Вот, скажем, выдуманный случай из жизни. Одна начинающая психологиня вела консультации у себя прямо дома. Безумие и отвага. И вот приспичило ей в самый ответственный момент выйти в туалет и оставить записи. Клиентка, естественно, туда сражу же залезла. Терапевтка поймала ее за этим и начала «отставить свои границы». Я подробностей не помню и боюсь соврать, но раз случай все равно выдуманный, то, скажем так, терапия прекратилась. «Я тебя ко мне в дом пустила, а ты, гнида!». Потом, когда я рассказал эту историю уже опытной терапевтке, ее реакция была, естественно, «такая интересная тема для сессии!». Разумеется, идеологически верно с точки зрения терапевтической позиции было все это обсудить как «материал».

Как в данном случае можно посмотреть на «проработку»? Да, психологиню это задело, «отозвалось чем-то своим» и наверняка ей надо идти и разбираться. Или не надо — может, она уже до такой степени проработала свои границы, что не потерпит их нарушения и может спокойно отстаивать их у клиентов. Но может быть, если она попрорабатывает это ещё, то начнет относиться к этому спокойней и сможет не потерять терапевтическую позицию.

Или... может быть ей сразу уметь не выходить из терапевтической позиции? Не важно, что происходит, потому что соломку везде не подстелешь?

Ходила ли эта психологиня на супервизию? Да конечно. Принесла ли она этот случай на супервизию и стала лучшим терапевтом? Скорее всего нет, потому что написала о нем в соцсетях.

В целом в массовом сознании «обычных психологов» дискурс о терапевтической позиции практически не представлен вообще. Вместо этого существуют похожее понятие об «этичности», причем одни психологи (хорошо образованные) не стесняются тыкать ею других, образованных хуже, сами при этом участвуя в нарциссической игре в хороших психологов.

Этичность, как я писал в предыдущей заметке, воспринимается как требование вышестоящей инстанции, с соответствующими играми вокруг этого: есть люди, которые безукоризненно подчиняются, есть люди, которые подчиняются и гордятся, есть люди, которые по-ницшеански бунтуют. (Я видел одного психолога, который утверждал, что нарушать правила могут мастера высшего порядка, которые воспарили над чернью и понимают, что творят. Такое наивное богоборство).

Вопросы «почему»: почему нельзя публиковать отзывы, почему нельзя спать с клиентами, почему нельзя продавать сессии пакетами, почему психолог не должен давать советы и почему все другие «нельзя», имеют один простой ответ: это может помешать удержать терапевтическую позицию. «Это может навредить работе». Терапевтическая позиция же по большей части не отрефлексирована, поэтому имеем то, что имеем: «потому что так надо» и «потому что ты будешь хорошим».

TLDR

В какой-то степени «проработанность психолога» пересекается еще с более загаженным термином «осознанность»: психолог должен уметь отдавать себе отчёт в том, что и зачем творит/говорит в каждый момент времени и не делать херню.

Как метанавык «осознанность» психологами не тренируется, вместо этого они предпочитают «прорабатываться»: поняв, что натворили херню, они идут разбирать ее на собственную терапию, потому что человек врёт сам себе и без помощи другого не может это отследить. В следующий раз они ту же херню не натворят, но зато натворят другую. Чтобы отнести херню на терапию, нужно сначала понять, что ты ее натворил.

Для меня остается загадкой, почему обладая осознанностью, психолог отказывается включать ее в диалоге с людьми в нерабочее время. Это же полезный навык. Если психолог ведет себя в соцсетях как хабалка (под мотивом «отстаивания границ»), это должно вызвать вопросы. Впрочем, если психолог ведет себя как всепрощающий Иисусик, это вызывает не меньшие вопросы (либо по поводу мазохичности, либо нарциссичности).

Тема очень нарциссически заряжена, все хотят быть настоящими мальчиками и никто не хочет быть буратино, мем «проработанности» нормально соотносится с каким-нибудь просветлением, осознанностью и прочей духовностью: все знают, что это круто, но мало кто видел людей, которые прошли этот путь по-настоящему.]]> Tue, 15 Oct 2024 18:37:36 +0000 http://spectator.ru/entry/6710 http://spectator.ru/entry/6710 Он уважать себя заставил
И лучше выдумать не мог.

Я уже писал, что нарциссическая травма — это «травма неуважения» (сейчас модно писать «травма чего-то»), именно уважение (а не любовь), является тем, что все эти так называемые «нарциссы» ищут.

(Стандартный игнорируемый disclaimer, что нарциссизм — это спектр, и эта заметка не про «нарциссов»).

Уважение — от гл. уважать, из польск. uważać «соображать, наблюдать», связанного с нов.-в.-нем. Waage «весы», ср.: укр. ва́га, уважа́ти «принимать во внимание, считать», белор. уважа́ць «соблюдать».

Значений, согласно словарю, у этого слова два:

1) почтительное отношение к субъекту, основанное на признании его достоинств.
— Этот человек достоин величайшего уважения.
— Он пользуется всеобщим уважением.
— Относиться друг к другу с взаимным уважением.
2) признание важности, значимости, ценности чего-либо; уважительное отношение к законам, порядкам, правилам, интересам и чувствам других людей и т. п.
— Я с уважением отношусь к его точке зрения.
— Уважение к закону и конституции — тоже немаловажный фактор развития гражданского общества.

Как мы видим, даже в словаре напутали: «Относиться друг к другу с взаимным уважением» почему-то связано к отношением, основанном на признании достоинств, то есть, уважать друг друга могут только достойные люди (а не люди, которые важны друг другу).

В общем-то, на этой «путанице» все остальные проблемы и строятся.

Давайте еще раз: уважение — это всего-навсего внимание, когда человеку уделяют внимание/принимают во внимание.

Мы, разумеется, обращаем внимание на то, что выдаётся и имеет достоинства. В этом плане, конечно, «уважение надо заслужить», потому что нельзя относиться внимательно ко всему подряд. Чтобы прислушиваться к человеку, особенно к постороннему, он должен что-то из себя представлять (и есть простые эвристики для определения авторитета, например, умный вид, борода, очки и профессорское знание для одних или, например, количество денег для других).

С другой стороны, для нормального развития детям нужно внимание. Да, можно относиться с вниманием только к физиологическим потребностям, тогда ребенок будет накормлен, но его внутренний мир, оставленный без внимания, умрёт, простити за пафос.

Как говорила моя мама, «ты был накормлен и одет, что тебе еще надо?». Как говорил мой терапевт, «накормлен и одет — это золотой стандарт детдома».

Почему мы, родители, уделяем внимание детям? Потому что они нам дороги. Что происходит, если мы начинаем уделять им внимание только тогда, когда они полезны (например, радуют)? Им наносится нарциссическая травма. Ребенок перестает пытаться быть «собой» и начинает стараться соответствовать желанному образу, каким бы бредовым он ни был. В его мире начинают уважать только за что-то.

В крайних случаях у ребенка отрастает «фальшивое Я» (false self), а настоящее отмирает за ненадобностью.

Здесь мы опять заходим в разговоре на неведомую для многих территорию — зачем «быть собой»? Или, например, «зачем быть собой, когда можно быть великим?». Весь гуманизм сразу опустим, гуманизм — не для всех.

Аргументов несколько, первый — реальность. Не все могут быть великими. Вы правда хотите положить жизнь на алтарь этой лотереи? И все ради чего?

Если вспомнить, ради чего вообще всё это предательство себя затевалось, то всего лишь ради уважения. Есть более простой способ достичь уважения: достаточно всего лишь... («нарциссы его ненавидят!») завести нормальных людей, для которых ты будешь дорог.

Во-вторых, где-то в глубине души (если она есть) ощущается подвох: человек хочет, чтобы уважали его, но при этом он готов быть не собой, чтобы заслужить уважения. Кого тогда уважают?

Добытое «заслугами» уважение не задерживается — это, простите, как «ненадежная привязанность». Раз уважение условное, то оно может пропасть в любой момент, и это тревожит.

Здесь в качестве милой ремарки стоит упомянуть, что война против коллективного Запада началась, когда выяснилось, что они нас «не уважают», а «ты меня уважаешь?» является главной темой двух выпивших советских людей. Тревожит травма на всех уровнях, тревожит.

Кохут и Кернберг предлагают противоположные способы лечения недуга нарциссизьма. Я уже не помню, кто из них кто, но один предлагает выслушивать «нарцисса» и ему оппонировать, возвращая его к реальности, второй предлагает не спорить с больными людьми и просто «контейнировать» и «возвращать».

Разумеется, на самом деле они делают одно и то же: уделяют внимание и относятся с уважением.

В терапии, разумеется, такие клиенты «берутся за старое»: многие пытаются понравиться терапевту, быть хорошими клиентами, рассказывать интересные истории, демонстрировать прогресс.

Лучшее, что может сделать терапевт — не вестись и проявлять одинаковый интерес ко всему. (Да, местами это может выглядеть, как одинаковый неинтерес, то есть, клиент может заподозрить что его не уважают).

Когда прекращаются попытки заинтересовать терапевта, появляется свобода самовыражения, которую с непривычки не очень понятно, куда девать.

Психоаналитическая нейтральность тоже, как ни странно, гуманна, хотя выглядит бесчеловечно. Напомню, что «гуманизм — жизненная позиция, утверждающая, что человеческие существа имеют право и обязанность определять смысл и форму своей жизни», и если терапевт относится ко всему, что «приносит» пациент одинаково нейтрально, то выбор, как к этому относиться, ложится на самого человека.
— Я цитирую себя же.

Тут в Тредсе какой-то психолог написала:

Забавную версию ответа «что на самом деле мы покупаем за деньги» предложил вчера наш мастер на практике психологов.
«Дофамин, серотонин, эндорфин!» — была его версия.

Версия забавна в своей наивности, во-первых, «дофамин, серотонин, эндорфин!» продает психиатр. (И пока психологов учат в таком ключе, мы обречены).

Моя забавная версия (у меня их много разных) в этот раз такая: «психотерапевтам платят за молчание».

Ну, первый очевидный слой — это конфиденциальность, «плата за молчание». На втором слое — «терапевтам платят за то, что они не говорят «а вот у меня»», то есть, когда терапевты молчат, они дают возможность говорить тебе.

Один мой старый клиент честно сказал, что он ходит на терапию для того, чтобы его слушал мудрый человек и не перебивал, потому что родители наоборот — не слушали и перебивали. (Разумеется, это уважение. В смысле, уважение не в том, что он назвал меня мудрым, а в том, что мудрый человек не лезет к себе со своей мудростью, потому что верит, что ты сам разберешься).

(Слышу запах гари: это пригорает у тех, кто считает, что терапевт что-то должен «делать». Но думаю, что таких тут не много).

Ради справедливости, тот же клиент добавил, что иногда этого мудрого человека можно о чем-то спросить, когда действительно интересно его мнение.

Это, конечно, различие между «детской позицией» и взрослой: одному это мнение необходимо, а другому интересно.]]> Sat, 07 Sep 2024 13:20:36 +0000 http://spectator.ru/entry/6709 http://spectator.ru/entry/6709 Сколько стоит

Видел, например, много вариаций (они друг у друга копируют) трендового рилса, где психологи обосновывают свою цену: сначала пишут сумму и вопрос «а почему так дорого?», потом начинает играть музыка «еби меня, еби, жарким хуём» и появляются надписи: «обучение, супервизия, личная терапия».

Во-первых, это неимоверная пошлость. Ну come on, жарким хуём, really? Очевидно, что они находятся в детской позиции, потому перепевка песенки про хуй веселит максимум в подростковом возрасте.

На этом можно и закончить, но, во-вторых, в чем посыл-то? «Я не всё это бешенное бабло оставляю себе?». Для полноты картины надо указать и доходную и расходную часть, некоторые даже так делают, но всё равно бухгалтерия не сходится (для этого еще надо знать сколько часов в неделю человек практикует). Да даже если и сходится, то толку-то? Как будто в современном мире есть какой-то приличный процент наценки.

Нормальное обоснование же цены очень простое: был психологический эксперимент, где одной группе людей в Африке выдавали деньги, а другую отправляли на терапию — и счастливее были те, кому выдавали деньги.

Понимаете, да? Для вашего же психического здоровья важно, чтобы ваш терапевт был в среднем классе. Счастливый терапевт — продуктивный терапевт. Никакие супервизии и личные терапии не сравнятся с тем, что у терапевта просто есть деньги на нормальную жизнь. Средний класс это 3500 у.е. в месяц (если верить википедии), делим на 80 часов работы в месяц при максимальной загрузке, получаем 43 у.е., или около 60 при реалистичном графике. А ведь еще супервизия, обучение, личная терапия.

У меня был диалог в Тредс, типа:

— Этично ли ставить большой ценник, если я делаю всё то же самое, что и коллеги?
— Этично, — отвечаю я, — если ты при этом честно пишешь «я делают всё то же самое, что и коллеги».

Вопросы к «этичности» начинаются тогда, когда человек пытается продать что-то, что не существует. И психологи, обуреваемые всякими «комплексами самозванцев», что-то подозревают, поэтому рвутся обосновывать ценовую политику. Так что разговор вообще не про деньги.

Но давайте решим несуществующую проблему. Я как-то писал, что идеальная стоимость терапии — десятина. Во-первых, религиозные коннотации, во-вторых, тогда всё по-честному и ощутимо для всех, в-третьих, так как у «нормального терапевта» в среднем 10 постоянных клиентов, он в плане доходов выходит достойным членом общества, в котором вращается: десять клиентов по десятине дают средний доход окружающих тебя людей.

Чтобы понять, сколько это стоит, надо понять, что мы вообще продаем.

Эффективность терапии неэффективности

Есть статистика, что эффективность любой терапии, вне зависимости от направления, колеблется в пределах 70%. Цифра не точная, но в целом принцип верный: панацеи не существует. Многие же пытаются подать именно её, и если бы я был бы «психологом», я бы сошел с ума от тревоги из-за этого разрыва. Это же получается, что каждый третий клиент может законно сказать «херня эта твоя еврейская наука», «верните деньги, не помогло», и что тогда делать?

(Совершенно отдельный разговор — как измерять эффективность, самое простое — «пропал симптом», но даже если эту идею переносить на медицину, выходит странное: может быть это было симптоматическое лечение? В общем-то, еще Фрейд додумался, что симптом — это, натурально, симптом: указывает на заболевание, но им не является. В результате все сводится к «личностным изменениям», которые вообще не понятно как измерять).

Боремся с тревогой: примыкаем к главенствующей секте

Ну, понятно, что делать в такой ситуации — унимать собственную тревогу, опираться на «научную обоснованность», которая всё равно не отменяет факта, что эффективность всё та же, и ей плевать на эту «обоснованность».

«Почему же тогда я так активно поддерживаю секту доказательной медицины?» На мой взгляд, это определяется исключительно психологическими защитами, совладанием с собственной тревогой, попыткой примкнуть к стандартной наукообразной структуре и таким образом почувствовать себя частью чего-то большего и мощного.

Доказательная психотерапия: pro et contra, Сергей Михайлович Бабин

Боремся с тревогой: ищем врагов

Следующим шагом идет фанатичная борьба против всего плохого. Психоаналитик Дэвид Белл говорил, что (вероятно) самых яростных приверженцев фашизма отличали и самые большие вытесненные сомнения, человек использовал фанатизм, чтобы не задумываться. «Если я так яро в это верю, то это не может быть не правдой».

Здесь же нарциссическая конкуренция, работающая по принципу «должен остаться только один».

Про связанный с этим тренд «что такого сказал ваш психолог, что вы от него ушли?» я и вовсе молчу (хотя уже говорил несколько раз): с одной стороны, он действительно повышает awareness, и надо клеймить всех плохих психологов (особенно когда ты-то хороший) с другой — «они же все больные», и под «ними» я имею ввиду клиентов. Они же поэтому и идут на терапию! Примерно в половине случаев я могу легко представить, как это было не в пересказе пострадавшего, и выглядит это всё не так плохо.

В таких тредах любят постись «правильные» психологи, с их «очень жаль, что с вами это случилось», либо не особо задумываясь, либо не понимая, что «клиент всегда врёт» и эти истории лучше всего трактовать (как и всё остальное в терапии) как особенности индивидуального восприятия клиента.

Либо все эти психологи реально голодают, что вынуждены грызть друг другу глотки, либо сражаются за что-то гораздо большее, чем еда: за возможность почувствовать себя настоящим.

Боремся с тревогой: делаем правильные вещи

Следующая мантра, кроме «научной обоснованности», призванная снимать тревогу по обе стороны лагеря (у психологов и их клиентов), звучит как «психолог должен (иметь образование) проходить свою терапию и супервизию».

Это всё так. Должен. Но есть нюанс. Выполнение формальных правил ничего не гарантирует. Образование вообще проверяет возможность зазубрить и пересказать учебник, остается терапия и супервизия. Как мы выяснили выше, 30% терапии не работает, и это при условии, что клиент заинтересован.

Джойс Макдугалл пишет, отсутствие интереса к себе вполне может считаться противопоказанием к психодинамической терапии, но я могу легко представить «психолога» который идет на терапию «потому что надо». Там же («Театры тела. Психоаналитический подход к психосоматическим расстройствам») она пишет, что с сомнением относится к учебному психоанализу. С одной стороны, психоаналитики по заветам Фрейда размножаются именно так («Психоанализу нельзя научить, его можно только пережить»), и это правильно, с другой — если стоит задача «пройти анализ, чтобы работать», то можно и не переживать, достаточно ходить.

«Требование», что терапевт всегда должен ходить на терапию, чтобы быть «проработанным», очень похоже на страх клиентов о «подсаживающих на терапию терапевтах» (и сектообразную MLM-структуру). А если терапевту терапия не нужна, то мы ему не верим, и он всё равно находится под первородным грехом непроработанности.

Нет, поймите меня правильно, собственная терапия терапевту просто обязательна, но он сам должен этого хотеть — и не потому, что это «надо» или «правильно». «Я не хочу, чтобы ты дарил мне цветы, когда я скажу, я хочу, чтобы ты сам хотел дарить мне цветы».

Короче, если терапевт ходит на терапию, то опять варианта два:
1) он самостоятельный молодец,
2) он находится под гнетом карающего супер-эго (простите мой французской) и прилежно делает уроки потому что так принято.

Обучение и супервизия повышают шансы, но обучают, супервизируют и обжигают горшки не боги. Не стоит на это уповать. Я видел совершенно непригодных супервизоров, например, или часто обучение психологии выглядит так (но мало кто в этом сознается):

Ремарка в сторону: карающее суперэго

В настоящее время ребенок очень нуждается в вербализации, объясняющей ему устройство и назначение вещей. Иначе он будет думать, что вся опасность для него сводится к наказанию. Для него отец и мать властны надо всем, что происходит... и если розетка бьет его током, то он (точь-в-точь как сказал бы древний человек: «Там внутри Юпитер») говорит: «Там папа». Приведу поразительный пример. Мой муж сказал одному из наших сыновей, которому было тогда 9 месяцев: «Нельзя трогать розетку» — ведь все родители говорят так своим детям... И, как водится, все дети пытаются нарушить запрет, чтобы самоутвердиться и на своем опыте проверить, что такое опасность, — такова человеческая натура. Итак, первый раз, когда он прикоснулся к розетке и его дернуло током, он пришел ко мне и, показывая на розетку, сказал: «Папа там». Он как раз начинал говорить и уже мог сказать «папа», «мама», «там», «нет»... Ходить он еще не умел. Он приближался к гостям и, привлекая их внимание, показывал розетку и сообщал: «Папа там». То же самое он говорил и отцу, когда тот был дома. И отец повторял: «Да, это нельзя трогать, опасно». Отец находится там, где происходит подтверждение его слов, — иначе говоря, получается, будто ребенка ударил отец, а не то, о чем малыша предупреждали отцовские слова. И это очень интересно с точки зрения детского бессознательного...

...Мне пришлось объяснить сыну, что его ударил не отец, а электрический ток, и что если бы отец или я сунули палец в розетку, как это сделал он, нас бы тоже ударило током; я объяснила, что электричество — это полезная сила, имеющая свои законы, которые надо соблюдать и взрослым и детям, и что отец не наказывал его и не сидел в электрической розетке. После этого опыта и объяснений, развеявших его несколько навязчивые ложные умозаключения о родительском присутствии во всех электрических розетках, наш сын научился выключать лампы и тостер так же ловко, как взрослый, избегая в обращении с электричеством ненужного риска.

Франсуаза Дольто, «На стороне ребенка»

Видел, например, тред, где один психолог пишет, что публиковать отзывы клиентов — сомнительная идея (и это так), а второй комментирует это в духе «почему вы мне это запрещаете?».

Очевидно, что он «не проработанный»! Папа у него там.

***

Опять получается, что «хороший психолог» отличается от «плохого» своей личностью («проработанностью»), а не формальными признаками («ходит на терапию и, следовательно, прорабатывается»).

Здесь же рядом в вопросе «терапизированный психолог» стоят всякие «экспресс-методы лечения». Если какой-то гипнотерапевт или прочий шарлатан, предлагающий выздоровление за 1 сессию, прошел тоже одну подобную сессию, то он, получается, тоже молодец и «испробовал свою медицину».

Как он может говорить, что долгосрочная терапия не работает? Какое эмпирическое право он имеет? Как он может измерить масштаб изменений от долгосрочной терапии, кроме как на собственном опыте, которого у него не было?

Как тогда любой краткосрочный психолог должен сам постоянно ходить на терапию и супервизию, если сама краткосрочность этому противоречит?

Боремся с тревогой: соответствуем ожиданиям

Как-то я разговаривал с начинающим терапевтом, и оказалось, что он не хочет быть начинающим, а сразу хочет быть состоявшимся, иначе не понятно, как себя продавать. Когда я спросил, что продает терапевт, он ответил «то, что клиенту надо» или «то, что клиент хочет купить».

И я такой — «опа!».

No, you can’t always get what you want
You can’t always get what you want
You can’t always get what you want
But if you try sometime you’ll find
You get what you need.

— You Can’t Always Get What You Want, song by The Rolling Stones

Клиенты хотят купить всякую несусветную глупость. Например, счастье.

Если от терапевтов требовать «писать на рекламе правду», как диктует закон, тогда на терапию не придет ни один человек. В ответ страдающему клиенту, который ищет у него поддержки, терапевт должен сказать, по крайней мере, три вещи.

Во-первых, вам придется иметь дело с этой ключевой проблемой всю оставшуюся жизнь, и в лучшем случае за время вашей долгой негражданской войны с самим собой вы останетесь победителем всего лишь в нескольких перестрелках. Десятки лет пройдут в борьбе на знакомых фронтах, хотя местность может так измениться, что вы с трудом распознаете: это — то же самое, и это — то же самое. Во-вторых, вам придется разобраться с множеством сил, которые вы привлекли для защиты от собственной уязвленности. На этот раз именно ваши защиты, а не ваша уязвленность становятся проблемой и тормозят ваше внутреннее странствие. Когда вы устраните эти защиты, вам снова придется почувствовать боль прежней травмы. И, в-третьих, вы не избавляете от боли, не наделяете мудростью и не даруете освобождение от страданий в будущем. По существу, подлинное раскрытие потребовало бы от терапевта считать мелкое притворство в оказании помощи обманом и, соответственно, делать более скромные заявления относительно долговременной терапии или анализа.

При всей умеренности этого заявления, оно, по-моему, правильное. Терапия не вылечит вас, не решит ваши проблемы и не сделает вашу жизнь успешной. Всё несколько проще: она сделает вашу жизнь более интересной. Вы будете подходить ко все более и более сложным загадкам, скрытым внутри вас и в ваших отношениях с другими людьми. Это заявление кажется маленькой горошиной для полного тревог мира потребителей, но это огромный дар, чрезвычайно весомый вклад. Подумайте: ваша собственная жизнь может стать для вас более интересной!

Сознание — это дар, и осознание — самое лучшее его качество.

Джеймс Холлис

В общем, я затаскал уже эту цитату Холлиса, но в целом она идеологически верная как с точки зрения юнгианского анализа, так и с точки зрения психоанализа.

Но проблема вот в чём: «проблема и есть корень проблемы». Знаете, этот коварный сектантский ход «если хочешь много денег, то надо в это просто поверить, если ты так и не заработал денег, значит, верил недостаточно».

Так и здесь: попытка объяснить проблему упирается в саму проблему и выглядит, как заговаривание зубов и попытки впарить что-то странное. Современный мир нарциссичен, относится к человеку, как к инструменту и озабочен «эффективностью». То, что «вам придётся иметь дело с проблемой всю жизнь», как пишет Холлис, не страшно.

Страшнее, когда этот шарлатан предлагает непонятную херню, да еще и хочет за это денег («А где ваши гарантии?»).

Клиенту «плохо», и ему надо что-то с этим «делать». Другой парадигмы не существует. А тут внезапно терапевт ему гонит какую-то пургу про то, что дело вовсе не в «проблеме», которую можно «решить» привычными способами, а в том, что сам способ бытия в принципе не совместим со счастьем. Что надо не «делать», а «быть». Да ну, ерунда какая-то.

Если мы не продаем ожидания, то что мы продаем? Не понятно. (Конечно, понятно, но эти идеологически правильные ответы ни о чем не говорят 90% людей, включая самих психологов).

К слову, чтобы не обвинять во всем бедных (и иногда богатых) психологов, чем мы и так здесь не занимались, следует заметить, что они находятся под мощным гнётом проективной идентификации со стороны населения. Как и в случае с правительством, «народ имеет то, что заслуживает». Есть не только ярко выраженный осознаваемый «спрос» на шарлатанов, но и, собственно, проективная идентификация (это тот же спрос, но совершенно не сформулированный и происходящий на уровне бессознательной игры, к которой сложно не присоединиться).

«Психологи — шарлатаны» тот же «запрос» на шарлатанов (и сотворение чуда), просто в форме «убедите меня». Явите чудо. Фома «Неверующий», напомню, был одним из апостолов Христа.

Сопротивляться этому соблазну может, опять-таки, только «хорошо проработанный» психолог.

И в следующий раз мы поговорим о том, что же все-таки продаётся и что это за «проработанность».]]> Wed, 28 Aug 2024 13:00:00 +0000