- Истинность любви заключается в её безусловности, так? То есть, ты не просто принимаешь человека таким, какой он есть, а желаешь его именно во всем сплаве этих присущих только ему черт и качеств. Так мы детей любим. И, если повезет, того, кто твой.

- Верно.

- Так ведь мало кто так делает. Наверно, не все на это способны.

- Все.

- Что-то я сомневаюсь.

- Сомневаться полезно. Это заставляет искать ответы.

- Ну, хорошо. А любовь преходяща или вечна?

- Какая?

- Личная.

- Личная к матери, ребёнку, Богу..? Мужчина-женщина? Они все личные.

- Я о паре, да.

- Если это именно любовь, то до конца.

- А как тогда знать, что это именно любовь?

- Выстрадать.

- Хорошо, выстрадать, да. А потом что? Если потерял любимого человека, страдал, но выжил, что дальше? Ведь не умер, так что, не любил истинно?

- А потом ничего.

- Это выбор или данность?

- Данность.

- Значит, полюбить снова невозможно?

- Этот ответ только внутри.

- На самом деле никто никого не бросает, потому что изначально никто никому не принадлежит. Когда это понимаешь, избавляешься от ненужных ожиданий - раз, освобождаешься от необходимости оправдывать чьи-то ожидания - два.

- Да, истинная картина избавляет от иллюзий. Тут важно понимать, что независимость тоже иллюзия. Мы все взаимно зависим.

- Ты о том, что любой человек, с которым попадаешь в любой контакт, воздействует на тебя? Ну да, в некотором роде. Если ты воспринимаешь его. А если отгородиться?

- Отгородиться? Ха!

- Ну да, это такое состояние, когда ты один и никакие внешние толчки не вызывают колебаний. Вроде ты присутствуешь, но тебя нет.

- И что дальше?

- Я не знаю. А что дальше? Скажи.

- Избавление от иллюзии.

- Не знаю, это сложный вопрос.

- Это очень простой вопрос. Независимость является иллюзией.

- А самодостаточность – тоже иллюзия?

- Нет, это редкость.

- Достижимая?

- Социальная вполне.

- А какая не вполне?

- Духовная.

(more...)

- Сегодня нужно обязательно съездить на кладбище, слышишь, Вить?

- Хорошо, Жень, давай после одиннадцати. Веньке обещал модем настроить.

- Угу. Ладно.

Мы идем вдоль стройных рядов могил, пробираясь к могилке моего отца. Вдруг на соседнем ряду я вижу сгорбленную фигуру мужчины, сидящего на могильной плите с букетом цветов. Фигура показалась мне знакомой и я невольно остановилась.

- Жень, ты где?

- Иди, Вить, я догоню.

Я стояла и силилась вспомнить, откуда я знаю этого мужчину? А когда он повернулся ко мне в пол-оборота, в памяти сразу всплыла наша странная встреча.

Часть вторая.

Холодно...

Промозглый ледяной ветер недюжиной силы пронизывет до костей. Срывающийся время от времени то ли дождь то ли снег, касаясь земли, превращается в ледяную корку. Температура падает как пикирующий лайнер, лужи буквально на глазах затягиваются тонкой коркой льда.
Я иду, не разбирая дороги и не замечая холода, мимо суеты вечернего мегаполиса, иду, сжимая кулаки в карманах куртки и зло чеканя шаг.

Подонок! Значит, Вика! Так вот откуда его эти бесконечные командировки и встречи с друзьями по пятницам! Перед глазами снова и снова встает его идиотски улыбающееся лицо: "Викусик, зайка, все было чудесно, до пятницы, солнышко!"- Тьфу! В груди поднимается непреодолимое желание отдубасить первого встречного, а лучше - обожаемого муженька или его колченогую лохудру.

(more...)

-Кто? Кто это сделал? – спросил он жестко.

Тут ее плечи задрожали под его горячими руками и обмякли. Она заплакала.

Билл оглядел разбитые банки, потеки на полках и густую темно-красную лужу на полу кладовки.

-Ваши дурацкие женские штучки Вам сейчас не помогут, Вы это понимаете?! Положение очень серьезное!

Сжав зубы, он снова властно схватил ее за ладошку, пробежал через холл, оставляя за собой красные следы от ботинок, и в гостиной осторожным, но метким движением закинул ее в угол плюшевого дивана.

-Ну?! Отвечайте!

-Ах, нет! Не спрашивайте меня, я не могу рассказать Вам всего… Не могу!- всхлипнула она и подняла на Билла большие, полные слез глаза.

- Признавайтесь, черт Вас подери, кто съел все варенье из кладовки?!

-Нет!

(more...)

Нетерпеливая вибрация рядом. Фокусирую взгляд на плотном сгустке эмоций, чувств (раздражительная усталость, вынужденная приветливость, легкий укол интереса) – официант с дежурной улыбкой. Напрягаю связки, выпускаю чудом сохранившуюся светлую искорку, нежно скрадывающую хриплость:

- Кофе. Черный. Без сахара.

Искренняя грустинка в моей улыбке смягчает его взгляд. Парень бесшумно удаляется.

Переключаюсь вовнутрь. Ох, какой разброд! Я не я, меня просто нет, и не за что ухватиться в многочисленных иллюзорных образах, отражающих разные проявления. Всепоглощающая вселенская любовь, нежно трогающая каждую цветущую составляющую необъятной души. Беспредельная боль, втыкающая ядовитые иглы в самую сердцевину обнаженной сути. Радость, заполняющая все мощным потоком, громкая, щедро разбрасываемая звонкими цветными подарками всем, всем, кто рядом, кто далеко. Тихо струящаяся печаль, омывающая замшевой прохладой лелеемое одиночество. Тошнотворная похоть, жарким туманом охватывающая бесстыдное тело, жестко подавляемая холодной волей. Легкий трепет, чистый, как горный ручей, как небесная музыка, оставляющий нетронутыми влажные губы, дарящий каждому прикосновению непорочность. Насмешливый сарказм опытности. Святая вера невинности. Мутное дрожание непролитых слез в заливистом смехе. Как я живу во всем этом? Как же долго такая живу!

Много лет назад я спросила у старой цыганки, обитавшей по соседству:

(more...)

- Можно вызвать врача? - спросите вы в трубку слабым голосом.

- Почему Вы звоните только сейчас? – строго спросят Вас в регистратуре.

- Потому что именно сейчас мне стало совсем нехорошо, – ответите Вы.

- Вам что, справка нужна? – спросят Вас.

- Да нет, не нужна, - скажете Вы.

- А чего тогда? - спросят Вас.

- Мне врач нужен, - скажете Вы, обозревая скомканные бумажные платочки, порывающие стол двойным слоем.

«Я не могу отказать, еще двадцать минут до конца» - услышите Вы приглушенный голос, и в трубку строго скажут: «Ждите».

Спустя некоторое время Вам позвонит врач.

-Ну и что же с Вами случилось в столь поздний час? - спросит он.

-Я заболел,- ответите Вы.

-И чем же это, интересно?

(more...)

Читать первую часть>>

Вечер пахнет кофе, спускается ласково, неторопливо, очерчивает тень вокруг горящей свечи. Остаток дня я провела с Джимом, завершив его АукцЫоновским «Фа-фа». Достигнув плавности во внутреннем ритме, выключила звук. Сижу на полу, обняв босыми ногами подсвечник, следя спокойным взглядом за мистической пляской тонкого язычка пламени, не давая оформиться мыслям, но их обрывки проникают в меня, сбивая стройную систему главного Я.

«Не разбрасывайся тем, что имеешь…» Отбила. Не хочу думать. Расслабляю пальцы, кисти, локти, спину, веки. Тихо. Слушаю себя. Во мне покой, но он неустойчив. Легкость упорхнула, выбросив тяжелый осадок. Что ж. Я предала одиночество, теперь надо платить. Сама опоила себя сладким зельем, зная, что когда-то придет горькое послевкусие. Почему же все так? Почему такая большая, нежная, ласкающая любовь, выросшая во мне, ранит того, кто для меня дороже всех на свете? Резь внутри, в моих наскоро прикрытых рваных лоскутах. Обещала не думать. Не глядя, двигаю к се6е подсвечник. Заблудившиеся пальцы касаются живого огня. Я не отдергиваю их, погружаюсь в ощущения физической боли, освобождая от стальных спиц истерзанную душу. Резко сжимаю в кулаке маленький огонек – гаснет. В темноте тишина раздвигает пространство. Полное ощущение пустоты. Легчает. Не раздеваясь, падаю на узкую кровать в кухне (в комнату не пойду). Спать.

…Шаги на лестнице. Неуверенно-суетливые. Он или не он? Скрежет ключа. Он! Горячая волна паники. Тут же морозный холод. Снова горячо. Липкий пот окутывает тело. От кончиков пальцев по рукам и ногам прокатываются волны дрожи. Сердце подпрыгивает, мелко колотится где-то в горле. Мечутся в мозгу мысли-просьбы: «Пожалуйста, пожалуйста, Боже, сделай так, чтобы он никого не трогал… Пусть все будет хорошо… Пожалуйста» Скрип открываемой двери. Бух! Спутанные шаги. Одеяло на голову. «Мы все спим. Мы ничего не слышим. Пожалуйста!» Тяжелое дыхание близко, шорох, удаляющееся шарканье. Возня, чертыхание в соседней комнате, скрип дивана. «Пусть он уснет, пусть тихо спит до самого утра». Тягучее ожидание, стиснутые зубы, натянутые нервы-струны, осторожное выныривание из душной постельной норы (только лицо, чтобы дышать)…

(more...)

Комната окутана желтым дымчатым сном. Переступаю громоздко сваленные один на другой кроссовки, зову:

- Гоша! Вставай, соня, пойдем в город.

Он отрывает от подушки всклокоченную голову, бормочет, не открывая глаз:

- Ой, давай еще поспим. Чего ты вскочила?

- Как хочешь. Я пойду одна.

- А поцеловать?

Подхожу к кровати, чмокаю его в щеку. Он хватает меня за руку, тянет ласково:

- Иди ко мне…

- Ты же спишь!

- Да ну?

Проводит пальцами вверх по моей руке, забирается за ворот рубашки. Легкая дрожь, мягкая пульсация в животе. Сбивчиво-удивленно осведомляюсь, забираясь в скомканную постель:

(more...)

- Дорогая, ну сколько можно? Мы уже давно и сильно опаздываем! Зачем всё это, мы что, на конкурс красоты идём?

- Это всё ради вас, неотесанных мужланов…

И вот в этот замечательный момент, а мы не станем продолжать повествование и прервёмся, мужчины начинают делиться. Нет, вовсе нет! Они не начинают размножаться противоестественным способом. Хотя некоторые и начинают размножаться способом вполне естественным, но мы опять поговорим не о них. А поговорим мы о том, как мужчины начинают в тот самый момент делиться на две разных группы (да-да, всего лишь, а то тут некоторые барышни пораскидали уста в надежде, что на части тела, кошельки, расскажи что-нибудь интересненькое, принеси что-нибудь вкусненькое и все остальные ненужные шлаки).

Первая группа не без оснований начинает думать, что дама просто самым чудовищным образом врёт. Что наводит она весь этот сальвадордали на своей голове и попе исключительно для себя, а иногда и на чужой попе наводит так, чтоб шмыгающий рядом аксессуар дополнял её образ и наполнял её бестолковые дни таким образом хоть каким-то смыслом.

Вторая группа верит в эти слова. Верит и…

(more...)

Мелодично-ласковый вечер. Сижу на полу у камина, бездумно разглядывая огненные всполохи, жадно обволакивающие беспомощные поленья. Сужаюсь до одной маленькой точки и отдаюсь во власть всеобщего природного потока. Не испытываю потребности выделить себя в мире, хочу затеряться искрой, пылинкой, кварком, осуществиться заново, вырасти из малого, с каждой новой клеточкой приобретая силу, ту первобытную силу, что есть в каждом из нас, часто неузнаваемая и невостребованная в цивилизованном существовании, в искусственном комфорте. Мне мешает переполненность, я доверху набита проявлениями, что оставляли во мне окружающие. Слишком долго не давала себе передышки, слишком сильно открылась для входящего, забывая, не успевая освободиться. Любовь обнажает, ведь знала это. Не рассыпаться. Здесь самое место для возрождения, но я не одна. Человек, что привез меня сюда, вызывает доверие своей внутренней силой и равновесием. Но как знать, что за реакцию вызовут у него мои метаморфозы? Таюсь, держу контроль, не выпускаю негатив, разбавляю его потихоньку остатками тепла, слушаю тишину.
Дом маленький - кухня, комната и мансарда. Уютно и неброско. Удивила ванная. Я даже спросила хозяина, зачем она здесь.
- Для удобства.
- Это дикое место, - сказала я. - Удобства вносят диссонанс в общую картину.
- Удобства создают хотя бы минимум комфорта. Все равно вода только холодная.
Повозился в кухне, позвал:
- Идите ужинать.
- Спасибо, что-то не хочется.
- Вы весь день ничего не ели.
- Потому что не голодна.
Не стал настаивать. Мне нравится его немногословность и какое-то прозрачное присутствие: никаких лишних жестов, легкие шаги, тихое дыхание. Принес постель сверху, не бросил - положил на диван.
- Будете спать здесь. Я пойду наверх.
- Вы мне не представились. (more...)