Обыкновенная жизнь в Барселоне

Испанские Авдотья и Фёкла

oleg — Thu, 23 Feb 2012 07:00:00 +0000

Едва ли кому-нибудь из наших придёт в голову назвать сейчас девочку Пульхерия или Пистимея. Так и у испанцев, некоторые ранее популярные имена упали в народном рейтинге, сейчас их носят лишь пожилые сеньоры, да ещё героини фильмов или старых книжек. О Кончите (Конче) я как-то я уже писал. Она странно звучит не только на русском. На латиноамериканском – это “пизда” (именно так, никакого смягчения). Что и говорить – прелестное имечко. Есть устаризмы помягче, христианского толка: Консепсьон (исп. concepción, “зачатие”, “постижение”), Пурификасьон или Пура (исп. purificación, “сретение”, “очищение”), Инкарнасьон (исп. incarnación, “воплощение”, “олицетворение”), Умильдад (исп. humildad, “смирение”, “покорство”), Хесуса (исп. Jesusa), Перпетуа (исп. perpetua, “вечная”, “бессмертная”). Есть откровенные долбанизмы: Ангустия (исп. angustia, “печаль”, “тревога”, “одышка”), Сокорро (исп. socorro, “вспомоществование”, “на помощь!”), Соледад (исп. soledad, “одиночество”). Есть витьеватые, непонятного происхождения: Жозефина, Эрминия, Патросиния, и особенно прелестное: Эрмисинда. Есть незаслуженно заброшенные, типа Петролы (было бы злободневно). Но отнюдь не все родители осторожничают в выборе имён. Как-то, записавшись к зубному, я с удивлением прочёл на тикете имя моего врача: Инмакуляда Аморес Гигантэ, что в переводе с испанского звучит примерно как “Чистая Гигантолюбови”. Так под наплывом фантазии безликая дентистка превратилась в неординарную личность в моём извращённом писательском мозгу.

Туризм не для галочки

oleg — Wed, 22 Feb 2012 07:00:00 +0000

Не люблю туризм для галочки. Свесив язык на плечо, обежать все достопримичательности, сфотаться “я и Саграда Фамилия”, “я и Люся (мутный Торре Агбар на фоне)”, “Люся на Рамблас”, “мы и какой-то кучерявый дом (говорят Гауди)”. В чём радость? Похвастаться друзьям, что я там был? Места, помеченные флажками на карте, стоит прочувствовать. Выделить достаточно времени на их посещение…
На улице темнеет, и перед Саградой Фамилией включают огни. Мощные прожектора высвечивают словно песчанную громаду остроконечного собора. Я сижу за озерцом на лавочке. Передо мной высится фасад Рождества, самый первый, который строил ещё сам Гауди. У основания фасада три портала – Вера, Милосердие и Надежда. Я не фанат этих добродетелей, предпочёл бы что-нибудь поактивнее, но мне нравится, что за архитектурой творения есть идеи, над которыми можно помыслить. Если мыслить в тягость, то можно дзенски попялиться на кипарисовое дерево с птицами, нахлобученное на центральный портал, или в озеро, где колеблются отражения апостолов, вернее башен, их олицетворяющих. Признаться, из-за озера – мой любимый ракурс на собор. Полночь – любимое время суток. Я видел Саграду Фамилию и в солнечный день, и в дождь, и в снег, но больше всего она мне нравится летней полночью. С собором у меня связаны свои саградные истории, что-то опубликовано, что-то сохранено для себя. Саграда Фамилия вплетена в мою обыкновенную барселонскую жизнь. Её образ навевает мне изысканный букет воспоминаний. Конечно, не всегда получается так облюбовать место, опутать личными ассоциациями, особенно, когда приезжаешь с коротким визитом. Но по мне, так лучше уж что-нибудь одно своё, простое, прочувствованное, тёплое сердцу, чем ворох умно-безличного “обо всём” от экскурсовода. Я всё равно факты забываю, если не сразу же, то через полгода… Помню, что ездил на долгую экскурсию в Крыму, а что рассказывали почти не помню. Помню, была интересная экскурсия в Ливерпуле по местам Битлз, но в голове одни обрывочные образы. Если бы не читал книжку о группе потом, если не опубликовал бы статью и вовсе ничего не осталось бы. Так я вывел для себя формулу: для деталей и фактов, если увлекло – книжки, а при личном визите – впечатления, события, люди. Уметь видеть живое в галочках на карте и вокруг них, не гнаться за полным списком, довольствоваться единичным, наслаждаться не торопясь. Так в Париже мне запомнилась прогулка у Сены (а вот Нотер Дамм прошёл серым фоном), в Вене – чудесная сиеста посреди парка Зигмунда Фрейда, в Риме – ночная тусовка с молодёжью на площади Испании, в Любляне – совместные сауны “топлицы”, в Лиссабоне – словенская официантка, в Барселоне – … даже трехсот семидесяти заметок, написанных за год, мне мало.

Кальсотс в Кастельгали

oleg — Tue, 21 Feb 2012 07:00:00 +0000

Мы, русские, весной ездим на природу на шашлыки, а каталонцы с февраля по апрель ездят загород на кальсотаду (Calçotada). Ресторан “La Forca” (кат. “Вилы”) в Кастельгали, полтора часа езды от Барселоны, довольно здорово стилизован под деревенский – деревянные, грубо отёсанные столы, вилы на деревянных стенах. Кальсотс нам подают в газетке – так принято. На тарелках “снопы” репчатого лука. Разворачиваю газетку и достаю один лук, с полметра длинной. Внешний слой у него опалён – кальсотс готовится на огне. Как чулок, снимаю жжёность и макаю лук белой частью в рыжеватый соус “ромеско”. Ради “кальсотсов” иду вопреки моим диетическим принципам. Хо-одер… вкусно-то как. А ведь лук просто! Ещё один изыск кулинарного минимализма.
– Ням… вот так со-о-оус (sa-a-alsa)… – протягивает каталонец Марк. – Густой, как раз, какой я люблю. Много миндаля и умеренно оливкого масла.
Кальсотов за одну кальсотаду каждый съедает обычно десятки. Набив животы, мы выходим на просторную террасу с роскошным горным пейзажем. Хотя день солнечный, на улице ещё морозно. Изо рта идёт едва заметный пар. Мы сыто пялимся на чёрные силуэты гор на фоне ярко-синего неба, насыщая более высокие потребности гомосапиенсов. После лука, когда уже больше ничего не лезет, смышлёные каталонцы придумали подавать жареное мясо: курица, телятина, баранина, свинина – всё что хочется и включено в цену меню (но уже едва можется). Лук и мясо сопровождаются вином и кавой. В заключение подают десерт: кофеёк, мороженое в шоколаде, чупитос (рюмочки) с травяным ликёром “орухо”. Хотя коллектив наш и интернациональный и говорим мы на испанском, но благодаря атмосфере, блюдам и напиткам я получаю ощущение чего-то очень-очень традиционального, местного, каталонского.

Как это было

oleg — Mon, 20 Feb 2012 07:00:00 +0000

Лучшего неформального источника об обыкновенной жизни в Испании в франковские и пост-франковские времена, чем сериал “Cuéntame como paso” (исп. “Расскажи мне, как это было”), трудно придумать. Действие там, правда, происходит не в Барселоне, а в Мадриде, но настроения и перемены в испанском обществе во многом универсальны. В фокусе самая обыкновенная мадридская семья Алькантара. Отец Антонио – мелкий чиновник днём, а по вечерам главотдела мелкой типографии. Мать Мерседес (Мерче) – домохозяйка и швея. Бабушка Эрминия (мать Мерче) – пенсионерка. Старший сын Тони – студент первокурсник юридического факультета (первый интеллигент в семье). Младший сын Карлито – восьмилетний школьник. Дочь Инес – парикхмахерша. Действие сериала начинается в 1968 году (вышел в 2001), каждый сезон состоит из 20-30 серий и покрывает около года. Сериал настолько успешен (~5 млн зрителей), что уже сняли 13 сезонов, 233+ серий (каждая по часу), и продолжают снимать дальше. Текущие серии повествуют о жизни в 1980 году. Поскольку серий очень много, то фильм покрывает чуть ли не все важные национальные и интернациональные события, коснувшиеся обыкновенных испанцев, а также перемены в их обществе в 70-80 годы. Почти как наши “Намедни”, только не документальные, а художественные. Я посмотрел пока “только” два сезона (40 серий), но уже узнал много всего интересного, понахватал идей для блога. Тут вам и мачизм, и домашнее насилие, и курение в общественных местах, и угнетение свобод, и развитие предпринимательства, и отношение к странам Южной Америки, Франции и Англии, расизм, жизнь высших слоей общества и многое другое. Хотя сериал и показывает “обыкновенную” жизнь, с его героями постоянно что-то происходит. Антонио из мелкого чиновника постепенно вырастает в предпринимателя и позднее политика (в одной из серий уже проявился Франко). Мерче открывает небольшой бутик. Тони с другими реакционно настроенными студентами борется против диктатуры, попадает в тюрьму, служит в армии. Инес влюбляется в свободную Великобританию и увлекается театром. Карлито с друзьями постоянно что-то затевает, то превращается в мусульманина, то под впечатлением от высадки американцев на луну устраивает платное шоу с запуском ракеты, то организует группу “атлетов”, то набирает девочек двора на показ мод. Бабушка Эрминия открывает для себя новинки цивилизации – первый телевизор, стиральную машину. Помимо главных героев фильм кишит другими хорошо проработанными персонажами, такими например как Дон Пабло (начальник типографии, аристократ мелкого пошиба), отец Эухенио (революционный священник местного прихода), Пура (мать Антонио, вдова, потерявшая на войне против фашистов половину семьи). В фильм красиво вписаны песенные хиты тех лет: “Libre” (Свободен) Нино Браво (о противостоянии франкизму), “La, la, la” Массиэль (победа Испании на евровидении в 1968 году), “Suspiros de España” (“Вздохи Испании”) Тито Алседо и многие другие. Многие фразочки из сериала стали в Испании крылатыми, например “¡Me cago en la leche, Merche!” (Антонио), “Ay, señor, señor” (неодобрение, Эрминия), “No tienes ni idea chaval…” (“совсем не шаришь, пацан”, Карлито). Все серии выложены на сайте телеканала RTVE, поэтому посмотреть их и заодно попрактиковаться в испанском более чем просто.

Жизнь удалась

oleg — Sun, 19 Feb 2012 07:00:00 +0000

Какое-то время Антон тусил в иммигрантском районе Побле сек. Жил он там в доме за баром под ярким названием “Ebano”. Обычный такой бар, симпатичный, хорошо коктейли делают. Русским знакомым Антон так и говорил:
“Живу я за Ebano!”

Лучший момент боя

oleg — Sat, 18 Feb 2012 07:00:00 +0000

Бился я как-то на соревнованиях по бразильскому джиу-джитсу. В финале мне попался довольно мощный итальянец. Маялся я маялся с ним, но всё же проиграл с отставанием в одно очко. Из моих знакомых в зале были только венесуэлец Густаво и серб Сржн. Я попросил их записать мой бой. После проигрыша я выполз с татами еле живой. Стал искать ребят в толпе. Нашёл их где-то в глубине зала. Оба они со скучными-скучными лицами лежали, развалившись на вещах.
– Ну как бой? Записали? – в нетерпении спросил я.
– А?.. ага, тут вот… – сказал Сржн и лениво проятнул мне камеру.
– Ты там все пять минут в его полной защите проторчал, – добавил Густаво, – ваще ничё не происходило.
– Я пытался, но он крепко держал… знаете какой кабан!
– Ну оно понятно…
Я включил видео. Ребята вяло подтянулись к экранчику. Бой и правда вышел тусклый. Ни тебе броска, ни атаки внятной. Лишь неудачные попытки высвободиться из захвата.
– О, о! Кстати, во! Смотри! – вдруг оживился Сржн.
– Что? Где?
– Вот сюда, сюда смотри!
Сржн ткнул в правый верхний угол экранчика, где на заднем фоне записался кусочек другого боя на соседнем татами. В уголку экранчика сцепились двое тяжеловесов. Они стояли на ногах. Один тянул другого, второй сопротивлялся. Вдруг первый быстро наклонился, с поразительной лёгкостью поднял второго у себя над головой и со всего размаху швырнул бедологу на татами. БАЦЦЦ!
– Во-о-о-о-о… во-о-о-о!! – восторженно завокали Густаво с Сржаном.
Они перемотали видео и взялись пересматривать его опять. БАЦ!
– Во-о-о-о-о! Во-о-о-о-о!
Я отпрянул от экранчика. На миг мне стало даже обидно. Фигли?.. но потом я пересмотрел кусочек ещё раз. И правда… самый лучший момент “моего” боя.

Любить по-испански

oleg — Fri, 17 Feb 2012 07:00:00 +0000

Одно дело обласкать по-испански, выразить насколько важен для тебя человек, и другое (когда обласкание прошло успешно) – напрямую высказать комплимент, признаться в своих чувства и даже желаниях. В испанской культуре, по праву считающейся особенно страстной в плане отношений, ключевые фразы особенно важны. О самых главных “те кьеро” и “те амо” я как-то писал. Но есть и другие:
* Te extraño (лат-амер.), te echo de menos (исп.) – Скучаю по тебе.
* Te necesito – Ты мне нужна.
* No quiero/puedo vivir sin ti – Не хочу/могу жить без тебя.
* Me vuelves loco – Ты сводишь меня с ума.
* Eres muy sexy – Ты очень сексуальна.
* Te deseo mucho – Я тебя очень хочу.
* Estoy caliente – Я в похотливом настроении.
* Tienes un magnífico cuerpo – У тебя превосходное тело.
* Me gusta tu sonrisa/pelo – Мне нравится твоя улыбка/волосы.
* Adoro tus ojos/labios/tetas/piernas – Обожаю твои глаза/губы/груди/ноги.
* Abrázame fuerte – Обними меня крепко.
* Bésame / dame un beso – Поцелуй меня.
* Estoy muy feliz contigo – С тобой я счастлив/а.

Цыганские няки-няки

oleg — Thu, 16 Feb 2012 07:00:00 +0000

– Ола, Олег! Как ты, всё пучком?
Цыгана Рико я вижу раз в неделю на кассе в “Сирене”, магазине замороженных продуктов, где я покупаю лосось. Лицо у Рики всё в рытвинах, но в чёрных глазах светится озорной огонёк. Рики всегда бодр и весел, ни разу я не видел его угнетённым или усталым. На его вопрос отвечаю как можно бодрее. Говорю, что у меня всё здорово, хотя на деле валюсь с ног – накануне не очень-то выспался.
– Видел тебя сегодня с утречка с девушкой, – улыбаясь, говорит Рики. – Идут такие в обнимочку, хе-хе…
Действительно, я как раз мимо его магазина с утра прохожу.
– Я-то уже 11 лет в браке, – говорит, улыбаясь, Рики. – И дочка у меня большая.
– Да ну? А сколько тебе?
– Двадцать три… но ты эта, не удивляйся. Мы, цыгане, рано сходимся. У нас всё по-другому. Представляешь, в 11-12 лет у меня уже во всю няки-няки с женой были. С самого детства вместе… я теперь и жить без неё не могу.

Дальше только ад

oleg — Wed, 15 Feb 2012 07:00:00 +0000

Стою летом на площади Каталонии, пялюсь в выложенную плиткой бардовую звезду в центре площади. Народу немного. Звезду видно почти всю. Созерцание её целиком доставляет мне эстетическое наслаждение. Тут слышу неподалёку:
– Кто нас любит больше всех, больше всех, больше всех…
Поют хором. И ладно бы на загранском. Нет, ёпрст, на самом русском!
– Кто нас любит больше всех, больше всех…
И действительно, кто? Поднимаю взгляд.
– Кто нас любит больше всех… Господь Иисус Христос!
Мой интерес отмечает один из поющих. Не теряя времени, он приближается ко мне и обращается на испанском:
– Вот, возьми, пожалуйста, брошюрку.
– Не, – говорю, и мягко отстраняю его дар, – я наизусть знаю, что вы там пишете.
Настроен я дружелюбно. Меня христьянские активисты не раздражают. Просто мне их философия не нужна. Но я всё равно жду знакомых, время есть, поэтому разговариваемся с товарищем. Очень быстро он выясняет, что я из России.
– О! Здорово как! Погоди, сейчас поговоришь с соотечественниками.
Подходят две женщины с явным намерением использовать Буки и Веди мне во благо. Их брату на испанском не удалось вывести меня из мрака безверия.
– Я тоже раньше без Иисуса жила, – доверительно сообщает мне женщина. – Но, поверь, это тупиковый путь. И чем скорее ты это поймешь, тем лучше.
Женщина, чувствуется, образованная, с опытом.
– По-моему, религия слишком всё упрощает, – поясняю я. – Вот это хорошо, а это плохо. Жизнь – она сложнее. Я предпочитаю придерживаться здравого смысла. Мне религизоная обёртка, чтобы хорошим человеком быть, не нужна.
Женщину с опытом мой подход не устраивает. Она уже не одну заблудшую овечку в стадо вернула. Особенно здорово, когда овечка напугана, подавлена горем или просто сложностями жизни, тогда доводы пастуха быстрее достигают цели. Но, как назло, у меня всё хорошо (или же я умело притворяюсь). На помощь женщине приходит девчушка лет пятнадцати. Заученными словами она учит меня жить:
– Три года назад я тоже прозябала в грехе. Мне было страшно, дальше был только ад! Но я встретила Нину, и она меня научила, что даже самого пропащего грешника Бог может простить, если грешник раскаивается и хочет исправиться.
От её слов на душе становится тускло. Представлять свою двенадцатилетнюю жизнь квинтессенцией греха должно быть весьма печально. Девочка симпатичная, могла бы быть у неё жизнь интересная, только научилась бы она мыслить самостоятельно. Выразить всю горечь жизни во грехе девочка не успевает. Откуда не возьмись на площадь выскакивают… римские легионеры. Парни в доспехах, хохоча и громко бряцая оружием, устраивают инсценированную баталию, перетягивая на себя внимание толпы. Туристы радостно фотаются с ними. Пользуясь суматохой, ниспосланной… в общем, ухожу я в тень.

Бисинг-революция – 2

oleg — Tue, 14 Feb 2012 07:00:00 +0000

В продложение вчерашней заметки. Как и другая транспортная система, “Бисинг” не окупается. Каждый год она обходится Барселоне в 18 млн евро, что включает 5 млн на зарплаты 250 сотрудников, 10.2 млн на эксплуатацию (починка велов, станций, расходы на фургоны для развоза велосипедов и поддержания равномерной заполненности станций) и 3.4 на амортизацию. Абонементы пользователей покрывают только 4.7 млн, остальное оплачивается администрацией города с доходов на парковку машин. Итого окупаемость “бисинга” по разным данным составляет от 21 до 28%, что неплохо по сравнению с другим транспортом (особенно с учетом незагрязнения окружающей среды). Для сравнения, автобусы в Барселоне окупаются на 38.4%, метро на 59.6%, трамвиа на 19.5%. Интересно, что иногда расходы “бисинг” берёт на себя американская радиовещательная компания Clear Channel (94% в 2009 году). На фига ей это надо, я понять не в силах.
Система явно развивается. Если в 2009 году, помнится, каждый второй велосипед был растерзан вандалами и опасен для использования, то теперь получение кривого велосипеда редкость. В прошлом велосипеды часто заедали на станции, приходилось париться и вызыванивать сервис. Теперь программа сбоев почти не даёт. Раньше станции работали с 5 до 24 в будни и 24 часа по выходным, а с января 2012 в будни “бисинг” стал доступен до двух ночи. На велосипеды подумывают навешать рекламу, что поднимет окупаемость и улучшит шансы дальнейшего роста. Глядишь, так Барселона и Амстердам обпедалит!

Бисинг-революция

oleg — Mon, 13 Feb 2012 07:00:00 +0000

Согласно копенгагенизированному индексу наиболее дружелюбных велосипедному транспорту городов Барселона стоит на третьем вместе в мире после Амстердама и Копенгагена. И не очень-то от них отстаёт!
Такой велосипедный триумф стал возможен благодаря чудесной системе “Bicing” (читается: “бисинг”), которой Барселона обзавелась в марте 2007 года. Идея “бисинг” очень проста: используй велоспед, как и другой транспорт. То есть, где хош взял, куда надо дочапал и там же от вела избавился, вуаля! За какие-то 16 миллионов евро администрация по-быстрому понатыкала станций по всему городу, закупила велосипедов, наладила поддержку. Житель города, а вернее резидент страны (но, увы, не турист), может приобрести карточку с годовым абонементом за 44 евро (по-началу 20, потом 35). На любой бисинг-станции, такой абонент прикладывает свою карточку к автомату и получает велосипед на полчаса. Добравшись до нужного места, абонент ищет ближайшую станцию и оставляет велосипед там. Если чел тормозит и в полчаса не укладывается, с него снимается мзда в 60 центов. Превысив двухчасовой лимит, он заплатит ещё 3,6 евро за каждый час. Если будет злоупотреблять опозданиями, карточку заблокируют на два месяца. Если юзер стырит вел или тупо забудет вернуть его на станцию в течение суток, то разорится ещё на 150 евро.
В настоящее время в городе 420 станций и 6000 велосипедов. Система крайне популярна. Гуляя по барселонским улочкам, кого только не видишь на красных массивных велах «бисинга». Понятно, что сервис любят школьники, студенты и работающая молодёжь, но и среднее поколение, и даже пожилые не отстают. По утрам на работу педалят на работу офисные сотрудники в костюмчиках, сеньоры в платьях и туфлях, днём мчатся по своим делам девчушки в коротких юбках. Зазеваешься и какая-нибудь бабулька шустро обрулит тебя на светофоре. Общее число пользователей «Бисинг» подползает к 121 тысячи (7.5% населения!). В 2011 году барселонцами было сделано 14.6 млн поездок, что на 30% больше результатов предыдущего года. Во что она обходится в городу читайте завтра.

Запепить

oleg — Sun, 12 Feb 2012 07:00:00 +0000

Перед началом рандори:
– Чави, ты мне только на ногу не наступи. У меня она после травмы болит.
– Хе-хе, хорошо, что предупредил, а то бы я тебя как “запепил” (hacer un Pepe)!
– Чего?
– “Запепил” говорю (hacer un Pepe, исп. букв. “делать Пепе”).
– Это как?
– Ты чего ваще за событиями не следишь? Вот недавно в Мадриде на “Королевском кубке” (Copa del Rey) Пепе шёл-шёл так по полю, а там Меси на поле валяется. Так Пепе ему оба-на так невзначай – хлоп! – на руку наступил и пошёл себе дальше, как ни в чём ни бывало. Теперь в Барселоне все в курсе, что такое “запепить”!

Банька а-ля Грейси

oleg — Sat, 11 Feb 2012 07:00:00 +0000

– В течение семи лет Гильермо приходил в Академую пять дней в неделю. Он выжимал из себя всё возможное не тренировках, соревновался десятки раз в году, собрал коробку медалей. Гильермо – настоящий воин! Гордость нашей Академии! – вещал Робин Грейси, младший сын Гелио Грейси, основателя бразильского джиу-джитсу. – Нет сомнений, что наш Гильермо достоин носить чёрный пояс!
Дело происходило в официальной Академии Грейси Джиу-джитсу в Барселоне после двухчасовой тренировки. Меня туда пригласил мой приятель Гильермо, которому в этот день присваивали первый дан бразильского джиу-джитсу. Мы занимались вместе с Гильермо дзюдо в другом клубе. Помимо Гильермо чёрный пояс вручали ещё некоему Хави по прозвищу Ниньо (“niño”, исп. ребёнок), который заработал свой ник ещё с детства. За годы занятий он вымахал в девяностокилограммового мускулистого здоровяка – грозу местных мастеров.
Робин повязал пояса Гильермо и Ниньо и дал знак присутствующим приготовиться к ритуалу. Мы, человек тридцать белых, синих, фиолетовых и коричневых поясов, выстроились в две шеренги, образовав длинный узкий корридор. Сняв с себя наши пояса, мы приготовились задать новичкам припарку. Первым побежал Гильермо.
– На! Держи! Ещё!
Народ хлестал от души. Ничего – вытерпит! Воин! Гильермо не обижался. Он мужественно улыбался и не ломился во всю прыть, а семенил трусцой, чтобы у каждого была возможность его “поздравить”. Спина, шея, бок, ноги! Хоп! Хоп! Пробежав весь корридор, Гильермо остановился, глубоко вздохнул и засеменил обратно. Народ лихо размахивал цветными поясами – когда ещё будет возможность полупить мастера и не получить при этом сдачи?

Девочка из бассейна

oleg — Fri, 10 Feb 2012 07:00:00 +0000

– ¡Mira! ¡Mira! ¡Como puedo! (Смотри, смотри, как я могу!)
– ¡Que guay! (Клёво!)
Я пытался поставить новый рекорд по количеству кругов в бассейне, но в тот день мне не повезло. Я был там не один. Белокурая девочка лет семи радостно плескалась посреди и так можно сказать лягушатника. Мало того, что она то и дело преграждала мне путь, так ещё и непрестанно требовала моего внимания.
– ¡Mira! ¡Mira! (Смотри, смотри!)
– Sí, sí… (Да, да…)
В итоге я понял, что рекорда в этот день мне не видать и смирился с тем, что девочке я понравился и она теперь от меня не отвяжется. Детям я вообще обычно нравлюсь. Может, потому что даже в тридцатку живёт ещё во мне какая-то детскость, и они это чувствуют. Мы перебросились девочкой ещё парой слов, и она заметила, что я иностранец. Трудно было не заметить, особенно учитывая, что дело было два с лишним года тому назад.
– ¿De dónde eres? (Откуда ты?) – поинтересовалась непоседа.
– Soy de Rusia (Из России).
На лице девочки отразилось замешательство. В миг она стала намного серьезней.
– А я тоже… из России, – выдала она на чистом русском. – Мы с мамой из Омска, а папа у меня испанец.
Девочку звали Вика. В Каталонию она переехала пару лет назад. Вика училась в школе и уже бегло говорила на каталанском и испанском. После школы она не болталась без дела, а занималась балетом. Папа у Вики тоже был не пальцем делан, он преподавал кунг-фу в спортзале за стенкой. Мне припомнилось, что я даже перекидывался с ним парой слов ещё до знакомства с Викой. Он был очень приветлив и дал мне свою визитку с иероглифами. Маму Вики я тоже видел. Она показалась мне очень серьезной поначалу. А позднее, когда я выдал своё происхождение разговорами с русской администраторшей спортзала, мама Вики стала смотреть на меня ещё серьезней. Дочка у неё очень открытая и любопытная девочка. Бывало мы ещё сталкивались с Викой, то в бассейне, то в корридоре. Она рассказывала мне о своей семье и жизни заграницей. Некоторые русские слова давались ей уже с трудом, тогда она поясняла на испанском. Я слушал её и думал, останется ли вообще в ней что-нибудь русского, когда она вырастет?

Изощрённая простота

oleg — Thu, 09 Feb 2012 07:00:00 +0000

– Знаю, ты, как всегда, выберешь простой салат с тунцом, а остальным я, пожалуй, приготовлю… huebos estrellados (“разбитые яйца”), – говорит мне Паола.
– Что ещё за “разбитые яйца”? – спрашиваю.
– Типичное мадридское блюдо. Его даже подают в знаменитом ресторане “Casa Lucio”, куда порой захаживает Хуан Карлос Первый. Как увидишь, так сразу расхочешь свой скучный салат!
Я заинтригованный наблюдаю за приготовлением чудо-блюда. Паола нарезает картошку крупными кружками, жарит её на сковороде, сверху разбивает яйцо. Получается эдакая глазунья на картошке. Я терпеливо жду каких-нибудь хитрых пассов или редких ингридиетов, которые превратят обыкновенную картошку с глазуньей в королевское мадридское блюдо. Но чуда не происходит, Паола ничего больше делать не собирается.
– И это знаменитое мадридское блюдо??
– Ну да, как есть. Можно ещё сверху хамон положить, вкуснотища! (ricisimo)
Какое-то время медитирую на шипящую на сковороде картошку и выпуклый глаз “разбитого яйца”. Думаю, что не перестаю удивляться этой европейской кухне. Даже самое простейшее блюдо умеют подать как нечто выдающееся.
– Да уж, салат-то мой простой, – говорю, – а твои “разбитые яйца” не иначе как золотые, потому что ничего сложного я в этом блюде не вижу. Как его вообще можно приготовить плохо?
Паола смеётся.
– Напрасно ты! Картошка должна быть очень мягкой, чуть-чуть приготовленной, не сухой, не пережаренной. Тут тоже навык нужен. А кроме того, чем тебя смущает простота? В ней и вся прелесть. Вот знаешь, например, рис по-кубински (arroz a la cubana)? По нему тут все с ума сходят. Но, если приглядеться, это лишь рис, сверху томатный соус и яйцо. Никаких вычурностей и изысков!

Глядуны Сьютадельи

oleg — Wed, 08 Feb 2012 07:00:00 +0000

Cuitadella (исп. крепость) – это такой чумовой вечнозелёный барселонский парк, кто не в курсе. Располагается он рядом с Триумфальной аркой, в конце проспекта Сан Хуан в пятнадцати минутах от моря. Сейчас, лютой барселонской зимой, плюс десять по Цельсию, парк уныл и пустоват, но летом он пышет свободой и праздным весельем. Всё это в него вдыхают люди, свободные и довольные жизнью. Мне нравится валяться в Сьтаделье с ноутом или ебуком на траве, наблюдать за шумными компаниями студентов, чинными семейками из какой-нибудь Швейцарии, жонглёрами из Ганы, бразильцами-капоейристами, пожилыми каталонцами с собачками, и другой барселонской публикой. Я пытаюсь проникнуть в их мысли, понять желания. Однако это всё равно не то же самое, что услышать чужую точку зрения на знакомую реальность.
– Пошла я как-то раз в Сьютаделью, – расказывает Нурия. – На улице стояла жара, поэтому оделась я очень по-летнему. Зелёное, коротенькое платьице с большим декольте, босоножки. Нашла солнечную лужайку, разглеглась на травке, книжку раскрыла. Но на жаре почитать не вышло, разомлела я, потянуло меня в сон. Отключилась мгновенно. Не знаю, сколько я так пролежала, но очнулась, знаешь, с каким-то нехорошим чувством. То ли с неловкостью, то ли с тревогой, то ли со страхом… Подняла я голову и упёрлась в немигающий взгляд плешивого мужичка неподалёку. Он беззастенчиво рассматривал мои оголённые ноги. “¡Puto, mirón!” (Глядун, херов!) – подумала я и поджала под себя ноги. Когда я приподнялась, то увидела с другой стороны ещё одного, помоложе. Этот терзал глазами мою грудь и отворачиваться явно не собирался. Я спешно прикрыла декольте книжкой, осмотрелась в поисках нормальных людей, но обнаружила ещё двух глядунов – одного усатого на скамейке, он поверх газеты пялился на мою спину, и патлатого на тропинке, который, как шёл так и замер. Тут я серьезно пожалела, что мне не семьдесят пять или что я не вешу под сто. Но, знаешь, только на мгновение… пока на тропинке ни появилась девушка, даже помладше меня, но вся какая-то нескладная, с мясистым носом и оттопыренными ушками. Так мои глядуны на неё вообще не позарились. Я подумала, чёрт с ними с этими извращенцами, может, их внимание и не плохой знак. Но лужайку я всё-таки сменила!

Каналья плюс

oleg — Tue, 07 Feb 2012 07:00:00 +0000

Если бы мне в советском детстве сказали, что в тридцать один год я буду рыскать по барселонским барам в надежде посмотреть “Королевский кубок” Барсы, я бы подумал, что меня с кем-то путают. С кем-то более чернявым, загорелым и, не исключено даже, кучерявым. С кем-то, кто по-русски знает только “привет” и “эспасибо”. Для кого слово “болеть” с детства вызывает шторм ярких воспоминаний, а не ассоциируется исключительно с градусником и соплями. Но вот, на дворе 2012 год, 25 января, и я слоняюсь по улицам Сан Жерваси, одного из немногих райончиков в столице Каталонии, где благодаря обилию каталанской речи по праву ощущаешь себя микробом в пышном теле чужеродного организма. На дзюдо в этот день зал пустеет. Даже матёрые дзюдоки жертвуют тренировкой ради второго “Королевского кубка” между Барсой и Реал Мадридом, на этот раз у нас, в “Камп Ноу”, а значит более ответственного. Дзюдо в этот выдающийся день занимаются только явные пофутболофигисты, но даже эти могут выдать подробные сведения о матче.
– Мы собираемся в бар, смотреть Барсу, – сообщает мне Паола. – Ты как?
После восьмичасового рабочего дня и двух тренировок с семью спаррингами мне, признаться, только и мечтается, что шататься с мокрым кимоно за плечом по улицам и толкаться в душных барах. Но я знаю, что для Паолы это важно, и кроме того, предвижу материал для заметки. Перенастраиваю себя и отвечаю положительно.
– Мы бы и дома посмотрели, – поясняет Паола, – но матч транслируют только на платном Canal+, который у нас не подключен.
Далеко идти времени нет, поэтому пробуем бар за углом. Бар минималистично оформленный, с огромным плазменным экраном на стене. Матч уже в самом разгаре. На зелёном фоне экрана отмечаются броуновские движения белых и бардово-синих точек. Но дверь в бар заперта. Помещение забито хуже московского метро в час пик.
– Карамба! Быстро в баскский ресторан, он рядом! – восклицает Паола.
У басков несколько экранов. Но от этого не лучше. Люди толпятся в проходе в надежде поглазеть на неугомонные бардово-синие точки в Камп Ноу.
– Столик? Исключено! (¡Impossible!) – улыбаясь нашей наивности, заявляет официант. – У нас уже с девяти всё под заявязку!
В итальянском ресторанчике напротив тоже полно болельщиков. Бежим в четвёртое место. Удача! Бар пуст. Но бармен на входе печально кивает головой.
– No tenemos Canal+, lo siento, chicos (У нас нету Canal+, звиняйте, ребята).
Тут я осознаю, что футбола в этот вечер на меня хватит. Предполагается ведь, что Меси и компания должны бегать, не я? Сообщаю, что иду домой. Девчонки, однако, боевые, решают толкаться в баскском ресторане. Дома я на всякий случай гуглю возможность просмотра канала плюс по интернету. Пишут, что можно, но просят 14 евро в месяц…

Мои любимые…

oleg — Mon, 06 Feb 2012 07:00:00 +0000

Эквадорка Сандра с её каталонским мужем Энрике пошли в “Меркадону”. Обыкновенный супермаркет с продуктами и разной хозяйственной мелочовкой. Энрике завис у холодильника с сырами, а Сандра прошла подальше, посмотреть, что такого предлагают в этой хвалёной Испании. То был один из её первых визитов в большой барселонский продуктовый после переезда из Эквадора.
– Энрике, Энрике!! Смотри!! Мои любимые пиздочки! (chochos) – вдруг закричала Сандра на весь магазин.
Если бы среди в генеологии её мужа случались хамелеоны, он бы пожалуй весь пожелтел, оквадратился и даже одырявился, лишь бы слиться с куском сыра в своей руке. Однако, похвастаться полезными смешанными браками своих предков Энрике не мог, поэтому он только весь ужался и, к своему стыду, неосознанно даже сделал шаг в сторону от жены.
– Кариньо, слышишь? Пиздочки!! Прямо какие я люблю! Литровая банка!!
Сандра была так восхищена своей находкой, что совсем не обращала внимание на других покупателей вокруг. Пожилая сеньора в полиэтиленовой перчатке у ящика с яблоками, немолодая пара с ребёнком, в трёх шагах от эквадорки, грузчик-латинос с тележкой с винами в конце корридора, и ещё несколько глаз с любопытством уставились на восторженную громкоголосую покупательницу.
– Любовь моя, я возьму баночку? Энрике!! Уже сто лет пиздочек (chochos) не ела. Уу-у-у…. жёлтенькие мои!..
На её возгласы из-за прилавка выглянуло ещё две заинтересованные головы. Неподалёку кто-то истерично захихикал. Сандра в растерянности огляделась, пожала плечами и взяла банку в руки. Было явно, вот-вот и она выдаст что-нибудь ещё, поэтому Энрике, упорно делающий непричастный вид, но поглядывающий на жену исподтишка, вдруг встрепенулся и в три прыжка подскочил к супруге.
– Кариньо, пи-и-и… – начала было Сандра, но ладонь мужа запечатала ей рот.
– Тш-ш-ш-ш! Тш-ш-ш-ш! – прошипел Энрике жене на ухо. – Какие еще “пиздочки” (chochos)! Умоляю, радость моя… тут это зовётся “люпинами”! Запомни, кариньо, “люпины” (altramuces)!

Откройся Грасии

oleg — Sun, 05 Feb 2012 07:00:00 +0000

Стоим на перекрёстке в Грасия, барселонском райончике, славящимся огромным количеством баров и ресторанчиков. Поскольку он немного вдалеке от моря, над проспектом Диагональ, туристов здесь поменьше, чем в Эль Борн или Готике, места более аутентичные, качество обслуживания получше. Cюда захаживают и местные.
– В “Del teatro” хорошее вино, – рассказывает мне Антон, – потому что хозяин любит вина и закупает только хорошие.
Я смотрю на “Del teatro” и сразу вижу – Антон прав, вина здесь хорошие. Да что там, даже смотреть никуда не надо. Хорошесть вин чувствуется уже на расстоянии. Мне даже становится стыдно за некоторых – как тут вообще можно ошибиться?
– А в баре напротив делают хороший мохито, – продолжает Антон, – зато вино там одно и дрянное.
Странное дело, дрянное вино и хороший мохито возникают в моём сознании ещё до озвучивания их Антоном и они прочно ассоцирируются у меня с баром напротив. Я чувствую, как у меня во лбу открывается особая винно-мохитовая чакра. Думаю, что некоторым в срочном порядке стоит развить свои чакры. Ведь кто-то же давится плохим мохито в других местах и по глупости травится дрянным вином в мохитовом баре.
– Чуть дальше по улице есть бар с хорошим капериньо, а в баре на улице напротив есть бар с хорошим чешским пивом.
Под воздействием Антона, по всему моему телу начинают выпукливаться специфические чакры, отвечающие за чутьё на тот или иной коктель или напиток: капериньо, пиво, мохито, кава, космополитан. Пространство вокруг меня наполняется запахами, цветами, названиями. Я пропускаю через себя невидимые алкоинформационные потоки, пронизывающие Грасию, делающие её загадочной, особенной и неповторимой в своём многообразии мест и ощущений, желанной в глубоком практическом познании…

Церемония не для хрупких

oleg — Sat, 04 Feb 2012 07:00:00 +0000

Дани сдал на синий пояс, а Эду на коричневый. Джудоки выстраиваются в очередь, поздравить ребят с обновками. Подходит первый, итальянец Марко, и вместо того, чтобы пожать Дани руку или вообще как-нибудь цивилизованно выразить свою радость, он берёт Дани одной рукой за ворот, другой под локоть, резко прокручивается и перекидывает новоиспечённого синего пояса через себя. Хлоп о татами! Дани поднимается, потрёпанный такой, но довольный. Он благодарно обнимает своего “обидчика”. Марко переходит к Эду и таким же брутальным образом швыряет второго каталонца о мат. По всей видимости, удары о землю, которые принимают на себя Дани и Эду, не такие уж безобидные. Наверное, что-то смещается в их головах, сотрясается какой-нибудь центр, отвечающий за адекватное восприятия реальности, поскольку Эду тоже безумно радуется тому, что Марко его бросил. Поднявшись, Эду крепко обнимает Марко, “Грасиас, мачо!”, и итальянец уходит в сторону не отомщённый. Сторонний наблюдатель может подумать, что это такая итальянская традиция – в качестве поздравления швырять людей о землю, но куда там – каталонец Чави тоже расправляется с новоиспечёнными поясами в два ещё более амплитудных броска. Дани и Эду уже пошатываются, но настырно улыбаются, прямо сияют от удовольствия. За Чави следует Бен, Тоно и Хавьер – иппон сео наги, тай-о-тоши, учи-мата, харае-гоши – каждый раз Дани и Эду летают по разному, разнообразно впечатываются в татами. На феромоны благодарности, источаемые жертвами, с первого этажа возносятся чёрные пояса Эдвард, Роже, Марк. Эти-то знают как “поздравить” безупречно. Их математически выверенные броски приводят Дани и Эду в непередаваемый дзюдоистский экстаз. Ребята официально переходят на следующий уровень и им ещё есть куда стремиться!