“

Когда я увидел какое количество маршрутов автобусов в Барселоне, у меня опустились руки: такое запомнить просто невозможно! С буквами и без, с желтыми и синими номерами, и т.д и т.п. Но где- то теплилась мысль, что Барселона — хорошо продуманный город и все это многообразие как-то должно классифицироваться. Попытка разобраться привела меня на сайт автобусов города, где каждый номер был наглядно прорисован на карте. Вот тут всё стало понятно и с буквами и с цифрами. Автобусы с литерой “Н” я расшифровал как горизонтальные. Они идут слева направо и нумерация начинается сверху города от ронды Даль: номер 6, пониже 10, 12,14 и у самого моря Н16. Логично было предположить, что V — это вертикаль и карта это доказала: также слева направо V3, 7, 12, и до самого 27-го. Есть еще один D20 и ходит он по диагонали (но не по одноименной улице). Осталось оценить чувство юмора планировщиков, назвавших кольцевой автобус номером “0”. Всё просто и понятно. Зная отнюдь не огромные размеры Барселоны, туристу будет нетрудно разобраться в этой сетке. Все автобусы без букв, которых более сотни, ходят по своим исторически сложившимся маршрутам и объективно не могут быть выучены, как и в любом другом мегаполисе. С желтыми номерами автобусы ходят в Бадалоне и, соответственно, барселонцам почти не нужны. С литерой “А” — это аэробусы в аэропорт. “N” — ночные автобусы (nocturno). Вот такой логичный город!

”

Правда, около месяца назад я в благом порыве предложил Хосете читать вслух книжки. Будучи приверженцем Kindle, я порылся на Amazon и приобрел несколько электронных книжек-малышек на испанском с большими картинками. Однако текста в них было маловато и заканчивались они слишком быстро. Прикинув финансовые вложения в такое удовольствие, я понял, что лучше переориентироваться на книжки для детей постарше и купил одну для детей 8 лет — пусть тянется! Книжка открывала серию “Buscapistas” (Следопыты), рассказывала о приключениях двух друзей-детективов Пепы и Макси и оказалась на удивление нудной. Я уже поставил было крест на моем благом желании привить Хосете любовь к литературе, но он возьми да и попроси на другой день почитать ему опять. Причем, когда я предложил скачать другую книгу, он наотрез отказался и сказал, что хочет дослушать историю Макси и Пепы.

С тех пор он мне покоя не давал и почти каждый день напоминал про чтение. Иногда у меня заплетался язык в произношении особенно длинных испанских слов, и тогда он меня поправлял: “A-con-te-ci-mien-to! En-fa-da-dí-si-ma! Re-ga-ña-dien-tes!” Когда мы закончили эту книжку, Хосете попросил следующую — оказалось что в серии ещё по меньшей мере десяток книг о Макси и Пепе. Я понял, что застрял со “Следопытами” надолго.

Однажды я решил откосить от чтения и засел за ноутбук, чтобы продвинуться в курсе по английскому на сайте Coursera. Хосете маялся-маялся в другой комнате, не выдержал, подошёл, подергал меня за рукав, спросил:

— А когда все придут?
— Ага, — сказал я, сосредоточенный на задании.

Хосете опять подергал меня за рукав.

— Что? Не знаю, — отстранённо ответил я. — Когда придут, тогда придут.

Хосете помялся-помялся, но поскольку я так и не обратил на него внимания, он ушёл. Через какое-то время он подошёл опять и положил на мой белый чистый стол какую-то фиговину. Я покосился в её сторону и обнаружил зелёную пластмасску, вроде как игрушку из детских сладостей, с обломанным кусочком.

— Вот, я сломал, — пояснил Хосете.
— Что это? — спросил я.
— Сердечко… сломалось.
— Ну и зачем ты мне это сюда кладешь?

Хосете замялся в ответе.

— Потому что я хочу тебе это подарить, — наконец пояснил он и поспешно удалился.

Вообще, я первый раз в жизни дожидался встречи в госучреждение в течение целых двух лет. Помню, когда я получал листок с датой, я невольно рассмеялся. Только подумать — придти через два года! Тогда это казалось целой вечностью, но, как это бывает, два года пролетели незаметно. Более того, последние два месяца пришлось даже немного подсуетиться, чтобы успеть подготовить все документы во время. Самым долго делающимся и дорогим документом оказалась справка о несудимости из России, готовилась она больше месяца и обошлась мне почти в 200 евро — просто бумажка с апостилем, что я в криминальной активности в России не замечен.

В 9 утра я припарковал мотоцикл на ещё сонной после традиционных ночных гуляний Рамблас и направился с женой в местный ЗАГС (по-местному Registro Civil). В зале ожидания ЗАГСа было полно народу, но ждать пришлось всего полчаса. Номера на табло менялись и пикали довольно резво, машина бойко отсылала людей, по-меньшей мере, в пять кабинетов, в каждом из которых работало по десятку винтиков испанской бюрократической машины.

Нашим винтиком оказалась на вид приятная, но строгая, женщина средних лет. Мы вручили ей две плотные папки с оригиналами и копиями всевозможных документов, представляющих меня в самом лучшем свете. Пока женщина сверяла все документы, я поглядывал по сторонам. Справа от нас какой-то латиноамериканец тоже решал вопрос с гражданством. Чиновник ему сказал что-то про экзамен. Я слегка встрепенулся, но про себя подумал, как хорошо, что мне экзамен пока не нужно сдавать. Судя по информации в Интернете, экзамен мне светил только через год после подачи бумаг.

Вскоре наша строгая женщина собрала папку со смесью оригиналов и копий и попросила нас подписать ещё какую-то бумагу.

— Отлично, — подытожила она, — теперь вы можете идти.

Моя жена поднялась со стула. Я тоже уже начал вставать, но строгая женщина указала мне сесть обратно:

— Вы останьтесь. Сейчас вам нужно будет пройти экзамен.
— Экзамен?! — напугано переспросил я. — Как? Прямо сейчас?

Мне хотелось сказать, что я не готов, что меня никто не предупреждал, но изменить это уже ничего не могло, поэтому я покорно бухнулся на стул. Моя жена вышла, а строгая женщина подала мне листок с десятью вопросами.

— Если не знаете какой-то ответ, пропустите его, — сказала она и ободряюще улыбнулась. — Мне сейчас нужно уйти. Вы ведь в курсе, что нельзя пользоваться ни телефоном, ни словарём?
— Догадываюсь, — пробормотал я.
— Гильермо, — обратилась она к своему коллеге. — Сеньор здесь сдаёт экзамен, присмотри, пожалуйста, за ним.

Когда я начал читать вопросы, у меня потихоньку задергалась нога и мелко застучали зубы. Все вопросы, естественно были на испанском, здесь я приведу только их переводы.

1. В каких городах находятся следующие монументы:
а) Ворота Алькала
б) Город Искусств и Наук
в) Хенералифе

В Городе Искусств и Наук мне довелось побывать, поэтому ответ я знал. Хенералифе я закинул в Мадрид и промахнулся, Ворота Алькала оставил в вакууме, но как выяснилось позднее, их я тоже видел живьём и причём не раз. Досадно!

2. В каких городах находятся следующие музеи:
а) Музей Тиссена
б) Гугенхайм

В музее Гугенхайм я был и прекрасно помнил, где он находится, про музей Тиссена читал и тоже указал правильный ответ.

3. Когда Испания была республикой?

Хорошо, что я около полугода назад читал книжку, где рассказывалось об истории Испании! Оттуда я помнил, что Испания была республикой два раза. Первая республика случилась в конце XIX века, а вторая незадолго до Второй мировой войны. С точными датами Первой Республики я немного промахнулся, но указал близко. Даты Второй Республики я слегка сузил, но вполне приемлемо. Не думаю, что они ожидали получить точные даты.

4. Кто написал первую грамматику испанского языка в 1492?

Этот вопрос вогнал меня в ступор. Я подумал, что, наверное, это должна быть какая-то известная фигура, иначе какой смысл спрашивать, поэтому я указал Сервантеса. Позднее выяснилось, что в 1492 до рождения Сервантеса ещё оставалось полвека…

5. В каких автономных областях Испании находятся следующие города?
а) Бадахос
б) Сарагоса
в) Сеговия

На этот вопросе мне захотелось удавиться. Географию я бы, естественно, подготовил, знал бы об экзамене заранее, а так мне пришлось гадать. Местоположение Бадахос и Сеговии я указал от балды и промахнулся в несколько тысяч километров. Разве что, где находится Сарагоса, я знал наверняка и заработал свои заслуженные 1/3 балла.

6. Укажите синонимы к следующим словам:
а) насильственный (violento)
б) строгий (austero)
в) уродливый (feo)

Вроде бы простой вопрос, с языком у меня вообще проблем нет, но подыскивать синонимы там в ЗАГСе, можно сказать под давлением за 10 минут, это не то же самое, что дома в мягком кресле. Я так переживал, что у меня случился ступор и синонимы никак не подыскивались. Я бормотал про себя “violento, violento, violento”, ёрзал на стуле и даже всерьёз подумывал о том, чтобы тайком вытащить телефон. И хотя в упор на меня никто не смотрел, чиновник справа время от времени бросал на меня взгляд, да и сбоку стояли другие столы, в комнате было полно людей, а может быть даже были установлены камеры, поэтому я решил не испытывать судьбу и решил, что лучше отвечу честно и мало, чем меня вообще с позором отправят с экзамена. В итоге я-таки нашел немного убогий синоним “уродливому” — monstruoso, и написал пару синонимов к “строгому”, но для “насильственного” у меня так ничего и не родилось.

7. Что такое Сан Фермин?

Наконец-то, что-то из того, что я знал! На этот вопрос я ответил уверенно и развёрнуто.

8. В чём заключается судебный порядок из конституции 1978 года? (Этот вопрос я, честно говоря, даже не понял, и поэтому точно не запомнил, но смысл примерно тот. Что-то связанное с “orden judicial” и конституцией).

9. В чём заключаются функции правительства автономных областей?

Здесь мне тоже не удалось блеснуть эрудицией, хотя позднее в спокойной обстановке я подумал, что кое-что мог бы и написать.

10. Какие в Галисии официальные языки?

Этот вопрос на фоне остальных показался мне совсем лёгким, поэтому я думал, может здесь какой-то подвох, и намеревался было добавить в список “португальский”, но во время удержался.

Когда минут через 15 минут идеи у меня окончательно иссякли, я сдал бумажку. Надо сказать, мне дали сидеть, сколько я хочу, и совсем не подгоняли. Чиновник улыбнулся мне в ответ, и я с понурой головой пошёл к выходу.

Сосредоточиться в тот день на работе у меня совсем не получалось. Когда я с часовым опозданием ворвался в офис, я стал рассказывать каталонским коллегам через какой ад мне пришлось пройти. Как и стоило предполагать, расположение монументов и музеев они называли уверенно, разве что с Хенералифе многие путались. Указать расположение городов, синонимов и значение Сан Фермина для них было тоже легко. Зато вот годы Второй Республики многие не знали, а о Первой Республике некоторые даже не слышали. На вопрос о создателе грамматике не смог ответить никто, да и вопрос о судебном порядке и функции правительств автономных областей завели их в тупик.

Наш сисадмин Хави стал рыться в Интернете и нашел там ещё вопросы с экзаменов. Одним из них был “Из чего состоит испанская тортилья?” Очень простой для местных, но я был рад, что он мне не попался. Тортилью я, конечно, ел, но как её готовить понятия не имел.

Программист Серхио рассказал, что он как-то читал статью о том, как на подобном экзамене завалили одного марокканца. Кандидат оказался очень умным и легко отвечал на вопросы о политике и культуре, но, как выяснилось, не знал, кто такая Белен Эстеван. Я вот тоже понятия не имел, что это за птица, а она оказывается звезда местных третьесортных теле-шоу. Марокканца возмутила такая вопиющая несправедливость — с какой стати он должен разбираться в местной телепомойке? — подал на апелляцию и выиграл дело. В конце статьи предлагалось 20 вопросов с экзаменов. Серхио, сколько ни тужился, смог ответить только на 17.

— Семнадцать? Ого, много, — заметил я всё ещё под впечатлением от утренней пытки.
— Мне кажется это недопустимым, — сказал Серхио. — Представляешь, я родился и вырос в Испании и оказывается, что на 3 вопроса я всё-таки не могу ответить. Безобразие!

— Как ты решился поехать сюда без документов? — спросил я его, когда мы встретились неподалеку от его дома в Равале.

Мы побрели по тускло освещенному переулку. В Раваль постепенно закрадывалась ночь.

— Года четыре назад мы приехали в Барселону, как туристы на две недели. Нам тут очень понравилось, — рассказывал Сергей. — Как-то случайно мы познакомились с ребятами, которые здесь уже жили полтора года без документов. Нам понравилась идея, что можно просто пожить и не заморачиваться. В итоге, два года назад мы также приехали сюда с моей девушкой. То есть, после тех каникул мы ещё потусили в России. Обдумывали эту затею не особенно долго, но нужно было подготовиться немножко. Дела разные были. В итоге приехали по туристической визе и остались.

— На самом ли деле легко уехать назад в Россию потом, если что-то не так пойдет? — спросил я, ведь прежде всего меня интересовал вопрос безопасности.

— Да, легко уехать, абсолютно! Идешь в полицию, говоришь, я потерял паспорт. Тебе дают справку о том, что ты потерял паспорт. С этой справкой ты идешь в наше консульство, говоришь, чуваки, я потерял паспорт. Потом тебе выдают справку о возвращении на родину, которая действует в течение двух недель. Ты уезжаешь по этой справке.

— Погоди, а когда ты уезжаешь, разве тебе это нигде не записывается, что ты здесь жил нелегально?

Сергей пожал плечами.

— Они же не знают. Ты можешь, например, приехать через Польшу, а уехать в Россию через Финляндию.

— То есть испанцы, будут думать, что ты нормально уехал? Тебе в следующий раз в визе не откажут?

— Они вообще не будут думать о тебе, — авторитетно заметил Сергей. — В следующий раз ты запросто можешь просить визу. Естественно, если тебя перед этим поймает полиция, то так сделать уже не получится.

Мы свернули в другой переулок. Шли мы совершенно случайным образом. По крайней мере, я так шёл. Сергей же был в Равале своим.

— Документы на улице никто никогда не спрашивает?

— Ммм. Почти никогда. У меня один раз спрашивали, но обошлось. Вообще, никто не спрашивает обычно. Если что, у меня всегда с собой права русские. Из Африки ребят чаще спрашивают.

— Из Испании ты сейчас вообще никак не можешь выехать?

— Официально не можешь. На практике, если едешь в Андорру, Португалию или во Францию на машине, то документы тоже никто не проверяет. Правда, есть шанс, что проверят. Если все же полиция спросит, можно косить под туристов, что, вот, забыл в машине. Главное, чтобы не все забыли. Если хотя бы водитель с документами, а остальные нет, ну извините, вот, турист… Я, конечно, никуда не улетал, но во Францию ездил на машине. Думаю, в Португалию съездить.

Мы шли какое-то время молча. Подумав, Сергей добавил.

— Тут еще как. Даже полиция не всегда знает, что такое виза. Полиция националь да, а локаль нет. Обычные люди вообще не знают, как выглядит виза. Или что у нас там, где виза, где паспорт. Мы когда первую квартиру снимали, нам в договор записали номер визы, вместо номера паспорта. Мы им такие: не-не, давайте переделывайте все. Визу вообще нигде не пытаются использовать. У нас визы в паспорте сейчас нет, потому что у нас паспорт кончился, и мы поменяли его на новый.

— Как так? Просто пришли в консульство и поменяли?

— Ага, пришли и поменяли. Российскому консульству абсолютно по фигу на твой статус. Какая им разница? Виза — это дела твои и Испании. У них даже есть объяснение на сайте консульства. Знаешь ведь, что когда ты принимаешь испанское гражданство, ты должен поклясться, что откажешься от другого гражданства? Так вот, на сайте консульства есть раздел вопрос-ответ, там пишут: «Я поклялся, что откажусь от гражданства. Обязан ли я от него отказываться?» Ответ, примерно такой. Мол, это дело твое, для России ты гражданин. Хочешь выходить, пожалуйста, не хочешь выходить, ну не выходи. Всё на твое усмотрение. Тебя могут поймать только на границе, когда ты с двумя паспортами едешь.

Жизнь в Равале кипела даже ночью. Люди сновали туда-сюда, на вид большинство из них не местные.

— А всякие социальные штуки? Ты можешь в больницу пойти, если что-то с тобой случится?

— Сейчас уже нельзя, но когда мы приехали, мы пошли и нам без проблем выдали социальные карточки. В итоге, год назад нам прислали уже “сегон нивель”, второй уровень, что нам можно лежать в госпитале и лечить психиатрические расстройства, операции плановые проводить, если нужно. В общем, полный комплект. Почему, я сам не понимаю. У них видимо сглючило что-то.

— Вы просто пришли на удачу, дали свои паспорта, у вас не спрашивали ни NIE, ничего?

— Нет. Там как раз в тот момент хотели отменять. Врачи говорили, идите в жопу, мы не хотим проверять визу, мы вообще врачи, а не полиция. Полиции надо проверять, пусть проверяют. Паспорта достаточно. Сейчас это вроде как убрали, сейчас уже нельзя получить.

(Позднее я поговорил с местным юристом. Она была очень удивлена, когда узнала, что ребятам таким образом выдали карточки и сказала, что даже не смотря на это, их в любой момент могут поймать, если они на самом деле заявятся в больницу и попросят сделать операцию. По её словам, государственные медицинские страховки местные больницы периодически проверяют.)

— А если бы этого не было?

— Ты можешь сделать себе страховку платную. От 40 евро в месяц. Этим без разницы абсолютно. Плюс роды, допустим, они полностью бесплатные. Опять же ребенок должен ходить в школу, это твоя обязанность, а не твое право. Если не ходит, они тебе штраф. В этом проблем вообще нет.

— А счёт в банке можно открыть?

— Первый счет нам сделала женщина, у которой мы поселились. У нее был знакомый чувак в банке. Она пришла к нему и сказала, сделай ребятам счет. Он ей — да не вопрос, чего бы не сделать. Сейчас, правда, я пришел в La Caixa, чтобы счет сделать, они сказали, что по паспорту нельзя, но… А, да! Кстати, у меня NIE ещё есть. Я NIE получил. Бумажку, правда, не карточку. NIE может получить любой человек, который легально здесь находится. Я его получил, когда у меня еще виза туристическая была. NIE — это numero de identificación de extranjero, то есть это просто номер, а то что карточка, это permiso de residencia, вид на жительство. Чтобы допустим, купить квартиру, машину, открыть счет в банке или открыть фирму, для этого тебе нужен NIE. Я его сделал под предлогом открыть фирму. То есть, на самом деле, шеф у меня хотел открыть фирму, а я был бы его представителем. Фирму мы в итоге не открыли, но NIE я себе сделал.

— Если бы открыл, тебе бы дали документы?

— Нет. Так вот, в итоге у меня есть NIE, но когда я пришел в La Caixa, мне сказали, ладно, NIE есть, но поскольку ты нигде не работаешь, давай ты сделаешь страховку у нас. Я говорю им, ладно, какая у вас самая дешевая страховка? Говорят, есть страховка о репатриации, если вдруг помрешь, то тебя вернут хоронить на родину. Стоит она 6 евро в месяц и страхует на 30000. Я согласился, после этого мне можно было открыть счет. Они предлагали мне какую-то более дорогую страховку. По здоровью или застраховать квартиру свою, но это сразу дороже. Репатриация такая дешевая, поскольку это только в случае смерти, а я ведь еще молодой. Был бы постарше, стоила бы дороже.

— А что у тебя в NIE написано?

— Написано вроде предпринимательская деятельность, что-то такое. Какой-то странный NIE, бумажка просто A4, но в общем прокатывает. Bicing у меня есть.

— Если бы полиция тебе остановила, ты мог бы его показать?

— Ну хрен его знает. Не рискнул бы. А вообще, — сказал Сергей и усмехнулся, — куча народу, на самом деле, живет нелегально. В Равале так вообще, наверное, каждый второй.

Я невольно огляделся. Мимо нас прошла группа молодых ребят арабской внешности. За ними пара южно-американцев с ребенком. Интересно, как эти люди попали в Барселону. Какая у них история?

— А когда квартиру снимаешь, что с тебя требуют?

— NIE они не требуют, они требуют доходов постоянных. В этом самая проблема. Первую квартиру мы сняли, заплатив немножко денег агенту, который уболтал хозяев. А последующие — я ведь работаю, у меня есть поступления на счет — я показываю историю платежей, плюс, вот что у меня контракт есть. Смотрите, мол, я год платил отлично и хочу менять квартиру. Но часть людей отказывается, боятся, что номера нет. А часть говорят, что вот, всё, не вопрос. У меня российский контракт на работу. Я его даже не перевел. Я им говорю, что у меня есть на русском, ну хотите я вам его покажу. Они такие — ну, блин! Они говорят, так ты можешь, что угодно показать. Я им, ну извините, как хотите. Могу, конечно, перевести на испанский и заверить у юридического переводчика, но это деньги, мне не хотелось бы это делать.

— То есть, ты на Россию работаешь. А так здесь куда-нибудь устроиться не реально?

— Почему? Реально. Либо знакомые какие-то, либо реально куда-нибудь устраиваешься. Либо находишь за бабки. Год назад пару тысяч евро стоило. Но это опасно. Тут и с полицией проблемы, и еще кинуть тебя могут. Там ведь сложная процедура. Вначале делаешь делаешь себе контракт. Потом тебе должны dar de alta socio de seguridad, то есть дать социальный номер, в этой же фирме. Ты должен проработать там какое-то время. А деньги ты ведь платишь в самом начале, какую-то часть. Потом-то тебя могут и кинуть. Получается самое сложное — это найти работу. Потому что как бы кризис, безработица. Если у тебя нет документов, никто не хочет тебя принимать. Правда, по арайго, то есть, когда ты прожил тут три года, намного проще, чем приглашать из России. Потому что если приглашать с нуля, нужно доказывать, что нет подходящего испанца на эту должность. А по арайго, для нелегального иммигранта, делаешь контракт и все. От фирмы нужно единственное не иметь долгов по социалке, не иметь долгов по налогам и существовать полтора года или два. Что-то в этом роде. То есть нужно, чтобы эта была фирма не однодневка, не пустышка.

— А еще есть какие-нибудь подвохи, какие-нибудь сложности, опасности?

— Ммм. Бывают иногда облавы. В Равале. Но как-то очень редко. Я слышал об этом, но сам никогда не видел.

— Если тебя поймают, тебя депортируют просто?

— Мммм… не знаю. Нет, по-моему. У меня здесь есть знакомый, который здесь достаточно долго живет. Он занимается мелкими кражами. Он даже посидеть здесь успел. Ему сделали предписание о депортации… Проблема ещё в том, что когда ты получаешь документ, тебе нужна справка о несудимости. И если тебя уже здесь поймали, то там намного сложнее всё будет. Могут и отказать. То есть вроде как прямой опасности нет, но потом интегрироваться сложнее. Замуж ещё можно выйти или жениться. У меня с этим уже никак, есть девушка. Хотя есть и фиктивные браки. Но и там они ловят и вычисляют.

— Получается, если ничем таким не заниматься и просто жить, то через три года можно документы получить?

— Да, по арайго через три года. Правда, постоянно идут разговоры в правительстве, что хотят убрать это. Пока не убрали. Я думаю, если они даже будут это дело прикрывать, то они будут это делать через амнистию. Поскольку, если эту возможность убрать, то что делать с кучей людей, которые уже здесь живут нелегально. Выселять? Откуда у них деньги на это? Это только в Америке мексиканцев на автобусах вывозят, а в Испании, если ты никакого тяжелого преступления не сделал, никто тебя не будет вывозить насильно.

— Когда сюда приехали, страшно было, что поймают?

— Да не. Правда, как-то раз к нам полиция пришла. Домой. Когда мы в Бадалоне жили. Наша первая квартира была в Бадалоне. Пришла полиция, причем вечером ещё. Говорят, у вас тут живет такой-то такой-то. Я говорю, нет. Поляк какой-то. Я отвечаю, что нет и никогда не жил. А полицейский нам, а вы кто? Покажите свои документы. Я такой, окей, показал ему свои права. Он такой — окей. Я ему, а чё вы сюда пришли-то? Он мне, а вот, мы ищем одного поляка, и нам сказали, что здесь живут люди с восточной Европы, мы к вам и пришли. Я такой, ну понятно. Страшно, конечно, было, когда спрашивал. Прикинь, часов десять-одиннадцать вечера, к нам полиция, думаю, ну всё, выселяют. Больше мы с полицией не сталкивались.

— Ты сейчас получишь документы, а девушка твоя?

— Она тоже работу ищет.

— Как-то слишком все привлекательно выглядит…

— Ну как привлекательно, если у тебя нет стабильного дохода из-за рубежа, то плохо. У нас так просто, потому что у меня зарплата нормальная. Даже если моя девушка ничего не будет зарабатывать, то мы сможем прожить на мою зарплату.

На том мы и закончили беседу. Мы сделали большой круг по Равалю и очутились вновь возле дома Сергея.

Позднее, когда я работал над этим интервью, я понял, что мне бы ни в коем случае не хотелось, чтобы его восприняли, как инструкцию к применению, ни даже как мотивацию к действиям. Это скорее история одного парня, который обошёл бюрократические ограничения вопреки правилам. И хотя я попытался выяснить, как именно он это сделал, вдумчивый читатель должен понимать, что упомянутые выше сведения не полны и не дают никакой гарантии, что у вас, реши вы пойти тем же путем, всё выйдет точно также. Ответы Сергея — это непроверенное мнение одного человека. Во всяком случае, я его не проверял, поскольку моей задачей было всего лишь показать опыт отличный от моего. Возможно, если копнуть глубже, что-то окажется не так просто, как представляется из ответов (взять хотя бы например мнение юриста насчет медицинской карточки), а что-то уже изменилось за последние годы. Я ни в коем случае не призываю вас нарушать закон, но если вдруг вопреки всем предупреждениям вы на это решитесь, изучите тему самостоятельно и не полагайтесь на краткий пересказ чужого опыта.

Хотя блог в прошлом году и не развивался так активно, как раньше, мы продолжали иногда публиковаться и радовать наших читателей новыми историями и картинками. Всего за прошлый год на сайте “Обыкновенной жизни в Барселоне” было опубликовано 22 новые иллюстрированные заметки, которые составили 24 страницы A4 шрифтом Times New Roman 12 pt, 18074 слов. Всего же за четыре года существования блога было опубликовано 830 заметок (440 листов с текстом или 247859 слов) и сделано 733 иллюстрации!

По сравнению с позапрошлым годом (150 заметок, 209 листов) результаты 2014-го весьма скромные. По моим расчётам, на блог в 2014 году у меня ушло всего 62 часа творческой работы (писательство и редактирование). Всё потому, что около года назад я решил сосредоточиться на другой творческой цели, о которой мечтал давным давно — написании художественных произведений на английском. Для сравнения, в мои литературные эксперименты на английском в прошлом году я вложил 539 часов моей жизни и написал более 250 листов (500 страниц), при этом пока все написанное “ушло в стол”, а когда оттуда выйдет и выйдет ли вообще, загадывать сложно.

Честно говоря, я вообще настолько был отвлечён на другие вещи, что мне стоило больших трудов возвращаться к написанию блога даже раз в две недели. Ведь графика публикаций, как раньше (первые два года — пост каждый день, 3-й год — 3 поста в неделю), у меня уже не было. Особенно к концу 2014 большую роль в оживлении блога сыграла наш иллюстратор Татьяна Ефимова (T-Island). Хотя Таня тоже активно занималась другими проектами, она буквально требовала с меня новые заметки для обрисования и даже сама написала три замечательные истории о её опыте проживания в Барселоне, за что ей огромное спасибо.

Несмотря на вялое обновление блога, число подписчиков к нашему удивлению у нас продолжало расти. В Фейсбуке, например, прирост за прошлый год составил 50%. Мы добрались до отметки в 900 подписчиков и, похоже, скоро отпразднуем нашу тысячу. Время от времени нам пишут новые читатели с благодарностями, некоторые даже с радостью сообщают, что прочитали блог “от корки до корки”! Мы поддерживаем связь с давними читателями, обмениваемся комментариями, с некоторыми периодически списываемся и даже встречаемся, некоторые стали нашими друзьями. Благодаря блогу мы познакомились с огромным количеством новых и интересных людей! Всё это не перестаёт нас радовать и вдохновляет продолжать описывать и обрисовывать барселонскую жизнь со всех сторон.

Каким будет следующий творческий год, сказать сложно. Продолжим ли мы в том же ритме, сбавим или нарастим его? Не исключено, что блог как-то поменяется или перерастёт во что-то иное. Что могу пообещать точно, ни я, ни Таня без творчества прожить не сможем. В той или иной форме, здесь или где-то ещё, мы будем продолжать радовать читателей новыми текстами и рисунками, каждый раз более профессиональными и, хочется надеяться, более интересными.

— В чём дело? — удивилась Эмма. — Не хотите немного повеселиться?
— Если мы отказались, значит на то есть причина, — глубокомысленно заметил Серхио. — Ни к чему нам такое веселье. Глупости какие!

Однако большинство решило, что участвовать должны все — иначе нет смысла. Сотрудники другой фирмы, которые делили с нами офис и собирались отмечать рождество вместе с нами, тоже подключились к идее. Их босс, Юрген, сказал:

— Каждому, кто чувствует, что его заставили, я могу предложить чупито (рюмку водки)!

После такого обещания число тех, кого «заставили», заметно возросло. Какой-то остряк предложил сделать чупито для унылых товарищей обязательным, а лучше влить в них два и, по меньшей мере, одну текилу. В ответ Хави, наш сисадмин, пообещал в следующем году за пару недель до рождества отключить Эмму от почты.

Договорились, что подарки должны быть чисто символическими, примерно по 8 евро. Кто-то скинул ссылку на оригинальные подарки специально по такому случаю. В результате розыгрыша с помощью сайта Amigo Invisible Online мне досталось дарить подарок Беки, англо-тайской девушке из другой фирмы. Тут я — надо сказать очень ко времени — вспомнил, что выбор подарков, пусть даже символичных, для меня сущая пытка, не говоря уже о том, чтобы покупать что-то малознакомому человеку. Может, правы были мои собратья программисты? Зачем мы всё это вообще затеяли? Выкрадывая минутки от работы, я стал рыться на сайтах оригинальных подарков и даже нашёл кое-что забавное, да только доставка выходила дороже, чем сам подарок.

— Девушкам надо дарить что-то практичное, — за обедом на террасе сообщила мне Эмма.
До вечеринки оставалось всего несколько дней.
— Что такого практичного можно купить за 8 евро? — хмыкнув, спросил я.
— Например, шарфик, косметику.
— Это же очень индивидуально! А вдруг не угадаешь?
— Загляни в магазины Natura, там много приятных и недорогих мелочей, — посоветовала мне Эмма.

На сайте Natura я действительно нашёл много чего интересного. Больше всего мне понравился набор из двух пар толстых носков с рождественской тематикой. Не слишком оригинально, зато полезно — в Барселоне зимой в домах порой очень холодно, у многих даже нет паркета, пол каменный, тёплые носки кому угодно пригодятся. Да и вообще это был подарок в духе «невидимого друга», именно друга, который заботится о тебе. Заказывать носки в онлайн было уже поздно, поэтому на одном из обеденных перерывов я поехал на мопеде в ближайший магазин этой сети.

Нужных мне носков на прилавке не оказалось. Для меня это был эпик-фэйл. Я-то мечтал разобраться с вопросом подарка поскорее! Симпатичная продавщица долго выясняла, куда подевались клёвые носки, которая она тоже хорошо помнила, потом вызванивала другие магазины сети — всё напрасно. Волшебные рождественские носки, как оказалось, смели с прилавков в считанные дни до моего визита.

Я топтался по магазину около часа. Все остальные товары меркли в сравнении с вожделенными рождественскими носками. Волосатые тапочки? Я не знал размера ног Беки. Ежедневник «Для Больших идей»? Тупь какая. Резиновый гриб анти-стресс? Прикольно, но вдруг ещё подумает, что я намекаю, что она нервная. От безысходности я остановился на других носках. Не таких клёвых, как упущенных, тонких и совсем не рождественских, но зато радужно-ярких и с надписью «Happy socks». Мне показалось это приятной деталью, вроде как дружественного пожелания счастья в будущем году.

В день вечеринки я предусмотрительно оставил байк дома и поехал на Бисинге. Собирались в Грасии. Наши две фирмы выкупили целый бар только для нас, правда вот в назначенное время, десять вечера, другие посетители бара выползать оттуда не торопились. Пришлось дожидаться нашей очереди на улице, благо, несмотря на декабрь, по ощущениям было, как в Сибири в августе. Тут-то и засветилась куча коробок, пакетиков и свертков, которые «невидимые» друзья притащили на раздачу. Обозревая габариты некоторых из них, мне стало не по себе с моими «счастливыми» носками. Как это мои коллеги умудрились уложиться в 8 евро?

Оказавшись внутри, мы свалили все подарки в кучу на одной из лавок. Я скромно запрятал мой свёрточек поглубже, чтобы никто не заметил, что он мой. Приступать к дарению не торопились. Много ели и пили, благо всё было оплачено двумя фирмами. Казалось, мы вообще никогда не приступим к самому главному, поэтому я решил форсировать события, за что тут же был «наказан»:

— Олега в Папа Ноэль! Пусть он раздаёт подарки! — кто-то крикнул на испанском.
— Олег! Олег! Олег! — поддержали его голоса со всевозможными акцентами.

Все набились в один угол бара, человек тридцать не меньше, и уставились на меня. Отшучиваться было уже поздно, поэтому я покорно принял участь Санты и стал извлекать подарки один за другим, громко объявляя имена их будущих владельцев.

Каждое новое имя сопровождалось бурными аплодисментами, ободряющими криками и громкими вопросами: «Что? Что там?» (¿Qué? ¿Qué tiene?), а потом ещё более громкими криками: «Одевай-одевай!» (¡Que lo ponga!) для одежды, «Ну-ка пей, ну-ка пей!» (¡Que lo beba!) для спиртного, и т.п. Кому-то подарили футболку, кому-то ежедневник с цветными карандашами, очень многим достался супер-оригинальный подарок — бутылка вина, иногда в придачу с конфетами, кому-то набор масел для ванны, кому-то чуть ли не кастрюли для кухни. Англичанину Джонни, который на следующий день возвращался в Манчестер, подарили фигурку кага-тио, чтобы тот упражнялся в выбивании каталонских какашек на родине. Нашему боссу досталась жизнерадостная книжка про кроликов-самоубийц. Одна девочка очень радовалась, что ей подарили сумочку для контейнеров для еды. Повеселил всех подарок сисадмину Хави: маска, декоративные наручники и плеточка для садо-мазо (как я узнал позднее, его сделала бухгалтер Эмма). Кто-то получил набор рождественских носков, не совсем таких, какие я видел, но тоже очень клёвых.

Подарок Беки я зачем-то оттягивал до последнего. К тому моменту столько всего уже промелькнуло, столько уже веселья и шуток было, что всего ждали чего-то свежего и нового. Когда Беки заглянула в сверток, к ней потянулись: «Что там? Что там?» Она вытащила содержимое и обронила: «Socks…» Звучало это так уныло, как если бы она произнесла «Monday» или «Extra working hour». Вежливая улыбка залипла на её лице, но глаза как-то потухли, даже несмотря на изрядную дозу алкоголя в крови. То что носки были «счастливые» с весёлым радужным дизайном, Беки даже не заметила.

Как и следовало ожидать, за расстройство девочки меня постигла рождественская карма — самому мне в подарок достался коврик для мыши. Это в эру-то оптических мышей? Очевидно кто-то тоже мучился с выявлением моих интересов. Я в общем-то не сильно расстроился, просто стал посильнее налегать на белое вино и даже успел попробовать джин-тоник, пока не выяснил, что коктейли оплачиваются самими сотрудниками (тогда каталонец во мне сразу понял, что вино мне нравится больше).

Самый необычный и в то же время спорный подарок достался программисту Феррану. Каталонка Андреа подарила ему белого крысёнка! Когда я вытаскивал коробку с его подарком, Андреа мне шептала: «Осторожнее! Очень хрупкое! Очень-очень!» И когда крысиная мордочка показалась наружу все сразу повытаскивали свои телефоны и стали сверкать вспышками. Весь оставшийся вечер к Феррану было повышенное внимание. Всем хотелось узнать, как он назовёт своего питомца, пощупать розоватое тельце зверька. Как выяснилось, у Феррана есть чёрная кошка, что, тем не менее, не остановило его от «укрысовления».

Остаток вечера перерос в шумную пьянку с распеванием немецких песен на караоке и последующим выездом в танцевальный клуб «Аполло», что на Параллели. Наш босс, который в тот вечер был в необычном для него угаре (не иначе как воодушевлённый кроликами-самобийцами), сказал, что те, кто поедет в клуб, могут прийти на следующий день на работу к 12, остальным же придётся явиться пораньше. Я неожиданно для себя решил в пользу клуба. Помню, как в такси наши пьяные «англичане» шокировали сенегальского водителя. На светофоре новозеландец Сэм выпрыгнул из такси и помчался к другому такси с нашими ребятами. «И что мне теперь делать? Что делать?» — запереживал водитель. Я оказался самым вменяемым в этой компании: «Едем вперёд. Только ме-е-едленно…» Сэм впрыгнул в другое такси, дико хохоча, вылез из противоположной двери, и помчался за нашей машиной. В клубе ребята из обеих наших фирм скакали и кружились как полоумные, сначала на одном этаже, потом на другом. И хотя клубы я не люблю, в тот день я тоже завёлся и трясся в резонансе с остальными. Подаренный мне коврик я засунул в штаны под рубашку, он неприятно лип к спине, но в то же время напоминал мне, что наше настроение и дух единения во многом были обязаны весёлой церемонии «невидимых друзей».

Коврик я в итоге потерял где-то на танцполе, но дух единения сохранился до следующего утра, когда все вялые, но довольные, приползали на работу, да и в последующие дни оставалось впечатление, что многие ранее совершенно чужие мне люди стали немного ближе, а атмосфера в офисе чуть семейнее.

Хотелось бы, чтобы в 2015 году, несмотря на все неблагоприятные прогнозы, все же было меньше повода для волнений, чтобы было больше интереса к другим культурам и путешествиям вместе с терпением и пониманием, который этот интерес порождает, больше новых знакомств и контактов, а не обрыва старых, чтобы оставалась не только надежда, но и возможности, словом — чтобы было больше места для радости от обыкновенной жизни, где бы там ни было и несмотря ни на что.

С наступающим вас Новым годом, дорогие читатели!

“

Помню, я летела в Барселону вечером 31 декабря почему-то через Хельсинки. Хельсинки — крупный аэропорт, там пересекается множество рейсов, много самых разных людей — интересно. При посадке я заметила занятную группу: две чернявые эффектные дамы — одна постарше, другая намного моложе, и приятный молодой человек с ними. Как оказалось впоследствии (так и хочется сказать «при составлении протокола») это были Мать, Дочь и Зять.

«Какие приятные люди, — подумала я в тот момент. — О, и они говорят по-русски, надо же».

В самолете интересная троица заняла места прямо за мной.

Сейчас сложно вспомнить, в какой момент я поняла: что-то не так. Всё произошло внезапно. Зять отлучился в туалет и за короткие несколько минут мать и дочь совершили резкий и неожиданный переход от спокойного разговора к скандалу и истерике.

Возвращается зять из сортира и видит такую картину: обе дамы, которых он оставил мирно беседующими, рыдают и орут, обзываясь последними словами, а мамо еще и бьется в спинку впереди стоящего сиденья (надо сказать, моего). И бьется вроде бы головой, довольно сильно и методично. И они обе тут же бросаются к нему с упреками и взаимными обвинениями.

— Так,— говорит Зять, — все ясно — в процессе полета мать поняла, что дочь — полное говно.
— Да! — вопит мать,— у меня сейчас будет сердечный приступ! Оставьте меня умирать тут.

Причем совершенно ясно, что в ближайшие пару часов оставить они ее не смогут при всем желании.

Скандал продолжался все время полета, то разгораясь с новой силой, то затихая.

В один из периодов затишья кто-то из них сказал:

— Вот чего не могу понять, чего это Петровы с нами больше не общаются? Странные какие-то, и не звонят даже.

«А я их очень понимаю», — подумала я.

В какой-то момент мать и дочь осознали, что они вообще-то самые близкие и родные люди во вселенной, стали обниматься и лобызаться, и тут же всю энергию неизрасходованной ненависти перенесли на зятя. Но тот не подкачал — видно, сказались навыки выживания в этой семейке.

Все это было так феерично, что казалось, сейчас в проходе должны появиться поющие стюарды с безумным мескалиновым коктейлем «Валенсия» (хотя на тот момент до выхода фильма Los amantes pasajeros в прокат оставалось еще несколько лет).

Сидящие рядом со мной финны переглядывались с расширенными от ужаса глазами. Потом обратились ко мне:

— Что происходит? Мы ничего не понимаем! Что они говорят?
— Зато я, к сожалению, понимаю всё! — ответила я. — Вам повезло, что вы не понимаете.

Мне хотелось выбраться, оказаться на крыле самолета в отрезвляющем холоде, наедине с ночью и огнями внизу.

Самолет приземлился… Истерика закончилась внезапно, как и началась. Троица встала, озираясь. Только сейчас, казалось, они поняли, что были в самолете не одни. Немая сцена: со всех сторон на них смотрели ошарашенные пассажиры.

И что было делать… За окном лежала сверкающая новогодняя Барселона. Надо было выходить, искать такси, всем вместе ехать в отель, как-то жить дальше. По трапу спускались притихшие, просветленные…

Я вошла в зал ожидания. Кругом толпы встречающих, цветы, улыбки… И такие спокойные, неэмоциональные, цивилизованные каталонцы.

”

О том как я покупал мопед в Барселоне

Полгода спустя, после того, как я получил права, я наконец-то решился приобрести мопед. Дело было год назад в декабре. Конечно, мне хотелось полноценный мотоцикл, но с местными правами категории B первые три года можно водить только мопеды с рабочим объемом двигателя до 50 см³. Сдавать же на права А с моим-то мучительным опытом экзаменов не было ни денег, ни особенно желания.

Тратиться на новый мопед не хотелось (вдруг ещё раздолбаю в первый день), поэтому я решил искать подержанный. Поскольку я понятия не имел с чего начинать, я связался со своим приятелем Энрике, у которого уже более 10 лет опыта вождения, есть и машина, и мотоцикл.

— Смотри на motos.net, там много мотоциклов по Барселоне продают, — сказал Энрике. — Фильтруй по рабочему объему двигателя и пробегу — ищи те, у которых меньше 5000-7000 километров. С совсем потасканными лучше не связываться. Когда выберешь, я с тобой схожу, проверим все, как следует.

Пару недель я подыскивал нужную мне модель. Вначале я западал на такие мопеды, которые напоминали настоящие спортивные байки.

— Зачем тебе этот драндулет? На таких пацаны по городу гоняют, — остудил мой пыл Энрике, — выбери себе что-нибудь посерьезней.

Надо сказать, что многие мопеды с двигателем до 50 см³ похожи в один в один на мотоциклы до 125 см³ и даже более мощные. Раньше мне казалось, что если сидишь, как на стуле, то это мопед. Если надо ногу закидывать, как на лошадь, то это мотоцикл. Но, как выяснилось, мотоциклом тут называется всякий двухколесный транспорт с двигателем более 50 см³, а отличить мопед от мотоцикла можно порой только по номерному знаку — у мопеда он жёлтый.

Цены на мопеды варьировались от 200 евро, за очень потасканные экземпляры, и вплоть до 1500 за новые, практически не катанные. Я решил ограничить свой бюджет 1000 евро и подобрал несколько вариантов. Энрике их посмотрел и сказал, что лучше всего Peugeot, потому что в отличие от большинства мопедов у этой модели большие колеса, а значит байком проще управлять. На фотографии мопед смотрелся довольно симпатично, почти как новый, и с пробегом всего 2800 километров.

Я созвонился с продавцом и договорился с ним на встречу в районе Сагрера. В назначенный день Энрике заехал за мной на машине. По дороге он давал мне наставления.

— Сколько он за мопед просит? — спросил меня Энрике.
— 900 евро.
— Ты не торопись соглашаться. Мы осмотрим все критически и сбавим цену.
— Да? — с надеждой спросил я.
— Ещё бы, — сказал Энрике. — Тут всегда цену завышают. Нужно торговаться. Главное, не переживай, я всё разрулю.

В таком боевом духе мы приехали даже немного загодя. Однако, нужного нам дома 22 по месту, которое указал нам Google Maps, не оказалось. Мы прошлись по улице вперед-назад, но номер 22 словно провалился в другое измерение. Мы долго топтались на перекрестке, вглядывались в номера подъездов, время встречи уже давно подошло. Хватаясь за спасительную соломинку, я попытался дозвониться до продавца, но его телефон оказался отключенным.

— Какое немереное желание у некоторых тут продать мопед! — язвительно заметил Энрике. — Прямо не знаешь, куда деваться от такого напора.

Когда мы уже собирались уходить не солоно хлебавши, мне позвонили с неизвестного номера. Как выяснилось, у продавца разрядился телефон. Через пять минут он прибежал к нам запыхавшийся, паренек лет двадцати, зовут Манель, и пояснил, что дома на этой улице строились каким-то странным образом, поэтому его дом зарыт где-то вообще не там, где надо.

Вскоре мы спустились в гараж, где парень с гордостью показал свой мопед.

— Я на нем два года отъездил. Очень бережно его хранил. Теперь вот на этот пересел, — сказал он и похлопал по сиденью мощной на вид спортивной Хонде. — У тебя тоже гараж?

— Нет, на улице буду его оставлять, — ответил я.

— Ай, не хорошо, — сказал парень и покачал головой, словно сомневаясь, стоит ли вообще тогда уступать мне свое сокровище.

В живую мопед выглядел не столь новым, как на фотографии. На его корпусе нашлись царапины и даже надколотость сбоку.

— Я как-то раз на улице его оставил, — пояснил парень. — кто-то его столкнул на бок и даже не поднял потом. Вот что за народ?

Он пояснил, что отдает мопед вместе с двумя шлемами, GPS-ом на руль, двумя замками и еще багажником в придачу.

— Ну и сколько ты за него хочешь? — с вызовом спросил Энрике.

— 900, как и договаривались. Вы знаете, ко мне люди приходят, говорят 400, 600 — я им — да вы что! Тут ведь и шлемы, и GPS, да и состояние какое у байка хорошее.

Энрике критически осмотрел корпус, шины, понажимал на тормоза, покрутил рулем.

— Он ещё и четырехтактный, — добавил продавец.

Энрике покивал.

— Четырехтактный? — переспросил я.
— Это значит, что не будет визжать противно, как обычные мопеды, — пояснил Энрике и подумав добавил: — А что, нормальная цена.

Я аж опешил. Посмотрел на него с удивлением. Нормальная цена? А как же поторговаться? Энрике невозмутимо посмотрел на меня в ответ.

— По мне так хороший байк. Бери.

Я хотел был возразить и взять переговоры в свои руки, но вместо этого почему-то сказал:

— Ну да, мне нравится.

Энрике сел на мопед и дал кружок по гаражу.

— Тоже хочешь попробовать? — спросил меня Манель.
— Я? Да я никогда на мотоцикле не ездил. Только на велосипеде.

Как бы там ни было, меня усадили на байк, и объяснили, что дергать и куда нажимать. Я осторожно повернул ручку газа. Мопед рванул из под меня вперед. То есть, такое ощущение было, на самом деле я дернулся вместе с ним. Поспешно дав по тормозам, я решил слезть с седла, пока не врезался куда-нибудь в стену.

Под конец встречи, я на всякий случай попросил время подумать, хотя на самом деле уже понял, что мопед куплю. Мы встретились с Манелем через несколько дней, в мастерской Жоана, с которым меня свел мой коллега. Я все же решил показать мопед настоящему специалисту. Жоан согласился оценить мой будущий байк совершенно бесплатно (ведь таким образом он приобретал себе будущего клиента).

— И сколько ты за него просишь? — после тщательной проверки мопеда спросил Жоан у Манеля.
— 900. Но к нем еще в придачу два шлема, замок, GPS…

Жоан неодобрительно покачал головой.

— И зачем тебе GPS по городу? — спросил он у меня.
— Пригодится. А что, много? — спросил я. — Там ведь шлемы ещё…

Жоан пожал плечами.

— Смотри сам, как знаешь.

Отказываться вроде уже было как-то поздно, да и терять сделку не хотелось — мопед мне понравился. К сожалению, умение торговаться никогда не было моей сильной чертой, вечно меня одолевает смущение. Я махнул рукой: «Ай, да ладно».

Из мастерской мы с Манелем отправились прямиком в Управление дорожным движением (Jefatura de Trafico). Манель за рулем, я сзади. Накрапывал дождик. Манель выжимал на полную из мопеда — 50-60 км/ч — мы неслись по Гран Бие среди машин и обруливали их по автобусной полосе. Мне стало так легко на душе и весело — тяжесть выбора осталась позади, с этого момента моя жизнь менялась, теперь скорость и ветер в лицо обещали закрепиться в ней надолго и отмечаться ежедневно. Переоформление документов заняло какие-то полчаса. Назад, на работу, меня тоже довез Манель, на том мы с ним и распрощались. Мне не терпелось тем же вечером опробовать мопед, но погода окончательно испортилась, и я подумал, что садиться в первый раз на мопед в темноте да ещё под ливнем, наверное, не самая лучшая затея.

На следующий день на обеденном перерыве я впервые сам сел за мопед. Выезжать на проезжую часть и особенно на перекресток было страшно. Помню, как я в первый раз, затаив дыхание, сделал первый поворот на соседнюю улицу, как пересек проспект Сан Хуан. Дав круг по району, я живой и невредимый вернулся в офис. Тем же вечером я, пуча глаза, путаясь в управлении, впервые доехал от офиса до дома и с тех пор без мопеда практически не проводил ни один день.

Позднее выяснилось несколько занятных деталей. Во-первых, шлемы мне все равно пришлось покупать самому, поскольку те, что шли с мотоциклом не были интегральными (не закрывали подбородок), да и вообще качество у них было так себе, а на безопасности экономить не хотелось. Во-вторых, GPS я пользовался только месяц, потом мне стало лень его вешать. Сейчас я просто перед выездом в незнакомый район пробегаю взглядом по Гугл Мапс — этого оказывается достаточно. В-третьих, замки, которые мне оставил Манель, сломались через пару месяцев, пришлось покупать новые. В-четвертых, мопед оказался совсем не Peugeot, вернее не их производства, а корейской фирмы Sym. Французская компания Peugeot просто наклеивает на них свою марку. Самое смешное, что за месяц до покупки мой коллега предлагал мне мотоцикл Sym, но я наотрез отказался — марка не белая.

В итоге, думаю, за мопед я все же переплатил. Хотя с другой стороны, ездить на нем приятно, он действительно урчит, как настоящий мотоцикл, да и за год эксплуатации почти меня не подводил. Покупкой я остался доволен.

Факты и цифры

Первые 3 года после получения прав категории C (автомобиль) в Испании, помимо автомобилей, можно водить мопеды с рабочим объемом двигателя до 50 см³. Спустя 3 года можно водить мотоциклы с рабочим объемом двигателя до 125 см³. Чтобы водить более мощные мотоциклы, нужно сдавать на права категории А.

Подыскать подержанный мопед можно на сайте motos.net.
Цены на мопеды варьируются примерно от 200 евро 1500 евро.

Необходимые аксессуары:
Качественный интегральный шлем на фибре — 120-200 евро. Нужно два, один для пассажира.
Перчатки с защитой — 50 евро.
Мото-куртка с защитой на локтях (не обязательно, но лучше с ней) — 70-120 евро.
Непромокаемые штаны от дождя (тоже желательно) — 30 евро.
Цепь с замком (чтобы не убежал) — 50 евро.
Итого: разовое вложение 440 евро.

Самый дешевый магазин мото-аксессуаров, который я нашел в Барселоне, outletmoto.com.

Расходы на мопед:

Я езжу на нем каждый будний день, на работу и на тренировку — около 8-12 км ежедневно, иногда выезжаю на выходных. На бензин уходит в среднем 4 евро в неделю, итого 16 евро в месяц. На метро у меня раньше уходило 42,5 евро (абонемент 50 поездок на 30 дней).

Годовая страховка (только ущерб третьим лицам, включая пассажира): 160 евро.

Раз в месяц желательно проходить поверхностный осмотр в мастерской (у Жоана бесплатно для постоянных клиентов). Раз в полгода нужно проходить капитальный осмотр — замена масла, проверка тормозов, и т.п. У меня выходит — 100 евро.

За год использования мне пришлось доплатить:
— сломалась подставка для парковки — замена 75 евро,
— сдох аккумулятор — около 100 евро,
— сломался спидометр — 20 евро.

Итого, на метро за год я бы потратил 510 евро.
С мопедом у меня ушло около 750 евро. Получается в 1,5 раза дороже, зато насколько свободнее себя чувствуешь. Почти в любую точку в Барселоне я теперь добираюсь за 15 минут, а если ехать совсем к черту на кулички, то полчаса.

Дополнительные расходы (если не повезет):
Штраф за неправильную парковку мопеда: 30 евро.
“Услуга” буксировки на штраф стоянку: 60 евро.
Простой на штраф стоянке за день 7,5 евро, пока не заберешь.

— У нас есть меню на русском.

Вскоре подходит официантка и на испанском спрашивает, что мы будем пить. Вначале обсуждаю с Паолой на испанском, потом с моей семьёй на русском. Официантка говорит:

— О, так вы говорите по-русски! Я тоже говорю.

Говорит она с легким акцентом, но не настолько, чтобы принять её за иностранку. Когда она подходит с салатами, разговариваемся. Выясняется, что она из Ростова-на-Дону.

— Я всех русских спрашиваю, откуда они, — рассказывает она. — Мне обычно говорят — Питер, Москва, но никто не спрашивает откуда я. Но так ведь не интересно! Я их спрашиваю, а они меня нет.

Видно, девушке давно уже хочется поговорить с кем-нибудь более отзывчивым. Оказывается, что живёт она в Барселоне уже восемь лет, замужем за испанцем.

— Семья в отпуске? — интересуется она у меня.

Говорю, что да, вот водим везде, показываем Барселону.

— У меня тоже семья приезжала! Папа по-испански не понимает, а муж по-русски. Один что-нибудь скажет, другому перевожу, и наоборот. Кошмар такой.

Смеётся.

— Муж русский совсем не хочет учить. Так, три слова, чтобы совсем не потеряться, если в Россию поедем. Папа также с испанским. Мой муж ему однажды говорит, мол, если тебе кто-нибудь что-нибудь скажет, не волнуйся, отвечай всегда «¡De puta madre!» (Зашибись!) После этого его как-то приветствуют мои друзья «¡Buenos días!» (Доброе утро!), а он им в ответ — «¡De puta madre!» (Да просто зашибись!)

“

Все две недели, которые я провела в Барселоне меня точила мысль — на море, надо на море! Такие чудесные сентябрьские деньки, и море рядом, а я не на пляже!? Нужно немедленно бежать. Не должно быть ни одного дня без моря. День без моря — пропащий.

Мне понравилось ходить на пляж по вечерам. Я нашла множество способов добраться до него: и на метро до разных станций, и пешком — различными маршрутами.

Как-то раз я наблюдала восход огромной полной луны. Море было абсолютно спокойным, на песке в мягких сумерках сидели влюбленные, йоги и неисправимые романтики. Я была очарована этой благостной картиной; немного поплавала в теплой, как чай воде. Совершенный покой и гармония.

Рассказала своим барселонским друзьям об этом дивном вечере. Они поцокали языками, сказали, что это, конечно, здорово, но сами они были на море в этом сезоне всего пару раз (как почти все местные жители на всех морях). Карина вздохнула, что нет у нее времени на пляже валяться, а Рома сказал, что он вообще-то не поклонник вечерних купаний — а вдруг какая рыба из глубин выплывет, и за ногу — хвать! И вообще, где-то тут неподалеку обнаружились акулы, слышала?

В общем, на следующий день я снова отправилась купаться в одиночестве. День был какой-то беспокойный, нервный, в воздухе чувствовалось напряжение; выбежала из дому поздно, в спешке не заметив, что погода далеко не такая благостная, как накануне. Но это зафиксировалось где-то на периферии сознания. Я бросилась в метро. Когда вылезла из подземки на станции «Вила Олимпика» — все было ясно. Небо потемнело, со стороны моря надвигалась огромная чернильная туча… тьма, пришедшая со Средиземного моря… Огромные молнии рассекали небо на части, и в этих ослепительных вспышках было видно, как мечутся официанты уличных ресторанчиков, собирая стулья и столики, сворачивая скатерти, как разбегаются кто куда пляжники, как застыла группа пожилых японских туристок в шляпках, пытаясь сфотографировать молнию — последнее фото перед апокалипсисом. В общем, фильм ужасов, да и только.

Я беспечно подумала, что гроза купанию не помеха, и направилась прямиком к пляжу, на всякий случай поближе к красной спасательной будке.

Всё вокруг словно вопило и взывало к моему разуму — что ты делаешь, безумная!!! Стой! Но меня уже было не остановить — я мчалась к морю всё быстрее. Что же, я зря сюда приехала, что ли!? Дождь еще не начался, но было ясно, что будет жуткий ливень.

Разумеется, в этот раз не было никакой полной луны, никакой благости и гармонии. Море бушевало. Влюбленных, романтиков и йогов уже давно сдуло c пляжа в какие-то более уютные места. Лишь редкие экстремалы спешно выбирались из воды, да несколько дамочек, до того момента, видимо, увлеченных питьем пива и потому пропустивших начало грозы, теперь озирались с диким видом и вопили «Ходер!», понимая, что эту тучку стороной не пронесет.

На меня, бегущую к воде, они посмотрели с тревогой, подумав, видимо, что я решила свести счеты с жизнью в грозовых декорациях.

Кое-как побросав свои вещи я плюхнулась в воду и уже через минуту выскочила на берег — все же страшновато купаться в бурном море!

Ура! День прожит не зря!

”

“

Погожим сентябрьским утром мои барселонские друзья Олег и Паола отправились в Эквадор, прихватив кучу чемоданов с подарками для родственников. Я осталась ухаживать за их кошкой Умой и присматривать за квартирой, которая расположена в районе Эшампле, недалеко от Саграды Фамилии.

Каждое новое место обладает своими особенностями, к которым привыкаешь постепенно, а потом вообще перестаешь их замечать. Мое первое впечатление от дома было: какое же все маленькое, какая узкая крутая лестница и нет лифта! Прямо представляю себе жилистые икры местных пенсионеров, которые взбираются и спускаются по этой лесенке десятилетиями.

Дом старый, лет сто ему. Тут у каждой вещи свои причуды, свой характер; что-то отваливается, трубы порой подводят: то утечка, то протечка. Я молилась, чтобы ничего не случилось в мое присутствие: не очень хотелось приобретать опыт общения со страховой конторой и местными фонтанеро.

Сама квартира небольшая, белая, минималистичная: любая лишняя вещь в таком тесном пространстве способна создать хаос. Визуального простора маловато, зато с крыши открывается прекрасный вид во все стороны.

Квартира явно предназначена для очень стройных, спортивных и организованных людей, какими, впрочем, и являются мои друзья. Забавно, как чужое и, в то же время, дружественное жилище может влиять на твой собственный уклад и даже образ мысли. Я восхищалась, до чего логично организована кухня у Паолы, какой замечательный писательский кабинет у Олега (просто чистый белый стол, а вся стена перед ним покрыта схемами сюжетных линий и характеров, вдохновляющими цитатами и руководствами к действию). Мне казалось, что моя собственная, довольно хаотичная деятельность становится в этом кабинете более упорядоченной, а на кухне витает кулинарный гений Паолы и помогает мне в готовке!

Ума — кошка с абсолютно человечьими глазами, привезенная Олегом еще из Сибири. С ней я придерживалась принципа «Хвалить и кормить», поэтому через несколько дней наступила полная гармония.

Мой ту ду лист на каждый день выглядел так: чесать Уму, ходить на море, сидеть на крыше, есть авокадо и инжир, наслаждаться жизнью!!!»

Впервые в жизни я была в Барселоне без необходимости бегать по достопримечательностям, жестко планировать свой день, чтобы всё успеть. Можно просто жить! Выходишь себе по каким-нибудь хозяйственным делам — скажем, купить авокадо. Немного пройти — и вот уже проспект Гауди. Невдалеке возвышается Саграда Фамилия. Можно бегать вокруг собора. Ходить вечером туда просто прогуляться. Это удивительное ощущение!

После вечерней прогулки по магазинчикам на проспекте Гауди, от которой остается смутное беспокойство по поводу необходимости выбора и фоновое ощущение вечной нехватки денег, случайно замечаешь в конце проспекта светящийся огоньками в темноте, словно процарапанный в ночном небе тонкой иглой силуэт госпиталя Сант-Пау — и всё раздражение куда-то уходит, смывается волной чистой радости и спокойствия.

Однажды я проснулась пораньше, вышла из дома в предрассветных сумерках. Было необычное освещение; я вообще заметила, что свет в Барселоне по утрам и вечерам совсем не такой, как в других местах, особенный — оранжеватый, золотистый, пропитанный теплым отраженным сиянием зданий и мостовых. Я шла в этом призрачном оранжевом сумраке, пока впереди не показалась Саграда Фамилия. В свете утра она была, как замок из песка на морском берегу, переливалась всеми своими гранями и завитками. Солнце поднялось выше, всё вокруг стало более отчетливым, и в тонкой водяной вуали, нависшей над кварталами Эшамплы и Саградой Фамилией, ярко и нежно засияла радуга.

”

— Сидячих мест не осталось, будете проходить или подождёте следующее выступление? — спрашивает охранник на входе.
— Пойдём сейчас! — отвечаю я.

Нас пропускают без очереди в кассу. В зале полным-полно народу. Мы пристраиваемся сбоку возле бара. Пока выступление не началось, я предлагаю семье пофотографироваться. Строю их так и сяк, ищу получше свет. В сторонке в одиночестве скромненько стоит какая-то азиатка, похожая на китаянку. Вдруг она обращается ко мне на английском:

— Хотите я вас всех сфотографирую?

Я не отказываюсь. Она делает пару фото, как выясняется довольно размытых, но я все равно от души её благодарю. Начинается шоу. Мы располагаемся поближе к сцене, так чтобы было лучше видно. Азиатка продолжает стоять в сторонке, ей почти ничего не видно. Мне становится как-то неловко. Такая приятная девушка, думаю, даже вызвалась нас сфотографировать, а мы, невежественные русские и эквадорцы, вид ей закрываем. Даю знак Паоле и моему брата подвинуться, но они не понимают, чего мне от них надо. Мы продолжаем закрывать азиатке вид на сцену. Мне вдвойне неловко ещё и от того, что азиатские туристы в моем представлении обычно слишком скромные. Они ведь будут себе тихо страдать, но тебя ни за что не побеспокоят. Слишком уж вежливые и внимательные азиаты к сторонним людям. Уверенный в том, что азиатка говорит только на английском, сердобольно обращаюсь к жене на испанском:

— Смотри, эта бедная девочка стоит там мучается в стороне. Ей ведь оттуда совсем ничего не видно. Давай немного подвинемся, пропустим её?

Паоле тоже становится неловко, она оборачивается к азиатке, но та — к нашему удивлению — смеётся в ответ на мои слова.

— Вы не переживайте! — говорит она на чистом испанском. — Я все выступления тут уже тысячу раз видела. Я — вообще-то, гид, каждый день туристов сюда вожу.

— Потеряли, — говорит, — вот, назначили мне номер, сказали, что позвонят. Я им твой телефон дал.
— У тебя хоть какая-нибудь одежда осталась? — говорю я, кивая на его рюкзак.
— Неа. Какая на фиг одежда? У меня с собой одни устройства да зарядники. Таблет, ноутбук, два телефона…

На следующий день первым делом идём по магазинам одежды. Благо начало августа, всё ещё скидочный сезон. Брат покупает себе ворох футболок по 4-7 евро, шорты, рубашки. Ему на почту приходит информация из аэропорта. Мол, если чемодан не найдут, то выплатят компенсацию в размере 20$ за каждый килограмм багажа. Брат прикинул в уме: получается что-то около 10 тысяч рублей за все вещи. Плюс, он ещё вычитал в Интернете, что ему причитается 50$ на покупку предметов первой необходимости. Не шикарно, конечно, но стоимость одежды более или менее покрывает.

— Зато обновишь гардероб! — подбадриваю я его.
— Эх, у меня там такие сандалии были, как раз в Барселону купил… — сетует брат.

Вечером мне звонят, говорят, что чемодан нашли, оказывается при смене самолета из Нового Уренгоя на московский рейс оставили багаж в Москве. Привезут на следующий день. Брат с одной стороны доволен “хэппи эндом”, с другой стороны уже вроде бы настроился на получение компенсации, которую теперь, конечно же, не дадут. С самого утра, как и обещали, привозят чемодан домой, даже поднимают на этаж.

Через неделю брат летит на Ибицу с друзьями. Тусит там круглыми сутками, даже на СМСки не отвечает. Через неделю пишет по Ватсапу: “Я в Барселоне. Вы где?” Приезжает такой бодренький, но налегке — один рюкзак за плечами.

— Представляешь, Олег, у меня опять багаж потеряли! Теперь уже другая компания!

На этот раз вообще удивительно. Ладно там ещё из Нового Уренгоя чемодан можно потерять, всё-таки смена рейса, да ещё Аэрофлот наш замечательный, но при перелёте прямым рейсом из Ибицы местной авиакомпанией??

— В этот раз я уже наученный, — сообщает брат. — Подождал полчаса, смотрю все чемоданы выехали, а моего нет. Пошёл сразу в службу аэропорта, привычно так заполнил их бланк. Женщина там что-то замешкалась, забыла какой тип у чемодана с моими характеристиками, я ей говорю “22!” Она удивилась: “Откуда это вы знаете?” Я уточняю: “Upright design, soft material, retractable handles, wheels/rollers” (вертикальный дизайн, мягкий материал, выдвигающиеся ручки, на колесиках). Я им опять твой телефон дал.

На этот раз звонят в 7 утра. Привезем, говорят, до обеда. Через три часа чемодан уже был дома. Улыбчивый парень поднял его мне на этаж, вручил, дал расписаться в двух местах.

— А что, в общем-то и не так плохо, — замечает брат. — Бесплатная служба доставки на дом, а так пришлось бы самому тащить его из аэропорта!

Пять лет — столько ему исполнялось — возраст в общем-то неплохой. Примерно в этом возрасте, как мне кажется, с ребёнком уже становится интересно общаться не только его папе и маме, но и дальним родственникам. Тем не менее, сборище пятилетних сорванцов — то ещё удовольствие. Мне, конечно, хотелось поздравить Хосете, но особой веселухи от грядущего мероприятия я не ждал.

Изучив в Гуглмапс маршрут, я с шумом помчался на своём скутере по проспекту Марагаль в районы блочных домов на северо-восток. В голове у меня крутилось: «Чики-парк Малуп — ну и имечко!» Вспомнились другие странные местные названия детских заведений, о которых я не могу подумать, не улыбнувшись. Детсады: L’Esclop (похоже на «циклоп», но переводится как «башмак», по-моему, обидно), Xiulet (на ум приходит «шкет», на самом деле «свисток»), Babar Babus (как-то очень по-обезьяньи!), Xumets («очумец» — для одарённых? — в переводе «соска»), Cuchi Cuchi («сюси-пуси», я бы в такой ребёнка не отдал — избалуют), E.I. Piter Pan (наверное, для потенциальных второгодников) и Els Gegants (для акселератов).

Когда я добрался до чики-парка, столовая часть праздника только-только закончилась. Хосете уже успел задуть свечки на праздничном торте, детишки налопались сладостей. Всё это мне показали на экранчике фотоаппарата — как будто ничего и не пропустил. Именинник в короне носился по залу в окружении других сорванцов.

— Ты уже сделала наш подарок? — прошептал я на ухе Паоле.
— Нет, пока ещё никто не вручал. Сейчас начнут.

Как выяснилось, вручение подарков здесь — это чуть ли не официальная церемония. Все взрослые и дети собрались в одном углу зала. Именинник стоял на видном месте, остальные вокруг него полукругом. В центре полукруга — голосистая ведущая из чики-парка готовила нас к торжественному моменту дарения. Ощущение было, как если бы я присутствовал на каком-нибудь теле-шоу, типа «Кто хочет стать миллионером?» Хосете переживал, как если бы готовился ответить на главный вопрос. Рядом с ним высилась гора подарков. Без преувеличения гора — более двадцати коробок и свёртков! Ведь на празднике присутствовала вся его группа из детского сада и ещё немного родственников. Родители Хосете рассудили так — пока детишки маленькие им будет обидно, если позвать только часть, поэтому решили не жадничать и позвать всех. Все эти 24 малыша завороженно смотрели то на ведущую, то на подарки, то на Хосете. Какое психологическое давление на именинника! Вроде и приятно, но уж очень много внимания. Наконец, ведущая выудила один свёрток из кучи.

— Кто это у нас? Люна! — громко объявила она. — Открывай, открыва-а-ай!
— Открыва-а-ай, открыва-а-ай! (¡Que lo a-a-abre, que lo a-a-bre!) — подхватил хор детишек и их родителей.

Хосете дрожащими от волнения руками — под взглядами по меньшей мере пятидесяти человек — сорвал оберточную бумагу. Под ней оказалась коробка с гоночной машиной.

— О-о-о-о! — дружной затянули и дети и взрослые, ведущая громче всех.

— Люна, поздравь Хосете!

Люна послушно подбежала к имениннику, крепко обняла его и поцеловала в щечку. Ведущая вынула следующий свёрток.

— Кто это у нас? Сальва!

Та же процедура вручения подарка Хосете повторилась и с мальчиком Сальвой. Причем, что интересно, Сальва тоже обнял и поцеловал Хосете. Мальчики и девочки — все целовали Хосете, здесь так принято, тем более это просто дети, какая разница? Главное, чтобы от них исходили положительные эмоции. Главное, чтобы малыши могли искреннее порадоваться за друга, порадовать его. После Люны и Сальвы были Марина, Кристина, Хесус и много-много кто ещё, включая нас с Паолой — Хосете стоял весь счастливый, зацелованный, окруженный открытыми подарками. Как только упаковка спадала, бодрая ведущая быстро извлекала подарок из рук малыша и совала следующий, ещё не распакованный. У Хосете горели глаза — так ему хотелось поскорее поиграть в его новоприобретения. Награждение закончилось массовым целованием именинника. По приглашению ведущей «А теперь все сразу!» детишки визжащей и хохочущей ватагой накинулись на Хосете, зажали его в углу, защекотали, засмешили, заобнимали.

Я понял, насколько я ошибался — праздник оказался на удивление весёлым и чуть ли не волшебным. Видеть всю эту гурьбу детишек, таких еще маленьких и оттого настолько искренних в проявлении своих чувств, было действительно чем-то особым, не проходным, что я буду вспоминать ещё долго.

После вручения подарков ведущая устроили «пиньяту». К потолку подвесили специальную коробку с карамельками, леденцами, орешками и мини-сюрпризами. С «пиньяты» свисало множество верёвочек, детишки с них должны были дернуть разом и тогда коробка разваливалась. Одна девочка, помню, боялась участвовать в этой игре. Опасалась, что её завалит содержимым «пиньяты», но и эта девочка с визгом ринулась в «кашу-малу», когда из коробки посыпались сладости.

После «пиньяты» были танцы с губкой Бобом (другой ведущей в костюме) и потом время, чтобы свободно побеситься. В зале парка была огромный мягкий городок с кучек ходов, горок, лестниц, сетей. В центре городка, куда сходились все ходы, располагался огромный бассейн, заполненный вместо воды мячиками. Я даже пожалел, что мне было уже далеко не 5 лет и я не мог присоединиться к ватаге друзей Хосете — так здорово всё это выглядело. Я только ходил вокруг городка, с завистью глядел через сетку на орущую малышню и с улыбкой думал: «Живут же сейчас дети. А у нас ничего этого не было…»

Когда время пришло уходить, каждому малышу выдали по пакету с конфетами. Столько радости и в общем-то не дорого для родителей именинника — 12 евро с приглашённого малыша. Счастливее всех, конечно, был Хосете — даже после закрытия «Малупа» вечер для именинника не заканчивался. Ведь дома ему предстояло ещё изучать гору подарков.

Домой мы с Паолой шли в отличном настроении.

— Спасибо тебе, — сказала мне Паола.

Я аж опешил.

— За что это? Я вроде ничего особого не сделал…
— Помнишь, в прошлом году, когда у Хосете было день рождения, ты сказал, что так день рождения проводить нельзя?

Конечно, я помнил прошлогодний день рождения Хосете. Типичный грустный детский день рождения для взрослых: родители наприглашали родственников и своих друзей, пили, ели, смотрели телевизор. Ни одного ребёнка, кроме, собственно, Хосете, не было. Почти весь вечер он просидел в своей комнате с тремя-четырьмя подарками, половина из которых была одежда. Мне тогда так было его жалко. Казалось, он даже не понял толком, что это был его день. Помню, я изложил свои грустные мысли Паоле, но на следующий день, как обычно, отвлёкся на свои дела и больше о грустном дне рождения не вспоминал. Паола же впечатлилась и в этом году убедила свою сестру, маму Хосете, провести праздник в чики-парке, наприглашать детей. Мы частично помогли ей с оплатой мероприятия. В итоге, не только детишки остались довольны, но и родители именинника — не нужно было готовить еду, да и прибираться потом после праздника.

— Тебе спасибо, — сказал я Паоле. — Я тут ни при чём. Ты ведь всё это организовала.

А как вы радуете своих детей?
Какой день они будут вспоминать с благодарными улыбками, когда вырастут?

Подписаться на обновления блога

Бар он выбрал не какой попало, а «Old Fashioned» с симпатичным оформлением, большим выбором коктейлей — приличное и совсем не туристическое место. Тем не менее, к его приходу помещение уже было оккупировано нашими соотечественниками. Оккупировано в буквальном смысле. В баре было невозможно находится без ощущения их присутствия.

За какие-то полчаса (без преувеличения) они упились до зелёных соплей и стали развлекаться. Им самим было очень весело, но всем вокруг как-то не особо. Причём, ладно бы так упились представители каких-то явно генетически обделённых слоёв российского населения, нет — молодые ребята, чуть за тридцать, прилично одетые, на вид типичные офисные работники.

Антон сидел молча в сторонке и грустно смотрел на знакомого бармена. В глазах бармена тоскливо читалось: «Твои?»

«Мне было так стыдно», — рассказывал мне потом Антон.

Вот мы русские любим рассуждать о нашей великой литературе, великом русском театре, о нашей любви к созерцанию жизни, да мало ли еще о чём таком великом, сокрытом в нашей бездонной русской душе. Но, скажу вам по секрету, большинство иностранцев ничего этого не видят. А видят они вот таких внешне приличных русских ребят, которые в приличном баре за полчаса превращаются в натуральных свиней. Можно сколько угодно рассуждать о нашей интеллектуальной утончённости, но если она зарыта где-то в потёмках нашей души, а наружу высовывается только похабная свиная харя, то никому до нашего внутреннего устройства дела нет.

Пока это не поменяется, то, возможно, когда знакомишься здесь с европейцами, не стоит торопиться говорить, что ты русский. По своему опыту знаю, почти ни на кого здесь этим впечатление не произведешь (по крайней мере, если ты парень). Англичане, французы, немцы, итальянцы, как правило, в лучшем случае сочувственно покивают, а в худшем потеряют интерес и пойдут искать «менее уточнённого», но, возможно, более приятного в общении европейца. Разве что южноамериканцы к русским пока относятся с интересом, видимо, потому, что мы до них ещё как следует не добрались. И то, думаю, ненадолго.

— Пива, бля! — орали уже пьяные в драбадан русские в баре. (Я не преувеличиваю, именно так и орали.)

К всеобщей неловкости добавлялось ещё то, что компания «наших» состояла не только из совершеннолетних алкоголиков. Видимо, чтобы не оборвалась «культурная» наследственность, офисные работники привели в бар своих детишек. На наглядном жизненном примере они демонстрировали своим отпрыскам, как нужно ставить на место этих тупорылых иностранцев, как грамотно унизить бармена и официантку (бахвальство своим превосходством «белого воротничка» перед представителями сферы обслуживания — ещё одна примечательная загадка русской души). В итоге, дело дошло до того, что бармен сказал ребятам напрямую:

— Больше я вам пива не продам.

Тут надо отдать должное неоценимому умению ребят тонко чувствовать положение вещей — ни буянить дальше, ни даже возмущаться вопиющей испанской негостеприимности они не стали, а покорно приняли на грудь тяжкий груз общественного порицания и с понурыми головами покинули помещение. Видимо, размышлять над тягостями бытия.

Что особенного, скажете вы? Возможно, живя в России, такие случаи — часть обыденной действительности и никого ими не удивишь. Однако, здесь, в Барселоне — это история, которую будут пересказывать снова и снова, более того — она характеризует нас, как нацию: «Представляешь, пошли мы в четверг в бар, а там эти русские…» Или: «Только не крушим тут всё, как русские!»

— Откуда ты? — спросил меня как-то продавец Corte Inglés.
— Из России.
— Да ладно! Ты не похож на русского.
— А на кого я похож?
— Я думал, ты американец.
— Почему?
— Улыбаешься постоянно, слишком приветливый какой-то.
— Русские тоже улыбаются.
— Мы про каких-то разных русских говорим. Те кто к нам приходят, не улыбаются. Они обычно серьёзные и не очень вежливые. Дай это, дай то. Очень неприятные.
— Это потому что они языка не знают, а так большинство из них хорошие люди.
— Да? Не знаю, не знаю…

Может, полезно иногда быть нерусским? Хотя бы в отдельных вопросах? Знать меру. Уважать других. (Особенно, если они продавцы, официанты, портье или уборщики.) Почаще говорить «грасиас» и «пор фавор». Улыбаться людям. И не механической фальшивой улыбкой («Лыбишься, паскуда, знаю я тебя…»), а как если бы вы улыбались яркому солнцу, чистому небу, морю. Не притворяться, а наоборот — научиться приоткрывать завесу над той легендарной русской чувствительностью и тонким душевным устройством, которые запрятаны где-то в глубине нас, но которые так часто прячутся за хамством и хандрой.

О Хауле я много ещё чего могу рассказать. Не зря ведь мы с ней бродили часа три прошлым августом по Монжуику. История у неё занимательная. Однако, после того, как я перешёл на бессовестно-безответственный режим ведения блога, многие увлекательные персонажи были обречены дожидаться продолжения их историй (см. DJ Memfisa, Оксана Панкова, Школа Радуга, и ваш любимый персонаж Олег — продолжение того, как он стал звездой английского театра). Так и Хаула, может, ещё ждала бы и ждала, если бы не Таня, наш иллюстратор, которая недавно буквально вынудила меня вернуться к истории певицы. Дело в том, что год назад я подарил Тане путеводитель по Марокко, и целый год у Тани чесались руки изобразить этот загадочный край с Хаулой-подростком («Надоела Барселона, даешь Марокко!»)

Хаула родилась не где попало, а в самой столице Марокко — Рабате. С самого детства она любила прислушиваться к голосам людей. Когда она была ещё ребёнком, её отец ездил в Новый Орлеан и привёз ей оттуда ворох винила. На пластинках преобладала в основном «чёрная» музыка: Рэй Чарльз, Арета Франклин… В Марокко тогда были особенно популярны RnB, соул и фанк старой школы.

Когда Хауле было 13-14 лет, она впервые услышала голос Лорин Хилл из Fugees. Как Хаула мне сама призналась:

— Во мне тогда проходил какой-то подростковый процесс поиска себя. Голос Лорин на меня особенно повлиял.

С того времени Хаула всё больше и больше начала обращать внимание на пение.

Она стала распевать на переменках в школе. Она пела повсюду — в коридорах, в женском туалете, на школьной площадке. Друзья бывало окружали и слушали её.

— О, глядите! — радостно кричали её малолетние фанаты, — Хаула идёт!

По вечерам в среду она обычно играла баскетбол. После игры ребята обращались к ней:

— Эй, Хаула! Ну, спой нам что-нибудь!

Так она постепенно набиралась смелости перед этой группой благодарных слушателей. Пусть их было немного, но всё-таки это уже была приличная аудитория для подрастающей звезды. Совсем не то же самое, что петь самой себе в душе.

Дома она пела своему брату, который позднее стал настоящим рэппером и МС и тоже перебрался в Европу. В детстве он писал для Хаулы песни. Они обычно собирались в его комнате вместе сочиняли и пели. Брат читал речетатив, а Хаула украшала его бормотание своим женским вокалом на фоне.

— Для меня это был настоящий рай (It was Heaven for me), — с улыбкой рассказывала мне Хаула.

Она обожала бывать в комнате брата. У них был большой двухэтажный дом, который мать Хаулы унаследовала от своего отца, но в нём не было никакой аппаратуры, только кассетный магнитофон.

Впервые на сцене Хаула пела на выпускном вечере в школе, когда ей было 16 лет. В 17 она навсегда уехала из Марокко. Ей нравилось изучать иностранные языки и не терпелось поучиться в Европе. Хауле повезло, что у неё были современные городские родители, поэтому они были довольно сдержаны в вопросе детей — в их семье была только она с братом, хотя если брать родню пошире, тетей и дядь, то народу набиралось прилично. Во многих других семьях было по 6-7 детей, поэтому отправить их за границу было гораздо сложнее.

Вначале Хаула перебралась в Севилью, затем в Париж, и только в 2001 году оказалась в Барселоне.

Как Хаула встретилась со своим аргентинским бойфрендом и гитаристом Тито Бонасейро, о рождении их сына и влиянии этого события на её решение посвятить себя исключительно пению, а также о духе Барселоны с точки зрения певицы, я расскажу в продолжении.

Напоследок, прошлогодний музыкальный эксперимент от Хаулы:
Out Of Trouble (Prod. by Zemobeats. Lyrics & vocals by EBRA.)

Подписаться на обновления блога

— Как этот фрукт по-испански называется? — спрашивает Танина сестра.
— Эмм… сейчас… я знаю… — мямлю я в ответ, отчаянно пытаясь вспомнить название.

Меня настигает лингвистический ступор, очень частый, надо сказать, когда кто-нибудь напрямую неожиданно задаёт вопрос на словарный запас. Вроде бы мне и доказывать ничего не нужно — все и так знают, что свободно говорю на испанском — но откуда ни возьмись появляется волнение, как на экзамене, и порой даже простейшие ответы базового уровня куда-то улетучиваются.

— Ммм… ммм… — рожаю я.
— Кажется, на «n» начинается, — замечает Андрей, муж сестры, который в испанском ни в зуб ногой.
— Nísper! — радостно восклицаю я.
— Níspero, — почти одновременно уточняет Андрей, выуживая бумажку, на которой он предусмотрительно записал правильное название фрукта.
— А как по-русски это будет? — не унимается Танина сестра.

Я в очередной раз начинаю мычать. Похоже, экзамен по русскому языку я тоже вот-вот завалю. Хорошо, что в школе и университете нас приучили пользоваться шпаргалками. Выуживаю телефон и роюсь в словаре.

— Мушмула! — сообщаю я бодро, но не слишком победоносно. Всё же со шпаргалкой удовлетворение от ответа не то, к тому же меня накрывает ощущение дежавю, что эту «мушмулу» я уже не в первый раз забываю, и уже не в первый раз меня с ней выручают.

Пока гости обсуждают кто слышал это странное слово на русском, а кто нет, я внимательно изучаю запись в словаре и чтобы хоть как-то отбелить мою репутацию специалиста в испанском сообщаю:

— У них в испанском есть поговорка «no mondar nísperos», она означает «не зевать», «не сидеть сложа руки».

Танина сестра тут как тут:

— А что означает «mondar»?

Я знаю, что такое «mandar» — командовать, посылать, отправлять, но глагол «mondar» мне как-то в барселонской жизни не встречался. О чём я пораженчески сообщаю и опять начинаю рыться в словаре.

— «Чистить»! Вот что такое «mondar», — вскоре сообщаю я, а сам думаю: «Кому придёт в голову чистить мушмулу? У неё ведь шкурка совсем тонкая и при этом очень вкусная, кисленькая».

Смотрю на Таню и тут меня начинает разбирать смех. Всё это время, пока мы обсуждали название фрукта на русском и испанском, Таня очень медленно и аккуратно счищала ножичком шкурку с мушмулинки в своих руках.

— Таня, не занимайся ерундой! Не зевай! — восклицаю я. — No mondes nísperos!

Все за столом разражаются смехом, причём Таня смеётся громче остальных.

Интересное дело

— В Москве у меня была юридическая практика, были клиенты, которых нужно было постоянно поддерживать, — рассказывал Анатолий. — Что-то я делал в интенсивном режиме, а потом у меня был свободный график. Это позволяло путешествовать. Сейчас это дело плавно умерло, потому что когда я полностью переехал в Барселону, я стал совсем редко появляться в Москве. Прожив три месяца без семьи в ожидании визы, я понял, быть в Москве ради поддержания бизнеса — это не вариант, пора переворачивать страницу.

Юридический бизнес в Барселоне Анатолия не вдохновлял. Чтобы им заниматься, нужно было хорошо знать язык, местные законы, кроме того, конкуренция на рынке юридических услуг в Барселоне очень высокая. «Консультантов на месте» тут хватает, а чтобы помогать русским, например, с визами, то желательно быть не здесь, а опять же в Москве.

Стали Анатолий и Татьяна вместе думать, каким бизнесом им заняться. В голову приходили типичные варианты: недвижимость, рестораны, туризм.

— У нас в родне все так или иначе связаны с образованием, — рассказывал Анатолий. — Мама и бабушка учителя, Татьяна у меня педагог по образованию, дядя был директором школы.

— Когда я ходила тут в языковую школу, я думала, надо же какая толпа огромная, постоянно всё это живет, — подхватила его рассказ Татьяна. — Народ активно интересуется языковым и не только образованием. Какие курсы? Сколько стоит? Я видела, что это хорошие деньги, которые постоянно привозят в Барселону со всех стран мира.

— И вроде бы и кризис в Испании, но тут поток иностранцев огромный! И самое главное, что это интересно. Для нас было интересно. Я вот не представляю себя в торговле. Ну, не представляю никак. Я готов поверить, что можно открыть магазин и зарабатывать хорошие деньги, но образовательный бизнес мне куда интереснее.

Поиск помещения

— Мы девять месяцев потратили на поиск помещения для школы! — рассказывала Татьяна.

Только спустя полгода с начала поисков выяснилось, что помещение должно быть обязательно с выходом на улицу, иначе лицензию не получить. В классах должна быть звукоизоляция. Качественная звукоизоляция, чтобы соседи не жаловались, выливалась в 15 тысяч евро. Ещё в школе обязательно должен быть запасной выход, рампа, туалет, все удобства для инвалидов… Всё это требовалось, но никто толком ничего не мог объяснить.

— Как мы искали? — рассказывал Анатолий. — У нас был список по неделям, список из десяти пунктов, мы садились в машину и все десять помещений смотрели. Потом «переваривали». Следующая неделя — опять десять пунктов. Мы всю базу просто перерыли. Причём когда общаешься, спрашиваешь их, у вас вот это вот есть? — Есть! Приезжайте! — Приезжаешь, там ничего из обещанного нет…

— Там просто «локаль», в который нужно тоже вложить тысяч 200, с какими-нибудь комнатками непонятными, то есть совершенно не подходит!

— И тут нам предлагают один вариант, где ценник раза в три выше нашей самой-самой высшей планки. Ладно, что делать, вечер свободный, поехали. Мы уставшие уже были, десять посмотрели только в тот день. Окей, одиннадцатый. Приехали, нам открывают двери, мы заходим — вот это да, как всё здорово! Но ценник слишком высокий. Мы спрашиваем, а лицензия как? Лицензия есть. Всё есть. Предыдущая школа ещё не выехала даже. Вы, мол, снимаете помещение и лицензия в подарок. Мы — чудеса! Через неделю смотрим ещё одно помещение в Готике, рядом с рынком. Тоже хорошее помещение.

— В Готике так красиво!

— Но наш инженер приходит и говорит, вот за этот потолок ребята вы раскошелитесь… И туалет надо делать для инвалидов, и там нужно, и там переделать. Мы считали-считали… в итоге вернулись сюда, в школу с зашкаливающим ценником. Здесь мы вообще ничего не делали. Это была очень серьёзная школа английского языка. Они сюда, по моим скромным прикидкам, вложили тысяч 300. Всё есть, но…

— Пока предыдущие товарищи ещё не уехали, всё так прилично было, какая-то мебель даже стояла, — рассказывала Татьяна. — Они уезжают и… оставляют обрезанными все провода. Интернет обрезан. Пол, когда вытаскивали мебель, разодрали так, что нам его пришлось перекрывать по новой. Хозяева — настоящая реликвия — приехали только на подписание контракта. Бабушка с дедушкой, наверное, лет по 100. У них много помещений в Барселоне. Он вроде бы одет по старомодному, но эта трость, кольца, галстук шелковый… Сидят, как живое воплощение европейской аристократии. Машина их с водителем ждет…

— Стиль у хозяев такой — у них есть управляющая компания и все вопросы к ним. А от этой компании месяцами можно ждать звонка и общаться с ними. У них то одно, то другое. Оказалось, что и лицензию съезжающая школа нам не дает. Мол, они нам и не должны, и нет у них этой лицензии. Мы сказали, мол, вы же обещали. Они — ну вот общайтесь с хозяевами напрямую, а напрямую нас просто не слушают. Так началась эпопея с лицензией.

Получение лицензии

Лицензию можно было либо за два дня переписать, либо, как получилось у Татьяны с Анатолием, на её получение ушло полгода.
— К нам приходят проверяющие, так… — рассказывал Анатолий. — Этот кабель нужно заменить. Огнетушители нужно повесить, поскольку прошлые арендаторы всё поснимали, это переделать. Лифт сломан? Надо чтобы работал. Почему так строго? Новые правила! Кондиционеры? Эти пришли к нам с аппаратурой, меряют. Говорят — шумят. Как так? Не-е, шумно-шумно! Вот сейчас новые правила, соседям будет мешать.

— Короче, придрались ко всему. Уже всё у них по-новому! Мы сначала подписали, оплатили, только потом оказалось, что лицензии нет и не будет. Бизнес по-испански!

Я поинтересовался, почему они не прописали заранее все условия в договоре.

— Слушай, вот я юрист, — сказал Анатолий. — Когда я начинаю им это говорить, они мне — а вот знаете, у нас вот есть бланк (напечатанный на печатной машинке) и мы вот туда впечатываем и вот строчки совпадают только для ваших реквизитов, и все! Ничего добавить нельзя. Я говорю, слушайте, что за XIX век? Говорю, фотографии помещения давайте сделаем. Они: «У нас такое не практикуют! Если хотите, вот на таких условиях. Не хотите? Адеу!» И после 9 месяцев поиска, когда ты понимаешь, что здесь вот вроде бы конфетка, и лицензия и всё, и тебе нужно только платить. В других случаях ты должен ремонтировать, ждать лицензию… Хорошо, думаем, верим. Мы же в Европе. Ничего подобного! Вот и промучились с этой лицензией. Другая тема — сайт.

Создание сайта

— Мы думали, мы же в Барселоне. Это же культурная столица, центр европейского дизайна! — рассказывал Анатолий. — У нас же такое тут помещение. Мы все такие одухотворенные. Это было в июне месяце. Мы только сняли помещение. Запускаем сайт, быстро-быстро!

Анатолий и Татьяна составили список из десяти самых солидных фирм, занимающихся веб-дизайном. Повстречались со всеми. Одни им очень понравились. На серьёзные конторы студия работала, портфолио хорошее. Бюджет, правда, запросили большой, но что делать… Как говорится, из трёх — быстро, дешево и качественно — обычно можно выбрать только два. Качеством и скоростью жертвовать не хотелось, поэтому, как и в случае с помещением, пришлось платить. Три недели фирма обдумывала концепцию и потом сделала первую презентацию. Три варианта. Какой нравится?

— У меня был первый опыт работы с сайтами, — рассказывал Анатолий. — Говорю им, мне вот этот больше нравится. Почему не знаю. Говорю «вот этот», имея в виду, что это изначальный вариант, что нужно развивать это направление. Они восприняли так, что, мол, нравится как финальный вариант, всё — «зачёт»!

С этого момента начались сложности. Фирма обещала выдать готовый сайт за полтора месяца, но прошло три, а ошибки, на которые указал Анатолий, они так и не исправили. На одной из встреч, стало ясно, что никаких подвижек в работе не намечается. Заведующий проектом был даже не в курсе, что не хватало, поскольку большую часть работы фирма аутсорсила, и кто чем занимался, какие дизайнеры, какие программисты, было совершенно непонятно.

— Три месяца мы потеряли, — рассказывала Татьяна. — Не запустили ни школу, ни сайт. Три месяца мы просто платили деньги.

В итоге сайт образовательному центру ILAB Academy сделали соотечественники.

— Наши путешествия никогда не проходят даром, — пояснила Татьяна. — В одно из последних путешествий на Гоа мы познакомились с ребятами, которые живут постоянно то на Гоа, то на Шри Ланке. Она дизайнер одежды и блоггер, а он — программист…

Русские ребята с Гоа отреагировали быстро и вскоре у центра уже был рабочий сайт.

Настоящее и будущее ILAB Academy

Идея образовательного центра появилась у Татьяны и Анатолия осенью 2012 года. Открыть школу удалось только в ноябре 2013. Изначально была идея сделать только «испанский для иностранцев». За время подготовки к открытию они решили сделать языковую школу вообще: семь языков, для всех желающих, в том числе и местных жителей.

Сейчас в школе есть несколько групп английского разных уровней, немецкого, испанского и пара групп русского языка. Группы пока небольшие, но постепенно народ подходит, о школе узнаёт все больше и больше людей.

В будущем Татьяна и Анатолий хотят создать именно образовательный центр,
не останавливаться только на языковых курсах. В школе масса аудиторий, все их они мечтают наполнить жизнью.

Поскольку многие студенты приезжают в Барселону из других городов и стран, создатели школы также присматриваются и к другим видам услуг, таким как размещение учеников (недвижимость) и организацию их досуга (туризм).

— Основное направление у нас — это школа, — рассказывал Анатолий, — на её базе можно сделать, всё, что хочешь. Курсы театрального мастерства? Занятия по фотографии? Что хочешь! Приходите и проводите свои уроки, если у вас есть с чем придти! Клубы можно какие-то организовывать. Школа должна работать с 9 до 21, как заявлено!

Центр уже стал притягивать к себе творческих и деловых людей. Там проводила свою выставку фотограф Мари Лисс, туда заглядывали редакторы «Твой город», там собирается давать курсы актёр Арсений Ковальский. Один творческий и инициативный немец, коуч по совместительству, преподаёт в школе уроки немецкого языка и заодно фонтанирует идеями по улучшению школы. Англичанин Кевин, артистичный и инициативный, музыкант по совместительству, учит английскому. После общения с ним заражаешься его энергией и энтузиазмом, настолько он энергичный и фанатичный учитель. Чем больше таких людей, тем радужнее перспективы у школы, тем интереснее там работать и учиться.

Вначале, для контраста, распишу случай в Москве. Дело было в далёком 2005. Я приехал в столицу на 2,5 месяца на стажировку в МГУ. Через интернет-магазин купил родителям MiniDV камеру, ходил с ней по городу снимал всё подряд. За день до отъезда я гулял с моим другом уже не помню где, но на улице было пустынно и рядом виднелась станция метро. К нам подошли два милиционера. Один остановился чуть в стороне.

— Ваши документы.

У меня учащённо забилось сердце. Я вытащил свой паспорт. Милиционер взял его из моих рук и стал подробно изучать. В паспорте у меня были билеты на самолёт. У моего друга документов с собой не было, он уже давно жил в Москве и по поводу милиционеров в отличие от меня не переживал.

— Ты знаешь, что метро нельзя снимать на видео? — сказал мне милиционер.

У меня забегал взгляд. Я смотрел то на станцию, то на стража порядка. Что-то промямлил. Милиционер пояснил, что съемка была запрещена не только внутри, но и снаружи.

— Так, у тебя нет регистрации, — добавил он.

Я ему объяснил, что я потерял целый день в бюрократических закоулках МГУ, пытаясь сделать регистрацию. В итоге мне сказали, что на два с половиной месяца регистрацию они делать не будут, дали бумажку от паспортного отдела университета и их телефон.

Моё объяснение милиционера не убедило, а телефон не заинтересовал. Зато при виде билетов он оживился. Увидев даты отъезда, усмехнулся, посмотрел на меня и сунул мой паспорт с билетами к себе в карман.

К горлу у меня подкатил ком и даже немного закружилась голова.

— Вы что? Верните документы!

Милиционер внимательно посмотрел на меня.

— Какие документы?
— Вы их… вы их в карман положили.
— Давай лучше пройдём сейчас в участок, и там разберёмся.
— Я завтра с утра уезжаю!

Во рту у меня пересохло. В голову лезли худшие опасения. А что если меня задержат в участке надолго? А что если мне сразу не вернут документы? Я пропущу самолёт.

— И что тогда будем делать? — спокойно поинтересовался милиционер.
— А что мы можем сделать?
— Я не знаю. Ты мне расскажи.

Он смотрел на меня, выжидающе. Я, хотя и был лопух, что так бездарно показал свои слабые места, но к чему всё шло я сообразил быстро. Без потерь мне из этой ситуации явно было не выбраться. Я попытался объяснить милиционеру, что я работаю в университете, что платят там совсем мало, а он всё стоял на своём «И что тогда будем делать?» Было ясно, что в участок ему тоже не сильно хотелось, но и жалеть он меня не собирался.

Мы подошли ко входу в метро, встали в тени. Там страж порядка объяснил мне, как должен происходить обмен. Он протянул мне паспорт, я вложил запрошенную компенсацию, он взял паспорт, «посмотрел» его внимательно и вернул мне уже без «вкладышей».

Хотя отделался я в итоге малой кровью, с тех пор отношение к московским милиционерам у меня было так себе. Камерой я на улицах больше не размахивал. Стражей порядка по возможности обходил стороной.

Дело, конечно, давно было, когда в России ещё бесчинствовала милиция. Сейчас с полицией, конечно, всё иначе. Правда?

В Барселоне у меня ничего подобного не случалось. Даже близко. Все контакты с блюстителями закона были исключительно положительные.

Подобное мнение о местных полицейских, как о людях, которые помогают, а не угрожают, сложилось и у нашей читательницы Алёны.

«Мы с моим женихом прошлым летом первый раз поехали в отпуск. И как-то сразу совпало, что решили ехать заграницу, в Барселону.

Когда мы сидели на лавочке и ждали поезд, он подошел к нам и дал буклет с картой метро. Еще раз улыбнулся и пожелал удачи. Буклет был не новый, но от того даже более ценный».

Предчувствую, что, прочитав случай Алёны, некоторые читатели в очередной раз ехидно заметят, что местный спецназ, Моссос, особой добротой и участием к людям не отличается. При этом особо пытливые приведут ссылки на видео, где моссосы таскают манифестантов за волосы, стреляют резиновыми пулями из пулеметов и колотят беззащитных манифестантов дубинами.

Согласен, такое здесь случается.

Однако, во-первых, такое бывает обычно только на стычках, где достается больше всего тем, кто лезет на рожон. Во-вторых, Моссос — это всё же группа специального назначения, не Гвардия Цивиль. Моссос и не должны быть добрыми и пушистыми. В-третьих, даже среди моссос большинство — очень даже адекватные люди. Я лично знаю множество моссос — мы вместе тренируемся джиу-джитсу. Совершенно не агрессивные, вежливые и весёлые ребята. Впрочем, идти против в них в толпе, я бы никому не посоветовал.

Какой у вас опыт общения с полицией в России и Испании?