После первой беседы, когда С., провозгласив похвалу пьянству, помог мне вступить на путь трезвости, наши ночные разговоры превратились в добрую традицию. С. приезжал ко мне несколько раз в неделю, сразу после полуночи, обычно без предварительного звонка. Мы заваривали чай, раскладывали на столе сладости и табаки, раскуривали трубки, и начинали размышлять вслух о хитросплетениях жизни. В ту осеннюю ночь С. застал меня дома со спящей женой по имени Полина. Мы только что поженились, С. ничего не знал о моем третьем браке. Неудивительно, что наша очередная беседа была о свадьбах и о загадочных взаимоотношениях между полами.

С.: Ты трижды женат, – начал С.. – Я рад за тебя. Однако ж: не увлекся ли ты?
Чтобы уйти от ответа, которого я не знал, я начал раскуривать дегтярку.
С.: Впрочем, опасен только четвертый брак. А пятый – вообще уже браком назвать нельзя.
Я: Почему?
С.: Гименей ошибается только дважды. Если свадьба не удалась и в третий раз – значит, он умер.
Я: До появления Полины я так и думал. Мне приходилось самому находить себе жен. Где же он? – спрашивал я.
С.: И где он?
Я: Оказалось, он просто прячется за облаками. Вот, послушай меня, С…
С.: Я тебя с удовольствием выслушаю. Но прежде – договоримся. Чтобы не обеднять нашу беседу только нашими женами, поговорим о женщинах вообще.
Я: По рукам.
С.: И постарайся говорить о своих прежних женах с должным уважением: ведь у тебя от них по дочери?
Я: Да. Но даже если б у нас не было дочерей – разве достойно говорить о женщинах, с которыми ты делил жизнь на протяжении нескольких лет, неуважительно?
С.: Конечно.
Я: Это похоже на то, как если б в предыдущей беседе мы унижали бы наше любимое пьянство, с которым провели молодость.
С.(кивает): Однако ж – к делу.

С. уперся в меня невидящим взглядом – это означало, что теперь работает только его слух. Я начал разговор с обобщения – вполне допустимого, если за ним сразу следует рассказ по делу.

Я: Когда думаешь, что Высшие Силы оставили тебя, они вдруг дают о себе знать, чтобы ты не впал в уныние.

Молчание.

Я: С первой женой мы прожили семь лет, но были все время в разъездах. И это растянуло наш брак на столь длительный срок: живи мы с ней неразлучниками, мы бы, наверное, не протянули и полугода.

Развод наш готовился долго. Правда, тогда я еще не понимал, что он неизбежен. Моя вторая жена стала тем самым толчком, который вдруг способствует долгожданному прозрению и прекращает многолетнюю путаницу. Я даже помню вечер, когда меня неожиданно осенило.

Мы молча лежали в постели – наверное, это был уже четвертый или пятый день нашего знакомства. Я взял с пола телефон, набрал номер своей первой жены и сообщил ей, что мы разводимся. Это было настолько закономерно, что та даже не удивилась. Тогда я, наконец, ощутил давно утраченное душевное спокойствие, а моя будущая жена лежала рядом, не двигаясь, и мечтательно смотрела в потолок – то ли представляя себе наш будущий брак, то ли предчувствуя грядущее освобождение от него. Но иначе произошло с моей третьей женой.
С.: Расскажи про нее что-нибудь…
Я: Я видел Полину только однажды – год назад. После этого мы с ней ни разу не встречались. Но в тот вечер, когда мы, после пятилетней супружеской жизни, окончательно расстались со второй женой, я почему-то позвонил именно Полине. Она приехала сразу, несмотря на позднюю ночь и на мое сильное опьянение. Тут же, на пороге своего дома, я предложил ей стать моей женой. Она посоветовала дождаться утра. Наутро я повторил ей свое предложение. Полина приняла его. С тех пор мы не расстаемся.
С.: Откуда в тебе была такая глубокая уверенность?
Я: Не знаю, С… Но такой уверенности в правильности своего решения у меня до этого не было никогда.

С. указал на одеяло, под которым спала Полина.

С.: Это Полина?
Я: Да.
С.: Какое у нее любовное прозвище?
Я: Дельфиненок.
С.: Почему именно Дельфиненок?
Я: Когда моя вторая жена ушла от меня, и я напился, мне показалось, что я тону. Полина хлопнула хвостом передо мной, как дельфин: фыркая и улыбаясь.
С.: Охоч Гименей на подобные проказы. Но все же, скажи мне, Л.. Не ты ли объяснял состояние Гамлета – пробуждением ото сна?
Я: Да, я говорил так на экзамене в институте. Но к чему это?
С.: А вот к чему: разве не похоже твое разочарование в первой жене, а также неудача со второй – на своего рода пробуждение?
Я: Может быть. Но пробуждались скорее они, а не я. Мои жены вдруг переставали мечтать обо мне.
С.: Проще говоря – они переставали тебя любить.
Я: Да, если сравнить любовь со сновидением.
С.: Но любил ли их ты?
Я: Не хочу обижать их, анализируя это.
С.: Это великодушно. Но я повторюсь: я искренне рад за тебя и Полину – ее безмятежный сон под сопровождением нашей дружеской беседы свидетельствует о мире и согласии между вами. Ведь иная жена приревновала бы тебя к другу, а то бы и прогнала его, обозвав вором.
Я: Почему – вором?
С.: Разве я не ворую тебя у нее на целую ночь?
Я: Женщине важно знать, что с ее появлением муж не лишился друзей, а приобрел еще одного друга в ее лице.
С.: Это замечание человека с трезвой головой. Однако ж, поделюсь с тобой некоторыми размышлениями по поводу женщин. Быть может, ты чего-нибудь еще не знаешь из того, что успел узнать я?
Я: Наверняка.
С.: Во-первых. Когда ты общаешься с женщиной, помни всегда, что она чья-то дочь. Это поможет тебе не обижать ее.
Во-вторых. Не забывай никогда, что состояние мужа – это потолок твоего пола. Не каждый является мужем, кто женат. Узаконенный половой товарищ – это еще не муж.
Я: Кого же можно назвать мужем?
С.: Того, кто с удовольствием и со знанием своего дела дает почувствовать женщине, что она женщина, и что это – прекрасно. То есть, благодаря хорошему мужу, женщина должна перестать завидовать мужскому полу и обезьянничать с него.
Я: Ведь для этого не обязательно становиться мужем?
С.: Обязательно. Потому что любовник не может стать отцом ее детей, друг – любовником, кормилец – другом. Но муж – единственный, кто вбирает в себя все ипостаси мужского: он и друг, и любовник, и кормилец, и отец.
В-третьих. Не забывай никогда и того, что нужно от женщины тебе. А нужно тебе от нее только женского. Но что есть это женское?
Я: Нежность?
С.: Нет. И мужчины бывают нежны. Особенно – пожилые.
Я: Забота?
С.: Это почти одно и то же.
Я: Секс?
С.: Секс может быть и с мужчинами. А также – со зверями.
Я: Может, ты имеешь в виду детей?
С.: Не совсем. То, что я имею в виду, гораздо больше.
Я: Что это?
С.: Мужчине нужна от женщины бессмертность.
Я: Ведь это и есть – дети.
С.: Да: бессмертность женщины выражается через детей. Поэтому, существует принципиальная разница между смертью мужчины и смертью женщины. Ведь мужчина не умирает – мужчина гибнет. Умереть может только женщина. Но настоящий мужчина может только погибнуть.

Пауза.

С.: Ты видел когда-нибудь умершего мужчину?
Я: Мой прадед погиб от грудной жабы… Дед – тоже… Отец от дипсомании…
С.: Вот видишь? А если мужчина вдруг все-таки умер – значит, он не мужчина. Он должен обязательно погибнуть. Но если погибла женщина – это трагедия. В противном случае – она никогда не была женщиной.
Итак: твоя жена должна тебе дать бессмертие, которое ты пытаешься обрести через свои занятия. Занимайся своим делом дальше – во имя своей жены.
Я: Разве это не мало взамен за то, что дает нам наша жена?
С.: Маловато.
Я: Что еще мы можем ей дать?
С.: Мы должны следить за тем, чтобы под нашим супружеским одеялом всегда дул попутный ветер.
Я: Как это?
С.: Не слушай тех, кто говорит, что взаимопонимания между полами быть не может. Подобные скептики похожи на моряков, которые не верят, что существует согласие между ветром и парусом, и с таким неверием идут в плавание.
Я: Но кто в таком случае – ветер, а кто – парус?
С.: Мужчина – ветер. Без паруса, то есть без женщины, он не имеет смысла. Точно так же и парус без ветра – всего лишь неподвижная тряпка. И нет ничего глупее восхваления одного за счет унижения другого.

Вспомни катастрофу молодого Вайнингера. Он морфологически, через недоразвитость полового члена у женщин, доказывал, что там, где заканчивается самая совершенная женщина, начинается самый негодный мужчина. После редкостно выстроенного доказательства молодой человек выбросился из окна. И это неудивительно: подобное саморазочарование мог позволить себе, может быть, старый Шопенгауэр, но не двадцатитрехлетний Отто Вайнингер.
Я: Вайнингер предчувствовал грядущее освобождение женщин, он не хотел его допустить.
С.: Однако ж, если он хотел просто сказать женщинам: “Перестаньте хотеть стать мужчинами”, почему он не говорил это, подчеркивая достоинства, присущие исключительно женскому полу, а обращал эти самые достоинства в роковые, неисправимые недостатки? Для чего надо было противопоставлять один пол другому? Да, у женщины нет члена. Но разве это недостаток? Разве это повод утверждать, что она недоделана? Разве не мы в таком случае недоделаны? Ведь это мы, мужчины, – бездетны. Мы можем успокоить себя только тем, что оплодотворяем женщин. Но существует научное обоснование непорочного зачатия Девы Марии. Таким образом, любая женщина может забеременеть совсем без мужчины и тем самым отнять у него последний аргумент в собственную защиту.
Я: Быть может, мы слишком многого требуем от женщины?
С.: Да, Л.. Мы требуем от женщины чуда. Потому что неравнодушны к ней. Но разве не чудо, что человек, с которым ты почти не расстаешься, с которым спишь в одной постели и которого знаешь вплоть до мельчайших подробностей, не раздражает тебя, не отталкивает и не вызывает отвращения? Ты представь своего друга, на месте своей жены: разве не прогнал бы ты меня через день после того, как увидел бы мою обнаженную промежность? А если б я среди ночи попытался вскарабкаться на тебя или поставить тебя на четвереньки – не получил ли бы я самого яростного отпора от тебя, сон которого я нарушил таким бесстыдным образом?
Я: Сила, которая сцепляет между собой особей противоположных полов, поражает.
С.: Эта таинственная сила сцепляет между собой атомные ядра.
Я: Но почему женщины захотели освободиться от мужчин?
С.: Они запутались.
Я: Почему?
С.: Мужчины разочаровали их. Мужская цивилизация потерпела поражение – ты посмотри, во что выродились самые священные идей Возрождения: коммунизм, царство механических машин и кибернетика. Первое, т.е. утопическое общество равноправных граждан, выродилось в социальную систему, где воцарилась красная аристократия, презирающая не то, чтобы потомственных аристократов, но даже тружеников и крестьян. Технический прогресс привел к ядерным взрывам в Хиросиме и Нагасаки. А наука об информации довела человека до состояния, когда его задача не получить информацию, а защититься от ее избытка, чтобы не захлебнуться в ней.
Я: Я не включаю телевизор месяцами и никогда не пользуюсь интернетом.
С.: Два-три хороших словаря полностью удовлетворяют потребность культурного человека в информации. Да и вообще: информацию нужно заслужить. Бах шел пешком в городок за четыреста километров, чтобы послушать органную игру Букстехуде. Шел целый месяц, с мешочком за плечом. Поэтому, слушал внимательно, с жадностью и прилежанием. Современный информационный обжора щелкает телевизионным пультом и не смотрит не один из двадцати фильмов, идущих одновременно. А если б кино показывали раз в месяц?
Я: Ты говорил о разочаровании женщин в мужчинах.
С.: Именно. Мужчины обгадились. Но, к сожалению, все-таки есть вещи, которыми могут заниматься только мужчины. К примеру – капитан корабля. Ты представь, им является женщина. Во время трехдневного шторма у нее вдруг начинаются месячные. Разве она справится с управлением командой?
Я: Я знаю женщин, которые плачут от боли во время менструаций.
С.: Иные даже теряют сознание. Им разве до шторма? А если женщина – кинорежиссер? На съемки – всего две недели. Но вдруг, как назло, одна из этих двух недель совпадает с месячными. С какими же муками эта женщина будет работать на съемочной площадке, которая не под силу даже иному мужчине?
Я: Ты можешь сказать что-нибудь про супружеские измены?
С.: Они разные.
Я: Какие?
С.: Есть измены, имеющие своим источником ненасытность. Человеку просто хочется всех сразу. Но есть измены вынужденные: так называемые измены одного – по вине другого.
Я: Как это?
С.: Когда один из супругов излишне пассивен ко второму, он невольно заставляет его изменить. Это плохо. И плохо не просто, а вдвойне плохо. Потому что на самом деле изменяет не тот, кто начал блядствовать, а тот, кто в свое время не дал. Ведь даже священник во время обручения говорит молодоженам: вы обязаны давать друг другу. Вот представь, что жена тебе больше не дает. Просто не хочет больше. Ты начинаешь блядствовать. И она, кроме того, что не давала тебе два года до себя дотронуться, еще и обвиняет тебя в блядстве. Таким образом, своим безразличием к тебе она стала причиной разрушения семьи и, вдобавок к этому, – общественного осуждения тебя как ненадежной сволочи. Такое иногда доводит до пьянства. А порой – и до самоубийства. Страдают дети. Поэтому давать надо. Хоть что-нибудь.
Я: Что ты имеешь в виду?
С.: Надо давать или себя, или давать изменять. Понимаешь? Если ты больше не удовлетворяешь свою жену, ты не имеешь права требовать от нее верности. Другой выход – честно разойтись. Это если тебе не нравится, что кто-то ее дрючит. Скажи, тебе жены говорили, что больше не любят тебя?
Я: Они говорили, что не знают – любят или нет.
С.: Значит, уже не любили.
Я: Видимо, нет.
С.: Да. Видимо – нет. Порой, правда сложно понять – любишь ты человека или нет. Но я тебе подскажу несколько признаков разлюбливания.
Первый. Тебя начинает раздражать, как она одевается.
Потом – как она ест.
Третий признак, когда ты начинаешь замечать, что она говорит глупости всякие.
Четвертый, когда она оказывается уродливой. Последний признак – когда ты ей все время что-то пытаешься внушить.

С. задумался.

С.: Я знаю одну историю, как человек влюбился в женщину и не мог наглядеться на нее. Однажды, во время короткого сна между совокуплениями, ему приснилось, будто его жена стоит на балконе к нему спиной. Вдруг она оборачивается, и он видит вместо ангельского лика – адское ебло.
Муж в ужасе просыпается, смотрит на свою молодую жену и обнимает ее, успокоившись. Но сновидение не дает ему покоя и он начинает ждать: когда же супруга его обернется?
Я: Обернулась?
С.: Естественно. Через семь лет.
Я: Погоди, С. … Так это же мне приснилось?
С.: Про кого же?
Я: Не стоит уточнять.
С.: Верно: так и обидеть кого-нибудь недолго. Это благородно с твоей стороны.
Я: Но все-таки: каковы положительные стороны безбрачия?
С.: Нет никаких. Ведь нет положительных сторон у бездетности? А разве есть что-либо положительное в сиротстве? Или – в отсутствии друзей?
Я: Но есть же своеобразная прелесть в отсутствии имущества?
С.: Нельзя ничего не иметь. Родившийся уже имеет тысячу тысяч проблем, главная из которых – грядущая смерть. Побороть ее он способен только через брак.
Да, Гименей несколько раз может ошибиться. Но это не должно пугать ищущего бессмертия. Не пытайся сохранить обреченную связь – разводись, когда оказывается, что жена неправильно одевается, противно ест, фыркает и, отвернувшись к стене на супружеском ложе, выпускает газы в твои одинокие яйца.
Ищи свою жену трижды. Но если и третья тебе не подошла, значит, дело в тебе самом. Подумай: быть может, ты мелок, немужественен, эгоистичен, труслив, негигиеничен, глуп, бездарен, ленив, невоспитан, нецелеустремлен, или просто не умеешь обращаться с половыми органами.
Я: Чьими?
С.: Вашими общими с женой. Ведь брак – это когда двое обмениваются жизнями. А это значит – и телами.
Я: Но почему Панург так боялся жениться?
С.: Это аллегория. Он боялся жить и спрашивал у мудрецов: что лучше – родиться или не родиться? Они отвечали ему, что по-своему хорошо и то, и другое. Но если ты все-таки родился и хочешь прожить жизнь, Л., то ты сможешь прожить ее только с женой. А Гименей не может бесконечно ошибаться – он ошибается только дважды.

На этих словах С. встал, посмотрел на спящую Полину, и произнес.

С.: Однако ж, я пойду. Ты же читал книгу о Дон-Кихоте?
Я: Да.
С.: Там есть история о двух друзьях – Ансельмо и Лотарио. Помнишь?
Я: Что именно?
С.: В ней содержится два мудрых совета.
Первый: никогда не проверяй свою жену на верность. И второй, которому я сейчас и последую: никогда не засиживайся у молодоженов допоздна.

Главным личным итогом моей многолетней работы кинокритика стало осознание того, что окружающая жизнь куда интересней кино. Во всяком случае – жизнь, окружающая лично меня. Я, правда, над этим специально работал. В результате жить стало гораздо интересней.

Вот сейчас я сижу в метро, а рядом со мной сидит крашенная в блондинку девушка и разрисовывает свой школьный дневник. Красной ручкой она аккуратно закрашивает внутренности буквы Д в слове “ВЫХОДНОЙ”, написанном в стиле граффити в клеточке для субботы. Вспоминаю, что схожий стиль очень любил использовать мой одноклассник, Андреев Сергей Николаевич, разрисовывая и свои тетради почти двадцать лет тому назад. Ресницы у девочки густо накрашены, а на руке деревянный браслет. Любоваться на все это можно почти так же долго, как на Мэгги Чун с горшочком риса, спускающуюся по лестнице. Сходство с кино усиливается тем, что нет ни малейшего желания войти в кадр – типа познакомиться, завести разговор и вообще вступить в какой-либо интерактив.

Так вот, жить стало интересней, а вот писать про кино – куда скучнее. Да что – писать! Неинтересно стало даже его смотреть. Точнее – наступило чувство, исчерпывающе описанное Бродским применительно к другому виду человеческой деятельности: “красавицы платье задрав, видишь то, что искал, а не новые дивные дива”. Именно это и ощущаешь в кино: смотришь качественный продукт, ровно то, что искал. Никаких дивных див.

Возьмем, к примеру, вышедший на экраны России фильм Стивена Спилберга “Особое мнение”. Нельзя сказать, чтобы я скучал во время просмотра. Нельзя сказать, чтобы зритель, пришедший посмотреть футурологическую фантастику, которую обещает реклама, ушел бы недовольный. Зритель – да и я сам – найдет то, что искал. Но никаких дивных див.

И на этом хочется закончить рецензию, если бы я писал такую. Впрочем, движимый привычкой, чувством ответственности, желанием заработать денег и так далее, я бы мог написать даже две развернутые рецензии.

Первая – про встречу культовой классики и талантливой мэйнстримной режиссуры. Понятно, что кино снято по рассказу Филиппа К Дика, сновидца, духовидца и темного безумца как раз человеком, у которого никогда не получалось – ну ладно, почти никогда – тьмы и безумия. Потому, как и ожидалось, склейки видны даже тому, кто, как я, не читал рассказа – то есть точно просекаешь момент, где рассказ Дика должен был бы кончиться, а Спилберг продолжает сюжет дальше, чтобы приделать хэппи энд. Просекаешь, возможно, ошибочно, но ощущение “а вот тут начинается Индиана Джонс” довольно сильное. Для информации можно было бы перечислить полдюжины других экранизаций Дика, но, хоть убей, никакой морали найти тут не удастся, кроме разве что “лучше бы Спилберг снял “Комнату страха”, а Финчер – “Особое мнение”.” Бэ. Очень хорошо, что мне не надо писать такую рецензию.

Вторая рецензия – которую мне тоже не надо писать – рецензия о воссоздании облика будущего. О том, как Спилберг всех собирает вместе, и они придумывают будущее, а Lexus и Nokia принимают в этом самое активное участие. Дальше можно было бы сравнить это будущее с “Шестым элементом” или “Блэйдраннером” (снятом, не приминул бы я отметить, по тому же ФКД). Потом, вздохнув, сказать, что будущее очень впечатляющее и детально проработанное, но по общему ощущению не слишком отличается от того же “Шестого элемента”.

На радостях, что мне не надо писать рецензий, я напишу о другом. Дело в том, что внутренний сюжет фильма Спилберга “Если ты знаешь будущее, то можешь его предотвратить” имеет прямое отношение к теме моей сегодняшней колонки. Схожая мысль, кстати, высказывается в популярной книжке “Алхимик” как раз сейчас приехавшего в Москву Паоло Куэльо: нам открывают будущее, чтобы мы могли его изменить.

Вероятно, так оно и есть.

Моя ситуация, однако, в чем-то хуже ситуации героев фильма: единственное будущее, которое я могу предсказать – это очередной фильм, на который я иду сегодня вечером. Качественный продукт. То, что ищет зритель. Никаких шансов изменить это будущее у меня нет.

Возможно, потому, что как не верти – кино это всегда прошлое. Как бы футурологически совершенны не были городские пейзажи Вашинтона, они существовали на кинопленке задолго до того, как я их увидел. Их нельзя изменить.

И это еще одно преимущество жизни перед кино.

P.S. Написав эту колонку я пошел в кинотеатр “35 мм” на фильм с идиотским названием “Похищение для Бетти Фишер” (в оригинале – скромнее и лучше “Бетти Фишер и другие истории”). Фильм, очевидно, не такой впечатляющий, как “Особое мнение” и вообще никаким образом не этапный. Однако для меня он имеет важное преимущество перед большинством фильмов, виденных мною в последнее время: он сделан настолько тонко, что несколько раз я ошибался в прогнозах – причем ошибался по той причине, что Клод Миллер сознательно выбирал менее эффектный вариант.

Возможно, это и следует считать единственной возможной для меня реализацией дивного дива.

Просторы Интернета дают шанс каждому маргиналу устроить себе литературное пиршество: после пары подобных романов понимаешь, насколько социалистический сюрреализм чище, выше и благороднее любых диссидентских вывертов и фристайлов.

Лет десять назад мне довелось прочитать первое в моей жизни интервью Владимира Сорокина, который к тому моменту стремительно становился моим любимым отечественным писателем. На вопрос о интересующей его прозе Владимир Георгиевич неожиданно начал восторженно пересказывать роман Владимира Немцова “Семь цветов радуги”,-пятидесятническую утопию о комсомольцах, выращивающих в тайге какие-то фантастические цветы.

Тогда я был слишком увлечен поиском текстов самого ВГС, однако фамилию Немцова догадливая память все-таки сохранила. На прошлой неделе я наконец-то понял, какой литературой восторгался главный реформатор русской словесности: на квартире, где я волею судеб провел несколько ночей, среди предназначенных на выброс хозяйских книжек мне удалось откопать совершенно невероятную повесть 1960 года “Сокровища кряжа Подлунного”.

Написал ее фантаст Иван Худоногов, работавший под логично следовавшим из контекста псевдонимом Сибирцев. О таких книгах классики русской фантастики, воспитанные на Шефнере и Стругацких, если и вспоминают, то с холодным презрением: фальшивая, мол, романтика, коньюнктурщина и все такое. Однако для человека, хоть раз в жизни получавшего удовольствие от фильмов Эда Вуда или Дмитрия Астрахана, лучшего чтива вообразить невозможно. Судите сами: в недалеком будущем (то есть в 70-е годы) весь советский народ под руководством группы одаренных ученых строит в сибирской тайге гигантский термоядерный реактор, сверхзадача которого – зажечь новое, земное Солнце, то есть сделать экономику соцлагеря независимой не только от загнивающих западных соседей, но и от любых запасов энергии, припасенных Вселенной. Первые восемь глав герои борются с коварным соперником – радиацией, уносящей жизни исследователей – и, естественно, побеждают, сваяв в лаборатории легкий и мягкий защитный материал “стоговит” (к модному писателю Илье Стогову отношения не имеет). Потом фантастика резко превращается в триллер: пронюхавшие о скорой кончине рыночной экономики буржуины отправляют на советскую землю диверсантов, и только мудрость и профессионализм местного КГБ помогает предотвратить глобальную катастрофу…

К великому сожалению автора и, наверное, всех поклонников трэш-культуры, жанр “фантастики ближнего прицела” (о жизни социалистического общества ближайшего будущего, чудесным образом преображенной неким поразительным открытием или изобретением), необычайно популярный в 40-е и 50-е, был практически полностью истреблен в годы хрущевской оттепели. Советские идеалы стремительно девальвировались и выходили из моды, а роскошные полотна классовой борьбы и триумфа коммунистической воли сменили псевдофилософские бредни тех авторов, которых и по сию пору большинство населения считает классиками нашей фантастики. К сожалению, если киношные трэш-мейкеры в 90-е подверглись реанимации и канонизации, то с блистательными фантастами вроде Виктора Сапарина, Вадима Охотникова, или тех же Немцова с Сибирцевым этого, к сожалению, пока не случилось.

К счастью, просторы Интернета дают шанс каждому маргиналу устроить себе литературное пиршество в индивидуальном порядке: адрес замечательного портала, с которого отправляются эти сверкающие хромированными крыльями корабли пропаганды, я привожу в ссылках ниже. После пары таких романов понимаешь, насколько соцреалистический сюрреализм чище, выше и благороднее любых диссидентских вывертов и фристайлов. В романе о покорении целины и изящном контршпионаже во имя счастья всех людей больше смысла, морали и какой-то высшей сверхчеловеческой правды, чем в бесконечных “московских сагах”, проблемы героев которых колеблются в узком спектре между фарцовкой “клешеными левисами”, боранием очередной чувы и похмельным ужасом перед собственной неминуемой смертью. Даже не глупо – просто отталкивающе безыдейно.

У самого Сорокина, невольно открывшего мне этот волшебный мир, новые проблемы: Таганский межмуниципальный суд отказался признать за “Идущими вместе”, скомпилировавшими из “неприличных” фрагментов его книг ханжескую брошюрку-агитку, нарушение авторского права, обязав издательство Ad Marginem, подавшее на хамов в суд, еще и выплатить 75 тысяч рублей судебных издержек.

Забавна сама ситуация, когда мелкие поражения на юридическом фронте (напомню, что Сорокина еще будут судить в другом территориальном округе столицы по дикому обвинению в распространении порнографии) оборачиваются крупными финансовыми победами. По словам книготорговцев, за время антипиара “Идущих” продажи романов ВГС возросли раз в пять, а коллекция красивых переизданий классических текстов писателя пополнилась “Нормой” – моим любимым романом этого автора, который я искренне считаю самым значительным текстом в истории российской словесности.

В принципе такой механизм давно уже работает на рынке желтой прессы, где скандальность прямо пропорциональна доходности. Для практически академического классика и любимого объекта исследований всех славистов мира такой метод промоушна, мягко говоря, необычен. Но главное – работает. Хочется надеяться, что выплаченные суду две с половиной тысячи долларов не сильно повлияют на доходы Сорокина и его издателей. Ну и на то, что не посадят лучшего писателя России, конечно.

Впрочем, и “Идущим” процесс явно прибавил рейтинга: недавно я с изумлением обнаружил, что потрясший меня поп-хит “Такого, как Путин”, прочно осевший в плейлистах сразу нескольких станций, записала группа под безупречным названием “Поющие вместе”. Это девичье трио (включающее как минимум одну участницу ансамбля Игоря Моисеева) работает под руководством Николая Гастелло, пресс-секретаря Верховного суда РФ, и (вы угадали!) внука первого советского камикадзе (желающие могут наблюдать его в роли пиарщика Коли в сериале “Деньги” на ТВС). На этом чудеса не кончаются: стихи к композиции написал Александр Елин, в середине 80-х создавший для металлистов из группы “Ария” прокроулеанский хит всесоюзного значения “Воля и разум”.
Забавно, что сами “Идущие” несмотря на свою пропутинскую ориентацию, поспешили дезавуировать неизбежные слухи, заявив, что три девицы, возжелавшие президента, не имеют к молодежному общественно-политическому движению никакого касательства.

На прощанье последнее известие: по информации РТР, несколько дней назад на борту самолета компании Montenegro Airlines, выполнявшего специальный рейс по перевозке депортированных албанцев из из Дюссельдорфа в Приштину, один из пассажиров напал на стюардессу. На вопрос девушки, что он будет пить, пассажир ответил: “Немного твоей крови”, после чего попытался задушить женщину шнурками от своих ботинок. Граф Хортица, что называется, нервно курит… Воистину, жизнь подражает литературе – только почему все-таки бульварной?

Слушать: “Поющие вместе” – “Такого, как Путин”

Смотреть: Александр Митта – “Раскаленная суббота”

Читать: фантастику “ближнего прицела”

Это было совсем недавно. В новый год, когда с кухни тянет кроликом в соусе и немного наполеоном, когда все шепчутся в коридоре, думая, что ты спишь, а ты не спишь. Ты, завернув в ватное одеяло настольную лампу, читаешь.         Даже если хочешь спать – читаешь. Потому, что в книгах герои и подвиги. И еще потому, что читать в постели запрещено. Они говорят, что так портится зрение и вообще вредно.

Ты – не они. Они далеко, на кухне. А ты плывешь по океанам, влюбляешься в героев, участвуешь в битвах, вершишь судьбы. Горят, горят, города за тобой, кричат солдаты, плачут женщины. И горит, горит ватное одеяло… Вы знаете, как пахнет горящее ватное одеяло?! Запах опаленных         куриных ног, тлеющих волос, пистонов и дымовой шашки в этом запахе. Ты вскакиваешь. Падает и бьется лампа. Осколки вцепляются в ногу. Течет кровь. Запах пожара мешается и с кроликом и наполеоном.

Они вначале не слышат. А потом бегут, отталкивая друг друга, выхватывают тебя из всего этого несчастья, заливают одеяло из чайника, топчут книгу, меняют тебе пижаму и отправляют спать в родительскую комнату. И будят перед самым новым годом.         Укоризненно смотрят под бой курантов. Немного жалеют, но все равно и теперь уже навсегда запрещают читать по ночам.

Надо спать. Не знать, чем кончится дальше, и смертельно бояться лампы на тумбочке у кровати. Бояться даже включить, когда просыпаешься ночью. Включая, вспоминать запах горящего ватного одеяла и их испуганные руки. И все равно хотеть отвоевать себе крохотный кусочек люминесцентного пространства, по которому бегут буквы.         Так появляется немного болезненная, местами странная, но все равно очень сильная мечта. Которой, казалось бы, никогда не осуществиться. Но надо иметь терпение.

До тех пор, пока однажды ты как бы случайно не видишь ее повернутой серебристой змеиной головки, которая пялится из-за прилавка, переливаясь и подмигивая. Ты смотришь через магазинное стекло. Они зовут тебя внутрь. Ну, знаете, как это бывает: “Заходите к нам, пожалуйста…         скидки, модные штуки…”. А ты им не доверяешь. И приходишь назавтра. И назавтра она тоже есть. И тогда уж ты входишь решительно.

“Это, собственно, что?”, – спрашиваешь ты в магазине. Заставляешь их снова и снова повторить: Reading Light. Reading Light. Reading Light. Просишь еще раз показать: она безопасна; вот, посмотрите, сюда батарейка, вот так выдвигается головка; вот – прищепка-держалка; вы просто крепите на страницу и читаете.         В метро, на шезлонге у ночного моря, в самолете. Или даже, если хотите, в постели. Они сказали – в постели, не веришь ты.

Отрываешь выставочный образец от прилавка. К ужасу продавцов резко выворачиваешь эту маленькую голову, и она зажигается настоящим сине-голубым цветом. По которому уже как будто бегут буквы. Ты вытаскиваешь, словно бы куда-то торопясь, вечно помятую книжку из сумки. Нацепляешь на нее все эти двадцать серебристых сантиметров.         Теперь не страшно умереть в самолете. Теперь можно поехать в метро и не просить их всех отойти от света. Можно читать в машинах. Можно – на море. И самое главное – можно не оставаться одной в темноте. Можно включать, вытягивать, перенаправлять. Она чуть опускает голову и греет буквы. И они бегут. Они оставляют на свету следы. Следить за героями, спешить за ними, участвовать в сражениях, готовиться к подвигам, рисковать, интриговать, попадать в засады. Но никогда больше не чувствовать ужасного запаха         поражения – запаха тлеющего ватного одеяла. Это и есть счастье. В двадцать сантиметров и стоимостью две тысячи триста рублей.

Вот оно, счастье

Любовные качели

Комплект из мягких ремней и веревок черного цвета крепится к потолку. Гости долго стесняются спрашивать, что же это, потом страшно веселятся, а чай пьют уже притихшие и задумчивые.
Любовь посредством этого устройства получится веселая и, возможно, роковая страсть превратится в нормальную человеческую влюбленность. Сон нормализуется. Жизнь постепенно наладится и – кто знает? – возможно освободится время для новой влюбленности.

Цена: $270

Коврик снайпера

Хорошо живется снайперам! Для них выпускаются оружие, одежда, прицелы, приборы ночного видения и рабочие места – коврики. Развернул, прилег, прицелился, стрельнул. Потом свернул – и порядок. А в нерабочее время можно, лежа на этом коврике, курить и смотреть на звезды.
Подруга снайпера тоже останется довольна – лежа на животе, она будет с комфортом упираться локтями в специальную мягкую часть коврика. Коврик имеет удобные крепления для винтовки и ремни для транспортировки на спине снайпера.
На крыше ли небоскреба, в глухом ли лесу, у себя ли дома (тренировка) коврик снайпера – это личный комфорт, уверенность в сухости (коврик водонепроницаемый) и радость от хорошо проделанной работы.

Цена: 9345 рублей

Фикса

Как потерять стопку долларов и приобрести дешевую популярность? Опытные имиджмейкеры советуют украсить верхние передние зубы золотыми фиксами. Стиль съехавшей на кондовом хип-хопе золотой молодежи осваивают фанаты Голди, изобретателя веселого музыкального жанра “драм-н-бейс”. Но просто золотой коронкой, конечно, вы мало кого удивите. Каждая вторая бабушка покажет вам парочку таких. Но если в красивую золотую фиксу будет инкрустирован бриллиант-другой, вы вызовете у всех наблюдателей неподдельный интерес. Выберите правильный момент и широкой и дружелюбно улыбнитесь. На все вопросы молчите и продолжайте улыбаться. Так становятся звездами, в натуре.

Ботинки на колесиках

Говорят, что Дэвид Копперфильд устраивает свои чудеса с помощью огромных магнитов и прозрачной лески.
Все возможно, если соединить сведения из учебника по физике и счет в банке.
Мы знаем одно чудо, которому можно научиться даже без магнита. Оно поможет вам уходить от погони и быстро покрывать значительные расстояния. Это замечательные ботинки на колесиках, которые убираются внутрь подошвы.
Дети на улице буду ошеломлены, а ваши преследователи отстанут, так что вам без труда удастся скрыться из любого банка.
Трудно найти более подходящее средство для передвижения по городу в сухую погоду. Что касается мокрой погоды, то о туфлях-лодочках мы расскажем в следующий раз.

Цена: $90 – $110 – попросите знакомого американца купить их в интернет-магазине и прислать Вам.

Рупор (мегафон)

Склонность к эксцентричным поступкам – удел закомплексованных людей, страдающих от недостатка внимания окружающих. Однако покупка рупора к таким поступкам не относится. Что необычного в простом приборе, знакомого каждому с детства?
Польза от эксплуатации этого простого прибора несомненна. Помните лишь, что после девяти часов вечера применять его в городе не стоит.
Покупать их надо сразу несколько. Рупоры позволят вам свободно общаться с вашими друзьями на расстоянии до 400 метров. Звуковые преграды в виде людей или стен домов немного ухудшают слышимость.
Рупоры удачно заменяют мобильные телефоны, в то же время положительно сказываясь на вашем имидже. Они берегут ваш голос. Они способствуют улучшению дикции и развивают способности к читке рэпа. Кстати, хулиганы очень нравятся девушкам…

Цена: $55.95

Стетоскоп

Идеальное средство для пробуждения вдохновения. Любимая игрушка советских детей, чьи бабушки предусмотрительно имели дома стетоскоп и тонометр. Эти приборы сопровождали эротические игры в доктора и укрепляли наши барабанные перепонки (все знают, что будет с ушами, если крикнуть в “ухо” стетоскопа).
Имея в руках стетоскоп, можно многое понять о самом себе и окружающих. Бьется ли ваше сердце, что говорят в соседней комнате (приложите “ухо” стетоскопа к стене) и чисто ли жужжит процессор?
Многое тайное станет явным.

Цена: от $69

Нагревательная электроплитка для кружки

Спасибо китайским учителям физики! Их ученики изобрели самый полезный объект для людей со склонностью к маниям. Для меня и других психически неуравновешенных людей создана плитка, сохраняющая температуру чая в чашке.
Наконец-то я смогу пить чай, не страдая от понижения градуса. Перекуры, размышления и переговоры станут органичной частью моего рабочего дня, и жизнь засияет всеми своими красками.
Спасибо, незнакомые, но дорогие китайские друзья!

Цена: 1350 рублей

Я всегда был уверен, что мой ангел-хранитель – пьяница и развратник. Иначе мне не понять, как он допустил, чтобы тягучей зимней ночью я полетел в Америку. Происходили события, в вероятность которых верилось с трудом. Американское посольство в Париже украсило мой паспорт визой. Я наблюдал за этим из Москвы.

Так началась месячная экскурсия в Страну Оттраханных Небоскребов. Мне выпала участь сопровождать группу Клоунов на гастроли. А может быть, это они должны были вернуть меня домой.

Милый каждому москвичу “Шарик” сплюнул мной в направлении Парижа. Стюардессы, святостью и неприступностью походящие на Жену Товарища Крупского, пытались противостоять фляге “Хеннесси”. Не удалось.

Человек в фуражке понимающее улыбался, когда я несколько раз пытался попасть паспортом в его аквариум. Мои глаза отслеживали перемещения “умопомрачительной-груди-в-мехах-по-ту-сторону”. Мое “мерси-бля” было встречено восторженным “о-ля-ля”. Взор французского пограничника был обращен в ту же точку, что и мой.

В Париж я влюблен давно, знаю его плохо, но времени, проведенного мной на вокзалах и в аэропортах, хватило, чтобы понять – здесь все самые красивые женщины мира, весь worldwide fashion, весь вкус жизни. Но только в парижском аэропорту на вас обрушивается столько прекрасной женской плоти – натуральной, силиконовой, прожаренной африканским солнцем, замороженной Альпами, уже одетой или еще раздетой. Я чувствовал себя собакой Павлова – мой рот наполнялся густой слюной. А разум проводил сложную банковскую операцию – обмен коньячных паров на запах Женщин.

Все рухнуло вместе с появлением второй и более многочисленной части НАШЕЙ делегации. Прорвав бурнусово-кашемировый монолит с запахом анаши и “Ком-де-Гарсон” явилось плохоодетое, помято-небритое общество русских клоунов. Единственное, чего им не хватало, так это шпротных хвостов в углах рта и кроличьих шапок. Я чувствовал, что мой мирок всемирного БОМЖА рушится, и на его руинах КЛОУНЫ воздвигают свой билдинг.

Клоуны живут в картонных коробках. Верх коробки похож на крышу финского домика, а в стенках проделаны окошки. Каждый, уважающий свое зеркальное отражение клоун, владеет несколькими коробочками. Примечательно то, что ложась спать в одну коробочку, клоун запросто может проснуться в другой. Магическая сила в момент пробуждения – я видел это. Я жил с ними два месяца. Они хотели и для меня сделать коробочку, да только я вовремя сбежал. Зрители и друзья наивно полагают, что все зависит от костюма. Эта неправда, все зависит от коробочки. Впрочем, неправда, да и неверно то, что клоунов делят на рыжих и белых. Это было давно, в эпоху черно-белых очков. Сейчас черно-белые не в моде, все носят цветные. А клоуны – Желтые и Зеленые. Отличить клоуна от человека может только существо поднаторевшее в общении с ними.

Восемь способов отличить клоуна:

1. На носу у клоуна остаются маленькие и липкие молекулы клея.
2. Клоуны не употребляют кокс, так как боятся, что, прилипшие к молекулам клея крупинки выдадут их.
3. В обычной жизни клоунам запрещено носить таблички с именами и должностями, как у официантов и менеджеров среднего звена, поэтому они носят красные носки до колена.
4. Клоун всегда возит с собой свои картонные коробочки, поэтому его легко можно распознать в аэропорту. Но часто коробочки складываются и тогда распознать Клоуна невозможно.
5. Клоуны очень сексуальны, их сексуальность притягивает и завораживает, однако я не знаю, снимают ли они красные носки во время интимной близости.
6. Клоуны любят женщин. Особенно красивых.
7. Женщины не могут быть клоунами, видимо, им нужны более высокие красные носки, которых не выпускают.
8. Собравшись вместе, клоуны пьют вино и пиво, в отличие от других “веселящих” профи, в обычной жизни клоуны не скрывают рода своего занятия. С ними действительно весело. На это веселье (и на красные носки) и клюют женщины.

Различить Желтого и Зеленого вообще невозможно. Это все их коробочки. В принципе я к ним очень хорошо отношусь, но то, как они смотрят на женщин, опуская глаза и хлопая ресницами, их любовь к супермаркетам, недорогим магазинам и ненужным подаркам меня пугают.

Следующие двенадцать часов я спасался видеозаставками в стиле немецкой порнухи, которые проигрывало мое полусонное сознание после получения неограниченного доступа к бару компании Air France. Французские стюардессы исполняли в них главные роли, и, на мой взгляд, были достойны если не Оскара, то премии Ленинского Комсомола. Это не реклама. Это красивые стюардессы. Могу выслать фото. Одно. Мальчикам и бисексуалкам.

Город Ангелов и Мечты встретил потерянным багажом и грузчиком-молдаванином. На его попытку получить десятку грина за прокат тележки мы ответили умиротворенной улыбкой и спокойствием европейцев.

Мне повезло, моя попытка подъе***ть местного таможенника вызвала подобие улыбки. Клоунам – нет. У них стали досматривать багаж. Обилие поролоновых носов, красных носков, колбасы и несвежего белья озадачило представителей таможни. Осложнялось дело тем, что пантомимические возможности клоунов превышают их словарный запас, а американское чувство юмора проигрывает даже американскому английскому. Поэтому погранцы, таможня и полиция даже провели совещание – рассматривать ли попытку ввоза в страну ста пар грязных носков красного цвета как попытку контрабанды.

Потеряв на первом препятствии запас колбасы, водки и немного веры в демократию, оставив при себе суточные, командировочные и кредиткарты, мы двинулись дальше.

У меня есть пара знакомых в LA. Они богатые. По-настоящему. Я надеялся съесть за их счет в их же ресторане и переночевать в их же доме. Или хотя бы помыться.

Не судьба

Аэропорт – Таможня – Кока-Кола – Marlboro за пять грина – покурить в отведенном месте с кучей афроамериканцев (негров, бля, негров!), таксисты и грузчики – никакого рэпа и джаза – опять таможня – опять аэропорт – местная линия – впереди Гавайи – мальчик стюард (мааальчик, если бы видели его глаза, я начинаю верить, что все мы латентны от природы) – бесплатный сок от Delta Airlines… АУ!!!! Аэрофлот! Аэрофлот! Я встану на вашу защиту даже если мне надо будет пристрелить бывшего и будущего председателя НАТО!

Пытаясь нащупать заветный зеленый пакет, чтобы сплюнуть тепловатую жижу халявного сока, я услышал голос с соседнего кресла: “Что же вы не пьете? Это бесплатно!”

Весь сок оказался на спинке переднего кресла. Я не знал, что это только начало Крушения Мечты.

Давайте дадим Рембрандта мальчику-дауну и девочке с церебральным параличом. Купим им краски и кисти и отойдем. Потом будем долго говорить о творчестве людей с неизлечимыми болезнями. Круто. Только Рембрандта уже не будет, потому что детишки нарисуют на нем свое видение мира. А другие, те, что ходят в школу и умеют писать и читать, напишут “Кто увидел Это, Тот ХУЙ”. Дебилы и те, и другие. И те, кто разрешил америкосам жить на Гавайях. Бог создал маленький кусочек рая и пустил туда людей, чтобы они жили посреди океана и молились Ему. Потом на острова пришли американцы и люди стали молиться БигМаку.

Мне могут возразить – Гавайи не Америка. Америка это Нью-Йорк, LA, Сан-Франциско… Идите в жопу. Совок это Ялта и Сочи. Совки приспособили эти места дабы тратить бабло, дабы можно было сказать: “на самом деле мы другие, а туточки мы просто отдыхаем, и чисто, и конкретно…”. Как отдыхаете, так и живете.

Ночь номер раз

Облом номер раз. Сорок мест багажа на семерых. Десять тонн сокровищ из бабушкиных сундуков, запас жратвы и бухла на месяц. Наша делегация забыла, куда едет. Странно, что они не везли с собой кровать и балдахин. Меня это не касалось до тех пор, пока присланный в аэропорт bus не срыгнул нами за пару светофоров от “ресепшн” Хилтона.

Облом номер два. Улыбающийся портье сорок минут демонстрировал знание поправок к Конституции и местного Трудового кодекса. Он пытался нас убедить в том, что раз это наш багаж, то нам его и нести пару миль. Он, видимо, не умел читать. На наших паспортах было золотом по терракоту вытиснуто – Российская Федерация. То ли убедившись в нашем количественном превосходстве, то ли поверив, что мы можем спать на его стойке, то ли вспомнив, кто на самом деле выиграл войну, он сдался.

Облом номер три. Хозяева Отеля, который количеством звезд перещеголял знаменитого генсека КПСС, решили, что кофе-коньяк-сок-еда после 24.00 людям не нужны. Отсутствие набора первой помощи усталому путешественнику восполнялось фотографиями в коридорах. Должно быть, от созерцания Мерилин Монро с похмелья и тридцатьхерегознаеткакого президента США я должен был отказаться от любимой привычки пить кофе с сигаретой и коньяком.

Хотелось завалиться в какой-нибудь кабак. Напиться. Слушать джаз. Смотреть во все глаза. Впитывать каждый звук. Смаковать каждый запах. Пробовать на язык вкус новых слов. Услужливый портье сообщил, что все заведения вокруг закрыты. Я не поверил, но сдался и отправился обживать свое пространство на стофутовой высоте.

Обломы с четвертого по десятый

Остров спал. Часы показывали 01.30. Единственные живые существа на сто миль вокруг, светофоры, моргали кошачьми глазами и напоминали московских проституток в предрассветной мгле – авось что-нибудь да обломится.

Столь миль сна в диаметре. Сто тысяч черных окон. Сто миллионов тонн парной человечины почивали в своих денниках.

Жить расхотелось. Хотелось спать. Мне вспомнился частный отельчик во французском захолустье, где постояльцам давали три ключа – от входной двери, от номера и от винного шкафа. Пообещав себе начать утро с поиска культмассовых учреждений я погрузился во фригидные хилтоновские подушки.

Утро номер раз

Вид на океан, десяток русских книжек, одолженных у “делегации”, широкий, как линкольн-навигатор, балкон, тысяча парусных яхт подо мной и заблюеренные облаками горы где-то вверху. На балкон залетали не по-московски жирные и оттюженные голуби и в охотку дожирали мой завтрак. Выходить в сорокоградусную жару на променад не хотелось. По милости Air France я остался без багажа и альтернативой зимним ботиночкам на меху и курточке, способной спасти заблудившегося полярника, были мои очки и презерватив из Хилтона. Я думал, что выход в город в полотенце был бы неимпозантен, но мой Ангел-Хранитель был иного мнения и, сняв крылья с русалочьего хвоста и явно отведав завтрака в чужой постели, отправил меня арендовать машину.

Улицы поражали обилием звезднополосатости. В виде флагов, апатично свисавших из форточек, наклеечек и плакатов “БОЖЕ, СПАСИ АМЕРИКУ”. Наклейки и плакаты внушали суеверный страх – сколько же надо было забашлять, что бы БОГ стал сотрудником “911″?

Жутковато. Спасало солнце и запах океана

Пара улыбчивых менеджеров в прокатной конторе отзывались на Джона и Билли. Внешние атрибуты интеллекта, как то пробор, белозубье и галстук, были призваны произвести впечатление на клиентов. Поход за специальным справочником, где приведены рисунки водительских удостоверений всех стран мира и стрелочками указано, что и в какой последовательности читать, изнурительная попытка справиться с правами и со справочником, были встречены шутками. Однако, смеялся только сопровождавший нас англичанин. Громко и до слез. Джону и Билли казалось, что мы посланники Бена Ладена. Мы принялись их убеждать, что при всем желании направить взятые напрокат автомобили в здание Всемирного Торгового Центра мы не сможем, потому что:

1) мы не в Нью-Йорке, а на острове, и “форды” не летают,
2) в России тоже есть автомобили и мы умеем ими пользоваться,
3) здание Всемирного Торгового Комплеска уже разрушили без нас,
4) и, наконец, виза у нас только на месяц.

Из всех аргументов действие возымел лишь последний.

Дни номер два и три

Компромисс между монтажом декораций для клоунского спектакля и стойким нежеланием поднимать задницу с прогретого песочка. Air France был уже всерьез озабочен поиском моего багажа, о чем с угрюмым постоянством сообщал автоответчик. Природная скупость и вера в светлое капиталистическое завтра удерживали меня все в тех же аксессуарах русской зимы. Лишенный плавок, маек и крема для загара, я начал отделяться от вольной русской стаи.

Затворничество возмещалось изнурительным просмотром телевизора и приемом солнечных ванн на просторах ставшего родным балкона.

Пожалуй, в этом месте можно оторваться от повествования и попытаться обозначить концепцию произведения. Очевидно, что мои жизнеописания, создаваемые под давлением моего старинного товарища, и задуманные им как дневники, приобретают иную форму. Некого “путеводителя”. Не туристического типа “Ле Пти Футе”. Путеводителя для тех, кому в кайф состояние одинокого всемирного бомжа, одинаково комфортно чувствующего себя и в Хилтоне и в будапештском публичном доме. Мне всегда интересно понять, чем дышит человек или страна. Мне одинаково интересен пахнущий ослиным дерьмом турок, торгующий вареной кукурузой в двухстах километрах от ближайшего поселка, и вечерина у некоронованной принцессы Гавайев.

Ночь номер три

Добровольное монашество дало свои плоды. Двое суток я смотрел телевизор. Американцы любят телевизоры и у них много каналов. Смотреть можно только один – старые голливудские фильмы. На всех остальных зрителю навязывали быковатого гладиатора в образе шизофреника-математика, предлагали большой ассортимент обезжиренных продуктов и еще большее количество фитнес-залов. Плюс бесконечные выступления преподобных и святых, с песнями, плясками, фейерверками, поп-корнами и призывами купить новый СД с проповедями. Плюс бесконечная терка об оси зла и подвиге американского оружия в Афгане. Мое познание мира ограничивалось телевизором и балконом. К Расселу Кроу я еще вернусь.

Утро номер четыре

Произведя несложные арифметические действия, компания Air France пришла к выводу, что дешевле вернуть багаж, чем возмещать его стоимость, и обеспечила меня новой степенью свободы – шортами, легкими брючками, туфлями, для которых шерстяные носки не являются обязательным наполнением. С замиранием сердца я раскладывал вновь обретенное богатство по ящичкам и привыкал к своему новому состоянию.

Следующие несколько суток имеют только утро и ночь

Днем был сон, вечером – спектакли, оставались Утро и Ночь. Ночь заканчивалась в 24.00. Америкосы и японцы, обожающие Гавайи, тратят бабки и отдыхают там ровно до нуля часов. Только три заведения на острове работали до четырех утра. О них позже.

Японцы любят Гавайи, потому что считают их своими и потому что от них лету три-четыре часа. Ближе только Эверест. Когда-то, до войны, на островах жило двести тысяч японских семей. Потом белые американцы попросили своих черноволосых братьев переехать жить в другое место в три дня. Вслух об этом сейчас не говорят и молодым американцам не рассказывают. Американцы просто любят острова, как двадцать лет назад совки любили Крым и Сочи.

Местный театр обеспечил меня парой новых товарищей и русской переводчицей, знакомой и с нашими и местными обычаями. Переводчица была замужем и по умолчанию мы стали друзьями с ее мужем. Она была не прочь выпить в любое время суток и муж относился к этому спокойно. У нас был похожий бизнес и нам всегда было о чем поговорить. Она переводила ему наши шутки и через неделю быстрота его реакции увеличилась. Он тоже стал шутить, а я стал привыкать смеяться на всякий случай, когда он говорил. А еще он подарил мне майку, когда мне было нечего носить. Теплую и черную. На улице было жарко даже ночью.

Я жил в хорошем отеле с плохой кухней. У меня была машина, права и пара денег. До рождества оставалась неделя. Воспитанный Макколеем Калкиным я ждал чуда и размаха.

По утрам я сталкивался с постояльцами отеля, огромными, добродушными существами в растянутых майках с придурковатыми рисунками, шортах и кроссовках, и их вечно жующими детками. Американцы считают русских мрачными и замкнутыми типами. На самом деле мы прячем глаза в пол, чтобы не рассматривать этих мутантов, а молчим, потому что нас учили, что глумиться над хозяевами нехорошо. Два центнера холодца, перекатывающегося при каждом движении. Да только от этого можно сдохнуть от хохота. Не от того, что кто-то толще меня. От влюбленного восторга в глазах родителей, когда их чадо уминает тридцать седьмой пончик.

По телевизору идет реклама обезжиренных продуктов. В магазинах нет только обезжиренного сала. Стадо в кроссовках и майках решило, что наконец-то можно спокойно жрать. Телевизор обещал стаду, что оно не потолстеет.

От количества Макдональдсов и потных свиноподобных янки, жующих котлету обернутую в бумагу, начинало подташнивать. Желтокрасный логотип стал все больше напоминать перевернутую мошонку…

Лифт опускался две минуты и на каждой остановке оглашался возгласом “Хай”. Все разговоры касались еды. Где почем и побольше. Янки постарше бесцеремонно орали мне в уши, молодняк чавкал. Маленькие япончики сбивались в стайки и напоминали пташек на спине бегемота. Отельный пляж напоминал телерепортаж с передовой свинофермы имени Семенного Фонда Первого Президента. Океан напоминал бульон с клецками.

По ночам мне снились женщины. По утрам я уезжал кататься по побережью в одиночестве

С наступлением сумерек я ездил по городу, мимо меня сновали ЛИМУЗИНЫ. Всякие. Какие угодно, с огоньками, витриночками и прочей мишурой. Мне становилось радостно. В свое время я сделал приятелю подарок – посадил его в белоснежный десятиметровый линкольн (а может и черный, какая разница) вместе с двумя стриптизершами и отправил кататься по всей Москве. Время от времени он звонил мне и захлебываясь в одышке кричал, что я сука. Голос у него был как партия флейты у Прокофьева.

Газеты писали о голливудских звездах, отдыхающих на Гаваях. За каждым тонированным стеклом мне виделся если не Кевин Спейси, то по крайней мере Николас Кейдж. Стены ресторанов были украшены полароидными фотками Журнальной Знати. Роскошь и нега. Все это было где-то рядом – надо только отгадать последний вопрос.

Вместе со мной к ресторану двенадцатиметровой помесью таксы и внедорожника подъехал “гелентваген-лимо”. Мое воображение быстро состряпало пару мулаток, нервно одергивающих несуществующие бретельки в чреве долговязого уродца. Мои уши приняли форму овчарочьих, а нос стал влажным и холодным, выискивающим в воздухе молекулы женского очарования. Это была плохая шутка. Из утробы с хохотом вылезла парочка гостей с континента в кроссовках, майках, и панамках. Облом номер двенадцать.

Лучший сифудный ресторан Гаваев бесспорно выигрывал у кипрских столовок в роскоши, но проигрывал им в способности еды нежно укладываться на язык. И все же это отличалось от БигМака. Мой организм нуждался в качественном алкоголе и мне принесли коньяк.

“ON ROCKS”

Эти олигофрены кладут ЛЕД В КОНЬЯК. Не прошло еще и недели, как закончилась месячное житье во Франции. Домашнее вино и вкусный, в любое время суток теплый, хлеб. Страна, в которой один шкафчик – для белого вина, другой – для красного, третий – для шампанского, четвертый – для коньяка. Температура в беловинном шкафу на два (!) градуса ниже, чем в красновинном. Если вы захотите объявить войну Франции и выиграть ее, расскажите им, ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ С КОНЬЯКОМ. Заодно умрут и армяне и грузины.

Вместо джаза на сцену вышли две сестры Зайцевы местного разлива. Слащаво гундося и подыгрывая себе на синтезаторе, парочка начала исполнять хиты тридцатилетней давности.

Утром мне было плохо. Машина осталась там же, у ресторана. Подруга-переводчица, отобрав у мужа разбитую “тойоту”, ждала меня в баре отеля.

В пяти метрах от бара выступал хор старушек в национальной одежде (лифчик из коры кокоса и юбочка из пальмовых листьев). Местная церковная самодеятельность с псалмами. Добрые дебелые самаритянки в лифчиках и юбочках, честно добывающие кэш для местного пастора. Это правда, что русские мрачные и угрюмые. Глаза в пол.

Перед хором выстроилось стадо слоноподобных янки. Громко переговариваясь поверх голов, они прихлопывали и пританцовывали. Старушечья дряблая кожа, прикрытая скорлупой на ленточках, и сотня двухцентнеровых прихлопывающих дебилов.

У меня не хватает наглости причислять себя к гурманам, доказывать собственную одаренность, или с дегенеративным упорством одного из ведущих московской радиостанции (весь рейтинг и признание которой – заслуга шикарнейшейших форм хозяйки) делить мир – машины, компьютеры, фильмы и книги – на “гавно” и “мне нравится”. Мне везло и я видел некоторые страны на сто километров дальше, чем турист из окна самолета-поезда-машины. Мне приходилось убеждать людей в том, что меня надо покормить даже если кухня закрыта, что для меня можно вскрыть сигаретный автомат, но бабушки в кокосах меня победили. Моя машина так и осталась у ресторана. С большим трудом мы добрались до театра.

Продолжение следует…

Читать: “Государь”, Никколо Макиавелли
Слушать: “Dreamland”, Robert Plant, 2002
Смотреть: Angela’s Ashes, Alan Parker, 1999

Распечатать     Обсудить

Если сравнить эстетическое удовольствие с плотскими утехами желудка, то впечатление от фресок Дионисия в Ферапонтовом монастыре можно сравнить только с экзотическим пиршеством, на котором вкусовые сосочки и слух неискушенного едока, до того знакомого только с рахат-лукумом и халвой, ласкают какие-нибудь хумус, табули, фатуш, мутабаль и бабага-нуж.

Путь к радости для глаз довольно долог, но не слишком обременителен.         От Москвы до монастыря придется добираться минимум сутки. Если не на машине, то в уютном купе фирменного поезда “Москва-Вологда” – ночь за стаканом крепкого чая у окна купе или за бокалом вина в вагоне-ресторане, который работает до ухода последнего посетителя, то есть до утра.
От вокзала можно ехать в гостиницу “Спасская” (в Вологде их всего три, все пусты, цены смешные – 300 рублей за полу-люкс в сутки) или же прямо в Ферапонтов монастырь – два с половиной часа по отличному шоссе.         Я же в первый день приезда просто бродил по городу.

Вологодский кремль имеет две основные достопримечательности. Первая – поразительное по качеству собрание икон в архиерейском дворце, которое по классу едва ли не превосходит собрание Третьяковской галереи. Жемчужина этого собрания – поразительная Толгская Божья матерь – не уступает по силе молитвенного внушения рублевской “Троице”. Местные собиратели икон, вологодские иереи, изысканным вкусом и настойчивостью сравнимы, наверное, только с итальянским         семейством Медичи, собравшим под свое флорентийское крыло всех гениев Возрождения.

Второе пиршество – это краеведческий музей с умопомрачительным собранием таксидермистов. Шагая из зала в зал, путешественник трепещет от смеха и ужаса. То утро в сосновом лесу, где огромную медведицу окружают веселенькие чучела медвежат, то вечер в еловой чаще, где пируют лисы, пожирающие стаю токующих глухарей… А вот снежная полянка, где рысь рвет потроха зайцу… Особенно хороши речные инсталляции – мирное болотное дно         с ужами и лягушками, речной обрыв с норками ласточек… Нападение мертвого чучела луня на чучело не менее мертвой утки способно ошеломить и какой-нибудь Париж. Кишки, шкуры и вытаращенные глаза. Двадцать залов чучел, схватившихся в жестокой схватке за выживание вида. Полсотни ужастиков в духе пионерских утренников. Авангардное искусство имеет отдых – да только ради этого стоит съездить в славную Вологду, читатель.

Кстати, шведский стол в гостинице “Вологда”, где есть не только         фруктовый суп, а даже соленые грузди, успокоит душу самого взыскательного гурмана смелым сочетанием таежной дикости с европейской изысканностью.

Если вы приехали на поезде,стоит обратить внимание на вереницы таксистов, стоящих на центральной площади. Их средний заработок – 600 рублей в месяц. Вопиющая и постыдная бедность дает досужему путешественнику возможность взять машину за те же деньги на весь день, и лететь под счастье шофера хоть на край земли. Спрашиваю, как выживаете? “Охотой, – отвечает таксист, – лося бьем, зайца, летом         вот здоровенную щуку убил… обухом”…

Ферапонтов монастырь от Вологды отделяет около 200 километров. Крохотный монастырский кремль – церковь Рождества Богородицы, окруженная крепостной стеной, – стоит на крутой горке между двух просторных озер. Можно представить, каков вид распахнут тут летом, когда синева уходит до самого горизонта. Именно дальность монастыря, куда был сослан однажды патриарх Никон, спасла фрески Дионисия от переделок: на нужды столь         бедной и заброшенной обители всегда не было денег.

Храм в честь рождества Богородицы, расписанный Дионисием с сыновьями в 1500-1502 – абсолютный шедевр. Первые ассоциации – идеальная цельность капеллы Роншан с фресками Матисса или фрески Сикстинской капеллы работы Микеланджело.
Фрески Дионисия – словно череда окон, распахнутых из северного храма в жаркую Палестину: в дымке раскаленной пустыни видны только контуры евангельских видений, изображенных беглой кистью.         Пожалуй, это единственный в России храм, где фрески идеально вписаны в архитектуру, и больше того – создают внутри церкви свой визуальный собор.
Огромную роспись стен, арок, столпов, сводов и потолка Дионисий исполнил всего за 34 дня. Обычно русские образы насуплены и мрачны, но рука Дионисия раскована: перед нами – ликование свободы в формах радостного обожания Богородицы.

Благодаря опеке Юнеско храм Дионисия сегодня причислен к лику святынь мирового значения и заботливо защищен от влаги.         Каждый сантиметр штукатурки – под контролем приборов, а обилие служащих даже вызывает оторопь.
Факт превращения храма в музейный экспонат поднимает противоречивые чувства. Не в наших силах перенести этот шедевр из снежной пустыни на берег культуры. И только сельские музейные церберы под аккомпанемент шелестящих евро могут сохранить храм от варварства горящих свечей и гробовых слез.
Увы, шедевр Дионисия, открывающий галлюцинирующим верующим виды на Святую землю, сегодня должен быть пуст.         Вход в Палестину только по пять человек под присмотром охраны.

Гарниром к светлому потрясению может стать расположенный неподалеку (полчаса на той же машине) Кирилло-Белозерский монастырь на берегу Белого озера. Здесь уже служат монахи, храмы очищены от мирской скверны, и только местный батюшка Алексей помнит, что в алтаре когда-то стояли унты славного летчика товарища Преображенского, местного уроженца, который когда-то бомбил Берлин.         Ясный прозрачный пейзаж с лесами и долами.
Пустынные берега озер.
Экологически чистое небо без признаков дыма. Одна встречная машина за час езды по шоссе. А если и голосует у обочины какой-нибудь путник, то это, конечно, монах.
Словом, если есть у вас в кармане пара свободных тысяч рублей, путешествие в Вологду, а затем к Дионисию украсит вашу память редким по силе впечатлением.

Сегодня мы открываем в нашем журнале новый интерактивный проект. Устроен он очень просто, но у него есть своя предыстория.
Несколько лет подряд американский писатель Пол Остер вел на радиоканале NPR передачу, в которой зачитывал короткие истории, присланные ему слушателями. Истории должны были быть правдивыми и небольшими, но никаких ограничений по тематике и стилю не предполагалось.
Остера больше всего интересовало, чтобы истории показывали, чего мы ждем от этого мира, раскрывали странные и неизвестные силы, которые изменяют нашу жизнь, историю наших семей, наше сознание и тело, нашу, одним словом, душу. Остер надеялся, что, в конце концов, на основе этих историй он сможет составить своеобразный Музей Американской Реальности.

Подобные честолюбивые планы вынашиваем и мы. Понимая, что аудитория NPR во много раз больше всей аудитории Рунета, мы, тем не менее, надеемся на то, что написать текст, не отрываясь от компьютера, проще, чем слать письмо на радио. Лучшие из присланных вами историй мы каждые две недели мы будем публиковать. А чтобы показывать читателям пример, будем публиковать и перевод (иногда сокращенный) одной из американских историй, собранных Полом Остером.

Первая история называется “История о кролике” и я, честно говоря, не уверен, что ее надо рассказывать, как я это сделал, от женского лица – по-английски, как все понимают, оно без разницы.

История о кролике

Пару лет назад, я пришла навестить подругу, с которой собиралась послушать новые CD. Только музыка начала играть, как я заметила, как что-то белое и пушистое скатилось вниз по лестнице.
- Это кошка? – спросила я с опаской человека, страдающего аллергией
- Нет, – сказала подруга, – это дочкин кролик.
Я вспомнила, что однажды слышала, что если кроликов оставлять без присмотра, то они могут перегрызть электрический провод – и все.
- Да, – подтвердила подруга, – за ним нужен глаз да глаз.
И тут я решила пошутить и сказала, что если она когда-нибудь наткнется на убитого током кролика, то пусть позвонит мне, чтобы я взяла его домой и приготовила на ужин. Мы посмеялись, и спустя некоторое время подруга вышла из комнаты за карандашом. Мгновение спустя она вернулась сильно напуганная. Я спросила, что случилось, и она сказала, что кролик только что перекусил провод и умер на ее глазах – в точности как я описывала. Она успела только увидеть, как дернулись его лапки.
Я вышла в другую комнату, и сама убедилась: неподвижный зверек лежал, зажав зубами коричневый провод. Каждые несколько секунд по его зубам пробегала слабая электрическая искра.
Мы посмотрели друг на друга в растерянности. Мы сами не могли понять, развеселила нас эта ситуация или обеспокоила. Потом подруга заговорила, словно внезапно ее осенило.
- Да ты понимаешь, – сказала она, – что ты могла попросить о чем угодно?
- Что ты имеешь в виду? – спросила я
- Вместо того, чтобы просить отдать тебе кролика домой на ужин, – сказала она, – вместо того, чтобы угадывать, что случиться. Ты могла с таким же успехом попросить миллион долларов или еще что-нибудь. И ты получила бы в точности это! Это же было такое особое мгновение, мгновение, когда любое желание исполняется.
У меня никогда не было ни малейшего сомнения, что подруга была абсолютно права.
Барри Фой, Сиэтл, Вашингтон.

10 сентября, МХАТ им. Чехова – спектакль “Преступление и наказание”
Режиссер Невежина, девушка с двумя высшими образованиями (Истфак МГУ и ГИТИС) снискала себе репутацию интеллектуалки такими спектаклями, как, например, “Контрабас” П. Зюскинда в “Сатириконе”. Теперь девушка работает во МХАТе, и очередь дошла до Достоевского. Но идти на спектакль стоит не столько ради режиссуры, сколько ради Раскольникова – Евгений Цыганов, приглашенный на спектакль из мастерской П. Фоменко – реальная новая звезда и герой влажных девичьих снов. “Не отбирайте у меня мальчика” – сказал после премьеры Петр Фоменко Олегу Табакову.

10 сентября, “Берлинский Дом” на Петровке,
открытие магазина “Escada Sport”
Escada открывает в Москве новый большой модный магазин с новой современной “международной концепцией”. Дерево, кожа, камень, архитектура, камин, беззаботность как определяющее качество клиента и его правота, возведенная в куб. Красота – запредельная, цены – запредельные, пафос – запредельнее запредельного. Пир буржуйского духа во всей его нечеловеческой красе. Анархистам, антиглобалистам и пролетариату вход строго воспрещен.

12 сентября, 18:30, ЦДХ, Настя, “В Ожидании НеНастья”
Легенда “русского рока” Настя Полева представляет песни из нового альбома “НеНастье”- музыка Егора Белкина, тексты – Настины. Саунд-продюсер альбома – Майкл Мэннис, кинопродюсер из Филадельфии. Занесло Майка в Россию по киноделам (познакомил их с Настей Алексей Балабанов), но он слишком увлекся поиском саундтрека для нового фильма… Настя рассказывает, что во время работы над проектом кошка с межконтинентальным именем Мазафачка изгрызла огромное количество проводов и “выдрыхлась за всю свою жизнь возле пульта”. Остается надеется, что кошка выспалась и за всех будущих слушателей.

13-14 сентября, клуб “Б-2″
Первый фестиваль молодых самобытных групп “Яйцо”
Что там будет, не знает никто. Однако, именно из “молодых и самобытных групп” потом обычно появляются Beatles, Rolling Stones, Queen и Nirvana. Вполне возможно, что из первого “Яйца” ничего стоящего не вылупится, однако можно сходить и посмотреть хотя бы на то, из какого сора растут иногда великие вещи. А вдруг?… Кроме того, на фестивале ожидаются вполне и давно вылупившиеся гости: Ива Нова (экс-Бабслей), Наталья Пивоварова и СОУС, Умка и Броневичок, Ва-Банк, Лёня Фёдоров (АукцЫон).

13 сентября, клуб “16 тонн”
концерт Голди
Бывший сирота и детдомовец, ныне – актер, тусовщик, хулиган, мастер эпатажа и один из лучших современных электронных музыкантов, продюсеров и ди-джеев. Величина феерически-фантастическая, первая настоящая звезда джангла и драм-н-бейса. Один из немногих парней на планете, реально имеющих все права носить на себе столько золота, сколько он обычно носит.

7-15 сентября, театр “Новая Опера”,
1-й Московский международный фестиваль балета Grand Pas
Гедиминас Таранда – превосходный танцор, руководитель “Имперского балета” и известный эпатажник. Не заканчивал балетной школы, но исполнял ведущие партии на сцене Большого. Играл главные роли в спектаклях с Чуриковой и Гурченко. Теперь вот сделал фестиваль: “ничего подобного до сих пор не было”. Пожалуй, да: солисты Гранд Опера и других ведущих мировых сцен вроде бы являются залогом феерического зрелища. Кроме того, московской публике обещают одного из лучших в мире исполнителей фламенко – Томаса де Мадрида.

Любой день, Московский Кремль, Успенский собор
выставка “Арсенал русских царей”
Личное оружие российских самодержцев – от усыпанного сапфирами и рубинами колчана царя Михаила Федоровича до пневматической трости-ружья императора Петра III с чисто золотой рукоятью. Обычно всю эту роскошь показывают на выездных зарубежных экспозициях с целью то ли устрашения, то ли, наоборот, конверсионно-миролюбивого “приглашения к диалогу”. Теперь, наконец, показывают соотечественникам. Впрочем, “ядерного чемоданчика” там нет.

19 сентября, Америка-Синема
фильм “Бессонница”
Премьера фильма Кристофера Нолана “Бессонница” с Аль Пачино, Робертом Уильямсом и Хилари Суонк в главных ролях. Все актеры – обладатели “Оскара”, режиссер – обладатель кучи призов за предыдущий Memento. Холодная Аляска с ослепительными белыми ночами, натурально дюрренматовский сюжет, Пачино в роли старого и прожженного детектива, Робин Уильямс – в роли убийцы. Смотреть обязательно.

20, 21 сентября ГЦКЗ “Россия” концерт Сальваторе Адамо
Tombe la Neige и J’Aime – достаточно назвать только две эти песни, и остальные рекомендации отпадут за необходимостью. Один из последних могикан 60-70-х годов, брат по крови Энгельберта Хампердинка, Тома Джонса и Энди Уильямса, звезда вокальной попсы и предмет девичьих грез тех времен, бельгиец с нежнейшим голосом впервые в Москве, где его ждали 40 лет. В партере наверняка можно будет увидеть живого Гарика Сукачева.

21 сентября, ДК Горбунова
концерт Nazareth
Для открытия сезона в Горбушке приглашены проверенные хард-ветераны. Мы с ними одной крови. Россияне балдеют под Love Hurts и Animals так же, как и шотландцы, а шотландцы хлещут водку так же, как и русские. Оттого Nazareth ездит в Россию чаще других своих коллег и оттого каждый их визит приносит обоюдное удовольствие и артистам и зрителям.

Любой день, любой кинотеатр
фильм “Особое мнение”
Том Круз в новом фильме Стивена Спилберга по рассказу Филиппа Дика. Мощнейшие спецэффекты и динамика плюс мораль, отличная от обычной спилберговской: в будущем, ребята, ничего хорошего не будет даже в Америке. Один из лучших фильмов года без дураков.

Любой день, любой кинотеатр
фильм “3000 миль до Грейсленда”
Кевин Костнер, Курт Рассел, Кристиан Слейтер и Дэвид Аркетт имитируют короля рок-н-ролла и под шумок грабят казино в разгар “Недели Элвиса Пресли” в Вегасе. Фильм про то, как Элвис реально left the building с баблом подмышкой. Действительно смешно.

4 – 15 сентября, Московский дом фотографии,
персональная выставка Карла де Кейзера
Вы бывали на Пресненской пересылке? А в Можайском СИЗО? Не зарекайтесь.
Лучше сходите на выставку. Отважный бельгийский репортер в течение полугода посетил около сотни российских зон. Как он договаривался с администрацией нашего славного УИН – загадка. Сколько времени и как администрация готовилась к визиту иностранного фотографа – тоже. Но результат, как ни странно, похож на правду. Насколько, конечно, мы можем судить об этой правде с другой стороны забора с колючей проволокой.

4 – 9 сентября, ВВЦ, XV Московская международная книжная выставка-ярмарка
2 тысячи издательств, полиграфических предприятий, книготорговых фирм, библиотек, культурных центров из 82 стран мира. Два павильона (20 и 57), площадь между ними, 700 экспозиций и несчетное количество лотков. Общее число представленных наименований новых книг – свыше 100 тысяч. Общее количество писателей, издателей и книжных обозревателей – едва ли многим меньше. Если последнее обстоятельство вас не пугает, есть шанс принести с базара Юзефовича, Коэльо и Бушкова.

20 сентября, КЦ “Меридиан”,
концерт “Пикник”
“Ночь шуршит над головой, как вампира черный плащ. Мы проходим стороной, эти игры не для нас…” Великий и таинственный “Пикник” устраивает “Дикие Игры” в честь 20-летия выхода своего дебютного альбома “Дым”. В концерте должен играть саксофонист Алексей Могилевский (экс”Наутилус Помпилиус”). Всем идти обязательно.

17 сентября, Дарвиновский музей выставка “Кактусы – звезды”
Кактус – мексиканская трава. Это волшебное растение. Из него делают текилу и много разных других всячин; он растет, цветет, колется, вдохновляет сотни домохозяек, школьников, Кастанеду и его последователей. Говорят, что кактус не боится мониторов и поглощает их вредное излучение. Всю правду о кактусах вы увидите и услышите на специальной выставке в музее имени отца-основателя теории видов и происхождения человека. Там, помимо прочего, вы увидите удивительно пропорциональные и красивые кактусы-астрофитумы.

Как бы нам этого не хотелось избежать, в школу ходить надо. И не только и не столько потому, что в нее ходят все. Есть еще ряд причин, почему вам следует первый раз отвести туда свое чадо и на 11 лет смириться с неизбежностью отводить, а потом встречать его оттуда каждый день. Вот они, 10 поводов сказать школе “Да”.

1. Школа объясняет вашему ребенку, что жизнь – совсем не сахар, а порой даже и говно. Вы при всем желании не сможете объяснить это ему так, как сможет школа. А делать это рано или поздно придется, так что пусть грязную работу выполнят за вас.

2. В школе все-таки учат элементарным вещам. “Чи”-”ши” пиши через “и”, два плюс два, солнце и луна, Пушкин и глобус, How do you do и утренняя гимнастика – представьте, что обо всем этом вам пришлось бы рассказывать самостоятельно. Вы сами-то мало что помните.

3. Школа приучает вашего ребенка что-то делать самому. Неважно что – шить, стругать или складно писать собственное имя на бумаге. В принципе, если у вас есть несколько десятков миллиардов евро, этот пункт можно, конечно, пропустить. Но в этом случае, когда у вас будут внуки, десятков миллиардов у вас уже не будет, и к пункту все равно придется вернуться.

4. Школа помогает выявлять способности вашего чада. То, что вашему ребенку медведь наступил на ухо, вы, по идее, можете определить и сами, но вот то, что в нем спит великий математик, вы можете и не понять, и тогда вместо необходимой логарифмической линейки купите ему ненужное пианино.

5. Школа гарантирует, что хотя бы полдня ваш ребенок не шатается неизвестно где и неизвестно с кем, пока вы зарабатываете ему на новые штаны, которые он порвал вчера, все-таки шатаясь неизвестно где и неизвестно с кем. После школы, естественно.

6. В школе ваш ребенок, скорее всего, влюбится. Любовь же, включая несчастную, наполняет жизнь человека смыслом. А это хорошо.

7. В школе люди, как правило, встречают настоящих друзей – тех, что на всю жизнь. Скорее всего, именно они потом будут помогать вашим детям вас хоронить.

8. В школе задают уроки. Это значит, что час тишины в вашем доме в принципе вроде как обеспечен – даже когда ваше ненаглядное дитя находится рядом с вами.

9. Школа успокаивает. Она доказывает, что на свете есть люди, которые смыслят в воспитании детей еще меньше вас.

10. И, наконец, школа дает вам возможность соскучиться по своему ребенку. А это главное.