Разгром РККА - 1941

В.Н.Земсков. «СТАТИСТИЧЕСКИЙ ЛАБИРИНТ» К вопросу об общей численности советских военнопленных и масштабах их смертности

2015-04-25T22:23:00.001+03:00

http://rkka1941.blogspot.com/

=============================

В.Н.Земсков. «СТАТИСТИЧЕСКИЙ ЛАБИРИНТ» К вопросу об общей численности советских военнопленных и масштабах их смертности

История и современность

Различным аспектам истории Великой Отечественной войны посвящена обширнейшая литература. И тем не менее есть вопросы, по которым далеко не всё ясно. К таковым относится и поднятая нами проблема. Имеются публикации, непосредственно посвящённые истории советских военнопленных (см.: Датнер Ш. Преступления немецко-фашистского вермахта в отношении военнопленных / Пер. с польск. — М., 1963; Назаревич Р. Советские военнопленные в Польше в годы Второй мировой войны и помощь им со стороны польского населения // Вопросы истории. 1989. № 3; Семиряга М.И. Судьбы советских военнопленных // Вопросы истории. 1995. № 4; и др.), но вопрос об их общей численности и масштабах смертности остаётся открытым. На этот счёт в литературе и публицистике и по сей день бытуют самые разнообразные оценки. Имеет место неприемлемая в науке практика, когда прямые показания исторических источников игнорируются, а взамен них преподносятся собственные домыслы и сомнительные «расчёты».

Мы не претендуем на изучение проблемы плена в широком смысле. Нас интересует только статистика (общая численность советских военнопленных и масштабы их смертности). И разобраться в этом мы намерены посредством максимального приближения к показаниям (подчас спорным и противоречивым) известных к настоящему времени исторической науке документальных источников. Имеющиеся в литературе интуитивные оценки нами не брались в расчёт, а использовались только величины (цифры), которые подкреплены ссылками на документы.

Сам факт бытования в литературе самых разнообразных оценок численности советских военнопленных несколько странен, так как ещё с конца 1950-х годов она известна по немецким документам — с начала войны и до 1 февраля 1945 ода было взято в немецкий плен более 5,75 млн. (точнее — 5 754 тыс.) (см.: Dallin A. Deutsche Herrschaft in Russland. 1941—1945: Eine Studie uber Besatzungspolitik. — Dusseldorf, 1958. S. 440). Эту информацию выявил в немецких архивах американский историк А.Даллин и опубликовал в своей монографии «Германское правление в России. 1941—1945», вышедшей в 1957 году на английском языке (в 1958 г. — на немецком языке). В СССР А.Даллин был немедленно причислен к «буржуазным фальсификаторам», и введённая им в научный оборот статистика (не оценочная, а документально подтверждённая) не использовалась в научных трудах вплоть до конца советской эпохи (видимо, по инерции во многих случаях и в постсоветское время). В зарубежной же историографии, напротив, эта статистика активно использовалась, выдержала проверку временем и по сей день котируется как наиболее достоверная.

Вызывает удивление, что в литературе и публицистике довольно часто встречаются оценки, значительно ниже указанной величины (обычно в диапазоне от 4,0 млн. до 5,2 млн.). Ведь в данной ситуации корректировка возможна только в сторону увеличения, исходя из предположения, что, возможно, в этой немецкой статистике имел место быть какой-то недоучёт. Корректировка же в сторону понижения совершенно исключена. Сам А.Даллин допускал, что выявленная им статистика, возможно, неполная, и снабдил её соответствующей ремаркой (там же).

Указанная величина (5,75 млн.) слагалась из 3,35 млн., взятых в плен в 1941 году, и 2,4 млн. — в период с 1 января 1942-го по 1 февраля 1945 года. И здесь налицо недоучёт в данных за 1941 год — не хватает 0,45 млн. пленных. Ибо по состоянию на 11 декабря 1941 года, согласно сводке донесений немецких воинских частей, численность советских военнопленных составляла 3,8 млн. (см.: Штрайт К. Солдатами их не считать: Вермахт и советские военнопленные в 1941—1945 годах / Пер. с нем. — М., 1979. С. 99; Дугас И.А., Черон Ф.Я. Вычеркнутые из памяти: Советские военнопленные между Гитлером и Сталиным. — Париж, 1994. С. 399; Полян П.М. Жертвы двух диктатур: Остарбайтеры и военнопленные в третьем рейхе и их репатриация. — М., 1996. С. 65, 71). Затем из этой статистики таинственно «исчезли» 0,45 млн. человек (3,8 млн. — 3,35 млн.). Нас нисколько не удовлетворяют объяснения об «уточнении» статистики. Дело гораздо серьёзнее. 3,8 млн. — это число пленных по донесениям воинских частей, а 3,35 млн. — соответствующие данные лагерной статистики. Получается, что 0,45 млн. пленных в 1941 году не довели живыми до лагерей (они погибли в промежуток времени от момента пленения до момента поступления в лагеря).

Есть на этот счёт и соответствующие свидетельства. Объясняя на Нюрнбергском процессе причины массового вымирания советских военнопленных, захваченных под Вязьмой в октябре 1941 года, подсудимый генерал-полковник А.Йодль заявил: «Окружённые русские армии оказывали фанатическое сопротивление, несмотря на то, что последние 8—10 дней были лишены какого-либо снабжения. Они питались буквально корой и корнями деревьев, так как отошли в непроходимые лесные массивы, и попали в плен уже в таком истощении, когда они были едва ли в состоянии передвигаться. Было просто невозможно их везти… Поблизости не было мест для их размещения… Очень скоро начались дожди, а позднее наступили холода. В этом и была причина, почему б`ольшая часть людей, взятых в плен под Вязьмой, умерли» (цит. по: Всероссийская Книга Памяти. 1941—1945: Обзорный том. — М., 1995. С. 260).

Это свидетельство А.Йодля весьма примечательно. Оно подтверждает факт массовой смертности пленных в районах пленения, до поступления в лагеря. Поэтому произведённое немцами снижение числа взятых в плен в 1941 году советских военнослужащих почти на 0,5 млн. (с 3,8 млн. до 3,35 млн.) и соответственно всей статистики за всю войну с 6,2 млн. до 5,75 млн. являлось не просто «уточнением статистики». Это было «списание» почти 0,5 млн. пленных, умерших в промежуток времени от момента пленения до момента регистрации в лагерях, и в немецкой лагерной статистике они, естественно, не учтены.

Любопытное исследование провели И.А.Дугас и Ф.Я.Черон — авторы изданной в 1994 году в Париже книги на русском языке «Вычеркнутые из памяти: Советские военнопленные между Гитлером и Сталиным». Они установили, что в начале 1942 года было «скорректировано» в сторону понижения (с 3,8 млн. до 3,35 млн.) только итоговое количество попавших в 1941 году в немецкий плен советских военнослужащих, а первичные данные (донесения воинских частей) остались без изменений и при их суммировании дают именно 3 800 тыс. человек (см.: Дугас И.А., Черон Ф.Я. Вычеркнутые из памяти... С. 399).

На Нюрнбергском процессе (20 ноября 1945-го — 1 октября 1946 г.) советская сторона представила документ из аппарата рейхсминистра оккупированных восточных территорий А.Розенберга (это была справка на имя Г.Геринга, датированная 1 февраля 1942 г., но сведения в ней давались по состоянию на 10 января 1942 г.), в котором говорилось об общем числе советских военнопленных и называлась цифра в 3,9 млн., из них имелись в наличии только 1,1 млн. (см.: Война и общество. 1941—1945 / Отв. редактор Г.Н. Севостьянов. — М., 2004. С. 234). О «недостающих» 2,8 млн. в справке ничего не говорилось, но из других немецких источников нам доподлинно известно, что общее количество умерших советских военнопленных к середине января 1942 года перевалило за отметку в 2 млн. (см.: Streit C. Keine Kameraden: Die Wehrmacht und die sowjetichen Krigsgefangenen 1941—1945. — Bonn, 1991. S. 244—246) — и это только умершие в лагерях, без учёта свыше 400 тыс. пленных, погибших ещё до поступления в лагеря. Освобождённых и бежавших из плена максимально могло быть 0,4 млн. И в итоге ситуация к 10 января 1942 года со статистикой советских военнопленных получается такая: всего взято в плен — 3,9 млн., из них умерло — 2,4 млн., находилось в наличии — 1,1 млн., освобождено и бежало — 0,4 млн.

Кроме указанной справки на имя Геринга, историкам известен ещё один источник — сводка донесений немецких штабов. Там тоже по состоянию на 10 января 1942 года названо общее число советских военнопленных — 3,9 млн. (см.: Schustereit H. Vabanque: Hitlers Angriff und die Sowietunion 1941. — Herford, Bonn, 1988. S. 69). Затем эти величины (3,8 млн. — на 11 декабря 1941 г., 3,9 млн. — на 10 января 1942 г.) исчезают из немецкой статистики и появляются «уточнённые» 3,35 млн. за 1941 год. Как это произошло и при каких обстоятельствах, исследователям выяснить не удалось. Но тут надо иметь в виду, что нацисты, при их амбициозности и тщеславии, не могли просто так пойти на афёру с уменьшением численности советских военнопленных, то есть принизить собственные «успехи» в пленении войск противника. Они явно чего-то опасались и, образно говоря, заметали следы. Возможно, прав немецкий (западногерманский) историк К.Штрайт в своём подозрении, что природа «статистического изъяна» кроется в желании скрыть «грубейшие нарушения» от Международного Красного Креста, представители которого время от времени допускались для обследования положения военнопленных (см.: Streit C. Keine Kameraden... S. 128—130).

Российский исследователь П.М.Полян, автор дважды издававшейся (в 1996 и 2002 гг.) монографии «Жертвы двух диктатур: Остарбайтеры и военнопленные в третьем рейхе и их репатриация», говоря об «уточнении» немецкой статистики за 1941 год посредством снижения общего числа советских пленных с 3,8 млн. до 3,35 млн., высказал неприемлемое, на наш взгляд, предположение: «Вместе с тем не вполне ясно, учтены ли в этих цифрах военнопленные, отпущенные на свободу» (Полян П.М. Жертвы двух диктатур... 1996. С. 71). По документам известно, что в период с июля по ноябрь 1941 года немцы отпустили почти 320 тыс. советских пленных (точнее — 318,8 тыс.) (см.: Гриф секретности снят: Потери Вооружённых Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах: Статистическое исследование / Под общей редакцией Г.Ф.Кривошеева. — М., 1993. С. 334). Однако последние не имеют никакого отношения к «исключенным из статистики». Из анализа содержащегося в монографиях А.Даллина и К.Штрайта обильного статистического материала с детальным указанием «убыли» («умерло», «казнено», «освобождено», «бежало» и т. д.) освобождённые в течение всей войны неотъемлемой составной частью входили в сводную «уточнённую» немецкую статистику общей численности советских военнопленных. Это значит, что они (освобождённые) в статистике за 1941 год входили в «уточнённые» 3,35 млн., а в «списанных» 0,45 млн. их нет.

В период с 1 января 1942-го по 1 февраля 1945 года, согласно немецким документам, в немецкий плен попало 2,4 млн. советских военнослужащих. Если сюда прибавить 3,8 млн. пленных 1941 года, то их общее число составляет не 5,75 млн., а 6,2 млн. Это состояние до 1 февраля 1945 года, и надо иметь в виду, что какое-то количество (вероятно, незначительное) попало в плен в феврале-апреле 1945 года.

Но ведь существовал ещё финский и румынский плен. По финскому плену за 1941—1944 годы имеется точная статистика — 64 188 человек (см.: Дугас И.А., Черон Ф.Я. Вычеркнутые из памяти... С. 59). Статистики такого же характера по румынскому плену нет, а имеющиеся в литературе оценки (на наш взгляд, вполне приемлемые) варьируются обычно в пределах от 40 тыс. до 45 тыс. человек (см.: Полян П.М. Жертвы двух диктатур... 1996. С. 66—67). Советские военнослужащие, взятые в плен венгерскими, итальянскими и словацкими войсками, передавались немцам и учтены в немецкой статистике. Следовательно, общая численность советских военнопленных (суммарно по немецкому, финскому и румынскому плену) составляла порядка 6,3 млн. человек.

В отечественной историографии наиболее авторитетным источником по этому вопросу считается подготовленный коллективом военных историков под общей редакцией Г.Ф.Кривошеева и изданный в 1993 году статистический сборник «Гриф секретности снят». Это издание готовилось под эгидой Генштаба и Минобороны с определённой претензией на директивность. В нём в графе «Пропало без вести, попало в плен» указана цифра — 4 559 тыс. человек (см.: Гриф секретности снят... С. 140). Имеется и пояснение: «Всего в плену находилось 4 059 тыс. советских военнослужащих, а около 500 тыс. погибло в боях, хотя по донесениям фронтов они были учтены как пропавшие без вести» (там же. С. 338). Есть и ещё одно пояснение: «Кроме того, в начальный период войны было захвачено противником около 500 тыс. военнообязанных, призванных по мобилизации, но не зачисленных в войска» (там же. С. 140). Отметим, что вся эта статистика — расчётная.

Перед нами статистика совсем иного масштаба, нежели немецкая. По расчётам Г.Ф.Кривошеева и его коллег, максимально могло попасть в плен не более 4,2—4,3 млн. военнослужащих (с учётом захваченных противником военнообязанных, призванных по мобилизации, но не зачисленных в штаты воинских частей). Общая численность советских военнопленных получается почти на 2 млн. меньше, чем это было на самом деле. Понимая, что их расчёты резко расходятся с показаниями немецких источников, авторы книги «Гриф секретности снят» предприняли попытку опровергнуть немецкую статистику, приводя доводы, что противник якобы «завышал» число пленных, включал туда находившихся при войсках партийных и советских работников, гражданских лиц (мужчин) и т. п. (см.: там же. С. 336—337). Мы согласны, что такая практика имела место, но и соответствующая корректировка радикально не меняет положения — немецкая и «кривошеевская» статистики остаются разномасштабными. Приведённые в книге «Гриф секретности снят» расчёты мы вынуждены признать недостоверными, существенно искажающими реальную картину.

В своей негативной оценке данной «статистики» мы далеко не одиноки. Это — общее мнение всех ведущих специалистов, занимающихся разработкой этой проблемы. Так, П.М.Полян обращает внимание на недостоверность этих «расчётов» и, не без юмора и сарказма назвав их «альтернативными результатами», далее констатирует, что «говорить о корректном сравнении» с немецкими данными «было бы преждевременно» (Полян П.М. Жертвы двух диктатур... 1996. С. 66). П.М.Полян недвусмысленно дал понять, что подобного рода «расчёты» не могут всерьёз восприниматься в научном историческом сообществе.

Определением общего числа попавших в плен военнослужащих занималась также Комиссия при президенте РФ по реабилитации жертв политических репрессий во главе с А.Н.Яковлевым («комиссия А.Н.Яковлева»). По её данным, за все время войны попало в плен 4,07 млн. военнослужащих (см.: Судьбы военнопленных и депортированных граждан СССР: Материалы Комиссии по реабилитации жертв политических репрессий // Новая и новейшая история. 1996. № 2. С. 92). Эти сведения ещё более сомнительные, нежели те, что насчитали авторы сборника «Гриф секретности снят». В отличие от противника, считавшего пленных по головам (в прямом смысле), члены «комиссии А.Н.Яковлева», понятно, были лишены такой возможности и пользовались какой-то другой «методикой» подсчёта, суть которой не раскрыли. Немецкую статистику они проигнорировали и «изобретали» альтернативную статистику — заведомо недостоверную. Реально «комиссия А.Н.Яковлева» могла опираться на какие-то данные о пропавших без вести (за 1941—1943 гг. — явно неполные), а уже из них умозрительно вычислять попавших в плен. Она представила рассчитанную ею динамику попадания в плен по годам войны (в книге «Гриф секретности снят» этого нет), и это позволило сопоставить её с имеющейся в немецких источниках соответствующей динамикой (см. таблицу 1).

Таблица 1.

Динамика попадания в немецкий плен
советских военнослужащих по годам
(по немецким источникам и данным
«комиссии А.Н. Яковлева»)

Годы	По немецким источникам	Данным «комиссии А.Н.Яковлева»	Насколько больше (+) или меньше (-)
Всего в том числе:	6,2 млн.	4,07 млн.	– 2,13 млн.
1941	3,8 млн.	почти 2 млн.	– 1,8 млн.
1942	1653 тыс.	1339 тыс.	– 314 тыс.
1943	585 тыс.	487 тыс.	– 98 тыс.
1944	147 тыс.	203 тыс.	+ 56 тыс.
1945	34 тыс.	40,6 тыс.	+ 6,4 тыс.

При сопоставлении указанных в таблице 1 данных бросается в глаза их вопиющая неадекватность. Ясно, что одна из этих статистик (немецкая) близка к истине, а другая — явно «халтурная». В статистике «комиссии А.Н.Яковлева» на редкость нелепо выглядит взятая «с потолка» и чрезмерно заниженная численность попавших в плен в 1941 году (почти 2 млн. человек). Это противоречит показаниям всего комплекса имеющихся источников. Неадекватность данных за 1942—1943 годы проявляется в значительно меньшей степени, нежели за 1941-й. Форменный сюрприз преподнесла «яковлевская» комиссия при исчислении попавших в плен в 1944 году — она насчитала на 56 тыс. человек больше, чем немцы на самом деле взяли в плен. Такое невозможно себе представить.

В некоторой степени указанная неадекватность объясняется разницей в определении понятия «военнопленные». Противник трактовал это понятие значительно шире, а не ограничивался только военнослужащими. Немцы включали в военнопленных довольно большой перечень категорий лиц: во-первых, личный состав спецформирований различных гражданских ведомств (путей сообщения, морского и речного флотов, оборонного строительства, гражданской авиации, связи и т. д.); во-вторых, личный состав незавершённых формирований народного ополчения; в-третьих, личный состав отрядов самообороны городов и местной противоздушной обороны; в-четвёртых, личный состав истребительных отрядов; в-пятых, личный состав милиции; в-шестых, часть партизан и подпольщиков, а также партийных и советских работников; в-седьмых, часть гражданских лиц, мужчин, в которых противник подозревал переодетых красноармейцев; в-восьмых, больные и раненые военнослужащие в госпиталях, которые ранее в донесениях советских воинских частей были учтены как санитарные потери (см.: Гриф секретности снят... С. 338—339).

Подавляющее большинство перечисленных категорий лиц — это, как правило, вооружённые люди, совместно с военнослужащими участвовавшие в боевых действиях. Мы в корне не согласны с трактовкой авторов книги «Гриф секретности снят», что противник неправомерно включал их в военнопленные и за счёт этого «завышал» их число. Спрашивается: а куда противник должен был включать захваченных вооружённых врагов? Естественно, в военнопленные, ибо эти люди, не будучи военнослужащими, тем не менее имели на руках оружие, которое было направлено против противника.

Но дело даже не в этом. Несмотря на внушительный перечень категорий этих «неправомерно включенных» (по версии Г.Ф.Кривошеева), их удельный вес в составе военнопленных был относительно незначительным (едва ли более 5%). Поэтому даже с учётом этой корректировки несоответствие (разномасштабность) между немецкой и отечественной («кривошеевской» и «яковлевской») статистикой отнюдь не устраняется, так как подавляющее большинство военнопленных составляли именно военнослужащие.

Главная же причина указанной разномасштабности статистик кроется в другом, а именно: в сборнике «Гриф секретности снят» действительное количество пропавших без вести занижено примерно на 30%. Их было не 4 559 тыс., а, по крайней мере, на 2 млн. больше, и мы это можем доказать, оперируя статистическими показателями данного сборника. Там сказано, что за годы войны из вооружённых сил убыло по различным причинам в общей сложности 21,7 млн. человек (см.: там же. С. 139). Далее следует подробное перечисление составляющих этой убыли с указанием их численности (упомянутые 4 559 тыс. там присутствуют), но в сумме получается не 21,7 млн., а 19,45 млн. (см.: там же. С. 140). Не хватает 2,25 млн. человек (21,7 млн. — 19,45 млн.). Составители сборника видели эту нестыковку в статистике и отнесли «недостающую убыль» к отчислённым из армии и флота по политической неблагонадежности (включая лиц ряда национальностей, семьи которых насильственно выселялись в восточные районы СССР), а также «значительным количеством неразысканных дезертиров» (там же. С. 140—141).

Мы согласны сделать скидку величиной порядка 250 тыс. человек на отчисленных «по политической неблагонадежности» (хотя на самом деле их, возможно, было меньше), а остальная «недостающая убыль» (2 млн. человек) однозначно, без всяких оговорок, относится к категории пропавших без вести. Из этого следует, что в графе убыли под названием «Пропало без вести, попало в плен» должно быть не 4 559 тыс., а свыше 6,5 млн. (4 559 тыс. + 2 млн.).

После этого многое из ранее необъяснимого становится вполне объяснимым, а главное, немецкая и отечественная статистики из разномасштабных сразу же превратились в одномасштабные. Подавляющее большинство из этих более 6,5 млн., безусловно, попало в плен, хотя какая-то их часть, конечно же, пропала без вести по каким-то иным причинам. В свете этого, с учётом указанного выше расширительного толкования противником понятия «военнопленные», установленное нами общее количество советских военнопленных (6,3 млн.) из ранее опровергаемой отечественной статистикой (в лице сомнительных цифр в книге «Гриф секретности снят») превратилось в укладывающееся в её рамки.

Можно считать установленным, что к февралю 1942 года уже не было в живых более 2,4 млн. советских военнопленных. В дальнейшем масштабы смертности весьма заметно снизились — с февраля 1942 года и до конца войны умерли, по нашим расчётам, ещё около 1,5 млн. Это являлось следствием изменения подхода германского руководства к данной проблеме, и оно, изменение подхода, проистекало отнюдь не из гуманистических побуждений, а из сугубо прагматических соображений — до этого (до февраля 1942 г.) большие массы советских военнопленных воспринимались как ненужный балласт, от которого надо избавляться (понятно, как избавлялись), а теперь стали смотреть как на источник рабочей силы. Претерпела разительные перемены динамика ежемесячной смертности. Если в первые семь с лишним месяцев войны (по январь 1942 г. включительно) в среднем в месяц умирало порядка 340—350 тыс. советских военнопленных, то в последующие 39 месяцев (февраль 1942-го — апрель 1945 г.) — 35—40 тыс.

Рассмотрим, в какой степени результаты нашего исследования о масштабах смертности советских военнопленных согласуются с выводами наиболее авторитетных специалистов в этой области. К.Штрайт, лично обработавший и изучивший огромный массив немецкой документации, пришёл к выводу, что в немецком плену умерло 3,3 млн. советских военнопленных, из них около 2 млн. — до февраля 1942 года (см.: Streit C. Keine Kameraden... S. 244—246). При этом Штрайт допускал, что какая-то часть из почти 0,5 млн. «исключённых из статистики» за 1941 год военнопленных в действительности погибла, но не решился включить их в общую статистику смертности. Напротив, А.Даллин был уверен, что эти «исключённые из статистики» — это в основном погибшие на этапах пленения и транспортировки в лагеря, и полагал, что общее число умерших советских военнопленных составляло 3,7 млн. (см.: Dallin A. Deutsche Herrschaft in Russland... S. 440). Что касается И.А.Дугаса и Ф.Я.Черона, то они выразили согласие с выводами А.Даллина (см.: Дугас И.А., Черон Ф.Я. Вычеркнутые из памяти... С. 399).

Таким образом, в зарубежной научной литературе оценка смертности советских военнопленных в 3,7 млн. человек представляется наиболее убедительной и приемлемой. Именно такое количество умерло в плену (подчёркиваем: в плену). Установленное же нами количество (3,9 млн.) включает в себя все без исключения категории военнопленных, в том числе погибших коллаборационистов (ориентировочно 0,2 млн.), сражавшихся в рядах немецкой армии, армии Власова и прочих изменнических (воинских и полицейских) формированиях.

Посмотрим теперь, как оценивает масштабы смертности советских военнопленных коллектив военных историков во главе с Г.Ф.Кривошеевым. На страницах их книги «Гриф секретности снят» на этот счёт немало странного и загадочного. Так, читаем: «673 тыс., по немецким данным, умерли в фашистском плену (на самом деле немецкие данные совсем другие. — В.З.). Из оставшихся 1 110,3 тыс. чел., по нашим данным, больше половины составляют тоже умершие (погибшие) в плену» (Гриф секретности снят... С. 338). Затем эти две непонятные цифры (673 тыс. и 1 110,3 тыс.) складываются, и получается ещё более непонятная величина в 1 783,3 тыс. человек, которая в виде итоговой цифры помещена в рубрике «Не вернулось из плена (погибло, умерло, эмигрировало в другие страны)» (там же. С. 131). В результате этих более чем странных арифметических манипуляций реальные масштабы смертности советских военнопленных были «подсокращены» более чем на 2 млн. человек. Это — редкостный образец «статистической алхимии». Понятно, что «статистикой» подобного рода нельзя пользоваться в научной, преподавательской и пропагандистской работе.

В 2001 году вышло второе издание книги «Гриф секретности снят» под названием «Россия и СССР в войнах ХХ века» (руководитель — тот же Г.Ф.Кривошеев). В ней эта нелепая цифра (1 783,3 тыс.) прямо не упоминается, но она, к сожалению, использовалась авторами в расчётах принципиального характера, что делает результаты этих расчётов неправильными. Именно эта заведомо недостоверная цифра составляет разницу (по расчётам Г.Ф.Кривошеева и его коллег) между демографическими потерями военнослужащих (8 668,4 тыс.) и боевыми и не боевыми потерями советских вооружённых сил убитыми и умершими (6 885,1 тыс.) (см.: Россия и СССР в войнах ХХ века: Статистическое исследование / Под общей ред. Г.Ф. Кривошеева. — М., 2001. С. 237). Арифметика здесь простая: 8 668,4 тыс. — 6 885,1 тыс. = 1783,3 тыс. Можно произвести и другое арифметическое действие: 6885,1 тыс. + 1783,3 тыс. = 8 668,4 тыс. Как не считай, всё равно всплывает этот «статистический суррогат» (1 783,3 тыс.). Мы поясняем, что две другие цифры (8 668,4 тыс. и 6 885,1 тыс.) различаются тем, что первая из них учитывает погибших в плену, а вторая — нет. И тут становится ясно, что рассчитанный «кривошеевским» коллективом масштаб демографических потерь военнослужащих за время войны (8 668,4 тыс.), воспринимаемый многими исследователями как вполне достоверный, на самом деле таковым не является и нуждается в коренном пересмотре.

Справедливости ради надо сказать, что далеко не все российские военные историки неукоснительно следуют статистическим установкам Г.Ф.Кривошеева и его коллег. Так, военный историк Н.П.Дембицкий в статье «Судьба пленных», опубликованной в 2004 году, сделал следующий вывод: «Сопоставление различных документов позволяет сделать вывод, что всего советских военнопленных было не менее 5 млн. человек, из которых свыше 3 млн. погибли» (Дембицкий Н.П. Судьба пленных // Война и общество. 1941—1945. — М., 2004. Кн. 2. С. 236). Это можно принять как допустимую точку зрения, не выходящую за рамки здравого смысла. Другой военный историк, В.А.Пронько, в опубликованной тогда же статье «Цена победы», совершенно проигнорировав «кривошеевские» расчёты, целиком оперировал наиболее ходовой в западной историографии статистикой: всего советских военнопленных было 5,7 млн., из числа которых «от голода и болезней умерли либо были расстреляны около 3 300 тысяч человек» (Пронько В.А. Цена Победы // Война и общество. 1941—1945. — М., 2004. Кн. 2. С. 392). Из этих цифр совершенно правильно определяется число выживших (2,4 млн.), а вот общее количество военнопленных и масштабы их смертности занижены на 0,6 млн.

Повторяем, всего советских военнопленных было порядка 6,3 млн., из них около 3,9 млн. погибло и умерло и не менее 2,4 млн. осталось в живых. Эта статистика уже введена в научный оборот. Например, именно она указана в соответствующем томе фундаментального научного труда «Население России в ХХ веке» (см.: Население России в ХХ веке: Исторические очерки. Т. 2. 1940—1959 / Отв. редакторы: Ю.А.Поляков, В.Б.Жиромская. — М., 2001. С. 144).

Известно, что часть военнопленных содержалась в лагерях на оккупированной территории СССР, другая часть — в Германии и других европейских странах (подвластных и союзных ей). По данным К.Штрайта, до 1 мая 1944 года в рейхе перебывало 3,1 млн. советских военнопленных (см.: Streit C. Keine Kameraden... S. 244). Эти данные, безусловно, достоверные. К ним надо добавить как минимум 200 тыс. человек (это, во-первых, взятые в плен в период с мая 1944-го по апрель 1945 года и, во-вторых, содержавшиеся в плену в Финляндии, Румынии и на территории других стран). Следовательно, из 6,3 млн. военнопленных за пределами СССР содержалось не менее 3,3 млн.

С достаточно высокой степенью достоверности можно утверждать, что из числа военнопленных, содержавшихся в Германии и других странах, осталось в живых около 1,7 млн. (это суммарная численность репатриантов и «невозвращенцев»). Поскольку они находились за пределами СССР, то представляли из себя живую демографическую потерю. Исправить такое положение можно было только посредством их массовой репатриации. В октябре 1944 года было образовано Управление Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации во главе с генерал-полковником Ф.И.Голиковым, которое занималось не только возвращением на родину военнопленных, но и всех так называемых «перемещённых лиц». К середине 1947 года ведомству Ф.И.Голикова удалось вернуть в СССР из Германии и других стран 1 549,7 тыс. советских военнопленных (см.: Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. 9526. Оп. 3. Д. 54. Л. 53; Д. 55. Л. 135). Порядка 150 тыс. военнопленных по тем или иным причинам не вернулось (эта величина оценочная, максимально допустимая; возможна её корректировка в сторону понижения).

В литературе нередко ошибочно называется другое количество репатриированных военнопленных — 1 836,0 тыс. Эта цифра фигурирует в книге «Гриф секретности снят» в рубрике «Вернулось из плена по окончании войны (по данным органов репатриации)» (см.: Гриф секретности снят... С. 131). Но дело в том, что органы репатриации включили в свою статистику 286,3 тыс. военнопленных, освобождённых из плена в 1944-м — начале 1945 года в ходе наступления Красной Армии на советской территории, и они составной частью входят в число выживших военнопленных на оккупированной территории СССР (об этом мы ещё скажем). Репатриированных же военнопленных, по состоянию на середину 1947 года, было именно 1 549,7 тыс. (1 836,0 тыс. — 286,3 тыс.).

Поскольку за пределами СССР из 3,3 млн. военнопленных остались в живых около 1,7 млн., то количество погибших и умерших составляет порядка 1,6 млн. (3,3 млн. — 1,7 млн.). И теперь посмотрим, в какой степени наши расчёты согласуются с имеющимися историческими источниками. Согласно К.Штрайту, до 1 мая 1944 года на территории рейха умерли 1,1 млн. советских военнопленных (см.: Streit C. Keine Kameraden... S. 244—245). У нас нет оснований сомневаться в достоверности этой информации. Однако эти данные на 1 мая 1944 года, а война-то продолжалась ещё целый год, и какое-то количество (какое именно — никто не знает) умерло именно в этот период. Думается, не будет большой ошибкой, если мы определим количество умерших советских военнопленных на территории тогдашней Германии (рейха) в период с мая 1944-го по май 1945 года величиной порядка 200 тыс. О смертности советских военнопленных в финском плену в 1941—1944 годах имеется точная статистика — 19 016 человек (см.: Дугас И.А., Черон Ф.Я. Вычеркнутые из памяти... С. 59). Аналогичной статистики по румынскому плену нет — предположительно там умерло около 10 тыс. советских пленных. Десятки тысяч советских военнопленных нашли свою кончину в других странах Европы — места их захоронений выявлены во Франции, Бельгии, Голландии, Норвегии, Польше (той её части, которая не входила в состав рейха), Югославии, Венгрии и др. Количество этих мест захоронений исчисляется многими сотнями. Советские органы репатриации располагали в 1952 году информацией, что только в Норвегии находится 217 таких мест захоронений (см.: ГАРФ. Ф. 9526. Оп. 4а. Д. 7. Л. 125—126). Погибшие коллаборационисты из числа бывших военнопленных тоже входят в общую статистику военнопленных, не доживших до конца войны. На наш взгляд, указанное нами количество умерших за пределами СССР советских военнопленных (около 1,6 млн.) выглядит достаточно обоснованным.

Определив, что на оккупированной территории СССР содержалось примерно 3,0 млн. советских военнопленных (6,3 млн. — 3,3 млн.), попробуем вычислить количество выживших. Многие десятки тысяч сумели бежать (мы полагаем, что их было, скорее, более 100 тыс., чем менее). Как уже отмечалось, немцы с июля по ноябрь 1941 года отпустили из плена 318,8 тыс. человек — прибалтов, немцев, украинцев, белорусов. В ноябре 1941 года оккупанты прикрыли подобную «благотворительность» в отношении украинцев и белорусов, но сохранили её в отношении прибалтов и немцев. В 1942—1944 годы освобождение из плена производилось лишь при обязательном условии поступления на военную или полицейскую службу. За три года (с середины 1941-го по середину 1944 г.) общее число освобождённых и бежавших из плена на оккупированной территории СССР составляло никак не менее 0,5 млн. Однако мы не можем их всех включить в число выживших, так как какая-то их часть, безусловно, погибла уже после освобождения или побега из плена. Ещё 286,3 тыс. военнопленных было освобождено Красной Армией на советской территории в 1944-м — начале 1945 года (см.: там же. Д. 1. Л. 62, 223, 226). С учётом всего вышеизложенного мы определяем общее количество оставшихся в живых военнопленных на территории СССР, подвергавшейся оккупации, величиной примерно в 0,7 млн. человек. Число же погибших и умерших составляет около 2,3 млн. (3,0 млн. — 0,7 млн.).

В таблице 2 представлены результаты нашего исследования по определению масштабов смертности советских военнопленных (и количества выживших) как в целом, так и отдельно по тем из них, кто содержался на оккупированной территории СССР, а кто — в Германии и других странах.

Таблица 2.

Соотношение умерших и выживших
советских военнопленных
(млн. чел.)

	Всего	В том числе
	Всего	На оккупированной территории СССР	В Германии и других странах
Всего из них:	6,3	3,0	3,3
погибло и умерло	3,9	2,3	1,6
осталось в живых	2,4	0,7	1,7

Таким образом, можно считать установленным, что, учитывая все имеющиеся данные и факторы, общее число советских военнопленных, погибших и умерших на оккупированной территории СССР, определяется величиной примерно в 2,3 млн. человек. И здесь мы сталкиваемся с ещё одной статистической загадкой. На Нюрнбергском процессе советская сторона располагала информацией, что будто бы лишь на оккупированной территории СССР было убито и замучено 3,9 млн. советских военнопленных. При этом подразумевалось, что, поскольку речь идёт только о соответствующих жертвах на оккупированной территории СССР, то их общее число (с учётом неизвестного количества погибших в Германии и других странах) намного больше. В советских газетах эта цифра до конца 1960-х годов вообще не называлась и только в 1969 году «всплыла» в одном из номеров газеты «Правда» в статье бывшего главного обвинителя от СССР на Нюрнбергском процессе Р.А.Руденко (см.: Руденко Р.А.Забвению не подлежит // Правда, 24 марта 1969 г. С. 4). В 1970-е — 80-е годы эти 3,9 млн. (и обязательно с ремаркой: «на оккупированной территории СССР») появлялись иногда на страницах отдельных научных трудов, в частности, в вышедшем в 1973 году 10-м томе «Истории СССР с древнейших времен до наших дней» (см.: История СССР с древнейших времен до наших дней. — М., 1973. Т. 10. С. 390). В изданной в 1985 году энциклопедии «Великая Отечественная война» сказано: «Немецко-фашистские захватчики лишь на оккупированной территории СССР уничтожили 3,9 млн. советских военнопленных» (см.: Великая Отечественная война. 1941—1945: Энциклопедия. — М., 1985. С. 157).

Естественно, возникает резонный вопрос о происхождении этой загадочной статистики. Выясняется, что это данные действовавшей с конца 1942 года Чрезвычайной Государственной Комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников (сокращенно — ЧГК). Она насчитала свыше 3,9 млн. (точнее — 3 932 256) убитых и замученных военнопленных на территории СССР, подвергавшейся вражеской оккупации. По регионам оккупированной территории СССР, согласно данным ЧГК, этот показатель распределялся так: РСФСР — 1 125 605, Украина — 1 366 588, Белоруссия — 810 091, Карело-Финская ССР — 3 600, Эстония — 64 000, Латвия — 330 032, Литва — 229 737 и Молдавия — 2 603 (см.: Советский Союз в годы Великой Отечественной войны. 1941–1945. — М., 1976. С. 369).

Ясно, что эти данные завышенные и нуждаются в существенной корректировке в сторону понижения. Следует воздерживаться от навешивания на них ярлыков «фальсифицированных» и т. п., поскольку статистика ЧГК была получена в результате кропотливой поисковой работы. Это — исторический источник, требующий серьёзного критического анализа и осмысления. Оккупированная территория СССР была покрыта густой сетью лагерей военнопленных, смертность в которых (особенно в зиму 1941/42 г.) носила поистине чудовищные масштабы. Так, 14 декабря 1941 года А.Розенберг докладывал Гитлеру, что в лагерях на Украине «в результате истощения ежедневно умирает до 2 500 пленных» (цит. по: Streit C. Keine Kameraden... S. 259). Имеются свидетельства, что во многих из этих лагерей содержались не только военнопленные, но и немало гражданских лиц. Так, бывший начальник отдела по делам военнопленных Данцигского военного округа генерал-лейтенант К. фон Остеррейх в своих показаниях, данных 28 декабря 1945 года, отметил, что в подчинённых ему лагерях на Украине одновременно с военнопленными в отдельных бараках содержались под арестом до 20 тыс. советских граждан, взятых в качестве заложников из ряда районов, охваченных партизанским движением (см.: Нюрнбергский процесс над главными немецкими военными преступниками: Сборник материалов. — М., 1958. Т. 3. С. 130).

Похоже, многие захоронения, выявленные комиссиями ЧГК в местах расположения бывших лагерей военнопленных, являлись общими братскими могилами и для военнопленных, и для гражданских лиц (пленных партизан, заложников, партизанских семей и др.). Не исключено, что в них покоится и какая-то часть жертв Холокоста (известно, что на оккупированной территории СССР нацисты уничтожили не менее 2,8 млн. евреев). Местные комиссии ЧГК, возможно, относили к погибшим военнопленным все сосчитанные ими останки из захоронений в местах бывших лагерей для военнопленных. Однако только за счёт этого не могло образоваться столь значительное завышение соответствующей статистики. В работе комиссий ЧГК широко практиковался также опрос свидетелей, и тут уже вступал в силу субъективный фактор, и в ряде свидетельских показаний могло присутствовать сильное преувеличение.

Собственно, эти данные ЧГК были единственной статистической информацией о советских военнопленных, которой располагала советская историческая наука. Не было ясности в вопросах о их общей численности, масштабах смертности в лагерях в Германии и других странах и количестве оставшихся в живых. Хотя ещё с 1960-х годов нам было известно, что западные историки обычно оперируют величиной в 5,7 млн. человек как общим числом попавших в плен советских военнослужащих. Было понятно, что многие сотни тысяч военнопленных погибли в лагерях за пределами СССР, но и многие сотни тысяч выжили. Наши личные представления в тот период (до конца 1980-х гг.) выглядели примерно так: всего попало в плен — 5,7 млн., из них умерло на оккупированной территории СССР — 3,9 млн. (в этой цифре тогда нельзя было сомневаться, иначе это было бы «крамолой»), 1 млн. — умерло в лагерях в Германии и других странах и 0,8 млн. — осталось в живых.

В 1989 году и последующие годы при работе с документами из ранее засекреченных архивных фондов, а также со ставшими доступными исследованиями зарубежных авторов, наши прежние представления, естественно, претерпели изменения. Подлинным сюрпризом (приятным) для нас оказался тот факт, что выживших военнопленных было, по крайней мере, в 3 раза больше, чем мы ранее представляли (не 0,8 млн., а 2,4 млн.). Второй приятный сюрприз: содержавшиеся в передачах «Голоса Америки», «Би-Би-Си» и «Немецкой волны» во времена «холодной войны» утверждения об ужасной участи бывших военнопленных в Советском Союзе на поверку оказались сильно преувеличенными. Третий сюрприз такого же рода — умерших оказалось на 1 млн. меньше (не 4,9 млн., в чем мы были уверены все 1970-е — 80-е годы, а 3,9 млн.).

Гибель советских военнопленных в таком огромном количестве — это чудовищное гуманитарное преступление. Результаты нашего исследования подтвердили, что советская сторона на Нюрнбергском процессе располагала в принципе верной статистической информацией об умерщвлении нацистскими преступниками 3,9 млн. советских военнопленных. В уточнении нуждается только формулировка: надо убрать оговорку «на оккупированной территории СССР» или же её оставить и добавить к ней «и на территории Германии и других стран». С учётом этой смысловой корректировки, масштаб гибели советских военнопленных (3,9 млн.) является совершенно правильным.

http://demoscope.ru/weekly/2013/0559/analit04.php#_FN_1

Приграничное сражение. Прибалтийский Особый. Часть 2.

2015-04-02T11:38:00.004+03:00

http://rkka1941.blogspot.com/

=============================

http://www.battlefield.ru/1941-pribovo-vs-nord.html

Под катком Барбароссы.

Не надо считать, уважаемый читатель, что Ф.И. Кузнецов был единственным в ПрибОВО человеком, считавшим скорое нападение германских войск фактом решенным. Толковые командиры соединений, и особенно те, чьи части были расположены непосредственно вблизи границы понимали, что это вопрос нескольких дней - максимум недели-двух. Например, сохранилась шифровка командира 125-й СД 11-го СК 8-й армии от 19 июня 1941 года. Генерал-майор П.П. Богайчук пишет командующему округом:

«По агентурным данным и данным перебежчиков, в районе Тильзит сосредоточено до семи дивизий германских войск.

С нашей стороны мер оборонительного характера, гарантирующих от нападения мотомеханизированных частей, не предпринято, и достаточно немцам пустить один танковый батальон, как удерживаемый гарнизон может оставаться захваченным врасплох. Внутренний наряд и патрули могут только предупредить части, но не обеспечить. Полоса предполья без гарнизонов войск немцев не задержит, а пограничники могут своевременно полевые войска и не предупредить. Полоса предполья дивизии находится к госгранице ближе, чем к частям дивизии, и без предварительных мероприятий по расчету времени немцами будет захвачена раньше вывода туда наших частей.

Докладывая о создавшейся обстановке на границе, прошу:
1. Дать указания, какие мероприятия сейчас я могу провести в жизнь, гарантирующие от неожиданного вторжения мотомехчастей немцев, или дать мне право самому разработать план мероприятий, но средств дивизии для этого мало….
4. Разрешить мне вывести для работы в полосу предполья не два батальона, предусмотренные директивой округа №00211, а четыре».

Очень интересна реакция на докладную генерал-майора Богайчука вышестоящих инстанций. Командующий ПрибОВО наложил на нее следующую резолюцию: «Боевых патрон на руки не выдавать, но подготовить их выдачу. Для окончания работ предполья выдвинуть три батальона. Больше поддержки. Силы и средства у Вас есть. Крепко управлять, смело и умело все используйте. Не нервничать, а быть по-настоящему в полной боевой готовности».

Совершенно иную реакцию, граничащую с истерикой, вызвала другая инициатива командира 125-й СД в Москве. Начальник Генерального Штаба РККА Г.К. Жуков срочно направляет в адрес Военного совета ПрибОВО шифрограмму следующего содержания:

«Приказать командиру дивизии Богайчуку дать шифром ЛИЧНОЕ объяснение народному комиссару обороны, на каком основании он произвел эвакуацию семей начальствующего состава дивизии. Народный комиссар считает это актом трусости, способствующим распространению паники среди населения и провоцирующим на выводы, крайне нежелательные для нас». [7]

Но самым решительным шагом командующего ПрибОВО был вывод войск 8-й армии округа в районы, предусмотренные планом прикрытия государственной границы. К сожалению, приказ этот был отдан устно. Однако, это подтверждается уцелевшими документами соединений 8-й армии. Так, в боевом распоряжении штаба той же 125-й СД от 16.30 19 июня 1941 года (г. Тауроген) указано, что «во исполнение устного распоряжения командира 11-го стрелкового корпуса 125-я стрелковая дивизия сегодня 19.6.41 г. Выходит и занимает оборонительный рубеж на фронте …. Готовность обороны к 4.00 20.6.41 г., системы огня к 21.00 19.6.41 г. Вывод частей на главную оборонительную полосу начать немедленно, произвести расчлененными строями и закончить к 18.00 19.6.41 г. …. Готовые доты немедленно принять и занять их гарнизонами с соответствующим вооружением…»

Это боевое распоряжение было выполнено. Уже 20 июня генерал-майор Богайчук докладывает в штаб округа: «Части дивизии пришли в район предполья. Прошу указаний, можно ли выдавать средства химической защиты НЗ на руки».

Но под напором Москвы, командующего ПрибОВО начинают одолевать сомнения - так ли он все делает, когда из столицы ему твердят одно, а видит он в округе совсем другое. Все же на телефонограмме неугомонного Богайчука он пишет указание начальнику штаба округа: «Проверяйте, чтобы преждевременно никто не полез в предполье. Создавать повод для провокаций нельзя». И начальник штаба гневно телеграфирует в 125-ю СД: «Что это такое? Вы знаете, что предполье запрещено занимать? Срочно выясните». Генерал-майора Богайчука можно только пожалеть - сложно представить, что он ощущал утром 22 июня 1941 года...

Несмотря на все сомнения Кузнецов выводит войска 8-й армии в районы , предусмотренные планом прикрытия госграницы. Тем не менее, возникает устойчивое ощущение, что командование ПрибОВО вело своеобразную «двойную игру». С одной стороны округ явно готовился к отражению агрессии противника, с другой - тщательно скрывал это от собственного вышестоящего командования, и тормозил инициативу «снизу». Нельзя не отметь эту парадоксальную ситуацию. Но воздадим должное генерал-полковнику Ф.И. Кузнецову: он сделал гораздо больше, чем тот же командующий ЗапОВО, хотя и ограничился полумерами.

22 июня, в 0 часов 25 минут начальник штаба ПрибОВО П.С. Кленов направляет донесение в Генштаб РККА (копии начальнику РазведУпра РККА, начальникам штабов 8-й, 11-й и 27-й армий, начальнику штаба ЗапОВО). В донесении он сообщает, что продолжается сосредоточение немецких войск в Восточной Пруссии. Также части вермахта выводятся к советско-германской границе. Закончено строительство понтонных мостов через реку Неман в ряде районов. Охрана границы с немецкой стороны возложена на полевые части вермахта. В Клайпедской области гражданскому населению предложено эвакуироваться вглубь от границы на 20 км. В Сувалкинском уезде жители выселены на 5 км от границы. 16 июня 1941 года в районе Сувалки был произведен учет лошадей, которые должны быть взяты в армию 20 июня. [8]

В 1.30 получена телеграмма Генерального Штаба РККА, а в 2.15 она была продублирована Военным советом округа в 8-ю и 11-ю армии.

Утром 22 июня 1941 года войска немецкой группы армий «Север», после массированных бомбовых ударов и артиллерийской подготовки (проведена в 5.30 утра по московскому времени), перешли в наступление.

Начало боевых действий в полосе обороны ПрибОВО для инженерных батальонов, занимавшихся оборудованием приграничной полосы обороны, оказалось полностью неожиданным. Эти батальоны даже не имели стрелкового вооружения. Поэтому, как вспоминает начальник инженерных войск 1-й армии полковник Фирсов, они «рассыпались и сразу же потеряли всякую воинскую организацию, превратившись в толпы людей, спасающихся от гибели, как кто умел… Они беспорядочно сопровождали соединения армии вплоть до отхода ее на рубеж р. Западная Двина и только усиливали зарождавшуюся панику». [9]

В первые же часы вторжения штаб ПрибОВО тщетно пытался организовать управление подчиненными войсками. Проводные линии связи были частично разрушены немецкой авиацией, но в большей степени перерезаны диверсантами и местными жителями, из числа агентов германской разведки. Поэтому первое боевое донесение штаба ПрибОВО начальнику Генштаба РККА, отправленное в 10.00 утра 22 июня было общего характера. В нем говорилось о начале наступления войск противника и о вступлении с ним в бой отдельных соединений округа.

Между тем, положение с самого начала боев было тяжелейшим. К 12.00 был окружен один из полков 10-й СД в районе Кулей, что заставило эту дивизию отойти на рубеж реки Минья. Части 125-й СД вели тяжелые бои в полуокружении в районе Тауроген. 33-я СД попала под сосредоточенный удар 28-го и 2-го армейских корпусов немцев и отходила на восток. Также под напором противника отходили на восток 128-я и 188-я СД. Связи со штабом округа и соседями не было, каждый командир соединения действовал на свое усмотрение.

Через 2,5 часа, в 14.30 штабом Северо-западного фронта (так теперь назывался ПрибОВО) в Генштаб РККА было направлено новое боевое донесение. И снова в нем звучат лишь общие фразы. В этом же донесении упоминаются потери среди авиации округа, которые признаются «значительными».

Заканчивался первый день войны, но связи штаба Северо-западного фронта с войсками все не было. Но уже стали прибывать делегаты связи на самолетах, автомобилях и мотоциклах.

Вести были неутешительны.

Начальник штаба фронта понял, что отделаться расплывчатыми формулировками уже не получится.

В 22.00 в Генштаб РККА была направлена оперативная сводка штаба Северо-западного фронта (СЗФ), в которой в частности говорилось: «Фронт обороны 8-й армии прорван на направлении Крытинга танками и мотоциклетными частями противника. Соединения 11-й армии под натиском противника отходят. Связь с отдельными соединениями утеряна». [10] Сразу следует отметить, что сводка штаба СЗФ оказалась наиболее реальной и честной из всех сводок всех фронтов поступивших в Генштаб РККА в течение дня 22 июня 1941 года.

В ночь с 22 на 23 июня штабу СЗФ так и не удалось восстановить проводную связь ни с одним штабом армий. Поэтому 23 июня было решено подготовить управление войсками фронта из запасного узла связи (г. Двинск), куда утром 24 июня была отправлена часть подразделений 17-го отдельного полка связи фронта. Вечером того же дня штаб фронта выбыл из Поневежеса и утром 25 июня прибыл в Двинск, к которому в это время уже подходили войска противника.

Но Двинск был крупнейшим железнодорожным узлом, и подвергался постоянной бомбардировке авиацией противника. Немецкие самолеты буквально «висели» над городом. Кроме того на железной дороге и в окрестностях Двинска действовали многочисленные группы диверсантов. В этих условиях штаб фронта начал выдвижение из Двинска по дороге на Резекне. На 44-м километре этой дороги во второй половине дня штабу фронта наконец-то удалось связаться по радио с 8-й и 11-й армиями, а по телеграфу - с Ригой и Москвой.

Таким образом, несмотря на принятые командованием округа меры, ни одно из соединений ПрибОВО не смогло задержать противника на линии госграницы. Больее того, первые трое суток с начала войны войска первого эшелона фронта вели оборонительные действия по решениям своих собственных командиров, не имея управления со стороны штаба фронта и общего плана ведения боевых действий.

Интересно посмотреть, как воспринимались боевые действия противником. Из журнала боевых действий ГА «Север» следует, что данная группа армий, заняв исходные позиции в 3 часа 05 минут (по берлинскому времени) 22 июня 1941 года, начала наступление и перешла границу на участке Выститис - Балтийское море. Сопротивление советских войск непосредственно на границе оценивается как «незначительное». Подчеркивается, что противник был застигнут врасплох, и все мосты в полосе наступления ГА «Север» попали в руки немцев неповрежденными.

Действуя через разрывы в боевых порядках советских войск, к вечеру 22 июня ГА «Север» прорвала линию приграничных укреплений и по всему фронту продвинулась на глубину до 20 км. В районе западнее Шауляй германской авиацией было подбито и сожжено от 150 до 200 советских танков и грузовых автомашин.

Далее в этом журнале написано, что «на основании показаний военнопленных и местных жителей, а также найденных документов можно предполагать, что противник примерно 4 дня назад оттянул крупные приграничные силы, оставив лишь небольшое арьергардное прикрытие. Где сейчас находятся его главные силы - неизвестно. Поэтому необходимо по возможности быстрее установить с ними соприкосновение с тем, чтобы еще до выхода к Западной Двине завязать с ними бой и уничтожить их». [11]

23 июня наступление германских войск продолжалось, практически не встречая сопротивления. Было отмечено значительное передвижение колонн советских войск по дороге на Каунас, Двинск (Даугавпилс) и по дороге от Вильнюса на северо-восток. Это дало основание германскому командованию полагать, что противник отходит в направлении на Западную Двину. 16-я полевая армия вермахта своими передовыми частями, на правом фланге пробилась в район Каунаса (18 км юго-западнее). Но к концу этого дня отмечается сильное сопротивление противника.

В записях от 24 июня отмечается, что советские войска на ряде участков предприняли контратаки, а вечером по частям 18-й полевой армии был проведен контрудар значительными силами танков. Тут же отмечено, что контратаки производятся разрозненно, проводятся фронтально, в результате чего не достигают успеха, или достигают успеха кратковременного, а советские танковые части несут большие потери. [11]

Из всего вышеизложенного можно сделать вывод, что Северо-западный фронт проиграл приграничное сражение, но, несмотря на то, что наступление немецких войск против войск СЗФ развивалось успешно и достаточно высокими темпами, противник не сумел на территории Прибалтики полностью разгромить советские войска и провести хоть одну операцию по окружению наших армий. Прибалтийский Особый военный округ, самый, кстати, слабый из особых округов СССР, сумел избежать катастрофического развития событий по белорусскому сценарию. Несмотря на это, в начале июля командование СЗФ в полном составе было снято со своих постов с формулировкой «за неумелое управление войсками».

Источники:

1. Jentz T. L. ‛Panzertruppen. The Complete Guide to the Creation and Combat Employment of Germany,s Tank Force. 1933-1942“. Atglen, PA: Schiffer Publshing Ltd., 1996|2003 P. 190-193, 206.

2. ЦАМО РФ, Ф. 344, Оп. 5554, д. 19, кор. 11696, л. 12

3. ЦАМО РФ, Ф. 344. Оп. 5554, д. 19. кор. 13073, лл. 24-25

4. ЦАМО РФ ф. 344, оп. 5554, д. 19, кор. 13073, л. 5

5. ЦАМО РФ ф. 344, оп. 5554, д. 31 лл. 12-13

6. ЦАМО РФ ф. 344, оп. 5584, д. 1 лл. 23-24|

7. ИОА ф. 48, оп. 3408, д.14, л. 449

8. ЦАМО РФ ф. 221, оп. 1394, д. 23, л. 76

9. ЦАМО РФ ф. 15, оп. 977441, д. 2, кор. 23343, лл. 65-67

10. ЦАМО РФ ф. 221, оп. 1351, д. 57, к. 10593, лл. 3-4

11. ЦАМО РФ ф. 500, оп. 12462, д. 180, лл. 24-26 фонд трофейных документов

12. «Великая Отечественная. Сборник документов». В 25 томах под редакцией В.А. Золотарева. Русский архив. «ТЕРРА» 1997-1998.

13. И.Б. Мощанский, А.В. Исаев «Триумфы и трагедии Великой войны». Вече 2010.

14. Б. Мюллер-Гиллебрандт «Сухопутная армия Германии 1939-1945», «Изографус» М. 2002 г

15. В. А. Рунов «1941. Первая кровь» Яуза, ЭКСМО М. 2009 г.

http://mihalchuk-1974.livejournal.com/55349.html

Приграничное сражение. Прибалтийский Особый. Часть 1.

2015-04-02T11:36:00.002+03:00

http://rkka1941.blogspot.com/

=============================

http://www.battlefield.ru/1941-pribovo-vs-nord.html

Под катком Барбароссы.

В августе 1940 года в состав СССР вошли три прибалтийских государства: Литва, Латвия и Эстония. Оставляя за скобками данной статьи проблематику собственно вхождения данных государств в состав СССР и последующую политику советской власти в этих странах, отметим лишь, что на территории этих стран в этом же году был создан Прибалтийский Особый военный округ (ПрибОВО), точнее 17 августа 1940 года он стал называться именно так, а организован был еще 11 июля 1940 года, в состав войск которого вошли и национальные армии Литвы, Эстонии и Латвии.

Первоначально в командование округом вступил генерал-полковник авиации А.Д. Локтионов, однако уже к концу 1940 года стало понятно, что Александр Дмитриевич не вполне справляется с возложенными на него полномочиями по командованию округом. На совещание руководящего состава РККА 23 - 31 декабря 1940 года командующий округом не прибыл, сославшись на болезнь, также отсутствовал и член Военного совета округа корпусной комиссар И.З. Сусайков. Зато начальник штаба ПрибОВО генерал-лейтенант П.С. Кленов проявил завидную активность на совещании. После окончания такого знакового мероприятия командующий ПрибОВО и член Военного совета округа были освобождены от своих должностей. Командующим округом был назначен генерал-лейтенант Ф.И. Кузнецов (звание генерал-полковник получено в феврале 1941 г.), а членом Военного совета - корпусной комиссар П.А. Дибров. Начальник штаба округа сохранил свою должность.

По прибытии в округ Ф.И. Кузнецов проинспектировал вверенные ему войска, ситуация оказалась весьма плачевна: его предшественник практически ничего не сделал для повышения боеспособности округа. Вместо оборудования новой государственной границы и боевой подготовки войска занимались по большей части обустройством военных городков, хранилищ для техники и иными хозяйственными работами. Особенно плохо дело обстояло с возведением укрепленных районов по линии новой госграницы. По просьбе командующего округом из центральных районов СССР весной 1941 года прибыло большое количество строительных батальонов, так, только в полосе обороны 11-й армии было задействовано 30 «чужих» саперных и инженерно-саперных батальонов.

Для прикрытия 300-километрового участка советско-германской границы в округе должно было быть развернуто 7 стрелковых, 4 танковых и 2 моторизованных дивизий. Оборона побережья Балтийского моря возлагалась на Балтийский флот и подчиненные ему части береговой обороны, кроме того с той же целью из состава войск округа выделялось 2 стрелковых дивизии.

Общая списочная численность войск ПрибОВО на 22 июня 1941 года составляла 325 559 человек. В состав округа входили 19 стрелковых дивизий, 4 танковых и 2 мотострелковые дивизии, 5 смешанных авиадивизий (см. «Боевой и численный состав Вооруженных Сил СССР в период Великой Отечественной войны» и Статистический сборник №1 МО РФ 1994 г.). В составе же армий прикрытия государственной границы находились 11 стрелковых, 4 танковых и 2 моторизованных дивизии. В состав этих соединений входили 183 500 человек личного состава , 1475 танков в двух механизированных корпусах округа (3-м и 12-м МК), 1271 орудие и 1478 минометов, 1632 противотанковых орудий, 119 зенитных пушек, и 1270 боевых самолетов (на 21 июня исправно 530 истребителей и штурмовиков и 343 бомбардировщика).

Соотношение сил сторон на 22 июня 1941 года в полосе обороны ПрибОВО было наиболее удручающим для советской стороны. Противник сосредоточил против войск округа две (!) танковых групп из четырех - 3-ю и 4-ю, 1062 и 635 танков соответственно [1]. В состав войск противника наступающих в Прибалтике входили 21 пехотная дивизия, 7 танковых, 6 моторизованных дивизий и 1 моторизованная бригада. Всего 562015 (18-я армия - 184 249 человек; 16-я армия - 225 481 человек; 4-я танковая группа - 152 285 человек.) человек личного состава, 1697 танков, 3045 орудий, 4140 минометов, 2556 противотанковых орудий. В интересах этой группировки действовало более 1000 самолетов (1-й воздушный флот - 412 самолетов и 8 авиакорпус 2-го воздушного флота - 560 самолетов).

Соотношение в полосе обороны ПрибОВО составляло 3:1 по личному составу в пользу противника, по танкам 1:1, по артиллерийским орудиям 2,4:1 в пользу противника, по минометам 2,8:1 в пользу вермахта, по противотанковым орудиям 1,6:1, по зенитным 3:1 в пользу противника, и только по самолетам советские войска имели преимущество 1:1,2. И это без учета численности личного состава 3-й ТГр, и частей 9-й полевой армии ГА «Центр» также наступавших в полосе обороны ПрибОВО.

Задача группы армий «Север» в директиве №21 («Барбаросса») звучала следующим образом:

«...уничтожить действующие в Прибалтике силы противника и захватом портов на Балтийском море, включая Ленинград и Кронштадт, лишить русский флот его баз.

[...]

В соответствии с этой задачей группа армий «Север» прорывает фронт противника, нанося главный удар в направлении на Двинск, как можно быстрее продвигается своим сильным правым флангом, выслав вперед подвижные войска для форсирования р. Западная Двина, в район северо-восточнее Опочки с целью не допустить отступления боеспособных русских сил из Прибалтики на восток и создать предпосылки для дальнейшего успешного продвижения на Ленинград.

4-я танковая группа совместно с 16-й и 18-й армиями прорывает фронт противника между Виштитисским озером и дорогой Тильзит - Шауляй, продвигается к Двине в район Двинска и южнее и захватывает плацдарм на восточном берегу Двины.

[...]

16-я армия во взаимодействии с 4-й танковой группой прорывает фронт противостоящего противника и, нанося главный удар по обеим сторонам дороги Эбенроде - Каунас, стремительным продвижением своего сильного правого фланга за танковым корпусом выходит по возможности быстрее на северный берег р. Западная Двина у Двинска и южнее его.

[...]

18-я армия прорывает фронт противостоящего противника и, нанося главный удар вдоль дороги Тильзит - Рига и восточнее, быстро форсирует своими главными силами р. Западная Двина у Плявинаса и южнее, отрезает находящиеся юго-западнее Риги части противника и уничтожает их. В дальнейшем она, быстро продвигаясь в направлении Пскова, Острова, препятствует отходу русских войск в район южнее Чудского озера...

Исходя из данных советской разведки о переброске в Восточную Пруссию 4-й Танковой группы вермахта (ТГр), Ф.И. Кузнецов начал постоянно ставить перед наркомом обороны вопрос об усилении противотанковой обороны округа. Настойчивость дала положительные результаты: 20 апреля 1941 года Военным Советом ПрибОВО была получена директива наркома обороны СССР о формировании к 1 июня 1941 года в составе округа 9-й и 10-й противотанковых артиллерийских бригад РГК (резерва главного командования), в Шауляе и Каунасе соответственно. Кроме того предусматривалось формирование в Двинске (Даугавпилс) 5-го воздушно-десантного корпуса (ВДК).

В конце мая 1941 года И.Ф. Кузнецов доложил начальнику Генерального Штаба РККА о завершении формирования противотанковых бригад и ВДК округа. При этом командующий округом с горечью отмечал, что комплектование воздушно-десантных частей произведено из личного состава, который не прошел даже первоначального обучения, а часть личного состава соединений и частей была набрана «из коренных народностей республик Средней Азии и Закавказья, плохо владеющих или вообще не владеющих русским языком. Корпусные части укомплектованы с широкой заменой специальностей». Противотанковые бригады округа вследствие этого были недоукомлектованы, а половина личного состава специальности не обучена. Кроме того, командующий округом подчеркивал, что «большой некомплект начальствующего состава в бригадах не может быть покрыт из ресурсов округа».

В итоге, жалобы Федора Исидоровича привели к визиту очередной комиссии для проверки боеготовности войск - это, так сказать, вместо реальной помощи командованию ПрибОВО - но ради справедливости надо отметить, что обученных специалистов, командного состава и поголовно образованных призывников взять было просто негде.

В современной отечественной историографии существует своеобразная «священная корова»: вот мол, командование Одесского военного округа привело вопреки приказам руководства РККА силы округа в боевую готовность; и всё, и "вермахт не прошел". Однако, оказывается не только ОдВО занимался «самодеятельностью». Недавно введенные в научный оборот документы показывают, что командующий ПрибОВО оценивал вероятность начала «большой» войны весьма и весьма высоко. Причем, силы противника, задействованные против ОдВО и ПрибОВО даже сравнивать смешно.

В начале июня 1941 года по результатам работы комиссии наркомата обороны был составлен специальный приказ командующего округом за номером 0052. В частности в нем говорилось следующее:

«Проверка боевой готовности частей округа показала, что некоторые командиры частей до сего времени преступно не уделяют должного внимания обеспечению боевой готовности и не умеют управлять своими подразделениями и частями». [2]

В приказе отмечались: плохие знания командирами своих районов боевого использования частей; в мирное время подразделения отправляются на работы за десятки километров от мест постоянной дислокации без оружия и боеприпасов; отвратительное оповещение и сбор по тревоге; медленное выдвижение в районы сбора и огромные пробки войск на дорогах вследствие неумением управлять войсками на марше, плохое взаимодействие родов войск; плохо налаженное управление войсками особенно в звене дивизия - полк. Особо отмечено, что «…командный состав не умеет ориентироваться на местности, ночью блудит, не умеет управлять, бегает по полю боя вместо посыльных». [2]

В приказной части данного документа отмечено:

«1. Командующему 8-й армией лично с командирами дивизий провести занятия на местности… К 29 июня каждый командир дивизии должен выработать решение на местности, которое командующему армией утвердить….
2. Командирам корпусов провести учение на местности с каждым командиром полка к 24.6.
3. Командирам дивизий провести учение на местности с каждым командиром батальона - дивизиона к 28.6
4. Задача учения - по выработанному решению старшего начальника подготовить занятие местности для упорной обороны. Главное - уничтожать танки и пехоту противника, укрыть свои войска от авиации, танков и артиллерийского огня противника.
5. проволочные заграждения начать устанавливать немедленно, а также подготовить установку минных полей и образование завалов». [2]

Дальше командующий округом подчеркивал:

«Командиры батальонов, дивизионов, рот, батарей должны точно знать свои позиции и пути скрытного подхода к ним, а как только будут заняты позиции, особое внимание обратить на закапывание всех видов вооружения и личного состава глубоко в землю». [2]

Необходимо было заранее подготовить по две огневые позиции для каждого пулемета, миномета и орудия - основную и запасную. Рекомендовалось обратить особое внимание на организацию огня артиллерии с тем, чтобы массировать ее огонь на любом направлении, где можно ожидать появления танков противника, для чего нужно было заранее готовить маневр огнем и колесами.

Командующий округом подчеркнуто обращал внимание на вопросы управления. Он требовал от всех командиров обеспечить надежное управление в бою за счет заблаговременной подготовки основных и запасных командных пунктов, начиная от батальона и до дивизии включительно, а также основных и запасных линий связи. Кроме того командующий перечислил все методы, которыми противник попытается дезорганизовать управление. Он прямо предупреждал:

«Надо учесть, что на узлах связи работают слабо проверенные люди, в числе которых могут быть шпионы, работающие на противника. Поэтому с первого дня выхода дивизии в район своих действий все узлы связи на территории полосы дивизии - корпуса должны быть заняты связистами войсковых частей. Надо твердо установить опознавательный сигнал старшего начальника для младшего и младшего для старшего. Отдавать устные приказы имеет право лишь прямой и непосредственный начальник. Никаких устных приказов не отдавать по телефону… Письменные приказы должны быть написаны кратко и ясно…» [2]

В приказе устанавливался 40-минутный срок готовности поднятия частей всех родов войск по тревоге. Некоторые строки предвоенного приказа командующего ПрибОВО оказались воистину пророческими:

«Надо твердо понять, что ошибки в действиях одного человека, особенно когда этот человек является командиром, могут стоить большой крови». [2]

И в завершении:

«Приказ полностью знать начсоставу до командира дивизии включительно. Командующему армией, командиру корпуса и дивизии составить календарный план выполнения приказа, который полностью выполнить к 25 июня 1941 года». [2]

Не правда ли весьма примечательный документ? Из него хорошо видно, что в отличие от Западного Особого военного округа, где царило ожидание «указаний сверху», Федор Исидорович предпринимал меры по подготовке к вторжению, однако, к сожалению, все эти мероприятия безнадежно запоздали. Забегая вперед, скажу, что несмотря на незавершенность мероприятий по приведению войск округа в боевую готовность и худшее из возможных соотношение сил сторон на 22 июня 1941 года, Ф.И.Кузнецову удалось не допустить полного разгрома сил его округа в приграничном сражении.

Этот приказ был подписан командующим, членом Военного совета и начальником штаба округа, отпечатан в 41 экземпляре и разослан адресатам 15 июня 1941 года. То есть за неделю до начала ВОВ!

Но на этом командующий ПрибОВО не остановился! 14 июня началась передислокация четырех стрелковых дивизий (СД) и управления 65-го стрелкового корпуса (СК) в приграничную зону. Ближе к границе были переброшены 4 корпусных артполка и 1 гаубичный полк (ГАП) РГК. Все эти соединения и части должны были сосредоточиться в указанных районах к 23.06.41.

Несмотря на строжайшее предупреждение наркома обороны в отношении письменных документов на приведение войск приграничных округов в состояние повышенной боеготовности, в Центральном архиве министерства обороны РФ сохранилась телефонограмма Военного совета ПрибОВО, датированная 13 июня, направленная командиру 48-й СД (копия командарму 8):

«1. 48-ю стрелковую дивизию вывести и расположить на стоянку в лесах южнее и севернее Немакшчай. Точно районы для полков отрекогносцировать и определить в течение 14 и 15 июня.
2. Вывести все части дивизии и взять с собой все запасы, рассчитанные на первый мобилизационный эшелон.
3. На зимних квартирах оставить минимальное количество людей, необходимых для отмобилизования 2-го эшелона дивизии и окарауливания складов с имуществом, оставленного для 2-го мобилизационного эшелона.
4. Выступить в ночь с 16 на 17 июня и перейти в новый район только ночными переходами. Сосредоточение дивизии закончить полностью к 23 июня.
5. Днем располагаться на привалах, тщательно маскируя части и обозы в лесах.
6. План перехода дивизии в новый район и заявку на необходимый автотранспорт предоставить мне к 1.00 16 июня 1941 года.
7. [дописано от руки - авт.] Особое внимание обратить на полную боевую готовность дивизии». [3]

Через 2 дня, 15 июня Военный совет округа направил шифрограмму начальнику АУ (артиллерийского управления) округа. Этим документом приказывалось «вывести из Рижского лагеря и перевезти в места зимних стоянок» к исходу 23 июня оба корпусных артиллерийских полка (АП). К 26 июня 402-й гаубичный артиллерийский полк большой мощности (ГАП БМ) вывести и расположить в районе леса станции Ужпелькяй. В конце приказа дописано от руки: «Перевозку провести ночью. Погрузку - перед наступлением темноты. Выгружать на рассвете». [4]

16 июня Ф.И. Кузнецов отправляет в войска директиву о порядке оповещения войск округа в случае нарушения противником госграницы:

«Командиры дивизий, получив сообщение о переходе границы от командиров пограничных частей, своих разведывательных частей или от постов ВНОС и проверив его, докладывают командующему войсками округа или начальнику штаба округа в первую очередь, а затем уже командиру корпуса или командующему армией, принимая одновременно меры к отражению».

В эти же дни командующий ПрибОВО бомбардирует наркома обороны и начальника Генштаба постоянными докладами о концентрации германских войск у советской границы, но Москва упорно молчит.

Наконец 18 июня Москва разрешает под видом проведения учений, выведение первого эшелона штаба ПрибОВО (250 генералов и офицеров), который к 12.00 20 июня занял заранее приготовленный командный пункт в лесу в 18 км северо-восточнее от Паневежиса. Второй эшелон штаба был выведен 21 июня.

В этот же день командующий ПрибОВО генерал-полковник Федор Исидорович Кузнецов отдает приказ №00229, в котором с целью быстрейшего приведения в боевую готовность войск округа приказывалось к исходу дня 18 июня вывести соединения армий в полосы прикрытия госграницы, а также привести в полную боевую готовность всю противовоздушную оборону и средства связи на территории округа - и осуществить ряд других мероприятий по отражению возможной агрессии противника. Но тут же последовало «одергивание» из Москвы. Приведение в полную боевую готовность средств ПВО к 21 июня 1941 года было отменено начальником Генштаба РККА Г.К. Жуковым: «Вами без санкции наркома было дано приказание по ПВО о введении в действие положения №2, а это значит - провести по Прибалтике затемнение, чем и нанести ущерб промышленности. Такие действия могут проводится только с разрешения правительства. Ваше распоряжение вызывает различные толки и нервирует общественность. Требую немедленно отменить незаконно отданное распоряжение и дать шифровкой объяснение для доклада наркому». Увы, объяснение Кузнецова пока не найдено.

Несмотря на это командующий ПрибОВО продолжает приведение войск округа в боевую готовность. 18 июня штаб округа отдал подчиненным войскам приказ следующего содержания:

«С целью быстрейшего приведения в боевую готовность театра военных действий [даже вот как - авт.] округа приказываю:

Командующим 8-й и 11-й армиями:

[…]

в) приступить к заготовке подручных материалов (плоты, баржи и т.д.) для устройства переправ через реки Вилия, Невяжа, Дубисса. Пункты переправ установить совместно с оперативным отделом штаба округа.
30-й и 4-й понтонные полки подчинить военному совету 11-й армии. Полки иметь в полной готовности для наведения мостов через реку Неман. Рядом учений проверить условие наводки мостов этими полками, добившись минимальных сроков выполнения;

[…]

е)командующим войсками 8-й и 11-й армий - с целью разрушения наиболее ответственных мостов полосе: госграница и тыловая линия Шауляй, Каунас, р. Неман прорекогносцировать эти мосты, определить для каждого из них количество ВВ, команды подрывников и в ближайших пунктах от них сосредоточить все средства для подрывания. План разрушения мостов утвердить Военному совету армии. Срок выполнения 21.6.41» [5]

19 июня Кузнецов отправляет всем командующим армиями округа директиву из четырех пунктов:

«1. Руководить оборудованием полосы обороны. Удар на подготовку позиций на основной полосе УР, работу на которой усилить.
2. В предполье закончить работы. Но позиции предполья занимать войсками только в случае нарушения противником госграницы.
3. Для обеспечения быстрого занятия позиций как в предполье, так и в основной оборонительной полосе соответствующие части должны быть совершенно в боевой готовности.
4. В районе позади своих позиций проверить надежность и быстроту связи с пограничными частями». [6]

Источники:

1. Jentz T. L. ‛Panzertruppen. The Complete Guide to the Creation and Combat Employment of Germany,s Tank Force. 1933-1942“. Atglen, PA: Schiffer Publshing Ltd., 1996|2003 P. 190-193, 206.

2. ЦАМО РФ, Ф. 344, Оп. 5554, д. 19, кор. 11696, л. 12

3. ЦАМО РФ, Ф. 344. Оп. 5554, д. 19. кор. 13073, лл. 24-25

4. ЦАМО РФ ф. 344, оп. 5554, д. 19, кор. 13073, л. 5

5. ЦАМО РФ ф. 344, оп. 5554, д. 31 лл. 12-13

6. ЦАМО РФ ф. 344, оп. 5584, д. 1 лл. 23-24|

7. ИОА ф. 48, оп. 3408, д.14, л. 449

8. ЦАМО РФ ф. 221, оп. 1394, д. 23, л. 76

9. ЦАМО РФ ф. 15, оп. 977441, д. 2, кор. 23343, лл. 65-67

10. ЦАМО РФ ф. 221, оп. 1351, д. 57, к. 10593, лл. 3-4

11. ЦАМО РФ ф. 500, оп. 12462, д. 180, лл. 24-26 фонд трофейных документов

13. И.Б. Мощанский, А.В. Исаев «Триумфы и трагедии Великой войны». Вече 2010.

14. Б. Мюллер-Гиллебрандт «Сухопутная армия Германии 1939-1945», «Изографус» М. 2002 г

15. В. А. Рунов «1941. Первая кровь» Яуза, ЭКСМО М. 2009 г.

http://mihalchuk-1974.livejournal.com/55286.html

ПРИГРАНИЧНОЕ СРАЖЕНИЕ: КАТАСТРОФА В БЕЛОРУССИИ. ЧАСТЬ 5.

2015-03-31T15:48:00.003+03:00

http://rkka1941.blogspot.com/

=============================

http://www.battlefield.ru/belorussia2-1941.html

Под катком Барбароссы.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

26-27 июня передовые отряды 2-й и 3-й танковых групп немцев, нанося удары по сходящимся направлениям, прорвались в предместья Минска. Оборонительное сражение под Минском продолжалось 4 дня, но уже 28 июня ударные группировки противника захватили город. Были отрезаны пути отступления одиннадцати советских дивизий. Западнее Минска в котле оказались шесть дивизий 3-й и 10-й армии, три 13-й армии, две фронтового подчинения и другие части и соединения фронта.

30 июня за потерю управления войсками был снят с должности генерал Д.Г. Павлов, а на его место был назначен генерал-лейтенант А. И. Еременко. А со 2 июля командующим Западным фронтом назначен Маршал С.К. Тимошенко. Однако никакого улучшения положения дел эти кадровые перестановки не принесли

3 июля дивизии двух танковых групп противника стремительно повели наступление на восток и северо-восток к Днепру и Западной Двине, с задачей сходу форсировать эти водные преграды. А основные силы 4-й полевой армии немцев занимались ликвидацией минского котла.

В составе Западного фронта на этот момент насчитывалось уже 7 армий. Подготовка оборонительного рубежа по рекам Днепр и Западная Двина велась в очень сложных условиях. Многие соединения 20-й, 21-й и 13-й армий (13 дивизий) находились на подходе к фронту. К моменту выхода противника на рубеж этих рек, оборону полностью или частично успели занять 24 дивизии первого эшелона, при плотности обороны от 35 до 70(!) км на дивизию. Части и соединения фронта были слабо укомплектованы личным составом, вооружением и боевой техникой. В дивизиях первых эшелонов было лишь 145 танков. Фронт имел 3800 орудий, и 501 самолет, из которых было исправных 389.

Пытаясь решить исход войны на Востоке в традициях "блицкрига" немецкое командование хотело ускорить наступление на Москву. ГА "Центр" была усилена: в начале июля в ее составе уже 63 дивизии, из которых 28 (12 пехотных, 9 танковых, 6 моторизованных и одна кавалерийская) наступали в первом эшелоне и 35 во втором. Превосходство противника в живой силе стало подавляющим.

К 4 июля немцы достигли рубежа Лепель, Улла, Полоцк и захватили небольшие плацдармы на восточном берегу Западной Двины в районах Диены и Витебска. Против шести дивизий 22-й армии наступали 16 немецких дивизий (22-я армия обороняла рубеж протяженностью более 200 км). Попытки ликвидировать плацдармы оказались безуспешны, но и противник не имел на этом участке продвижения.

Командующий фронтом поочередно нанес два контрудара: силами 21-й армии генерала М.Г. Ефремова на Бобруйск и Быхов, и силами 20-й армии (командующий генерал П.А.Курочкин), совместно с 7-м и 5-м МК по группировке немцев, наступавшей из района Лепеля. Утром 6 июля войска 20-й армии и двух мехкорпусов нанесли удар в общем направлении на Сенно и Лепель. Началось одно из самых масштабных танковых сражений ВОВ, в котором с обеих сторон участвовало до 1500 танков. Контрудар 20-й А, 7-го и 5-го МК привел к ожесточенному встречному сражению, в результате чего немецкие войска были отброшены на 30-40 км в сторону Лепеля, но у Сенно советские механизированные части встретили упорное сопротивление 47-го моторизованного корпуса немцев. 7-й МК был остановлен на северо-восточных подступах к городу, а 5-й вел тяжелые бои почти в полном окружении. 10 июля по приказу командующего 20-й армией соединения корпуса вышли из окружения в район Орши.

О напряжении боев под Сенно и Лепелем можно судить по приказу командира немецкой 18-й ТД Неринга. В нем в частности сказано, что "потери снаряжением, оружием и машинами необычайно велики… Это положение нетерпимо, иначе мы напобеждаемся до собственной гибели".

К 9 июля передовые части противника подошли к Днепру, их попытки сходу захватить плацдармы на восточном берегу этой реки не увенчались успехом.

ИТОГИ ОБОРОНИТЕЛЬНОГО СРАЖЕНИЯ ЗАПОВО 22.06 - 09.07.1941 ГОДА.

Именно 9 июля считается последним днем приграничного сражения в полосе обороны Западного фронта, иначе "Белорусской оборонительной операции". В ходе продолжавшегося 18 дней оборонительного сражения войска Западного фронта потерпели сокрушительное поражение. Из 44 дивизий, первоначально входивших в состав фронта, было полностью разгромлено 24 (10 стрелковых, 8 танковых, 4 механизированных, 2 кавалерийских), остальные 20 дивизий потеряли от 30 до 90% сил и средств. Советские войска откатились от государственной границы на глубину 450-600 км, со средним темпом 25-35 км в сутки.

Потери техники, материальных ценностей, ресурсов были огромны. Например, из 45 окружных складов горюче-смазочных материалов было потеряно (разбомблено, захвачено противником, взорвано при отступлении) 32, а также все без исключения склады с боеприпасами. Стрелкового оружия было потеряно 521 200 единиц, танков 4799 штук, орудий и минометов 9427 штук, боевых самолетов 1777.

Но самое главное, фронт понес гигантские людские потери. С 22 июня по 9 июля 1941 года фронт потерял 417 851 человек, из них убитыми и пропавшими без вести 341 134 человека. Среднесуточные потери фронта составили 23 213 человек. Вдумайтесь в эти цифры! Каждые сутки фронт терял по две дивизии! По немецким же данным только в Минском котле было взято в плен около 350 000 советских солдат и командиров.

На фоне советских потерь людские потери ГА "Центр" выглядят смешными. По официальным данным времен войны они составили: убитыми - 6923 человека (из них 388 офицеров), ранеными - 20883 (из них 812 офицера), пропавшими без вести - 1126 (из них 15 офицеров). Итого, общие потери ГА "Центр" до 9.07.1941 года составили 38932 человек. Единственное, что удалось выиграть - время. Да, его пришлось "разменять" на огромные потери в людях и вооружении, но в итоге, в самом конечном итоге, возможно именно эти две с половиной недели стали первыми в срыве немецких планов молниеносной войны.

Потери немцев в технике были более весомы: 2-й воздушный флот ВВС рейха потерял 147 самолетов безвозвратно, еще около 200 имели серьезные повреждения и требовали долгосрочного ремонта. Потери в бронетехнике в 3-й танковой группе достигли уже к 4 июля 50%, то есть за 13 дней боев только 3-я ТГ потеряла танков "всего" в два раза меньше, чем весь вермахт во время вторжения во Францию. Естественно не вся бронетанковая техника была потеряна безвозвратно, но сам факт потерь и повреждений половины материальной части танковой группы говорит о накале боев.

Источники:

И. Статюк "Оборона Белоруссии 1941", М. Экспринт 2005 г.

В. Рунов "1941. Первая кровь". М. Яуза, ЭКСМО 2009 г.

Д. Егоров. "Июнь 1941. Разгром Западного фронта" М. Яуза, ЭКСМО 2008 г.

Л. Лопуховский, Б. Кавалерчик "Июнь 1941. Запрограммированное поражение" М. Яуза, ЭКСМО 2010 г.

http://mihalchuk-1974.livejournal.com/53340.html

ПРИГРАНИЧНОЕ СРАЖЕНИЕ: КАТАСТРОФА В БЕЛОРУССИИ. ЧАСТЬ 4.

2015-03-31T15:45:00.005+03:00

http://rkka1941.blogspot.com/

=============================

http://www.battlefield.ru/belorussia2-1941.html

Под катком Барбароссы.

БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ В ПОЛОСЕ ОБОРОНЫ 4-Й АРМИИ ЗАПОВО
Ширина полосы обороны 4-й армии (до весны 1941 года ей командовал В.И. Чуйков) достигала 150 км. К началу войны в состав армии входили 28-й СК (6-я, 49-я, 42-я, 75-я СД), 14-й МК (22-я, 30-я ТД и 205-я МД) части корпусного усиления и Брест-Литовский УР. В составе армии насчитывалось почти 83 000 человек, 600 танков (все легкие), 575 орудий, 300 минометов, 260 ПТО и 24 зенитных орудия. Командующий армией генерал-майор Коробков А.А., начштаба полковник Сандалов. Штаб армии находился в г. Кобрин. В Брест-Литовске дислоцировался 28-й СК и 22-я ТД 14-го МК. Кроме того, в состав армии входила 100-я СД.

Армия усиливалась 10-й смешанной АД. 103 истребителя (44 И-16 и 59 И-153 бис), 61 штурмовик (15 И-153 бис, 46 И-15бис) и 41 легкий бомбардировщик (СУ-2), всего 205 самолетов.

Кроме двух дивизий 28-го СК, дислоцированных непосредственно в Брест-Литовске, остальные соединения армии находились на глубине 50-110 км от государственной границы. Брест-Литовский УР был одним из наиболее мощных на западной границе СССР, да только вот беда - на 1 июня 1941 года в этом УРе, общей протяженностью 180 км, было забетонировано всего 168 сооружений, да и то лишь в первой полосе. Участок от Бреста до Влодавы и вовсе был не прикрыт железобетонными сооружениями. Всего же к началу ВОВ всего 23 ДОТа имели гарнизоны с вооружением, что составляло 16% от запланированных долговременных огневых точек Брестского УР.

Но положение 4-й армии было все же предпочтительней, чем, скажем, 10-й армии, потому что из 150 км, которые прикрывала армия, около 60 км вообще были практически недоступны для действий наступающих войск противника, что создавало возможность на оставшихся участках полосы обороны уплотнить боевые порядки.

Об организации подготовки соединений армии накануне войны очень неплохо рассказал в книге "Боевые действия войск 4-й армии в начальный период Великой Отечественной войны" Л.М. Сандалов. Не приводя пространные цитаты отмечу только, что по мнению Сандалова план прикрытия был нереален, значительной части войск предусмотренной для выполнения этого плана не существовало, части трех дивизий армии (42-й, 49-й и 113-й, которая была позднее переподчинена 10-й А) должны были совершить марш при открытии военных действий на 50-75 км, все это усугублялось неготовностью Бресткого УРа, значительная часть стрелковых дивизий армии находилась на строительстве УРа, план контрударов (в случае прорыва противником обороны стрелковых дивизий прикрытия госграницы) 14-го МК также был мало продуман, дивизии корпуса не были укомплектованы по штату, ощущался большой недостаток командного состава, учения по организации обороны не проводились в армии (и округе) вообще. Особенно Сандалов отмечает, что "тот, кто решался задавать вопросы по обороне Брестского направления, считался паникером".

Буквально накануне войны от каждого стрелкового полка всех дивизий армии один-два батальона работали на оборудовании полевых позиций, танковые полки 30-й ТД находились в лагере западнее Пружан, на полигон под Брестом были выведены 459-й СП и 472-й АП 42-й СД и два батальона 84-го СП 6-й СД. Зенитные дивизионы Кобринского бригадного района ПВО находились на сборах в лагере Крупки в 450 (!) км от границы. Командный состав армии, (командующий армией и начальник штаба и др. командиры) находился вечером 21 июня в военном городке на спектакле минского театра, а член Военного совета и начальник политотдела армии уехали в Брест на концерт московских артистов. Командование 28-го СК находилось в Бресте, практически все командиры частей и подразделений 6-й и 42-й СД приехали в Брест к своим семьям.

И все это происходило на фоне того, что к 21 июня 1941 года перед фронтом 4-й армии противник развернул главные силы 4-й немецкой полевой армии и 2-й танковой группы в составе 18 дивизий. На направлении главного удара немцы сконцентрировали 8 пехотных, 4 танковых и 2 моторизованных дивизий. Ударная группировка немцев превосходила в силах и средствах всю 4-ю армию вместе с частями усиления ЗапОВО минимум втрое!

В 23:50 21 июня по приказу начальника штаба округа в штаб армии были вызваны командующий, начштаба и некоторые начальники служб штаба армии. При этом штаб округа никаких распоряжений не отдавал, кроме сакраментального "всем быть на месте". Командарм-4, под свою ответственность приказал разослать во все соединения и части "красные пакеты". До этого момента эти пакеты (напомню, там основа плана прикрытия госграницы) хранились в штабе армии, так как армейский план прикрытия не был утвержден округом.

В 3:30 было получено распоряжение командующего округом о приведении войск в боевую готовность, приказывалось "бесшумно" вывести 42-ю СД из Бресткой крепости, а также привести в боеготовность 14-й МК. В 4:15 начальник штаба 42-й СД доложил, что немцы ведут артиллерийский обстрел Бресткой крепости. К этому времени вражеская авиация уже нанесла массированные удары по советским аэродромам, в результате чего из строя было выведено до 89% самолетного парка 10-й смешанной АД (справедливости ради надо сказать, что это был самый высокий показатель потерь за 22 июня). К этому времени в армию поступила директива Наркома Обороны, предупреждавшая о возможности нападения немецких войск и предостерегавшая от желания поддаться на провокации. Но всякая ценность этого документа к тому времени уже была утрачена, и более того, он сыграл и негативную роль, сковав действия некоторых нерешительных командиров, что привело кое-где к тяжелым последствиям.

В 5:00 немецкие части, при поддержке артиллерии, начали форсирование реки Западный Буг. Не встречая организованного сопротивления со стороны частей 6-й СД, немецкие войска стали развивать наступление на восток.

Генерал Л.М. Сандалов позднее вспоминал, что в результате ударов вражеской авиации были сожжены на земле все самолеты штурмового авиаполка на аэродроме в районе Высокое и 75% материальной части истребительного авиаполка (ИАП) на аэродроме Пружаны, вместе со всем оборудованием. В ИАПе, базировавшемся на аэродроме Именин (р-н Кобрина), осталось всего 10 неповрежденных самолетов. Боевая тревога в приграничных соединениях была объявлена самостоятельно командирами, после начала артподготовки противника, а в соединениях 14-го МК - по приказу из округа после 4:30 утра.

Трагедией обернулась концентрация войск 28-го СК в Бресткой крепости, под ураганным огнем артиллерии, минометов и пулеметов бойцы 6-й и 42-й СД, практически лишенные командиров (так как командный состав размещался на квартирах отдельно от казарм личного состава), самостоятельно выбирались из крепости. Уже к 7 часам утра противник продвинулся от 3 до 5 км, и занял частями 45-й и 34-й ПД город Брест. В руках советских войск оставалась Брестская крепость, которую сформированные из различных разрозненных частей боевые группы под командованием командира 44-го СП майора П.М. Гаврилова обороняли до 12 июля!

Сам Гаврилов, оставшись в одиночестве, продержался в казематах крепости аж до 23 июля 1941 года. Петр Михайлович Гаврилов отстреливался до последней возможности, пока будучи контуженным взрывом гранаты, не попал в руки противника. Немцы были поражены его стойкостью и направили майора в лагерь для военнопленных, в котором он и находился до 2 мая 1945 года. Со временем, трагедия Брестской крепости все больше превращалась в одну из героических страниц Великой Отечественной войны, хотя военные специалисты всегда оценивали негативно факт скучивания в небольшой по площади крепости такого количества войск.

Обстановка в полосе 4-й армии складывалась сложнейшая. На ее правом фланге противник к 7:00 практически уже преодолел на всю глубину районы планируемой обороны дивизий первого эшелона. К 10 часам утра 22 июня обстановка становится просто катастрофической.

15-й СП 49-й СД совместно с 31-м артиллерийским полком (АП) вел тяжелый оборонительный бой с немцами севернее Немирова. Остальные полки этой дивизии только выдвигались с мест дислокации.

75-я СД вела бой на левом фланге армии восточнее Медная и Черск, постепенно отходя под напором трех пехотных и двух танковых дивизий противника.

Части 42-й СД пытались выйти в назначенный ей район обороны северо-западнее Бреста, но везде натыкалась на двигавшиеся на восток колонны противника.

Части 6-й СД вели очаговые оборонительные бои вокруг Брест-Литовска, удерживая случайные объекты.

14-й МК продолжал сосредоточение в районе Жабинки, а его 30-я ТД уже была связана боем с противником в районе Пилищи.

По дальнейшему развитию боевых действий видно, что командование 4-й армии упорно пыталось провести в жизнь предвоенный план прикрытия госграницы, совершенно не владея ситуацией в полосе обороны армии и не учитывая реально складывавшейся обстановки. Только к полудню 22 июня командующему армией поступили первые донесения о боевых действиях войск. В 18 часов на командный пункт армии в Запруды прибыл помощник командующего округом по военно-учебным заведениям И.Н. Хабаров, привезший из штаба округа (фронта) приказ, подписанный генерал-майором Климовских, на нанесение контрудара силами 14-го МК и директиву Народного Комиссара обороны №2 (изданную кстати еще утром 22 июня).

С момента выхода соединений и частей армии из мест постоянной дислокации в указанные им согласно плана прикрытия госграницы районы сосредоточения, техническая связь штабом армии с ними была потеряна, в дальнейшем связь осуществлялась посылкой офицеров связи. Оборонительное сражение 4-й армии ЗапОВО вылилось в ряд встречных боев (соединения армии выполняли указания командарма о "недопущении продвижения противника на брестском направлении и восстановлении положения"), выигранных противником.

Уже в 9:00 в журнале боевых действий 4-й армии было записано, что "слабо управляемые части, напуганные атакующими с низких бреющих полетов ВВС противника, откатываются в беспорядке и не представляют собой силу, могущую парализовать действия противника. Зачинщиками паники зачастую является начсостав. Организуются отряды заграждения для задержания беглецов и транспорта. Из задержанных формируются отряды и посылаются для занятия участков обороны". (ЦАМО ф. 318, оп. 4631, д. 22, кор. 9402, л. 1-12).

В общем, оборонительное сражение 28-го СК было нашими войсками проиграно. 6-я СД практически была уничтожена в Брестской крепости, и вела в последующем бои тремя небольшими боевыми группами, 42-я СД также понесла очень большие потери (в той же Брестской крепости) и вела оборонительные бои на высотах восточнее Бреста до 16-17 часов 22 июня, остальные дивизии также постепенно откатывались на восток. Но у командующего 4-й армией был в рукаве "козырный туз" - 14-й МК, который мог весьма существенно повлиять на ход армейской оборонительной операции.

Про 14-й МК сохранились воспоминания начальников штабов 22-й и 30-й ТД полковников А.С.Кислицина и В.И. Болотова.

22-я ТД к началу войны получила 4 500 необученного пополнения и имела численность личного состава близкую к штатной - 10 500 человек. Но танки Т-26, участвовавшие еще в войне с Финляндией, были сильно изношены, новой матчасти не было. Средств механической тяги для артиллерии корпуса не имелось. Боекомплект танков был сдан на склады в неприкосновенный запас.

В 3:30 22 июня командир 22-й ТД генерал-майор В.П.Пуганов вызвал в штаб начальника штаба, там же находился командир корпуса полковник И.В. Тутаринов. Комдив приказал к утру привести дивизию в боевую готовность, конкретной боевой задачи дивизии не ставилось. Пока шло оповещение командного состава на Брестскую крепость уже посыпались авиабомбы. Несмотря на возникшую панику танки из крепости удалось вывести. Только через 1,5 часа в дивизию прибыл представитель штаба армии и привез "красный пакет". Первые 3 часа войны никаких задач дивизия не получала. Комдив убыл в район Жабинки, пытаясь собрать воедино части дивизии, но был убит, начштаба получил тяжелые ранения, а начальник политотдела был тяжело ранен еще при обстреле Брестской крепости. В результате, к середине дня 22 июня дивизия, понеся большие потери и никем не управляемая, вела бои разрозненными группами.

30-я ТД была укомплектована рядовым составом на 80%, командным на 85%. Дислоцировалась в 6 км юго-восточнее города Пружаны. Основная масса рядового состава была выходцами из Средней Азии и слабо владела не только военными специальностями, но и вообще русским языком. Из материальной части дивизия была укомплектована Т-26 на 35-40%, автомашинами на 70%, совершенно не было тягачей для артиллерии. Снарядов для артиллерийского полка также не было.

В 4:00 30-я ТД была поднята по тревоге и выведена в район сбора юго-западнее Пружаны находясь постоянно под воздействием авиации противника. В 8 утра дивизия начала движение к Бресту под постоянной бомбежкой, по пути была встречена группа танков 22-й ТД, во главе с ее командиром, который проинформировал о положении дел в Бресте и его окрестностях. Была предпринята попытка совместными усилиями двух дивизий остановить наступление немцев контратакой, у населенного пункта Шерчево. Понеся потери, части дивизий отошли на восток. Попытки организовать оборону на промежуточных рубежах успеха не имели.

К исходу 22 июня части 4-й армии отошли от госграницы на 25-30 км, на пружанском направлении передовые части 18-й ТД немцев прорвались на глубину до 40 км. Попытка остановить немцев ударами 22-й и 30-й ТД успеха не принесли, 205 МД 14-го МК упорно оборонялась по рубежу реки Муховец, на неподготовленных рубежах вели бои разрозненные части 6-й СД, а также 42-я и 75-я СД. Все войска армии находились под постоянным прессингом авиации противника.

Командарм-4 в этих условиях принимает решение на нанесение контрудара 23 июня силами 14-го МК и 75-й СД. Но контрудар не удался, хотя советские части смогли потеснить противника в районе Жабинки. Однако на других направлениях немцы успешно наступали: 17-я ТД противника сумела обойти с севера понесшую большие потери советскую 30-ю ТД, которая, опасаясь окружения, стала стремительно откатываться на восток. На подступах к Пружанам 30-я ТД попыталась остановить противника, но была вновь обойдена с севера частями 17-й немецкой ТД, и в итоге оказалась зажатой на восточной окраине Пружан. К середине дня, немцы обойдя части 75-й СД заняли Кобрин.

В оперативной сводке штаба 4-й армии от 24 июня отмечалось, что к 18:00 24 июня части армии отошли на рубеж реки Щара. Остатки частей 28-го СК отошли в район Русиновичи, Тельмановичи, где пытались привести себя в порядок. В сводке указывалось, что основные потери войска армии понесли в первый же день войны от авиа- и артиллерийских налетов и действия войск противника. Полностью выведены из строя два артполка корпуса, до 50% трех других артполков и более 75% матчасти 14-го МК, 10-я АД потеряла 85% самолетов. ВСЕ подразделения и части армии, за исключением 55-й и 25-й СД были фактически небоеспособны! Связь со штабом фронта осуществлялась исключительно офицерами связи (ЦАМО РФ, ф.318, оп. 4631, д. 6, л 18-19.).

За первые два дня войны войска 4-й армии, оказавшиеся на направлении главного удара немецких войск, отошли на 80-100 км от государственной границы, а на слонимском направлении - на 125 км. Боеспособность соединений армии была минимальной.

Но штаб фронта не знал реального положения дел в 4-й армии, поэтому 24 июня армии была поставлена задача "упорной обороной пехотных соединений остановить наступление противника", а силами 14-го МК и приданной армии 121-й СД провести контрудар на Пружаны. Конечно, к этому времени такая задача 4-й армии была уже не по силам.

На рассвете этого дня подвижные соединения немцев атаковали остатки 28-го СК и части 205-й МД 14-го МК и прорвали их оборону по реке Ясельдо. Контрудар не состоялся. Все части 4-й армии устремились к реке Щара (то есть на 80-100 км), в попытке хотя бы там остановить противника. Но… не успели. Только в районе Слонима удалось на некоторое время задержать противника, причем большая часть еще остававшихся стрелковых подразделений 28-го СК не смогли вовремя отойти и остались в лесах в тылу 2-й танковой группы немцев.

25 июня соединения армии какое-то время сдерживали противника, а потом стали отходить на новый тыловой рубеж в район Барановичей. Но 26 июня штаб фронта (в который раз!) поставил задачу войскам армии силами, включенного в ее состав 47-го СК, совместно с 20-м МК (фронтовым резервом) нанести контрудар на Слоним и отбросить противника за реку Щара. Командарм в очередной раз не посмел возражать вышестоящему начальству. Более того, он всеми силами постарался усилить ударную группировку за счет оставшихся боеспособными танков 14-го МК и остатками 6-й и 42-й СД (ЦАМО РФ, ф.318, оп. 4631, д. 6, л 12.).

Командир 47-го СК, получив боевую задачу, выехал на поиски подчиненных ему частей, но их не нашел! Контрудар опять не состоялся. К исходу 26 июня войска армии вели бои разрозненными частями на удалении 220-250 км от госграницы. 27 июня противник начал наступление на оборону частей 4-й армии по реке Случь, с целью овладеть г. Слуцк. К этому времени от многих соединений остались только номера.

В 21:00 28 июня командир 14-го МК генерал-майор С.И. Оборин в донесении в штаб фронта и армии писал, что 30-я ТД в своем составе насчитывала 1090 человек личного состава, 2 исправных Т-26 и один неисправный танк, 3 трактора и 90 транспортных машин. Во всей 22-й ТД в строю осталось 450(!) человек, 45 транспортных машин и ни одного танка. В танковом полку 205-й МД насчитывалось 285 человек и 18 транспортных машин. Далее Оборин сообщал, что "штаб 205-й моторизованной дивизии действует в составе 10-й армии. Мотоциклетный полк не обнаружен... Саперный батальон полностью погиб в районе Картуз-Березин. Батальон связи погиб на 70% 22.6.41 г. (утром) во время бомбардировки города Кобрина. Штаб 14-го механизированного корпуса остался в составе 20% штатного количества". Потери 14-го МК по сообщению его командира достигали 80%, при этом убито и ранено было всего 30%, остальные пропали без вести. Комкор проводил мероприятия по сбору личного состава корпуса в районе Смоленска (ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2511, д. 36, кор. 5499, л. 13).

А тем временем штаб фронта продолжал ставить остаткам 4-й армии боевые задачи, в частности на оборону реки Березина и г. Бобруйск. На тот момент ни о какой, даже частной операции остатками войск 4-й армии не могло быть и речи. Соответственно, 29 июня противник форсировал Березину севернее Бобруйска и начал быстро продвигаться в направлении города. 2 июля остатки 4-й армии были переданы в состав 21-й армии. На тот момент в армии не осталось вообще ни одного танка, 42-я СД насчитывала около 4000 человек, 6-я СД - 400 человек, 55-я - 800 человек, в строю оставалось немногим более 100 орудий разного калибра.

Именно в этот момент командир 75-й СД генерал-майор Недвигин в своем донесении в штаб армии, в котором говорилось об огромных потерях материальной части и личного состава, написал, что "...сейчас с горсточкой людей занял и обороняю город Пинск, пока без нажима противника. Что получится из этого сказать трудно. За эти бои в штабе осталось 50-60 процентов работников, а остальные перебиты. Настроение бодрое и веселое". Иначе, как помутнением рассудка, такие слова объяснить более нечем.

Вывод: армейская оборонительная операция 4-й армии продолжалась 16 дней. Войска армии не смогли оказать достойного сопротивления противнику и были полностью разгромлены, потеряв всякую боеспособность. Разрозненные очаги сопротивления, подчас действительно доставляли немецким войскам большие трудности , но повлиять на общий ход сражения не могли.

Источники:

И. Статюк "Оборона Белоруссии 1941", М. Экспринт 2005 г.

В. Рунов "1941. Первая кровь". М. Яуза, ЭКСМО 2009 г.

Д. Егоров. "Июнь 1941. Разгром Западного фронта" М. Яуза, ЭКСМО 2008 г.

Л. Лопуховский, Б. Кавалерчик "Июнь 1941. Запрограммированное поражение" М. Яуза, ЭКСМО 2010 г.

http://mihalchuk-1974.livejournal.com/53017.html

ПРИГРАНИЧНОЕ СРАЖЕНИЕ: КАТАСТРОФА В БЕЛОРУССИИ. ЧАСТЬ3

2015-03-31T15:40:00.000+03:00

http://rkka1941.blogspot.com/

=============================

http://www.battlefield.ru/belorussia2-1941.html

Под катком Барбароссы.

БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ В ПОЛОСЕ ОБОРОНЫ 10-Й АРМИИ ЗАПОВО

Наиболее сильной армией в ЗапОВО была 10-я армия. Однако именно она внесла наименьший вклад в приграничное сражение. Судите сами.

В составе 10-й армии ЗапОВО находились: 1-й (2-я и 8-я СД) и 5-й (13-я и 86-я СД) стрелковые корпуса, 6-й кавалерийский корпус (6-я и 36-я КД), 6-й МК (4-я, 7-я ТД и 29-я МД), 13-й МК (25-я и 31-я ТД, 208-я МД), части армейского подчинения. Всего: 99 000 человек, 571 танк, 964 орудия, более 300 минометов, 944 ПТО и 84 зенитных орудий. Командарм - генерал-майор Голубев, штаб армии находился в Белостоке.

Кроме того, армия была усилена 113-й СД и 7-й отдельной противотанковой бригадой 85-мм ПТО. На территории армии располагались неподчинявшиеся командарму Голубеву: 8-я инженерная бригада, зенитный полк ПВО, Осовецкий УР и Замбровский УР. Помимо прочего, армию поддерживала 9-я смешанная АД, в ее составе было 173 истребителя МИГ-3, 8 МИГ-1, 46 бомбардировщиков Р-ЗЕТ и 22 СУ-2.

Расположение частей армии было крайне неудачным. Главная полоса обороны 10-й армии проходила по линии Бжозувка, Щучин, Заремы и далее по реке Западный Буг. На большей части своей протяженности рубеж обороны не опирался на какие-либо естественные препятствия. К тому же оборонительные порядки 10-й армии были разделены на две части рекой Нарев, что при наличии единственного моста сильно затрудняло маневр резервами и подвоз припасов. Практически резервы корпусов, а также армии были расположены в районах абсолютно не подготовленных к обороне. Усугублялось положение тем, что УРы не подчинялись командованию армии, однако командование армии было ответственно не только за техническое выполнение плана строительства, но и за оперативное решение на размещение батальонных районов и даже каждого конкретного сооружения. Состояние дорог в полосе армии было удовлетворительным, но многие мостовые сооружения были разрушены еще с 1939 года, также только перед началом ВОВ была восстановлена проводная линия связи от фронта к тылу армии и две рокадные линии.

В этих условиях генерал Голубев принимает решение обороняться в первом эшелоне тремя стрелковыми дивизиями 1-го и 5-го СК, а крепость Осовец занять частью сил 2-й СД 1-го СК. В резерве иметь 6-й механизированный и 6-й кавалерийские корпуса. Таким образом, на 145 км фронта, прикрываемых армией, пришлось 3 стрелковых дивизии, при плотности порядка 50(!) км на дивизию. Больше того, контрудары 6-й МК мог проводить только с разрешения командующего ЗапОВО, то есть корпус был практически выведен из-под командования командарма-10. Дивизии корпусов прикрытия госграницы располагались на значительном удалении от назначенных им районов обороны. На их выдвижение требовалось от 1 до 2 суток.

Абсолютно не было налажено взаимодействие с 3-й армией (правым соседом), а о левом соседе (4-й армии) вплоть до января 1941 года командующий 10-й армии вообще ничего не знал! Но в январе 1941 года 10-я армия получила приказ штаба округа с требованием переместиться на 55 км севернее, в результате чего между 10-й и 4-й армиями образовалась большая брешь прикрытая только погранвойсками. Планировалось, что со временем ее займут войска формировавшейся 13-й армии, однако к началу войны с Германией этот промежуток армией занят так и не был.

План прикрытия госграницы 10-й армии был готов 20 мая 1941 года, но до начала ВОВ так и не был утвержден в штабе округа. Командующий 10-й армии выделил для строительства укреплений в предполье между госграницей и УРами по батальону от каждой дивизии и по артдивизиону от артполка. Таким образом, в предполье работала примерно одна пятая численности армии: около 20 000 человек, вооруженных только стрелковым оружием, а иногда и просто безоружных. В тылу же армии велось лихорадочное строительство полевых аэродромов, этим занималось еще 25 батальонов, находившихся в ведении НКВД, и насчитывавших 18 000 человек. На вооружении каждого такого батальона (численность от 500 до 800 человек) находилось по 60 винтовок и 2 пулемета! Кроме того на сооружении УРов работали еще 10 000 человек (все саперные батальоны 10-й А, 8-я инженерная бригада и 10 саперных батальонов окружного подчинения). Их вооружение также было очень слабым. То есть в полосе обороны армии находилось около 45 000 практически невооруженных людей. К ним надо прибавить солдат и командиров 13-го МК находившегося в стадии формирования. Все три дивизии корпуса совершенно не имели танков, были плохо вооружены и слабо обучены.

Несмотря на такие условия командарм Голубев 20 июня 1941 года на совещании руководящего состава армии сказал: "Мы не можем сказать точно, когда будет война. Она может быть и завтра, и через месяц, и через год. Приказываю к 6 часам 21 июня штабам корпусов занять свои командные пункты". В начале суток 22 июня Голубев собрал в штаб офицеров штаба, все командиры дивизий и корпусов также находились у телефона в ожидании важных указаний. Но их не было. Только в 2:30 командарм 10-й армии получил приказ командующего округом: "Вскрыть красный пакет и действовать, как там указано". Но Голубеву вскрывать было нечего, так как все еще не утвержденные документы находились в штабе округа. На этом основании командующий армией отдал приказ о развертывании войск в соответствии с ранее отданными им устными распоряжениями.

Противник вышел к госгранице в полосе 10-й армии в 4 часа утра. Примерно в это же время навстречу ему стали выступать из мест постоянной дислокации (а это 25-40 км) стрелковые дивизии первого эшелона прикрытия госграницы. Авиация противника нанесла первый удар также в 4 часа утра, следующая волна бомбардировщиков атаковала белостокские объекты в 6 часов утра. Главным образом удары наносились по аэродрому. Соединения 5-го СК около 5 часов утра, не дойдя до указанных районов, вступили в бой с противником на неподготовленных рубежах. Корпус к 8 часам утра потерял устойчивую связь со штабом армии, а к 11-12 часам и эпизодическая связь была потеряна. Единственным способом связи корпуса и армии был обмен офицерами связи на автомашинах и броневиках.

Штаб армии к 9 часам утра переместился на командный пункт в лесу в 18 км западнее Белостока. Проводная связь была нарушена, радиостанции штаба и большая часть личного состава батальона связи армии были уничтожены попаданием двух авиабомб крупного калибра в казармы и гаражи батальона в Белостоке. Только к 13:00 радиосвязь была установлена.

К этому времени в штаб армии стали прибывать офицеры связи и стала проясняться обстановка. Все дивизии прикрытия госграницы вступили в бой, хотя и на неподготовленных рубежах. Резерв армии собрать в единый кулак не удавалось, одна из кавалерийский дивизий уже была связана боем, другая находилась на марше, соединения 6-го МК оборудовали переправы. На левом фланге армии "потерялась" 113-я СД, разведка, посланная на левый фланг, на протяжении 20 км наших воинских формирований вообще не обнаружила, зато встретила мелкие оперативные группы противника двигавшиеся на восток. Таким образом, железная дорога Варшава - Белосток и шоссе Косув - Вельск остались неприкрытыми. А 113-я СД попала под удар 2-й танковой группы немцев и, будучи внезапно атакована на марше, дивизия была разгромлена и отошла к окраине Беловежской Пущи. Командир дивизии генерал-майор Александров был ранен и попал в плен.

К 16:30 в штаб армии прибыл генерал Болдин, который привез директиву командующего ЗапОВО, переданную в ночь с 21 на 22 июня: "На провокации не поддаваться, границу не перелетать и не переходить..." К вечеру 22 июня этот приказ воспринимался уже как издевательство.

Болдин поговорил с командующим фронтом, после чего Д.Г. Павлов принял решение на создание конно-механизированной контрударной группировки в составе 6-го кавалерийского и 6-го механизированных корпусов под командованием И.В. Болдина, сосредоточив ее в районе Сокулка. В это же время в штаб армии прибыл офицер связи из 113-й СД и доложил обстановку в полосе этой дивизии. Обстановка оказалась очень тяжелой. Перемешав порядки с частями 49-й СД 4-й армии, остатки 113-й СД вели неорганизованный бой с противником в районе Боцки, причем в тылу этих двух дивизий уже находились подразделения противника. На стыке 4-й и 10-й армий образовался классический "слоеный пирог" из советских и немецких частей и подразделений, что сулило большие неприятности в дальнейшем. Несмотря на то, что силами двух резервных корпусов можно было нормализовать положение на стыке армий, командующий фронтом принял другое решение.

Далее происходит совсем непонятное - 22 июня в 22:30 начальник штаба 10-й армии П.И. Ляпин получает открытым текстом по телеграфу приказ начальника штаба фронта генерала Климовских в течение ночи на 23 июня отойти главными силами армии за реку Нарев. При этом начальник штаба фронта не только не соизволил выяснить обстановку в полосе обороны армии, которая была на тот момент не так уж и плоха, но даже не счел необходимым проинформировать командарма Голубева об общей обстановке в полосе обороны фронта и у соседних армий. Причем удаление указанного рубежа для отдельных стрелковых подразделений составляло 70-80 км, и произвести его за одну ночь было просто невозможно. Понимая, что сие мероприятие выльется в развал армии, генерал Ляпин сделал робкую попытку воспротивиться этому решению, но его возражения во внимание штабом фронта приняты не были.

Командарм 10-й армии и его начальник штаба понимали невозможность поставленной задачи, но все же довели ее до командиров соединений, тем самым "умыв руки". Командный пункт армии был свернут, и стал перемещаться в новый район, полностью утратив возможность управлять войсками. Отход войск в результате решений штаба фронта и "самоустранения" от управления войсками штаба армии проходил неорганизованно и превратился в паническое бегство.

Противник, введя в преследование войск 10-й армии подвижные соединения, нанес им сокрушительное поражение, захватив массу пленных, оружия, брошенной боевой техники.

В ЦАМО РФ имеется оперативная сводка штаба 1-го СК 10-й армии на 19:00 22 июня 1941 года, где сделана такая запись: "Связи со штабом 10-й армии в течение дня нет ни по радио, ни телеграфной". (ЦАМО, ф. 253, оп. 59060, д.2, л.2). О каком управлении войсками корпуса может идти речь если СВЯЗИ ВООБЩЕ НЕТ?!

Процитирую начальника связи 5-го СК Г.Ф. Мишина, он весьма красноречиво описал отход соединений 10-й армии:

"Штаб 10-й армии с переходом из района Белосток в район Волковыск систематически подвергался бомбардировке с воздуха, а с высадкой (?) воздушных десантов немцев на р. Зельвянка (в тылу Волковыска) был окончательно деморализован.

При отходе корпуса на р. Щура, на участке Берестовица - Волковыск, колонна штаба корпуса была сильно обстреляна высадившимися воздушными десантами немцев, что явилось началом дезорганизации управления войсками со стороны штаба 5-го стрелкового корпуса.

Командир корпуса генерал-майор А.В. Гарнов и начальник 1-го отдела штаба корпуса майор А.П. Неугодов поехали вперед в штаб армии и больше в штаб корпуса не возвращались (!). Куда они исчезли, мне до сих пор не известно.

Дивизии корпуса (вернее их остатки) на подходе к Волковыску захватил рассвет на открытых дорогах, что немедленно было обнаружено немцами. Беспрерывными мощными налетами немецкой авиации дивизии и их органы управления были окончательно деморализованы, большая часть техники, транспорта и живой силы уничтожена, а остатки рассеяны. Одновременно такая же участь постигла и остатки колонн штаба корпуса и его батальона связи. Начальник штаба корпуса полковник М.В. Бобков уехал искать штаб 10-й армии, который уже прекратил свое существование. Командующий артиллерией корпуса генерал-майор Г.П. Козлов исчез без вести.

Попав в окружение немцев, остатки рассеянных, никем не управляемых, перемешанных частей 10-й армии метались в разные стороны под беспрерывной бомбежкой с воздуха днем и ночью. Многие офицеры, проявив личную инициативу, начали собирать отдельные отряды и самостоятельно выходить из окружения".

(ЦАМО, ф. 15, оп. 977441, д. 2, кор. 23343, л. 224).

Только в полдень 23 июня штабу 10-й армии удалось наладить связь со штабом фронта. Но связь ясности не внесла, произошел обмен шифротелеграммами, но эти документы в штабе 10-й армии расшифровать не смогли(!). В результате и 23 июня никакой информации от штаба фронта в 10-й армии не имели.

Утром 24 июня в штабе 10-й армии стало известно о том, что противник в полосе 4-й армии занял Пружаны и развивает наступление на Слоним. Это вызвало угрозу левому флангу армии, и генерал Голубев принял решение об отходе на новый рубеж, который нужно произвести в ночь с 25 на 26 июня. Колонна штаба выдвинулась в ночь с 24 на 25 июня. По воспоминаниям генерала П.И. Ляпина:

"В ночь на 25 июня основная часть управления армии выезжала из Валилы в район Волковыска. Ночь была светлая и движение без фар особенных затруднений не вызывало. Но дорога была сплошь завалена разбитыми и исковерканными автомашинами, броневиками и танками, так что на каждом километре приходилось делать значительные объезды вне шоссе. Какие-нибудь 50 километров расстояния по шоссе, которые мы обычно проезжали за час с небольшим, мы ехали всю ночь и прибыли в Замковый лес только в 6 часов утра 25 июня. На наше счастье, противник начал "работу" своей авиации по дорогам не рано, и наша колонна была целиком и без потери замаскирована в лесу".

(ЦАМО, ф. 15, оп. 977441, д. 2, кор. 23343, л. 257).

Командарм 10-й армии попытался организовать оборону на новом рубеже, опираясь на Волковыск, но в 12:00 25 июня командир 1-го СК сообщил, что 2-я СД его корпуса самовольно оставила Осовец и начала отход в восточном направлении. В 16:00 выяснилось, что 2-я СД не оставляла город и не планирует этого делать. Вывод: командир 1-го СК даже приблизительно не знал ситуацию в своих подразделениях. В этот же день позднее была получена информация о прорыве противника южнее Волковыска. Под воздействием этих факторов командарм 10 принимает решение отвести войска еще дальше на восток на рубеж реки Сокулка. Для перегруппировки на этот рубеж 2-й СД надо было преодолеть за ночь 55 км, 13-й и 86-й СД по 45 км. И только из-за того, что противник в этот день не проявил активности, эти соединения удалось вывести из-под удара. Однако, на рубеж Сокулки вышли лишь их "бледные тени".

Не имея никаких данных из штаба фронта с 22 июня, штаб армии поступал по своему разумению, и даже нахождение в армии маршала Г.И. Кулика не давало результата: маршал также не знал обстановки и не решался отдать хоть какой-нибудь приказ, особенно на отступление. Только 28 июня маршал Кулик принял решение об отходе на рубеж реки Щара. Но этот "отход" был организован настолько плохо, что в итоге превратился в полнейший развал 10-й армии. Командир 6-го МК приказал каждому полку отходить самостоятельно, бросив на произвол судьбы корпус. Полки 6-го МК потянулись на восток по всей полосе армии. В итоге они смешались с отходящими частями 6-го КК и тылами стрелковых соединений. Остальные соединения, видя отход 6-го МК, также начали свертывать боевые порядки и отходить на восток, оголяя фланги 13-й и 86-й СД, и командиры этих дивизий, видя это, также отдали приказы на отступление на Зельву. В итоге отход всей этой массы войск принял неорганизованный, панический характер.

30 июня, по воспоминаниям П.И. Ляпина "…мы при всей тщательности поисков ни одной организованной части не нашли!.. Все дороги были заняты бродячими группами различных соединений 10-й и 3-й армий, которые двигались в общем направлении на восток. Со второй половины дня 29 июня соединения армии, как войсковые организмы, перестали существовать, рассыпались по лесам и дорогам и самостоятельно пробирались на восток..."

Вывод: наиболее сильная армия ЗапОВО имела достаточное количество сил и средств для ведения обороны (несмотря на крайне невыгодное местонахождение ее войск), тем более, что она оставалась вне направления главного удара противника, однако поспешный отвод армии по приказу штаба фронта в условиях соприкосновения с противником, да еще и на большое расстояние, при отсутствии управления войсками со стороны штаба армии и корпусов превратился в паническое бегство и развал армии. Управление армией было полностью утеряно, а войска разгромлены ударами авиации и подвижными соединениями противника. Уже к 30 июня армия перестала существовать, как воинское объединение, не внеся никакого существенного вклада в оборонительное сражение Западного фронта.

Источники:

И. Статюк "Оборона Белоруссии 1941", М. Экспринт 2005 г.

В. Рунов "1941. Первая кровь". М. Яуза, ЭКСМО 2009 г.

Д. Егоров. "Июнь 1941. Разгром Западного фронта" М. Яуза, ЭКСМО 2008 г.

Л. Лопуховский, Б. Кавалерчик "Июнь 1941. Запрограммированное поражение" М. Яуза, ЭКСМО 2010 г.

http://mihalchuk-1974.livejournal.com/50937.html

ПРИГРАНИЧНОЕ СРАЖЕНИЕ: КАТАСТРОФА В БЕЛОРУССИИ. Часть2

2015-03-31T15:37:00.003+03:00

http://rkka1941.blogspot.com/

=============================

http://www.battlefield.ru/belorussia2-1941.html

Под катком Барбароссы.

БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ В ПОЛОСЕ ОБОРОНЫ 3-Й АРМИИ ЗАПОВО
На северном участке Белостокского выступа дислоцировалась 3-я армия ЗапОВО, обеспечивая оборону направления Августов - Гродно. В состав армии (командующий генерал-лейтенант В.И. Кузнецов) входили 4-й СК (27-я, 56-я и 85-я СД), 11-й МК (комкор, генерал Мостовенко) (29-я, 33-я ТД и 204-я МД), части корпусного подчинения . Личного состава более 75 000, 406 танков, 550 орудий, 287 минометов, 296 ПТО, 224 зенитных орудия. В составе 11-й смешанной авиадивизии (АД) было 56 истребителей МИГ-1 и МИГ-3, 69 И-16, 77 "штурмовиков" И-153бис, 22 бомбардировщика СБ.

Противник сосредоточил против 3-й А 6 пехотных и 4 танковых дивизий 9-й полевой армии и 3-й ТГ. К моменту начала боевых действий укрепления на границе занимала лишь 27-я СД а 56-я и 85-я СД, а также 29-я ТД 11-го МК находились в Гродно. 27-я СД несмотря на полное превосходство противника в силах отчаянно удерживала немцев по линии госграницы, заметно потрепав 800-й полк "Бранденбург" пытавшийся сходу прорваться на Августов. После чего немцы перенесли направление главного удара в обход с севера позиций 27-й СД. Командующий 3-й А бросил навстречу наступающим 56-ю СД генерал-майора Сахнова, принявшую к 8.00 бой на неподготовленных рубежах у Сопоцкина с 8-м армейским корпусом немцев. Дивизия была практически разгромлена, создалась угроза выхода наступающих соединений 9-й полевой армии немцев в тыл 27-й СД, до сих пор удерживавшей немцев на линии госграницы. Командующий армией поставил задачу 29-й ТД совместно с остатками 56-й СД ударом на Сопоцкин восстановить положение по госгранице. Контратака 29-й ТД, начатая в 12.00 22 июня, была встречена ураганным огнем ПТО и 88-мм зениток на прямой наводке. Дивизия понесла огромные потери, но смогла временно остановить продвижение немцев. 33-я ТД 11-го МК вступила в бой на рубеже Новый Двор, Сидра.

22 июня штаб 3-й А связи со штабом ЗапОВО не имел, командарм действовал по своему разумению. Также была нарушена связь с 11-м МК и 27-й СД. В результате нескоординированных атак обе танковые дивизии 11-го МК смогли отбросить противника на 4-6 км, но, не имея сил для удержания территории (204-я МД так и не вступила в бой по причине отсутствия автотранспорта и выдвигалась пешим маршем из г. Волковыск), откатились на исходные рубежи к концу светового дня 23 июня. В.И. Кузнецов, видя опасность охвата флангов армии и прорыва немцев к Неману, принял решение на отвод войск на рубеж рек Комра и Свислочь. Однако планомерный отвод произвести не удалось, и уже 23 июня немцы захватили Гродно. А к вечеру 23 июня между Северо-Западным и Западным фронтами образовался разрыв в 120-135 км, куда устремились танковые и моторизованные дивизии 3-й танковой группы и 9-й армии противника.

К исходу 23 июня в штаб 3-й А прибыл делегат связи из штаба ЗапОВО с задачей, совместно с армейской группой генерала Болдина и 10-й армией разгромить противника в районе Гродно, затем наступать по реке Неман и к исходу 24 июня занять рубеж Друскенике - Меречь. При том, что в это время 11-й МК насчитывал всего 50 боеспособных танков, от 56-й СД остался сводный отряд в 800 человек, а 27-я СД потеряла до 40% личного состава. Несмотря на это танкисты 11-го МК попытались перейти в наступление, но сил на это уже не было и в течение 24-25 июня части армии и группа Болдина безуспешно пытались отбить Гродно. 26 июня командующий фронтом Павлов приказал прекратить бесполезные атаки и отойти 3-й армии по маршруту Лида - Белица. Отступление местами превратилось в паническое бегство. Относительный порядок сохранился в частях 11-го МК и подчиненных его командиру остатках 85-й и 56-й СД. В ночь с 27 на 28 июня части 11-го МК отошли и заняли оборону по реке Неман. К этому времени в 29-й ТД осталось 25 танков и 400 человек личного состава, в 33-й ТД ни одного танка и 150 человек, из 204-й МД удалось собрать два сводных батальона. Весь день они вели бои за единственный мост через Неман, который "по неизвестным причинам" не был взорван. При отходе на восток, на рубеж реки Щара, все оставшиеся танки 11-го МК были уничтожены экипажами, из-за невозможности их переправы через заболоченную пойму реки.

Вывод: несмотря на отчаянное сопротивление 27-й СД на линии государственной границы, которую она удерживала в течение двух суток, немцы обошли ее линию обороны и ударом на Гродно создали реальную угрозу окружения 3-й армии. В результате встречных боев в невыгодных условиях и поспешного отхода войска 3-й армии понесли настолько большие потери, что практически потеряли боеспособность.

Источники:

И. Статюк "Оборона Белоруссии 1941", М. Экспринт 2005 г.

В. Рунов "1941. Первая кровь". М. Яуза, ЭКСМО 2009 г.

Д. Егоров. "Июнь 1941. Разгром Западного фронта" М. Яуза, ЭКСМО 2008 г.

Л. Лопуховский, Б. Кавалерчик "Июнь 1941. Запрограммированное поражение" М. Яуза, ЭКСМО 2010 г.

http://mihalchuk-1974.livejournal.com/50506.html

ПРИГРАНИЧНОЕ СРАЖЕНИЕ: КАТАСТРОФА В БЕЛОРУССИИ. Часть1

2015-03-31T15:34:00.003+03:00

http://rkka1941.blogspot.com/

=============================

http://www.battlefield.ru/belorussia2-1941.html

В своих воспоминаниях немецкий генерал Г. Блюментрит, позднее напишет: "Напряжение в немецких войсках непрерывно нарастало. Как мы предполагали, к вечеру 21 июня русские должны были понять, что происходит, но на другом берегу Буга перед фронтом 4-й армии и 2-й танковой группы…все было тихо. Пограничная охрана русских вела себя как обычно. Вскоре после полуночи… международный поезд Москва - Берлин беспрепятственно проследовал через Брест…Через три часа немецкие боевые самолеты поднялись в воздух, и вскоре только их бортовые огни виднелись далеко на востоке. К 3 часам 30 минутам - это был час "Ч" - начало светать… А вокруг по-прежнему было тихо. В 3 часа 30 минут вся наша артиллерия открыла огонь. И затем случилось то, что показалось чудом: русская артиллерия не ответила. Только изредка какое-нибудь орудие с того берега открывало огонь".

Как видно из этой цитаты немцы в растерянности - они предполагали мощное сопротивление с первых же минут вторжения, а в ответ на массированные бомбардировки и артобстрел, советская артиллерия постреливала по германским войскам "только изредка".

За 5-10 минут до начала артиллерийской подготовки, специально подготовленные немецкие команды захватили шесть мостов через реку Буг: два железнодорожных и четыре автомобильно-гужевых. Шквал снарядов, авиабомб и мин внезапно обрушился на районы размещения советских войск, штабы, узлы связи, аэродромы, пограничные заставы и приграничные укрепления. После мощной авиационной и артиллерийской подготовки дивизии ГА "Центр" перешли в наступление.

В 3:30 утра генерал В.Е. Климовских доложил в Москву, в Генеральный Штаб о налете немецкой авиации на города и военные объекты Белоруссии, а уже в 4:10 - о переходе германских войск в наступление. Вдоль всей западной границы СССР уже шли ожесточенные бои, когда корпуса, дивизии и полки армий прикрытия получили условный сигнал "Гроза" о вводе в действие плана по отражению агрессии.

БОЕВОЕ РАСПОРЯЖЕНИЕ КОМАНДУЮЩЕГО ВОЙСКАМИ ЗАПАДНОГО ОСОБОГО ВОЕННОГО ОКРУГА ОТ 22 ИЮНЯ 1941 г. КОМАНДУЮЩИМ ВОЙСКАМИ 3-Й, 10-Й И 4-Й АРМИЙ НА ОТРАЖЕНИЕ НАПАДЕНИЯ НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИХ ВОЙСК.
Ввиду обозначившихся со стороны немцев массовых ~~нарушений госграницы~~ военных действий приказываю:
Поднять войска и действовать по-боевому.
ПАВЛОВ
ФОМИНЫХ
КЛИМОВСКИХ

На документе отметка: "Отправлен 22 июня 1941 г. 5 часов 25 минут".

Слова "военных действий" дописаны карандашом вместо зачеркнутых - "нарушений госграницы".

Этот документ неоднократно публиковался в различных источниках посвященных началу Великой Отечественной войны, я не буду оригинальным в этом вопросе. Но воздержусь от каких-либо комментариев.

В 7:00 22 июня генерал В.Е. Климовских отдал новое приказание: "Привести войска в боевую готовность. Выдать патроны. Артиллерии выдать снаряды. Военным училищам быть готовым к уничтожению возможных воздушных десантов". К моменту этого распоряжения немецкие войска вклинились на направлениях главных ударов уже на 7-10 км! Пограничные заставы дрались в полном окружении по 3-3,5 часа! К этому времени было уничтожено до 300 самолетов ВВС ЗапОВО!

Генерал-лейтенант Болдин И.В. о развитии ситуации 22 июня 1941 года, в своих воспоминаниях писал так:

"По многочисленным каналам в кабинет командующего округом стекаются все новые и новые сведения, одно хуже другого. Наша разведка сообщила, что с рассветом 22 июня против войск Западного фронта перешли в наступление более тридцати пехотных, пять танковых и две моторизованные немецкие дивизии … Немецкие самолеты продолжают бомбить наши аэродромы, города Белосток и Гродно, Лиду и Цехоновец, Волковыск и Брест, Слоним и другие. Много наших самолетов, не успев даже подняться в воздух, было уничтожено в первые же часы войны. Местами отмечаются действия немецких парашютистов.

Через некоторое время звонит маршал С.К. Тимошенко. Так как командующий округом генерал армии Д.Г. Павлов в это время вышел из кабинета, докладывать обстановку пришлось мне. Я сообщил, что немецкие самолеты продолжают с бреющего полета расстреливать советские войска, мирное население. На многих участках противник перешел границу и продвигатеся вперед. Внимательно выслушав меня, маршал Тимошенко говорит:

- Товарищ Болдин, учтите, никаких действий против немцев без нашего ведома не начинать.

- Как же так, - кричу в трубку, - наши войска вынуждены отступать, горят города, гибнут люди…

- Иосиф Виссарионович считает, что это возможно, провокационные действия некоторых германских генералов…Приказываю самолетами вести разведку не далее шестидесяти километров, - говорит нарком.

- Товарищ маршал, нам надо действовать. Каждая минута дорога! Это не провокация! Немцы начали войну! Настаиваю на немедленном применении механизированных, стрелковых частей и артиллерии, особенно зенитной. В противном случае дело обернется плохо. Но нарком, выслушав меня, повторил прежний приказ".

Несмотря на свойственную тенденцию всех мемуаров обелить себя и переложить ответственность за происходящее на вышестоящее руководство, в общем, эта цитата рисует весьма неприглядную картину: уже несколько часов идут полномасштабные боевые действия, а высшее руководство еще раздумывает о каких-то политических последствиях.

Первыми под удар ГА "Центр" попали пограничники. Вооруженные только стрелковым оружием, не имея тяжелого вооружения, личный состав пограничных частей НКВД СССР оказал немецким войскам потрясающе ожесточенное сопротивление. Находясь в полном окружении, погранцы вели бой, пока хоть кто-то был в состоянии оказывать сопротивление.

Например, 4-я погранзастава, находившаяся северо-западнее Бреста, вела бой более 15 часов! Погибли ВСЕ. А 3-я застава Августовского погранотряда сопротивлялась двое суток. Последние трое бойцов под командованием начальника заставы лейтенанта В.М. Усова погибли, израсходовав все боеприпасы.

Пограничная застава №19 17-го погранотряда находилась в западной части Брестской крепости. На рассвете 22 июня застава подверглась артиллерийскому обстрелу, после чего была атакована немецкой пехотой, силами до двух рот. Оставшиеся в живых пограничники под командованием лейтенанта А. М. Кижеватова отбили атаку. В течение дня застава отразила 6 атак немцев (по некоторым данным в последних трех участвовали немецкие танки), дважды пограничники переходили в контратаки и отбрасывали врага от государственной границы. Только 23 июня группа пограничников под командованием А.М. Кижеватова перешла в казематы Брестской крепости, где продолжала вести боевые действия.

Действительно высочайшее мужество и стойкость проявили гарнизоны пограничных укрепрайонов. Наиболее ожесточенные бои шли в районе Семятичи (подробнее в материале "Гибель 62-го Брест-Литовского УР").

Но, несмотря на героическое сопротивление отдельных частей и подразделений, основная масса советских войск стремительно откатывалась назад, кое-где отступление превратилось в бегство.

Массированным налетам авиации 22 июня подверглись 26 советских аэродромов, находившихся на территории ЗапОВО. За первый день боев ВВС Западного фронта потеряли 738 самолетов, из них 530 на земле, что составило около 40% самолетного парка Западного фронта, или 63,7% всех потерь советской авиации на 22 июня 1941 года.

Справедливости ради надо сказать, что ВВС округа застать спящими, как об этом любят разглагольствовать многие отечественные "исследователи", немцам практически не удалось. Как правило, немецкие бомбардировщики встречало в воздухе дежурное звено советских истребителей и те завязывали бой, пока с земли поднимались дополнительные авиазвенья. Самый первый авианалет немецких бомбардировщиков вообще оказался малоэффективен. Однако за световой день 22 июня немцы сделали по 5-8 последовательных авиаударов по советским аэродромам, оборонительные возможности советских ВВС постепенно таяли, взлетным полосам наносилось все больше повреждений, а авиатехники уже не успевали готовить истребители к отражению очередного немецкого авиаудара. К сожалению, большинство запасных аэродромов, куда можно было бы временно передислоцировать матчасть, находились в стадии ремонта. Именно с этими причинами и связано то, что к концу 22 июня ВВС округа имели серьезные потери, а вовсе не с тем, что их, якобы, "все разбомбили спящими на земле". Наоборот, большинство из них достойно встретили противника в воздухе и нанесли ему первые потери уже через несколько минут после начала войны!

Узнав о больших потерях ВВС округа, командующий ВВС Западного фронта, известный советский ас, Герой Советского Союза, кавалер двух орденов Ленина и ордена Красного Знамени генерал-майор авиации Иван Иванович Копец застрелился, вероятно, не дожидаясь, пока его арестуют, свалят на него всю вину за поражение и расстреляют по приговору трибунала (как это позже сделали с командующим Западным Фронтом Д.Г.Павловым и его ближайшим окружением). Мы не вправе его осуждать, думается, что это решение было продиктовано не соображдениями личной трусости, а соображениями заботы о близких, кому наверняка бы пришлось хлебнуть лиха как родственникам "врага народа".

Ударные группировки ГА "Центр", как и было предусмотрено планом "Барбаросса", развернули наступление на флангах белостокского выступа из районов западнее Гродно и южнее Бреста.

На 8:00 22 июня 1941 года ГА "Центр" сообщала штабу сухопутных войск:

"4-я армия - наступление развивается успешно. В общем, отмечается слабое сопротивление противника. По-видимому, на всех участках он застигнут врасплох…. К 6:00 передовые наступающие части продвинулись в основном на глубину от 4 до 5 км восточнее Буга… В Бресте, прежде всего в крепости, сопротивление усиливается. Все корпуса ведут наводку мостов. Внезапность используется для усиления натиска.

9-я армия - наступление началось планомерно и по всему фронту развивается успешно. Преждевременно перешедшие в наступления подразделения 800-го полка особого назначения на Августов были противником отброшены назад (Таким образом, части РККА взяли своеобразный "реванш" за захват мостов через Буг. Именно 800-й полк отвечал за их захват, потери 800-го полка "Бранденбург" в боях за Августов составили около 200 человек)….Население уходит на восток…

3-я танковая группа - к 5 часам 30 минутам достигнута линия: 5 км юго-западнее Капциамистис - Лаздняй - Асава (9 км юго-западнее Кальвария) - Граудзиняй (12 км восточнее южной оконечности оз. Выстытер)".

Источники:

И. Статюк "Оборона Белоруссии 1941", М. Экспринт 2005 г.

В. Рунов "1941. Первая кровь". М. Яуза, ЭКСМО 2009 г.

Д. Егоров. "Июнь 1941. Разгром Западного фронта" М. Яуза, ЭКСМО 2008 г.

Л. Лопуховский, Б. Кавалерчик "Июнь 1941. Запрограммированное поражение" М. Яуза, ЭКСМО 2010 г

http://mihalchuk-1974.livejournal.com/50429.html

ЗАПАДНЫЙ ОСОБЫЙ: дислокация войск и замыслы сторон

2015-03-31T14:16:00.002+03:00

http://rkka1941.blogspot.com/

=============================

http://mihalchuk-1974.livejournal.com/49381.html

ЗАПАДНЫЙ ОСОБЫЙ ВОЕННЫЙ ОКРУГ: дислокация войск и замыслы сторон
Западный Особый военный округ (командующий генерал армии Д.Г. Павлов, начальник штаба округа генерал В.Е. Климовских, заместитель командующего - генерал И.В. Болдин) прикрывал направление от южной границы Литовской ССР до северной границы Украины, имея задачу не допустить вторжения противника на территорию округа, упорной обороной укрепленных районов (УР) по линии госграницы прикрыть отмобилизование, сосредоточение и развертывание войск округа. Для прикрытия государственной границы протяженностью 470 км округ имел в первом эшелоне три армии прикрытия: 3-ю, 10-ю и 4-ю. В тылу формировалась 13-я армия. Командующему оперативно была подчинена Пинская военная флотилия (командующий контр-адмирал Д.Д. Рогачевский). Штаб округа размещался в Минске.

К началу боевых действий округ имел 671 165 человек по списочному составу (плюс еще 2307 человек в Пинской флотилии), винтовок и карабинов - 773 445*, пистолетов-пулеметов - 24237*, ручных и станковых пулеметов - 27 574*, орудий - 6515*, орудий зенитных - 1139*, минометов - 6610, танков: тяжелых - 97, средних - 291, легких - 2394, специальных - 118. ВВС округа насчитывали 1785* самолетов, из них исправных 1549* (в том числе: истребителей 1043/906, штурмовиков 8/8, бомбардировщики - 489/441, остальные самолеты 41/38). Пинская флотилия насчитывала 7 мониторов, 8 канонерских лодок, 15 бронекатеров, 2 плавучие батареи, 1 минный заградитель, 4 тральщика, 8 сторожевых кораблей, 10 сторожевых катеров, 14 вспомогательных судов. В составе частей и соединений фронта имелось 35 287* автомобилей всех марок, в том числе 25 078* грузовых, 5756* тягачей и тракторов, 68 648 лошадей. (* вместе с Пинской флотилией.)

Против ЗапОВО действовала группа армий "Центр", (командующий генерал-фельдмаршал Ф. фон Бок). ГА "Центр" состояла: из 9-й полевой армии (командующий генерал-полковник А. Штраус), 4-й полевой армии (командующий генерал-фельдмаршал Г. фон Клюге), 2-й танковой группы (командующий генерал-полковник Г. Гудериан), 3-й танковой группы (командующий генерал-полковник Г. Гот). Личного состава в ГА "Центр" на начало "Барбароссы" состояло: 820 000 человек (только части действовавшие против войск ЗапОВО), 11765 орудий, около 1800 танков и САУ. Поддержку ГА "Центр" с воздуха осуществлял 2-й воздушный флот (командующий генерал-фельдмаршал А. Кессельринг) насчитывавший 1468 самолетов, из них 482 истребителя и 724 бомбардировщика.

Соотношение сил в первом эшелоне войск сторон на 22.06.41

Силы и средства	ПЕРВЫЙ ЭШЕЛОН			ВТОРОЙ ЭШЕЛОН			ИТОГО
Силы и средства	Советские войска	Противник	Соотнош.	Советские войска	Противник	Соотнош.	Итого советские войска	Итого противник	Соотнош.
Количество дивизий	СД-10	ПД-21, КД-1, ТД-4	1:2,6	СД-2, КД-2, ТД-8, МД-4	ПД-5, МД-3, ТД-1, МБр-2	1,6:1	СД-12, КД-2, ТД-8, МД-4	ПД-26, КД-1, МД-3, ТД-5, МБр-2	1:1,3
Личный состав	117769	430380	1:3,6	112617	165241	1:1,4	230386	595621*	1:2,5
Танки и САУ	163	688	1:4,2	2155	135	15,9:1	2318	823*	2,8:1
Орудия 76-мм и выше	881	2491	1:2,8	800	694	1,1:1	1681	3185	1:1,8
Орудия ПТО	676	1937	1:2,8	798	754	1:1	1474	2691	1:1,8
Зен. орудия	50	585	1:11,7	108	93	1,1:1	158	678	1:4,2
Минометы	1620	3195	1:1,9	819	1278	1:1,5	2439	4473	1:1,8
Всего орудий и минометов	3227	8208	1:2,5	2525	2819	1:1,1	5752	11027	1:1,9
Самолеты	-	-	-	-	-	-	1909	1468	1,3:1

* Вся 3-я танковая группа(5 пехотных, 4 танковых и 2 моторизованные дивизии) до 25 июня наступала в полосе Северо-Западного фронта, и на 22 июня 1941 года в таблице НЕ ПОКАЗАНА, а считается введенной в ходе боевых действий.
х:х - решающее соотношение в пользу Германии
х:х - решающее соотношение в пользу СССР

В первом эшелоне войск прикрытия госграницы в ЗАПоВО насчитывалось: стрелковых дивизий - 10 (117769 человек личного состава); танков и САУ - 163; орудия 76-мм и выше - 881; орудия ПТО - 776; зенитные орудия - 50; минометы - 1620.

У противника в первом эшелоне, непосредственно наносившем удар 22 июня 1941 года: пехотных дивизий - 21, кавалерийских дивизий - 1, танковых дивизий - 4 (430380 человек личного состава); танков и САУ - 688; орудия 76-мм и выше - 2491; орудия ПТО - 1937, зенитные орудия - 585; минометы - 3195.

Таким образом, соотношение сил первых эшелонов сторон выглядит на 22 июня так: по количеству соединений класса дивизии противник превосходил наши войска в 2,6 раза; по личному составу в 3,6 раза; в танках и САУ в 4,2 раза, в орудиях калибра свыше 76 мм в 2,8 раза; в зенитных орудиях в 11,7 раза; в орудиях ПТО в 2,8 раза; в минометах в 1,9 раза; всего в артиллерии в 2,5 раза.

Соотношение сил во втором эшелоне войск сторон на 22.06.41

Во втором эшелоне в составе советских войск насчитывалось: стрелковых дивизий - 2, кавалерийских дивизий - 2, танковых дивизий - 8, механизированных дивизий - 4 (112617 человек личного состава); танков и САУ - 2155; орудия 76-мм и выше - 800; орудия ПТО - 798; зенитные орудия - 108; минометы - 819.

У противника во втором эшелоне: пехотных дивизий - 5, моторизованных дивизий - 3, танковых дивизий - 1, моторизованных бригад - 2 (165241 человек личного состава); танков и САУ - 135; орудия 76-мм и выше - 694; орудия ПТО - 754; зенитные орудия - 93; минометы - 1278.

Исходя из этих данных соотношение сил сторон во втором оперативном эшелоне выглядит так: по количеству соединений класса дивизии противник уступает нашим войскам в 1,6 раза; но по численности личного состава превосходит в 1,4 раза; в танках и САУ советские войска превосходят противника в 16 раз, в орудиях калибра свыше 76 мм наши войска превосходят немцев в 1,1 раза; в орудиях ПТО паритет; в зенитных орудиях у нас больше в 1,1 раза, в минометах противник превосходит наши войска в 1,5 раза, всего артиллерии у противника больше в 1,1 раза.

Общее соотношение сил для советских войск выглядит удручающе:
Советские войска насчитывают: стрелковых дивизий - 12, кавалерийских дивизий - 2, танковых дивизий - 8, механизированных дивизий - 4 (230386 человек личного состава); танков и САУ - 2318; орудия 76-мм и выше - 1681; орудия ПТО - 1474; зенитные орудия - 158; минометы - 2439, и 1909 самолетов.

Немецкие войска насчитывают: пехотных дивизий - 26, кавалерийских дивизий - 1, моторизованных дивизий - 3, танковых дивизий - 5, моторизованных бригад - 2 (595621 человек личного состава); танков и САУ - 823; орудия 76-мм и выше - 3185; орудия ПТО - 2691; зенитные орудия - 678; минометы - 4473, и 1468 самолетов.

ГА "Центр" превосходит советские войска: по количеству соединений класса дивизии в 1,3 раза; по личному составу в 2,5 раза; в орудиях калибра свыше 76 мм в 1,8 раза; в орудиях ПТО в 1,8 раза; в зенитных орудиях в 4,2 раза; в минометах в 1,8 раза; всего в артиллерии в 1,9 раза.

В свою очередь войска ЗАПоВО превосходят немцев в танках в 2,8 раза и в самолетах в 1,3 раза.

Данные по численности немецких войск приведены БЕЗ УЧЕТА сил 3-й танковой группы (5 пехотных, 4 танковых и 2 моторизованные дивизии), которая до 25 июня наступала в полосе Северо-Западного фронта. И лишь после 25 июня также наносила удар по войскам ЗАПоВО.

ЗАМЫСЛЫ И ПЛАНЫ СТОРОН
Группа армий "Центр" на 21 июня 1941 года была развернута на участке в 550 км от Гольдапа до Влодавы и имела в своем составе 50 дивизий и 2 бригады, из них 31 пехотную, 9 танковых, 6 моторизованных, 1 кавалерийскую, 3 охранных дивизии и 2 моторизованных бригады. В резерве ГА "Центр" имела 6 пехотных дивизий. Кроме того, армии этой группы были значительно усилены средствами резерва главного командования сухопутных войск.

Замысел операции ГА "Центр" состоял в том, чтобы наступая двумя крупными ударными группировками на флангах, расчленить советские войска в Белоруссии, окружить их и уничтожить между Белостоком и Минском. Исходя из требований директивы №21 ("план Барбаросса") командующий ГА "Центр" генерал-фельдмаршал Федор фон Бок требовал от своих войск завершить операцию по окружению и уничтожению войск Западного фронта в течение 4-5 дней.

Ударная группировка в составе 3-й танковой группы и 9-й армии была сосредоточена в сувалкинском выступе и на участке от Августова до Остроленки общей протяженностью 270 км. Группировка имела задачу прорвать оборону советских войск к северо-западу от Гродно, стремительно продвинуться на Минск и во взаимодействии с южной ударной группировкой уничтожить советские войска между Белостоком и Минском. В дальнейшем северная ударная группировка выходила в район Витебска, Полоцка и севернее с тем, чтобы не допустить сосредоточения советских войск на реке Западная Двина.

Вторая ударная группировка в составе 2-й танковой группы и основных сил 4-й армии была сосредоточена от Остроленки на юго-восток и далее по Западному Бугу до Влодавы на участке общей протяженностью 280 км. Группировка имела задачу прорвать оборону сосветских войск в районе Бреста, быстро продвинуться танковыми соединениями на Минск и во взаимодействии с северной ударной группировкой уничтожить советские войска к западу от Минска. В последующем эта ударная группировка должны была наступать на Смоленск и, овладев районом этого города, не допустить сосредоточения советских войск в верхнем течении Днепра.

Общая глубина оперативного построения немецких войск колебалась от 15 км на белостокском (вспомогательном) направлении и до 120 км на направлении удара ГА "Центр". Глубина ближайшей задачи составляла от 130 до 350 км, дальнейшей - 670 км, ширина фронта наступления к началу операции составляла 550 км, фронт наступления главных ударных группировок - до 115 км. Для усиления мощи первоначального удара против войск ЗапОВО, командование ГА "Центр" сконцентрировало основную массу войск и техники в первом оперативном эшелоне, который включал в себя 28 дивизий, из них 22 пехотных, 4 танковых, 1 кавалерийская и 1 охранная дивизии. По личному составу противник превосходил советские войска в среднем в 2,5 раза. На участках прорыва немцы создали высокие оперативные плотности войск, в среднем она составляла 10 км на дивизию, а на направлении главного удара - 5-6 км на дивизию. Это позволяло противнику нанести мощный первый удар и достичь значительного превосходства в силах и средствах над советскими войсками. На направлениях главного удара противник превосходил наши войска в живой силе в 6,5 раз, в танках - в 1,8 раза, в артиллерии в 3,3 раза.

Во втором эшелоне ГА "Центр" находилось 11 дивизий, в том числе пехотных - 5, моторизованных - 3, танковых - 1, охранных - 1, а также моторизованная бригада и моторизованный полк "Великая Германия". В резерве была одна охранная дивизия. В период с 20 июня по 3 июля из резерва ОКХ планировалось перебросить еще 6 пехотных дивизий.

В свою очередь советские войска при обороне руководствовались планом прикрытия государственной границы СССР, разработанным Генеральным штабом РККА лишь в феврале 1941 года. Окружной план был отправлен в Наркомат обороны в марте того же года, но к началу войны он утвержден так и не был. В основу обороны было положена идея упорного удержания укрепленных районов (58-й Себежский , 61-й Полоцкий, 63-й Минско-Слуцкий, 64-й Замбровский и 65-й Мозырский УРы) и полевых укреплений вдоль государственной границы. В случае вклинения противника всем обороняющимся войскам и резервам надлежало быть готовыми по указанию Главного Командования к нанесению стремительных контрударов с целью разгрома группировок противника, перенесения боевых действий на его территорию и захвата выгодных рубежей. Исходя из этих задач, создавалась и готовилась группировка сил и средств, оборудовалась территория округа. Создавалась сильная наступательная группировка войск в белостокском выступе, включавшая основные силы первого оперативного эшелона ЗапОВО (19 дивизий из 26, в том числе все танковые).

Непосредственно в распоряжении командования округом в качестве резерва находились 18 дивизий (12 стрелковых, 4 танковые, 2 моторизованные), 3 воздушно-десантыне бригады, одна артиллерийско-противотанковая бригада, две бригады ПВО и другие части. Кроме того, на территории Белоруссии находились 11 погранотрядов, которые насчитывали 19 519 человек и полк оперативных войск НКВД.

В первом эшелоне армий прикрытия на удалении до 50 км от госграницы располагалось 13 дивизий, оперативная плотность достигала 30-35 км на дивизию, что категорически не могло соответствовать не только наступательным, но и каким-либо оборонительным планам.

Механизированные корпуса, составляющие второй эшелон армий прикрытия, располагались в 50-100 км от границы. В резерве ЗапОВО находилось 18 дивизий и 4 УРа на старой границе. Из них 12 дивизий находились в стадии мобилизации, а два вновь формируемых мехкорпуса (13-й и 17-й) были, скорее, учебными соединениями. Оперативная плотность войск составляла 30-42 км на дивизию.

Как мы видим, дислокация советских частей и соединений округа совершенно не отвечала реальным условиям. Высшее военное командование, как и командование ЗапОВО, слабо учитывало уроки военных кампаний вермахта в Европе. Не был предусмотрен вариант отражения внезапного нападения главных сил противника. Ошибочно считалось, что в начале войны обе стороны - по опыту Первой Мировой войны - будут вести операции ограниченным составом не менее двух недель вплоть до окончания развертывания главных сил.

Войска округа располагались эшелонировано небольшими группировками на глубину до 400-450 км. Достаточно сказать, что непосредственно за армиями прикрытия в районе Волковыска находилась единственная (!) 36-я кавалерийская дивизия. При таком оперативном построении противник получил возможность громить войска округа последовательно по частям: сначала всеми силами обрушиться на немногочисленные стрелковые дивизии, расположенные у границы, затем вступить в бой с дивизиями вторых эшелонов армий прикрытия, а после этого, вырвавшись на оперативный простор, нанести поражение второму эшелону и резервам округа. Серьезным промахом командования округом было игнорирование возможности окружения наших наиболее боеспособных войск (10-я армия) в белостокском выступе.

Следует признать, что боевая готовность советских войск находилась на низком уровне. Боевая техника частей и соединений округа находилась, как правило, в парках на консервации. Дивизии и полки имели лишь один комплект боеприпасов и одну заправку горючим. Артиллерия дивизий и корпусов, зенитные части соединений округа незадолго до войны были отправлены на полигоны, где проводили учебные стрельбы. Летные экипажи авиаполков, получившие на вооружение самолеты новых типов, были откомандированы в учебные центры.

Кроме того, общая реорганизация и перевооружение РККА привела к тому, что многие части и соединения округа были слабо укомплектованы техникой и личным составом. Около 40% дивизий ЗапОВО содержались еще по штатам мирного времени и насчитывали в своем составе от 6 до 8 тысяч человек. Округ испытывал настоящий кадровый голод. Например, укомплектованность мехкорпусов ЗапОВО офицерами-танкистами в среднем составляла 45-55%, а сержантами и того меньше - 19-36%. А ведь это именно те люди, кто должен был осуществлять управление ротами, взводами и отдельными боевыми единицами.

Большой некомплект командного состава наблюдался и в стрелковых дивизиях. Мало того, в докладе по проверке Мобплана от 7 марта 1941 (МП-41) года говорилось, что "приграничные дивизии с короткими сроками готовности укомплектованы со значительной заменой основных военно-учетных специальностей и имеют большое количество необученных". Так, к 42-й СД было приписано 2394 необученных резервистов (52% от всего личного состава), к 6-й СД - 2013 (45%), к 56-й СД - 2257 (48%).

Командование округа не проводило практически никаких мероприятий по подготовке к ведению боевых действий. Генерал Павлов никак не реагировал на тревожные сообщения, поступающие ежедневно от пограничников и командиров частей, находившихся в погранполосе. Командование 4-й армии, например, доносило, что немецкие войска с возрастающей интенсивностью сосредотачиваются на западном берегу реки Буг, роют траншеи, строят наблюдательные вышки, на открытых участках ставят маскировочные щиты; германские самолеты по нескольку раз в день нарушают границу, ведут воздушную разведку.

Не насторожила командующего ЗапОВО и усиливающаяся деятельность диверсионных групп немцев. Еще с апреля 1941 года разведка округа сообщала, что немцы в восточных районах Польши спешно расширяют аэродромную сеть, возводят железнодорожные ветки к важным военным объектам, приводят в порядок шоссейные и грунтовые дороги ведущие к нашей границе. Польские больницы переоборудуются в армейские госпитали, с полной заменой персонала, из многих приграничных населенных пунктов выселяются местные жители.

Но все эти сообщения пропали даром. Полки, дивизии армий прикрытия, как и прежде, располагались в районах постоянной дислокации. Боевые средства не приводились в повышенную готовность. Многие командиры и генералы находились в отпусках. Сообщения о сосредоточении германских войск у нашей границы расценивались как провокационные, паникерские слухи, за что военнослужащие привлекались к ответственности.

Заместитель командующего ЗапОВО генерал-лейтенант И.В. Болдин позже напишет:

"Многим офицерам и генералам штаба округа, в том числе и мне, доводилось часто бывать в приграничных гарнизонах, знакомиться с обстановкой на месте. Имевшиеся данные говорили о том, что немецкое командование ведет активную подготовку к войне против Советского Союза. О результатах своих поездок в войска и на границу я подробно докладывал командующему войсками округа генералу армии Павлову Д.Г. Не раз такой доклад вызывал упреки Павлова: "Иван Васильевич, пойми меня, в Москве лучше нас знают военно-политическую обстановку и наши отношения с Германией". Вспомнилось, как совсем недавно начальник штаба генерал-майор Климовских В.Е. в моем присутствии пытался доложить ему план мероприятий по повышению боевой готовности войск. Павлов вспылил, отбросил рукой карту и резко сказал: "Война возможна, но не в ближайшее время. Сейчас надо готовиться к осенним маневрам да принять меры, чтобы какой-нибудь паникер на немецкие провокации не ответил огнем".

21 июня в 00.50 (!) начальник штаба ЗапОВО генерал В.Е. Климовских доносил в Генеральный штаб о том, что 20-го июня 25 немецких самолетов нарушили нашу границу и углубились на советскую территорию на 2 км, что "проволочные заграждения вдоль границы у дороги Августов, Сейны, бывшие еще днем, к вечеру сняты", что "в этом районе слышен шум наземных моторов". Однако никаких выводов из этого сделано не было, практических мер по повышению боеготовности войск не проводилось. 21 июня войска округа жили по распорядку мирного времени, занимаясь рутинными мероприятиями.
Например, в 4-й армии шла подготовка к опытным тактическим учениям, которые должны были состояться 22 июня 1941 года на Брестском артиллерийском полигоне. На учения привлекались 42-я стрелковая и 22-я танковая дивизии со всем личным составом и боевой техникой, а также высший и старший командный состав 4-й армии. Предполагался приезд представителей Наркомата и командования округа.

С другой же стороны государственной границы жизнь кипела - готовилось масштабное вторжение. Еще 14 июня, в день опубликования заявления ТАСС, Гитлер вызвал в Берлин на совещание командующих групп армий и отдал последние распоряжения по вопросам ведения войны против СССР: начать военные действия 22 июня в 3:30. В тот же день, 14 июня генерал-фельдмаршалы Ф. Бок и Г. Клюге и генерал-полковники Г. Гудериан, А. Штраус и Г. Гот возвратились к своим войскам.

17-18 июня началось выдвижение дивизий в исходное положение для начала наступления. Командующий 2-й танковой группой Г. Гудериан писал:

"17 июня, я провел рекогносцировку реки Западный Буг, вдоль берега которой проходил наш передний край. Тщательное наблюдение за русскими убеждало меня в том, что они ничего не подозревают о наших намерениях. Во дворе крепости Брест, который просматривался с наших наблюдательных пунктов, под звуки оркестра проводили развод караулов. Береговые укрепления вдоль Западного Буга не были заняты русскими войсками. Работы по укреплению берега едва ли хоть сколько-нибудь продвинулись вперед за последние недели…".

21 июня сосредоточение и развертывание войск группы армий "Центр" было завершено.

В 22 часа 21 июня западнее Волчина переплыл Буг немецкий перебежчик, который заявил, что в 4 часа 22 июня Германия нападет на СССР. Командир погранотряда немедленно доложил об этом в Белосток, в штаб погранвойск. Погранзаставы получили приказ повысить бдительность. Но из-за повреждения линии связи штаб округа в известность о перебежчике поставлен не был. Дело в том, что в эту ночь немцам удалось забросить наземным и воздушным способом в приграничные районы СССР более двух десятков диверсионно-десантных групп. Они смогли парализовать работу проводных линий связи, совершили ряд диверсий (в Бресте отключили электричество и вывели из строя водопровод, в Кобрине устроили аварию на электростанции), было взорвано несколько мостов и т.д.

Только в 23:00 21 июня Начальник ГШ РККА Г.К. Жуков предупредил по аппарату "ВЧ" штабы приграничных военных округов, чтобы они "ждали особых указаний". Штаб ЗапОВО получил директиву о приведении войск в боевую готовность лишь к часу ночи 22 июня. Примерно в 2:25 эта директива была продублирована армиям. Штаб 10-й армии получил предупреждение о готовившемся нападении в 3:00-3:30 утра. Командарм К.Д. Голубев сразу же отдал соответствующие приказания командирам корпусов. Но в корпусах, дивизиях и полках сигнал боевой тревоги получили уже после начала боевых действий. Примерно так же случилось и в 3-й и в 4-й армиях. Их части и соединения не успели вовремя занять оборонительные позиции на государственной границе, более того многие части были атакованы авиацией и артиллерией противника на марше. По официальным данным, до начала ударов артиллерии и авиации противника, по линии государственной границы успели развернуться: в 3-й А - управление 4-го стрелкового корпуса, 27-я и 56-я СД (?); в 10-й А - управления 1-го и 5-го СК, 2-я, 8-я, 13-я и 86-я СД; в 4-й А - 6-я и 75-я СД. Что составляло едва 30% от сил армий прикрытия госграницы.

К утру 22 июня проводная связь со штабами 3-й, 4-й и 10-й армий была потеряна, и восстановить ее до отхода на территорию Восточной Белоруссии не удалось. Управление войсками штаб фронта осуществлял посредством посылки офицеров связи на самолетах и автомобилях, что вызывало огромное запаздывание, как получения данных о ситуации штабом фронта, так и ответной реакции командования ЗапОВО.

Источники:
М. Мельтюхов "Упущенный шанс Сталина", М. Вече. 2000 г.
"Великая Отечественная война 1941-1945 гг. Кампании, стратегические операции и сражения. Статистический анализ. Летне-осенняя кампания 1941 г.", М. Институт военной истории МО РФ, 2004 г.
И. Статюк "Оборона Белоруссии 1941", М. Экспринт 2005 г.
В. Рунов "1941. Первая кровь", "Яуза-Эксмо" 2009 г.

http://www.battlefield.ru/belorussia-1941.html

Красная Армия накануне Великой Отечественной войны. Часть 2.

2015-03-21T16:18:00.001+03:00

http://rkka1941.blogspot.com/

=============================

http://www.battlefield.ru/inside-the-red-army.html

Начало тут: http://mihalchuk-1974.livejournal.com/36617.html

БОЕВОЙ ОПЫТ
Наличие боевого опыта является важнейшим компонентом боеспособности войск. К сожалению, единственным путем его приобретения, накапливания и закрепления является непосредственное участие в боевых действиях. Ни одни, даже самые широкомасштабные и приближенные к боевой обстановке учения не заменят реальной войны.
Обстрелянные солдаты умеют выполнять свои задачи под огнем противника, а обстрелянные командиры точно знают чего ожидать от своих солдат и какие задачи ставить своим подразделениям, а главное - умеют быстро принимать правильные решения. Чем свежее боевой опыт и чем ближе условия его получения к тем, в которых придется вести боевые действия, тем более он ценен.

Многим из советских командиров, успевших до начала ВОВ повоевать, довелось это сделать еще в Гражданскую войну, которая носила весьма своеобразный характер. В ней боевые действия по большей части велись полупартизанскими методами и коренным образом отличались от широкомасштабных сражений миллионных регулярных армий, до предела насыщенных разнообразной боевой техникой. По количеству офицеров - ветеранов Первой Мировой войны - вермахт превосходил РККА многократно. Это и неудивительно, учитывая сколько офицеров Императорской Русской армии сражалось против большевиков и позже была вынуждена эмигрировать. В первую очередь это касалось офицеров имевших довоенное полноценное образование, в этом они на голову превосходили своих куда более многочисленных коллег выпуска военного времени. Небольшая часть этих офицеров "старой школы" все-таки осталась, перешла на сторону большевиков, и была принята ну службу в РККА. Такие офицеры назывались "военспецы". В большинстве своем они были уволены оттуда во время многочисленных "чисток" и судебных процессов 1930-х годов, многие - расстреляны как враги народа и лишь единицам удалось пережить это время и остаться в строю.

Если обратиться к цифрам, то около четверти царского офицерского корпуса сделали выбор в пользу новой власти: из 250 тысяч "золотопогонников" 75 тысяч перешли на службу в РККА. Причем они нередко занимали весьма ответственные должности. Так, начальниками штабов дивизий Красной Армии в годы Гражданской войны служило около 600 бывших офицеров. В межвоенный период их последовательно "вычищали", а в 1937-38 гг. жертвами репрессий стали 38 из уцелевших к тому времени 63 бывших начштадивов. В итоге из 600 "военспецов" имевших боевой опыт в качестве начальника штаба дивизии, к началу ВОВ на службе в армии осталось не более 25 человек. Такая вот грустная арифметика. При этом большая часть "военспецов" лишилась своих должностей не по возрасту, или состоянию здоровья, а только по причине "неправильной" анкеты. Преемственность традиций Русской армии была прервана.

В Германии же армейские традиции и преемственность удалось сохранить.

Конечно, Красная Армия имела и более свежий боевой опыт. Однако, он ни шел ни в какое сравнение с боевым опытом вермахта в европейских войнах. Масштаб сражений на КВЖД, у озера Хасан и похода в Польшу был невелик. Только бои на р. Халхин-Гол и финская кампания дали возможность "обстрелять" некоторое количество советских командиров. Но, скажем прямо, опыт, приобретенный в Финляндии, был очень и очень неоднозначным. Во-первых, бои велись в весьма специфических условиях северо-западного ТВД, да еще и зимой. Во-вторых, характер основных боевых задач, стоявших перед нашими войсками, сильно отличался от того, с чем им предстояло столкнуться в 1941 году. Конечно, "Зимняя война" произвела большое впечатление на советское военное руководство, однако опыт прорыва укрепленной обороны противника пригодился нескоро, лишь на завершающем этапе ВОВ, когда наша армия вошла на территорию Германии с ее еще довоенными стационарными линиями укреплений. Множество важных моментов в "Зимней войне" остались не опробованы и это пришлось изучать уже под немецкими ударами. Например, совершенно неопробованной осталась концепция применения крупных механизированных соединений, а ведь именно мехкорпуса являлись основной ударной мощью Красной Армии. В 1941 году мы за это горько поплатились.

Даже тот опыт, который был наработан советскими танкистами в ходе конфликтов 1939 - 1940 годов был в значительной мере утрачен. Например, все 8 танковых бригад, участвовавших в боях с финнами, были расформированы и обращены на формирование мехкорпусов. Так же поступили и с девятью сводными танковыми полками, такая же судьба постигла и 38 танковых батальонов стрелковых дивизий. К тому же, младшие командиры и рядовые красноармейцы, ветераны "Зимней войны" и Халхин-Гола, к июню 1941 года были демобилизованы, им на смену пришли новобранцы. Поэтому даже успевшие повоевать части и соединения растеряли свой опыт, выучку и спаянность. Да и было их немного. Так, накануне войны в состав западных военных округов входили только 42 соединения с боевым опытом Халхин-Гола или Финской войны, то есть менее 25%:

ЛВО - 10 дивизий (46,5% всех войск округа),
ПрибОВО - 4 (14,3%),
ЗапОВО - 13 (28%),
КОВО - 12 (19,5%),
ОдВО - 3 (20%).

Для контраста: 82% дивизий вермахта, выделенных для проведения операции "Барбаросса", обладали реальным боевым опытом сражений 1939-1941 года.

Масштабы боевых действий, в которых довелось участвовать немцам, были гораздо более значительны, чем масштабы локальных конфликтов, в которых участвовала Красная Армия. Исходя из вышеизложенного, можно сказать, что вермахт наголову превосходил РККА по практическому опыту ведения современной высокоманевренной войны. А именно такую войну вермахт и навязал нашей армии с самого начала.

РЕПРЕССИИ В РККА

Многие виднейшие советские теоретики и практики военного дела, имевшие смелость отстаивать свои взгляды, были объявлены врагами народа и уничтожены.

Чтобы не быть голословным приведу вкратце такие цифры из доклада начальника Управления по начальствующему составу РККА Наркомата обороны СССР Е.А.Щаденко "О работе за 1939 год" от 5 мая 1940 года. Согласно этим данным в 1937 году только из армии, не считая ВВС и ВМФ, было уволено 18 658 человек, или 13,1% списочной численности ее начсостава. Из них по политическим мотивам было уволено 11 104 человека, а 4 474 подверглись аресту. В 1938 году число уволенных составило 16 362 человека, или 9,2%, списочного состава командиров РККА. Из них 7 718 человек было уволено по политическим мотивам, а еще 5 032 - арестовано. В 1939 году уволено было всего 1 878 человек, или 0,7% списочной численности комсостава, а арестовано всего 73 человека. Таким образом, за три года только сухопутные войска потеряли 36 898 командиров, из них по политическим мотивам было уволено 19 106, 9 579 человек были арестованы. То есть прямые потери от репрессий только в сухопутных войсках составили 28 685 человек, причинами увольнения еще 4 048 человек были пьянство, моральное разложение и воровство. Еще 4 165 человек были исключены из списков по причине смерти, инвалидности или болезни.

Существует десятилетиями проверенная во всех армиях мира статистика: средних качеств командир взвода может быть подготовлен через 3-5 лет; командир роты - через 8-12 лет; командир батальона - через 15-17 лет; командир полка - через 20-25 лет. Для генералов и маршалов вообще особо исключительные условия.

Репрессии 30-х годов коснулись всех офицеров Красной Армии. Но более всего они ударили по высшему командному составу РККА. Всего было арестовано:

60% маршалов,
100% командармов 1-го ранга,
100% командармов 2-го ранга,
88% комкоров (а если учесть, что часть вновь назначенных тоже были репрессированы - вообще135%!)
83% комдивов,
55% комбригов.

Во флоте же был просто тихий ужас:
100% флагманов флота 1-го ранга,
100% флагманов флота 2-го ранга,
100% флагманов 1-го ранга,
100% флагманов 2-го ранга...

Положение с командными кадрами в РККА и без этого было катастрофическим. В 1938 году некомплект комначсостава достиг 34%. Только кадровой армии требовалось 93 тыс. командиров, некомплект запасников приближался к отметке в 350 тыс. человек. В этих условиях пришлось возвращать многих уволенных "за политику" в ряды армии, за 1937-39 гг. были реабилитированы и восстановлены в армии 11 178 человек, из них 9 247 "политиков" которых просто уволили и еще 1 457 тех, которых уже арестовали и по их делам велось следствие.

Таким образом, безвозвратные потери командного состава сухопутных войск СССР за три мирных года составили 17 981 человек, из них расстреляно около 8 000 человек. (данные по репрессированным взяты из книги Сувенирова http://flibusta.net/b/312704)

За два года ВС СССР потеряли безвозвратно 738 военачальников носивших звания соответствующие генеральским. Много это, или мало? Для сравнения: за годы ВОВ погибли и скончались по разным причинам 416 советских генералов и адмиралов. Из них 79 умерли от болезней, 20 погибли в авариях и катастрофах, трое покончили с собой, а 18 расстреляны. Таким образом, чисто боевые потери стали причиной непосредственной гибели 296 представителей нашего генералитета. Кроме того, в плен попали 77 советских генералов, из них 23 погибло и умерло, но они уже учтены в предыдущих цифрах. Следовательно, боевые безвозвратные потери высшего командного состава СССР составили 350 человек. Получается, что только за два года репрессий их "убыль" была в два раза больше, чем за четыре года самой страшной кровавой мясорубки.

На должности репрессированных часто назначались те, кто оказался под рукой - так называемые "выдвиженцы". По факту, как рассказал на заседании Военного совета 21 ноября 1937 года комкор Н.В. Куйбышев (командующий войсками Закавказского военного округа) это вылилось в то, что тремя дивизиями его округа командовали капитаны, из них один до этого командовал батареей. Одной дивизией командовал майор, бывший до этого преподавателем военного училища. Еще одной дивизией командовал майор, бывший до этого начальником военно-хозяйственного снабжения дивизии. На вопрос из зала: "Куда же девались командиры?", комкор кратко ответил: "Все остальные переведены в ведомство НКВД без занятия определенных должностей". Говоря современным языком - просто арестованы. Сам комкор Куйбышев Николай Владимирович, ляпнувший ТАКОЕ, был арестован 2 февраля 1938 года и через полгода расстрелян.

Репрессии не только нанесли чувствительные потери в командных кадрах, не менее тяжело они отразились на морали и дисциплине личного состава. В РККА началась настоящая вакханалия "разоблачений" старших командиров младшими по званию: доносили и по идейным соображениям, и по чисто меркантильным (надеясь занять должность своего начальника). В свою очередь старшие командиры снижали требовательность по отношению к подчиненным, небезосновательно опасаясь их недовольства. Что в свою очередь приводило к еще большему падению дисциплины. Серьезнейшим последствием волны репрессий стало нежелание многих советских командиров всех рангов проявлять инициативу из-за боязни репрессивных последствий за ее неудачу. Никто не хотел быть обвиненным во "вредительстве" и "волюнтаризме", со всеми вытекающими отсюда последствиями. Гораздо проще и безопаснее было тупо выполнять спущенные сверху приказы, и пассивно дожидаться новых руководящих указаний. Это сыграло с нашей армией злую шутку, особенно на начальном этапе ВОВ. Я, да и никто другой, не можем сказать смогли бы хотя бы остановить наступление вермахта, военачальники, уничтоженные Сталиным. Но они были сильны хотя бы тем, что обладали самостоятельностью и не боялись высказывать свое мнение. В конце 30-х годов Сталин знал, что комсостав армии поделен на сторонников Ворошилова и Тухачевского. Для устранения раскола в военном руководстве Сталин должен был сделать выбор между личной преданностью старых соратников и представителями им противостоящей партии.

Сталин выбрал первых.

УРОВЕНЬ ПОДГОТОВКИ КОМАНДНОГО СОСТАВА

В связи с реорганизацией и резким ростом численности Вооруженных Сил СССР а также в связи с предвоенными "чистками" уровень подготовки советских командиров тактического звена, а особенно уровень оперативной подготовки высшего комсостава Красной Армии резко снизился.

Быстрое формирование новых частей и крупных соединений РККА привело к массовому выдвижению на высшие командные должности командиров и штабистов, чей служебный рост был стремительным, но зачастую слабо обоснованным, что и констатировал Нарком обороны в директиве №503138/оп от 25.01.1941 года:

"1. Опыт последних войн, походов, полевых поездок и учений показал низкую оперативную подготовку высшего командного состава, войсковых штабов, армейских и фронтовых управлений….
Высший командный состав…не владеет еще в должной мере методом правильной и полной оценки обстановки и принятия решения в соответствии с замыслом высшего командования…
Войсковые штабы, армейские и фронтовые управления…имеют лишь начальные знания и поверхностное представление о характере современной операции армии и фронта.
Ясно, что при таком уровне оперативной подготовки высшего командного состава и штабов рассчитывать на решительный успех в современной операции НЕЛЬЗЯ.
[...]
г) всем армейским управлениям….к 1 июля закончить изучение и отработку армейской наступательной операции, к 1 ноября - оборонительной операции".

[ЦАМО Ф.344 Оп.5554 Д.9 Л.1-9]

Худо дело обстояло и с командующими оперативно-стратегического уровня, которые на крупных учениях НИКОГДА не выступали в роли обучаемых, а только - руководителей. Это в первую очередь относится ко вновь назначенным командующим приграничными военными округами, которым и предстояло летом 1941 года встретиться лицом к лицу с полностью развернутым вермахтом.

КОВО (Киевский особый военный округ) в течение 12 лет возглавлял расстрелянный впоследствии И. Якир. Затем округом командовали Тимошенко, Жуков, и только с февраля 1941 года - генерал-полковник М.П.Кирпонос. Командуя во время финской кампании 70-й СД, он получил звание Героя Советского Союза за отличия его дивизии при взятии Выборга. Уже через месяц после окончания "Зимней войны" он командует корпусом, а через полгода - Ленинградским военным округом. А за плечами у Михаила Петровича инструкторские курсы Ораниенбаумской офицерской стрелковой школы, военно-фельдшерская школа, служба ротным фельдшером на фронте Первой Мировой войны. В Красной Армии был комбатом, начштаба и командиром полка. В 1922 году закончил школу "червонных старшин" в Киеве, после чего стал ее начальником. В 1927 году окончил Военную академию РККА им. Фрунзе. Служил начштаба 51-й СД, с 1934 года начальник и военком Казанского пехотного училища. Судя по послужному списку, у Михаила Петровича, несмотря на его несомненную личную храбрость, просто не было опыта управления таким крупным объединением войск, как военный округ (кстати, самый сильный в СССР!)

Можно сравнить Кирпоноса с его визави. Фельдмаршал Карл Рудольф Герд фон Рундштедт стал лейтенантом в 1893 году, в 1902 году поступил в военную академию, служил с 1907 по 1910 в Генеральном штабе, закончил Первую Мировую войну майором, на должности начштаба корпуса (в это время Кирпонос еще командовал батальоном). В 1932 году получил звание генерала пехоты и командовал 1-й армейской группой (более половины личного состава рейхсвера). В ходе польской кампании возглавлял ГА "Юг" в составе трех армий, наносившую главный удар. В ходе войны на западе командовал ГА "А" в составе четырех армий и танковой группы, сыгравшей ключевую роль в победе вермахта.

Должность командующего ЗапОВО, которым в свое время руководил казненный И.П.Уборевич, с июня 1940 года занял генерал армии Д.Г.Павлов. Дмитрий Григорьевич в 1914 году добровольцем ушел на фронт, получил звание старшего унтер-офицера, в 1916 году раненным попал в плен. В РККА с 1919 года, комвзвода, эскадрона, помощник комполка. В 1920 году закончил Костромские пехотные курсы, в 1922-м - Омскую высшую кавшколу, в 1931 - Академические курсы Военно-технической академии РККА им. Дзержинского, с 1934 г. - командир мехбригады. Участник боев на КВЖД и в Испании, где заслужил звание ГСС. С августа 1937 на работе в АБТУ РККА, в ноябре того же года становится начальником АБТУ. Во время финской кампании инспектировал войска СЗФ. Вот с таким багажом герой испанской войны был назначен командующим Западным особым военным округом.

А противостоял ему фельдмаршал Федор фон Бок, ставший лейтенантом в 1898 году. В 1912 году он закончил военную академию, а с началом Первой Мировой войны - стал начальником оперативного отдела пехотного корпуса, в мае 1915 переведен в штаб 11-й армии. Закончил войну начальником оперативного отдела группы армий в звании майора. В 1929 году - генерал-майор, командир 1-й кав.дивизии, в 1931 году руководитель штеттинского военного округа. С 1935 командовал 3-й армейской группой. В войне с Польшей возглавлял ГА "Север" в составе двух армий. Во Франции - командующий ГА "Б", в которую входило 2, а потом 3 армии и танковая группа.

Командующий ПрибОВО Ф.И. Кузнецов. В 1916 закончил школу прапорщиков. Командир взвода, потом начальник команды пеших разведчиков. В РККА с 1918 года, командир роты, потом батальона и полка. В 1926 году окончил Военную академию РККА им. Фрунзе, а в 1930-м - Курсы усовершенствования высшего начальствующего состава при ней же. С февраля 1933 года начальник Московской, позже - Тамбовской пехотной школы. С 1935 года руководил кафедрой общей тактики Военной академии им. Фрунзе. С 1937 старший преподаватель тактики пехоты, а потом и начальник кафедры тактики в этой же академии. В качестве замкомандующего БФ в сентябре 1939 принимает участие в "освободительном" походе в Западную Белоруссию. С июля 1940 - начальник Академии Генштаба РККА, в августе назначен командующим СКВО, а в декабре того же года - командующим ПрибОВО. Из всех трех командующих, именно Федор Исидорович имел наиболее хорошую теоретическую подготовку, но вот опыта практического руководства войсками ему явно недоставало.

Его противник - командующий ГА "Север" Вильгельм Йозеф Франц фон Лееб поступил вольноопределяющимся в 4-й баварский полк в 1895 году, с 1897 года лейтенант. В 1900 году участвовал в подавлении боксерского восстания в Китае, после окончания военной академии в 1909 году служил в генштабе, потом командовал артбатареей. С марта 1915 года - начальник штаба 11-й баварской ПД. Первую мировую закончил майором в должности начальника материально-технического снабжения армейской группы. В 1930-м - генерал-лейтенант, командир 7-й ПД и одновременно командующий баварским военным округом. В 1933 году командующий 2-й армейской группы. С 1938 года командующий 12-й армией. Участвовал в оккупации Судет. Во французской кампании командовал ГА "Ц".

Контраст в уровне подготовки, квалификации, служебном и боевом опыте у противостоящих друг другу полководцев по-моему очевиден. Полезной школой для вышеперечисленных немецких военачальников стало их последовательное продвижение по служебной лестнице. Им в полной мере удалось отработать на практике тяжелое искусство планирования боевых действий и управления войсками в условиях маневренной современной войны против хорошо оснащенного противника. Основываясь на результатах, полученных в боях, немцы внесли важные улучшения в структуру своих подразделений, частей и соединений, в боевые уставы и методику обучения войск.

Наши же командующие, вознесенные в одночасье из комдивов в руководители огромными массами войск, явно неуверенно чувствовали себя на этих высочайших должностях. Пример их неудачливых предшественников постоянно висел над ними как Домоклав меч. Они слепо выполняли указания И.В. Сталина, а робкие попытки некоторых из них проявить самостоятельность в решении вопросов повышения готовности войск к нападению немцев пресекались "сверху".

Эта статья ни в коем случае не направлена на очернение РККА. Просто бытует мнение, что довоенная Красная Армия была могуча и сильна, все в ней было хорошо: и танков много, и самолетов, и винтовок с пушками. Однако это заслонило серьезнейшие проблемы в предвоенной Красной Армии, где количество, к сожалению, так и не перешло в качество. Потребовалось два с половиной года напряженной и кровавой борьбы с сильнейшей армией мира, чтобы наши Вооруженные Силы стали такими, какими мы знаем их в победном 1945 году!

Источники:

"Население России в ХХ веке: исторические очерки". Т 2. 1940 - 1959. М. РОССПЭН 2001 г.

B. R. Mitchell “International Historical Statistics. Europe 1750 - 1993. Exeter, UK.

А. Смирнов "Большие маневры" Родина №4, 2000 г.

Известия ЦК КПСС №1, М. Правда 1990 г.

О. Сувениров "Сопротивление личного состава РККА партийно-государственному истреблению военных кадров (1937 - июнь 1941)". ВИА №11 2007 г.

О. Сувениров "Трагедия РККА 1937-1938гг." М. ТЕРРА 1998 г.

"Россия и СССР в войнах ХХ века. Потери вооруженных сил" под редакцией Г.Ф. Кривошеева М. ОЛМА-ПРЕСС 2001 г.

"Военный совет при народном комиссаре обороны СССР, ноябрь 1937 года. Документы и материалы". М. РОССПЭН 2006г.

Н. Черушев "Невиновных не бывает…" М. Вече 2004г.

Всесоюзная перепись населения 1937 года: общие итоги. Сборник документов и материалов . М. РОССПЭН 2007 г.

"Русский Архив: Великая Отечественная" Т13. "Приказы НКО 1937 - 21 июня 1941 года". М. ТЕРРА 1994 г.

"Командный и начальствующий состав Красной Армии в 1940 - 1941 гг. Структура и кадры центрального аппарата НКО СССР, военных округов и общевойсковых армий. Документы и материалы". М. Летний сад. 2004г.

К. Калашников, В. Феськов, А. Чмыхало, В. Голиков. "Красная Армия в июне 1941 года (статистический сборник)". Новосибирск, Сибирский хронограф 2003 г.

http://mihalchuk-1974.livejournal.com/37040.html

Красная Армия накануне Великой Отечественной войны. Часть 1.

2015-03-21T14:02:00.001+03:00

http://rkka1941.blogspot.com/

=============================

http://www.battlefield.ru/inside-the-red-army.html

Предупреждаю: опять многа букафф.

Вопрос, почему Красная Армия вчистую проиграла приграничные сражения в Белоруссии, на Украине (хотя как раз в полосе обороны КОВО все было не столь однозначно) и в Прибалтике давно занимает умы и военных историков, и просто людей, интересующихся историей СССР и России. В качестве основных причин называются:

1. Общее превосходство сил и средств армии вторжения над группировкой советских войск в западных военных округах (становившееся подавляющим на направлениях главных ударов);

2. РККА встретила начало войны в неотмобилизованном и недоразвернутом виде;

3. Достижение противником тактической внезапности нападения;

4. Крайне неудачная дислокация войск в западных военных округах;

5. Реорганизация и перевооружение РККА.

Все это верно. Но кроме этих причин, многократно рассмотренных под разными углами и с разной степенью детализации, существует еще ряд причин, которые часто выпадают из обсуждения причин поражения РККА в июне-июле 1941 года. Попробуем проанализировать их, ибо они на самом деле сыграли большую роль в трагическом начале Великой Отечественной войны для нашего народа. А вы, уважаемые читатели, сами решайте, насколько важны были эти причины.

Обычно при оценке войск Германии и СССР накануне войны в первую очередь обращают внимание на их численность, количество соединений и материальную обеспеченность основными видами вооружения и техники. Однако чисто количественное сравнение, оторванное от качественных показателей войск, не дает объективной картины соотношения сил и приводит к неверным выводам. Тем более, что сравнивают обычно соединения и части в их штатной численности, порой "забывая" о том, что германские войска были уже давно отмобилизованы и развернуты, а наши - вступали в войну из положения мирного времени.

Зато пробелы в понимании проблем предвоенной Красной Армии дают повод для различных сногсшибательных теорий. Но эта статья не для любителей юношеской игры в конспирологию по методу Резуна-Суворова и его последышей, это попытка заглянуть и разобраться, так ли все хорошо было в Красной Армии накануне Большой Войны.

ЛИЧНЫЙ СОСТАВ

Развитие военной техники и способов ведения боевых действий в середине ХХ века привели к резкому повышению требований к грамотности личного состава вооруженных сил любого государства. Причем это касалось как кадрового военнослужащего, так и военнообязанного запаса. Особенно важен был навык обращения с техникой. Германия уже к концу ХIХ века стала первой страной в мире со всеобщей грамотностью населения. В данном случае Бисмарк был совершенно прав, говоря, что войну с Францией выиграл обыкновенный прусский школьный учитель, а не пушки Круппа. А в СССР, согласно переписи населения 1937 года, проживало почти 30 миллионов(!) неграмотных граждан возрастом старше 15 лет, или 18,5% всего населения. В 1939 году только 7,7% населения СССР имели образование 7 классов и больше, а высшее образование имели только 0,7%. У мужчин возраста 16 - 59 лет эти показатели были заметно выше - соответственно 15% и 1,7% но все равно были недопустимо низкими.

Согласно немецким данным в конце 1939 года только в Германии имелось 1 416 000 легковых автомобилей, и это без учета автопарка присоединенной Австрии, Судет, и Польши, то есть в границах 1937 года. А на 1 июня 1941 года в СССР было всего около 120 000 легковых автомашин. Соответственно, в пересчете на количество населения, в Германии на 1000 граждан приходилось в 30 раз больше автомобилей, чем в СССР. Кроме того, в Германии в частной собственности было более полумиллиона мотоциклов.

Две трети населения СССР проживало до ВОВ в сельской местности, и уровень образования и навыков обращения с техникой призывников из сел и деревень в подавляющем кол-ве случаев был удручающе низок. В большинстве своем до прихода в армию они никогда не пользовались даже велосипедом, а некоторые о нем даже никогда не слышали! Так что говорить об опыте вождения мотоцикла или автомобиля вообще не приходилось.

Таким образом, изначально, только за счет более грамотного и технически подготовленного солдата вермахт имел значительное преимущество над РККА. Советское руководство прекрасно осознавало эти проблемы и до войны были организования курсы ликбез, и солдат наравне с воинским делом обучали элементарно читать и писать. Кстати, отчасти этим обуславливалась необыкновенная популярность РККА среди молодежи, которая не только не стремилась "откосить" от службы в армии, но рвалась служить! А к офицерам, да и просто к красноармейцам, относились с большим уважением.

Несмотря на титанические усилия по ликвидации безграмотности бойцов РККА, до среднестатистической грамотности в германской армии было еще очень далеко. Немецкое превосходство росло и за счет более высокой дисциплины, индивидуальной выучки и продуманной системы обучения, берущей начало в "армии профессионалов" - рейхсвере.

Усугублялось это тем, что поначалу в РККА как класс отсутствовали младшие командиры. В других армиях они назывались унтер-офицерами, или сержантами (не была исключением и русская царская армия). Они былки как бы "становым хребтом" армии, наиболее дисциплинированной, устойчивой и боеспособной ее частью. В РККА они совершенно не отличались от рядовых солдат ни по своему образованию, ни по обученности, ни по опыту. Приходилось для выполнения их функций привлекать офицеров. Именно поэтому в управлении советской стрелковой дивизии перед войной было втрое больше офицеров, чем в немецкой пехотной дивизии, причем последняя имела на 16% больше личного состава по штату.

В итоге, в предвоенный год в РККА сложилась парадоксальная ситуация: несмотря на большое количество командиров (на июнь 1941 г. - 659 тыс. чел.), Красная Армия постоянно испытывала большой некомплект комсостава относительно штата. Например, в 1939 году на одного командира в нашей армии приходилось 6 рядовых, в вермахте - 29, в английской армии - 15, во французской - 22, а в японской - 19.

В 1929 году 81,6% курсантов, принятых в военные школы, пришли туда только с начальным образованием 2-4 класса. В пехотных школах этот процент был еще выше - 90,8%. Со временем положение начало исправляться, но очень медленно. В 1933 году доля курсантов с начальным образованием снизилась до 68,5%, но в бронетанковых училищах она оставалась по-прежнему 85%.

И это объяснялось не только низким средним уровнем образования в СССР, который хоть и медленно, но благодаря последовательной государственной программе продолжал повышаться. Отрицательную роль сыграла практика предоставления преимуществ при поступлении "по происхождению". Чем более низкий социальный статус (а стало быть - и уровень образованности) был у родителей, тем с большей охотой брали на офицерские курсы РККА их отпрысков. В результате безграмотных курсантов приходилось обучать элементарным вещам (чтению, письму, сложению-вычитанию и т.д.), тратя на это то самое время, которое немецкий курсант тратил непосредственно на военное дело.

В войсках ситуация была не лучше. Накануне начала ВОВ только 7,1% командного и начальствующего состава РККА могли похвастаться высшим военным образованием, среднее было у 55,9%, ускоренные курсы - у 24,6%, а оставшиеся 12,4% не получили вообще никакого военного образования. В "Акте о приеме Наркомата Обороны Союза ССР" товарищу Тимошенко от тов. Ворошилова говорилось:

"Качество подготовки командного состава низкое, особенно в звене рота-взвод, в котором до 68% имеют лишь краткосрочную 6-месячную подготовку курса младшего лейтенанта".

А из состоявших на учете 915 951 командиров запаса армии и флота 89,9% имели за плечами лишь краткосрочные курсы или не имели вообще никакого военного образования. Даже среди 1076 советских генералов и адмиралов высшее военное образование получили только 566. При этом их средний возраст был 43 года, а значит и большого практического опыта они не имели. Особенно печально обстояли дела в авиации, где из 117 генералов, только 14 имели высшее военное образование. Ни один из командиров авиакорпусов и дивизий его не имел.

Первый звонок прозвенел во время "Зимней войны": могучая Красная Армия натолкнулась в ходе советско-финляндской войны на неожиданно упорное сопротивление финской армии, которую никак нельзя было считать сильной, ни по количеству, ни по оснащенности, ни по уровню обученности. Это был как ушат холодной воды. Сразу всплыли существенные изъяны в организации подготовки личного состава нашей армии. Бичом предвоенной РККА оставались посредственная дисциплина, постоянные отрывы личного состава от обучения военному делу на хозяйственные и строительные работы, частые перегруппировки войск на огромные расстояния, иногда в неподготовленные и не обустроенные районы дислокации, слабая учебно-материальная база и неопытность командного состава. Процветали упрощенность и формализм обучения, и даже банальный обман (как тогда говорили "очковтирательство") при проведении проверок, учений и боевых стрельб. Но самое страшное, что все это поперло наружу уже в условиях начавшейся Второй Мировой войны, когда вермахт на глазах всего мира, в том числе и руководства СССР, разгромил гораздо более сильных противников, чем финны. На фоне этих побед, результаты финской кампании, скажем прямо, выглядели весьма бледно.

Думается, что именно по результатам советско-финской войны произошли большие изменения в Наркомате обороны. 14 мая 1940 года новый нарком С.Тимошенко издал приказ №120 "О боевой и политической подготовке войск в летний период 1940 учебного года". В этом приказе четко говорилось о выявленных недостатках в РККА:

"Опыт войны на Корело-Финском театре выявил крупнейшие недочеты в боевом обучении и воспитании армии.
Воинская дисциплина не стояла на должной высоте...

Подготовка командного состава не отвечала современным боевым требованиям.

Командиры не командовали своими подразделениями, не держали крепко в руках подчиненных, теряясь в общей массе бойцов.

Авторитет комсостава в среднем и младшем звене невысок. Требовательность комсостава низкая. Командиры порой преступно терпимо относились к нарушениям дисциплины, к пререканиям подчиненных, а иногда и к прямым неисполнениям приказов.

Наиболее слабым звеном являлись командиры рот, взводов и отделений, не имеющие, как правило, необходимой подготовки, командирских навыков и служебного опыта".

Тимошенко прекрасно осознавал, что большая война не за горами, и подчеркивал: "Обучение войск приблизить к условиям боевой действительности". В приказе №30 "О боевой и политической подготовке войск на 1941 учебный год" от 21 января 1941 года эта формулировка становится предельно жесткой: "Учить войска только тому, что нужно на войне, и только так, как делается на войне". Но времени для такой учебы уже не хватило. Постигать азы военной премудрости нашей армии пришлось уже под бомбами, в ходе жесточайшей борьбы с сильным, умелым и безжалостным противником, который не прощал ни малейшей ошибки и сурово наказывал за каждую из них.

Источники:

"Население России в ХХ веке: исторические очерки". Т 2. 1940 - 1959. М. РОССПЭН 2001 г.

B. R. Mitchell “International Historical Statistics. Europe 1750 - 1993. Exeter, UK.

А. Смирнов "Большие маневры" Родина №4, 2000 г.

Известия ЦК КПСС №1, М. Правда 1990 г.

О. Сувениров "Трагедия РККА 1937-1938гг." М. ТЕРРА 1998 г.

"Россия и СССР в войнах ХХ века. Потери вооруженных сил" под редакцией Г.Ф. Кривошеева М. ОЛМА-ПРЕСС 2001 г.

"Военный совет при народном комиссаре обороны СССР, ноябрь 1937 года. Документы и материалы". М. РОССПЭН 2006г.

Н. Черушев "Невиновных не бывает…" М. Вече 2004г.

Всесоюзная перепись населения 1937 года: общие итоги. Сборник документов и материалов . М. РОССПЭН 2007 г.

"Русский Архив: Великая Отечественная" Т13. "Приказы НКО 1937 - 21 июня 1941 года". М. ТЕРРА 1994 г.

http://mihalchuk-1974.livejournal.com/36617.html

1941 ГОД: Тихий ужас в танковых войсках. Часть 4.

2015-03-21T12:00:00.003+03:00

http://rkka1941.blogspot.com/

=============================

http://www.battlefield.ru/soviet-tank-quality-1941.html

Первая частьhttp://mihalchuk-1974.livejournal.com/35202.html , вторая часть http://mihalchuk-1974.livejournal.com/35397.html , третья http://mihalchuk-1974.livejournal.com/35702.html .

Опять дохрена букафф, простите мене братцы (и сестры если есть)!

Проблемы автобронетанковых войск РККА накануне начала ВОВ отнюдь не исчерпывались нехваткой подготовленного личного состава и недостатком снарядов для орудий танков новых типов.
Некомплект боевых машин составлял 5220 штук, причем в докладе начальника ГАБТУ генерал-лейтенанта Федоренко сказано, что при существующем плане выпуска танков этот некомплект может быть покрыт только к началу 1943 года. Опять же речь идет не о том, чтобы полностью перевооружить мехкорпуса на Т-34, КВ, Т-50, а хотя бы просто доукомплектовать до штатной численности с сохранением в строю таких «грозных» танков как древние БТ-2, двухбашенные Т-26 и «плавунцы» Т-37А и Т-38.

Но танки еще ладно! А как же дела обстояли с техникой, которая должна обслуживать боевые машины? Как дела с автоцистернами, ремонтными мастерскими на автомобильном шасси, передвижными командными пунктами штабов всех уровней, да и просто грузовыми и легковыми автомобилями?

Из доклада начальника ГАБТУ следует, что легковых машин и пикапов в РККА по потребности мирного времени требуется 26 тысяч, потребность же военного времени составляет 49305 единиц. В наличии было всего 17280 штук, то есть некомплект «всего лишь» в 32 тысячи! То есть в наличии всего 30% от потребного. Правда, по расчетам еще 23864 легковушек должны поступить из народного хозяйства по мобилизации. Возникает логичный вопрос - когда и в каком состоянии эти автомобили поступят в конкретные части и соединения? Практика показала, что эти автомашины поступили в значительных количествах только во второй половине июля 1941 года, то есть примерно через месяц, когда 80% автопарка западных приграничных округов уже было уничтожено. К тому же примерно треть от поступившего количества автомобилей сразу после мобилизации требовала капитального и среднего ремонта.

С грузовыми автомобилями история была примерно такая же: потребность мирного времени - 211920, потребность военного времени - 470827, а в наличии всего 193218 единиц, что много меньше половины. Даже если "поскрести по сусекам" и ободрать все народное хозяйство СССР до нитки (что даст еще 209880 грузовиков сомнительного качества и состояния), сохранится некомплект в 67729 грузовых машин.

Со специальными машинами, от наличия которых во многом зависела боеспособность танковых войск СССР дело обстояло вообще чудовищно! Например, потребность в ремонтных мастерских типа «А» мирного времени - 5423 единиц, военного времени - 7972, а в наличии было всего 2729 единиц. Причем, никакого мобрезерва! Это спецмашины, их в народном хозяйстве просто не было. Таким образом, некомплект передвижных мастерских типа «А» составил 5243 штуки.Передвижных автомастерских типа «Б» требовалось по штатам мирного времени 3648 штук, по штатам военного времени 4378, а в наличии 1556 единиц. В графе «поступит машин по мобилизации из народного хозяйства» красуется нуль. Некомплект 2822 штуки.

Бензоцистерны: потребность мирного времени - 19683 единицы, потребность военного времени - 60914, в наличии 11252 единицы. Некомплект - 49662 штуки. По мобилизации - 0.

Походно-зарядные станции: потребность мирного времени 1860 штук, военного времени - 2571, в наличии 725 штук и взять их негде. Некомплект - 1846 единиц.

Прочие спецмашины: потребность мирного времени 81240, военного времени - 159911, в наличии 45380. Поступит по мобилизации 6000 единиц. Некомплект - 108531 штука.

Всего же автомобилей всех типов требуется в военное время 755878 единиц, в мирное время 349775 единиц, а в наличии 272140 штук. Поступит по мобилизации еще 239744 штуки, и все равно некомплект составит 234994. Причем почти весь он это специальные машины.

Генерал-лейтенант Федоренко подчеркивает, что «по грузовым машинам ЗИС, мастерским типа «А» и «Б» и походно-зарядным станциям Красная Армия имеет значительный некомплект. Рассчитывать на покрытие некомплекта по этим машинам за счет поставки из народного хозяйства, как показал опыт финской и польской кампаний, не представляется возможным….». [6]

В итоге ситуация с автотранспортом в механизированных корпусах выглядела так [16]:

11-й МК ЗапВО- По штату мирного времени положено иметь: В наличии Некомплект

Грузовые ГАЗ 1131 553 578

Грузовые ЗИС 1544 199 1345

Мастерские типа «А» 99 10 89

Мастерские типа «Б» 70 5 65

Автоцистерны 343 233 110

13-й МК ЗапОВО

- По штату мирного времени положено иметь: В наличии Некомплект

Грузовые ГАЗ 1131 540 591

Грузовые ЗИС 1544 260 1284

Мастерские типа «А» 99 12 87

Мастерские типа «Б» 70 2 68

Автоцистерны 343 30 313

19-й МК КОВО- По штату мирного времени положено иметь: В наличии Некомплект

Грузовые ГАЗ 1147 332 815

Грузовые ЗИС 1565 250 1315

Мастерские типа «А» и «Б» 166 20 146

Прочие спецмашины 955 201 754

7-я МД 8-го МК КОВО

- По штату мирного времени положено иметь: В наличии Некомплект

Грузовые ГАЗ 478 764 +286

Грузовые ЗИС 377 145 232

Мастерские типа «А» 26 10 16

Мастерские типа «Б» 13 6 7

Автоцистерны 166 39 127

Вроде 7-я МД автотранспортом (за исключением спецмашин) обеспечена нормально. А вот и нет, есть еще заковыка - помните, командир 8-го МК генерал-лейтенант Д.И. Рябышев пишет 1 мая 1941 года: «Резиной грузовые и колесные машины обеспечены на 60%, бронемашины на 100%. Из числа наличия грузовых машин, 200 машин из-за отсутствия резины стоят на колодках. Средний износ резины на 70%».

Нехватка грузового автотранспорта и автомобильных покрышек ставила под сомнение способность механизированных корпусов РККА не то что к «глубокой операции», но даже к контрударам по прорвавшемуся противнику. Попытка хоть как-то наладить снабжение горючим и боеприпасами танковые дивизии мехкорпусов, как правило, оставляла их без мотопехоты, которая вынужденно передвигалась вслед за танками «на своих двоих». Предлагаю вниманию читателя еще один любопытный документ [17]:

«СПРАВКА О БОЕГОТОВНОСТИ ТАНКОВЫХ ЧАСТЕЙ КИЕВСКОГО ОСОБОГО ВОЕННОГО ОКРУГА по состоянию на 5 мая 1941 года.
4 КОРПУС8 танковая дивизия - полностью боеспособна, автотранспорт - полностью.
32 танковая дивизия - боеспособна, может вести ближний бой, автотранспортом обеспечена на 35%.
81 моторизованная дивизия - полностью боеспособна, автотранспортом обеспечена.

8 КОРПУС12 танковая дивизия - боеспособна, тяжелых танков не имеет, автотранспортом - полностью.
34 танковая дивизия - боеспособна, средних танков не имеет, автотранспортом - на 60%.
7 моторизов. дивизия - по боевым машинам боеспособна на 60%, автотранспортом на 90%.

9 КОРПУС20 танковая дивизия - не боеспособна.
35 танковая дивизия - не боеспособна
131 моторизов. дивизия - не боеспособна.

15 КОРПУС
10 танковая дивизия - полностью боеспособна, автотранспорт - полностью.
37 танковая дивизия - боеспособна, тяжелых и средних танков не имеет, автотранспорт - на 40%.
212 моторизов. дивизия - не боеспособна.

16 КОРПУС15 танковая дивизия - боеспособна, тяжелых танков не имеет, автотранспортом - полностью.
39 танковая дивизия - боеспособна на 50%, тяжелых и средних танков не имеет.
240 моторизов. дивизия - не боеспособна.

19 КОРПУС43 танковая дивизия - боеспособна на 40%, тяжелых и средних танков не имеет.
40 танковая дивизия - не боеспособна.
213 моторизов. дивизия - не боеспособна.

22 КОРПУС19 танковая дивизия - не боеспособна.
41 танковая дивизия - боеспособна, тяжелых и средних танков не имеет, автотранспорт - на 50%.
215 моторизов. дивизия - не боеспособна.

24 КОРПУС
45 танковая дивизия - не боеспособна.
49 танковая дивизия - не боеспособна.
216 моторизов. дивизия - не боеспособна».

Вдумайтесь - из 24 танковых и моторизованных дивизий полностью боеспособны всего 5, или 20%! Частично боеспособны 7 дивизий, или 29%. Остальные 12 дивизий ПОЛНОСТЬЮ НЕБОЕСПОСОБНЫ. И это самый мощный округ в СССР! Про боеспособность дивизий вермахта напоминать надо?

Кроме того, где-то там, в тылу устремившихся навстречу танковым клиньям вермахта советских дивизий, болтается артиллерия, буксируемая с черепашьей скоростью сельскохозяйственными тракторами. И это если они вообще есть в наличии! Например, мотострелковый полк 37-й ТД на 12 122-мм орудий и 4 152-мм орудий имел всего 5 тракторов. Как перебрасывать артиллерию? Частями? В три "этапа"? Первый день перевозим 5 пушек, в ночь трактора возвращаются, во второй день вторые 5 пушек... И т.д. И молимся, чтобы ни один трактор не сломался. Итого, минимум 3 суток только чтобы переместить 15 орудий (вместо 16 имеющихся). Трое суток в условиях лета 1941 года - это целая вечность! Станут немцы ждать нашу артиллерию столько? Не станут. Какой будет итог? Он печален: пехота без артприкрытия, выбивается с занимаемых позиций и уничтожается. Попытка контратаки советской пехоты без артиллерийской подготовки и сопровождения приводит к огромным потерям от неподавленных огневых точек противника, она отсупает с большими потерями и уже фактически неспособна к дальнейшим боевым действиям.

Артиллерийский полк 212-й МД, имея 8 76-мм пушек, 16 122-мм орудий и 4 152-мм орудий средств мехтяги имел всего на один дивизион. Орудия приходилось выводить на позиции по мере освобождения тракторов, или вообще вручную.

Даже там, где тракторов, вроде, было достаточно, положение тоже было тяжелым. Например, комиссия проверявшая 15-ю ТД 8-го МК указала в отчете, что «гаубичный полк укомплектован тракторами СТЗ-5. Эти трактора маломощны и тихоходны. При движении на подъем одно орудие приходится буксировать двумя-тремя тракторами». [18]

На прошедшем в апреле 1941 года на СТЗ совещании конструкторов с представителями РККА относительно эксплуатации в войсках СТЗ-5 военные не стеснялись в выражениях: «…возьмите этот трактор и попробуйте работать с пушкой: не тянет требуемый вес пушки, мощность как военной машины мала... неплавный ход, варварские условия для водителя в кабине совсем обесценивают этот трактор. А если эту машину оставить как транспортную и как средство для перевозок грузов, то она тоже не подходит по грузоподъемности... На всех ваших транспортных машинах неповторимое число недостатков... Максимальная скорость этой машины 8км/ч, но обычно она делает 6 км/ч... Машина сама себя не тянет на 4-й скорости... если я встал на боевую позицию, а потом мне надо позицию переменить позицию немедленно, а мне нужно 40 минут, чтобы только завести трактор...» [19]

В общем, технические характеристики отечественных тракторов, применяемых для буксировки артиллерийских орудий, для руководства РККА секретом не были. В том же докладе начальника ГАБТУ генерал-лейтенанта Федоренко военному совету КА о состоянии обеспечения автобронетанковой техникой и имуществом Красной Армии об этом сказано прямо и недвусмысленно [6]:

«В числе общего наличия тракторов на 15.06. 1941 г. Имеется 14277 устаревших тракторов типа ЧТЗ-60, СТЗ-3 и «Коммунар», которые подлежат изъятию, так как по своим техническим качествам, не могут обеспечить боевой работы войсковых частей, особенно артиллерии.

[...]

Применение в качестве арттягачей дивизионной и корпусной артиллерии тихоходных и маломощных тракторов ЧТЗ и СТЗ, не обеспечивает артиллерию тягачами, отвечающими современным ее требованиям….».

Там же дано общее количество и потребность Красной Армии в тракторах: потребность мирного времени - 49552, военного времени - 94548, в наличии на 15.06.41 - 42931 единицы. Некомплект - 51653 штук.

В итоге 1941 год стал кошмаром для всех командиров любого советского механизированного соединения. Не хватает автомобилей для подвоза ГСМ и снарядов? Изымаем их из моторизованных дивизий, в результате мотострелки топают пешком и превращаются в обычную пехоту, танки автоматически лишаются пехотной поддержки и даже при успехе контрудара удержать захваченную территорию не могут, потому что пехота, являющаяся костяком любой полевой обороны - еще не подошла. Не хватает ремонтных средств, особенно подвижных - значит, не можем отремонтировать подбитые танки, если даже, рискуя жизнями, вытащим их с поля боя. Нет достаточно мощного тягача, способного вытаскивать подбитые машины? Приходится вытаскивать подбитые танки другими танками, расходуя и так их невеликий моторесурс, отвлекая их от решения собственно боевых задач и подвергая ненужной опасности ценную технику. Идти в наступление танки вынуждены и без поддержки артиллерии - она тащится где-то в тылу, особенно тяжелые пушки и гаубицы, передвигаясь со скоростью пешехода.

И так далее и тому подобное. Если танки являются своеобразными «мышцами» механизированных корпусов; то грузовики, ремонтные мастерские, автоцистерны, тягачи - это «кровеносные сосуды» питающие мышцы. А их у нас едва половина от необходимого. Танковые части без снарядов, ГСМ, обслуживания и ремонта - обречены на уничтожение. Что и произошло на практике. И количество танков тут играет далеко не самую главную роль!

И заметьте, что я еще не упоминал такие факторы, как:

1.Неоднократная необязательность исполнения приказов старшего командования средним.

2. Необъективная оценка своей деятельности.

3. Плохая работа разведки на всех уровнях.

4. Плохая связь, неумение и боязнь использования радиосвязи.

5. Пассивность многих командиров и их боязнь проявить инициативу и т.д.

Еще раз повторюсь: бронированная коробка на гусеницах вместе со своим экипажем - это лишь мелкий кирпичик огромного замка «танковая часть». Для нормальной работы за каждым танком должен тянуться шлейф «слуг» побольше, чем за средневековым рыцарем. Иначе танк превратиться в «инвалида» и его не спасут ни миллиметры брони, ни мощность орудия, ни скорость.

Конечно, можно обвинить советское военное руководство в недальновидности. Наделали, дескать, огромное количество танков не позаботившись обеспечить эти самые танки экипажами с высшим техническим образованием, бронетранспортерами, самоходной артиллерией, БРЭМами и прочими машинами "танкового шлейфа», а также снующими всюду мотоциклистами, висящими в небе разведывательными самолетами, и далее по списку - до тисков и напильников в рембатах. Сидя в тепле за монитором компьютера сделать это легче легкого. Я же повторю свой вопрос: уважаемый читатель, не хочется ли вам покомандовать любой (на выбор!) танковой дивизией РККА в июне - июле 1941 года?

Если же читатель подумает, что данная статья направлена на «очернительство» танковых войск предвоенной РККА, то он глубоко ошибется: «Всего в ...ской дивизии было 215 танков. Единственной пехотной частью был батальон мотопехоты, перевозимый на автобусах! Радиостанций в дивизии практически не было, а приказы доставлялись в части велосипедистами. Артиллерия дивизии состояла из нескольких частей резерва. Службы снабжения и технического обслуживания практически не существовали». думаете. речь об РККА? Ошибаетесь, это пишет некто генерал де Голль, не вспоминаете такого? Так что французы (и англичане, кстати, тоже) за год до СССР сталкивались с теми же самыми проблемами - наличием большого количества танков в «полуфабрикатных» танковых частях, отсутствием связи, неумением управлять громоздкими механизированными соединениями, отсутствием «своей» пехоты в танковых дивизиях, плохим взаимодействием родов войск и т.д. и т.п.

Причем качественно французские танки даже превосходили немецкие, как и советские Т-34 и КВ. Да и количественное превосходство было за союзниками. При этом ни о какой внезапности речь не шла - война давно объявлена и длилась уже полгода. Ни во Франции, ни в Англии в ХХ-м веке не было ни революций ни гражданских войн. Офицеров с опытом ПМВ никто не расстреливал и не «выдавливал» в эмиграцию. Французские солдаты должны были воевать не за «кровавого диктатора» Сталина, а за вполне демократическую Третью республику. Образовательный уровень населения во Франции и Англии был всяко выше, чем в СССР. Однако результат столкновения с вермахтом обернулся для Франции и Англии настоящей катастрофой.

Красная Армия, несмотря на все свои недостатки, в отличие от французских, английских, польских, бельгийских, голландских, югославских, греческих войск сумела не только остановить, но и уже через полгода нанести первое серьезное поражение сильнейшей армии мира.

Источники:

1. http://mechcorps.rkka.ru/files/spravochnik/shtat/org_td_0640.htm

2. ЦАМО РФ. Ф. 3447 оп.1. д. 66, л. 5

3. ЦАМО РФ. Ф. 3447, оп. 1. д. 66 л. 22

4. ЦАМО РФ ф. 38, оп. 11360, д. 1, л. 31

5. ЦАМО РФ ф. 38, оп. 11360, д. 1, л. 37

6. Доклад начальника ГАБТУ военному совету КА о состоянии обеспечения автобронетанковой техникой и имуществом Красной Армии. ЦАМО РФ ф. 38, оп. 11373, д. 67, лл. 97 - 116. Подлинник. Июнь 1941 г.

7. ЦАМО РФ, ф.38, оп. 11353, д. 899, л. 102

8. ЦАМО РФ, ф.38, оп. 11353, д. 896, л. 113

9. ЦАМО РФ, ф.38, оп. 11353, д. 896, л. 150

10. ЦАМО РФ ф. 81, д. 759, л. 142

11. ЦАМО РФ ф.38, оп. 11353, д. 899, лл.140,141

12. ЦАМО РФ ф.38, оп. 11353, д. 899, л. 263

13. ЦАМО РФ ф.131, оп. 12980, д.3, л. 562

14. ЦАМО РФ, ф. 38, оп. 11353, д. 899, лл. 102,103

15. ЦАМО РФ ф.131, оп. 12980, д. 3, лл.200-205

16. ЦАМО РФ, ф. 38, оп. 11373, д. 67

17. ЦАМО РФ ф. 38, оп. 11355, д. 896, л. 34,34 об

18. ЦАМО РФ, ф. 131, оп. 12980, д. 3, л. 21

19. ЦАМО РФ ф. 38, оп. 11492, д. 16, л. 21

20. Использованы материалы книги Д. Шеина и А. Уланова «Порядок в танковых войсках?» Москва, Вече, 2011 год.

http://mihalchuk-1974.livejournal.com/35982.html

1941 ГОД: Тихий ужас в танковых войсках. Часть 3.

2015-03-21T11:56:00.001+03:00

http://rkka1941.blogspot.com/

=============================

http://www.battlefield.ru/soviet-tank-quality-1941.html

Первая частьhttp://mihalchuk-1974.livejournal.com/35202.html, вторая часть http://mihalchuk-1974.livejournal.com/35397.html

Предупреждение 1: оченно многа букафф. Предупреждение 2: Сразу говорю, ~~гавном~~ тапками в меня можете кидать за эту часть статьи, но ласково. Ибо это факты, к сожалению.

Теперь о людях, воевавших на грозных КВ и Т-34, и не столь грозных БТ, Т-26, Т-28 и т.д.
Начнем с весьма болезненной темы - общеобразовательного уровня солдат и командиров РККА в предвоенных танковых войсках. Сразу оговорюсь: за более чем 20 лет советской власти ситуация с образованием в России/СССР изменилась разительно. Так, в 1914 году 61% рядового состава Русской армии был неграмотен, накануне начала ВОВ этот показатель колебался в различных частях от 0,3 до 3 процентов. Однако у противника и в 1914 году процент неграмотных составлял 0,4%, а к 1941 году эта величина в вермахте стремилась к нулю - 98% процентов солдат германской армии имели законченное среднее образование.

Несмотря на титанические усилия СССР по повышению образовательного уровня населения догнать Германию по этому показателю к 1941 году мы так и не смогли. Из сохранившихся советских документов той поры перед нами предстанет довольно безрадостная картина. Возьмем для примера уже упоминавшийся 6-й МК. Напомню, это один из самых сильных и укомплектованных в РККА. В 7-й ТД этого корпуса из 1 180 человек начсостава образование от 1 до 6 классов имели 484 человека, от 6 до 9 классов - 528 человек, среднее - 148 и высшее - всего 20 человек. Из 19 809 младших командиров и рядовых 6-го МК от 1 до 6 классов окончили 11 942 человека, от 7 до 9 - 5 652, среднее образование имели 1 979 человек, а высшее - 236.

В механизированных корпусах второй волны формирования дела обстояли еще хуже. Например, в 31-й танковой дивизии 13-го МК с рядовым составом дело обстояло так:

«Неграмотных - 30,
1 класс - 143,
2 класса - 425,
3 класса - 529,
4 класса - 1528,
5 классов - 682,
6 классов - 464,
7 классов - 777,
8 классов - 167,
9 классов - 116,
среднее - 320,
высшее - 20». [11]

В 203-й моторизованной дивизии:

«Неграмотных - 26, 1 класс - 264, 2 класса - 444, 3 класса - 654, 4 класса - 1815, 5 классов - 749, 6 классов - 437, 7 классов - 684, 8 классов - 199, 9 классов - 122, среднее - 374, высшее - 33». [11]

Напоминаю, что в довоенный период в советской начальной школе было 4 класса, а не три как в последующем. То есть, образование 4 класса - это уровень нынешнего третьеклассника!

Думаете, в других корпусах дела были лучше? Давайте посмотрим, например, на 17-й МК генерал-лейтенанта Петрова:

«Комплектование рядовым составом происходит главным образом за счет мартовского призыва новобранцев (70-90%). Отдельные части укомплектованы новобранцами на 100%.

Количество пополнения по образованию - до 50% образование не выше 4 классов.

Наличие большого количества национальностей плохо владеющих и совершенно не владеющих русским языком затруднит подготовку». [12]

4-й МК встретил войну как самое мощное механизированное соединение РККА. А как дела с личным составом в корпусе генерал-майора А.А. Власова?

«Образование: Высшее - 592, среднее - 3521, 9-7 классов - 5609, 6-3 класса - 16662, малограмотных - 1586, неграмотных - 127». Приходилось вместо боевой подготовки, для начала обучать бойцов элементарным вещам, а некоторых еще и русскому языку. Неудивительно, что корпус получил по результатам проверки подготовки в зимний период 1940/41 учебного года оценку «посредственно».

«Личный состав материальную часть изучил хорошо. Недостаточно изучены новые образцы танков Т-34.

К самостоятельным действиям подразделения подготовлены посредственно…

К совершению маршей танковые части подготовлены посредственно…

Управление и связь в бою отработаны посредственно…

Тактическая подготовка войск - посредственно». [13]

Пусть даже 50% личного состава имеет явно низкий образовательный уровень, ведь их можно обучить, подумает иной читатель. Конечно можно, если есть учебные пособия, а, самое главное, есть кому учить! Например, в 4-м МК отсутствуют: полигон, таблицы стрельбы 122-мм гаубиц, танковых пушек Л-10 и Л-11, руководство по матчасти 122-мм гаубицы, руководство по матчасти танковых пушек Л-10 и Л-11, учебные башенные макеты и т.д. и т.п.

В 15-м МК недостаточный казарменный фонд, вследствие чего нет учебных классов, нет учебных и наглядных пособий, наставлений. Отсутствуют такие основополагающие наставления как АБТКОП-38 [Курс огневой подготовки автобронетанковых войск 1938 г. - прим. автора], недостает учебных приборов, станков, учебных винтовок(!) и т.д.

В 16-м МК ощущается серьезный недостаток учебных пособий, уставов, приборов, учебной матчасти и ГСМ, классов, тиров, стрельбищ - в общем, всего.

>«В/часть 8995 и 9325 - классами не обеспечены из-за отсутствия помещения. Учебных пособий недостаточно: отсутствуют наставления по танкам КВ и Т-34, наставления по новой материальной части оружия, БУП (боевой устав пехоты - прим автора) часть II-я, УТВ [устав танковых войск - прим. автора] часть II-я, наставления по полевой службе штабов. Нет нового устава тыла. Нет наглядных пособий по новым образцам вооружения…

В/часть 9325 - имеющийся полигон (Зеленое) не оборудован достаточным количеством блиндажей и приспособлениями для стрельбы по движущимся целям.

В/часть 8995 - полигонов, стрельбищ и учебных полей части не имеют, так как вся прилегающая территория принадлежит крестьянам и занята посевами… Участки земли под стрельбища и учебные поля еще не закреплены за частями. Материалы по вопросу закрепления предоставлены». [14]Это опять про 6-й механизированный корпус , а точнее про 4-ю и 7-ю танковые дивизии. Командир 19-го МК генерал Фекленко тоже жалуется:

«Корпус в основном укомплектован русскими и украинскими национальностями, однако имеется 4308 чел. разных национальностей, которые или слабо владеют русским языком или совсем не владеют».

А ведь на момент составления рапорта в 19-м МК всего было 20575 человек рядового и младшего командного состава! То есть каждого пятого вместо вождения танка и стрельбы из пушки надо было сажать за парту и просто учить русскому языку.

И далее:

«43-я танковая дивизия.

Учебных пособий почти нет, отсутствую также необходимые макеты и пособия по изучению новой материальной части и вооружения.

40-я танковая дивизия. Учебными пособиями и приборами части дивизии удовлетворены недостаточно (все соединение имеет 2 экз. АБТКОП-38), нет ни одного экземпляра Курса вождения боевых и транспортных машин.

213 моторизованная дивизия. Учебными пособиями обеспечены не более, чем на 10%».

Но "рекордсменом" весны 1941 года является 24-й мехкорпус: «Наглядных пособий, учебных приборов, учебного оружия нет совершенно». По личному составу корпус также "отличился": из 21556 человек высшее образование у 238 человек, высшее неоконченное - 19, среднее - 1947, 9 классов - 410, 8 классов - 1607, 7 классов - 2160, 6 классов - 1046, 5 классов - 1468, 4 класса - 4040, 3 класса - 3431, 2 класса - 2281, 1 класс - 2468, неграмотных - 441. Корпус укомплектован на 70% новобранцами мартовского призыва. Чему их успели научить к 22 июня 1941 года без наглядных пособий, учебных приборов и учебного вооружения? А "экзаменаторами" бойцов и командиров 24-го мехкорпуса стали не проверяющие из Москвы, а танки и пушки немцев.

Огромным был некомплект командиров рот, взводов и младшего начсостава. В уже упоминавшемся 11-м МК генерал-майора Д.К. Мостовенко укомплектованность комначсоставом выглядела так:

Из общего некомплекта в комначсоставе, без учета назначенных приказом, но еще не прибывших, резко выражается некомплект звена командиров рот и командиров взводов.

Так, например, укомплектованность (в процентах)

Категории команд. Сост. 29 див. 33 див. 204 див.

Командиров б-нов 100 95,5 100

Командиров рот 87 60 78

Командиров взводов 30 17 37

Мл. начсостав 33,4 19,4 36,6»

А ведь именно на командиров рот, взводов и младший начсостав ложилась основная задача по обучению рядового состава. Именно они должны были вести солдат в бой. А их едва-едва 30% набирается. А связь? Корпусной ОБС 7486 (ОБС - отдельный батальон связи) из положенных 91 человека младшего начсостава имеет в наличии 10, из положенных 36 человек среднего начсостава - 16. Ни один из командиров ОБС 7486 радиодела не знает, так как все они «проводники», то есть специалисты по проводной связи! Шоферов ОБС 7486 некому учить, ибо ни младшие, ни средние командиры сами водить машину не умеют.

Так может 11-й мехкорпус - просто досадное исключение? Нет, и в 13-м МК ситуация аналогична: в 521-м ОБС рядового состава 99% от штата, старшего и среднего начсостава - 50%, младшего - 11%.17-й МК:

«Командно-начальствующим составом дивизии укомплектованы на 15-20%. Особенно плохо укомплектована 21 тд.

Младшим начсоставом дивизии укомплектованы в среднем на 11%».

20-й МК ЗапОВО:

«Рядовым составом укомплектован - 84%. Младшим начсоставом - 27%. Ком. Составом: Высшим - 90%, старшим - 68%, средним - 27%. Инженерами - 2,3%. Техниками - 35%».

И в КОВО все то же самое. Командир 9-го мехкорпуса генерал-майор К.К. Рокоссовский пишет:

«Большая необеспеченность частей инженерно-техническим составом (положено по штату инженеров 165 имеется 5, обеспеченность 3%, В/техников положено по штату 489 имеется 110 обеспеченность 22,5%).

Укомплектование командным составом за счет не окончивших танковые училища крайне осложняет вопросы боевой и специальной подготовки.

[...]

Полки дивизий комсоставом связистами-радистами не укомплектованы полностью, нет совершенно командиров взводов и радиотехников.

Младшим комсоставом части связи укомплектованы на 30%, остальные должности МКС выполняют ефрейтора. Рядовым составом части укомплектованы на 100%».

Закончить обзор по личному составу механизированных корпусов в 1941 году хотелось бы весьма пространным документом. Надеюсь, друзья вы простите меня за столь обширную цитату, однако, она очень хорошо рисует реальное положение с личным составом в автобронетанковых войсках РККА накануне начала Великой Отечественной войны.

«Доклад об укомплектованности 20-й дивизии личным составом на 10 марта 1941 г.:

Начальствующий состав

По штату положено 1342 чел., имеется 584 чел. или 43%.

Особенно плохо дело обстоит с укомплектованностью штабов всех степеней. Штабных командиров не хватает - 85 чел., в том числе: адъютантов батальонов - 32, работников штабов полков - 42, работников штаба дивизии - 11 чел. В штабах полков совершенно не укомплектованы 1,2,3 и 4-я части, планировать и контролировать боевую подготовку некому.

Медсоставом дивизия укомплектована на 25%, некомплект 52 человека.

Совершенно не укомплектованы начсоставом саперные роты.

Не хватает до штата 25 связистов, ни в одной части нет химиков.

Плохо с укомплектованием работниками артснабжения, последних некомплект 74 человека, что ставит под угрозу учет и сбережение оружия.

Командиров-танкистов некомплект 72%, в том числе: командиров тяжелых танков - 60 чел., командиров танковых и бронеавтомобильных взводов - 48 чел., командиров рот - 12 чел., пом. по техчасти рот - 12 чел., пом. по техчасти батальонов - 8 чел., танкотехников - 32 чел., ремонтников - 18 чел.

Такое же положение с автомобилистами.

Из числа назначенного в дивизию Приказами КОВО комсостава в дивизию до сих пор не прибыло 52 чел. Прибытие их сомнительно, т.к. на ряд запросов частей, откуда назначен комсостав, последние отвечают, что назначенный к нам комсостав убыл по телеграммам ОК (отдел комплектования - прим. автора) КОВО в совершенно другие части.

Так например: воентехник 2-го ранага В. Из 33 автополка, назначенный приказом, убыл по телеграмме ОК КОВО в часть 2113, г. Черновицы, воентехник 1 ранга М. и лейтенант П. из 3 автополка, назначенные в части дивизии, убыли по телеграмме ОК КОВО в часть 2434. То же с начсоставом, назначенным из частей 15 танковой дивизии.

Часть комсостава, назначенного в дивизию, по своим качествам не соответствуют должностям, на которые назначены:

Присланные командирами танковых взводов мл. лейтенанты К. и К. имеют крайне отрицательную характеристику и предупреждены Военным Советом КОВО о неполном служебном соответствии в январе месяце сего года.

Присланный на должность Начпродснабжения дивизии капитан Г., согласно последней аттестации, подлежит немедленному переводу с хозработы в кавчасть на должность командира эскадрона, работать начпродом не желает и не может. Имел ряд взысканий за развал работы.

Назначенный Инспектором снабжения дивизии интендант 3 ранга Л., согласно аттестации, имеющейся в деле, подлежит увольнению из армии или переводу Нач. ОВС батальона. Второй назначенный Инспектор снабжения, капитан Д., болен туберкулезом и подлежит переводу в нестроевую часть, санаторий или госпиталь.

Такое же положение с политсоставом, присланным в дивизию из других частей КОВО по нарядам УПП КОВО. Так например, из 8 человек, присланных 45 стрелковой дивизией на должности Замкомандиров рот по политчасти 6 имеют отрицательные характеристики.

Мл. политрук Р. - в декабре 1940 годп исключен из кандидатов ВКП(б).

Мл. политрук К. - в декабре 1940 года ДПК (дивизионная парткомиссия - прим. автора) 45 стрелковой дивизии объявила строгий выговор за хулиганство и вредные разговоры. Работает и сейчас в части плохо.

Ст. политрук Б. - в декабре 1940 ДПК 45 стрелковой дивизии объявлен строгий выговор за пьянку и разложение в быту.

Мл. политрук М. - русским языком владеет слабо, учиться не хочет, политзанятий никогда не проводит, курсов никаких не кончал, образование 4 группы. Имеет нездоровое настроение - несколько раз ставил вопрос об откомандировании в Узбекскую ССР, не хочет брать семью на Украину.

Мл. политрук Л. - образование 4 группы, русским языком почти не владеет, в роте не работает из-за незнания языка.

Политрук Ж. - представлен к увольнению из армии, как неработоспособный и недисциплинированный политработник.

Из 8 танковой дивизии прибыл мл. политрук Б., исключенный из ВКП(б) Окружной парткомиссией еще в сентябре 1940 года.

Из той же дивизии прибыл политрук Ф., который 3 месяца назад был переведен из г. Стрый в г. Львов по причине болезни детей, которые требуют спецлечения. Только начал лечить, был переведен в Шепетовку. В связи с этим у него крайне нездоровое настроение, отражающееся на работе.

На политрука К ОПП 8 танковой дивизии представил материал на увольнение из армии и одновременно откомандировал его к нам в дивизию. Сейчас К. уволен в запас.

32 кавдивизия откомандировала в дивизию мл. политрука Г., представленного на увольнение из армии по состоянию здоровья.

То же с политсоставом прибывшим из 10 танк. Дивизии.

Как видно из данных примеров части Округа производили не пропорциональный отбор начсостава на комплектование нашей дивизии, а настоящий отсев.

Младший командный состав

Дивизия младшим комсоставом укомплектована на 21%.

Некомплект - 1910 человек. В покрытие некомплекта ОУ КОВО наряжено, а дивизией получено рядовой состав и ефрейторов из 10 и 15 танковых дивизий. Качество присланных ефрейторов очень низкое, исполнять должности младшего начсостава последние не могут, как по своему развитию, так и подготовке. В числе ефрейторов: 211 чел. нерусской национальности плохо владеющих русским языком, 2 немца, 1 перс, неграмотных 7 человек, малограмотных 70 чел., разжалованных из младшего комсостава в рядовые за недисциплинированность 11 чел., бывших до армии под судом и осужденных - 18 чел., родственники коих репрессированы - 12 чел., негодных к строевой службе - 20 чел.

Все присланные ефрейтора используются сейчас на должностях младшего комсостава, но пользы от них мало, т.к. рядовые красноармейцы призыва 1940 года на сегодняшний день лучше их подготовлены.

Для подготовки младшего комсостава в частях дивизии сформированы учебные подразделения со сроком обучения по сентябрь 1941 года, выпуском которых некомплект будет покрыт.

Рядовой состав.

На сегодняшний день дивизия укомплектована рядовым составом полностью по штату плюс получено 1910 чел. рядового состава на покрытие некомплекта младшего комсостава и плюс сверх штата 120 чел. из 131 моторизованной дивизии по наряду корпуса. В итоге в дивизии сверхштат рядового состава 127 человек.

Люди поступали в дивизию из всех частей КОВО и даже из других округов. Части, направляя в дивизию людей, вопреки указаниям ОУ КОВО посылали отсев. Это вынудило меня часть присланных из стрелковых дивизий и артполков людей не принять и вернуть их обратно для замены.

Так из перечисленных в приказе КОВО №058 частей мною действительно были не приняты люди по следующим причинам:

164 стрелковая дивизия - 25-го февраля прислала 125 чел. Наряда на получение их в дивизии не было. Телеграмма из корпуса о наряде людей из 164, 141 и 130 стрелковых дивизий получена дивизией 1.3.41, в ней указывалось о высылке приемщиков для отбора людей в перечисленные части.

В числе 125 чел., направленных дивизией было: 64% или 78 человек нерусских национальностей, 22 чел. старых возрастов (28-30 лет) из запаса 2 категории, 67 чел. неграмотных и малограмотных (ликбез, 1- 2 гр.), 3 чел. репрессированных, 28 чел. недисциплинированных, имеющих дисциплинарные проступки вплоть до самовольных отлучек, как указано в характеристиках, присланных с людьми 164 стрелковой дивизии, 28 чел. больных, в том числе: грыжа - 1, порок сердца - 2, трахома - 3, ревматизм - 1, легочный процесс - 3, прободение барабанной перепонки - 1, деформация грудной клетки и конечностей - 3, аппендицит - 1, катар органов пищеварения - 3.

Мною эти люди не приняты и возвращены, взамен их высланный мною представитель отобрал и привез 120 чел.

330 гаубичный артполк - люди из полка прибыли одновременно с нарядом, дивизия выслать своего представителя не успела. Мною возвращено 50 чел., в том числе: неграмотных и малограмотных 31 чел., осужденных и репрессированных - 6 чел., больных - 12 чел., экзема - 1 чел., легочный процесс - 3 чел., пониженное зрение - 2 чел., не владеющих русским языком - 21 чел.

10 февраля по телеграмме ОУ КОВО в полк был послан представитель, который получил взамен возвращенных годных для службы в танковых частях.

315 артдивизион - представитель дивизии выехать не успел, как люди полком были присланы в Шепетовку. Мною люди были возвращены обратно, в том числе: неграмотных - 15 чел., малограмотных - 29 чел., осужденных и репрессированных - 13 чел., совершенно не владеющих русским языком - 17 чел. Взамен их получены годные.

15 и 10 танковые дивизии по плану комплектования должны были выслать в дивизию первая 679, а вторая 239 чел. курсантов на укомплектование учебных подразделений дивизии из числа красноармейцев призыва 1940 года, причем директивой ОУ КОВО указывалось, что дивизии перед посылкой людей к нам произведут отсев негодных для учебных подразделений и вышлют лишь годных. По прибытии людей мною установлено, что в числе присланных направлены люди, не только негодные для укомплектования учебных подразделений, но и для службы в танковых частях. Так, в числе присланных 15 танковой дивизией были: 25 чел. малограмотных и неграмотных, 17 чел. больных, в том числе: 5 чел. с пониженным слухом, 5 чел. с пониженным зрением, 2 чел. процесс легких, 1 чел. с экземой, 1 чел. с искривлением позвоночника, 1 чел. с грыжей, 1 чел. с водянкой яичка, 1 чел. геморрой и расширение вен.

Это подтверждает и командир 15 дивизии, который, получив от нас обратно людей, направил их на гарнизонную комиссию, в результате которой 4 чел. уволены из армии, 7 чел. положено в госпиталь, остальные признаны годными к нестроевой службе.

Аналогичных курсантов прислала 10 танковая дивизия, в числе возвращенных ей 47 чел. было: 26 больных, неграмотные, малограмотные, не владеющие русским языком и не могущие быть в учебных подразделениях. Из дивизии взамен получено других людей.

[...]

Кроме перечисленных частей, приславших негодный рядовой состав и по моему требованию замененный, остальные части, коим был дан наряд Штабом КОВО, выделили таковой также низкого качества, особенно много прислано недисциплинированных, имеющих ряд крупных нарушений дисциплины.

Так, из 348 артполка 141 стрелковой дивизии прибыло 29 чел.Ю, из них нерусской национальности 12 чел., малограмотных - 7 чел., старых возрастов - 4. На третий день после отсылки людей в часть четверо из них дезертировали. Один из них задержан в Шепетовке, остальные разыскиваются. Задержанный дезертир красноармеец И. за время пребывания в 348 артполку (2 мес.) имел взысканий: 12.11.40 - выговор за недобросовестное отношение к коню, 7.12 - 5 суток ареста за нарушение дисциплины, 23.12 - 5 суток ареста за уклонение от строевой подготовки, 10.2 - 10 суток за неисполнение приказа, 20.2 - 4 наряда за драку, 22.2 - 3 суток ареста за драку, судился товарищеским судом.

В результате такого комплектования в настоящее время в частях вверенной мне дивизии имеются сотни людей, по своему физическому состоянию, грамотности и знанию русского языка совершенно не пригодных для службы в танковых войсках и фактически являются балластом, а именно:

Уроженцев нац. республик нерусской национальности - 1914 человек или 23,2%. Из них совершенно не владеющих русским языком - 236 человек.

Людей по национальности не подлежащих направлению в войска приграничных округов (немцы, поляки, греки, болгары, турки, чехи, литовцы, латыши, эстонцы) - 36 человек.

Разжалованных из младших командиров в рядовые по недисциплинированности - 13 чел.

Неграмотных 211 чел., малограмотных (1-2 группы и ликбез) - 622 чел. и с образованием 3-4 группы 3571 чел., старых возрастов - 26-30лет - 745 чел., бывших под судом и осужденных - 341 чел., родственники коих репрессированы - 137 чел. Не годных к строевой службе по заключению гарнизонной врачебной комиссии - 81 чел. Негодных для службы в танковых частях и к строевой службе по заключению врачебной комиссии части, но еще не прошедших гарнизонной комиссии - 418 чел.

[...]

НЕБХОДИМО:

1. Ускорить назначение комсостава в дивизию, особенно на укомплектование штабов частей, танкистов и комсостава артснабжения, так как отсутствие такового тормозит плановый и качественный ход боевой подготовки, контроль и планирование последней и сколачивание подразделений.

2. Откомандировать из дивизии рядовой состав, негодный для службы в танковых частях и являющийся балластом, а именно: негодных к строевой службе 499 человек, неграмотных и малограмотных 833 человека, бывших под судом и репрессированных 478 человек. Не владеющих русским языком 236 человек, людей не подлежащих направлению в войска погранокругу 36 человек. Всего 2082 человека, вместо которых нарядить людей по качеству годных для службы в танковых частях». [15]

Правда, интересный документ? Кто же его автор? Какая-нибудь нервная институтка? Нет, командиром 20-й ТД 9-го МК на тот момент был полковник М.Е. Катуков, которого трудно заподозрить в излишней нервности и желании «пожалится» на несправедливость судьбы. А теперь, прочитав доклад Михаила Ефимовича, пусть читатель задаст себе простой вопрос: а не хотелось бы ему покомандовать дивизией полковника Катукова в 1941 году? У читателя есть возможность отказаться, у Михаила Ефимовича - не было. И то, что ему удалось сделать в такой ситуации - вызывает лишь непомерное уважение.

Источники:

1. http://mechcorps.rkka.ru/files/spravochnik/shtat/org_td_0640.htm

2. ЦАМО РФ. Ф. 3447 оп.1. д. 66, л. 5

3. ЦАМО РФ. Ф. 3447, оп. 1. д. 66 л. 22

4. ЦАМО РФ ф. 38, оп. 11360, д. 1, л. 31

5. ЦАМО РФ ф. 38, оп. 11360, д. 1, л. 37

7. ЦАМО РФ, ф.38, оп. 11353, д. 899, л. 102

8. ЦАМО РФ, ф.38, оп. 11353, д. 896, л. 113

9. ЦАМО РФ, ф.38, оп. 11353, д. 896, л. 150

10. ЦАМО РФ ф. 81, д. 759, л. 142

11. ЦАМО РФ ф.38, оп. 11353, д. 899, лл.140,141

12. ЦАМО РФ ф.38, оп. 11353, д. 899, л. 263

13. ЦАМО РФ ф.131, оп. 12980, д.3, л. 562

14. ЦАМО РФ, ф. 38, оп. 11353, д. 899, лл. 102,103

15. ЦАМО РФ ф.131, оп. 12980, д. 3, лл.200-205

16. ЦАМО РФ, ф. 38, оп. 11373, д. 67

17. ЦАМО РФ ф. 38, оп. 11355, д. 896, л. 34,34 об

18. ЦАМО РФ, ф. 131, оп. 12980, д. 3, л. 21

19. ЦАМО РФ ф. 38, оп. 11492, д. 16, л. 21

20. Использованы материалы книги Д. Шеина и А. Уланова «Порядок в танковых войсках?» Москва, Вече, 2011 год.

http://mihalchuk-1974.livejournal.com/35702.html

1941 ГОД: Тихий ужас в танковых войсках. Часть 2.

2015-03-21T11:38:00.000+03:00

http://rkka1941.blogspot.com/

=============================

http://www.battlefield.ru/soviet-tank-quality-1941.html

Предупреждаю: букафф поменьше!
Начало тут http://mihalchuk-1974.livejournal.com/35202.html
Ну хорошо, скажете вы, пусть даже так. Пусть еще N-ое количество танков в советских войсках было небоеспособно. Но ведь самого факта двукратного превосходства даже эти весьма солидные цифры не отменяют?! Конечно, это так. Однако сам танк - это всего лишь груда дорогущего железа, и для превращения его в полноценную боевую единицу требуется напряженная работа многих людей. Танк требует боеприпасов, грамотного обслуживания, горюче-смазочных материалов, обученного экипажа и т.д. и т.п.

Начнем с боеприпасов. Опять же, всем известно, что пушка Ф-34, стоявшая на танке Т-34, была самым мощным танковым орудием, ставившемся на серийные танки в 1941 году (пушка ЗиС-5 для танков КВ-1 имела идентичную характеристику и одинаковый боеприпас), и поражала практически любой немецкий танк с любой дистанции действительного огня. Еще раз повторюсь - это всем известно. Но танки противника ведь не разбегаются в панике, едва завидев силуэт Т-34! В немецкие танки - кто бы мог подумать - надо стрелять! А вот тут начинается новый ряд проблем.

Так, в ведомости по в/ч 9090 от 30 апреля 1941 года в графе «76-мм бронебойно-трассирующий» стоит жирный нуль. Положено иметь 33 084 выстрела, недостает 33 084 выстрела, процент обеспеченности - нуль! А знаете, что это за в/ч 9090 такая? Это, ни много ни мало, 6-й мехкорпус ЗапОВО под командованием генерал-майора М.Г. Хацкилевича - самый мощный механизированный корпус в Западном военном округе и один из самых укомплектованных в РККА. Так вот, самый мощный и укомплектованных мехкорпус ЗАпОВО на 22 июня 1941 года имел 238 танков Т-34, 113 танков КВ и... ни одного бронебойного снаряда к ним!

Ту же ситуацию можно увидеть не только в 6-м МК, но и, например, в 3-м МК ПрибОВО: на 25 апреля танков КВ - 51, танков Т-34 - 50, положено по штату 17 948 бронебойных 76-мм снарядов, имеется в наличии - 0. Еще раз повторю - нуль, зеро, ничего, пустышка.

А как обстоят дела с обеспеченностью 76-мм снарядами в самом укомплектованном новыми типами танков механизированном корпусе Красной Армии: в 4-м механизированном корпусе КОВО? наверное уж там-то они есть!

Нет, нету их и там: имеется в наличии (на 1 мая 1941 г.): танков КВ - 72, танков Т-34 - 242. Положено иметь к 76-мм танковым орудиям 66 964 артвыстрела, из них имеется в наличии... вы уже догадались... нуль! А может другие снаряды есть? Скажем, бронебойно-трассирующих или хотя бы осколочно-фугасных? Нет. Их тоже - нуль.

На начало июня самым обеспеченным снарядами к 76-мм орудиям для танков КВ и Т-34 оказался 8-й механизированный корпус под командованием Д.И. Рябышева: из положенных по штату 8 163 бронебойных снарядов в корпусе имелось целых 2 350 штук, то есть почти треть от потребности.

Ага, скажет, прозорливый читатель, так все эти снаряды имелись на складах, их просто не успели выдать в части! Вынуждены разочаровать такого читателя: и на складах бронебойных снарядов калибра 76-мм не было. Согласно справке Главного артиллерийского управления РККА составленной за 20 дней до начала Великой Отечественной войны обстановка с 76-мм бронебойными снарядами была плачевной:

Справка о ходе выполнения заказов на изготовление 76-мм бронебойных снарядов за 1936-1940 гг. (составлена 3 июня 1941 г.) [9]

В 1936 году заказ на 76-мм бронебойные снаряды составил 30 000 штук, выпущено 13 700.
В 1937 году: заказ 50 000 штук, выпущено 15 900.
В 1938 году: заказ 100 000 штук, выпущено 13 800.
В 1938 году: заказ 200 000 штук, выпущено 3 300!
В 1940 году: заказ 150 000 штук, выпущено 28 000.
В 1941 году: заказ 400 000 (без доп. заказа) штук, выпущено 118 000(на 02.06.)

Более того, около 100 тысяч выпущенных промышленностью корпусов снарядов калибра 76-мм к марту 1941 года так и не были снаряжены.

Ситуация с 76-мм бронебойными снарядами была настоящей катастрофой. В ней, как в зеркале отражались общие проблемы военно-промышленного комплекса СССР. До начала 30-х годов ХХ-го века о производстве специальных бронебойных боеприпасов для орудий калибра 76-мм речи вообще не велось, ибо практически все танки того периода имели противопульное бронирование с которым вполне справлялся, например, шрапнельный снаряд калибра 76-мм поставленный «на удар». Советская военная промышленность не сумела вовремя среагировать на очередной виток технологической гонки - появление первого поколения танков с противоснарядным бронированием. Ситуация усугублялась еще и худшим качеством советских боеприпасов, по сравнению с германскими боеприпасами сопоставимого калибра (75 мм).

В СССР был страшный кадровый голод. Наша страна просто не имела достаточного количества квалифицированных специалистов. В результате СССР не мог обеспечить линию производства бронебойных снарядов тремя (токарь, сварщик, штамповщик) специалистами высокой квалификации, как это сделали немцы. В СССР такие люди были наперечет, их распределяли по заводам "поштучно". Да, советский бронебойный снаряд был проще, технологичнее, дешевле, и его делал один лишь токарь. Но по качеству он уступал аналогичному 75-мм немецкому снаряду. Во что это вылилось? С одной стороны в дополнительные жертвы наших солдат, танкистов. С другой стороны - никто не поспорит, что лучше иметь 15-20 снарядов ухудшенного качества, чем иметь один "золотой" - это вам каждый артиллерист скажет.

С началом же войны и эвакуации многих профильных предприятий ситуация еще больше ухудшилась. Из отчета ЦНИИ-48 от 22 июля 1942 «Поражение брони немецких танков» видно, что и через год после начала ВОВ ситуация с бронебойными 76-мм снарядами улучшилась ненамного. Первая же строчка доклада констатирует, что «ввиду отсутствия в настоящее время необходимого количества каморных бронебойных снарядов...» и далее по тексту. В перечне же применяемых советской артиллерией и танками 76-мм боеприпасов при борьбе станками противника на втором месте стоит осколочно-фугасная стальная граната, на третьем - шрапнель, на четвертом - зажигательный снаряд, на пятом - фугасная стальная граната, на шестом - осколочная граната сталистого чугуна. Даже появление упрощенного бронебойного снаряда БР-350БСП («сплошного» - т.е. просто стальная болванка) только отчасти сняло остроту проблемы, но не решило ее окончательно.

Вот и ходили советские танкисты в атаки на немецкие танки и пехоту без снарядов. Я не утверждаю, что это было поголовным явлением, но то, что оно имело место - надеюсь, теперь ясно читателю. Зная ситуацию с боеприпасами в танковых частях, теперь не особенно удивляешься мемуарам бывших солдат и офицеров противника, в которых они неоднократно описываю атаки наших танков без открытия по ним огня. Мы также не удивляемся многочисленным фотографиям наших танков, таранивших немецкие танки, орудия, машины. Нет снарядов - приходится идти на таран, пытаясь хоть так нанести урон врагу.

Источники:

1. http://mechcorps.rkka.ru/files/spravochnik/shtat/org_td_0640.htm

2. ЦАМО РФ. Ф. 3447 оп.1. д. 66, л. 5

3. ЦАМО РФ. Ф. 3447, оп. 1. д. 66 л. 22

4. ЦАМО РФ ф. 38, оп. 11360, д. 1, л. 31

5. ЦАМО РФ ф. 38, оп. 11360, д. 1, л. 37

7. ЦАМО РФ, ф.38, оп. 11353, д. 899, л. 102

8. ЦАМО РФ, ф.38, оп. 11353, д. 896, л. 113

9. ЦАМО РФ, ф.38, оп. 11353, д. 896, л. 150

10. ЦАМО РФ ф. 81, д. 759, л. 142

11. ЦАМО РФ ф.38, оп. 11353, д. 899, лл.140,141

12. ЦАМО РФ ф.38, оп. 11353, д. 899, л. 263

13. ЦАМО РФ ф.131, оп. 12980, д.3, л. 562

14. ЦАМО РФ, ф. 38, оп. 11353, д. 899, лл. 102,103

15. ЦАМО РФ ф.131, оп. 12980, д. 3, лл.200-205

16. ЦАМО РФ, ф. 38, оп. 11373, д. 67

17. ЦАМО РФ ф. 38, оп. 11355, д. 896, л. 34,34 об

18. ЦАМО РФ, ф. 131, оп. 12980, д. 3, л. 21

19. ЦАМО РФ ф. 38, оп. 11492, д. 16, л. 21

20. Использованы материалы книги Д. Шеина и А. Уланова «Порядок в танковых войсках?» Москва, Вече, 2011 год.

http://mihalchuk-1974.livejournal.com/35397.html

1941 ГОД: Тихий ужас в танковых войсках. Часть 1.

2015-03-21T11:30:00.000+03:00

http://rkka1941.blogspot.com/

=============================

http://www.battlefield.ru/soviet-tank-quality-1941.html

Предупреждение: очень многа букафф! Но антиресно!

Вот тут дорогие друзья http://mihalchuk-1974.livejournal.com/34909.html я постарался дать количественный анализ танкового парка СССР перед нападением Рейха. Сейчас давайте поговорим о качественной характеристике танков и танковых частей Красной Армии. Насколько она была существенной, и насколько отличалась реальность от того, что было написано на бумаге?

Советская танковая дивизия по проекту постановления 1940 года должна была состоять из двух танковых полков, каждый из которых должен был состоять из батальона тяжелых танков, двух батальонов средних танков, батальона «химических» (т.е. огнеметных) танков. Кроме этого в дивизии должен был быть моторизованный полк, гаубичный артполк, зенитный артиллерийский дивизион, разведывательный, понтонно-мостовой, медико-санитарный, автотранспортный, ремонтно-восстановительный батальоны, батальон связи, роты регулирования, полевого хлебозавода. На вооружении дивизии предполагалось иметь 386 танков (105 КВ, 227 Т-34, 54 «химических»), 108 бронеавтомобилей, 42 артиллерийских орудия, 72 миномета.

Однако в итоге штат № 010/10 утвердили с некоторыми изменениями [1]:

Командный состав - 746 чел.
Начальствующий состав - 603 чел.
Младший начальствующий состав - 2438 чел.
Рядовой состав - 6777 чел.

Всего личного состава - 10564 чел.

972 самозарядных винтовок СВТ
3651 винтовок Мосина
1270 карабина
45 снайперских винтовок.

Легковые автомобили - 46 шт.
Грузовые автомобили - 1243 шт.
Специальные автомобили - 315 шт.
Трактора - 73 шт.
Автокухни - 85 шт.

Тяжелые танки - 105 шт.
Средние танки - 210 шт.
Огнеметные танки - 54 шт.
Легкие танки - 44 шт.
Средние БА - 56 шт.
Легкие БА - 35 шт.

Мотоциклы с пулеметом - 212 шт.
Мотоциклы без пулемета - 113 шт.

Артиллерийские орудия:
152-мм - 12 шт.
122-мм - 12 шт.
76-мм зен. - 4 шт.
37-мм зен. - 12 шт.

Минометы:
50-мм - 27 шт.
82-мм - 18 шт.

Станковые пулеметы - 45 шт.
Ручные пулеметы - 169 шт.
Крупнокалиберные пулеметы - 6 шт.Как видим, на бумаге советская танковая дивизия образца 1941 года выглядела довольно внушительно: одних только танков под полтысячи! Но, как говорится "гладко было на бумаге, да забыли про овраги"...

Начнем с того, что ни одна из советских танковых дивизий не была укомплектована до штатной численности. Это известно всем. Кроме того, существовала и некая качественная оценка мат.части бронетанковых войск. Согласно приказам НКО СССР №12-16 10 января 1940 года и «Наставлению по учету и отчетности в Красной Армии» от 10 апреля 1940 года предусматривалось, что все имущество РККА по своему качественному состоянию разделяется на пять категорий:

1. Новое, не бывшее в эксплуатации, отвечающее требованиям технических условий и вполне годное к использованию по прямому назначению.

2. Бывшее (находящееся) в эксплуатации, вполне исправное и годное к использованию по прямому назначению. К этой категории относится также и имущество, требующее войскового ремонта (текущий ремонт).

3. Требующее ремонта в окружных мастерских (средний ремонт).

4. Требующее ремонта в центральных мастерских и на заводах промышленности (капитальный ремонт).

5. Не годное.

Особый интерес представляет 2-я категория, а точнее - фраза о том, что «сюда же относится имущество, требующее войскового ремонта». Такая обтекаемая формулировка наводит на невеселые размышления о том, что часть танков, относившихся ко 2-й категории и считавшихся практически во всех трудах, посвященных истории советских бронетанковых войск, боеспособными, были не способны не то, что вступить в бой, а и, порой, просто самостоятельно передвигаться.

Довольно много неисправностей двигателя могут (и должны) устраняться силами ремонтных мастерских танковых частей. То есть, танк находится во 2-й категории, а по факту - не способен самостоятельно двигаться. Но танковый двигатель я упомянул только лишь для примера, на самом деле вариантов различных неисправностей, которые должны устраняться в войсках текущим ремонтом, но не позволяющих эффективно (а порой - и вовсе) использовать танк в бою - множество. Двигатель (частично), КПП (частично), фрикционы, бортовые передачи, вентиляция, приборы управления, и наблюдения, танковое орудие и его узлы... протечки, разрегулировки, заедания - это далеко не полный перечень неисправностей, которые могут присутствовать и которые необходимо устранить, но при наличии которых танк на бумаге продолжает числится «вполне исправным и годным к использованию по прямому назначению». Вот такая бумажная эквилибристика, на удочку которой попалось довольно много исследователей.

Например, 125-й танковый полк 202-й МД 12-го МК ПрибОВО 22 июня 1941 года вывел по тревоге 49 Т-26, а 16 боевых машин (около 30 процентов!) бросил неисправными в парках, хотя они, вроде бы, относились к той самой, 2-й категории и на бумаге были «вполне исправными и годными» [2].

Или, например, 28-я ТД того же 12-го МК по тревоге вывела из парков 210 БТ-7, оставив неисправными в парках 26 машин, сумела вывести 56 танков Т-26, бросив 13 [3].

3-я ТД 1-го «образцово-показательного» МК ЛВО вывела из парков 32 из 40 танков Т-28, причем чуть позже еще 17 танков отстало на марше по причине порчи тормозов [4].

21-я ТД 10-го МК ЛВО выступила со 160 из 177 Т-26, 24-я ТД того же корпуса вывела 232 БТ-2 и БТ-5 и оставила 49 машин этих типов в парках, там же были брошены и оба Т-26 дивизии [5].

10-я ТД 15-го МК КОВО вывела по тревоге 37 танков Т-34, оставив в парке 1 танк этого типа, вывела 44 и оставила 17 Т-28, вывела 147 и оставила 34 БТ-7, вывела 19 и оставила 3 Т-26 [5].

Этот скорбный список можно продолжать еще очень долго, практически в каждой танковой дивизии каждого механизированного корпуса происходило одно и тоже. Причем заметьте, это только машины, которые могли сами передвигаться. То есть, некоторая часть выведенных из парка наверняка имели какие-то иные неисправности, влиявшие на их боевую эффективность.

Что же касается брошенных машин, то получается, что по факту в парках оставлялось от 10 до 25% танков (в подавляющем числе случаев - старых типов). Хотя согласно отчетности частей и соединений они относились ко 2-й категории и считались вполне боеспособными.

Почему на деле оказалось так много брошенных машин, которые числились как "вполне исправные"? В первую очередь это объяснялось недостатком ремонтных средств, и самое главное - почти полным отсутствием запасных частей как к новым танкам, так и к боевым машинам старых типов. Советская промышленность план по выпуску запасных частей для танков в 1940 году выполнила всего на 30%. Например, завод №183 должен был выпустить запчастей к танкам БТ на сумму 20 300 000 рублей, а выпустил всего на 3 808 000 рублей. По танкам Т-34 тот же завод, имея план по выпуску запчастей в 6 млн. рублей, смог выпустить самых дефицитных запасных частей к двигателям В-2 и к КПП всего на 1,65 млн рублей. СТЗ имея план по запчастям для Т-34 на 10 млн. рублей смог выполнить всего 5% от плана. А по запчастям к танкам КВ ЛКЗ выполнил план на... 0%!

Из года в год не справляясь с планом выпуска запчастей к танкам и автомобилям промышленность СССР создала драматическую ситуацию, отраженную в докладе начальника ГАБТУ генерал-лейтенанта Федоренко:

«Для обеспечения в 1941 г. Эксплуатации наличного парка машин, а также для заложения в Красной Армии неприкосновенного запаса по запчастям требуется запчастей и агрегатов: на 1941 год снабжение НКО запасными частями к танкам, тракторам и автомобилям недостаточно, а именно:

а) танковых запчастей выделено на 219 млн руб. вместо необходимых по заявке 476 млн рублей;

б) автомобильных и тракторных - выделено фондов на 112,5 млн рублей против 207 млн рублей по годовой заявке.

Поступление от промышленности автомобильных запчастей (из расчета на одну машину) из года в год уменьшается: по танковым остается почти без увеличения, несмотря на то, что машины стареют и изнашиваются…

На 1941 год заводы №№ 26, 48 и Кировский ввиду перехода на выпуск новой продукции прекратили производство запчастей для танков Т-28 и моторов М-5 и М-17.

Заводы №№ 37, 174 и 183 сокращают выпуск запчастей к танкам БТ, Т-26 Т-37 - 38 и трактору «Коминтерн».

Особенно плохо обстоит дело с подачей НКО остродефицитных танковых и автотракторных деталей. Детали моторной группы (поршни, шатуны, поршневые кольца и пр.) и целый ряд других недодается промышленностью из года в год».

18 июня 1941 года (за 4 дня до начала войны!) Федоренко отправляет Народному комиссару среднего машиностроения Малышеву гневное письмо, в котором рисует плачевную картину с выпуском запчастей заводами промышленности. И генерала Федоренко понять можно - из заказанных на заводе №183 (запчасти для танков БТ) 285 моторов М-17 к 1 июня 1941 выпущено 0! Нуль! Из 100 моторов М-5 - 57 (половина), из 75 дизельных двигателей В-2 - 43 (чуть больше половины), из 300 КПП - всего 6 (прописью - шесть!). Кроме того, практически не выпускаются: коробки перемены передач, шестерни КПП, полуоси, колеса в сборе и оборудование моторов.

Заводы «ГлавАвтоТракторДеталь» должны были выпустить запасных частей для танков БТ на 9 млн. рублей. К 1 июня выпущено деталей на 25 тыс. рублей, или 0,3%! А ведь заводы этого объединения выпускали запчасти остро необходимые в войсках: колеса, полуоси, балансиры, кривошипы, крышки бортовых передач, гитары, траки и т.д.

По запчастям для танков Т-34 на заводе №183 картина та же: из заказанных 150 двигателей В-2 сдано 0, из 200 КПП - 50. Завод №75 сорвал план по выпуску дизелей В-2: из заказанных 735 штук за полгода принято госприемкой только 141 шт.

Непосредственно в танковых частях и соединениях ситуация с наличием/отсутствием запчастей выглядела так [9]:

6-й мехкорпус.

«По боевым машинам - к танку Т-28 отсутствуют запчасти по ходовой части бортовой передачи. К танку БТ отсутствуют ведущие колеса гусеничного хода и полуоси. По остальным маркам боевых машин обеспеченность запчастями на 60-70%.

По вспомогательным машинам обеспеченность запчастями крайне недостаточна. За 4-й квартал 1940 года получено 10% от потребности, за 1-й квартал 1941-го положение не улучшилось.

Полностью отсутствуют оборотные агрегаты, как-то: моторы, коробки перемены передач, задние мосты на все марки машин.

Обеспеченность резиной на машины М-1 совершенно отсутствует, в результате чего 30-40% машин М-1 в частях стоят без резины. Полностью не обеспечены гусматиком бронеавтомобили БА-20.

Вследствие отсутствия остродефицитных запчастей не представляется возможность своевременного восстановления машин со средним и текущим ремонтом» [7].

8-й мехкорпус

«7-я мотострелковая дивизия. Ремонтными средствами укомплектована на 22%. В РВБ (ремонтно-восстановительный батальон - прим. автора) нет стационарных мастерских и станков.

Запчастями для ремонта боевых и колесных машин дивизия обеспечена на 1%. Запчастей в «НЗ» для боевых и колесных машин - нет.

Резиной грузовые и колесные машины обеспечены на 60%, бронемашины на 100%. Из числа наличия грузовых машин 200 из-за отсутствия резины стоят на колодках. Средний износ резины на 70%» [8].

9-й мехкорпус

«Обеспеченность запасными частями неудовлетворительная, запчастей в НЗ нет вовсе. На текущем довольствии запчастей также нет, за исключением некоторого количества случайных неходовых деталей».И так далее, и тому подобное...

В результате такого обеспечения запасными частями, после 22 июня 1941 года в местах дислокации наших танковых частей и соединений остались брошенными сотни, если не тысячи танков, зачастую с минимальными поломками. А ремонт подбитых машин, которые все же сумели вытащить с поля боя, производился, в основном, самым варварским способом - методом «каннибализации», то есть , из двух-трех вышедших из строя танков собирался один исправный. Пока война не началась, никто, разумеется, не позволял разукомплектовывать почти боеготовые танки, стоящие в ожидании поступления запчастей или нарядов на проведение ремонта.

Источники:

1. http://mechcorps.rkka.ru/files/spravochnik/shtat/org_td_0640.htm

2. ЦАМО РФ. Ф. 3447 оп.1. д. 66, л. 5

3. ЦАМО РФ. Ф. 3447, оп. 1. д. 66 л. 22

4. ЦАМО РФ ф. 38, оп. 11360, д. 1, л. 31

5. ЦАМО РФ ф. 38, оп. 11360, д. 1, л. 37

7. ЦАМО РФ, ф.38, оп. 11353, д. 899, л. 102

8. ЦАМО РФ, ф.38, оп. 11353, д. 896, л. 113

9. ЦАМО РФ, ф.38, оп. 11353, д. 896, л. 150

10. ЦАМО РФ ф. 81, д. 759, л. 142

11. ЦАМО РФ ф.38, оп. 11353, д. 899, лл.140,141

12. ЦАМО РФ ф.38, оп. 11353, д. 899, л. 263

13. ЦАМО РФ ф.131, оп. 12980, д.3, л. 562

14. ЦАМО РФ, ф. 38, оп. 11353, д. 899, лл. 102,103

15. ЦАМО РФ ф.131, оп. 12980, д. 3, лл.200-205

16. ЦАМО РФ, ф. 38, оп. 11373, д. 67

17. ЦАМО РФ ф. 38, оп. 11355, д. 896, л. 34,34 об

18. ЦАМО РФ, ф. 131, оп. 12980, д. 3, л. 21

19. ЦАМО РФ ф. 38, оп. 11492, д. 16, л. 21

20. Использованы материалы книги Д. Шеина и А. Уланова «Порядок в танковых войсках?» Москва, Вече, 2011 год.

Продолжение следует

http://mihalchuk-1974.livejournal.com/35202.html

Сколько танков было у Гитлера?

2015-03-21T10:55:00.000+03:00

http://rkka1941.blogspot.com/

=============================

http://www.battlefield.ru/german-tanks-1941.html

Ревизионисткий подход к истории Великой Отечественной Войны привел к потоку грязи вылитому как на СССР в целом, так и на Советскую Армию (РККА) в частности. Труды таких "выдающихся" историков, как Резун, Солонин, Соколов заставляют нас ужасаться потерям Советской Армии в ВОВ (хотя потери не так велики, как рисуют нам эти "историки", впрочем об этом позже), намекают на агрессивные планы Сталина в отношении Рейха (а кое-кто и прямо говорит о них), создают миф об исключительности Вермахта и высочайшем профессионализме его солдат и офицеров (частично это кстати соответствует действительности), а также о тотальном превосходстве РККА в начале ВОВ над немцами и их союзниками в численности, из чего следует известный вывод о том, что простой советский народ "не хотел" воевать с Германией и встречал немцев, как освободителей от коммунистического ига. Давайте попробуем разобраться хотя бы с численностью танков в армии вторжения в СССР образца 22 июня 1941 года. Ведь как "всем известно" танков у Вермахта было "в десять раз" меньше, чем у СССР.

А начнем мы с самого доступного ресурса в интернете - Википедии, где в статье о начале Великой Отечественной войны приведены данные по наличию в вермахте 4171 танка и штурмового орудия, со ссылкой на книгу М.И. Мельтюхова «Упущенный шанс Сталина». Так ли это? Действительно ли в вермахте было именно столько бронетехники? Давайте проверим вместе.

Бронетехника Вермахта

В классическом труде Буркхарда Мюллер-Гиллебрандта «Сухопутная армия Германии 1933-1945» на странице 237 приведена таблица по наличию бронетанковой техники в вермахте, в том числе и на 22 июня 1941 года [1]:

Далее Мюллер-Гиллебрандт говорит о том, что за семнадцатью танковыми дивизиями четырех танковых групп, задействованными в кампании против СССР, следовали еще 2 дивизии из резерва ОКХ: 2-я и 5-я ТД, насчитывавшие в общей сложности 350 танков, а так же указывает, что количество подразделений штурмовых орудий постоянно увеличивалось по мере поступления штурмовых орудий с заводов. И в таблице №25 на странице 238 приводит данные о том, что за второй квартал 1941 года (по 1 июля 1941 г.) в вермахт поступило 151 штурмовое орудие.

Таким образом, по данным Б. Мюллер-Гиллебрандта, в общей сложности против СССР было сосредоточено около 3332 танков (без огнеметных), около 250 штурмовых орудий и 350 танков резервных 2-й и 5-й танковых дивизий. Следовательно, общее количество бронеединиц составило 3332+250+350=3932 штук. Как мы видим данные Мюллер-Гиллебрандта и М.И. Мельтюхова несколько разнятся. Почему? Да потому, что М.И. Мельтюхов постарался учесть (впрочем, неверно) как раз огнеметные танки и отдельные танковые батальоны на севере, в Финляндии, которые Мюллер-Гиллебрандт вообще «забыл» посчитать.

При всем уважении к Мюллер-Гиллебрандту, его данные по наличию бронетехники на Востоке на начало вторжения в СССР далеко не полны. Дело в том, что свою работу Б. Мюллер-Гиллебрандт написал еще в далеком 1959 году. С тех пор стали доступны практически все документы по составу вермахта, в общем, и его танковых войск в частности на 22 июня 1941 года, вышло в свет несколько весьма обстоятельных специализированных научных исследований по бронетехнике вермахта и войск СС. К тому же у автора этой статьи сложилось мнение, что кое-где в своей работе бывший немецкий генерал слегка лукавит и умышленно не договаривает, дабы не портить картину «всепобеждающего» вермахта. Объясню почему. Не мог не знать Мюллер-Гиллебрандт о наличие в вермахте отдельных танковых батальонов, прекрасно знал также и о том, что в каждой из 17-ти немецких танковых дивизий по факту танков было больше, чем он привел в своей книге исходя из численности танковых полков, ибо еще энное их количество находилось в саперных (правильно «пионерских») батальонах этих самых дивизий. Но самый вопиющий провал немецкого генерала это исчезновение из его таблицы танков PzKpfw 35(t), состоявших на вооружении 6-й ТД вермахта, а это без малого 160 единиц. То есть танки-то эти в вермахте есть, а на Востоке их нет.

Вот советские танкисты осматривают захваченный PzKpfw 35(t), которого по данным Мюллера-Гиллебрандта нет. Причем это первые дни войны у г. Рссейняй

На самом деле количество бронетехники в вермахте, выделенной для кампании против СССР, на 22 июня давно известно, и оно несколько больше, чем у Мюллера-Гиллебрандта [2]:

Хотелось бы сразу подчеркнуть, что Томас Йенц является ведущим специалистом на Западе по истории бронетанковых войск Третьего Рейха и пользуется только немецкими данными в своих работах. Из цифр, приведенных Йенцом, видно, что в состав каждой танковой дивизии вермахта входило от 8 до 13 саперных танков на базе «единички», что в сумме дает еще 185 боевых машин. Также в двух отдельных танковых батальонах в Финляндии сосредоточено было 124 единицы бронетехники: оба батальона активно участвовали в боях с РККА на Кандалакшском направлении. Еще три подразделения, не учтенные Мюллер-Гиллебрандтом это 100-й, 101-й и 102-й батальоны огнеметных танков, всего еще 185 боевых машин, причем на вооружении 102-го ОБОТ трофейные французские тяжелые танки B1-bis. Таким образом, по современным данным в 17-ти танковых дивизиях 4-х танковых групп и пяти отдельных танковых батальонах вермахта против СССР было задействовано 3811 танков. Плюс к тому 350 танков 2-й и 5-й ТД из резерва ОКХ. Итого: 4161 танк.

Однако, это не вся бронетехника Германии сконцентрированная против СССР. В вермахте существовал класс боевых бронированных машин принципиально отсутствующий в РККА - штурмовые орудия и противотанковые орудия на гусеничном шасси. Сначала попытаемся разобраться со штурмовыми орудиями - коих Мюллер-Гиллебрандт насчитывает «около 250». Сам он же пишет, что к 22 июня 1941 года в частях РГК имелось всего 11 дивизионов и 5 отдельных батарей САУ StuG III. И все они были направлены на Восток.

Однако, попытавшись разобраться с вопросом численности САУ StuG III, мы увидим, что их количество на Востоке было несколько больше, нежели указал бывший генерал вермахта.

Формирование дивизионов штурмовых орудий было начато немцами еще в октябре 1940 года. В учебном центре г. Ютеборг (Juterborg) были сформированы 184-й, 185-й, 190-й и 191-й дивизионы штурмовых орудий (StuG.Abt). В ноябре были сформированы 192-й и 197-й дивизионы. В 1941 году формирование новых дивизионов штурмовых орудий продолжалось - в феврале создан 203-й, в марте - 201-й и 210-й, в апреле - 226-й. В июне 1941 года было сформировано сразу три (243-й, 244-й и 245-й) дивизиона штурмовых орудий, причем все они к 22 июня находились на Востоке! Уже после вторжения в СССР, в июле 1941 года, появился 189-й дивизион штурмовых орудий (на Восточный фронт попал только в августе), за ним - 177-й, в сентябре на Востоке формируется 202-й и т. д. Но даже такой краткий исторический экскурс позволяет сделать вывод, что к началу «Барбароссы» в вермахте числилось не 11, а 13 дивизионов штурмовых орудий. В состав дивизиона по данным Мюллера-Гиллебрандта входило три батареи по 6 орудий, и машина командира дивизиона. Всего 19 штурмовых орудий StuG III. Но и в этом случае «распихать» 377 самоходок по тринадцати дивизионам весьма проблематично - все равно остается «хвост» в виде примерно сотни штурмовых орудий.

Значит, что-то со штатами у Мюллера-Гиллебрандта «не ладится», а также «не ладится» и у тех, кто бездумно берет информацию из его исследования. Оно и понятно: если исходить из того, что к середине июня 1941 года в батарее состояло не 6, а 7 штурмовых орудий, а в дивизионе - 22 (с учетом машины комдива), то в итоге в 13-ти дивизионах находилось 286 StuG III. Еще 35 машин - в пяти отдельных батареях. Всего: 321 штурмовое орудие. Кроме того, отдельные батареи штурмовых орудий входили в состав моторизованных дивизий СС «Reich», «Totenkopf» и «Wiking», а также 900-й моторизованной учебной бригады (900-я учебная батарея штурмовых орудий), моторизованного полка «Великая Германия» (640-я батарея) и бригады «Leibstandarte SS-Adolf Hitler». Это еще 43 штурмовых орудия. Почему 43? Дело в том, что в батарее из состава дивизии СС «Райх» числилось 8 штурмовых орудий StuG IIIB, каждое из которых имело собственное имя: «Seydlitz», «Schill», «Prinz Eugen», «York», «Lutzow», «Ziethen», «Blucher» и «Derflinger».

Чтобы не быть голословным привожу штат батареи StuG III: офицеров - 5, военных чиновников - 1, унтеров - 37, солдат - 83. Всего личного состава: 126 человек. Пистолетов - 63, пистолетов-пулеметов - 7 (борт. ор.), карабинов - 63, пулеметов - 9 (борт. ор.), 75-мм орудий - 7 (борт. ор.). Мотоциклов б/к - 4, мотоциклов с/к - 6, легковых авт (в том числе 1 зенитный) - 6, грузовых автомобилей - 11, грузовых вездеходов - 6, полугус. тягач 18т - 1, трейлер - 1, легкий БТР SdKfz 252 - 3, прицеп одноос. - 3, штурмовых орудий StuG III -7. Штат Kriegsstacrken achweisung (штат военного времени) 446а.

Таким образом, всего в германских войсках насчитывалось 364 StuG III из 377 по состоянию на 1 июня 1941 года. Стоит отметить, что тут учтены и те дивизионы, которые были сформированы в июне месяце. Между тем, до 1 июля 1941 года германская промышленность передала в войска еще 439 штурмовых орудий (из них по состоянию на 1 июля 1941 года в вермахте числится 416 экземпляров). Следовательно, вместе с танками - 4525 боевых машин.

Но и это опять же не все! В вермахте существовало довольно большое количество противотанковых орудий на танковом шасси, хотя следует оговориться, что ПТО на самоходном лафете никогда не учитывались в танковых войсках, ибо находились в ведении артиллерии. Первой машиной такого класса в вермахте стала противотанковая САУ Panzerjager I на базе танка Pz.Kpfw.I Ausf.B, вооруженная трофейной чешской пушкой 4.7-cm KPUV vz.38, получившей в немецкой армии индекс 4.7-cm Pak(t). Зимой 1940 года фирма Алкетт (Alkett) получила заказ на проектирование САУ с использованием чешской 47-мм пушки. Переделкам подвергались танки Pz.Kpfw. I модификации «В», соответственно и ПТ САУ называлась официально 4.7-cm Pak(t) Sfl auf Pz.Kpfw.I Ausf.B (Sd.Kfz. 101), или проще «Panzerjager», т.е. «охотник за танками».

До вторжения во Францию было изготовлено только 132 таких самоходки, еще 70 машин было выпущено к началу операции «Барбаросса». К 22 июня 1941 года противотанковыми самоходками Panzerjager I на шасси Pz-IВ были укомплектованы пять противотанковых (дословно - "танкоистребительных") дивизионов - 521-й, 529-й, 616-й, 643-й и 670-й. В каждом таком дивизионе имелось по три роты самоходных ПТО (одна машина комроты - командирский вариант Pz-I и девять самоходок) - всего 31 боевая машина (27 самоходных ПТО и 4 машины управления, включая машину комдива). Итого в пяти танкоистребительных дивизионах числилось 155 единиц бронетехники (20 машин управления и 135 самоходок). Еще некоторое количество Panzerjager I находилось в составе 900-й учебной мотобригады (одна рота - 9 самоходок и 1 машина управления), а также бригады СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер» - тоже одна рота (еще 9 самоходок и 1 машина управления). Таким образом, у нас «вырисовываются» никем неучтенные 153 самоходные ПТО и 22 машины управления - всего 175 единиц бронетехники.

Вот такая машина в бою на улице Ростова-на-Дону

Но всего в вермахте имелось 8 танкоистребительных дивизионов, имевших на вооружении шасси с установленным на нем чешским 47-мм ПТО: 521-й, 529-й, 559-й, 561-й, 611-й, 616-й, 643-й и 670-й. Чем же были вооружены 559-й, 561-й и 611-й дивизионы резерва ОКХ?

В декабре 1940 года, а точнее 23 декабря, та же самая фирма Алкетт («Alkett»), получила заказ на постройку истребителя танков на шасси французского танка «Renault» R-35 с использованием той же самой чешской 47-мм пушки. Противотанковая САУ на базе танка R-35 получила в вермахте индекс 4,7cm PaK (t) auf Pz.Kpfw 35R (f). Всего было произведено 200 (вместе с прототипами 202?) таких САУ, из них в мае 1941 года 93 САУ, и до 22 июня 1941 года еще 33 единицы.

Этими САУ (93 шт.) и были укомплектованы 559-й, 561-й и 611-й дивизионы резерва ОКХ, в каждом по 31 машине (27 линейных и 4 командирских) [5]. Следовательно, в 8-ми танкоистребительных дивизионах насчитывалось всего 268 противотанковых САУ. Прибавив их к количеству танков и штурмовых орудий, получим 4793 боевых машин вермахта сосредоточенных к 22 июня 1941 года у границ СССР.

В состав немецких бронепоездов №№26-31 входили 15 трофейных французских танков «Сомуа» S-35. Причем, хитрые немцы предусмотрели возможность съезда этих танков с железнодорожных платформ по специальным аппарелям. Танки входили в так называемые «десантные группы» бронепоездов. В составе 26, 27 и 28-го бронепоездов входило по 3 танка, в 29, 30 и 31-й по 2. Танки S-35 28-го бронепоезда, например, были приданы 45-й пехотной дивизии при штурме Брестской крепости [3, 5].

Кроме того, очень мало известно о 37-мм противотанковых САУ, переоборудованных из трофейных пехотных тягачей Renault UE - 3.7cm PaK auf Renault UE (f). В том же декабре 1940 г. было принято решение о переоборудовании 700 таких тягачей в ПТО САУ путем установки на их шасси качающейся части противотанкового орудия РаК-36, они должны были поступить на вооружение противотанковых подразделений пехотных дивизий 11-й и 12-й волн. Однако есть сведения о том, что эти импровизированные САУ входили в состав шести танкоисребительных дивизионов резерва ОКХ - 463-й, 525-й, 652-й, 654-й, 560-й и 563-й, всего 216 машин по 36 в дивизионе [4]. (В. Гончаров. «Танковая битва под Дубно» сборник «Танковый прорыв», стр. 108. М. Яуза 2007).Но так как абсолютно достоверных сведений об их применении в ходе «Барбароссы» нет, то и считать мы их не будем, (хотя они точно участвовали во вторжении, так как существуют фотографии этих САУ явно на советской территории).

Следовательно, даже без учета ПТ САУ на базе пехотных тягачей Рено UE, импровизированных тяжелых ПТ САУ на базе 12-ти и 15-ти тонных полугусеничных тягачей, зенитных установок (никак не меньше 200 экземпляров) и т.д., мы можем оценить количество выставленных против СССР боевых машин вермахта в 4800 единиц, что превышает известные нам по труду Б. Мюллер-Гиллебрандта цифры примерно на 1000 единиц, а данные М.И. Мельтюхова на 600 единиц.

Из расчетов всяческих псевдоисториков, поющих нам о полном превосходстве РККА над вермахтом, как правило выпадает еще один факт: не только Третий Рейх осуществлял вторжение в СССР. По современным данным каждый третий солдат из очередной «великой» армии, вторгшейся в «дикую» Россию в июне 1941 года, не был немцем! Соответственно, бронетехника у стран-сателлитов Германии тоже имелась

Бронетехника союзников Германии

Румыния. 126 чешских LT-35 (они же немецкие 35 (t) и 76 французских R-35 в 1-м и 2-м танковых полках 1-й танковой дивизии. В четырех кавалерийских бригадах 35 легких чешских R-1 (AH-IVR), в прочих подразделениях - 76 Renault FT, 48 пушечных и 28 пулеметных. Кроме того имелось значительное количество произведенных по лицензии танкеток Renault UE. Итого у Румынии имелось около 500 единиц бронетехники, из которых 237 танков и около 200 танкеток использовалось в боевых действиях против СССР.

В финской армии имелось около 140 танков и танкеток, из которых против СССР применялось 118 машин - 2 средних танка (Т-28), 74 легких и 42 пулеметных танкеток.

Венгрия, объявившая войну СССР 26 июня 1941 года, отправила на Восток ограниченные силы - так называемый «Подвижный корпус», в его составе имелось 60 легких танков Toldi и 95 танкеток 37М (в прошлом - итальянские CV 3\35).

Словакия направила «группу Пифлусека» в ней было 62 танка (45 LT-35, 10 LT-38, 7 LT-40).

Италия послала на Восточный фронт один танковый батальон - 61 танк L6.

Итого все союзники Германии выставили против СССР около 500 танков и свыше 300 танкеток [5].

В сумме же, немецкие войска и войска стран союзников Германии имели около 5600 танков, и танкеток, сосредоточенных против СССР. А, следовательно, многократно воспетое "чудовищное превосходство РККА" над вермахтом и союзниками Германии в бронетехнике, по факту было двукратным. Что, конечно, самого факта количественного превосходства не отменяет.

Казалось бы, на этом подсчеты боевых машин противоборствующих сторон на начало Великой Отечественной войны можно и закончить. Однако, сравнение одних только цифр танкового парка разных стран мало о чем говорит. Ведь бронированные машины не встречались на ристалище аки рыцари средневековые - пушка против пушки, броня против брони. Бой - это связка всех видов вооружения и всех родов войск. Поэтому в следующей статье мы попробуем разобраться, в чем же было преимущество немцев помимо количества бронетехники.

Источники:

1. Б. Мюллер-Гиллебрандт «Сухопутная армия Германии 1939-1945», «Изографус» М. 2002 г. Стр. 237.

2. Jentz T.L. “Panzertruppen. The Complete Guide to the Creation and Combat Employment of Germany,s Tank Force. 1933-1942”. Atglen, PA: Schiffer Publshing Ltd., 1996|2003 P. 190-193, 206.

3. «Captured & converted French vehicles in German service. Axis History FactBook»

4. Ф. Гальдер. «Военный дневник», «Captured & converted French vehicles in German service» Axis History FactBook

5. В. Гончаров «Танковая битва под Дубно». М. «Яуза» 2007 г.

http://mihalchuk-1974.livejournal.com/4199.html

Приграничное сражение 1941 г. Соотношение сил сторон.

2015-03-21T09:43:00.000+03:00

http://rkka1941.blogspot.com/

=============================

http://www.battlefield.ru/frontline-battle-forces.html

СОВЕТСКАЯ БРОНЕТЕХНИКА

Предупреждение: очень многа букафф;-)

С 1928 года по 21 июня 1941 года советской промышленностью было выпущено около 30 000 танков, танкеток и машин на их базе, из них около 500 единиц было поставлено за рубеж (Испания, Китай, Турция). Чуть более 1000 машин было безвозвратно потеряно во всевозможных локальных военных конфликтах (600 во время Зимней войны). С другой стороны, небольшое количество бронетехники было захвачено во время "освободительного" похода в Западные Украину и Белоруссию, а также в Прибалтике.

По данным статьи Н. Золотова и И. Исаева "Боеготовы были…" (ВИЖ, №11, 1993 г.), на июнь 1941 года в составе РККА числилось 23 106 танков. То есть за 12 лет, прошедших с момента начала серийного выпуска в СССР танков, было списано всего около 5000 единиц.

В монографии "Гриф секретности снят..." приводят цифру в 22 600 танков в Красной Армии на июнь 1941 г. Н. Мельтюхов в книге "Упущенный шанс Сталина" приводит данные с раскладкой по военным округам, опираясь на архивные документы РГАСПИ. По этим данным в РККА имелось 25479 танков, из них 881 находились на складах и рембазах.

Коллектив авторов книги "Отечественные бронированные машины. ХХ век" в таблице на странице 8 второго тома приводит цифру 25 850 танков, из которых 42 находились на складах, а 629 - вообще непонятно где. Но в данное количество (25 850) машин входила вся техника изготовленная на танковой базе - в том числе тягачи, БРЭМ, саперные танки, транспортеры боеприпасов, телетанки и различные экспериментальные машины.

Наконец, в докладе начальника ГАБТУ генерал-лейтенанта Федоренко Главному совету РККА "О состоянии обеспечения автобронетанковой и транспортной техникой Красной Армии на 1 июня 1941 года", названа цифра 23 262 танков и танкеток, из них 4721 вооруженных только пулеметами калибра 7,62-мм. Видимо, это и есть наиболее достоверный и окончательный источник информации в этом вопросе:

"...На 1.06.41г. состоит в наличии:
КВ 545
Т-34 969
БТ-2,5,7 7550*
Т-26 10057**
Т-40 147
Т-37,38 3460
Т-35 59
Т-28 481
ВСЕГО 23262
* Из них 594 БТ-2.
** Из них 2-х баш. - 1261; СУ-5 - 28 и 1137 огнем..."

Количество боеспособных танков Красной Армии на момент начала ВОВ также остается предметом ожесточенных споров. Известно, что танки в РККА по своему состоянию делились на 4 категории. Согласно данным, впервые опубликованным еще в 1961 году, из числа машин старых марок вполне боеспособными (1-я и 2-я категории) были только 27%, еще 44% требовали среднего ремонта (3-я категория) и 29% - капитального ремонта (4-я категория). Н. Золотов и И. Исаев приводят совершенно другие цифры - 80,9% исправных танков всех марок и 19,1% машин, требующих среднего и капитального ремонта. В приграничных округах количество неисправных машин составляло 17,5%, а во внутренних округах - 21,8%.

В докладе начальника ГАБТУ генерал-лейтенанта Федоренко Главному совету РККА "О состоянии обеспечения автобронетанковой и транспортной техникой Красной Армии на 1 июня 1941 года" указано и число танков в РККА требующих капитального ремонта - 2293 единиц, и среднего ремонта - 2155. Что составляет 9,9 и 9,3% соответственно.

Так или иначе, но к 1 июня 1941 года в пяти приграничных военных округах числилось 12 780 танков и танкеток, из которых было исправно примерно 10 500 единиц. По данным коллектива авторов "Отечественных бронированных машин" среди них было 469 танков КВ и 850 Т-34, 51 Т-35 и 424 Т-28. С 31 мая по 21 июня заводами было отгружено и отправлено в войска еще 41 КВ и 238 Т-34, но сколько из них успело добраться до границы к 22 июня - неизвестно.

БРОНЕТЕХНИКА РЕЙХА И СОЮЗНИКОВ

Сколько же танков было на 22 июня у противника? Вопрос интересный и однозначно не решенный.

Всего до июня 1941 года в Германии было произведено 7500 танков. Кроме того, значительное количество бронетехники было захвачено во Франции в 1940 году, точное число трофеев неизвестно, поскольку централизовано их не учитывали. Однако, танков было захвачено не менее 3500 единиц.

Таким образом, сколько же всего танков было в вермахте к июню 1941 непонятно. Мюллер-Гиллебрандт в своем классическом труде "Сухопутная армия Германии 1933-1945" называет цифру 5640 танков, М. Мельтюхов (ссылаясь на работу Ф. Хана) - 6292 танка.

Гораздо более интересно, сколько же танков было сосредоточено против СССР к 22 июня 1941 года? Мюллер-Гиллебрандт утверждает, что на советской границе находилось 17 танковых дивизий, в которых насчитывалось примерно 3330 танков, а в дивизионах штурмовых орудий - еще около 250 машин. Кроме того, еще 350 танков имелось в двух танковых дивизиях (2-й и 5-й) резерва ОКХ, также выделенных для Восточного фронта.

С тех пор эти цифры 3330+250+350=3930 многократно повторялись во многих исследованиях. В особенности в последнее время, когда некоторые "историки" пытаются проиллюстрировать полное превосходство советских войск над немецкими. Причем в половине таких трудов сравнивается даже не количество танков, состоящих на вооружении частей и соединений в западных военных округах СССР (порядка 12800 ед.), а все советские танки: 23000 единиц с "несчастными" 4000 танками Германии.

Насколько верна цифра Мюллера-Гиллебрандта? Начнем с того, что второй том его труда был опубликован еще в 1956 году. С тех пор, появилось множество других исследований, проведенных различными историками с широким привлечением немецких архивных документов. Из более поздних работ складывается несколько другое соотношение сил сторон в бронетехнике.

Самый удивительный пример этому, "потеря" Мюллером-Гиллебрандтом 160 танков Pz-35(t) 6-й танковой дивизии 4-й танковой группы Гёпнера, в его труде в вермахте эти танки числятся, но на Восточном фронте не значатся. Кроме того Мюллер-Гиллебрант вскользь упоминает расположенные в Финляндии два отдельные немецкие танковые батальоны вооруженные трофейными французскими машинами R-39 и Н-39. Всего в них было порядка 120 машин. Кроме того для Восточного фронта было выделено три батальона огнеметных танков - 100-й, 101-й и 102-й - всего 173 танка. Причем 102-й батальон имел на вооружении тяжелые французские машины В-1bis, 24 огнеметных и 6 обычных линейных. У Мюллера-Гиллебранта огнеметные танки упомянуты, но в графе их численности на Восточном фронте стоит вопросительный знак. Также небольшая нестыковка у Мюллера-Гиллебрандта происходит и с общим количеством танков. Дело в том, что в его труде приведена цифра 3266 танков (без двух дивизий резерва ОКХ), т.е. учтены только машины танковых полков, без учета саперных батальонов этих дивизий, в которых танки тоже имелись. А в саперных батальонах 17 танковых дивизий было 204 танка.

Итого с учетом пяти отдельных танковых батальонов и саперных подразделений немцы имели перед вторжением в СССР непосредственно в войсках на Восточном фронте 3763 танка.

Еще одним видом бронетехники немцев на Восточном фронте являлись штурмовые и самоходные орудия. Штурмовые орудия в вермахте сводились в отдельные дивизионы (батальоны) и батареи, а иногда придавались моторизованным соединениям. Всего к 1 июня 1941 года на Востоке было 375 StuG III в тринадцати дивизионах и пяти отдельных батареях, а также в трех батареях моторизованных дивизий СС "Райх", "Мертвая голова" и моторизованной бригады СС (еще не дивизии) "Лейбштандарте Адольф Гитлер", мотополка "Великая Германия" и 900-й моторизованной учебной бригады. А у Мюллера-Гиллебрандта количество "штугов" почему-то меньше в полтора раза.

Кроме того, имелось 36 150-мм САУ SiG III и 175 47-мм противотанковых САУ Panzerjager I (в пяти дивизионах резерва ОКХ). Еще три противотанковых дивизиона были вооружены 47-мм орудиями на базе трофейных французских танков - 91 машина. То есть, всего 302 САУ трех типов, вместо указанных Мюллером-Гиллебрандтом "около 250". Сюда можно прибавить и еще 15 танков Somua S-35, состоявших в десантных бригадах бронепоездов №№26-31.

Таким образом, имеется информация, о 4436 танках и САУ, имевшихся в германской армии вторжения. С учетом двух резервных дивизий ОКХ - около 4800 танков и САУ.

К этому необходимо прибавить танки союзников Германии.

Танки союзников Германии

Румыния. 126 чешских LT-35 (они же немецкие 35 (t) и 76 французских R-35 в 1-м и 2-м танковых полках 1-й танковой дивизии. В четырех кавалерийских бригадах 35 легких чешских R-1 (AH-IVR), в прочих подразделениях - 76 Renault FT, 48 пушечных и 28 пулеметных. Кроме того имелось значительное количество произведенных по лицензии танкеток Renault UE. Итого у Румынии имелось около 500 единиц бронетехники, из которых 237 танков и около 200 танкеток использовалось в боевых действиях против СССР.

В финской армии имелось около 140 танков и танкеток, из которых против СССР применялось 118 машин - 2 средних танка (Т-28), 74 легких и 42 пулеметных танкеток.

Венгрия, объявившая войну СССР 26 июня 1941 года, отправила на Восток ограниченные силы - так называемый "Подвижный корпус", в его составе имелось 60 легких танков Toldi и 95 танкеток 37М (в прошлом - итальянские CV 3\35).

Словакия направила "группу Пифлусека" в ней было 62 танка (45 LT-35, 10 LT-38, 7 LT-40).

Италия послала на Восточный фронт один танковый батальон - 61 танк L6.

Итого все союзники Германии выставили против СССР около 500 танков и свыше 300 танкеток.

В сумме же, немецкие войска и войска стран союзников Германии имели около 5500 танков, сосредоточенных против СССР. Таким образом "многократное" превосходство в бронетехнике советских войск на деле было двукратным.

СООТНОШЕНИЕ СИЛ СТОРОН В ЛИЧНОМ СОСТАВЕ

Официальная российская статистика по соотношению сил сторон перед началом Великой Отечественной войны выглядит так:

Таблица 1.

Силы и средства СССР (зап. округа) Германия и союзники* Соотношение

Личный состав (тыс. чел.) 2743 5500 1:1,9

Орудия и минометы 53499** 47200 1,15:1

Танки и штурмовые орудия 12782 4260 2,7:1

Боевые самолеты (всего/исправные) 10266/8696 ?/4980 2:1

Боевые корабли осн. классов 182 157 1,2:1

* В том числе в составе финских, румынских и венгерских войск - 900 тыс. человек, 5200 орудий и минометов, 260 танков, 980 боевых самолетов, 15 боевых кораблей.

** В том числе 12135 50-мм минометов, 5975 зенитных орудий.

Источник: "Великая Отечественная война 1941-1945 гг. Кампании, стратегические операции и сражения. Статистический анализ. Летне-осенняя кампания 1941 г." М. Институт военной истории МО РФ, 2004г. с 7-8.)

Мюллер-Гиллебрандт оценил количество войск выделенных для Восточной кампании в 3 300 000 человек (из общей численности ВС Германии в 7 234 000 человек). В четвертом томе официального немецкого издания "Третий Рейх во Второй мировой войне" уточняется: кроме сухопутных войск, были выделены 650 000 человек от ВВС и 100 000 от ВМФ - следовательно, всего немецкая армия вторжения насчитывала 4050000 человек. Кроме того здесь не учитываются войска СС (по Мюллеру-Гиллебрандту 150 000 человек), большая часть которых также находилась на Востоке.

По их собственным данным: Румыния выставила около 360 000 человек, Финляндия - 340 000, Венгрия и Словакия по 45 000. Всего около 800 000 человек. Финская авиация имела 307 боевых самолетов, практически все они были применялись против СССР. У Румынии было 620 боевых самолетов, из них около 300 были отправлены на Восточный фронт. Венгрия имела 363 боевых самолета, из которых в первые две недели войны против СССР действовало 145 машин. ВВС Словакии насчитывали 120 самолетов, 50 из них участвовали в войне против СССР. Как видно, официальный справочник МО РФ примерно на 10% завысил численность личного состава войск противника и на столько же занизил количество имеющихся у него танков.

Многие современные историки не соглашаются с данными численности советских войск в приграничных районах, считая их заниженными. Так, утверждается, что группировка советских войск на западной границе насчитывала 3 289 000 человек. Здесь мы имеем дело с весьма вольной трактовкой понятия "приграничные районы". Дело в том, что приграничные военные округа (ЛВО, ПрибВО, ЗапОВО, КОВО и ОдВО) простирались далеко вглубь советской территории, и большая часть глубинных соединений этих округов просто не успевала быть переброшенной к границе и принять участие непосредствено в приграничном сражении. Тем более, что далеко не все войска в этих округах относились к боевым. Здесь располагались тыловые и транспортные структуры, склады и административные учреждения, учебные и запасные подразделения. В Третьем рейхе все это проходило по ведомству Армии резерва, "Организации Тодта", внутренних структур сухопутных войск, ВВС и ВМС, и на первом этапе "Барбароссы" никоим образом задействованы не были. Соответственно, немецкие фельджандармерия (аналог войск НКВД СССР) и подразделения СД, пограничные войска в составе армии вторжения отражены не были. А вот немецкие соединения резерва ОКХ, даже числившиеся во втором эшелоне, находились в составе ударных группировок и вслед за соединениями первой линии выдвигались на территорию СССР в полной боевой готовности. В то же время спешно перебрасываемые на Запад из внутренних округов части РККА (201619 человек, 1763 танка и 2746 орудий и минометов) находились еще далеко от границы, и основная их масса вступила в бой лишь к середине июля - когда Приграничное сражение уже закончилось.

Усугублялась ситуация и тем, что степень мобильности противостоящих армий была несопоставима. Мюллер-Гиллебрандт вскользь упоминает, что на момент начала "Барбароссы" в армии на Востоке находилось примерно полмиллиона автомобилей. Точнее 629 000 только в немецких войсках, и еще около 100 тысяч в войсках стран союзников Германии. Численность автотранспорта в РККА на 22 июня с недавних пор известна точно - 272 600 автомобилей всех типов. Исходя из дислокации войск по округам и их распределения, вряд ли на западе автомашин было больше 50% от общего количества.

В целом можно сказать, что в ходе приграничного сражения, развернувшегося в первые две недели войны, соотношение сил было следующим. РККА в два раза превосходила противника по танкам и авиации - но минимум в 1,5 раза, а то и в два уступала по численности личного состава. Численность артиллерии была примерно равна, но следует учесть гораздо большую степень моторизации войск противника, что сильно влияло на мобильность (и, в конечно итоге, эффективность) артчастей.

Для наглядности можно пропорционально "уменьшить" противостоящие армии до двух отрядов. В советском отряде будет 2 танка, 500 человек пехоты, 10 орудий, 1 автомобиль, 2 самолета, и он будет практически равномерно "размазан" по фронту 10 км и в глубину на 2 км. Немецкий отряд будет состоять из 1 танка, 850 человек пехоты, 8 орудий, 4-5 автомобилей и 1 самолета. Но он будет уже сосредоточен для атаки в том месте и в то время когда это будет необходимо. Как видите, исход столкновения определят отнюдь не танки, даже если это новейшие КВ и Т-34.

Источники:

Б. Мюллер-Гиллебрандт "Сухопутная армия Германии 1933-1945", том II М. Изд-во иностранной литературы. 1958 г.

Thomas L. Jentz. "Panzertruppen. 1933-1942" Shiffer Military History, Atglen PA, 1996 г.

М. Мельтюхов "Упущенный шанс Сталина" М. Вече. 2000 г.

А. Исаев "От Дубно до Ростова". М. АСТ 2004 г.

"Великая Отечественная война 1941-1945 гг. Кампании, стратегические операции и сражения. Статистический анализ. Летне-осенняя кампания 1941 г." М. Институт военной истории МО РФ, 2004 г.

Солянкин, Павлов, Павлов, Желтов "Отечественные бронированные машины. ХХ век". Т-2 1941-1945. М. Экспринт 2005 г.

В. Гончаров "Танковая битва под Дубно". М. Яуза 2007 г.

И. Статюк "Оборона Белоруссии 1941". М. Экспринт 2005 г.

http://mihalchuk-1974.livejournal.com/34909.html

Новый "сенсационный" подсчёт числа погибших в Брестской Крепости

2014-01-28T06:19:00.000+04:00

http://rkka1941.blogspot.com/

=============================

http://brestfortress.blogspot.com/

==================================

По неполным данным - 22 июня 41г в БК находилось не менее 13477 человек (округлённо 13500)

Военнослужащих (отнимем число членов семей комначсостава - примерно 750) - около 12700 человек

http://brestfortress.blogspot.ru/2010/03/22-1941.html

В донесени Шлипера упоминается - что непосредственно в БК было взято в плен

примерно 4000 военнослужащих

http://brestfortress.blogspot.ru/2010/03/blog-post_27.html

Вырваться из БК удалось не более , чем 2 батальонам (примерно 1500 военнослужащих)

http://brestfortress.blogspot.ru/2010/03/blog-post_4829.html

"В районы сосредоточения по тревоге из-за беспрерывного артиллерийского обстрела, внезапно начатого врагом в 4.00 22.6.41 г., части дивизии компактно выведены быть не могли. Солдаты и офицеры прибывали поодиночке в полураздетом виде. Из сосредоточившихся можно было создать максимум до двух батальонов. "

Из донесения Шлипера , нам известно , что 45 пехотная дивизия с 22 по 29 июня захватила в Крепости и в городе Бресте 7223 пленных : 101 офицера и 7122 младших командиров и рядовых

http://brestfortress.blogspot.ru/2010/03/45.html

Но нам также известно , что значительных боёв в Бресте не было и РККА оставила город уже в 7 часов утром 22 июня

http://brestfortress.blogspot.ru/2010/04/4-05-11-55-22-1941.html

Следовательно 3223 человека (7223 минус 4000) были захвачены в плен преимущественно не в самом Бресте - а в районе Крепости

Это могли быть военнослужащие

1 вырвавшиеся из БК

2 находившиеся в частях вне Крепости

* вырвавшиеся из БК и успевшие добраться до районов сосредоточения (2 батльона или 1500 военнослужащих) - в чило пленных входить не могут , ибо места сосредоточения находятся довольно далеко от БК :

"Сроки подъема по тревоге и занятия оборонительных позиций устанавливаются:

а) 42-я стрелковая дивизия — 30 часов;

б) 6-я стрелковая дивизия — 3—9 часов;"

http://brestfortress.blogspot.ru/2010/03/4_15.html

Дальше нам остаётся только фантазировать

Допустим , что из 3223 пленных - 223 человека были взяты в плен в Бресте

А из 3000 оставшихся пленных (3223 минус 223) были взяты в плен после того , как вырвались из БК (а остальные до взятия в плен располагались не в БК) :

1 вариант - 3000 (т.е все они вырвались из БК перед тем как попали в плен)

2 вариант - 2000

3 вариант - 1000

Тогда число погибших в БК может равняться (минимум)

1 вариант 13500 - 1500 - 4000 - 3000 = 5000

2 вариант 13500 - 1500 - 4000 - 2000 = 6000

3 вариант 13500 - 1500 - 4000 - 1000 = 7000

В этом новом подсчёте число погибших возрастает уже до 5000-7000

Если же мы согласимся с тем , что все 3223 были взяты в плен в Бресте (хотя это маловероятно) - то в этом случае число погибших в БК будет уже 8000 (13500 - 1500 - 4000)

Эти результаты значительно превышают результаты , полученные в более ранних подсчётах

http://brestfortress.blogspot.ru/2010/03/22-1941_08.html

http://brestfortress.blogspot.ru/2010/03/blog-post_09.html

И это не удивительно , если учесть , что мощная артподготовка , проведённая австрийцами перед штурмом БК , нанесла немалый урон материальной части

Разумно будет предположить - что личный состав и гражданские лица , находившиеся в БК - тоже понесли немалые потери

"Материальная часть артиллерии гарнизона крепости находилась в открытых артиллерийских парках, и поэтому большая часть орудий была уничтожена. Почти все лошади артиллерийского полка 6-й дивизии и артиллерийских и минометных подразделений стрелковых полков 6-й и 42-й дивизий находились во дворе крепости, у коновязей, и почти целиком были уничтожены. Машины автобатальонов обеих дивизий и автомашины других частей стояли в объединенных открытых автопарках и сгорели при налете немецкой авиации" (моё примечание : это была не авиация - а снаряды Карлов)

http://brestfortress.blogspot.ru/2010/03/blog-post_4829.html

"Материальную часть артиллерии стрелковых полков вывести не удалось, так как все было уничтожено на месте. 131-й артиллерийский полк вывел 8 орудий 2-го дивизиона... Неприкосновенные запасы, находившиеся в складах, почти целиком остались в крепости"

(там же)

Однако в другой книге Сандалов пишет немного иначе :

"Материальную часть артиллерии стрелковых полков вывести не удалось, так как все было уничтожено на месте. 131-й артиллерийский полк вывел 8 орудий 2-го дивизиона и одно орудие полковой школы. Личный состав, материальная часть и конский состав 1-го дивизиона, находящегося в крепости, были уничтожены”.

Неприкосновенные запасы частей, находившиеся на складах крепости, оказались целиком уничтоженными на месте"

http://brestfortress.blogspot.ru/2010/03/4_15.html

Ссылка на оригинал
http://brestfortress.blogspot.ru/2014/01/blog-post_28.html

Список подельников Генерала Армии Д Г Павлова

2014-01-11T16:47:00.000+04:00

http://rkka1941.blogspot.com/

=============================

Командующий войсками Западного Фронта - генерал армии Д. Г. Павлов

С 21 июня 1941 года - командующий войсками Западного фронта

30 июня 1941 года - отстранён

4 июля 1941 года - арестован

22 июля 1941 года - приговорён и расстрелян

начальник штаба - генерал-майор В. Е. Климовских

30 июня 1941 года - отстранён

8 июля 1941 года - арестован

22 июля 1941 года - приговорён и расстрелян

начальник связи фронта - генерал-майор А. Т. Григорьев

4 июля 1941 года - арестован

22 июля 1941 года - приговорён и расстрелян

командующий 4-й армией - генерал-майор А. А. Коробков

8 июля 1941 года - отстранён

9 июля 1941 года - арестован

22 июля 1941 года - приговорён и расстрелян

начальник артиллерии — генерал-лейтенант Н. А. Клич

8 июля 1941 года - арестован

17 сентября 1941 года - приговорён

16 октября 1941 года - расстрелян

командир 14-го мехкорпуса генерал-майор С. И. Оборин

8 июля 1941 года - арестован

13 августа 1941 года - приговорён

16 октября 1941 года - расстрелян

командующий ВВС фронта - генерал-майор авиации И. И. Копец

22 июня 1941 года - застрелился

командующий ВВС фронта - генерал-майор авиации А. И. Таюрский

22 июня 1941 года - сменил в должности И. И. Копеца

8 июля 1941 года - арестован

23 февраля 1942 года - расстрелян

командир 9-й авиадивизии - генерал-майор авиации С.А. Черных

8 июля 1941 года - арестован

28 июля 1941 года - приговорён

16 октября 1941 года - расстрелян

командир 42-й стрелковой дивизии - генерал И.С. Лазаренко

9 июля 1941 года - арестован

17 сентября 1941 года - приговорён к расстрелу, замененному на 10 лет лагерей

октябрь 1942 года - освобождён

член Военного совета фронта - корпусной комиссар генерал-лейтенант А. Я. Фоминых

3 июля 1941 года - отстранён и понижен в должности и в звании , до полковника

===================

Документы , которые дополняют всем известный список (Павлов , Климовских , Коробков , Григорьев)

данные имеются

данные не имеются

Телеграмма А

«Москва, Кремль, Сталину.

Военный совет установил преступную деятельность ряда должностных лиц, в результате чего Западный фронт потерпел тяжелое поражение.

Военный совет решил:

1) Арестовать бывшего начальника штаба Климовских, бывшего заместителя командующего ВВС фронта Таюрского и начальника артиллерии Клич.

2) Предать суду военного трибунала командующего 4-й армией Коробкова, командира 9-й авиадивизии Черных, командира 42-й сд Лазаренко, командира танкового корпуса Оборина.

3) Нами арестованы — начальник связи фронта Григорьев, начальник топографического отдела фронта Дорофеев, начальник отделения отдела укомплектования фронта Кирсанов, инспектор боевой подготовки штаба ВВС Юров и начвоенторга Шейнкин.

4) Предаются суду помначотделения АБТУ Беркович, командир 8-го дисциплинарного батальона Дыкман и его заместитель Крол, начальник минского окружного сансклада Белявский, начальник окружной военветлаборатории Овчиников, командир дивизиона артполка Сбиранник.

Тимошенко. Мехлис. Пономаренко. 6. 7. 41 г.»

Телеграмма Б

«Тимошенко, Мехлису, Пономаренко.

Государственный Комитет Обороны одобряет ваши мероприятия по аресту Климовских, Оборина, Таюрского и других и приветствует эти мероприятия как один из верных способов оздоровления фронта.

№ 7387

6 июля 41 г. И. Сталин».

http://militera.lib.ru/research/suvorov11/17.html

Схема "котлов" РККА в 1941г

2014-01-10T01:37:00.003+04:00

http://rkka1941.blogspot.com/

=============================

Схема "котлов" РККА в 1941г

Приказ с объявлением приговора Верховного Суда СССР по делу генерала армии Д. Г. Павлова, генерал-майоров В. Е. Климовских, А. Т. Григорьева и А. А. Коробкова № 0250 28 июля 1941 г.

2014-01-06T20:02:00.001+04:00

http://rkka1941.blogspot.com/

=============================

Приказ с объявлением приговора Верховного Суда СССР по делу генерала армии Д. Г. Павлова, генерал-майоров В. Е. Климовских, А. Т. Григорьева и А. А. Коробкова

№ 0250 28 июля 1941 г.

По постановлению Государственного Комитета Обороны были арестованы и преданы суду военного трибунала за трусость, самовольное оставление стратегических пунктов без разрешения высшего командования, развал управления войсками, бездействие власти бывший командующий Западным фронтом генерал армии Павлов Д. Г., бывший начальник штаба того же фронта генерал-майор Климовских В. Е., бывший начальник связи того же фронта генерал-майор Григорьев А. Т., бывший командующий 4-й армией генерал-майор Коробков А. А.

Верховный суд Союза ССР 22 июля 1941 г. рассмотрел дело по обвинению Павлова Д. Г., Климовских В. Е., Григорьева А. Т. и Коробкова А. А.

Судебным следствием установлено, что:

а) бывший командующий Западным фронтом Павлов Д. Г. и бывший начальник штаба того же фронта Климовских В. Е. с начала военых действий немецко-фашистских войск против СССР проявили трусость, бездействие власти, отсутствие распорядительности, допустили развал управления войсками, сдачу оружия и складов противнику, самовольное оставление боевых позиций частями Западного фронта и этим дали врагу возможность прорвать фронт;

б) бывший начальник связи Западного фронта Григорьев А. Т., имея возможность к установлению бесперебойной связи штаба фронта с действующими частями и соединениями, проявил паникерство и преступное бездействие, не использовал радиосвязь в результате чего с первых дней военных действий было нарушено управление войсками;

в) бывший командующий 4-й армией Западного фронта Коробков А. А. проявил трусость, малодушие и преступное бездействие, позорно бросил вверенные ему части, в результате чего армия была дезорганизована и понесла тяжелые потери.

Таким образом, Павлов Д. Г., Климовских В. Е., Григорьев А. Т. и Коробков А. А. нарушили военную присягу, обесчестили высокое звание воина Красной Армии, забыли свой долг перед Родиной, своей трусостью и паникерством, преступным бездействием, развалом управления войсками, сдачей оружия и складов противнику, допущением самовольного оставления боевых позиций частями нанесли серьезный ущерб войскам Западного фронта.

Верховным судом Союза ССР Павлов Д. Г., Климовских В. Е., Григорьев А. Т. и Коробков А. А. лишены военных званий и приговорены к расстрелу.

Приговор приведен в исполнение.

Предупреждаю, что и впредь все нарушающие военную присягу, забывающие долг перед Родиной, порочащие высокое звание воина Красной Армии, все трусы и паникеры, самовольно оставляющие боевые позиции и сдающие оружие противнику без боя, будут беспощадно караться по всем строгостям законов военного времени, не взирая на лица.

Приказ объявить всему начсоставу от командира полка и выше.

Народный комиссар обороны СССР И. Сталин

ЦА МО РФ : ф. 4, оп. 11, д. 65, л. 192 — 193. Подлинник.

http://militera.lib.ru/docs/da/nko_1941-1942/02.html

Дезертирство из Красной Армии как социальная основа преступности в период войны (1941 – 1945 гг).

2013-12-31T00:32:00.002+04:00

http://rkka1941.blogspot.com/

=============================

Серьезным испытанием для правоохранительных органов в годы войны стала борьба с дезертирством из Красной Армии и уклонением граждан от воинской службы, рассматривавшихся в качестве тяжких государственных преступлений. Закон трактовал дезертирство военнослужащих как умышленное самовольное оставление воинской части или места службы либо неявку на военную службу с целью уклонения от нее. Ответственность за это преступление предусматривалось п. 7-10 ст. 193 Уголовного кодекса РСФСР, которые на военное время устанавливали абсолютно определенную санкцию – высшую меру социальное защиты, т.е. расстрел с конфискацией имущества.

Следует отметить, что розыском дезертиров из Красной Армии органы милиции занимались и до войны, т.е. данное направление их деятельности не являлось новым. Так, в докладе о работе милиции Кировской области за 1-й квартал 1941 года отмечалось, что к началу указанного квартала находилось в розыске 246 дезертиров из РККА, в течение квартала было получено 49 агентурно-розыскных дел на дезертиров из РККА. Разыскано за квартал 158 человек или 64,2% из них: 102 на территории Кировской области, 56 – на территории других областей.

С началом войны дезертирство из Красной Армии приобрело значительные масштабы. Только за период с 22 июня и до конца 1941 года органы НКВД СССР задержали 710 000 дезертиров-военнослужащих, более 71 000 уклонистов от мобилизации. На Оренбургской железной дороге, например, первый случай дезертирства был отмечен уже 1 июля 1941 года, когда с военного эшелона спрыгнул на ходу новобранец РККА. Через две недели на станции Бузулук задержали восьмерых дезертиров с оружием, 21 июля – 16 дезертиров и т.д. Всего к 1942 году на Оренбургской железной дороге их было задержано 299 человек.

Опасность дезертирства была очевидной, поскольку затрагивала коренные, стратегические интересы государства, связанные с укреплением Красной Армии и устойчивым функционированием советского тыла. Находясь на нелегальном положении, дезертиры занимались бандитизмом, грабежами и хищениями государственной и общественной собственности, поддерживали и распространяли повстанческие и террористические настроения. Например, в мае 1942 года в селе Мухраново Илекского района Чкаловской области были задержаны дезертиры – местный уроженец (лейтенант Красной Армии) и уроженец Полтавы (помощник командира взвода). Оба дезертировали с Калининского фронта, при задержании у них были изъяты две винтовки, 175 боевых патронов и антисоветские листовки.

Неслучайно поэтому важной особенностью борьбы с дезертирством являлось ее включение в качестве составной части борьбы органов госбезопасности с антисоветскими и повстанческими элементами. Так, в октябре 1942 года, когда сложилась критическая обстановка под Сталинградом, Нарком внутренних дел Берия разослал директиву № 115 в адрес руководства НКВД-УНКВД по Башкирской и Удмурдской АССР, Алтайскому и Красноярскому краям, Молотовской, Новосибирской, Омской, Свердловской, Челябинской Чкаловской областям, а также территориальных органов госбезопасности Казахстана и Дальнего Востока, в которой указывалось на значительную активизацию враждебной деятельности антисоветских элементов в ряде городов и районов глубокого советского тыла и на необходимость их ликвидации. В ходе выполнения данной директивы на территории 23 областей, краев и автономных республик с 1 ноября по 20 декабря 1942 года было арестовано свыше 9 000 уголовных преступников, дезертиров из Красной Армии, с военного производства, беспризорников и хулиганов. Информация об оперативной обстановке в советском тылу докладывались лично Сталину и Молотову. В докладной записке НКГБ СССР о ликвидированных в стране на 1 мая 1943 года антисоветских элементах в числе их активистов было отмечено 20 дезертиров из рядов Красной Армии.

Поиск и задержание дезертиров представляло собой сложную задачу из-за целого ряда причин. Во-первых, через территорию важнейших тыловых областей страны – Челябинской, Молотовской, Кировской, Свердловской, Чкаловской и др. – проходили на фронт тысячи эшелонов военного назначения, шли в обратном направлении огромные потоки эвакуированных. Резкое увеличение численности населения в тыловых регионах способствовало развитию дезертирства и преступности. Например, в Чувашии дезертиры и уголовники, объединившись в бандитские шайки, терроризировала местное население, занимались насилием, грабежами и разбоем. Сходная ситуация наблюдалась в других регионах. Во-вторых, в борьбе с организованными преступными группировками сотрудники милиции испытывали серьезные трудности, которые были связаны как с уменьшением их общей численности после мобилизаций на фронт, так, в частности, и резким сокращением количества опытных работников, постоянной текучестью кадров и недостатком их профессионализма. В-третьих, несмотря на то, что Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1941 года «О военном положении» все дела о преступлениях военнослужащих передавались на рассмотрение военных трибуналов, приговоры которых кассационному обжалованию не подлежали и могли быть отменены или изменены лишь в порядке надзора, в критической ситуации начала войны, когда под натиском противника войска Красной Армии в большинстве своем беспорядочно отступали, объективно определить, кто из военнослужащих являлся дезертиром, а кто отстал от своей части и неорганизованно отходил в тыл, было практически невозможно. В этой связи Ставка Верховного Главнокомандования в директиве от 27 июля 1941 года обращала внимание военных советов на то, что «через линию заградительных отрядов тыла просачивается в глубокий тыл очень большое количество командиров и красноармейцев. Проникая в глубокий тыл, они своим появлением и преувеличенными сообщениями дезорганизуют население и распространяют панику…».

Следует отметить, что в тех случаях, когда дезертирство не носило злостного характера (например, в виде самовольной отлучки свыше суток с целью повидаться с близкими по дороге на фронт без намерения скрыться от военной службы), Верховный Суд в надзорном и кассационном порядке в первые месяцы войны принимал решение о смягчении наказания и направлении осужденных на фронт, полагая, что применение высшей меры в данном случае противоречило бы интересам обороны страны. Итогом обобщения судебной практики первого периода войны явилось руководящее постановление Пленума Верховного Суда СССР от 22 апреля 1942 года и указавшее судам на их право карать дезертиров при наличии смягчающих обстоятельств (раскаяние, явка с повинной, самовольная отлучка хотя и свыше суток, но в течение сравнительно небольшого периода времени и т.п.) длительным сроком тюремного заключения с отсрочкой исполнения приговоров до окончания военных действий и направлением осужденных в действующую армию.

Разумеется, не все дезертиры могли надеяться на такое решение. Для тех из них, кто встал на путь вооруженных преступлений, постановлением ГКО от 11 октября 1942 года «О мерах наказания дезертиров, занимающихся бандитизмом, вооруженными грабежами и контрреволюционной повстанческой работой» устанавливалась уголовная ответственность по ст. 58-16 УК РСФСР 9 (измена Родине, каравшаяся расстрелом с конфискацией всего имущества).

Суровая ответственность по данной статье распространялась и на родственников дезертиров. Совершеннолетние члены его семьи карались лишением свободы на срок от 5 до 10 лет с конфискацией всего имущества, если они чем-либо способствовали измене или хотя бы знали о ней, но не довели об этом до сведения властей. Остальные совершеннолетние члены семьи изменника, проживавшие совместно с ним или находившиеся на его иждивении к моменту совершения преступления, наказывались лишением избирательных прав и ссылке в отдаленные районы Сибири на пять лет. Такое наказание они несли даже в том случае, если ничем измене не способствовали или даже не знали о ней. Применение сурового наказания для родственников дезертиров было обусловлено стремлением ГКО всеми мерами снизить масштабы дезертирства в чрезвычайно тяжелой обстановке на фронтах, сложившейся для Красной Армии летом и осенью 1942 года.

Организация мер борьбы с дезертирством военнослужащих и военнообязанных в тылу была возложена на органы НКВД. Директива НКВДА СССР от 6 декабря 1941 года «О мероприятиях по борьбе с дезертирством» приказывала наркомам внутренних дел союзных и автономных республик, начальникам УНКВД краев и областей лично наладить работу в данном направлении, организовать в населенных пунктах дозоры и патрулирование, взять под агентурный контроль вокзалы, пристани и железнодорожные станции, рестораны и столовые, систематически проверять документы у всех сомнительных лиц, ежедекадно информировать НКВД СССР, крайкомы и обкомы ВКП(б) о результатах проделанной работы.

Решая задачу борьбы с дезертирством, в конце 1941 года Главное Управление милиции НКВД СССР разослало на места конкретные указания: выловить дезертиров в зимних условиях и не допустить организации из них преступных формирований; активизировать агентурно-оперативную работу по выявлению и ликвидации дезертиров, для чего применительно к местным условиям разработать платны мероприятий на зимний период; развернуть вербовку новой агентуры из числа лесников, лесообъездчиков, пасечников, охотников, рыбаков и других лиц, связанных по роду своей работы с пребыванием в лесах и знающих лесные и таежные условия; взять на оперативный учет семьи дезертиров с установлением за ними агентурных наблюдений и детальной проверки получаемых сведений, а также семьи призванных в РККА из числа ранее судимых, кулаков, служителей культа и подвергшихся репрессиям со стороны советской власти; вербовать квалифицированную агентуру из самих дезертиров, используя для этого различные компрометирующие материалы на их близких родственников, активно склонять дезертиров к добровольной явке с повинной. Кроме того, завербованных среди дезертиров агентов с санкции соответствующих органов НКВД и без привлечения к ответственности за дезертирство направлять в Красную Армию, тщательно готовить операции по задержанию дезертиров, избегая жертв со стороны милиционеров.

Выполняя указания ГУМ НКВД СССР, органы милиции активизировали свою работу. Так, в Чувашской АССР с начала войны и до 25 декабря 1942 года были задержаны 1532 дезертира и 962 уклониста от мобилизации. Среди дезертиров органы милиции выявили и арестовали 14 человек, завербованных немецкой разведкой и переброшенных в тыл для шпионской работы. В Ташкенте в 1942 году была обезврежена руководимая дезертиром банда, состоявшая из 48 человек и совершившая более 100 тяжких преступлений. В операции по ее ликвидации, наряду с сотрудниками милиции, участвовали военнослужащие воинской части НКВД.

С учетом расширения масштабов дезертирства и преступности в условиях затяжного характера войны и неудач Красной Армии на фронтах Главное управление милиции НКВДА СССР 9 мая 1942 года издало директиву «Об организации активных мер по борьбе с уголовными проявлениями, совершаемыми дезертирами и другими уголовными дезертирами». Необходимость данного и других дополнительных предписаний обуславливалась активизацией криминальных проявлений со стороны дезертиров и других уголовных элементов с наступлением теплого времени года. В связи с этим органы милиции выявляли и брали на учет места обитания беглых преступников, проводили прочесывание лесных массивов, организовали за ними наблюдение силами участковых уполномоченных и общественников, создавали специальные оперативные группы по ликвидации дезертиров. Например, в 1942 году на территории Тавдинского и Тобольского районов Омской области в течение нескольких месяцев действовала группа дезертиров из семи человек, грабившая и терроризировавшая местное население. Для ее ликвидации областным управлением милиции была создана специальная группа. Сотрудники милиции с помощью колхозников долго выслеживали преступников, а затем внезапно настигли их и обезвредили.

Занимаясь бандитизмом, грабежами и хищениями, многие дезертиры были хорошо вооружены, а потому при задержании нередко оказывали вооруженное сопротивление. Характерным примером является случай, произошедший в Катав-Ивановском районе Челябинской области летом 1942 года, где в лесной чаще на горе был обнаружен блиндаж, замаскированный хворостом. Разведка милиции установила, что в нем скрываются два вооруженных человека. Когда группа оперативных работников окружила блиндаж и потребовала от находившихся там людей выйти и сдаться, в ответ через бойницы раздались выстрелы. Завязавшаяся перестрелка продолжалась в течение нескольких часов. С наступлением темноты один из бандитов, прикрываемый огнем своего напарника, выполз из блиндажа и попытался скрыться в гуще леса, однако был ранен и сдался. После этого прекратил сопротивление и другой преступник. Задержанные оказались дезертирами Красной Армии, местными уроженцами. Вооружены они были винтовкой и охотничьим ружьем с большим количеством патронов.

Борьба с вооруженными дезертирами была чрезвычайно опасной. Только за первые два года войны в борьбе с ними погибло 112 сотрудников милиции. С учетом недостаточного уровня профессионализма и в целях уменьшения потерь среди личного состава работников милиции при исполнении служебных обязанностей в апреле 1942 года Главное управление милиции НКВД СССР направило на места циркуляр, в котором особое внимание обращалось на необходимость умелой организации и тщательной подготовки всех операций по задержанию вооруженных дезертиров и других опасных преступников. На низкое качество операций при задержании дезертиров обращал внимание в своем учебном пособии, изданном в 1943 году, начальник ГУМ НКВД СССР, комиссар милиции 3-го ранга А. И. Галкин.

Анализ документов показывает, что отношение к мероприятиям, проводимым органами НКВД по выявлению и задержанию дезертиров, со стороны населения было неоднозначным и в ряде мест характеризовалось прямой поддержкой арестованных. В первую очередь это относилось к сельскохозяйственным регионам, таким, например, как Кировская область, где допущенные перегибы в период проведения коллективизации вызывали массовое недовольство среди большей части населения и где сосредоточились «кулацкие» спецпоселки с населением, враждебно относящимся к советской власти. Население указанных районов не только не осуждало дезертиров и уклонявшихся от мобилизации, но в ряде случаев целыми деревнями помогало их укрывать. Так, в деревне Соколовской Санчурского района за период войны было задержано 18 дезертиров. По сводкам НКВД, в деревне существовала круговая порука, большинство жителей знали, что дезертиры скрываются в устроенных землянках и подвалах своих домов, но об этом соответствующие органы не информировали. При аресте одного из дезертиров в марте 1943 года они прямо выразили свое сочувствие, открыто заявив: «Всех не пересадят, кончится война – все дезертиры вернуться в деревню». В деревне Агеево того же района летом 1942 года в ходе операции РО НКВД по изъятию дезертиров некоторые из них были укрыты в колхозном амбаре. Подобного рода факты наблюдались и других местах.

Сотрудники милиции нередко выявляли факты пособничества и укрывательства дезертиров также со стороны должностных лиц. Причины этого крылись прежде всего в острой нехватке рабочей силы в колхозах. Важно отметить и то, что в значительной степени сочувствие населения к дезертирам и призывникам являлось следствием бездушного, бюрократического отношения местных руководителей к семьям фронтовиков, а порой – открытого произвола и издевательства над ними.

Между тем большинство жалоб нуждающихся в помощи семей фронтовиков имело под собой реальные основания. Несмотря на непрерывный рост затрат из госбюджета на социальные нужды, бюрократизм чиновников и воровство денежных средств, срыв снабжения и т.д. наблюдались повсеместно в течение всех лет войны, что никак не увязывалось с провозглашенной политикой чуткого отношения к нуждам семей военнослужащих. Так, по данным отдела «В» НКГБ Башкирской АССР, только за период с 20 января по 20 февраля 1945 года был зарегистрирвано 330 жалоб семей военнослужащих-фронтовиков из девяти районов республики, в которых указывалось на отсутствие одежды, обуви и топлива, на недостаточное питание, на отказы в выдаче хлебного пайка и дров, на случаи бюрократического отношения руководителей сельсоветов и райвоенкоматов к обращающимся к ним за помощью людям. В одном из проверенных органами госбезопасности писем на фронт мать сообщала сыну: «… Дорогой сынок, хлеба не дают уже месяц, помощи не оказывают, дров не дают. Не обращают внимания, что ты трижды орденоносец. А мы, красноармейские семьи, дрова таскаем на себе и без хлеба сидим. За что вы воюете?» Без сомнения, бюрократический произвол негативно отражался не только на конкретных людях, но и наносил серьезный вред государству, создавая почву для антисоветских настроений и дезертирства и, в конечном счете, ослабляя боеспособность тыла и фронта.

Борьба с дезертирством из Красной Армии в течение всего военного времени имела наступательный характер, однако количество дезертиров в первые годы войны не уменьшалось. Так, в Челябинской области за девять месяцев 1942 года органами милиции было задержано 1879 дезертиров из Красной Армии и стройбатальонов, 1368 человек, уклоняющихся от военной мобилизации, изъято у них 12 винтовок, 1 пулемет, 1 автомат «ППШ», 41 револьвер и 24 гранаты. За это же время были привлечены к уголовной ответственности за бандитизм, разбой и грабежи 72 человека, из них 49 человек или 67,1% составили дезертиры из Красной Армии, строительных колонн и скрывающиеся от мобилизации.

В ряде мест борьбу с дезертирством осложняло активное сопротивление нелегальных церковно-монархических и сектантских религиозных организаций, которые не признавали советскую власть, проводили агитацию за склонение военнообязанных к дезертирству, уклонению от мобилизации в РККА и от работ в оборонной промышленности. Так, в Кировской области, опасаясь принудительной отправки на фронт и репрессий, активисты наиболее многочисленной сектантской группы – «Истинно-православной церкви» - перешли на нелегальное положение, устроили в лесах землянки и шалаши для укрытия в них членов ИПЦ, уклонявшихся от мобилизации и дезертировавших из Красной Армии. Только за февраль-сентябрь 1942 года оперативным составом милиции и НКВД в трех из 11 южных районов было ликвидировано 25 землянок, в которых скрывалось свыше 70 человек.

Наряду с вышеуказанным среди причин массового дезертирства и уклонения от воинской обязанности следует назвать тяжелую обстановку на фронте в первый период войны и одновременно ее замалчивание в средствах массовой информации, что приводило к распространению различных слухов, рождающих сомнения в победе над сильным врагом и пораженческие настроения. Так, преподаватель Полтавского ТПС Оренбургской области Кириллов высказал следующую точку зрения насчет доклада Сталина, посвященного 25-й годовщине Октября: «В докладе Сталина чувствуется понижение тона. Когда он выступал в прошлом году, то ясно указал – возможно, годик или полгодика пройдет и будет час расплаты, а в этом году о приближении конца войны не указано. Вероятно, затянется война».

Руководствуясь постановлением ГКО от 11 октября 1942 года, о котором выше уже говорилось, НКВД СССР и Прокуратура СССР издали совместную директиву, в соответствии с которой дезертиров, занимавшихся грабежами, заочно предавали суду военных трибуналов как изменников Родине. Вместе с тем им предоставлялась возможность искупить свою вину перед Родиной. Директивой Главного военного прокурора от 18 октября 1943 года все лица, дезертировавшие из рядов Красной Армии и добровольно явившиеся в органы местной власти или находившиеся в бандах, но не совершившие тяжких преступлений, направлялись в штрафные части в порядке приказа Наркомата обороны СССР без привлечения к уголовной ответственности.

С целью усиления борьбы с дезертирством предпринимались и организационные меры. Приказом НКВД СССР от 14 октября 1942 года руководство и контроль за деятельностью органов НКВД по борьбе с дезертирством и уклонением от мобилизации были возложены на Отдел борьбы с бандитизмом /ОББ/ НКВД СССР и его органы на местах. В июне 1943 года в ОББ НКВД СССР было организовано специальное отделение по борьбе с дезертирством, что дало возможность сделать эту работу более целенаправленной и эффективной.

Повышению уровня профессионализма органов внутренних дел способствовала специальная директива НКВД СССР «О мерах борьбы с бандитизмом и дезертирством», разосланная в декабре 1942 года в периферийные подразделения. В ней требовалось перестроить оперативную работу и сделать ее более результативной, в частности, вместо преследования бандитско-дезертирских групп силами войск и милиции давалась установка обеспечить внедрение в банды агентов, способных подвести криминальные группировки под оперативный удар. В местах их дислокации предписывалось создавать специальную агентурно-осведомительную сеть из лесных объездчиков, охотников и чабанов, способных организовать необходимое наблюдение, а чекистско-войсковые операции по ликвидации банд осуществлять в сочетании с агентурно-оперативными мероприятиями.

Выполняя указания центра, местные органы НКВД накопили определенный опыт борьбы с бандами дезертиров. Соблюдение строгой конспирации, обеспечение проведения операций маршрутной и внутренней агентурой, тщательное изучение оперативными работниками внутренней структуры преступных группировок, их численного и персонального состава, связей с населением, средств передвижения, наличия оружия и боеприпасов, характера личностных взаимоотношений в бандах и т.д. – все это стало необходимым условием успешной агентурно-оперативной работы, поскольку представляло собой чрезвычайно важную информационную базу данных при составлении конкретных планов ликвидации вооруженных бандитско-дезертирских формирований.

Так, в Омской области, в банду, действовавшую на территории Викуловского района, были внедрены в конце 1942 года два агента НКВД, выяснившие, что бандитская группа из четырех человек дислоцировалась в районе ряда деревень, имела на вооружении охотничьи ружья, ножи и пистолет и занималась грабежами колхозников, кражами крупного и мелкого скота. Группа имела свой отличительный «почерк», выражавшийся в том, что при совершении преступлений бандиты угрожали потерпевшим убийством, наклеивая на двери домов колхозников листки с надписью «Не болтай или получишь нож в бок». Кроме того, они готовили террористические акты над партийно-советским активом. Участники банды ранее были судимы за воровство, вооруженный разбой и попытку убийства председателя сельсовета, а после призыва в Красную Армию сбежали со сборного пункта и перешли на нелегальное положение. Установив их точное местонахождение, агенты НКВД передали информацию оперативной группе. В ходе завязавшейся перестрелки трое бандитов были убиты, один тяжело ранен. Легкое ранение получил оперативный сотрудник.

В начале 1943 года НКВД СССР подвел итоги борьбы с дезертирством, при этом обратив внимание на некоторые характерные особенности, присущие беглым военнослужащим. В ответ на усиление работы милиции они стали прибегать к более изощренным способам укрытия и маскировки, скрываясь в лесах и горах, в заброшенных полевых избушках и лесных землянках, в специально оборудованных убежищах и тайниках. Например, в одном из районов Омской области дезертир свыше полугода прятался в специально оборудованном укрытии, устроенном на глубине четырех метров под жилым домом. В отделение милиции этого же района от соседей гражданки С. поступило сообщение о проживании у нее на квартире незнакомой женщины. В ходе проверки выяснилось, что это ее муж, дезертировавший из рядов Красной Армии и переодевавшийся в женское платье. Арестованный сотрудниками УНКВД по Алтайскому краю один из военнообязанных отрастил бороду и два года скрывался под видом старика. Там же скрывавшиеся от призыва узбеки прятались в мешках с хлопком и чаем.

В ряде областей РСФСР были выявлены многочисленные факты, когда дезертиры, переходя из сельской местности в города, рабочие поселки и устраиваясь на нелегальное положение, занимались грабежами и убийствами, самочинными обысками под видом работников НКВД и других государственных органов. Часто они выдавали себя как за военнослужащих, отставших от воинских частей, так и демобилизованных по ранению командиров и красноармейцев, инвалидов Отечественной войны, эвакуированных граждан. Большинство таких лиц находило прибежище в притонах, у проституток, иногда у инвалидов войны, либо у родственников или знакомых. Так, в 1943 году органами милиции Новосибирской области была ликвидирована вооруженная бандитская группа из 19 человек, возглавляемая дезертиром из Красной Армии. Преступники совершили ряд вооруженных ограблений, выдавая себя за военнослужащих и работников НКВД. При их задержании были изъяты три пистолета «ТТ», револьвер системы «Наган» с боеприпасами и большое количество изготовленных типографским способом бланков воинских документов.

Анализ дел, расследованных в 1943 году органами милиции, показал, что дезертирами из РККА и с предприятий оборонной промышленности, а также военнослужащими в целом по стране совершалось 56% разбоев и грабежей. Тем не менее, начиная со второй половины 1943 года, волна военного дезертирства пошла на убыль, о чем свидетельствуют милицейские отчеты. В Кировской области, например, в третьем квартале 1943 года по сравнению с первым кварталом 1942 года количество дезертиров и уклоняющихся от призыва сократилось более чем в два раза. Из общего количества задержанных 846 человек в третьем квартале 1943 года дезертиры и уклоняющиеся от мобилизации составили соответственно 731 и 115 человек. Одновременно проводилась работа по разложению дезертирских групп, в результате которой явились добровольно с повинной 74 человека.

В Челябинской области активная борьба органов милиции с дезертирами привела как к уменьшению их общей численности, так и к значительному сокращению количества совершаемых ими преступлений. За 1943 год в ходе проведения облав и обходов с массовой проверкой документов было выявлено 549 дезертиров из РККА и 1254 лица, уклонившихся от мобилизации. По сравнению с показателями за 10 месяцев 1942 года и без учета пойманных дезертиров в четвертом квартале указанного года, их число в 1943 году сократилось в 3,4 раза. По той же системе подсчета количества уклонившихся от воинского призыва в 1943 году сократилось на 114 человек. При изучении уголовного контингента, проведенном Челябинским ОУМ по итогам второго полугодия 1944 года, выяснилось, что за этот период дезертирами было совершено 235 преступлений, которые распределялись следующим образом: разбои с убийством и убийства – 8, разбои без убийства и грабежи – 6, квалифицированные кражи – 83, простые кражи – 65, карманные кражи – 2, скотокрадство – 70. В общем количестве данных видов преступлений за указанное время удельный вес преступлений, совершенных дезертирами, составил 6,1%.

Достаточно результативно боролись с дезертирством органы милиции Чкаловской области. Например, в результате проведенных оперативных мероприятий (облав, оцеплений, периодической проверки мест, пораженных дезертирством и бандитизмом) только с июня по сентябрь 1943 года удалось выявить 869 дезертиров и 2240 лиц, уклоняющихся от службы в РККА, из них привлечено к уголовной ответственности 1085 человек, передано в райвоенкоматы 1705 человек. За этот же период органами УНКВД на территории области было ликвидировано 44 дезертирские группы. Всего в годы войны за дезертирство и уклонение от мобилизации органами НКВД Чкаловской области было задержано 4964 человека, что составило 1,2% от общего количества мобилизованных в РККА, возбуждено уголовных дел на 3997 человек. При этом за первое полугодие 1945 года количество задержанных преступников данной категории составило 90 человек.

Проводимая органами милиции работа по ликвидации дезертирства из РККА, а также реализация ряда других дополнительных мер карательного и организационного характера (приказ НКО от 27 декабря 1941 года о ежедневной проверке документов военнослужащих на железнодорожных станциях, создание заградительных отрядов в соответствии с приказом НКО № 227 от 28 июля 1942 года, организация в апреле 1943 года Главного управления контрразведки НКО («Смерш»), одной из главных задач которого являлась борьба с дезертирством на фронте и др.) способствовала сокращению дезертирства военнослужащих, хотя и не обеспечила его полной ликвидации. Даже незадолго перед ее окончанием происходили побеги осужденных военнослужащих их эшелонов, следовавших на фронт, продолжалось дезертирство из воинских частей с целью уклонения от участия в боевых действиях.

Так, в докладе УНКВД Алтайского края «О работе Управления НКВД по АК за первый квартал 1945 года» отмечалось, что за отчетный период было выявлено и задержано дезертиров из армии 86 человек, уклоняющихся от призыва и мобилизации в армию – 152 человека, из них по агентурным данным было задержано соответственно 46 и 41 человек. В результате проведения мероприятий массового характера, облав и обходов было задержано 40 дезертиров и 11 уклонистов.

Таким образом, органы милиции в годы войны были постоянно нацелены на борьбу с военным дезертирством, которое являлось не только самостоятельным тяжким преступлением, но и широкой базой для совершения других опасных преступлений, подрывавших оборонную мощь страны. Не случайно поэтому борьба военных и правоохранительных органов с дезертирами носила жестокий и бескомпромиссный характер, сопровождаясь жертвами с обеих сторон. При этом наиболее трудный период этой борьбы выпал на первые военные годы, когда в силу целого ряда причин дезертирство приняло массовые масштабы. Тем не менее, общие положительные результаты проведенной работы по неуклонному сокращению дезертирства из РККА были очевидны. Этому способствовало не только победное наступление Красной Армии, но и разработанная нормативно-правовая база, накопившийся в процессе развертывания борьбы с военным дезертирством ценный опыт работы, а также совместные целенаправленные усилия государственных органов по его ликвидации.

ГУСАК В. А., кандидат юридических наук,

Вестник Южно-Уральского государственного университета.

Серия: Право. 2008. № 8 (108). С. 9-16.

http://maxpark.com/community/2039/content/2059777

Статьи УК РСФСР , вменяемые Павлову и его подельникам

2013-12-24T02:22:00.002+04:00

http://rkka1941.blogspot.com/

=============================

Приговор Военной Коллегии Верховного Суда Союза ССР 22 июля 1941 г. (выдержка 1)

Таким образом, обвиняемые Павлов, Климовских, Григорьев и Коробков вследствие своей трусости, бездействия и паникерства нанесли серьезный ущерб Рабоче-Крестьянской Красной армии, создали возможность прорыва фронта противником в одном из главных направлений и тем самым совершили преступления, предусмотренные ст. ст. 193-17/6 и 193-20/6 УК РСФСР.

Приговор Военной Коллегии Верховного Суда Союза ССР 22 июля 1941 г. (выдержка 2)

На основании ст. 33 УК РСФСР возбудить ходатайство перед Президиумом Верховного Совета СССР о лишении осужденного Павлова звания Героя Советского Союза, трех орденов Ленина, двух орденов Красной Звезды, юбилейной медали в ознаменование «20-летия РККА» и осужденных Климовских и Коробкова — орденов Красного Знамени и юбилейных медалей «20-летие РККА».

УГОЛОВНЫЙ КОДЕКС РСФСР РЕДАКЦИИ 1926 года

Официальный текст с изменениями по состоянию на 1 марта 1957 года

193_17. а) Злоупотребление властью, превышение власти, бездействие власти, а также халатное отношение к службе лица начальствующего состава Рабоче-Крестьянской Красной Армии, если деяния эти совершались систематически, либо из корыстных соображений или иной личной заинтересованности, а равно если они имели своим последствием дезорганизацию вверенных ему сил, либо порученного ему дела, или разглашение военных тайн, или иные тяжелые последствия, или хотя бы и не имели означенных последствий, но заведомо могли их иметь, или были совершены в военное время, либо в боевой обстановке, влекут за собой -

лишение свободы на срок не ниже шести месяцев.

б) Те же деяния, при наличии особо отягчающих обстоятельств, влекут за собой -

высшую меру социальной защиты.

в) Те же деяния, при отсутствии признаков, предусмотренных пунктами "а" и "б" настоящей статьи, влекут за собой -

применение правил дисциплинарного устава Рабоче-Крестьянской Красной Армии.

193_20. а) Сдача неприятелю начальником вверенных ему военных сил, оставление неприятелю, уничтожение или приведение в негодность начальником вверенных ему укреплений, военных кораблей, военно-летательных аппаратов, артиллерии, военных складов и других средств ведения войны, а равно непринятие начальником надлежащих мер к уничтожению или приведению в негодность перечисленных средств ведения войны, когда им грозит непосредственная опасность захвата неприятелем и уже использованы все способы сохранить их, если указанные в настоящей статье действия совершены в целях способствования неприятелю, влекут за собой -

высшую меру социальной защиты с конфискацией имущества.

б) Те же действия, совершенные не в целях способствования неприятелю, но вопреки военным правилам, влекут за собой -

лишение свободы на срок не ниже трех лет, а при наличии отягчающих обстоятельств - высшую меру социальной защиты с конфискацией имущества.

33. Поражение прав, предусмотренных пп."а"-"в" ст.31, сопровождается лишением всех орденов Союза ССР и орденов РСФСР. В этих случаях суд обязан по вступлении приговора в законную силу войти с соответствующим представлением в Президиум ЦИК Союза ССР или ВЦИК по принадлежности.
_______________
Вопрос о награждении орденами отнесен к ведению Президиума Верховного Совета СССР.

Лишение прочих знаков отличия и почетного звания производится приговором суда. [20 августа 1930 года (СУ N 42, ст.504.)].

Приказ 270 и человеческий фактор в войне

2013-12-24T01:14:00.002+04:00

http://rkka1941.blogspot.com/

=============================

Приказ 270 и человеческий фактор в войне

‎

Прочитанный во всех частях армии на передовой, приказ, сколько мне известно, до сих пор не опубликован полностью. Мой пересказ его появился в «Континенте» № 14. Много лет спустя выдержки были в книге Гордиенко «Маршал Жуков» и в журнале "Magazine" – приложении к газете «Вести».

‎С одной стороны, приказ предписывал невиданную нигде «демократизацию» армии:‎

Обязать каждого военнослужащего независимо от его служебного положения потребовать от вышестоящего начальника, если часть его находится в окружении, драться до последней возможности, чтобы пробиться к своим (представьте себе солдата, который требует чего-либо от генерала).

‎С другой:

‎Командиров и политработников, во время боя срывающих с себя знаки различия и дезертирующих в тыл или сдающихся в плен врагу, считать злостными дезертирами, семьи которых подлежат аресту как семьи нарушивших присягу и предавших свою Родину дезертиров…‎

[...] самоотверженно сражаться до последней возможности, беречь материальную часть как зеницу ока‎

[...] если такой начальник или часть красноармейцев вместо организации отпора врагу предпочтут сдаться в плен – уничтожать их всеми средствами, как наземными, так и воздушными, а семьи сдавшихся в плен красноармейцев лишать государственного пособия и помощи.‎

(цитирую по "Magazine" № 347, 15 марта 2001 г)‎

В других странах – в том числе и в гитлеровской Германии – отношение к попавшим в плен было совершенно иным.

‎Германский фельдмаршал Роммель приказывал в безнадежном положении сдаваться в плен и стараться сохранить жизнь (а не материальную часть!), чтобы и впредь служить отечеству (слышал в посвященной Дню победы телепередаче Светланы Сорокиной по НТВ)

‎Президент Рузвельт сказал об экипаже потопленного линейного крейсера «Хьюстон», члены которого, не погибшие в бою были взяты в плен японцами:‎

Люди с «Хьюстона» отдали самое дорогое, что у них было: они пожертвовали своей жизнью и свободой ради торжества нашего общего дела. Поэтому мы все перед ними в долгу и мы должны поклясться, что этот долг будет полностью уплачен. (Перевожу по памяти из книги "American Navy in the World War Two").

‎Мне рассказывали, что плен засчитывался американцам в стаж военной службы, и офицеры, находясь в плену, получали повышение в чине за выслугу лет, а наемникам начислялось жалованье. Проверить этого я, правда, не мог. И, разумеется, пленных воюющих стран поддерживал международный Красный Крест, от чьей помощи Сталин отказался.

‎Сравнение отношения к попавшим в плен подсказывает, что приказ 270 продиктован не только жестокостью и равнодушием к судьбам людей, но и массовыми добровольными сдачами в плен – следствием нежелания значительной части народа защищать советскую власть. Мемуаристы свидетельствуют:‎

[командир подразделения] объяснил мне, что передовые посты доложили о приближающейся цепи немецких солдат. Так как уже ночью большинство роты, державшей этот периметр, условилось сдаться без боя («Ведь остановить немцев нельзя, да и зачем? Они сразу же освободят нас и дадут нам возможность бороться против сталинского режима и коммунизма...»), он предложил мне, если у меня есть комсомольский билет, уничтожить его и ждать немцев, или уйти восвояси, пока не поздно. [...] Перед этим днём доходившие до нас слухи о массовых переходах частей Красной Армии без боя к немцам передавались тайком от очевидцев или через друзей в штабе. [...] И вот сегодня я сам был не только обесчещен потерей оружия, но и стал свидетелем этого позорного факта.

С. Дичбалис. Детство, отрочество, юность не по Л.Н. Толстому. СПб, Сатис, 1995,стр. 40-41.

‎Из сдавшихся в первые месяцы войны 4 миллионов пленных добрая половина, если не больше, были пассивными [?] перебежчиками, которые только и мечтали о том, чтобы взять в руки оружие и сражаться против Сталина и коммунистической диктатуры Мне рассказывал один сдавшихся в плен [...], что он и с ним 300 советских солдат сдались в плен одному немецкому солдату. Они залегли в стороне, когда армия отступала, тогда как немцы думали, что отступили все, и один солдат просто пошел посмотреть местность, когда из кустов перед ним стали вставать триста человек. Он сейчас же поднял руки, готовый сдаться: не воевать же одному против трехсот! Но эти последние положили оружие, и он их гордо повел в плен.

В. Пирожкова. Потерянное поколение. СПб, Журнал «Нева», 1998, стр. 136

‎Разумеется, советское общество было неоднородно. Было немало принимавших советский режим, кто пошел на войну добровольно. Я тоже был в их числе, как и Дичбалис. Помню взрыв патриотизма в Ленинграде в первые дни войны. Но были и миллионы по существу крепостных колхозников и закрепощенных указом 1940 г. граждан, которым было запрещено «самовольно» увольняться с работы, миллионы раскулаченных, сосланных, заключенных, расстрелянных и членов их семей.‎

Виктор Суворов, бывший советский разведчик, автор «Ледокола» и других книг о войне, писал мне («Вести» 14.Х.98):

‎Вы считаете, что Гитлер имел возможность разгромить Советский Союз, если бы воевал против коммунистического режима, а не против народов России. С этим я полностью согласен. Действительно, мужики были по горло сыты колхозами, рабочие кабальными законами, весь народ –террором, пустопорожней болтовней и всеми прочими прелестями первого в мире государства рабочих и крестьян. И вовсе не удивительно то, что гитлеровцев повсеместно встречали цветами, хлебом-солью, самогоном. И вовсе не удивительно то, что миллионные массы добровольно шли в немецкий плен.

Гибель пленных, содержавшихся в условиях хуже скотских, сохранение колхозов, поведение «представителей высшей расы» на оккупированных территориях – все это показало, что гитлеровская немецкая власть ничуть не лучше знакомой советской. А советская сторона в то же время раздувала русский национализм, в армиях Жукова широко расходились слухи, (понятно, с ведома «компетентных органов»), будто колхозы распустят немедленно, как только побьют немцев (слышал от бывшего крупного политработника, до войны члена обкома). В результате отношение к немцам переменилось и стало резко враждебным. Этому немало способствовали антинемецкие (не антигитлеровские, а именно антинемецкие) статьи Эренбурга в советских газетах. Советская пропаганда всегда играла на самых низменных инстинктах толпы (вспомним ленинский лозунг «грабь награбленное!»).

‎Невозможно вести пропаганду без помощи дураков и дур, ими все дело красится и цветет.

Н.Г. Чернышевский. Пролог.

‎Были и наивные интеллигенты, верившие в послевоенную демократизацию, поскольку союзники СССР – страны демократические. Таких было особенно много среди эмигрантов. Те, кого не насторожили подразумевающие вину слова, будто «Родина все простила», вернувшись, попали на Архипелаг ГУЛАГ.

‎Я писал («Вести» 8.VI.98):

‎Таким образом, порочная политика Гитлера – главный фактор, перечеркнувший все плюсы первоклассной военной организации. Его поражение в войне с СССР было политическим, а военные поражения –следствием политического.‎

В письме, цитированном выше, Виктор Суворов согласился с этой оценкой:‎

Бесспорно, порочная политика Гитлера – это главный и решающий фактор в разгроме Германии. Лучше всех, на мой взгляд, это выразил генерал-полковник Г. Гудериан: «Гитлер ухитрился сплотить всех русских под знаменами Сталина».‎

К сожалению и сегодня многие пишут о войне по схеме, осмеянной Львом Толстым: "die erste Kolonne marschiert, die zweite Kolonne marschiert". Человеческий фактор, понятно, не один определяет ход войны, но он тоже очень важен, и его нельзя игнорировать. Если бы не политика Гитлера, Сталина не спасли бы ни марширующие колонны, ни талантливые генералы. И не помогли бы приказы вроде 270-го...

Март 2001, Иерусалим.

«Новый век» № 2 (8), 2004‎‎

http://berkovich-zametki.com/2009/Zametki/Nomer8/VKagan1.php

ПРИКАЗ № 270, ИЛИ РАССТРЕЛЯННЫЕ ГЕНЕРАЛЫ

2013-12-24T01:05:00.002+04:00

http://rkka1941.blogspot.com/

=============================

ПРИКАЗ № 270, ИЛИ РАССТРЕЛЯННЫЕ ГЕНЕРАЛЫ

(По материалам полковника юстиции А. Лискина)

В августе 1941 года появился грозный приказ Ставки Верховного Главнокомандования Красной Армии № 270. Его подписали председатель Государственного комитета обороны СССР И. Сталин, заместитель председателя В. Молотов, Маршалы Советского Союза С. Будённый, К. Ворошилов, С. Тимошенко, Б. Шапошников и генерал армии Г. Жуков. И адресован он был всем членам и кандидатам ЦК ВКП(б), секретарям обкомов, крайкомов, ЦК компартий союзных республик, председателям областных и крайисполкомов, СНК республик, всем секретарям райкомов, горкомов и председателям райисполкомов и горисполкомов. Он не подлежал опубликованию, но его предписывалось прочесть во всех ротах, эскадронах, батареях, эскадрильях, командах и штабах. В приказе завуалированно говорилось об обстоятельствах разгрома 6-й, 12-й и других армий, а также о неудачах на Западном фронте. По стилю и содержанию можно предположить, что в гневе и впопыхах его писал лично Верховный. Почему-то командующего 12-й армией генерал-майора Понеделина Павла Григорьевича назвали генерал-лейтенантом. А все военные чины, подписавшие приказ, несомненно, лично знали Понеделина, и ошибка в его воинском звании была бы исправлена, если бы её допустил не сам Верховный.

Приказ начинается с тирады о том, что «не только друзья признают, но и враги наши вынуждены признать, что в нашей освободительной войне с немецко-фашистскими захватчиками части Красной Армии, их громадное большинство, их командиры и комиссары ведут себя безупречно, а порой прямо героически». После нескольких положительных примеров выхода из окружения противника остатков некоторых частей обрушивается лавина проклятий в адрес командармов 28-й и 12-й армий и командира 13-го стрелкового корпуса:

«Но мы не можем скрыть и того, что за последнее время имели место несколько позорных фактов сдачи в плен врагу. Отдельные генералы подали плохой пример нашим войскам.

Командующий 28-й армией генерал-лейтенант Качалов, находясь вместе со штабом группы войск в окружении, проявил трусость и сдался в плен немецким фашистам. Штаб группы Качалова из окружения вышел, пробились из окружения части группы Качалова, а генерал-лейтенант Качалов предпочёл сдаться в плен, предпочёл дезертировать к врагу.

Генерал-лейтенант Понеделин, командовавший 12-й армией (а где же группы армий? Куда делась 6-я армия, которой командовал Понеделин с 27 июля, так как командарм 6-й был тяжело ранен? — А.Л.), попав в окружение противника, имел полную возможность пробиться к своим, как это сделало подавляющее большинство частей его армии. Но Понеделин не проявил необходимой настойчивости и воли к победе, поддался панике, струсил и сдался в плен врагу, совершив таким образом преступление перед Родиной, как нарушитель военной присяги.

Командир 13-го стрелкового корпуса генерал-майор Кириллов, оказавшийся в окружении немецко-фашистских войск, вместо того чтобы выполнить свой долг перед Родиной, организовать вверенные ему части для стойкого отпора противнику и выхода из окружения, дезертировал с поля боя и сдался в плен врагу. В результате этого части 13-го стрелкового корпуса были разбиты, а некоторые из них без серьёзного сопротивления сдались в плен.

Следует отметить, что при всех указанных выше фактах сдачи в плен врагу члены военных советов армий, командиры, политработники, особоотдельщики, находившиеся в окружении, проявили недопустимую растерянность, позорную трусость и не попытались даже помешать перетрусившим Качаловым, Понеделиным, Кирилловым и другим сдаться в плен врагу».

И далее: «Некоторые командиры и политработники своим поведением на фронте не только не показывают красноармейцам образец смелости, стойкости и любви к Родине, а наоборот, прячутся в щелях, возятся в канцеляриях, не видят поля боя, а при серьёзных трудностях в бою пасуют перед врагом, срывают с себя знаки различия, дезертируют с поля боя». Позволю себе процитировать тут же воспоминания известного поэта Евгения Долматовского, очевидца сражений 6-й и 12-й армий в окружении возле г. Умани: «К северу и востоку от Новоархангельска наши войска отражали натиск 16-й, 11-й и 9-й танковых дивизий, а также двух механизированных (одна из которых тоже значилась под номером 16, а другая называлась „Адольф Гитлер“). С запада надвигались 297-я, 24-я, 125-я и 97-я пехотные дивизии. На юге и юго-западе (а мы рассчитывали пробиться на юг) против нас были выставлены 1-я и 4-я немецкие горнострелковые, 257-я и 96-я пехотные, 110-я и 101-я легкопехотные дивизии, да ещё венгерский и румынский корпуса. Здесь же находилась итальянская дивизия, впоследствии оккупировавшая Первомайск. <…>

По немецким данным, наши 6-я и 12-я армии сковали двадцать две… полнокровные дивизии противника с приданными им всевозможными средствами усиления (отдельные артиллерийские дивизионы, отдельные понтонные батальоны, „пионерские“, то есть сапёрные, части, наконец, батальоны фельджандармерии и зондеркоманды). А в воздухе против нас действовали наиболее отличившиеся на европейском театре эскадрильи бомбардировщиков и истребителей общей численностью более 700 самолётов…

Отчаянные бои, которые вели 6-я и 12-я армии сначала в оперативном, а потом и в тактическом окружении с конца июля почти по середину августа, оказались в историческом плане вкладом в разгром гитлеровского блицкрига… 6-я и 12-я армии грудью прикрыли Днепропетровск — крупнейший район сосредоточения нашей промышленности, которую необходимо было эвакуировать. А пока она работала на оборону! Был также сорван захват Киева. Пока эти армии сражались, было эвакуировано в глубь страны 99 тысяч вагонов с промышленным оборудованием».

В приказе Ставки № 270 обо всём этом ни слова.

Против генералов Качалова Владимира Яковлевича, Понеделина Павла Григорьевича и Кириллова Николая Кузьмича военной прокуратурой были возбуждены уголовные дела по обвинению их в измене Родине, а в основу обвинения в качестве главного доказательства положены выписки из приказа Ставки № 270 и несколько малозначащих бумаг.

Судьи Военной коллегии Верховного Суда СССР, пренебрегая отсутствием доказательств, на основании формулировок того же приказа заочно осудили Качалова В. Я. (29 сентября 1941 года), Понеделина П. Г. и Кириллова Н. К. (13 октября 1941 года), определив каждому в качестве меры наказания расстрел. Тут же сработала машина преследования — пострадали жёны и совершеннолетние дети Понеделина и Кириллова. Репрессировали даже тёщу Качалова.

По большому счёту все три генерала стали жертвами политических и военно-стратегических просчётов лиц, подписавших приказ Ставки № 270, ибо войска, которыми эти генералы командовали, были разбиты превосходящими силами противника. Известно, что, находясь в неволе, генералы Понеделин и Кириллов вели себя достойно, их не сломили ни издевательства, ни посулы фашистов, а ведь оба отлично знали о приказе Ставки № 270 от 16 августа 1941 года. 29 апреля 1945 года в числе других пленных они были освобождены американскими войсками. Понеделину предлагали службу в армии США, но он отклонил это предложение.

3 мая 1945 года всех бывших военнопленных генералов доставили в Париж и передали советским представителям. Затем их отправили самолётом в Москву. Какое-то время они жили свободно, носили положенную генеральскую форму и ничего не знали о своих семьях. Видимо, в отношении их проводились мероприятия спецслужб, но заочный приговор Военной коллегии Верховного Суда от 1941 года в исполнение не приводился. Арестовали Понеделина и Кириллова только 30 декабря 1945-го по постановлению начальника следственного отдела ГУКР «СМЕРШ» генерала Леонова, санкционированному начальником ГУКР «СМЕРШ» В. С. Абакумовым и главным военным прокурором генерал-лейтенантом юстиции Н. П. Афанасьевым.

Фактически на основании приказа Ставки № 270 были возбуждены новые уголовные дела, но без ссылок на этот приказ и с умолчанием о наличии уголовного дела с заочным приговором о расстреле. Генералов водворили в Сухановскую тюрьму особого режима. В конце 1946 года власти СССР полностью рассчитались с предателем А. А. Власовым и его ближайшим окружением, а с Понеделиным и Кирилловым не спешили. Для них тянулись страшные годы пребывания в тюремных застенках, заполненные редкими допросами, бесконечными продлениями сроков следствия и содержания под стражей. Похоже, от них ожидали (или требовали) признания вины за окружение и разгром 6-й и 12-й армий.

20 августа 1950 года «по новым обстоятельствам», которых фактически не имелось, по заключению ГВП, Военная коллегия отменила свой заочный приговор от 13 октября 1941 года, Понеделину и Кириллову (по их новым делам) объявили об окончании следствия (без предъявления дела за 1941 год), а 25 августа всё той же коллегией обоих, теперь уже очно, вновь приговорили к расстрелу с немедленным приведением приговоров в исполнение. Генералы признали, что в бою попали в плен. Суду этого было достаточно.

Из собранных следствием и судом материалов очевидно, что генералы невиновны, но грозный приказ Ставки № 270 делал их таковыми, и ни у следователей, ни у судей не хватило мужества хоть как-то протестовать.

После смерти Сталина ГВП было проведено настоящее расследование вновь открывшихся обстоятельств, и всё та же пресловутая Военная коллегия Верховного Суда СССР в феврале 1956 года приняла определение о реабилитации загубленных политическим произволом верных сынов Отечества. Вскоре были реабилитированы их жёны и дочери.

Содержание приказа Ставки № 270 о генерале Качалове было ещё более постыдной и трагической нелепостью. Оказалось, что он, командуя в Ельнинской операции 28-й армией Резервного фронта под руководством Г. К. Жукова, попал в сложную обстановку. В боях севернее города Рославля его штаб был отрезан от войск. Его громили наземным огнём вражеские пушки и миномёты, а сверху старательно бомбила авиация. Генерал Качалов погиб. Это удалось доказательно установить смоленским чекистам при вскрытии братской могилы в деревне Старинка Смоленской области и при дополнительном расследовании.

Значит, в приказе Ставки № 270 глумились над генералом, уже сложившим голову за свободу и независимость Родины. Он реабилитирован в 1953 году, после смерти Сталина, и, согласно сообщению ГУК МО РФ, «считается погибшим в Великой Отечественной войне в районе д. Старинка Смоленской области» (приказ МО СССР № 0855 от 13 февраля 1954 года). Жену генерала Качалова Елену бдительные «законники» дважды упрятывали в тюремные камеры и лагерные зоны. Пострадала, как вы помните, и мать Елены. Реабилитировали их уже в 1954 году.

Безусловно, изменить историю или переписать её заново невозможно. Однако очистить её от наносной грязи назрела необходимость. Подобные попытки очищения истории уже предпринимались. Так, на XX съезде КПСС разоблачили культ личности И. В. Сталина. Потом воскресили из небытия героев Брестской крепости, рассказали о подвиге героя-подводника Александра Маринеско. Настало время официально решить вопрос о несостоятельности и несоответствии действительности приказа Ставки Верховного Главнокомандования Красной Армии № 270 от 16 августа 1941 года в части необоснованных обвинений в трусости и измене Родине генералов Качалова В. Я., Понеделина П. Г. и Кириллова Н. К.

http://www.k2x2.info/istorija/100_velikih_tain_vtoroi_mirovoi/p23.php