Итак, первая остановка – город Пермь. Конечно, не Челябинск, но в моем представлении не менее суровый населенный пункт. Хотя, забегая вперед, скажу, что все эти преждевременные ассоциации были ошибочны, и Пермь оказалась очень милым городом, со своей своеобразной душой и людьми, также имеющими свои несравнимые особенности.  Почитав в аэропорту статьи о городе в википедии, я решил, что все-таки гораздо продуктивнее и интереснее будет сходит в краеведческий музей и изучить материал на наглядных примерах, тем более что друзья-пермяки уже включили это мероприятие в план экскурсии по городу.  Начну с того, что Пермский край  был образован в 2005 году путем слияния Пермской области и Коми-Пермяцкого автономного округа. Таким образом, коренных национальностей в крае две – русские и коми-пермяки, чей след в культуре региона, в том числе и деревенской, остался, пожалуй, наиболее заметным.

В Перми есть замечательный музей «Хохловка», находится он в 40 км от города в одноименной деревне. Сама Хохловка ничем особенным не отличается, разве что стоит в очень живописном месте, на полуострове, как раз на изгибе реки Кама. Со слов местных жителей, многие пермяки мечтают купить себе здесь дом или землю для постройки дачи, однако, учитывая близость музея и красоту окружающей природы, а вместе с этим и возросшую стоимость, позволить себе это сделать может далеко не каждый. Итак, музей «Хохловка».  Это огромный искусственно созданный поселок, обнесенный частоколом, чем-то напоминающим тот, что использовали в качестве укреплений российские славяне тысячу лет назад. Музей представляет собой коллекцию отреставрированных деревенских домов, амбаров, бань, церквей и других построек, чей возраст порой достигает 300 лет. Стоит отметить, что большинство строений, находящихся в нем, были вывезены как раз из коми-пермяцких деревень. Я не берусь утверждать, что в плане архитектуры их дома чем-то отличались от русских построек, возможно, сказывается длительный и неуклонный период интеграции коренных народов в пришедшую русскую культуру. Мы достаточно долго бродили по музею, несмотря на далеко не теплую погоду, попутно обсуждая возможные варианты его развития в плане туристической привлекательности. Видимо, у нас русских это в крови, потому что в большинстве случаев все словами и заканчивается J. Хотя, не скрою, что домика с самоваром и русскими булками, где бы можно было погреться и выпить чаю, музею очень не хватает. Вообще, «Хохловка» произвела на меня неизгладимое впечатление своей душевностью. Все здесь так тихо и спокойно, а старые, уже местами подгнившие, бревна домов – его экспонатов, как будто напоминают о временах Татищева и Петра, крестьянах той эпохи, сотворивших, по сути, подвиг, освоив  пустынные земли уральского хребта.

Пробыв в Перми пару дней, я сел на поезд до Екатеринбурга. В целом, столица Урала произвела на меня впечатление и прочно укрепила ассоциации о себе как о громадном мегаполисе, схожим, пожалуй, разве что с Москвой и Питером. Бескрайней ширины улицы, с выступающими то здесь то там верхушками небоскребов, чистота дорог и тротуаров, зеркальные стены строений в стиле хай-тек. Все это действительно может произвести впечатление даже, на мой взгляд, на столичного жителя, поскольку увидеть весь этот шик вдали от западных границ нашей страны действительно необычно. Сразу скажу, что деревни я в Екатеринбурге не посещал. У меня был всего один день, и я решил потратить его на осмотр самого города.

И, наконец, последним пунктом моей «уральской экскурсии» была Тюмень. Конечно, уже не совсем Урал, но все-таки город, располагающийся всего в 5 часах езды от Екатеринбурга. Почему именно Тюмень. Ну, во-первых, это первый город, построенный в Сибири. Уже, на мой взгляд, место историческое.  Во-вторых, прочитанная мною летом книга В. Пикуля «Нечистая сила» натолкнула меня на мысль посетить с. Покровка – родину Г. Распутина, являющегося главным героем романа. Скажу лишь, что книга действительно замечательная. На мой взгляд, Валентин Саввич смог мастерски описать социальный и политический жизненный уклад Российской Империи того времени, ну, и, конечно, сама Покровка была описана им выше всяких похвал. В Тюмени я пробыл всего два дня, один из которых потратил на поездку в с. Покровское. Я не случайно чередую названия Покровка и Покровское. Оказалось, что для тюменцев это одно и то же. В маршрутах автобуса можно встретить и то и другое названия, что, видимо, не должно сбивать с толку приезжих J. До Покровки я добрался на маршрутке всего за 115 рублей. Уже начинало смеркаться, и нужно было торопиться. Обратной маршрутки, по всей видимости, ждать не приходилось, и я заранее готовил себя ловить попутку. Пройдя метров 200 по деревне, я не увидел ничего особенного, что могло бы выделить Покровское от других сибирских сел и деревень. Таких очень много в Красноярском крае. Людей на улицах было  мало, видимо, сказывался холод. Температура воздуха опустилась до -25 градусов. Всюду дымились трубы печек деревенских домиков, кое-где лаяли собаки. Вот пронесся мимо мальчонка в тулупе на снегоходе «Буран». А вот мимо прошла женщина, возможно, потомок самого Г. Распутина, кто знает. На вопрос: «Где находится музей?», женщина объяснила, что нужно пройти в центр села, указав направление рукой, однако, добавила, что сейчас, в связи с морозами, посетителей очень мало и скорее всего он закрыт. Ну, что же, это меня не остановило, тем более что путь был проделан длинный. Я пошел дальше, рассматривая дома и улицы. Стоит отметить, что избы в селе очень разномастные. Встречаются и старые, исторические экземпляры, есть и новые постройки, не относящиеся ни к одному из типов русских домов. Вот на пути попалась аптека, расположившаяся в домике 40-50 годов постройки кыпчакского типа. А вот магазин, разместившийся в старом «словенском» доме.  Музей действительно был закрыт.  Я немного потоптался перед воротами, сделал пару фотографий его внешнего фасада и камня, надпись на котором гласила, что в 1918 году на этом месте перепрягал своих лошадей экипаж семьи Николая II. Стало уже почти совсем темно, когда я повернул обратно на трассу. Однако той же дорогой решил не идти, испугавшись собак, облаявших меня с ног до головы. Положившись на свое пространственное чутье,  и прислушиваясь к звукам проносившихся мимо Покровского машин, я пошел на остановку.  Через пять минут я вышел к какому-то совхозу, вдалеке гудел трактор, передо мной стояли три огромных промышленной заготовки стога сена, на снегу виднелись огромные следы собачьих лап. Темнело. Мне стало не по себе. Собравшись с силами, я пошел к уже появившейся на горизонте трассе, однако, тут же провалился в глубокий, почти по пояс, снег. Минут через 10 я все-таки буквально выполз на дорогу, весь в репейниках и с полными сапогами снега. Какого же было мое «счастье», когда, простояв час на остановке, я не дождался даже намека на маршрутку или рейсовый автобус. Уже отчаявшись, я увидел, как, включив поворот, ко мне подъезжает машина. Сразу скажу, что я не голосовал. Женщина, пассажир переднего сиденья, спросила, не еду ли я в Тюмень и, если да, они с мужем могут меня подбросить. Такая бескорыстная доброта, проявленная к одиноко стоящему на трассе в темное время суток человеку, покрытого репейниками, на самом деле, вызвала у меня кучу эмоций. Пока мы добирались до города, я думал, а ведь действительно не все в нашей стране так плохо. Есть же добрые люди, способные просто остановиться на трассе , не боясь при этом посадить к себе в машину незнакомого человека.

В общем, впечатлений от поездки осталось масса. Как обычно, фотоотчет в фотографиях ниже.

[Просмотр из PicLens]

12►

Уезжая, люди оставляют в России ту существенную часть души, которая делала их россиянами и, которая, рассредоточиваясь в итоге между оставшимися в нашей стране людьми, делает их сильнее и выносливее. Это как закон сохранения энергии, ни одна капля российскости не может быть утеряна за пределами самой России, а вновь появившаяся в ней частичка остается в нашей стране навсегда.

Поленница дров у дома в с. Михайловка

Конечно, после такого трудового дня было бы неплохо сходить в баньку, вкусно поужинать и лечь спать, но, у нас только начиналось самое интересное. Нужно было распилить привезенные бревна, наколоть дров и уложить их в поленницы. Для пилки использовались пила с двумя ручками и так называемые «козла», на которых бревно фиксировалось.  Я с большим удовольствием и ностальгией вспоминаю те зимние вечера. Во время работы дедушка много рассказывал о своей жизни в деревне, о детстве, о том, как занимался крестьянством с отцом и братьями. Я бы сейчас многое отдал, чтобы вернуться в то время хотя бы на денек.

Мне хорошо запомнились моменты, когда дед рассказывал о заготовке дров в его селе во времена его юности. Я многое узнал от него о видах древесины, пригодной для растопки печей, о мерах измерения поленниц и порубленных дров, о том, как правильно дрова укладывать и хранить, как правильно топить печь.

Далее в посте я опишу процесс заготовки дров в российских деревнях на основе рассказов моего дедушки и потрясающей книги, которую я нашел в сети: http://happynouruz.narod.ru/fedotov/00_index.htm).

Начну с того, что Россия всегда славилась своими холодными зимами, поэтому дрова в нашей стране были не просто предметом декора для растопки каминов, в них заключалась жизненная необходимость. К заготовке  дров крестьяне в России подходили с большой ответственностью. Я с детства уяснил, что лучше всего зимой использовать дрова из лиственных пород дерева. У таких дров выше плотность и они дают мало сажи, препятствующей горению. Угли от таких дров тлеют долго и дают много жару. Поэтому одной вязанки, ну, скажем, березовых поленьев, хватит, чтобы растопить печь и обогреть бревенчатый дом. Но, не все лиственные деревья подходят для растопки печей. Осиновые дрова дают жару мало, поэтому в русских деревнях такие дрова круглый год жгли только бедные крестьяне. В народе говорили:

«Осиновые дрова не варки – мало жару дают».

Кроме того, березовое полено, покрытое берестой, сразу идет со своей растопкой, ведь сначала разгорается береста, а уже потом схватывает древесина. Однако стоит учесть, что березовые дрова, в связи со своей высокой плотностью, труднее разгораются, чем, скажем, сосновые, которые горят быстро и быстро сгорают, оставляя мало тепла. Кроме березовых много жару также дают дрова ольховые, дубовые, дрова из фруктовых деревьев: яблони, груши, сливы. Например, в Тамбовской губернии был обычай на Покров (14 октября) топить печь только яблоневыми дровами. Согласно поверью, в тех домах, где этот обычай соблюдали, всю зиму было тепло.

Стоит отметить, что в северных районах России, там, где преобладают хвойные леса, чаще использовали дрова из этих пород деревьев. Хвойные дрова при горении трещат, разбрасывая раскаленные угольки, поэтому за печкой необходимо присматривать.

Интересный факт заключается в том, что в старину нельзя было использовать для сжигания такие сорта деревьев, как бузина или клен. Согласно древним славянским поверьям, эти деревья олицетворялись  с чертом и человеком.

Дрова рубили в русских деревнях в основном осенью и зимой. Существует даже специально выделенный для этого день – Якова древопильца. Судя по названию, обычай не языческий, хотя, вполне вероятно, что его просто переименовали на христианский лад, как это делали со многими праздниками и особыми днями древних славян.  О лучшем времени года для заготовки дров говорит старая русская пословица:

«Осеннее и зимнее полено жарче горит, вешнее и летнее ему не чета».

Следующий пункт в заготовке дров – это их хранение. Это очень тонкий момент, поскольку от него зависит влажность заготовленной для растопки древесины.

Поленница дров

Мой дедушка рассказывал, что слишком сухое дерево разгорается легко и очень быстро сгорает, при этом все тепло улетает в трубу. Слишком влажные дрова сложно разжечь и тепла дают мало, поскольку горят они вяло. Для того чтобы найти «золотую середину» важно было нарубленные дрова правильно укладывать и хранить. Поэтому наилучшая отдача происходит от сгорания дров, которые хранились в специальной поленнице или в сарае дровнике. Такие дрова было принято называть воздушно-сухими.

Поленницу обычно устраивают около стены дома, дворовой постройки или глухого забора. Около стены вбивают четыре кола, которые должны удерживать поленья с двух сторон. Чтобы нижние поленья не оказались на сырой земле, под них подкладывают кирпичи или камни. Для того чтобы не дать поленнице рассыпаться, дрова укладывают «клеточкой». Если поленница находится под открытым небом, то сверху на нее необходимо положить водонепроницаемый материал.

В заключении хотелось бы сказать, что заготовка дров была для наших предков очень важна. Для них она не была экзотикой, как сейчас. Оставшаяся без дров на зиму семья могла просто умереть от холода. Конечно, в наши дни необходимость в дровах отпала, поскольку централизованное отопление заменило старые русские печки, а система обогрева величиной с небольшой ящик вполне подойдет для коттеджа, построенного за городом. Но, все же, на мой взгляд, никакой фитнесс-клуб не может сравниться с рубкой дров ранним морозным утром в деревне. Кроме того, ничто не заменит настоящую русскую печь с трубой и поддувалом. Ведь когда мысли не дают долго уснуть ночью, прислушиваешься к тиканью часов в комнате, вою собак где-то далеко за окном, а душу согревает потрескивание догорающих углей в печи, вселяя покой и уверенность в завтрашнем дне.

При написании поста я использовал рассказы моего дедушки и информацию из потрясающей книги Геннадия Яковлевича Федотова «Русская печь». У кого есть желание и возможность обязательно почитайте, книга действительно уникальная по своему подробному изложению и понятному языку.

Ссылка на книгу: http://happynouruz.narod.ru/fedotov/00_index.htm

               Вообще, в нашей стране долго существовало пренебрежительное отношение к местным говорам. Многие рассматривали их как явление, с которым нужно бороться, очищать русский язык. В настоящее время СМИ проталкивают в головы наших граждан кристально-чистый литературный язык, вытесняя многие самобытные слова и выражения. Вместе с ними, на мой взгляд, уходит и часть нашей российской культуры. Исчезают вместе с людьми старшего поколения многие слова, обозначающие обряды, обычаи, предметы быта традиционной российской деревни. Кроме того, ситуацию усугубляет порой негативное отношение самих деревенских жителей, носителей традиционных диалектов русского языка, к говору своей «малой родины».

               Поэтому, на мой взгляд, крайне необходимо пытаться сохранить хотя бы оставшуюся часть нашей российской культуры, представленную российскими деревенскими говорами. Начать, конечно, нужно с себя. Было бы неплохо, если бы каждый, у кого есть такая возможность, обращал бы больше внимания на особенности речи своих бабушек и дедушек, пытался чаще использовать произносимые ими необычные для городского жителя слова.

               В 60-х годах прошлого века вышла уникальная книга «Словарь русских народных говоров» (скачать ее можно здесь: http://download-dic.ru/html/govor-srng.html). Я случайно наткнулся на нее в сети, когда искал источники для данной статьи. Словарь этот довольно-таки большой. Его можно листать как художественную книгу, испытывая не меньший интерес, поскольку каждое слово в нем уникально и несет с собой великую историю, культуру наших российских народов. Жаль, что у меня нет оригинальной, бумажной версии этой книги. Мне кажется, перелистывая ее страницы,  любой бы ощутил ветер истории, каждым своим геном почувствовал бы принадлежность к ней, к своим предкам.

               Я выписал отдельные наиболее интересные, на мой взгляд, и употребляемые, может в несколько иной форме, в настоящее время слова из первого тома данной книги. У кого нет возможности скачать этот словарь, может просто ознакомиться с ними ниже в этом посте:

`Абалмаш – обманщик, плут. Слово использовалось в говорах  Новоржева, Пскова.

Абодна̀я – ясная поляна, удачливая пора. Слово употреблялось в Архангельской губернии.

Або̀сь – частица, в значении вводного слова – вероятно, пожалуй, небось. Использовалось в Новоржеве и Пскове.

Чой-то, бабоньки, стоит эдако справить?! – И не говори! Абось, не один пуд хлебом за эдаку одежину.

Абы̀ или а̀бы – союз, частица – лишь бы, только бы. ( Рязань, Саратов, Курск и др.)

Абы царские подати мне уплатить, а там я заживу барин барином.

А̀кта – кобыла. Слово употреблялось в забайкальских говорах (возможно, казакского происхождения).

Ала̀бушки – маленькие пирожки из гороховой муки, смешанные с толченым картофелем. Использовалось в деревнях Архангельской губернии.

Алала̀ – в говорах Курска, Пензы, Тамбова – бессмыслица, вздор, бред.

А̀мки – детс. Кушать, есть. Слово использовалось в деревнях Смоленской губернии.

Хочешь амки?

Аны̀сь – пусть. Слово было часто употребляемо в селах Калуги.

Анысь книга лежит на столе.

А̀ха – что-нибудь сладкое (Владимир).

Ахавѐрничать  – буянить (Рязань).

А̀юшки – частица – вопросительный ласковый отклик на обращение (Тамбов, Курск, Воронеж).

            Малая Камарчага представляет собой небольшую, очень старую деревушку. Хоть асфальта в ней я и не заметил, но все же дорога показалось мне вполне приличной. Дома в массе своей южного – половецкого типа.

Крестьянский дом в д. Малая Камарчага

Было воскресение, около 10-ти утра, но людей на улицах было мало, в основном это были те, кто занимался хозяйственными работами. Я сделал несколько снимков домов, которые показались мне интересными, и поехал дальше.

            В оставшемся пути до с. Шалинское я сделал лишь одну остановку для того, чтобы сфотографировать церковь, стоящую прямо вдоль трассы. Церковь, судя по ее внешнему виду, была новая, из свежего бруса со сверкающим куполом. До с. Шалинское оставалось километров 5-10, однако, церковь построили почему-то не в нем. Видимо для того, чтобы люди из соседних деревень, не имеющие автотранспорта, могли тоже посещать ее регулярно.

            Подъезжая к Шалинскому, я был поражен: между мной и селом пролегала ложбина, и открывался потрясающий вид на первые дома деревни. В ложбине, как и положено, было болотце или нечто похожее на цветущую речку. Въехав в Шалинское, я решил не начинать фотографировать сразу, а сначала прокатиться вдоль и поперек этого села, понаблюдать за укладом жизни людей, живущих в нем, со стороны, приметить для себя интересные экземпляры построек и элементов природы.

Село это, конечно, не маленькое. По моим прикидкам в нем проживает тысяч 10 человек, не меньше. Я насчитал пять очень длинных улиц (около 3-х км). Дома, в большинстве своем, очень и очень ухоженные.

Дом словенского типа в с. Шалинское

Обратил на себя внимание тот факт, что люди в Шалинском, строя новый дом или ворота к нему, пытаются вспомнить старые традиции и украсить их элементами деревянного зодчества. Я остановился у одного из таких дворов. Один из его жителей, представившись Кириллом Макаровичем, рассказал, что орнамент на ставнях, и русскую форму для ворот он сделал по образу и подобию избы, которая стояла на этом месте раньше. С его слов, старый дом строил еще его прадед сразу после переселения в Сибирь в 19 веке. Но, время взяло свое, и дом уже не отвечал требованиям большой семьи сына Кирилла Макаровича, которая периодически приезжает на побывку из города. Поэтому, решив построить новый дом, он и его сын не стали изобретать велосипед и попросту поставили точно такую же избу, несколько увеличив ее в размерах.

            Надо сказать, что в Шалинском я встретил очень много интересных домов. Один из них изба-десятистенок с четырехскатной крышей.

Дом десятистенок! в с. Шалинское

Да, я не ошибся, именно десятистенок. Причем стоит этот дом буквой «Г» и, судя по всему, принадлежит одному хозяину, которому я даже немного завидую. Еще один интересный момент, который привлек мое внимание – это наличие больших, двухэтажных купеческих домов. Смотря на них, представляешь себе такую картину: на дворе 19 век, дом купца, подле него несколько лошадей, запряженных в телеги, в телегах разного роду товары – мука, сахар, чай и др. Мужики-грузчики таскают кули в подвал этого дома и на первый этаж, где расположена продуктовая лавка купца. Не слышно шума машин, воздух чист и прозрачен. Люди в русской крестьянской одежде проходят мимо по своим делам. Всюду слышен старый русский деревенский говор.

            Как было бы здорово попасть в ту атмосферу хотя бы на день, посмотреть своими глазами на переселение крестьян в то же с. Шалинское, познакомиться с кем-то из них, узнать, из каких губерний Руси они пришли в Сибирь, какие планы строят на будущие…

С этими мыслями, немного вдохновившись перед очередной рабочей неделей, я поехал обратно, в Красноярск.

Остальные фотографии:

[Просмотр из PicLens]

          Я думаю, что в общих чертах все знакомы с историей переселения российских народов в Сибирь, освоением ими ранее завоеванных казачеством земель. Меня этот вопрос интересовал всегда, но найти более менее краткой и структурированной статьи, посвященной этой теме, мне не удалось. Поэтому я решил собрать информацию из разных источников и, структурировав ее, выложить здесь. Уместить всю историю, связанную с заселением Сибири в одном посте, конечно, не реально. Поэтому в изложении материала я решил придерживаться определенной структуры, которая будет состоять из двух моментов:      

1. этапы переселения в Сибирь (периоды времени, социальные слои населения, политика государства в этой области);
2. регионы Руси, ставшие источниками пополнения населения территорий за Уралом. Эта часть будет в себя включать процентное соотношение людей, переехавших из того или иного региона в Сибирь, а также наиболее часто встречающиеся фамилии переселенцев (может кто-то найдет среди них свою). При этом я не буду вдаваться в детали и конкретизировать отдельные моменты. Весь пост будет предельно краток, т.к. его основной целью является обобщение и структуризация информации по данному вопросу.

I этап (XVI – XVIII века):

          Первыми группами, переселившимися в Сибирь из России стали казаки с южных границ Руси, имевшие в XVI веке альтернативу быть уничтоженными властями как сословие, а также черносошное и посадское население севера Руси, слабо затронутое Смутой и потерявшее традиционные связи с Новгородом.    

Сибирские переселенцы

  «Ермак проложил путь в Сибирь для массы из казачьего юга и новгородского севера», – заметил по этому поводу Г. Н. Потанин – путешественник и общественный деятель 19 века.     

           Таким образом, первыми поселенцами Сибири были служивые люди – казаки, пушкари, стрельцы, направляемые сюда по указу царя.     

 Они начали создавать в Сибири сеть острогов для удержания завоеванных земель. Однако для обеспечения служивых людей во вновь открытом регионе необходимы были производители материальных благ.     

 В связи с этим государство стало перемещать в Сибирь пашенных крестьян, наделяя их за это поощрениями.     

   Так, известно, что денежная компенсация крестьянам составляла на тот момент до 135 рублей. Крестьяне перемещались в Сибирь двумя путями:       

• по указу царя (т.е. не по их воле);
• путем вербовки крестьян по их собственной воле.

          К 1699 году количество крестьянских дворов уже составляло 9428 штук, а число людей 105230 человек.      

          Помимо служивых людей и крестьян, значительную часть переселенцев в Сибирь того времени составили ссыльные «воры», «мятежники», «изменники», «колодники» или как их еще называли – ссыльные маргиналы. Как охарактеризовал их один из сибирских воевод: «Все мужики охочие из разных городов, всякого воровства бегаючи».      

          Стоит выделить то, что значительная часть сибирских крестьян того времени перемещались из западной части России без своих семей. Возможно, это было вязано с незнанием того, что ожидало переселенцев. Может в их дальнейшие планы и входило переселение оставленных на Руси семей в Сибирь, однако, забыв про это, крестьяне-мужчины писали прошение царю, жалуясь в нем на нелегкую холостяцкую жизнь J. И согласно указу царя Михаила Федоровича было «…велено на Вологде, на Тотьме, на Устюге Великом и в Соли Вычегодской прибрати в Енисейский острог служилым людям и крестьянам  на женитьбу 150 человек женок и девок».      

          Стоит отметить, что еще до переселения в Сибирь казаков, т.е. в 16 веке, там жили негосударственные люди – торговцы, занимающиеся в основном пушниной.      

          В XVII и XVIII веках волнопереселенческая деятельность практически прекратилась. Все дороги имели, как это принято сейчас называть, контрольно-пропускные пункты. В связи с этим прирост населения Сибири от беглых крестьян был незначительным. Таким образом, практически все переселения того периода носили легальный характер. Так, указ Сената 1734-1745 годов о разрешении переселения в Сибирь семьям из Московской, Казанской, Архангельской губерний позволил переселиться за Урал тысячам людей. Известны также и другие подобные указы, позволявшие семьям из западной части России переселяться в Сибирь.      

          В конце XVIII века в Сибирь бежали старообрядцы, для того чтобы сохранить свою веру. Известно, что в 1764 году сюда проследовало 23 партии старообрядцев по 150-250 человек, выведенных из польских пределов. Они были расселены в Западном Забайкалье и к середине 19 века составляли 57% всего русского населения территории (17 827 чел.).      

          Таким образом, подводя итоги переселений в Сибирь, входящих в условный первый этап, можно  сказать, что основную массу   переселенцев составляли казаки с южных границ Руси и крестьяне из северных губерний России, свободные от крепостничества. Большая их часть были крестьяне-середняки, имевшие опыт устойчивого хозяйствования, трудолюбивые и настойчивые. Уже за первые годы жизни в Сибири они обрастали своими подворьями, разрабатывали захваченное ими количество земли. Стоит отметить интересный момент, что уровень жизни тех же крестьян в Сибири был гораздо выше, чем в европейской части России. Это можно проследить по количеству лошадей в крестьянском хозяйстве:      

• Европейская Россия: бедные – 0-1 лошади, средние – 1-3 лошади, зажиточные (кулаки) 3-5  лошадей;     
•  Русская Сибирь: бедные – 1-3 лошади, средние 3-7 лошадей, и кулаки имели более 7 лошадей.     

           Наверное, наличие в Сибири в 17-18 веках переселенцев с юга (казаки) и с севера (крестьяне из северных губерний) и объясняет такое разнообразие в типах сибирских домов, особенно большое количество домов южного типа с четырехскатными крышами.      

                   Однако наступил век девятнадцатый – весьма противоречивый в отношении к переселенческой политике. Можно сказать, что закончилось то вольное переселение крестьян в Сибирь, позволявшее им наделять самих себя землей по принципу «захватничества». Отныне вся деятельность в этом направлении велась в рамках определенных правил и законов.      

II этап (XIX век):

          Что касается XIX века, особенно его первой половины, то в этот период помощь государства в переселении людей из западных регионов России в Сибирь стала сокращаться. Так, в 1822 г. вышел указ «О дозволении крестьянам переселяться на земли сибирских губерний», который не предусматривал каких-либо дотаций крестьянам. Т.е., другими словами,  переселение должно было происходить на свой страх и риск.      

 Однако, решив изменить переселенческую политику, в 1843 г. по инициативе П. Д. Киселева (министр гос. имущества) принимается закон, также регламентировавший переселение в Сибирь.      

Г. Распутин тоже был сибирским переселенцем

  Он предусматривал наделение переселенцев 15-десятинным наделом на ревизскую душу, предоставление пособий и льгот. Всего за 11 лет (1945-1955) по этому закону в Сибирь прибыло 90,6 тыс. человек.      

          Но, все же, основным источником роста русского населения в регионе в XIX веке, помимо естественного прироста, являлось принудительное водворение  и принудительное переселение. Наиболее существенным в решении демографической ситуации был вклад ссылки («штрафной колонизации»). Согласно сведениям Главного тюремного управления Российской империи на январь 1898 г. в регионе было сосредоточено 310 тысяч ссыльных всех категорий. Подавляющую часть их составляли этапированные по приговорам сельских обществ «за порочное поведение». Что касается политических ссыльных, то точных данных о их количестве нет. Но известно, что с 1864-1869 и 1876-1894 в регион последовало 25 473 политических ссыльных.      

          В 1861 году было отменено крепостное право, а вместе с ним и право бывших крепостных крестьян на переселение. Фактом является то, что Правительство Александра II отменило личную зависимость крестьян, но при этом так наделило их землей, чтобы после освобождения крестьяне оставались привязанными к помещичьим имениям в качестве дешевой рабочей силы. Для осуществления этой цели необходимо было запрещать переселение крестьян, т.к. последнее резко диссонировало общему характеру и содержанию проводимой реформы. Однако, несмотря на это, крестьяне все же переселялись. Делали они это в большинстве случаев самовольно. Мне, например, удалось выяснить, что мои предки  переселились в Енисейскую губернию в 60-х годах 19 века. Как они это сделали на фоне проводимой крестьянской реформы, осталось загадкой.      

          Конец XIX начало XX в. ознаменовались новой волной крестьянских переселений в Сибирь.   То, что происходило в течение этого периода, многие историки называют переселенческой революцией.      

 Ее основными качественными составляющими стали:      

• изменение отношения правительства от запрещения и ограничения к поощрению и организации;
• уравнивание в правах всех категорий землепользователей (старожилов, новоселов, аборигенов);
• быстрое развитие рыночных отношений в сельском хозяйстве;
• резкий рост численности сельского населения;
• инновации в культурной составляющей, образе жизни крестьян и др.

По указу 10 марта 1906 года право переселения крестьян в Сибирь было предоставлено всем желающим без ограничений. Правительство Столыпина ассигновало немалые средства на расходы по устройству переселенцев на новых местах, на их медицинское обслуживание и общественные нужды, на прокладку дорог.      

П. Столыпин открыл новую страницу переселений в Сибирь

     

В 1906-1913 годах за Урал переселилось 2792,8 тысяч человек. Масштабы данного мероприятия обусловили и трудности в его осуществлении. Количество крестьян, не сумевших приспособиться к новым условиям и вынужденных вернуться, составило 12% от общего числа переселенцев.      

Итоги переселенческой компании начала XX века были следующими. Во-первых, за период 1906-1913 годы был осуществлен громадный скачок в экономическом и социальном развитии Сибири. Во-вторых, население данного региона за годы колонизации увеличилось на 153%. В-третьих, если до переселения в Сибирь происходило сокращение посевных площадей, то за 1906-1913 годы они были расширены на 80%, в то время как в части России на 6,2%. В-четвертых, по темпам развития животноводства Сибирь также обгоняла европейскую часть России.      

 Продолжение следует… 

Необычный дом "словенского" типа в д. Михайловка

На вопрос, кто же в деревне может мне его продать, женщина призадумалась и ответила, что уже и не знает, поскольку коров осталось мало. Мало в ее понимании – это 15 штук на 15 дворов этой деревушки. А что же тогда было лет 30 назад? )

            Сделав в Михайловке несколько снимков, я решил проехать еще 10 километров по грунтовой дороге, чтобы хоть как-то спасти положение. Карта гласила, что двигаясь прямо, я попаду в д. Ентауль и с .Красный ключ. Что означает слово «ентауль», я не знаю. Скорее всего, оно тюркского происхождения. Сама деревня состоит из одной улицы, дома которой, все без исключения, не позднее 50-х годов постройки. Проехав мимо них до конца, я развернулся и даже не стал фотографировать.

            Следующая деревушка показалась через 5-7 километров. Это был Красный ключ. Село, судя по всему, очень старое, однако, от исторической его части осталась лишь одна улица. Все остальное – это длинные советские дома барачного типа, разделенные на две части для двух семей. Мне была интересна лишь историческая улица, поэтому, сделав круг по деревне, я свернул на нее. Дорога, по которой мне предстояло ехать, мягко сказать, не лучшего качества. Пару раз я буксовал, но все обошлось ). Дома там действительно очень старые. Обратила на себя внимание одна деталь, давно утраченная в селах и деревнях. Я говорю о  красной звездочке на воротах у домов фронтовиков. Конечно, с годами их становится все меньше и меньше, но все же приятно было увидеть такие экземпляры. Сразу вспомнилось детство, дом моего дедушки – ветерана ВОВ.

            Вернувшись обратно на тракт, я решил, подгоняемый чувством неудовлетворенности от поездки, заглянуть на обратном пути в еще одну деревню – Тигино. Название русское, значит и домов там будет много – подумал я –  старых русских избушек.

Дом словенского типа в д. Тигино Красноярского края

Уже с первых метров этой деревушки я понял, что не зря потратил время и все-таки свернул в ее сторону. Практически все дома в ней словенского типа, причем, как и положено, по науке, на улицу они смотрят своими торцами. Деревня эта состоит практически из одной улицы, проехав которую вдоль и поперек, я не встретил ни одного пьяного человека. Об этом говорят и дома этой деревни – ухоженные и очень добротные. Еще я обратил внимание на одну деталь: люди, которые попадались мне по пути в Тигино, были все, как один, черноволосые, со строгими чертами лица. Это и не удивительно, ведь по рассказу одной местной жительницы, деревню эту основали казаки еще в конце 17 века.

            В итоге, объехав Тигино от начала и до конца, я  все-таки купил молока, хоть уже и не парного, и отправился домой под первые капли начинающегося дождя…

Остальные фотографии:

[Просмотр из PicLens]