«Рубль», альбом «Сдачи не надо» - Проект Сергея Шнурова

«Моя Оборона»

odmin — Mon, 19 Jul 2010 12:50:41 +0000

Клуб «Jagger», 13.07.2010

The End

odmin — Wed, 14 Jul 2010 13:51:51 +0000

Сергей Шнуров завершает цикл аудиоколонок, записанных для «Большого города». Слушайте последнюю колонку Сергея Шнурова под условным названием «The End» на shnurov.bg.ru.

2x2=0,5

odmin — Wed, 30 Jun 2010 14:50:26 +0000

Группа «Рубль» презентует новую песню «2х2=0,5». Специально для журнала «Большой Город».

Сергей Шнуров: «Успех — не самоцель»

odmin — Mon, 28 Jun 2010 09:42:40 +0000

Не стоит путать Сергея Шнурова с экс-лидером группы «Ленинград» Шнуром — по сценическому имиджу матерщинником, раздолбаем и пьяницей. Шнурову, в отличие от Шнура, в рамках «Ленинграда» всегда было тесно. Он писал романы, картины, музыку для фильмов, мультиков и мобильников, чуть не запустил именную линию обуви. Но шлейф былой скандальной славы за ним все тянется...

На фестивале Music&Film, который пройдет в Риге и Юрмале 15-18 июля, Шнуров опять попробует себя в новом амплуа — выступит в компании со знаменитым «Терем-квартетом». В преддверии концерта музыкант ответил на вопросы.

— Вам повезло — вы не такой, как все?
— Это цитата из моей песни про менеджера? Да, я думаю, что мне повезло. Только в отличие от менеджера в офисе я не работаю.

— «Я — и. о. БГ», пели вы в конце девяностых. Когда и почему вы перестали им быть? Чьи обязанности выполняете сейчас? И кто в таком случае сам БГ?
— Перестал им быть тогда, когда мало кто стал понимать, что такое «и. о.» и что такое «Б. Г.». Когда я сочинял эту песню, еще была жива память о Ленинградском рок-клубе, а сейчас она абсолютно стерта. Молодое поколение вообще не знает, что это такое, и слава богу. Сейчас я просто дядя Сережа. Без и. о. А Борис Гребенщиков не выходил из роли никогда. Он как был гуру, так и остался. Но не для меня. Уже с 10-го класса перестал. Как человек, спевший «Я — и. о. БГ», может говорить, что Гребенщиков — его гуру?

— Ваш любимый мультфильм детства?
— В детстве был такой чешский мультик про крота. Даже не помню, что там происходило, но мультик вызывал у меня какой-то восторг.
Я мультики не очень люблю. Хотя иногда озвучиваю. Но это мультики такие — для взрослых. Забавно, но тяжело. Помню, озвучивал в каком-то мультике все роли. Сидел два дня взаперти. Даже ложась спать, продолжал прокручивать в голове тексты. Из мультфильма сложно выйти. Войти в него легко.

— Вы снимались в фильме «Мой друг Иван Лапшин». Остались какие-нибудь воспоминания о съемках?
— А никаких воспоминаний. Даже режиссера картины Алексея Германа не помню. Я был мальчиком, в классе втором учился. К нам подошла съемочная группа. Сказала: «Побегайте, покидайте снежки». Мы побегали, покидали снежки. Потом я спросил: «А какой это фильм?». Они: «Мой друг Иван Лапшин». Все. Даже не знаю, остался ли этот эпизод после монтажа. В фильме много дворов. Я надеюсь, что в каком-то кадре моя рука пролетела. Или голова.

— Уголовное дело об уклонении от службы в армии на вас все еще висит? Не мешает в быту?
— Сразу видно, что вопрос из Латвии. Вы просто не врубаетесь. У нас призывной возраст до 27 лет. То бишь сейчас уже поздно. А уголовное дело заводят после того, как тебя находят. Меня не нашли.

— Концептуальное использование мата и плагиата обеспечило скандальную славу Тимуру Кибирову и Анатолию Осмоловскому. Повторить ранний успех они так и не смогли. Не боитесь повторить их траекторию?
— Я вообще не боюсь никаких траекторий. Если она твоя, то чего ее бояться? И успех же — не самоцель. По-моему, гораздо важнее отношения с собой. Неуспех — это тоже, может быть, твой путь. Сколько людей неуспешных... Я не меряю категориями успеха-неуспеха. Так меряют те, у кого успеха не было. У меня уже был успех. И «был» — наверное, ключевое слово. Ничего страшного в этом нет. Вот если бы мне было 18 и у меня был успех — вот это было бы страшно. Сейчас я решаю, как и всегда, какие-то свои сугубо личные творческие задачи, которые не касаются больше никого. Будут они успешными или неуспешными, это мое личное внутреннее дело.

— Ваш первый всенародный успех пришелся на год дефолта. А текущий кризис удается использовать в своих целях?
— В 1998 году группу «Ленинград» знало человек сто. Я считал, что это был успех. Как можно использовать кризис в качестве продвижения? Наверное, можно, но мои демоны другие. Я боюсь других. Но они же мои, и я не готов с ними делиться читателями столь значимого издания, как...

— Редакция GQ провозгласила вас человеком года в тот раз, когда читатели проголосовали за Путина. Вам не жалко, что читателей обманули?
— Я хочу пожелать всем не читать вчерашнюю прессу. Читайте позавчерашнюю. Или прошлого века. Это интереснее. А вообще, я об этом даже никогда не думал. Если бы мы с Путиным конкурировали в равных областях, тогда да. А так Путин занимается самбо, а я — легкой атлетикой. Сложно конкурировать. Не хотел бы я конкурировать по уровню популярности с таким электоратом. Мне не хочется быть популярным у этих людей.

— На ранних концертах вы зачитывали отрывки из своего романа. Какова судьба этого текста? Планируете ли его когда-нибудь опубликовать?
— Книжка называлась «Х.. й вам». Она была напечатана в 1997 году на оберточной бумаге, в которую селедку заворачивают. Напечатали мои друзья из рекламного агентства. Экземпляров триста. Ничего, хорошая была книжка. Речь в ней шла о вечных ценностях, как в любой книжке. Я ее сам лично раздавал. Было смешно. Какие-то экземпляры у кого-то до сих пор остались. Мне ее показывают периодически. Переиздавать не собираюсь, сейчас этим никого не удивишь. А в 97-м это, конечно, давало по шарам.

— Изучение философии сказалось на ваших текстах?
— Не сказалось.

— Кто из философов вам ближе по духу?
— В разные времена по-разному, но так или иначе я постоянно возвращаюсь к Платону. Хотя в телефоне у меня есть фотография могилы Канта. А Гегель уже не мое, вообще. Могилу Гегеля я бы не фотографировал.

— В поэме Ерофеева «Москва — Петушки», которую вы записали как аудиокнигу, встречается термин «трансцендентально». Как человек, читавший Канта, скажите: он там просто ради красного словца, или за ним проглядывает концепция?
— Конечно, проглядывает. Как человек, читавший Канта, я считаю, что тут главное — понимать разницу между трансцендентностью и трансцендентальностью.

— Возможен ли с помощью запоя прорыв к трансцендентальному? И нужен ли он?
— Скорее, к трансцендентному. Нужен ли? Кому как. Мне, скорее всего, да. Ну, раз я пью.

— Чем будущее выступление в Риге будет отличаться от концертов «Ленинграда»?
— Сам не знаю. Для меня это пока загадка. Я люблю эксперименты. В «Тереме» тоже люди подвижные. Но не такие подвижные, как я. Их больше, им тяжелее двигаться. Мне очень хочется сделать из этого значимую акцию — не только для зрителей, но и для себя. Реверансы в сторону культурных корней мне не очень нравятся. Я вообще не люблю реверансы, мне больше нравится удар по яйцам.

«Бизнес&Балтия» № 119(3965) от 28 июня 2010 г.

Сергей Шнуров: джентльмен с дамами и хулиган на сцене

odmin — Fri, 25 Jun 2010 12:05:26 +0000

В ночном клубе «Большевик» зажигал Сергей Шнуров. Самый известный российский матерщинник теперь выступает с группой «Рубль» и не жалеет о «Ленинграде».
«Серёга! Серёга!» — скандировала публика, приветствуя вышедшего на сцену Сергея Шнурова, больше известного под коротким псевдонимом Шнур. Со своей группой «Рубль» он провёл первый концерт в Южном Подмосковье. Перед выступлением Шнур согласился на интервью и с сигаретой в руках ждал вопросов. Честно говоря, я была готова к эпатажу, каким то выходкам. Но Сергей был вполне адекватен, доброжелателен, корректен по отношению к дамам, беседа с ним оставила приятное впечатление. А вот потом он вышел на публику и стал больше похож на свой сложившийся образ.

— Серпухов успели посмотреть?
— Не успел.

— Неправда. Вы же были здесь, когда снимали клип...
— Вы имеете в виду клип для фильма «Бумер»? Я тогда кроме автобусной остановки ничего и не видел.

— Ну, остановка тоже может о многом рассказать... Вот вы такой эквилибрист от матерного слова и вроде всё вам нипочём. А когда первый раз вышли на большую публику, вы как себя чувствовали, комфортно?
— Я был разогрет, я был пьян и поэтому довольно смел. Честно — не помню, как себя чувствовал.

— У вас новая группа «Рубль», уже полтора года. Как вам в новом составе?
— Мне нравится больше. Мы стали такие молодящиеся старые пердуны, как я это называю...

— Вам всего то 37...
— По меркам современной музыкальной культуры это довольно много.

— Чувствуете себя мамонтом?
— И даже динозавром.

— Вы ведёте в Интернете аудиоколонку, выкладываете свои песни в свободном доступе. Для чего?
— Я не знаю, как это объяснить... Просто так мне хочется. Скорее всего, чтобы мои друзья в разных городах более спокойно могли меня слушать, чтобы мне не приходилось посылать им песни поездом или самолётом. Интернет вот именно для этого.

— Вы всё время ищете себя... Например, ваша программа на НТВ «Шнур вокруг света» такая народная и простая, бесцензурная какая то... Почему вы прекратили её выпускать?
— Потому что я просто устал кататься по миру, это довольно тяжёлый процесс. Да и в мире то мы фактически везде побывали, остались Австралия, Северный и Южный полюсы.

— Тяжело было совмещать творчество с путешествиями?
— Творчество вообще легко совмещать с чем угодно. Дело в том, что сложно было переносить большую разницу во времени, сидеть по 20 часов в самолёте. Тем более, я очень люблю курить.

— В Интернете прошла информация, что группа «Ленинград» распалась по причине экономического кризиса. Как вы можете это прокомментировать?
— Дело в том, что большинству людей нравится это привязывать к каким то событиям, которые им более или менее понятны. «Почему распалась группа „Ленинград“?» — «Из-за экономического кризиса». И всем всё ясно.... Группа распалась, потому что она распалась. Почему, например, распалась группа The Beatles?

— Хм... Группа, как семья, и когда она распадается... Это болезненно?
— Нет. Лучше остаться легендой, чем каким то странным персонажем. Можно любое начинание, извините, обосрать своим дальнейшим продолжением. Я решил, что пора ставить точку, чтобы, прежде всего, в моём сердце группа «Ленинград» осталась таки горящим огнём. На самом деле, в тональности «ля минор» я, кажется, сказал уже всё.

— Чем «Рубль» отличается от «Ленинграда»?
— «Рубль» играет в «ми мажоре» (смеётся).

— Тексты песен как пишете: лёжа на диване, задумавшись, или раз — и готово?
— По-разному. Иногда долго мучаюсь, иногда очень легко, на коленке, иногда вообще на студии прямо пишу... По-разному.

Разумеется, на звучащих в тот вечер со сцены песнях было много мата, но слушался он почему то гармонично: образ Шнура, который «хуярит на гитаре в охуительном костюме», без песен такого рода уже не воспринимается. Хрипловатый голос, оглушительно ревущая музыка, тёмный зал, освещаемый лучами прожекторов... Всё это производило впечатление. На концерте у Шнура было живое общение с людьми, он отвечал на выкрикиваемые слушателями вопросы и даже изменил свою программу по требованиям из зала. Во время одного из проигрышей Сергей вообще слез со сцены в толпу танцующих, и все имели возможность дотронуться до кумира.

11 июня 2010 г.

Сергей Шнуров: «В России все дела решаются в бане»

odmin — Thu, 17 Jun 2010 18:22:00 +0000

Брать интервью после концерта — задача не из лёгких. Группа, выложившись на сцене, хочет побыть в спокойной обстановке и отвлечься от происходящего, но вместо тишины получает человека с диктофоном и фотографа. Остаётся только поблагодарить музыкантов, которые, не смотря на усталость, соглашаются на общение с журналистами.
С Сергеем Шнуровым мы поговорили после выступления группы «Рубль» в РЦ «Страйк». На всё про всё у нас было не более пяти минут, впрочем, Шнуров, как обычно, был точным и лаконичным.

Константин Волков: Сергей, ваш альбом «Сдачи не надо» можно легально бесплатно скачать в интернете, но при этом альбом вышел ещё и на диске и продаётся в музыкальных магазинах. Нет ли в этом противоречия?
Сергей Шнуров: Нет, потому что на пластинке для тех, кто умеет читать, чётко написано, что эта пластинка — акт легального пиратства, и сделал её Артемий Троицкий. Если вы умеете читать, то вы всё поймёте. Я этот альбом не выпускал.

К. В.: От участия в группе «Рубль» вы ждёте какого-то результата, ставите перед собой конкретные цели или просто наслаждаетесь процессом?
С. Ш.: Я надеюсь, что если после каждого концерта хотя бы пять женщин найдёт своего мужчину в зале, то будет зае.. сь.

Роман Матыцин: Сегодня утром перед концертом я общался с фанатами группы «Ленинград» и спрашивал, пойдут ли они на «Рубль». На что они отвечали: нет, не пойдём, Шнур стал какую-то херню играть. Вы не боитесь, что, начав играть такой американский гаражный рок а-ля «Stooges», вы потеряете обширную аудиторию «Ленинграда» и взамен получите меньшую публику?
С. Ш.: Вы знаете, я ничего не боюсь. Дело в том, что фразу «Шнур играет херню» я слышу со своего рождения. А насчёт того, что я потеряю аудиторию... Вы знаете, я сделал это сознательно. «Ленинград» был неким культурным прорывом в начале этого века, но потом стал популярной музыкой. А я популярной музыкой в принципе не занимаюсь. Я парень модный, я люблю модные движения.

К. В.: По какой причине группа «Рубль» может распасться?
С. Ш.: Если умрёт кто-нибудь из участников. Так же, как и во всех великих группах.

Р. М.: Прямо как «Led Zeppelin», которые распались после смерти своего барабанщика.
С. Ш.: Я, кстати, недавно смотрел концерт «Led Zeppelin» 70-х годов. В зале было примерно столько же народу, сколько и сегодня (на концерте в Краснодаре было не более ста человек — прим. автора).

К. В.: У вас часто возникает ощущение, что люди ждут от вас совсем иного, не того, что вы хотите им дать?
С. Ш.: Публика вообще дура — это известный факт. Люди всегда чего-то ждут. Я ж не Господь Бог, чтобы им давать. Они молятся не на ту икону.

К. В.: То есть во время концерта вы не обращаете внимания на выкрики, когда вас просят сыграть песни «Ленинграда»?
С. Ш.: Эти люди сели не на ту электричку.

Р. М.: В репертуаре вашей группы есть песня «Русский рок». Как вы считаете, существует ли сейчас такое направление, как русский рок?
С. Ш.: Русский рок — это музыка без драйва, абсолютное нытьё в минорных аккордах, что в принципе не свойственно рок-н-рольной среде.

К. В.: В одном из интервью вы сказали о том, что в нашей стране на одно десятилетие приходится один великий человек. В 70-е им был Высоцкий, в 80-е — Гребенщиков, в 90-е — Цой. В 2000-х кто, по вашему мнению, был великим человеком?
С. Ш.: Если посмотреть на результаты голосования, то, наверное, это Путин. Но я за него не голосовал.

Р. М.: А что вы думаете по поводу недавней встречи Путина с творческой интеллигенцией? Как вы относитесь к позиции Юрия Шевчука, который задавал Путину вопросы о свободе, о демократии?
С. Ш.: Ох... ая позиция. Но это пиз.. ж ни о чём.

Р. М.: Слова в пустоту?
С. Ш.: То, что показывают по телику — это враньё. Все реальные вещи решаются в бане, вы же это прекрасно понимаете. По телевизору вам е.. ут мозги, не обращайте на это внимания.

К. В.: Сергей, последний вопрос. Какое поколение придёт на смену поколению поху.. тов?
С. Ш.: Поколение онанистов.

Интервью брали Роман Матыцин и Константин Волков (http://ufokultura.ru)
Текст: Константин Волков

В голове

odmin — Thu, 17 Jun 2010 11:39:45 +0000

Группа «Рубль» презентует новую песню «В голове». Специально для журнала «Большой Город».

Премия «Степной волк»

odmin — Mon, 14 Jun 2010 10:28:08 +0000

13 июня 2010 года в ЦДХ были объявлены лауреаты музыкальной премии «Степной волк».

Клип группы «РУБЛЬ» «Я хуярю на гитаре» был признан лучшим видео. А в номинации «Голос» победил Сергей Шнуров.

Сергей Шнуров: «Нет такого мужчины, который не смотрит порнуху»

odmin — Sun, 06 Jun 2010 16:06:48 +0000

Его зовут Шнур. Он музыкант, художник, недоучившийся архитектор, философ и жуткий дебошир. Имидж задиристого музыканта, вечно ругающегося матом и не боящегося обнажать самые неприятные стороны нашего общества, сложился у Сергея Шнурова в конце 90-х. Потом он успел сделать несколько передач, объехать полмира и даже найти любовь. В Москве появляется нечасто. «МК» застал Сергея после одного из таких визитов с бодуна. Но философский и критичный взгляд на жизнь у него это состояние не отбило.

«Кризис пронизывает всю культуру»

— Сергей, вы участвовали в московском шоу «Ночь в музее», в государственной акции. А раньше вас в Москву не пускали выступать. Сейчас отношения с властью изменились?
— Я выставлялся в частной галерее «Файн арт» и не знал, что это государственная акция.

— Какое у вас отношение к нынешней власти?
— Тревожное. Меня смущает то, что самые влиятельные и богатые люди страны отправляют своих детей учиться за границу.

— Своих детей вы бы не отправили за границу?
— Отправил бы.

— Проблема в качестве образования?
— Нет, я просто боюсь того, что они задумали. Если властители судеб и движений России отправляют детей учиться за границу заведомо, это буквально кричит о чем-то. Думаю, что жить они здесь не хотят. Они свою дальнейшую судьбу (дети ведь продолжение себя) не связывают с этой страной. Вот это страшно.

— Вы свою судьбу связываете с этой страной? Вы бы не переехали?
— У меня возникают мысли. Но я не могу находиться вне контекста русской культуры.

— Многие музыканты рисуют — Макаревич, Васильев. Это мода?
— Я видел картину Васильева. По-моему, это полная фигня. Про Макаревича так сказать не могу. Мне кажется, он сильный график. Гребенщиков раньше картины писал. У меня было желание отрезать ему руки, если бы он ими не играл.

— А себя-то как художника вы как оцениваете?
— Пока на «троечку». Художник — это процесс, как и музыкант, как любая творческая единица, это не то, что было сегодня или вчера. Вот если это будет завтра — это да.

— Ходят слухи, что из-за кризиса вы были готовы продавать свои картины, не встречаясь с покупателем.
— Отчасти. У меня с кризисом не связано ничего. Я постоянно чувствую кризис, мне кажется, он не проходит. Видимый финансовый кризис — всего лишь отражение фундаментального кризиса, который пронизывает всю эту культуру, пронизывает общение. Это мировоззренческий кризис. Мне кажется, стало много условностей. Любое определение, заключенное в кавычки, сужает круг интерпретаций. Мы становимся теми страшными людьми, которым в принципе все понятно. На самом деле это безумие.

— Противостояние двух столиц продолжается? До сих пор часто слышишь, мол, Петербург — это культурная столица, Москва — купеческая.
— Оно закончилось. Мы были идеологической столицей. Культурная — это придумали неумные люди. Главное слово в этом предложение — «были». Сейчас, собственно говоря, — всепронизывающая Москва. Петербург перестал быть городом, он стал мегаполисом. Для людей из города большой разницы нет — что Москва, что Петербург. Только средство заработать денег. Или украсть, что в принципе одно и то же. Я придумал гениальную поговорку: все заработано до нас.

— У вас ведь незаконченное архитектурное образование. Как вам архитектурный облик Москвы?
— Дело в том, что невозможно бороться со следствием, нужно искать причину. Архитектура — это застывшая музыка, как бы банально это кому ни показалось. Та музыка, которую мы слушаем, воплощается в эту ... которую мы начинаем наблюдать.

От уха Ван Гога до Рубля

— Ваш новый проект, группа «Рубль», существует уже два года. Почему мы не слышим эту группу по радио, не видим концертов? Вас опять запрещают?
— Там запрещать нечего. В Петербурге — аншлаги.

— А в Москве не было концертов.
— Вам это не нужно.

— Но поклонники же есть. Они пришли на вашу выставку.
— Им достаточно Интернета, думаю. Я создаю миф. Группа «Рубль» становится мифом. Миф — это то, что ты не видишь, но очень в это веришь.

— Последний клип группы «Я хуярю на гитаре» был запрещен.
— Лучший клип. В этом мире невозможно ничего запретить. Если что-то сильное, то оно не подпадает ни под какие запреты. У нас формально запрещена проституция в стране. И что, ее нет?

— С Древней же Греции была, есть и будет...
— А все потому, что это сильная вещь.

— То есть вы бы проституцию узаконили, как в Голландии?
— Не как в Голландии, а как в России до 1917 года.

— В смысле открыть публичные дома?
— Да, это же было, и совсем недавно.

— А вы пользуетесь услугами проституток?
— Пользовался. И хочу, пользуясь случаем, передать им огромный привет: «Спасибо, девчонки!»

— То есть сейчас появилась единственная и неповторимая?
— К сожалению, да. Зовут ее просто — старое русское имя Матильда. Мы живем вместе уже три года.

— Будет свадьба?
— Не готов делиться этим.

— Что такое любовь?
— Огонь.

— И он горит?
— Он всегда во (!!!) горит. Только один огонь сжигает, а другой греет.

— А что, по-вашему, есть красота?
— (Долго думает.) Красота невозможна без любви. Бывают такие вещи, которые многим кажутся абсолютно некрасивыми и дикими. Но если ты в это влюблен с большой буквы — не плотская любовь, а крестьянская, — то в принципе красиво все.

— Это уже не только о женской красоте. Во что вы влюблены из окружающего мира вещей, мест и пр.?
— Канонерский остров в Петербурге. Туда нужно пробираться через туннель. Это первая гавань, которую построил Петр I. Гениальное место: оттуда уходят корабли в самое настоящее дальнее плавание. Ночью там вообще башню сносит.

— Вы уже занимались кругосветными путешествиями, сейчас копаетесь в истории российского шоу-бизнеса. Какую бы историю вы еще хотели раскопать?
— Не знаю. Сейчас мы сделали фильм вместе со старой командой, с которой мы снимали «Ленинградский фронт». Он называется «Блокада НКВД». Я узнал очень много. С точки зрения шпионской. Фильм еще не смонтирован. Мы его сделали не так давно, но, по-моему, он должен прозвучать.

— А дальше?
— Завтра я поеду в Хельсинки снимать про дружбу финского и русского народов. Это для первого финского канала. Там нас очень любят, это уже второй фильм. У нас общая история. Если бы не изнасилование, которое произошло после 17-го года, когда убивали каждого вепса.

«Я всегда был модный»

— Почему «Ленинград» распался?
— Я тоже не понял. Там куча факторов. Чтобы я ни сказал, все будет неправда.

— С музыкантами вы общаетесь?
— К счастью, да. Мы умудрились остаться друзьями. В группе «Рубль» играет пять человек из группы «Ленинград».

— Новые музыканты там есть?
— Нет.

— А зачем было менять название?
— Чтоб народу поменьше ходило. Я паровоз. И стало очень много вагонов. Я их отстегнул.

— То есть, если группа становится частью масс-культуры, это уже не то?
— Было хуже — группа вошла в мейнстрим. Это хуже, чем масс-культура. Это когда люди понимают, что от тебя ждать. И ты понимаешь, что они от тебя ждут. Ты перестаешь быть боевой единицей искусства.

— А с новой группой вы снова в строю?
— Да.

— Что «Рубль» дает нового?
— Мы себе поставили задачу, что мы будем самой лучшей рок-группой в мире.

— Но чтобы стать самой лучшей, сначала надо стать известной.
— Подождите. Когда я сидел на кухне и придумывал название этой группы, она была никому не известна.

— Зачем делать новый проект, заново его раскручивать?
— Потому что можно быть популярным, а можно быть модным. В один момент я был модным, а потом стал популярным.

— А надо быть модным?
— Я таким всегда и был. Мода — это когда уважаемый тобой человек, который что-то делает в искусстве и вообще в жизни, говорит тебе: «Серега, вот эта песня офигительная». Вот это мода.

— А бренд-реализм — придуманное вами направление — это критика моды?
— Нет, я не критикую. Я занимаюсь, как и всегда занимался, какими-то странными конфликтными вещами. И группа «Ленинград», и группа «Рубль» — это довольно конфликтные вещи, которые, по идее, не имеют права на существование. Но они существуют.

Шнур и мат

— Сколько в вашем лексиконе матерных слов?
— Одно.

— А как же легендарная строчка «я знаю три матерных слова»?
— Я не считал. А сколько в вашем лексиконе существительных?

— Хватает.
— Вы же не считали их. Мне один приятель подарил книжку, называется «Словарь». Она про слово х... Вот такая книжка (показывает на пальцах, что она сантиметров пять в толщину. — М. М.)

— Слово на все случаи жизни.
— Для кого как. Некоторые, даже имея сотни тысяч слов в голове, не могут выразить свои мысли.

— А как вы относитесь к тому, что абсолютное большинство школьников курят и ругаются матом?
— Я думаю, это страшно. У меня двое детей. И ни один не курит. Дочери 16, а сыну 10. Это не вопрос школьников и не вопрос меня. Будто я такой мерзавец, научил всех курить и ругаться матом. Когда у тебя нет перспектив, что тебе остается? Возьмите любой провинциальный город. Что тебе делать? Убивать себя.

— А ваши дети слушают Шнура?
— Да, что-то им нравится, что-то нет.

— Вы были заботливым отцом? Читали сказки на ночь?
— Это было настолько давно...

— Дети собираются пойти по вашим стопам? Заняться музыкой?
— Нет, я думаю. Дочь учится в школе при Петербургском университете и собирается поступать на философский факультет.

— Вы занимаетесь спортом?
— Байки. Можно на самом деле родить такой миф, прямо сейчас. Правды нет.

— Совсем?
— Только в отношениях.

— Мужчины и женщины?
— Человека и женщины.

— Какой самый глупый миф про вас придумывали?
— То, что у меня большой член. Он обычных средних размеров.

— А вы бы снялись в порно, если б предложили?
— Смотря с кем. С порнозвездой? С Келли Белли? Наверное, да.

— Кроме шуток?
— Не знаю. Все зависит от ситуации...

— А так смотрите?
— Нет такого мужчины, который не смотрит порнуху. (Смеется.)

Музыка без эксперимента

— Вы недавно сказали, что в музыке нет экспериментов. Хотя все московские клубы набиты тысячами молодых групп.
— Живут штампами. Нет ничего непреодоленного. Секрет популярной музыки прост. Его можно в трех предложениях изложить. Это должно быть ярко на сцене, отличаться от всех остальных, яркий тембр солиста и набор музыкальных инструментов должен быть нетривиальный.

— Вроде же используют и скрипки, и лютни иногда...
— Скрипка — чудовищно тривиально. После «Капризов» Паганини я не знаю, что там еще можно сыграть...

— А если говорить о рок-музыке.
— Это пошло.

— А какие тогда эксперименты?
— Два утюга, баян и утюг. В мире электроники сейчас столько нового. Любой звук ты можешь синтезировать сам. Почему-то, кроме отдельных великих людей, никто этим не занимается. Тем более сложно находиться в стране, в которой дети политиков уезжают жить за границу. И нам рассказывают про поднятую с колен Россию. Она поднялась, по-моему, для того, чтобы отсосать. Меня все время мучила эта история про Дягилева. Почему у него был такой успех за границей? Потому что это была экономическая экспансия, которая только поддерживалась культурной темой. Я не знаю, что там было важнее.

— Мы можем сейчас создать такой же успешный проект, как Дягилевские сезоны?
— Конечно, нет. Высоцкий — 70-е, Гребенщиков — 80-е, Цой — 90-е. Получается, что у нас на одно десятилетие — великий человек.

Газета «Московский Комсомолец» № 25369 от 5 июня 2010 г.

Водка-любовь

odmin — Wed, 02 Jun 2010 14:35:53 +0000

Группа «Рубль» представляет песню «Водка-любовь». Специально для журнала «Большой Город».

Мой 87

odmin — Wed, 19 May 2010 07:17:33 +0000

Группа «Рубль» презентует новую песню «Мой 87». Специально для журнала «Большой Город».