Гарри Каролинский в 70-х годах был известным радиожурналистом и выступал по радио под именем Гарри Табачника. Сначала в СССР, потом в США, где он работал на радио «Свобода» и «Голос Америки». И вот этот знаток брежневских времен, обратившись к временам куда более отдаленным, написал серию книг из шести томов, посвященную 1913 году.

Г.Каролинский на беседе в Париже ©Владимир Секлетов

«Русский очевидец» побеседовал с писателем Гарри Каролинским во время его визита в Париж.

— Гарри Давидович, серия называется «Последний мирный год -1913». Откуда у Вас интерес к той эпохе?

Ну, историей я интересовался всегда, в школе мое прозвище было « историк», даже собирался поступать на исторический факультет. Не пришлось, я закончил факультет журналистики МГУ, а также юрфак и аспирантуру. В начале 90-х гг. в Нью-Йорке и Берлине вышло мое историко-литературное исследование «Последние хозяева Кремля». Затем 1994 году его издали в Москве. И оно стало бестселлером. Охватывает оно весь советский период. Работая над этой книгой, и, окунувшись в исторический материал, я подошел  к предшествовавшему катастрофе 1917 года периоду историй нашей страны. Я помнил, что моя бабушка называла то время не иначе, как «мирным». Так вот, какое же оно было на самом деле-то мирное время? Какой была Россия моих предков до прихода большевиков? Ведь в советское время, чего только не говорили о прошлой России. Она и темная, и отсталая, и если бы не  большевики такой бы ей и оставаться. Но это же было не так!

Помнится, во времена СССР все социалистические достижения постоянно сравнивали именно с 1913 годом. Почему?

Сейчас скажу. Роман — это художественное плотно. Меня не столько интересует личная драма, сколько драма, вызванная влиянием происходящих событий. И потому жизнь героев показывается на фоне широкой панорамы исторических событий. Вводится в действие большой круг действующих лиц. Исторических и созданных воображением автора. Им надо было придать соответствующие черты, у них должен был быть свой и присущий тому времени и им лично язык. Правильный язык. Кто же, если не писатель, хранитель языка? Надо было передать атмосферу, дух того времени — весны 1913 года, когда Россия праздновал 300-летие Дома Романовы и когда после двенадцатилетнего отсутствия возвращается на родину мой герой. И вот он и видит, какой стала страна за эти годы. Но, что такое роман без любви, без пейзажа, без музыки слов? Все это есть, и рядом с этим живет и история.

Сидел я над книгами, старыми газетами и мне открывалась совершенно иная картина русской жизни накануне Первой мировой войны. Это было время больших достижений. Известный французский экономист Эдмонд Тери по заданию французских властей проехал по России и опубликовал книгу о состоянии страны в 1914 году. В ней он приводит цифры колоссального скачка, который сделала царская Россия. Этот период даже называли «чудом Николая II». Ведь во время событий 1905 -1907 гг. поговаривали, что Николай с семьей собирается покинуть страну и, вроде, яхта его уже в Кронштадте стоит под парами. Но он не только не уехал, он сумел умирить Россию! Страна получила основные новые законы, т.е. конституцию, в следующем году в Готском альманахе она была названа не самодержавной, а конституционной монархией, начала действовать Дума. В 1905 в войне с Японией году Россия практически лишилась боевого флота, а к Первой мировой войне он был восстановлен. Это заслуга императора Николая II. Он занимался этим сам лично.

За время правления Николая II население увеличилось на 50-60 миллионов человек. Менделеев еще в 1903 году посчитал, что население страны к середине века достигнет 500 миллионов человек. При Николае II  Россия производила столько зерна, что ее называли «кормилицей мира». А после? Был ли такой период после? По вкусу заграницей пришлось и наше сибирское масло. И оно особенно он нравилось французам.

Значительны были успехи в промышленности. Согласно немецкому исследованию Россия находилась на пятом-шестом месте по производству моторов, на втором по добыче нефти. Целый ряд предприятий, возникших в советское время, был заложен еще Николае Втором. В 1912 г. московская Дума рассматривала вопрос о метро. На средства Рябушинских исследовался Кузнецкий бассейн. Искали уран. План ГОЭЛРО — это по сути дела план Вернадского, который разрабатывался еще при царе. Самолет «Илья Муромец» Сикорского на мировом уровне был вне конкуренции. И еще важно подчеркнуть. Что значит развитие страны? Что за этим стоит? Это значит, что в дело включается масса предприимчивых инициативных людей. Их число в России постоянно росло. А это огромное достижение. Такие люди и есть гарантия процветания в любой стране. Наибольшего успеха добиваются там, где предприимчивости не мешают. Когда власть создает условия для процветания. А такие условия в России были.

О том, каково было отношение к рабочим, свидетельствует никто иной, как президент США Тафт, говоривший что трудовому законодательству императора Николая можно только завидовать. Прохоровская мануфактура получила в Париже золотой диплом за создание условий жизни для своих работников. У них были родильные дома, детские сады. Конечно, были каморки и трущобы, но тенденция была положительной.

Кроме достижений в промышленности, кроме аграрной реформы, проведенной Столыпиным, когда стремительно стал расти слой крестьян-собственников, был еще и «серебряный век»! Величайший взлет нашей культуры! Он буквально выплескивался через границы. Здесь в Париже гремел Дягилев со своими Русскими сезонами музыки и балета.

При этом нам, умудренным опытом того, что нами было пережито, нельзя ни минуту забывать, что в царской России такое явление как заключение без суда было немыслимо! А о концлагерях и не слышали.

Не зря, я вам скажу, совсем не заря называли то время Весной России. И вслед за этим — война и вызванная большевистским переворотом бойня гражданской междоусобицы, а с ней и полная разруха. Теперь вам понятно, почему именно время «отсталой России» брали за точку отсчета.

-В последние годы раздаются голоса, что Николай II был вялый, нерешительный, что он не уберег свою семью.

Был такой известный советский журналист Михаил Кольцов, который выполнял задание советского правительства в Испании, а потом его расстреляли. В 20-е годы он писал: "Где тряпка? Где сосулька? Где слабовольное ничтожество? В перепуганной толпе защитников трона мы видим только одного верного себе человека — самого Николая. Нет сомнения, единственным человеком, пытавшимся упорствовать в сохранении монархического режима, был сам Монарх. Спасал, отстаивал Царя один Царь. Не он погубил, его погубили». Николай — единственный, кто сохранял твердость до последней минуты.

Вы писали книги о России, живя в США. А если бы в свое время не уехали за океан, смогли бы вы на исторической родине задумать что-то подобное?

Никогда. В Америке я почувствовал себя раскованно, сбросил с себя шоры, ни на что не оглядывался. Там я пришел к пониманию, почему большевикам было необходимо представить царскую Россию страной отсталой. На пустом месте очень удобно прославлять свои достижения. Трудно себе представить, какой бы была сегодня Россия, если бы не большевистский переворот.

Одним из побудительных мотивов Вильгельма начать войну был доклад начальника генерального штаба, в котором говорилось, что, если Россия будет и дальше развиваться такими темпами, она станет доминирующей силой в Европе. К 1917 году Россия должна была закончить программу перевооружения.

Очень важно рассказать правду о том, какой была императорская Россия. Она выбивает почву из- под ног всех, кто, оправдывая советский режим, все еще продолжает воспевать его «достижения».

- Кому вы адресуете Вашу серию, и будет ли продолжение?

Всем, кто интересуется историей своей страны. А продолжением будет роман « Русский ключ» — посвященный Второй мировой войне, вышедший в Москве в 2002 г. Второе, дополненное издание выйдет в издательстве «Олма». Сейчас я в разгаре работы над заключительным романом моей трилогии «После войны. 45-ый и дальше». Он кончается днем, когда над Россией вновь взвилось ее трехцветное знамя.

На следующее утро после выборов Франсуа Олланд вышел из дому, сел на мопед и поехал на работу без всякой охраны. Приехавши на работу, он первым делом постановил, что сокращает себе, а заодно и всем своим будущим министрам зарплату на 30%.

На второй день оправился Олланд на встречу со своими соратниками по партии в тот же парижский зал Мютюалите, где двое суток назад Саркози объявил об окончательном крахе своей когда-то блестяще начинавшейся политической карьеры. И Олланд огорошил своих, сообщив, что отныне отказывается от всяких официальных встреч с партийными функционерами, ибо теперь он президент всех французов и поэтому должен избегать слишком тесных отношений с какой-либо одной, отдельно взятой партией, пусть даже и своей собственной.

На день третий Олланд продолжал изумлять. Официально вступая в должность президента, он принялся перечислять своих предшественников — президентов Пятой республики. У каждого из них, начиная с де Голля и независимо от их политической принадлежности он находил особые заслуги перед Францией. Только у Саркози он никаких заслуг не обнаружил и просто пожелал ему успехов в его новой жизни вне всякой политики. По свидетельствам журналистов, такого еще не случалось — каждый президент считал своим партийным долгом облаять своего предшественника из противоположного лагеря. Один из журналистов вспомнил, что во время предвыборной кампании в кулуарном разговоре он задал Олланду вопрос: на кого из предшественников желал бы Олланд походить? Застигнутый врасплох, тот ответил искренне: Помпиду. То есть твердо правому президенту.

В общем, комментаторы сошлись на том, что Олланд будет социал-демократическим президентом. Но на внутрипартийном жаргоне французских социалистов «социал-демократ» — несколько пренебрежительная кличка. Сами они себя считают истинными социалистами, а «социал-демократы» — это соглашатели с буржуазией.

Олланд всегда казался стопроцентно партийным функционером. Но вот слова главного редактора правого журнала «Ле пуэн»: «Я хорошо знал президента Ширака и написал о нем тысячи страниц текста, но я до сих пор не знаю, что у него внутри, так вот Олланд всегда был таким же скрытным человеком.»

Потом Олланд, уже официальный президент, полетел с официальным визитом в Германию к Ангеле Меркель, которая несколько месяцев назад имела неосторожность заявить, что желает видеть Николя Саркози будущим президентом Франции. Кроме налаживания отношений визит имел еще один важный аспект: Меркель фактически держит руку на кошельке Еврозоны, а Олланду нужны деньги на свой план развития и, стало быть, на уменьшение безработицы, который он, кровь из носу, хочет выполнить. Железная дама заявила, что развитие — это хорошо, но денег в долг она никому давать больше не будет.

Тут пришло сообщение, что очередной французский заем раскуплен быстро и под очень подходящий процент, что должно означать, что бизнес новому президенту доверяет.

И, наконец, к вечеру того нескончаемого дня Олланд сформировал свое правительство, правда, временное — до июньских выборов. Главной сенсацией стало отсутствие главы соцпартии Мартины Обри среди министров. Тут существует две версии. Одна: Обри — сильная личность и будет всегда действовать по-своему, а у Олланда и так достаточно забот, чтоб еще заниматься препирательствами внутри собственного кабинета. Другая: Обри слывет вдохновительницей радикально левых настроений в партии, а Олланд не хочет пугать бизнес присутствием таких фигур. Тем более что один такой пугач у него уже имеется в лице главы специально для него изобретенного «министерства индустриального возрождения» Арно Монтебура, сторонника жесткого вмешательства государства в частную экономику и изобретателя слова «деглобализация». Число женщин и мужчин министров стало точно одинаковым, как и было обещано. Премьер-министром президент назначил своего верного человека Жан-Марка Эро, который, в тон своему патрону, поспешил заявить, что главной своей заботой считает следить за деонтологией (попросту, за хорошим поведением) своих министров. Комментаторы как-то не замечают, но похоже отправился Франсуа Олланд в крестовый поход за морализацию политической жизни страны. Дело, конечно, святое, но надолго ли хватит пороху?

На четвертый день состоялся первый совет министров, где было объявлено о сокращении на 10% бюджета министерств.

Таковы свершения Олланда за первые четыре быстротечных дня, и лично меня они обнадеживают. Пока он выглядит разумным, осторожным и работящим человеком, ищущим скорее сотрудничества, нежели конфронтации.

Тем более что ему досталась в наследство трудная ситуация, созданная, впрочем, в значительной мере стараниями его же собственной партии. В течение почти 40 лет государственный долг Франции (как и прочих стран Евросоюза) неудержимо растет. Механизм прост. Единственный сигнал, на который электорат автоматически реагирует почти так же четко, как собака Павлова на условный рефлекс — это обещание каких-то материальных подачек. В итоге левые и правые партии вынуждены состязаться, кто больше наобещает. Неизбежно обещают больше, чем могут выполнить. Тогда занимают деньги. Финансисты государству доверяют и охотно предоставляют кредиты. На сегодняшний день долг дорос до того, что на выплату только процентов по займам уходит почти весь подоходный налог страны. Абсурдная ситуация, достойная стран третьего, а не цивилизованного мира. Так и появился на слуху дотоле народу неведомый, пугающей термин «суверенный долг» — то есть государственный долг. К тому же для погашения старых займов страна вынуждена делать новые, и тут ловушка начинает захлопываться: перепуганные угрозой дефолта Греции и непомерными долгами прочих стран финансисты опасно поднимают проценты займов, и странам начинает грозить опасность свалиться в черную дыру экспоненциально растущих долгов. Так страны попадают в зависимость от финансистов, чем громко возмущаются левые, хотя на самом деле они же и организовали эту пагубную гонку.

Левые не в состоянии понять, что уровень зарплат устанавливается не правительством и даже не капиталистами, он устанавливается рынком. И если смирились с рынком, придется смириться и с уровнем устанавливаемых им зарплат.

Правые не в состоянии понять, что пока существует материальное неравенство, будут существовать и левые партии. Поэтому бесполезно стараться их уничтожить или переубедить. Наилучший способ — постараться использовать их. Образно говоря, бросить им кость, чтоб им было чем заняться. Очень любопытно то, что часть из них сама нашла себе кость. Уставши безуспешно спасать рабочих, они, обернувшись зелеными, бросились спасать планету.

Последний финансовый кризис выявил изрядный беспорядок, запредельную спекуляцию, баснословные и ничем не заслуженные вознаграждения и прочие злоупотребления наверху. Правым трудно наводить порядок среди своих же. Левые, теоретически, могли бы помочь в этом деле, тем самым уменьшив вполне законное возмущение низов безобразиями наверху. Но практически организовать это, конечно, очень непросто, хотя бы потому, что требует глубокой перестройки политического мышления и правых, и левых.

Впрочем, в Евросоюзе уже кое-что делается на тему о злоупотреблениях. Подготовлены и должны быть приняты законы, усиливающие власть собрания акционеров в крупных корпорациях, чтобы помешать директорам самим назначать себе баснословные зарплаты. Еще более важным будет первый серьезный, правда, осторожный закон против финансовой спекуляции, о котором толкуют уже давно.

Очень возможно, что главной политической задачей XXI века станет движение именно в этом направлении, то есть выработка более гармонического, менее дикого, чем сегодняшний, стихийно установившийся и никем никогда не совершенствовавшийся (было не до того) капитализм. Можно сказать, выработка «капитализма с человеческим лицом». И, может быть, среди героев этого процесса появятся люди и того типа, каким мне лично представляется сегодня Олланд после четырех дней своего президентства — то есть человек, готовый к компромиссу и способный уважать своих политических противников.

«Очарованный странник», так назвал свою новую книгу французский писатель, крупный специалист и защитник лошадей Жан-Луи Гуро.

Ж-Л Гуро на Красной площади ©DR

14 июля 1990 года Жан-Луи запомнил до мельчайших деталей и часто прокручивал в своей голове, как горячо любимый фильм на экране: над Красной площадью невероятно голубое небо, по нему плывут белые облака, прохладный ветерок обдувает лицо и развевает гривы его лошадей. Это странное трио: Жан-Луи и два французских рысака в сопровождении специального эскорта конной милиции гарцует по исторической площади столицы Советского Союза, встречая изумленные взгляды москвичей, ловя радостные приветствия друзей, конников, журналистов. Невеста в белом платье дарит цветы счастливому наезднику, в небо взлетают пробки от шампанского, звучат триумфальные речи. Вечером на приеме во французском посольстве Борис Николаевич Ельцин, еще не президент, твердо пожмет руку смущенному Жан-Луи и произнесет: «Господин Гуро, вы настоящий мужчина!» А два дня спустя Раиса Максимовна Горбачева будет поглаживать холку лошади и благодарить французского героя за то, что он приносит в дар этих чудных коней Михаилу Сергеевичу — за перестройку. Седло Гуро водрузят на почетное место в музее Института коневодства, Жан-Луи со слезами попрощается со своими четвероногими друзьями Робином и Принцем... Так заканчивался первый, но далеко не последний этап приключений Жан-Луи Гуро, о чем и идет речь в его новой книге.

С Р.М.Горбачевой ©DR

Страстный поклонник коней, Жан-Луи 1 мая отправился из Парижа методом «а ля тюркмен», то есть по туркменскому методу - на двух лошадях, сменяя их попеременно. Жан-Луи проходил 45 км в день и за 75 дней добрался до Москвы, преодолев 3 333 км. Больше всего он гордился не физической стороной своего достижения, хотя теперь он признается, что это была «прогулка» не из легких, сколько тем, что он был первым западным человеком, преодолевшим «железный занавес». С тех пор выросло целое поколение, которое и не представляет себе, что такое «железный занавес» и зачем его надо было преодолевать. А сам Жан-Луи провел все 20 лет в невероятно интенсивном режиме, и его влюбленность в Россию, её людей и в особенности в коней переросла в пламенную страсть. Вся последующая деятельность Гуро — журналиста, директора издательства «Фавр», ведущего конные темы в других издательствах, крепко связалась с постсоветским пространством. Хотя во Франции Гуро по праву считают знатоком лошадей всего мира. Он написал не одну энциклопедическую книгу о конских породах планеты, посвятил им тысячи статей, киносценарии, издал книги во славу и в защиту всех лошадей, подготовил и опубликовал литературные антологии, поставил спектакли, посвященные этому таинственному и мистическому животному. А в России — от Карелии до Бурятии, от Волги до Владивостока, на Кавказе и в Средней Азии — везде, где можно встретить коней, знают Жан-Луи и встречают как любимого родственника. И надо сказать, есть за что. Ведь он раскрыл столько захватывающих историй, связанных с лошадьми, о которых в самой России до него мало кто знал.

Кстати, поход из Парижа в Москву в 1990 году он затеял после того, как узнал, что корнет драгунского полка Михаил Асеев в 1889 г. прибыл из Киева в Париж туркменским методом, чтобы почтить 100-летие Французской революции. Жан-Луи поспорил, что к 200-летию этого события он повторит путь в обратном направлении, только до Москвы. Позже он издал книгу Л. Евдокимова о походе Михаила Асеева на французском языке. А когда в Москве на Красной площади его назвали героем, Жан-Луи застеснялся и сказал, мол, разве это подвиг, это просто прогулка по сравнению с тем, что сделал Дмитрий Пешков; и был несказанно удивлен, что никто в Москве не знал о нем. И тогда Гуро написал роман «Серко» по имени маленькой серой лошадки, на которой казак Дмитрий Пешков в 1889 г. отправился из Благовещенска в Санкт-Петербург к царю, чтобы защитить амурских коней. Он преодолел 9 тыс. километров за 200 дней, не сменяя лошади. Такой подвиг не припомнят нигде в мире. По мотивам этого романа во Франции был снят великолепный фильм.

Эта история невероятным образом переплелась с другим уникальным открытием Жан-Луи: Серко был похоронен на кладбище царских коней в Царском Селе. Об этом Гуро узнал несколько лет спустя после того, как разыскал место захоронения коней Николая I. Случайно узнав об этом из французского журнала XIX века, Жан-Луи создал комитет по спасению диковинного некрополя, в который вошли специалисты из России. Средства от своих книг, среди них роман «Рябой» о маленьком якутском коне, спасшем беглеца из ГУЛАГа; и от двух спектаклей, связанных с лошадьми, помогли начать реставрацию в Царском Селе, где и была найдена могильная плита Серко.

Для перечисления всех деяний Жан-Луи не хватит места в одной статье, как не хватало у него времени на воспоминания о своем походе в Москву. Хотя в течение 20 лет друзья его теребили, когда он, наконец, напишет книгу об этом. Он все отмахивался, мол, что прошлое ворошить, как вдруг его осенило, что 1990 год, когда он «прогуливался», как блаженный, на своих конях, пересекая границы разных стран, для истории всего мира был переломным моментом: упала Берлинская стена, Советский Союз рулил по пути к своему крушению. 20 лет спустя мир кардинально переменился.

Вот почему Жан-Луи решился приступить к своим воспоминаниям. Но книга эта не только о походе, о сложностях профессии наездника и о его конях, но и о его дружбе с замечательными русскими людьми, открывшими ему Россию, её историю, культуру, искусство и вдохновлявшими его во всех поисках и делах.

Название «Очарованный странник» Жан-Луи заимствовал у великого русского писателя Николая Лескова, знатока и страстного любителя лошадей, но Гуро нельзя обвинить в плагиате. Дело в том, что роман Лескова на французский переведен как «Vagabond enchanté», «Pèlerin enchanté», «Vagabond ensorcelé», а он нашел свой вариант: «Pérégrin émerveillé».

Все, кто хочет задать вопросы французскому путешественнику, очарованному Россией, Жан-Луи Гуро, может воспользоваться редкой возможностью встретиться с ним в Париже в книжном магазине «Itinéraires» 23 мая в 18 ч. Adresse: 60 rue St.Honoré, 75001 Paris

Проще всего из Парижа в Версаль добираться на скоростном метро RER. Полчаса и ты у стен замка.

Пока едешь о том, что попадешь во дворец Короля-Солнце, ничего не предвещает. Садишься в обычный вагон и вперед.

С сегодняшнего дня в Версаль ходит поезд, внутри которого музейщики и путейцы попытались воссоздать один из самых знаменитых дворцов мира.

Потолок зеркальной галереи ©Владимир Базан

Дескать, едешь туда, готовься увидеть чудо. Возвращаешься, помни, где ты только что побывал. А если едешь, но не туда, подумай, может приобщиться все же к культурным ценностям.

©Владимир Базан

Первый поезд вместе с директором Версаля Катрин Пегар испытывал «Русский очевидец».

Катрин Пегар ©Владимир Базан

И, конечно, журналисты и фоторепортеры.

©Владимир Базан

В четырех вагонах воссозданы зеркальная галерея, библиотека Людовика XVI, парк, храм любви.

"Библиотека" ©Владимир Базан

Спальня Марии-Антуанетты в Малом Трианоне ©Владимир Базан

Поезд такой пока один. До конца 2012 года будут пущены еще четыре декорированных состава. Железнодорожники посчитали, что четверть пассажиров, пользующихся линией RER C, имеют шанс прикоснуться к прекрасному уже в транспорте.

То, что французский художник Даниель Бюрен обширен, это точно. Я имею в виду масштаб работы. Поскольку Большого дворца столицы ему явно мало. Он начинает высказываться уже у метро. Именно у выхода из подземки прямо на тротуаре берут начало авторские черно-белые полосы. Кто помнит колонны Бюрена в парке Пале Руаяль, сразу все поймет. И послушно пойдет туда, куда они его поведут, а именно — в чрево Гран Пале. А там палитра изменится, и из монохрома родится разноцветное нечто.

Гран Пале ©Елена Якунина

При хорошем освещении, а оно гарантировано под куполом даже в пасмурный день, в зале — как в весеннем саду. И вместо привычных колонн — круги: желтые, оранжевые, голубые. Круги наверху, так что голову придется запрокинуть. Но можно и опустить — там те же цвета и формы, отраженные на полу.

«Монументе» — так называется ежегодная выставка, проходящая в Гран Пале в течение двух самых светлых месяцев в году: пять лет. На нее приглашается один-единственный артист, но с именем. Ему выдается карт-бланш на трансформацию самого грандиозного исторического пространства столицы. Произведение должно жить по законам in situ. Т.е. должно создаваться только в Гран Пале, для Гран Пале, и умереть ему суждено там же.

Даниель Бюрен ©Елена Якунина

Задача, стало быть, у современного художника не просто творить, но с обязательным учетом места. В этом отношении, конечно, классикам было легче. Их шедевры теперь висят или стоят в совершенно разных музеях, и от перемены места впечатление от них не меняется.

У Даниеля Бюрена, а до него у Кристиана Болтански, Ансельма Кифера, Ричарда Сера и Аниша Капура произведения не автономные, они зависят от объема и стен Гран Пале. Их нельзя куда-либо перенести, и в этом отношении они не допускают никакой манипуляции с собственной персоной. По сути, частично эти произведения уже существуют, и этой частью является сам зал под прозрачным куполом. Художникам остается только его заполнить, но так, чтобы публика в очередной раз сказала «ах».

Бюрен признается, что сначала он два года подряд регулярно заглядывал в пространство площадью 13 тысяч квадратных метров, потом два месяца из него не вылезал, а в последнюю неделю просто там жил.

На вернисаже выставки «Эксцентричности» «Русский очевидец» задал художнику несколько вопросов.

Трудно заявлять о себе в таком престижном месте?

Инсталляцией надо было не просто занять гигантскую площадь, ее нужно было погрузить в цвет. И правильно перенаправить свет, который потоками льется через стеклянную крышу. А стеклянный купол — это потрясающее произведение искусства, которое становится настоящим камертоном, и ему нужно соответствовать. Самое ужасное в зале — это пол. Серый бетон, который требует каких-то радикальных действий. Конечно, в целом вызов слишком смелый, ведь зал просто великолепен.

Кажется, что главной идее подчинены и сопутствующие помещения.

Да, книжную лавку и кафе я расположил не за пределами экспозиции, как это принято, а внутри нее. Поэтому, например, когда вы пьете лимонад, то в зависимости от того, за какой вы столик сели, напиток окрасится в желтый или синий цвет.

Кафе в инсталляции ©Елена Якунина

«Эксцентричности» — это шеренги разноцветных кругов. Почему выбран этот знак?

Если вы всмотритесь в архитектуру Гран Пале, в ней повсюду присутствует этот геометрический символ. Начиная от круглой крыши и спускаясь к аркадам и лестницам. Я не хотел нарушать гармонии места и продолжил начатое на верхних этажах.

Что вы хотели донести до зрителя?

Думайте что хотите. Это не классическое произведение, поэтому никаких правил, как его воспринимать, нет. Даже тот, кто не располагает никакими знаниями по современному искусству, найдет что-то понятное для себя.

Книжный магазин ©Елена Якунина

Даниель Бюрен получил диплом высшей школы художественных ремесел в 1960 году и вскоре обрел собственный почерк: чередующиеся черные и белые полосы, которые стали его постоянной эмблемой.

В 1967 году он прекратил работать в мастерской и посвятил себя тому, что он назвал «работа in situ». Произведение, рассчитанное не на века, обречено на быстрое разрушение. После — только кадры хроники.

Aurons quitté ce monde, emportant notre gloire,

il restera toujours cette amitié sincère

née au cours des combats pour libérer nos terres...»

Эти строчки, зачитанные с большим волнением Аленом Фажем (Alain Fages), директором мемориала «Нормандия-Неман» в музее авиации в Ле Бурже, являются частью поэтического обращения Жоржа Марселена к участникам памятной церемонии, приуроченной к 70-летию создания эскадрильи «Нормандия-Неман».

Торжественная церемония в Ле Бурже ©Мария Чобанова

Механик Ж. Марселен входил в состав группы 42 механиков, которые сопровождали первых 14 пилотов эскадрильи «Нормандия», прибывших на российскую землю 28 ноября 1942 года. Он обслуживал самолет Ролана де ля Пуапа, знаменитого летчика, героя Второй мировой войны.

В памятной церемонии возложения венков к памятнику советским и французским пилотам и механикам легендарной эскадрильи в Ле Бурже приняли участие члены семей ветеранов французского истребительного авиационного полка, воевавшего в 1943—1945 гг. на советско-германском фронте, представители Минобороны Франции, посольства России, военные представители во Франции, участники международного автопробега ветеранов ВДВ «Наследники Победы», представители музея авиации.

Французские и российские военные в Ле Бурже ©Мария Чобанова

В скором времени музей в Ле Бурже примет в своих залах экспозицию, посвященную истории «Нормандии-Неман», находившуюся до сих пор в городе Анделисе, на родине одного из пилотов эскадрильи Марселя Лефевра (Marcel Lefèvre).

«История наших авиаторов, сражавшихся в сложнейших условиях в течение трех лет плечом к плечу с русскими, должна быть известна молодежи. История этих славных лет не должна быть только ностальгической, она должна быть живой и современной. Наша цель — рассказать обо всех этих людях в нашем музее», — сказала Катрин Монури (Catherine Maunoury), летчик, директор музея в Ле Бурже.

Ветераны ©Мария Чобанова

Она также сообщила, что в ближайшее время, после серьезной реставрации, в музей вернется последний сохранившийся во Франции советский истребитель Як-3, один из тех, на которых после Победы в 1945 году на родину вернулись французские летчики.

Ваше Вален (Waché Valin), дочь генерала ВВС Свободной Франции Марсиала Валена (Martial Valin), одного из инициаторов создания «Нормандии-Неман», считает, что во Франции мало  говорят о Второй мировой войне. «Мои внуки очень мало знают об этих событиях. Я обязательно должна рассказать им, как прадед создал эту эскадрилью, чтобы Свободная Франция была представлена в сражающейся России. Я считаю, что это был совершенно невероятный поступок 20-летних ребят — поехать в Россию сражаться. Я думаю, что важно собираться вот так около памятников этим героям, иначе все забывается», — таково мнение Ваше Вален.

Семьи членов авиаполка ©Мария Чобанова

Франсуа де ля Пуап, сын Героя Советского Союза Ролана де ля Пуапа, отметил, что его отец рассказывал о событиях войны уже много лет спустя после ее окончания, когда дети были взрослыми и могли понять весь контекст того времени и то, почему французский военный летчик поехал сражаться в Россию. «Я рассматриваю сегодня поступок отца как что-то исключительное. Мы с огромным интересом читали его мемуары, которые он частично опубликовал. К сожалению, у нас дома мало фотографий того времени», — сказал Франсуа.

В эскадрилье (преобразованной впоследствии в полк) «Нормандия-Неман» служили и русские, дети эмигрантов. «Получив медицинское образование, мой отец, чьи родители уехали после революции из Киева во Францию, примкнул к генералу де Голлю и генералу Валену, чтобы войти в эскадрилью», — рассказала дочь Георгия Лебединского, врача «Нормандии-Неман». «Он хотел сделать что-то для Франции, которая приняла его. Он прошел всю войну и умер 16 лет назад. Он мне мало что рассказывал, я почти ничего не знаю о своей семье, которая осталась в Киеве, и мне очень жаль», — поделилась Сильви Де Белабр-Лебедински. Она добавила, что прошедшие войну люди очень мало рассказывали о ней посторонним, они так настрадались, что вспоминали войну, только собравшись вместе. «У нас, их детей, сегодня впечатление, что мы являемся частью этой большой героической семьи, которая была очень солидарной и после войны».

Эрик Пьерро, Сильви Де Белабр-Лебедински, Пьер Леру (слева направо) ©Мария Чобанова

Ален Фаж, бывший медик, увлеченный военной историей, — своего рода живая база данных людей, связанных с героической эскадрильей. В его архиве нашлась и забавная история о враче Георгии Лебединском. Однажды он должен был проведать своего пациента и полетел на биплане У-2, которым управлял пилот Жак Андре (Jacques André). Во время приземления у пилота от резкого движения застряли ноги под приборной доской. Жорж, у которого на форме был значок медика, поспешил в госпиталь и спросил у первого попавшегося ему медбрата: «Не будет ли у вас пилы?» «Нормальной или стерильной?» — спросил в ответ русский коллега.

Конечно, в истории военного врача больше трагических эпизодов. Пьер Леру (Pierre Leroux), двоюродный брат генерала Пьера Пуйада (Pierre Pouyade), командовавшего эскадрильей c 17 июля 1943 по12 декабря 1944, с восхищением и грустью замечает: «Летать в климатических условиях России в необогреваемом самолете, когда вам 20 лет... Они приземлялись, выпивали чашку чая, чтобы согреться, и снова поднимались в небо. Просто ужас, что они делали. Конечно, половина из них погибли». Пьер Леру руководит ассоциацией, объединяющей членов семей участников эскадрильи, а позже — полка «Нормандия-Неман». Он с сожалением констатирует, что во Франции не так хорошо знают историю эскадрильи и что «у французов нет той стойкой памяти по отношению ко Второй мировой войне, что у русских».

Мария ЧОБАНОВА

La Russie d'Aujourd'hui

11 мая в центре Пьера Кардена состоялось открытие выставки живописи и графики «русского Ренуара» Павла Шмарова (1874—1950).

В зале выставки ©Анастасия Якубович

Экспозиция живописца как представителя русской диаспоры в Париже собрала множество именитых гостей — как из Франции, так и из России. Александр Трубецкой, Пал Надь-Боча Шаркёзи (отец Николя Саркози), Пьер Провуарьер и Николай Тихобразов были замечены на открытии.

В центре Кардена впервые экспонируются более 150 работ художника из коллекции известного французского коллекционера Жоэля Гарсия, а также принадлежавшие мастеру предметы и архивы. На сегодняшний день это самое крупное собрание работ живописца, когда-либо представленное публике.

В России Шмарова знали как придворного живописца Николая Второго. Среди его заказчиков были члены императорской фамилии, знатные семьи и яркие представители интеллигенции. Однако в 1923 он эмигрировал, что стало переломным моментом в его жизни. Мастеру света и тени, как и его славе, не суждено было вернуться на родину. Павел Шмаров обосновался в Париже, где проработал до конца своей жизни.

©Анастасия Якубович

Все его творчество проникнуто воспоминаниями о России. Стиль Шмарова, объединивший русские традиции и французские веяния, стал по-настоящему уникальным. В полотна с русскими крестьянками проникает сияние импрессионизма. Фрукты, лица, фигуры, цветы — все передает особенное чувство цвета живописца. А белокожие купальщицы стали его настоящей визитной карточкой.

©Анастасия Якубович

Все работы бережно собирались на протяжении нескольких десятилетий настоящим ценителем русской живописи Жоэлем Гарсия. Первая увиденная работа сразу влюбила в себя коллекционера, что послужило началу неутомимых поисков полотен художника. На сегодняшний день Жоэль является владельцем самого большого собрания картин Шмарова: его коллекция насчитывает более 500 работ, из которых около 130 картин и 350 акварельных и пастельных рисунков.

Коллекция Павла Шмарова выставлена на продажу и ищет покупателей из России по инициативе самого владельца. Жоэль Гарсия искренне желает, чтобы полотна этого уникального живописца, наконец, вернулись на настоящую родину и взыскали заслуженную славу.

Итак, 6 мая шарик выборной рулетки остановился на «красном» поле. В результате второго тура президентских выборов спустя 17 лет после правления Франсуа Миттерана верх взял социалист. По мнению некоторых аналитиков, победа Франсуа Олланда, именуемого ныне «Франсуа Второй», стала следствием не столько его заслуг, сколько крайней непопулярности соперника.

Парадная лестница Елисейского дворца ©DR

По большому счету, поражение Николя Саркози не стало неожиданностью. Ведь опросы общественного мнения прогнозировали его еще с марта.

При этом все СМИ хором хвалят Саркози за достойный уход с политического подиума. Французы простили экс-лидеру даже то, что он сразу после победы в 2007 г. отбыл в фешенебельный ресторан «Фукетс» праздновать победу со своими богатенькими дружками.

Действительно, по общему мнению, уход Сарко был безупречным: без малейшего внешнего проявления досады либо озлобления. (Тем более что у противника, в конечном счете, перевес был всего 1 800 000 голосов...) Когда же в честь Дня Победы под Триумфальной аркой бок о бок предстали оба политика, победитель и побежденный в президентской гонке, все посчитали, что это соответствует духу Французской Республики.

Сантим евро бережет?

В то время как ворота Елисейского дворца вот-вот захлопнутся за Николя Саркози, СМИ судачат на досужую тему: мол, насколько «жирно» подмазываются колеса отъезжающей президентской брички?

«Государственная-то смазка не простая, а золотая!» — пишут «Монд», «Юманите», «Либерасьон». По мнению благонамеренных газетчиков, экс-лидеров во Франции провожают в отставку по-царски! Подумать только! Чистоганом ежемесячно — 6000 евро. Какой ущерб для казны! Притом, если Сарко, подобно двум здравствующим предшественникам — Жискару и Шираку, — будет заседать в Конституционном совете, на что имеет право, он будет получать... 11 500 евро в месяц! Нет, вы только представьте себе!

А еще, возмущается пресса, по традиции в распоряжении отставного президента остается пожизненно казенная машина с двумя шоферами, два телохранителя, служебный офис, семь сотрудников, ну и еще по мелочам: бесплатный авиабилет бизнес-класса на все четыре стороны. Опять же, бесплатные железнодорожные билеты в первом классе...

Подобными копеечными подсчетами занимаются не одни журналисты. Только что Рене Досьер, депутат-социалист, опубликовал в издательстве «Сей» «сенсационное» расследование под заголовком «На что идут государственные средства».

«В то время как правые требовали, чтобы французы еще туже стягивали пояса, их министры жили припеваючи за счет налогоплательщика», — убивается Рене Досьер, который в своем досье подсчитал, что экс-главы государства обходятся Французской Республике по 1 500 000 евро за голову!

Все эти якобы «убийственные» подсчеты и расчеты обывателю весьма импонируют! А уж то, что Франсуа Олланд пообещал начать с себя, снизив собственное жалованье на 30 процентов, трогает аж до слез!

А тут еще новый президент обещает покончить с привилегиями «бывших» — правда, бывших будущих, ибо обратной силы закон не имеет.

***

И другой вопрос на повестке дня у СМИ: а что будет с бывшим президентом, когда он потеряет неприкосновенность? Напомним, что, согласно статье N°67 конституционного декрета от 23 февраля 2007 года, глава государства «на протяжении всего срока своего правления не подлежит никакому судебному либо административному преследованию в качестве свидетеля, а также не может быть объектом какого-либо административного либо уголовного преследования».

До 15 мая сего года оная неприкосновенность хранит экс-президента от возможных атак Фемиды. Но с 15 мая, то есть с момента, когда Николя Саркози передаст бразды новому хозяину Елисейского дворца, ему, возможно, светит неприятная роль свидетеля либо даже обвиняемого как минимум по трем процессам.

В их числе предполагаемое получение 50 миллионов евро на президентскую кампанию 2007 года от бывшего ливийского лидера Каддафи. Налицо и другие эпизоды, такие как предположительная передача 800 000 евро в конвертах от богатейшей женщины Франции, мадам Беттанкур, владелицы косметического концерна «L´Oréal». В этой связи Саркози может быть допрошен и по поводу прослушивания (по его приказу) телефонных разговоров корреспондента газеты «Монд».

Кроме того, похоже, экс-президент замешан-де в скандале с финансовыми махинациями при продаже французских подлодок Пакистану в 1994 году. Судьи хотят разобраться с «откатом» в 13 миллионов франков, полученным от покупателя с гарантией «распила» — иначе говоря, «черных» отчислений на президентскую кампанию Балладюра, у которого Саркози был доверенным лицом. И то, что президент Ширак прекратил эти выплаты, стало возможной причиной теракта в Карачи, когда погибли 11 французских инженеров — так называемый «Карачи-гейт».

...Впрочем, разве один Николя такой? Ведь и Жискар д'Эстен был под судом и следствием за незаконную расклейку предвыборных афиш в неположенных местах и в период, называемый российскими СМИ «периодом тишины»... Не говоря о пресловутом скандале с «алмазами Бокассы», подаренными людоедским царьком французскому президенту лично «в знак братской дружбы».

А в этом году французы на все лады обсуждают невиданное доселе решение суда, признавшего бывшего президента страны, 79-летнего Жака Ширака, виновным в коррупции. Прегрешения экс-президента относятся к началу 90-х годов, тогда Ж. Ширак был мэром Парижа. Его обвиняли в том, что в течение трех последних лет своего руководства мэрией, в 1992—1995 годах, он создал десятки фиктивных рабочих мест. В действительности эти средства шли его политической партии. Шираку дали два года условно и приговорили к штрафу в 1 евро. На апелляцию экс-президент не подал.

«Президент обязан быть таким же гражданином, как и все другие», — заявляет Франсуа Олланд, который намеревается ввести в Конституцию пункт о возможности уголовного преследования действующего президента за деяния, совершенные им до избрания.

Эта перспектива, а вместе с ней такие обещания, как снижение пенсионного возраста с 62 до прежних 60, обеспечение занятости молодежи и общее улучшение морального климата в стране вызывает гром аплодисментов, переходящих в овацию!

Николя Саркози хотел было порвать с «ширакизмом» и всколыхнуть застойное болото, но в итоге не рассчитал свои возможности. Ему вообще не повезло: через год после его водворения в Елисейский дворец начался кризис — самый серьезный начиная со времен великого кризиса 1929 года. Самонадеянно пообещав довести безработицу до 5 процентов, Сарко просчитался. Тем не менее, Франция при нем справилась с кризисом лучше, чем остальная Европа. Кроме Германии.

Разумеется, Олланд не может не считаться с таким непреложным фактом, как государственная задолженность Франции, достигающая 90 процентов внутреннего валового продукта. С 1974 года у страны не было бездефицитного бюджета. Безработица составляет 10 процентов, а доля государственного участия в народном хозяйстве — самая большая среди всех экономик еврозоны (57 процентов). Все эти вопросы Франсуа Олланд ловко обходил в ходе предвыборной борьбы, но теперь ему предстоит платить по выданным векселям доверия.

Особенно пристально за перипетиями у соседей следят немецкие партнеры. Саркози был для Ангелы Меркель более удобным партнером, чем новый президент. Аналитики считают, что политика Олланда способна создать серьезные препоны на пути общеевропейского бюджетного регулирования и спасения евро.

А «железная канцлерша» Ангела Меркель дипломатично, но настойчиво дает понять французам, что не допустит ради неопределенных посулов экономического роста увеличения задолженности, ибо отказ от жесткой экономии президента-социалиста способен негативно отразиться на всей еврозоне. Правда, сейчас в дипломатических кругах Германии все-таки бытует мнение, что, дескать, не так страшен Олланд, как его малюют, и, скорее всего, компромисс возможен.

Представьте себе, что для оформления какого-либо документа вам понадобилось бы пять лет, а согласовывать его пришлось бы в 35 различных инстанциях. Именно столько времени потребовалось российской группе «Эрмитаж» на то, чтобы получить разрешение на строительство двух небоскребов в парижском бизнес-квартале Ля Дефанс. Они должны стать самыми высокими в Париже и Европе — высота зданий составит 320 метров. А на Ля Дефанс они уж точно будут занимать видное место: строящийся здесь же небоскреб Phare, второй по высоте, достигнет «всего лишь» 296 метров.

Проект "Эрмитаж Плаза" в Дефансе

Американская газета The Wall Street Journal назвала это строительство «самым дерзким» в планах развития бизнес-квартала Ля Дефанс. Согласно проекту, площадь комплекса «Эрмитаж Плаза» (Нermitage Plaza), включающего в себя 2 небоскреба, составит 280 тысяч кв.м: 160 тысяч кв.м займет жилье, 30 тысяч кв.м  — офисы, 40 тысяч кв.м — торгово-выставочный комплекс, а еще на 35 тыс.кв.м разместится отель. Строительство планируется завершить в 2017 году. Но дерзким оно является не только благодаря своей масштабности. Препятствием на пути строительства стали три жилых здания, находящиеся на территории будущего комплекса.

Земля, на которой строится «Эрмитаж Плаза», принадлежит обществу Logis Transports. В 2006 году без ведома общества правление Первого округа Парижа решило возвести башню на территории Logis Transports. Директор Logis Transports Марк Брабан, обеспокоенный этим строительством, предложил вместо башни построить социальное жилье. Здания, которые «Эрмитаж» собирается сносить, являются жильем для необеспеченных слоев населения. Это стало предлогом для активного протеста со стороны ассоциации «Жить в Ля Дефанс» (Vivre à La Défense).

Эта ассоциация, в которую в том числе входят жители домов в Дамье, уже не раз вставляла палки в колеса будущему строительству «русских небоскребов». Проблемы продолжаются, несмотря на то, что «Эрмитаж» готова предоставить равноценное жилье. В частности, ассоциация «Жить в Ля Дефанс» требовала аннулировать акт продажи недвижимости AXE обществу Logis Transports. Апелляционный суд Парижа счел эти жалобы необоснованными и присудил ассоциации выплатить штраф в размере 4000 евро. Однако четвертого мая этого года «Жить в Ля Дефанс» опять подала три жалобы против «Эрмитаж Плаза».

Бесконечная борьба с ассоциацией тормозит строительство комплекса. Президент группы «Эрмитаж» Эмиль Искендеров назвал действия ассоциации «национальным спортом, имеющим под собой чисто финансовую основу». Однако девятого мая к жалобам ассоциации присоединилась еще и жалоба представителей муниципалитета города Курбевуа, граничащего с Ля Дефанс. Они протестуют против строительства Южной башни комплекса «Эрмитаж Плаза». Все это рискует еще больше растянуть строительство во времени.

При этом развитие проекта замедляет не только борьба с ассоциациями и муниципалитетом, но и экономический кризис, из-за которого замедляются и приостанавливаются многие проекты. Строить бизнес-центры становится все менее и менее выгодно. Так, в 2011 году в аренду в Ля Дефанс было сдано на 26% площадей меньше, чем в 2010 году. А по сравнению с 2008 годом количество сданной в аренду площади уменьшилось более чем в два раза. Однако «Эрмитаж», похоже, делает ставку не на офисные, а на жилые помещения. Этот выбор основывается на положительном опыте группы: в 2005 году «Эрмитаж» построил в Монтеврене элитный жилой дом, и все его 300 квартир очень быстро нашли себе покупателей.

Развитие бизнес-квартала Ля Дефанс, кроме всего прочего, связано с результатами прошедших во Франции президентских выборов. Неизвестно, как Франсуа Олланд отнесется к этому дорогостоящему проекту, который в 2010 году был одобрен уже бывшим президентом Николя Саркози. Но, учитывая то, что «Эрмитаж» использует не только заемные инвестиции, но и собственные средства, через 5 лет строительство должно будет подойти к своему логическому завершению. Общий объем инвестиций в проект должен будет составить 2 миллиарда евро. Однако строительство башен «Эрмитаж Плаза» — это не только вопрос финансирования, но и вопрос престижа. Самые высокие башни в Европе, несомненно, станут новым символом бизнес-квартала Ля Дефанс, что не может не обрадовать французских политиков.