- Це не виставка, а лайно!

По инициативе ректора НаУКМА Сергея Квита была закрыта выставка “Украинское Тело” в Центре Визуальной Культуры. Своё решение он мотивировал достойными Никиты Хрущёва словами «это не искусство, а дерьмо». ЦВК давно раздражал консервативное лобби в администрации Академии. Рассадник левых идей, вольнодумия и “толерастии”, столь ненавистной сотнику Тризуба и автору хвалебных статей о Дмитрии Донцове.

Квит был вынужден терпеть этих леваков. Именно они, а не его собратья по ультраправым убеждениям почему-то оказались самыми эффективными оппонентами в борьбе с инициативами Дмитрия Табачника. Они могли выступать против министерства, не сводя свою критику к истеричным обвинениям в “украинофобии” и руке России, а выдвигая адекватные социальные претензии. Нужно отметить, что ректор проявил политическую гибкость и, вместо того, чтобы вести самоуничтожительную борьбу на два фронта, на какое-то время притворился демократом и закрыл глаза на идеологического врага под боком. Хоть и не все участники выставки были активными сторонниками левых и либертарных взглядов, но политическая подоплёка цензуры очевидна. Закрыв выставку, Сергей Квит совершил непростительную глупость и настроил против себя последних вменяемых союзников. Но его можно понять, если учесть идеалистические убеждения поклонника “интегрального национализма”. Трепетная душа патриота не вынесла обилия мужских и женских половых органов, анархистских листовок, вагину поедающую печенье во время священного таинства заседания Верховной Рады и, тем более, тот факт, что украинский герб, сакральный символ украинской государственности, пребывал по соседству со всей этой порнографией.

Дело не в самоцензуре, не в страхе перед НЭК, МОН или порицанием общественности. Просто Квит проявил принципиальность и последовательность, удивительную для человека, писавшего хвалебные оды Януковичу. Он показал, что традиционные моральные ценности важнее чем демократическая мишура. Лохам можно разрешать игры в свободу слова до тех пор, пока речь не заходит о действительно святых для консерватора вещах. Тогда игры заканчиваются и начинается цензура.

Человек, пишущий сценарии для нашего политического театра абсурда, явно пребывает в ударе.

А вот подробный отчёт с выставки с фотографиями: http://www.artukraine.com.ua/articles/812.html

Представим, что каждой из фракций протестного движения (левые-правые-либералы) разрешают отдельно озвучить с трибуны свой список политзаключённых. Скорее всего такой митинг закончился бы массовой дракой. Хотя бы потому, что существенная часть «правых узников совести» — это убийцы. Людоеды. Только лишь многолетняя критика из левого и либерального лагеря вынудили националистов, рвущихся в настоящую политику, перестать поднимать на флаг «Рыно», «Белых Волков», Николу Королёва и прочих маньяков. Существование общего списка, приемлемого для всех, заранее отсекает многие неадекватные кандидатуры, заведомо-непроходных кандидатов ультраправые даже не пытаются предлагать.

Но в наци-список всё-таки попали Тихонов и Хасис, вина которых в убийстве Стаса Маркелова и Насти Бабуровой доказана не только судом, но и здравым смыслом (можно ознакомиться с материалами прослушки, с показаниями друзей ТиХ по организации Русский Образ, вспомнить слова Алексея Барановского, «правозащитника» и друга Тихонова). Дело в том, что наци очень сильно не любили Маркелова. Уже немного забылось, как после его смерти они распивали шампанское на месте убийства и писали об этом гордые отчёты в жж. Человек, который убил Стаса, для них — знаковая фигура, герой, поддерживать его они готовы даже в ущерб собственному имиджу. С другой стороны — Тихонов и Хасис — это своеобразная провокация проверка на прочность для либерального болота. Если они будут признаны политзеками, то не такая уж влиятельная, но наглая и шумная фракция националистов подчеркнёт своё идейное доминирование. Именно поэтому их невключение в общий список — принципиальный вопрос.

В свою очередь, я предлагаю российским товарищам поднять вопрос об «Антифа-РАШ». Нижегородским анархистам подбросили фальшивые удостоверения «антифа» и экстремистские листовки. Центр «Э» (в Нижнем он взаимодействует с местными ультраправыми) привычно выполняет план. Дело явно является политическим и сфабрикованным и Антифа-РАШ имеют явно не меньше прав называться «политзаключёнными» чем Ходорковский. Также следует потребовать снятия обвинений с Дениса Солопова и Петра Силаева, преследуемых по «химкинскому делу». Сейчас они пребывают в вынужденной эмиграции. Да, они не сидят в тюрьме, но очень тоскуют без березок русского леса (этот лирический аргумент должен растопить даже ледяные сердца националистов). Есть ещё Игорь Харченко, Антон Фатулаев, которые находятся в заключении в результате слаженной работы милиции и нацистов. И многие другие.

Если вокруг правых политзеков сейчас идут активные споры, то о наших говорят преимущественно на активистских ресурсах. Широкая общественность даже не знает их имён. Эту ситуацию нужно менять и как можно скорее.

Владимир Путин предлагает уравнять в правах государственные и религиозные учебные заведения — как вузы, так и школы
…
Законопроект о пропаганде гомосексуализма прошел второе чтение
…
Патриарх Кирилл верит в победу Владимира Путина
…
Химическая кастрация педофилов
…
Путин поклонился иконе, которой благословляли на царство всех царей, кроме Николая II.

Судя по всему, в РФ сейчас будут очень активно разыгрывать мракобесную карту. Линчевать педофилов, запрещать интернет, размахивать иконами и чудодейственными мощами. Кстати, интересный вопрос, есть ли в российских протестных акциях условно-говоря «религиозная» колонна? Скорее всего есть в «правой» колонне, но они всё-таки выходят в первую очередь как националисты, а не как верующие. А настоящее церковное лобби есть, или всё ушло в поддержку власти?

Итак, наша листовка:
Против законов ‎№7132 и №8711
Против цензуры и дискриминации
Моральные нормы глубоко индивидуальны. Нельзя наказывать человека за его эстетические или сексуальные пристрастия до тех пор, пока они не наносят непосредственного вреда окружающим. Если человеку не нравится другой человек, он вправе отвернуться и не смотреть, но не перекраивать его по своему образцу.
Типичный защитник общественной морали пытается преодолеть собственные комплексы, унижая и ограничивая других.
Мораль, традиция, народные обычаи - это воображаемые категории, их нельзя измерить, стандартизировать и загнать в рамки закона. А если бы и было можно - люди не вписывающиеся в этот стандарт всё равно имеют право на свою, альтернативную мораль.
Борьба за защиту морали - это попытка отвлечь общество от реальных проблем, таких как социальное неравенство, нищета, эксплуатация.
У нас есть право на аморальность. У нас есть право на нигилизм. У нас есть право не быть патриотами, не верить в бога, не чтить национальные святыни. У нас есть право на бунт, в конце-концов.
Попытавшись лишить нас этих прав, власть не предотвратит грядущий социальный взрыв, а лишь сделает его более громким и кровавым.
Кипит наш разум возмущённый.
Ту ту ту ту. Ту ту. Ту ту.

Надо заметить, что непонимание у людей вызывало лишь «тутуту». Приятно, что национальный нигилизм, атеизм и призывы к революции воспринимаются как должное.

Выставка пытается осмыслить телесность в разных ее аспектах. Само по себе слово “тело” — среднего рода, оно лишено пола и лишено жизни. “Тело” — это неодушевлённое существительное, пассивный объект. В то же время, за “телом” всегда скрыт живой человек, являющийся субъектом. В самом по себе понятии “тела” скрыто отчуждение, которое “делает живое неживым”, как у Стругацких в “Улитке на склоне”. Это отчуждение и является для меня предметом рефлексии.

Работа “красная жидкость в зелёной бутылке” (которая представляет из себя зелёную бутылку наполненную моей кровью) посвящена заключённым. Фуко в книге “Надзирать и карать” отметил, что в 18-19-ом веке в Европе случился перелом в практике уголовного наказания. Наказание перестало быть публичным, исчезли пытки, призванные устрашать. Насилие над телом сохраняется в пенитенциарной системе, но оно потеряло свою символическую показательную составляющую, оставив лишь утилитарную. Боль стала скрытой и незаметной для стороннего наблюдателя. Глядя на зелёную бутылку, наполненную кровью, мы знаем, что там кровь, но мы не можем рассмотреть это доподлинно. Поэтому она не вызывает тех же чувств, что кровь бьющая из открытой раны.
Другой аспект работы — это восприятие такого понятия как “политзаключённый”. Мы привыкли к фигурам политзаключённых, о которых пишут масс-медиа, но не задумываемся, что подавляющее большинство людей, оказавшихся за решеткой, попадают туда по вине политической системы. Будь то осужденные за преступление без жертвы (хранение наркотиков или распространение порнографии), или же осужденные за мелкую кражу в супермаркете. Их страдание является незаметным, по сравнению со страданиями отмеченных СМИ зеков “со знаком качества”.
Вторая часть работы — это призыв сдавать кровь для фонда АЧК (анархистский чёрный крест — правозащитная инициатива, помогающая заключённым активистам и не только). Я хотел повторить свой опыт с бутылкой, сдав кровь ещё раз прямо на открытии выставки. Но узнал, что товарищи решили как раз в этот день сдавать кровь в больнице, чтобы на вырученные деньги помочь политзекам. Подумал, что в очередной раз символически проливать кровь в галерее в то самое время как можно сдать кровь для помощи реальным людям — неправильно. Таким образом мы словно бы демонстративно проводим черту между активистским и галерейным пространством, действием и рефлексией. Поэтому я решил сохранить свою кровь для больницы, а в галерее разместить приглашение присоединяться к следующей донорской акции АЧК. Рефлексия важна, но только лишь если она влечёт за собой реальный поступок.

Кстати, сейчас происходит DDOS rutracker и lj.rossia.org, судя по всему нашистские выблядки продолжают отрабатывать деньги по случаю кремлингейта. Надеюсь, что их скоро отключат от финансирования, а после революции повесят.