Позавчера случился самый красивый салют в моей жизни. Вообще-то я их недолюбливаю с детства: дедушка всякий раз ставил у окна стул, водружал меня на него, гасил свет, и мне приходилось стоять, уткнувшись носом в стекло, до самого окончания канонады; а с каждым годом победные салюты (по мере того, как расцветала лужковская Москва) становились всё богаче, разноцветней и длиннее. Позавчера же всё было совершенно иначе, и из озаряемых зеленым и красным (попеременно) светом низких туч иногда (примерно через два раза) высыпалась горстка салютинок — меньше десятка уж точно, а иногда и трех штук не набиралось.

Примерно такой же праздничной получилась у нас и обложка свежего Prime Russian Magazine — 12-го по счёту номера этого журнала, и второго — с нашим участием.

В ночь с 5-го на 6-е умер Тема Уткин; мы были едва знакомы (полиграфовская тусовка), однако же я пытался по мере возможности следить за его работами. Он был толковым дизайнером, совершенно не рекламным, а скорее в некоем «кричевском» духе: его интересовали книжки и шрифт, то есть вещи по сути исследовательские и рефлективные относительно дизайнерской профессии. Эстетически корни тёминых работ лежат конечно же в тарбеевской «шрифтовой мастерской», в этом прекрасном месте, откуда почему-то теперь происходят самые замечательные дизайнеры, и вовсе необязательно шрифтовые. Те же немногие картинки, которые есть на тёмином сайте, как кажется говорят о нем как о дизайнере спокойном, вдумчивом, и очень-очень внимательном.

В наших около-«творческих» профессиях люди измеряют жизнь от одной сделанной вещи до другой, от книжки до книжки, от шрифта до шрифта, от картинки до картинки; помню, как на поминках по моему другу Армандсу Нейландсу-Яунземсу показывали фильм, в котором была собрана большая часть его работ — как фотографических, так и актерских; тогда меня поразило то, насколько же на самом деле мало всего он успел сделать в свои аж целых сорок лет, и я подумал — вот ведь действительно — жил певчий дрозд. Печальная правда, однако же, состоит в том, что никогда и не будет достаточно много: все эти книжки, фотокарточки, шрифтовые плакаты и прочая ephemera (мое любимое слово в английском языке, крайне точно для русского уха определяющее эфемерные плоды наших трудов) имеют несчастливое свойство оказываться не только незамеченными, но и мнгновенно забытыми. И на самом деле ни про кого не получается сказать — да, он сделал достаточно. И никто не успевает сделать достаточно, кроме тех, про кого хочется сказать, что лучше бы и не начинал.

Подлинное мужество (хотя и с несколько «сизифовым» оттенком) обнаруживается в серьезном отношении к нашей странной эфемерной деятельности. И мне кажется, что Тёма относился к ней серьезно.

Привет, в данный момент вы находитесь внутри двухсотой по счёту публикации в нашем превосходном блоге, а мы, дизайн-бюро «Щука», буквально какое-то время назад находились внутри маленькой фотобудки — не совсем все, конечно, а только та наша часть, оказавшаяся в нужное время и в нужном месте; там и были получены эти исторические кадры. На серии из четырех мнгновенных фото, расположенных слева, изображены мы (Даша, Ваня и я, Ваня с бородой) до появления Родиона, вернувшегося из Гонконга; на фотографиях справа Родион уже вернулся. Фотографии получены с разницей всего в два часа.

Осенью прошлого года мы имели некоторые дела с польскими друзьями. Наши постоянные телезрители вероятно знают, что отношения с польскими друзьями у меня могут быть только самые нежные и сентиментальные, потому как кто может любить польских друзей больше, чем я: защищённая диссертация по польскому плакату к тому обязывает. Переписка велась на английском языке, поскольку польские друзья принадлежали к тому поколению, которое уже не учило русский язык в школе, а то мы бы уж им показали бы. А поскольку английский язык я знаю не очень хорошо, то переписываться с польскими друзьями мне помогал Боря Полумрак, знаменитость и наш большой друг, товарищ и покровитель. Я посчитал важным выложить на всеобщее обозрение одно из писем, написанных Борей польским друзьям, вернее, одному другу — Аркадиушу. Оно содержит лексику в том числе и не всегда нормативную, однако же после свежеопубликованных аудиозаписей с летучек «Лайфньюс» (замечу попутно, что таким образом я только что оставил временную метку, чтобы было понятно, с чем соотнести время написания этого моего сообщения) навряд ли это кому-то покажется таким уж вызывающим. Письмо было написано от моего имени.
Читать дальше »

Родион перед тем, как укатить в теплые страны, оставил у себя на столе очень красивые рисунки с алкогольными коктейлями, а заодно и очень красивый пейзаж с пальмами, собственноручно им нарисованными при помощи набора цветных карандашей. Я подумал, что скорей всего всё это не просто так, и где-то же должны найтись картинки, которые получились из этих заготовков (а в том, что это были именно заготовки, нельзя было сомневаться — часть их обнаружилась в сканере). Так и вышло; я нашёл большого размера файлы, лежащие в различных и на первый взгляд хаотично раскиданных по рабочему столу папках. Аттрибутировать заказчика картинок мне удалось не сразу, однако же в дальнейшем всё-таки удалось: им оказался журнал, ласково называемый Родионом «Дымок» (Smoke), прекрасный журнал о сигарах; что может быть вообще лучше, чем сигары, не правда ли?
Читать дальше »

Признаемся, что не без нашего активного участия обновился развесёлый сайт «Букник» — теперь с блекджеком, форшмаком и угарными заголовками, навроде такого: «Кошерное пушечное мясо». Мы с Леной Новосёловой нарисовали для «Букника» не слишком разухабистый, а только лишь слегка ароматизированный логотип. Чтобы поймать нужную густоту аромата, нам пришлось сделать несколько вариантов — вопреки нашему обыкновению, поскольку статистически почти всё, что мы делаем в «Леттерворке», бывает принято с первого же раза; непринятый вариант — ниже.

Читать дальше »

Непрекращающаяся открыточная вакханалия на страницах «Варшавянки» продолжается, теперь уже и в кафкианском ключе; честно признаться, сюжет этот я (сегодня я — это я, Ваня Величко) придумал к прошлому новому году, который представлялся как раз вполне мрачным в своём начале; одним из вариантов подписи был «2011 — год Кафки в России», и, несмотря на то, что открытку мы в тот раз не нарисовали, год Кафки в России почти случился, но, слава Богу, неокончательно. Так что теперь это просто открытка, рассказывающая об одиночестве человека, проснувшегося 1-го января — утром после беспокойного сна. С другой стороны, и эту, и предыдущую открытки вполне можно отправить по почте по корпоративной линии офисного фольклора: утро после корпорашечки и экспедитор из отдела логистики, превратившийся в ёлочку не без помощи бойких дам из отдела бухгалтерии. Открытка — по-моему — отличный жанр, и с его помощью можно сказать вещи важные, и вещи бессмысленные, что тоже достаточно важно.

Однако же это ещё не всё: я думаю, что теперь мне необходимо объясниться насчёт происходящего тут у нас, оставив общегуманистические рассуждения в картинках. Объясниться в любви к вам, милые читатели — это прежде всего; объясниться насчёт огромного количества Иванов, упоминаемых на наших страницах — и это совершенно несложно. Итак, мы с компаньоном Иваном Васиным решили реанимировать «Варшавянку», на которую у меня совершенно не хватало сил под конец года. Мы нашли ещё одного Ивана, на этот раз уже Ивана Ерофеева, шикарного молодого мужчину с интересной фамилией, огромным фотоаппаратом и вьющимися волосами, и попросили его иногда следить за нашим превосходным блогом. В результате Иван уже написал один пост, а скоро, мы надеемся, напишет ещё несколько. Само собой при этом разумеется, что я (Ваня, который Величко) буду по мере сил продолжать свою журналистскую карьеру в «Варшавянке», не только в качестве главного редактора, но и простого колумниста.

Ну и напоследок: для «Щуки» прошедший год выдался удачным и плодотворным; достаточно сказать, что я, например, смог купить себе очень дорогую зимнюю куртку, и теперь смогу ходить на работу не от Курской, а своим любимым длинным путём от Площади Ильича, мимо Спасо-Андроникова монастыря, совершенно при этом не замерзая.

Милые наши радиослушатели! Телепередача «Варшавянка» желает вам прекрасного, чудесного, замечательного Нового года; с ёлочкой, водкой, холодными и горячими закусками — и с Алёшей!

В рамках необъявленной, однако оттого не менее важной борьбы с креативом на всех фронтах мы сделали очень простую новогоднюю открытку, которая станет лучшим подарком для человека, которому вы хотели бы подарить что-нибудь совершенно ненужное, но пока ещё не решили, что именно. Просто распечатайте нашу открытку на принтере (картинку высокого качества и не менее высоких художественных достоинств можно найти вот тут)  и вручите всем своим самым близким людям — счастье войдёт в их жизнь с головокружительной, ошеломляющей скоростью — примерно с такой же, с какой Родион Китаев нарисовал вот эти цветочки на надписи, скурпулёзнейше вырисованной Леной Новосёловой.

Кстати, на правах дружественной рекламы: наши друзья из «Джолли Банч» вкладывают эту открытку во все свои чудесные новогодние букеты.

В нашей небольшой конторе произошел маленький переворот. Иван был смещён с должности главбытописателя, и теперь этим буду заниматься я, тоже Иван. Привет.

Мы хотя и молчали какое-то время, но не бездействовали. Сделано было довольно много всего. Вот, например, на позапрошлой неделе отправился в печать очередной номер «Московского наследия». Примерно тогда же типография допечатала предыдущий выпуск и доставила его к нам в студию.

Как видите,  журнал получился большой, очень красивый и двухформатный. Главным образом, о московской архитектуре, хотя  в новом номере можно почитать, например, о Лондоне, о его районах и об известном центре современного искусства в Швеции. Кроме того, вы найдёте там огромную шестиполосную панораму Старосадского переулка — плод трудов четырех (четырех!) Иванов, — и виды Замоскворечья начала прошлого века. А если вы откроете первые страницы ноябрьского номера, то сможете узнать, что думает руководитель Мосгорнаследия Александр Кибовский о сохранении столичных памятников архитектуры и об их популяризации.

Декабрьский номер в напечатанном виде можно уже найти на «Стрелке», в ЦДХ, МАРХИ , Доме культуры «Белые палаты», в «Жан-Жаке», «Джон Донне» и «Бонтемпи», и в Британской школе дизайна, что на «Артплее».

Оба номера выложены в сеть: здесь и здесь.

А под катом находятся фотографии с ковром на фоне.
Читать дальше »