13.10.2026: Обсудили разговоры Каи Каллас о Йемене.

00:00 Гражданская война в Йемене
05:41 Школы Польши
07:43 На какие деньги?
09:14 Организация заварушки
14:38 Всё хуже и хуже

Если вы здесь впервые, то начните с приветственной статьи моего блога. Там вы найдете способ подписаться на блог, Facebook, Twitter, Telegram, Spotify, Tiktok, а также выборку моих статей и ссылки на мои сочинения и книги.

13.10.2026: В Эстонии вступила в должность новый президент. Обсудили её первую речь.

00:00 Вступление
04:13 Новый президент
07:08 Идиллия
11:44 Ложка дёгтя
13:41 Пожелания и вопросы
25:31 Примеры
28:41 Пафос
32:08 Война и мир
38:36 Смутные времена
40:44 Культура, наука
42:50 Образование и И.И.
48:23 Враждебная пропаганда
53:21 Заключение
56:00 Итого

Если вы здесь впервые, то начните с приветственной статьи моего блога. Там вы найдете способ подписаться на блог, Facebook, Twitter, Telegram, Spotify, Tiktok, а также выборку моих статей и ссылки на мои сочинения и книги.

09.10.2026: Начали с печальных неприятных новостей, но потом обсудили одно интересное мнение Варро Вооглайда.

Если вы здесь впервые, то начните с приветственной статьи моего блога. Там вы найдете способ подписаться на блог, Facebook, Twitter, Telegram, Spotify, Tiktok, а также выборку моих статей и ссылки на мои сочинения и книги.

09.10.2026: Поговорили на тему нелегальной миграции в Эстонии.

00:00 Вступление
01:18 Мигранты в Вольво
07:26 Плата за перевоз
07:52 В багажнике Ауди
09:00 Европа
14:40 Прибалтика
21:03 Санкции и пути миграции
31:26 Просчитались, но где?
40:08 Итого

Если вы здесь впервые, то начните с приветственной статьи моего блога. Там вы найдете способ подписаться на блог, Facebook, Twitter, Telegram, Spotify, Tiktok, а также выборку моих статей и ссылки на мои сочинения и книги.

06.10.2026: Обсудили статью Аллара Йыкса «Избирателям можно обещать что угодно».

00:00 Вступление
00:38 Аллар Йыкс
06:05 Мировоззрение и партии
08:41 Война
12:36 Партийный туризм
14:07 Порывы Йыкса
19:51 Поворот не туда
21:13 Коалиции и отказ от принципов
22:24 Выводы
27:11 Завершение

Если вы здесь впервые, то начните с приветственной статьи моего блога. Там вы найдете способ подписаться на блог, Facebook, Twitter, Telegram, Spotify, Tiktok, а также выборку моих статей и ссылки на мои сочинения и книги.

06.10.2026: Обсудили несколько новостей со всего мира, и пару эстонских.

00:00 Вступление
01:14 Смертная казнь
04:55 Депутаты Парламента Финляндии
08:03 Ханно Певкур
08:57 Улицы Вильянди
16:14 Клюква

Если вы здесь впервые, то начните с приветственной статьи моего блога. Там вы найдете способ подписаться на блог, Facebook, Twitter, Telegram, Spotify, Tiktok, а также выборку моих статей и ссылки на мои сочинения и книги.

ДОПОЛНЕНИЕ 11.10.2026

Ниже расшифровка текста и переводы на эстонский и английский языки при помощи искусственного интеллекта. Автор снимает с себя ответственность за транскрипцию и переводы текста искусственным интеллектом.

Транскрипция (оригинал на русском языке)

Автор блога не делал проверку расшифровки и переводов. Всё сделано автоматически (с помощью искусственного интеллекта) и добавлено в статью без дополнительного просмотра на соответствие. Если тексты используются для цитирования автора блога, то их следует сначала сверить с тем, что и как было сказано в оригинальном источнике (видео).

Длительность 19 мин

[00:00]
Добрый день, мы рады всех приветствовать. У нас традиционно в студии Михаил Стальнухин.

День добрый, друзья.

Как запланировано сегодня, карусель, калейдоскоп новостей.

Да. Причем таких, на которые, как мне кажется, средний потребитель новостей как-то внимания не обращает.

А это получается, ну, карусель не случайно. «Карусель, карусель собирает ребят». Были такие мультсборники в советское время, которые пользовались популярностью. Коротенькие мультфильмы, два или три, не помню. «Рыжий-рыжий, конопатый» до сих пор перед глазами стоит, «убил дедушку лопатой».

Я хочу сказать, что я перед этой записью — вы сказали мысль, и я с ней совершенно согласен, что мы смотрим новости. Одна новость пришла. Когда ты начинаешь делать анализ комплексным, из тех новостей, которые приходят, то другие выводы приходят порой.

[01:08]
Да не будем мы здесь особых никаких выводов делать, просто порадуемся тому, что вот в США, например, приговоренная к смерти женщина пережила казнь. Казалось бы, а как так может? Она имела счастье ждать исполнения приговора в штате, где смертная казнь еще не отменена. Признак варварства общепринятый. Казнь. Но это варварство, оно наиболее ярко проявляется потом во время самой казни.

Потому что она из такого штата, где убивают смертельной инъекцией. Казалось бы, это уже хорошо, потому что, ну как, все хорошо, что не электрический стул. Отсылаю к «Зеленой миле», классике кинематографа. Вот, слушайте, два раза ей вкололи яд. То есть там очень трогательно, я как-то документальные кадры видел: там перед тем как укол делать, еще ваткой протирают место укола. Ну, чтобы не занести заразу, естественно. И женщине два раза вкололи яд, и тем не менее она осталась жива.

[02:36]
То есть тут такая фишка получается. Ни одна фармакологическая фирма не хочет быть связана со смертной казнью. Поэтому они способны поставить такой яд, который убьет быстро и безболезненно. Сначала надо усыпить. Это технология что у ветеринаров, что у палачей в Соединенных Штатах. Она одна и та же. Вначале человека надо усыпить. А потом вколоть ему такое, от чего произойдет остановка дыхания чаще всего. И все. Как бы и отошел. Без вот этого запаха паленого мяса, без всего, вроде бы как цивилизованно.

Но ни один концерн не хочет быть связан с этим. Поэтому приходится покупать что-то левое. Или самим. Посмотрел вот этот, как его, «Поваренная книга анархиста». Всякие пособия существуют. На взрывчатку, на яды, на все такое прочее. Что-то сварганили, что-то вкололи, а результата не достигли.

[03:43]
Сейчас у меня вопрос. В средние века, ну это легенда, это нарратив, в общем-то, если порвалась веревка, то во второй раз вешать нельзя. Это сказка. Ну, порвалась веревка, господи, мыши погрызли. Это впервые, что ли? Сколько вы думаете списать вот на это всяких разных помилований? Ну, кто-то из декабристов, помнится.

Да, было такое.

Пришлось во второй раз вешать. Например, есть пример в Великобритании, где человека вешали-вешали, а он все никак умирать не хотел. И после второго раза уже там начали решать, а что с ним делать-то. Не умирает, и все.

Вот здесь, в данной ситуации приговор остается в силе, интересно?

Ну как? По-моему, отменили же казнь, насколько я понимаю. Вы честно пробовали. Не справились?

Не справились.

Ну а что? Как быть? В общем, ждем продолжения.

[04:55]
В домах депутатов финского парламента обнаружили следы возможного проникновения. Тут надо сразу объяснить, ничего не украли. Вещи на месте, и куртка замшевая, импортная, и портсигары все золотые на месте. Вот, все в порядке, но они видят следы. Они видят следы.

Тут же живо вспомнилась одна их премьер-министр, которая привела Финляндию в НАТО и все такое прочее, а потом оказалось, что девушка сильно очень злоупотребляла всякими сыпучими белого цвета химикатами. А там при осмотре вот этих мест происшествий догадались собаку, натренированную на наркотики, провести по этим квартирам-то? То есть у парней явно какие-то бзики. Вот что не сделаешь перед выборами для того, чтобы придать себе значимости?

Ко мне кто-то приходит. Вот это вот полтергейст какой-то там происходит. Раньше люди спокойно: духи шутят, балуются. А теперь, естественно, кто? Российские шпионы. Зачем им нужны депутаты? Это, в принципе, бессмысленные люди финского парламента.

[06:26]
А у них тоже скоро выборы, да?

У меня мозгов не хватает. Я не знаю, скоро ли у них выборы. Но как только вот такие вещи начинаются, у меня первое подозрение, что скоро выборы. Ну, пока я тут болтаю, вы можете проверить, когда у них выборы в парламент. Обычно у нас, например, традиция — это делать заявления антироссийские. Это перед выборами просто святое. И что-нибудь очередное придумать для русских. Ну, это традиция такая. И как только ты вот это все видишь, тут же понимаешь: ага, значит, скоро выборы.

Да, в следующем году парламентский выбор в Финляндии, 2027 год.

Ну, значит, началось. Вот.

В апреле.

А?

В апреле, 18 апреля 2027. Буквально через месяц, чуть больше через месяц, чем у нас. Полгода.

Ну, считай, уже завтра.

Судя по Википедии.

Практически. Значит, ну что тут скажешь. Я бы вот на месте избирателей, которые в Финляндии, некоторые нас слушают.

Да, большой им привет. У нас есть процент прослушиваний из Финляндии.

Я бы на их месте, вот этих, которые на барабашек пожаловались, просто вычеркнул сразу, отовсюду. Это неадекваты. Это не самые нормальные в этом городе люди. Вот.

[08:03]
Певкур не будет работать в таллинском горсобрании и после ухода с поста министра обороны. Отказываются. И если кто-то мне скажет, что это плохая новость, — это великолепная новость. То есть, ну, человеку, конечно, уже, ну, уровень не тот. Людей для беседы надо в уровень выбирать. Это морячок. Это, ну, что, он в горсобрание будет выходить и в очередной раз требовать санкции против России и Беларуси? Непредставимо.

Он бы потребовал.

Но оно как-то странно выглядит, честно говоря. Вот вам хорошая новость.

[08:55]
Хорошая новость. Некоторые жители Вильянди возмущены решением городских властей переименовать часть улиц.

Значит, есть вещи, которые недоступны пониманию средних умов. Я к средним отношу себя. Я не понимаю, что это. Выборы только год назад прошли. Буквально год назад ровно. Что это вдруг началось.

[09:32]
Есть модель, прекрасная модель. Это город Тарту. Я недавно, по-моему, вчера упоминал. Есть такой там район, Supilinn. Это вот, кто плохо ориентируется, там, где пивзавод в парке Tähtvere, а вот под ним, в сторону реки, вот этот райончик называется Supilinn. И изначально, в общем-то, в нем проживали люди невысокого достатка. В общем-то, сравнительно недавно было время, когда я, приезжая в Тарту, там с собакой гулял по обе стороны реки. Там тихо, спокойно, и очень много было таких вот. Tondiloss, какая-то развалина, «замок духов» или что-то такое с привидениями. Это заброшки так называемые.

Но постепенно, вот как в Таллине, мне очень нравятся Копли современные в Таллине. Ох, как его красиво… В общем-то, вот видны результаты работы. То есть когда-то это был такой, ты что, Копли. Ужас. Дыра. А сейчас это действительно очень уютный, красивый, гораздо красивее и, по-моему, больше подходит к жизни, чем низкая застройка.

Дома все разные.

Все прекрасно.

Со вкусом, да.

[11:00]
И вот этот Supilinn постепенно превращался. Там улицы Kartuli, Herne, Oa, Meloni, Kõrvitsa, Selleri, Kapsa. То есть улица картофельная, капустная, гороховая, тыквенная. Это у нас дыня. То есть там по меньшей мере 7 улиц с названиями овощей. И смотрите, это превращается в место проживания богемы. Это при том, что это от ратушной площади на расстоянии 15 минут неспешного хода от силы. В общем, все замечательно.

[11:48]
И, может быть, в Пярну тоже решили что-то подобное сделать. Ну, решили такое учредить мини-ООН. Организация объединенных наций. И вот у них, значит, часть Рижского шоссе. Я не понимаю, что у них против Риги. Но они решили переименовать на Рижском шоссе часть улиц. И вот Рижское шоссе переименовано в Финскую улицу. Покажем язык латышам, повернемся лицом к Финляндии. Улица Lennuki. Ну, это просто самолет. В Венгерскую. Ungari tänav. Улица Tina. Ну, Tina — это свинец. В польскую. Poola tänav. Улица Metalli в шведскую. Улица Malmi в японскую. Ну, в общем, еще появятся улицы английская, сербская, бельгийская и французская. Французская. Просто супер. Вот.

[13:06]
Когда жители, у которых после этого возникает масса проблем. Мы это проходили, кстати. Мы это проходили. Значит, вы живете на улице, у вас по всем документам, все, что касается вашего недвижимого имущества, вашей квартиры или дома, везде проходит название, испокон веку оно. Теперь улица переименовывается. Во-первых, квартирное товарищество, как правило, после этого должно поменять таблички, поменять, что надо в уставных документах, все такое. Так это еще касается и ваших документов. А это еще касается, если вы привязаны к каким-то связям, и адрес имеет значение для доставки почты, посылок и так далее. И это где-то в базах данных хранится, это, извините, это ваша проблема.

А если дом многоквартирный, представьте себе, чтобы у нас вот Таллинская, 32, там, по-моему, 216 квартир, переименовать. Это 216 как минимум семей должны будут озаботиться и начать бегать по всяким регистрам с заменой одного слова. Это придется сделать. Мы это пережили. У нас эти замены уже проходили, уже как-то привыкли.

[14:35]
В Пярну народ колобродится. И, во-первых, предъявляется претензия. Городское собрание, которое начало это менять, аргументировало свое решение желанием вернуть улицам названия, которые те носили в 20-е годы. На что люди говорят, что части этих улиц, которые я перечислил, в 20-е годы вообще в природе не существовало. Их не было. Просто не было.

Ну и жители города направили в мэрию ряд писем с вопросами, зачем нужно было переименовывать улицы, какая связь… Ой, я, наверное, ошибся вначале. Это Вильянди. С вопросами, кому переименовывать нужно, какая связь Вильянди с этими странами, особенно с Сербией. Но если у вас по поводу Сербии возникают вопросы, у вас наверняка должны возникнуть вопросы по поводу Японии, как минимум, по поводу Бельгии. Вот где? Какая связь? Что связывает?

[15:54]
То есть в городе Вильянди городское собрание отжигает. И это очень похоже, кстати, на финский парламент, где депутаты обнаруживают у себя дома следы возможного проникновения. Возможного. Вот такой вот колобок проблем в мире.

[16:23]
Но на все на это вишенка на торте, хорошая новость. На эстонских болотах хорошо уродилась клюква. Все на болото.

А в новостях этой клюквы сколько.

Вот. Ну, как сказать, иногда устаешь от каких-то системных проблем. Хочется как-то придать этому оптимизма. То, что на эстонских болотах все в порядке, в отличие от Вильянди, Хельсинки и Соединенных Штатов, не может не радовать. Просто прекрасно. Какая-то, помните, «Собака Баскервилей» или, да, как прекрасно болото в это время года.

Да.

[17:23]
Не, ну, у нас, у исконных жителей Эстонии, у нас очень большой опыт по посещению болот. Прекрасные места. Друзья, если у вас есть возможность, погуляйте. В былые годы не проходило, не было такого сезона. Есть там клюква, нет там клюквы, мы все равно туда едем. На предприятиях организовывалась возможность добраться туда не на собственном транспорте, не искать какие-то автобусы, в определенное время подгоняют. Единственная проблема — встать очень рано, потому что приехать еще надо. А у нас в Нарве еще проще было — пароходик.

Пароходик, да.

И туда вниз по реке.

М-84.

И направо. Там приток, кажется, в Нарову. Ох, чего там только не было. На Ивангородскую сторону ездили, аж до Сланцев доезжали. Ехали за клюквой, кончалось все тем, что с ведрами грибов возвращаются. Как-то вот не совпадало. Поехал за грибами, вернулся с клюквой. Поехал за клюквой, вернулся с грибами. Но сейчас мы это вспоминать не будем. Достаточно того, что хорошо уродилась клюква, и это уже просто замечательно.

[18:38]
Спасибо большое, Михаил.

Спасибо за внимание. Приходите завтра. Завтра поговорим о серьезных вещах. О том, что от себя отгоняли как-то вот эти вот мысли, а пора уже поговорить и о серьезном. Желаю удачи, друзья. До завтра.

Всего хорошего. До свидания.

Tõlge vene keelest eesti keelde

Blogi autor ei kontrollinud transkriptsiooni ega tõlkeid. Kõik on tehtud automaatselt (tehisintellekti abil) ja lisatud artiklisse ilma täiendava ülevaatuseta, et kontrollida nende vastavust originaalile. Kui tekste kasutatakse blogi autori tsiteerimiseks, tuleks need esmalt üle kontrollida ja võrrelda sellega, mida originaalallikas (video) tegelikult öeldi ja kuidas seda öeldi.

Kestus 19 min

[00:00]
Tere päevast, meil on hea meel kõiki tervitada. Meil on traditsiooniliselt stuudios Mihhail Stalnuhhin.

Tere päevast, sõbrad.

Nagu täna planeeritud, karussell, uudiste kaleidoskoop.

Jah. Pealegi selliste, millele, nagu mulle tundub, keskmine uudiste tarbija kuidagi tähelepanu ei pööra.

Ja see tuleb välja, noh, karussell ei ole juhuslik. «Karussell, karussell kogub lapsi kokku». Nõukogude ajal olid sellised multikakogumikud, mis olid populaarsed. Lühikesed multifilmid, kaks või kolm, ei mäleta. «Punapea-punapea, tedretäpiline» seisab siiani silme ees, «tappis vanaisa labidaga».

Ma tahan öelda, et ma enne seda salvestust — te ütlesite mõtte, ja ma olen sellega täiesti nõus, et me vaatame uudiseid. Üks uudis tuli. Kui sa hakkad tegema analüüsi kompleksselt nendest uudistest, mis tulevad, siis tulevad vahel teised järeldused.

[01:08]
Ärme tee me siin mingeid erilisi järeldusi, lihtsalt rõõmustame selle üle, et näiteks USA-s jäi surma mõistetud naine hukkamisest ellu. Tundub, et kuidas see saab? Tal oli õnn oodata kohtuotsuse täideviimist osariigis, kus surmanuhtlus ei ole veel kaotatud. Üldtunnustatud barbaarsuse tunnus. Hukkamine. Aga see barbaarsus avaldub kõige eredamalt hiljem, hukkamise enda ajal.

Sest ta on sellisest osariigist, kus tapetakse surmava süstiga. Tundub, et see on juba hea, sest, noh, kuidas, kõik on hea, mis ei ole elektritool. Viitan «Rohelisele miilile», filmiklassikale. Kuulake, kaks korda süstiti talle mürki. See tähendab, seal on väga liigutav, ma nägin kunagi dokumentaalkaadreid: seal enne süsti tegemist pühitakse veel vatitükiga süstekohta. Noh, et mitte nakkust sisse viia, loomulikult. Ja naisele süstiti kaks korda mürki, ja sellest hoolimata jäi ta ellu.

[02:36]
See tähendab, siin tuleb välja selline nüanss. Ükski farmaatsiafirma ei taha olla seotud surmanuhtlusega. Seepärast on nad võimelised tarnima sellist mürki, mis tapab kiiresti ja valutult. Kõigepealt tuleb uinutada. See on tehnoloogia, mis on nii loomaarstidel kui ka timukatel Ühendriikides. See on üks ja sama. Alguses tuleb inimene uinutada. Ja siis süstida talle midagi sellist, millest tekib kõige sagedamini hingamisseiskus. Ja kõik. Justkui lahkuski. Ilma selle kõrbenud liha lõhnata, ilma kõigeta, justkui tsiviliseeritult.

Aga ükski kontsern ei taha olla sellega seotud. Seepärast tuleb osta midagi kahtlast, «vasakult». Või ise. Vaatasin seda, kuidas ta oligi, «Anarhisti kokaraamatut». Igasuguseid käsiraamatuid on olemas. Lõhkeainete, mürkide, kõige muu sellise kohta. Midagi keedeti kokku, midagi süstiti, aga tulemust ei saavutatud.

[03:43]
Nüüd on mul küsimus. Keskajal, noh, see on legend, see on narratiiv, üldiselt, kui köis katkes, siis teist korda poomine ei olnud lubatud. See on muinasjutt. Noh, köis katkes, issand, hiired närisid. Kas esimest korda või? Kui palju te arvate selle arvele kirjutada igasuguseid armuandmisi? No keegi dekabristidest, mäletatavasti.

Jah, oli selline asi.

Tuli teist korda puua. Näiteks on näide Suurbritanniast, kus inimest pooti ja pooti, aga ta ei tahtnud kuidagi surra. Ja pärast teist korda hakati juba seal otsustama, mida temaga siis teha. Ei sure, ja kõik.

Kas siin, antud olukorras jääb kohtuotsus jõusse, huvitav?

No kuidas? Minu meelest hukkamine ju tühistati, niipalju kui ma aru saan. Te proovisite ausalt. Ei tulnud toime?

Ei tulnud toime.

No mis siis? Kuidas olla? Üldiselt ootame jätku.

[04:55]
Soome parlamendi saadikute kodudest leiti võimaliku sissetungi jälgi. Siin tuleb kohe selgitada, midagi ei varastatud. Asjad on paigas, ja seemisnahast jope, importkaup, ja kõik kuldsed portsigarid on paigas. Nii, kõik on korras, aga nad näevad jälgi. Nad näevad jälgi.

Kohe tuli elavalt meelde üks nende peaminister, kes viis Soome NATO-sse ja kõik muu selline, ja siis selgus, et tüdruk kuritarvitas väga tugevasti igasuguseid valget värvi puistekemikaale. Kas seal nende sündmuskohtade ülevaatusel taibati lasta narkootikumidele treenitud koer nendest korteritest läbi käia? See tähendab, poistel on ilmselgelt mingid veidrused. Mida küll ei tee enne valimisi selleks, et endale tähtsust anda?

Minu juurde tuleb keegi. Seal toimub mingi poltergeist. Varem suhtusid inimesed rahulikult: vaimud teevad nalja, hullavad. Aga nüüd, loomulikult, kes? Vene spioonid. Milleks neile saadikud? Need on põhimõtteliselt mõttetud inimesed Soome parlamendist.

[06:26]
Aga neil on ka varsti valimised, jah?

Mul ei jätku ajusid. Ma ei tea, kas neil on varsti valimised. Aga niipea kui sellised asjad algavad, on mu esimene kahtlus, et varsti on valimised. Noh, sel ajal kui ma siin lobisen, võite te kontrollida, millal neil on parlamendivalimised. Tavaliselt on meil näiteks traditsioon — teha Venemaa-vastaseid avaldusi. See on enne valimisi lihtsalt püha. Ja midagi järjekordset venelastele välja mõelda. Noh, see on selline traditsioon. Ja niipea kui sa seda kõike näed, saad kohe aru: ahaa, järelikult on varsti valimised.

Jah, järgmisel aastal on parlamendivalimised Soomes, 2027. aasta.

No järelikult algas. Nii.

Aprillis.

Ah?

Aprillis, 18. aprillil 2027. Sõna otseses mõttes kuu aega hiljem, natuke rohkem kui kuu aega hiljem kui meil. Pool aastat.

Noh, arvesta, et juba homme.

Vikipeedia järgi.

Praktiliselt. Niisiis, noh, mis siin öelda. Mina oleksin nende valijate asemel, kes on Soomes, mõned kuulavad meid.

Jah, suur tervitus neile. Meil on teatud protsent kuulamisi Soomest.

Mina nende asemel, nende, kes kaebasid kodukollide üle, lihtsalt tõmbaksin kohe maha, igalt poolt. Need on ebaadekvaatsed. Need ei ole selle linna kõige normaalsemad inimesed. Nii.

[08:03]
Pevkur ei hakka töötama Tallinna linnavolikogus ka pärast kaitseministri kohalt lahkumist. Loobuvad. Ja kui keegi mulle ütleb, et see on halb uudis, — see on suurepärane uudis. See tähendab, noh, inimesele muidugi juba, noh, tase ei ole see. Vestluskaaslasi tuleb valida oma tasemel. See on madruseke. Mis siis, noh, kas ta hakkab linnavolikogus kõnetooli minema ja järjekordselt nõudma sanktsioone Venemaa ja Valgevene vastu? Võimatu ette kujutada.

Ta nõuaks.

Aga see näeb kuidagi kummaline välja, ausalt öeldes. Siin on teile hea uudis.

[08:55]
Hea uudis. Osa Viljandi elanikke on nördinud linnavõimude otsusest osa tänavaid ümber nimetada.

Niisiis, on asju, mis ei ole keskmistele mõistustele arusaadavad. Mina loen end keskmiste hulka. Ma ei saa aru, mis see on. Valimised toimusid alles aasta tagasi. Sõna otseses mõttes täpselt aasta tagasi. Mis see äkki algas.

[09:32]
On mudel, suurepärane mudel. See on Tartu linn. Ma mainisin hiljuti, minu meelest eile. Seal on selline linnaosa, Supilinn. See on, kes halvasti orienteerub, seal, kus on õlletehas Tähtvere pargis, aga selle all, jõe poole, seda linnaosakest nimetatakse Supilinnaks. Ja algselt elasid seal üldiselt väikese sissetulekuga inimesed. Üldiselt oli võrdlemisi hiljuti aeg, kui ma Tartusse tulles jalutasin seal koeraga mõlemal pool jõge. Seal on vaikne, rahulik, ja oli väga palju selliseid. Tondiloss, mingi vare, «vaimude loss» või midagi sellist kummitustega. Need on nn mahajäetud hooned.

Aga järk-järgult, nagu Tallinnas, mulle väga meeldib tänapäevane Kopli Tallinnas. Oh, kui ilus see on… Üldiselt on töö tulemused näha. See tähendab, kunagi oli see selline, mis sa, Kopli. Õudus. Auk. Aga nüüd on see tõesti väga hubane, ilus, palju ilusam ja minu meelest elamiseks sobivam kui madal hoonestus.

Majad on kõik erinevad.

Kõik on suurepärane.

Maitsekalt, jah.

[11:00]
Ja see Supilinn muutus järk-järgult. Seal on tänavad Kartuli, Herne, Oa, Meloni, Kõrvitsa, Selleri, Kapsa. See tähendab kartulitänav, kapsatänav, hernetänav, kõrvitsatänav. See on meil melon. See tähendab, seal on vähemalt 7 köögiviljade nimedega tänavat. Ja vaadake, sellest saab boheemlaste elukoht. Seda arvestades, et see on raekoja platsist kõige rohkem 15-minutilise rahuliku jalutuskäigu kaugusel. Üldiselt on kõik suurepärane.

[11:48]
Ja võib-olla otsustati ka Pärnus midagi sarnast teha. Noh, otsustati asutada selline mini-ÜRO. Ühinenud Rahvaste Organisatsioon. Ja nii on neil osa Riia maanteest. Ma ei saa aru, mis neil Riia vastu on. Aga nad otsustasid Riia maanteel osa tänavaid ümber nimetada. Ja nii on Riia maantee ümber nimetatud Soome tänavaks. Näitame lätlastele keelt, pöörame näo Soome poole. Lennuki tänav. Noh, see on lihtsalt lennuk. Ungari tänavaks. Ungari tänav. Tina tänav. Noh, tina — see on seatina. Poola tänavaks. Poola tänav. Metalli tänav Rootsi tänavaks. Malmi tänav Jaapani tänavaks. Noh, üldiselt tulevad veel Inglise, Serbia, Belgia ja Prantsuse tänav. Prantsuse. Lihtsalt super. Nii.

[13:06]
Kui elanikud, kellel tekib pärast seda hulk probleeme. Me oleme seda läbi teinud, muide. Me oleme seda läbi teinud. Niisiis, te elate tänaval, teil on kõigis dokumentides, kõiges, mis puudutab teie kinnisvara, teie korterit või maja, igal pool see nimi, ammustest aegadest. Nüüd nimetatakse tänav ümber. Esiteks peab korteriühistu reeglina pärast seda vahetama sildid, muutma, mis vaja, põhikirjalistes dokumentides, kõik selline. Nii et see puudutab ka teie dokumente. Ja see puudutab veel, kui te olete seotud mingite sidemetega ja aadressil on tähtsus posti, pakkide kättetoimetamisel ja nii edasi. Ja see on kuskil andmebaasides säilitatud, see on, vabandage, teie probleem.

Ja kui maja on kortermaja, kujutage ette, et meil näiteks Tallinna 32, seal on minu meelest 216 korterit, ümber nimetada. See tähendab, et vähemalt 216 perekonda peavad hakkama muretsema ja jooksma mööda igasuguseid registreid ühe sõna asendamisega. Seda tuleb teha. Me oleme selle üle elanud. Meil on need asendused juba toimunud, oleme juba kuidagi harjunud.

[14:35]
Pärnus rahvas käärib. Ja esiteks esitatakse pretensioon. Linnavolikogu, kes hakkas seda muutma, põhjendas oma otsust sooviga anda tänavatele tagasi nimed, mida need kandsid 20-ndatel aastatel. Selle peale ütlevad inimesed, et osa neist tänavatest, mida ma loetlesin, ei olnud 20-ndatel aastatel üldse olemas. Neid ei olnud. Lihtsalt ei olnud.

Ja linna elanikud saatsid linnavalitsusele rea kirju küsimustega, miks oli vaja tänavaid ümber nimetada, mis seos… Oi, ma vist eksisin alguses. See on Viljandi. Küsimustega, kellel on vaja ümber nimetada, mis seos on Viljandil nende riikidega, eriti Serbiaga. Aga kui teil tekib Serbia kohta küsimusi, peaks teil kindlasti tekkima küsimusi Jaapani kohta, vähemalt Belgia kohta. Kus see on? Mis seos? Mis seob?

[15:54]
See tähendab, et Viljandi linnas linnavolikogu põletab. Ja see on muide väga sarnane Soome parlamendiga, kus saadikud avastavad oma kodudest võimaliku sissetungi jälgi. Võimaliku. Selline on probleemide kakuke maailmas.

[16:23]
Aga kõige selle peale kirss tordil, hea uudis. Eesti rabades on jõhvikas hästi kasvanud. Kõik rabasse.

Aga uudistes on seda jõhvikat kui palju.

Nii. Noh, kuidas öelda, vahel väsid mingitest süsteemsetest probleemidest. Tahaks sellele kuidagi optimismi anda. See, et Eesti rabades on kõik korras, erinevalt Viljandist, Helsingist ja Ühendriikidest, ei saa jätta rõõmustamata. Lihtsalt suurepärane. Mingi, mäletate, «Baskerville’ide koer» või, jah, kui ilus on raba sel aastaajal.

Jah.

[17:23]
Ei, noh, meil, Eesti põliselanikel, meil on väga suur kogemus rabade külastamisel. Imelised kohad. Sõbrad, kui teil on võimalus, jalutage. Varasematel aastatel ei möödunud, ei olnud sellist hooaega. On seal jõhvikat, ei ole seal jõhvikat, me sõidame ikkagi sinna. Ettevõtetes korraldati võimalus sinna jõuda mitte oma transpordiga, mitte otsida mingeid busse, kindlal ajal sõidutatakse kohale. Ainus probleem — tõusta väga vara, sest kohale on ju vaja jõuda. Aga meil Narvas oli veel lihtsam — aurulaevuke.

Aurulaevuke, jah.

Ja sinna allavoolu.

M-84.

Ja paremale. Seal on lisajõgi, vist, Narva jõkke. Oh, mida seal kõike ei olnud. Sõitsime Jaanilinna poolele, jõudsime lausa Slantsõni välja. Sõitsime jõhvikale, lõppes kõik sellega, et tullakse tagasi ämbritäite seentega. Kuidagi ei langenud kokku. Läksid seenele, tulid tagasi jõhvikatega. Läksid jõhvikale, tulid tagasi seentega. Aga praegu me seda meenutama ei hakka. Piisab sellest, et jõhvikas on hästi kasvanud, ja see on juba lihtsalt suurepärane.

[18:38]
Suur aitäh, Mihhail.

Aitäh tähelepanu eest. Tulge homme. Homme räägime tõsistest asjadest. Sellest, et me peletasime endast kuidagi need mõtted eemale, aga on aeg rääkida ka tõsisest. Soovin edu, sõbrad. Homseni.

Kõike head. Nägemist.

Translation to English from Russian

The blog author did not review the transcript or translations. Everything was generated automatically (using artificial intelligence) and added to the article without any further checks for accuracy or consistency with the original. If you intend to quote the blog author, please first verify the text against what was actually said in the original source (the video).

Duration 19 min

[00:00]
Good afternoon, we are glad to welcome everyone. As is our tradition, in the studio with us is Mihhail Stalnuhhin.

Good afternoon, friends.

As planned for today, a carousel, a kaleidoscope of news.

Yes. And news of the kind that, it seems to me, the average news consumer somehow does not pay attention to.

And so it turns out, well, the carousel is no accident. «Carousel, carousel gathers the kids.» In Soviet times there were these cartoon collections that were popular. Short cartoons, two or three, I don’t remember. «Red-haired, red-haired, freckled» is still before my eyes, «killed grandpa with a spade.»

I want to say that before this recording I — you voiced a thought, and I completely agree with it, that we watch the news. One piece of news came in. When you start analysing in a comprehensive way the news that comes in, then sometimes other conclusions come.

[01:08]
Let’s not draw any special conclusions here, let’s simply rejoice that in the USA, for example, a woman sentenced to death survived her execution. You’d think, how can that be? She had the good fortune to await the carrying out of her sentence in a state where the death penalty has not yet been abolished. A generally accepted sign of barbarism. Execution. But this barbarism shows itself most vividly later, during the execution itself.

Because she is from the kind of state where they kill by lethal injection. You’d think that is already good, because, well, how to put it, anything is good as long as it isn’t the electric chair. I refer you to «The Green Mile», a classic of cinema. So, listen, twice they injected her with poison. I mean, it’s very touching there, I once saw documentary footage: there, before giving the injection, they also wipe the injection site with a bit of cotton wool. Well, so as not to bring in an infection, naturally. And the woman was injected with poison twice, and nevertheless she remained alive.

[02:36]
So here’s the catch. Not a single pharmaceutical firm wants to be associated with the death penalty. That’s why they are capable of supplying a poison that will kill quickly and painlessly. First you have to put the person to sleep. This technology is the same for vets and for executioners in the United States. It’s one and the same. First you have to put the person to sleep. And then inject him with something that most often causes the breathing to stop. And that’s it. As if he just passed away. Without that smell of burnt flesh, without anything, sort of civilised.

But not a single company wants to be associated with this. So they have to buy something under the counter. Or make it themselves. I looked at that, what’s it called, «The Anarchist Cookbook». All sorts of manuals exist. On explosives, on poisons, on all that kind of thing. They cooked something up, injected something, and didn’t achieve the result.

[03:43]
Now I have a question. In the Middle Ages, well, this is a legend, this is a narrative, in general, if the rope broke, you weren’t allowed to hang a person a second time. That’s a fairy tale. Well, the rope broke, Lord, the mice gnawed it. Is it the first time, or what? How many pardons of all sorts do you think could be written off to that? Well, one of the Decembrists, as I recall.

Yes, that happened.

They had to hang him a second time. For example, there is a case in Great Britain where they hanged and hanged a man, and he just would not die. And after the second time they started deciding what on earth to do with him. He won’t die, and that’s that.

Here, in this situation, does the sentence remain in force, I wonder?

Well, how? I think they cancelled the execution, as far as I understand. You honestly tried. Didn’t manage?

Didn’t manage.

Well, what then? What to do? In short, we await the sequel.

[04:55]
Traces of possible intrusion have been found in the homes of members of the Finnish parliament. It must be explained straight away that nothing was stolen. Things are in place, and the suede jacket, imported, and the cigarette cases, all gold, are in place. So, everything is in order, but they see traces. They see traces.

Immediately one of their prime ministers came vividly to mind, who brought Finland into NATO and all that, and then it turned out that the girl was very heavily abusing all sorts of white powdery chemicals. And there, when examining these scenes, did it occur to them to walk a dog trained on drugs through these flats? I mean, the guys clearly have some kind of quirks. What won’t you do before an election to give yourself importance?

Someone comes to my place. Some kind of poltergeist is going on there. In the old days people were calm about it: the spirits are joking, playing pranks. But now, naturally, who? Russian spies. Why would they need MPs? These are, in principle, pointless people of the Finnish parliament.

[06:26]
And they also have elections soon, right?

I don’t have the brains for that. I don’t know whether they have elections soon. But as soon as things like this start, my first suspicion is that elections are coming. Well, while I’m chattering here, you can check when they have parliamentary elections. Usually we, for example, have a tradition — making anti-Russian statements. Before elections that is simply sacred. And coming up with something new for the Russians. Well, that’s the tradition. And as soon as you see all this, you immediately understand: aha, that means elections are soon.

Yes, next year there are parliamentary elections in Finland, 2027.

Well, that means it has begun. So.

In April.

Huh?

In April, 18 April 2027. Literally a month later, a little more than a month later than ours. Half a year.

Well, you could say it’s already tomorrow.

According to Wikipedia.

Practically. So, well, what can you say. If I were in the place of the voters who are in Finland, some of them listen to us.

Yes, big greetings to them. We have a percentage of listens from Finland.

In their place, those ones who complained about the poltergeists, I would simply cross them out immediately, everywhere. They are not adequate. They are not the most normal people in this town. So.

[08:03]
Pevkur will not work in the Tallinn city council even after leaving the post of defence minister. They’re declining. And if anyone tells me this is bad news — this is magnificent news. I mean, well, for the man, of course, it’s already, well, not his level. You should choose people to talk with at your own level. He’s a sailor boy. What, well, is he going to take the floor in the city council and once again demand sanctions against Russia and Belarus? Unimaginable.

He would demand them.

But it looks kind of strange, to be honest. Here’s some good news for you.

[08:55]
Good news. Some residents of Viljandi are outraged at the city authorities’ decision to rename some of the streets.

So, there are things that are beyond the understanding of average minds. I count myself among the average. I don’t understand what this is. The elections took place only a year ago. Literally exactly a year ago. Why has this suddenly started.

[09:32]
There is a model, a wonderful model. It is the city of Tartu. I mentioned it recently, yesterday I think. There is a district there, Supilinn. That’s, for those who don’t know their way around, where the brewery is in Tähtvere park, and below it, towards the river, this little district is called Supilinn. And originally, by and large, people of modest means lived there. By and large, comparatively recently there was a time when, coming to Tartu, I walked my dog there on both sides of the river. It’s quiet, calm there, and there were a lot of those. Tondiloss, some kind of ruin, a «castle of spirits» or something like that with ghosts. These are the so-called abandoned buildings.

But gradually, just like in Tallinn, I really like modern Kopli in Tallinn. Oh, how beautiful it is… By and large, the results of the work are visible. I mean, once it was such a place, come on, Kopli. Horror. A dump. And now it really is very cosy, beautiful, much more beautiful and, in my opinion, better suited for living than low-rise buildings.

The houses are all different.

Everything is wonderful.

Tasteful, yes.

[11:00]
And this Supilinn was gradually transformed. There are the streets Kartuli, Herne, Oa, Meloni, Kõrvitsa, Selleri, Kapsa. That is, Potato street, Cabbage, Pea, Pumpkin. That one is melon for us. That is, there are at least 7 streets with names of vegetables there. And look, it is turning into a place where the bohemians live. And that is despite the fact that it’s a 15-minute leisurely walk at most from the Town Hall Square. In general, everything is wonderful.

[11:48]
And maybe in Pärnu they also decided to do something similar. Well, they decided to set up a kind of mini-UN. The United Nations Organisation. And so they have part of Riia maantee, the Riga highway. I don’t understand what they have against Riga. But they decided to rename some of the streets on the Riga highway. And so the Riga highway has been renamed Finnish Street. Let’s stick our tongue out at the Latvians and turn our face to Finland. Lennuki street. Well, that’s simply aeroplane. Into Hungarian Street. Ungari tänav. Tina street. Well, tina is lead. Into Polish Street. Poola tänav. Metalli street into Swedish Street. Malmi street into Japanese Street. Well, in short, there will also be English, Serbian, Belgian and French streets. French. Simply super. So.

[13:06]
When the residents, who then face a mass of problems. We’ve been through this, by the way. We’ve been through this. So, you live on a street, in all your documents, everything that concerns your real estate, your flat or house, the name appears everywhere, since time immemorial. Now the street is being renamed. First, the apartment association, as a rule, must then change the signs, change whatever is needed in the statutory documents, all that. So it also concerns your own documents. And it also concerns cases where you are tied to some connections, and the address matters for delivering mail, parcels and so on. And if it’s stored somewhere in databases, that, excuse me, is your problem.

And if the building is a block of flats, imagine, for us, say, Tallinna 32, there are, I think, 216 flats there, renaming that. That’s at least 216 families who will have to worry about it and start running around all sorts of registers to replace one word. It will have to be done. We’ve lived through it. We’ve already had these replacements, we’ve somehow got used to it.

[14:35]
In Pärnu people are in ferment. And, first, a complaint is being made. The city council that started changing this justified its decision with the wish to return to the streets the names they had in the 1920s. To which people say that some of the streets I listed didn’t exist at all in the 1920s. They weren’t there. Simply weren’t there.

And the residents of the city sent the city government a number of letters with questions about why the streets needed renaming, what connection… Oh, I think I made a mistake at the beginning. It’s Viljandi. With questions about who needs the renaming, what connection Viljandi has with these countries, especially with Serbia. But if you have questions about Serbia, you should surely have questions about Japan, at the very least about Belgium. Where is it? What connection? What links them?

[15:54]
So in the city of Viljandi the city council is going wild. And this is very similar, by the way, to the Finnish parliament, where MPs discover traces of possible intrusion in their homes. Possible. That’s the kind of ball of problems there is in the world.

[16:23]
But the cherry on top of all this, good news. The cranberries have done well in the Estonian bogs this year. Everyone to the bog.

And how much of that cranberry there is in the news.

So. Well, how to put it, sometimes you get tired of systemic problems. You want to add some optimism to it somehow. The fact that in the Estonian bogs everything is in order, unlike in Viljandi, Helsinki and the United States, cannot but please. Simply wonderful. Something like, remember, «The Hound of the Baskervilles», or, yes, how beautiful the bog is at this time of year.

Yes.

[17:23]
No, well, we, the indigenous inhabitants of Estonia, we have very great experience of visiting bogs. Wonderful places. Friends, if you have the chance, go for a walk there. In past years there wasn’t a season that passed, there was no such season. Whether there are cranberries or not, we go there anyway. At workplaces they used to organise a way of getting there without your own transport, without looking for some buses, they bring them round at a set time. The only problem is getting up very early, because you still have to get there. And for us in Narva it was even simpler — a little steamer.

A little steamer, yes.

And off down the river there.

M-84.

And to the right. There is a tributary there, I think, into the Narva river. Oh, what wasn’t there. We went to the Ivangorod side, we even got as far as Slantsy. We went for cranberries, and it all ended with coming back with buckets of mushrooms. Somehow it didn’t match. You went for mushrooms, you came back with cranberries. You went for cranberries, you came back with mushrooms. But we won’t reminisce about that now. It’s enough that the cranberries have done well, and that’s already simply wonderful.

[18:38]
Thank you very much, Mihhail.

Thank you for your attention. Come tomorrow. Tomorrow we’ll talk about serious things. About the fact that we somehow chased these thoughts away from ourselves, but it’s time to talk about serious matters too. I wish you good luck, friends. Until tomorrow.

All the best. Goodbye.

06.10.2026: Обсудили новости о тартуской тюрьме и шведских заключенных.

00:00 Тюрьма
02:40 Условия заключенных
17:25 Тюремное меню
19:29 Миграция

Если вы здесь впервые, то начните с приветственной статьи моего блога. Там вы найдете способ подписаться на блог, Facebook, Twitter, Telegram, Spotify, Tiktok, а также выборку моих статей и ссылки на мои сочинения и книги.

ДОПОЛНЕНИЕ 11.10.2026

Ниже расшифровка текста и переводы на эстонский и английский языки при помощи искусственного интеллекта. Автор снимает с себя ответственность за транскрипцию и переводы текста искусственным интеллектом.

Транскрипция (оригинал на русском языке)

Автор блога не делал проверку расшифровки и переводов. Всё сделано автоматически (с помощью искусственного интеллекта) и добавлено в статью без дополнительного просмотра на соответствие. Если тексты используются для цитирования автора блога, то их следует сначала сверить с тем, что и как было сказано в оригинальном источнике (видео).

Длительность 24 мин

[00:00]
Добрый день, мы рады всех приветствовать. И у нас в студии Михаил Стальнухин.

День добрый, друзья.

Разговор о курорте.

Да, в каком-то смысле, потому что то, что сейчас происходит в Тарту, можно прям как какой-то сериал, не знаю, или как в интернете прямые трансляции. Вы просто сорвали у меня вот эту идею, потому что сейчас это настолько богатая идея, а мы ее совершенно бесплатно сейчас выдадим в эфир. Дело в том, что в Тарту есть тюрьма. Ее когда построили с огромными планами на заселение, а как-то так получилось, что один корпус там вообще стоит пустой, я не знаю, отапливается, не отапливается.

Сплошные расходы.

Да, сплошные расходы. Служителей надо сокращать, ну, содержать здание, это, знаете, это в любом случае. Есть там клиентура, нет клиентуры. Это очень дорого. И нашли способ, как из этой ситуации выкрутиться. Шведы не знают, куда деваться от своих уголовников. И договорились. Мы об этом писали, поэтому говорили, поэтому подробно сейчас не будем. В общем, все обсудили и сейчас уже подошли к этому этапу, когда уже принимают.

Да, уже принимают. В августе приехали первые. Первая делегация.

Слушайте, это просто фантастика. Значит, у нас вот Швеция получается какой-то оазис такой. Они строят шведскую жизнь в центре Эстонии. Это очень похоже на Остапа Бендера в «Золотом теленке». «Ударим автомобильной сиреной по патриархальной тишине города Удоева. Тюрьма, товарищи, это не роскошь, а средство сидения». Это вот просто прелесть. И я, когда вот все это выстраивается в ряд, я подумал, а у вас такие же проблемы могут быть и в других тюрьмах. Приличных сценаристов. И вперед с песнями. Из этого может такая комедия получится. Ну, просто вторые «Интерны», только в тюрьме.

[02:33]
Это же просто сказочная ситуация. Вот, например, новость называется так: «Благодаря шведским заключенным в эстонских тюрьмах разрешат паучи и сократят ночные проверки». Во-первых, я не знал, что такое пауч. Вы знаете? Вот и я не знал. Значит, выяснилось, что это пакетики. Я с трудом их представляю, поэтому мне трудно сказать, какого они размера, но, видимо, небольшие. В эти пакетики набивают что-то вроде целлюлозы. Что-то такое. И пропитано все это дело никотином. То есть это не снюс, то есть без табака. И снюс, кстати, он запрещен. Но от этого зубы-то не желтеют. Вот привыкание к никотину происходит, и вот этот пакетик засовывается, это не мои сведения, вот что интеллект выдал, то выдал, не мой, чужой. Значит, под верхнюю губу и типа 15–30 минут надо подержать, и человек получает какой-то кайф.

Я бы курить бросил раньше, чем вот этой вот фигней начал заниматься. Но фишка в том, что курить-то нельзя. Тот же самый никотин нельзя потреблять другим способом, кроме как через вот эти вот паучи. А я так понял, что это довольно распространенное такое явление. И до сих пор было так, что вот эти вот паучи, ну, их изымали. И во всяком случае, вот человек идет на свиданку с кем-то, ну, заключенный, его надо обыскать, надо тщательно проверить. А когда он со свиданки идет, еще тщательнее надо проверить, потому что ему могли вот эти вот паучи перевезти. И вы что, вы каждый раз будете залезать во все его укромные места, «Присядь, покашляй», а этот будет стоять в резиновой перчатке? Ну, все как мы любим в американских фильмах. Нет. Надо просто признать проблему несущественной и разрешить им пользоваться вот этими вот паучами. Что и делается. Ну, просто луч света в темном царстве. По-другому здесь не скажешь.

Они могут приторговывать?

Что это? Не, ну, могут они много. Сократятся ночные проверки. Шведам не нравится, когда их ночью тревожат.

[05:16]
Во-первых, да, первое, что мне понравилось, что у нас по привычкам былых времен, я еще помню те времена, когда люди приезжали, ну, у меня такое бывало в детстве, когда приезжаешь куда-то на курорт, и вроде как должно быть место в этой гостинице для вас, да? И нас селят в комнату, где уже какая-то семья живет. Просто там три койки, а дальше делите как хотите. А в результате у меня самое экзотичное в жизни было, это было мне лет 10 тогда, и меня с мамой поселили в бельевой. Это было в городе Ялта, в гостинице, где каждый вечер 10 раз исполнялось «Чито-гврито, чито-маргарито».

А тут уже другой народ. Им подселение не нравится. Они вообще за самостоятельную борьбу с преступными наклонностями, они же для этого в тюрьме находятся, да? Поэтому они требуют отдельные номера. И сейчас, Виктор, уже ведутся подготовительные работы к открытию второго корпуса. Интересно, там ленточку министр внутренних дел приедет перерезать? Или министр юстиции? Ну, не суть. Кто-нибудь перережет.

Министр какой-нибудь, да?

[06:51]
Под это дело туда закупается техника, телевизоры, новая мебель, там чайники. «Что это за тюрьма такая?» — сказали шведы. «Что это за тюрьма, если я не могу в какое-то время, когда мне хочется чего-нибудь горяченького выпить… А что, я должен теперь что, полдника ждать? Смеетесь, что ли?» В общем, им сейчас и во время работы, и во время отдыха, чтобы, я не знаю, что-то учат, наверное, им организуют горячие напитки. Ночные проверки. «Что это за тюрьма такая? Ночью ходят и каждый час к тебе заглядывают. Я спать не могу», — говорит швед. На чистом шведском.

[07:41]
Там, кстати, с переводчиками беда. Там применяют вот эти вот электронные переводчики. Я недавно, кстати, рекламу видел, Виктор. На наши деньги это стоит всего 34, даже меньше евро. И это выглядит уже как? Это уже наушники, которые у тебя, и никто их не видит, нацепил на ухо. Ну и почему-то там рекламировался перевод, там три языка, испанский, английский и русский. Представляете, если когда-нибудь появится эстонский вместо испанского? И какой смысл тогда? А что тогда в школах будет происходить? Детям будут запрещать такие наушники одевать? Ведь он же пришел для чего в эту школу? Не для того, чтобы знания получать, чтобы эстонский выучить. А ты хочешь вот так вот с наушником всю жизнь проходить? Просто интересно.

А когда-нибудь появится?

Да, тут, мне кажется, недолго осталось. С точки зрения коммерции, Эстония, наверное, интереса для этих фирм, которые подобными разработками занимаются, не представляет. Но, может быть, найдутся энтузиасты.

[08:59]
В общем, во-первых, паучи. Во-вторых, горячие напитки. В-третьих, новости. Там телевизоры просто там, я про два прочитал, я не понял, то ли в каждый номер два телевизора, то ли на этаж, то ли еще как-то. Ну, там реально написано, что если люди хотят смотреть разные каналы, они не должны драться перед телевизором из-за того, что вот будем смотреть бокса, а не твою дурную политику. У них должна быть возможность цивилизованно разойтись и посмотреть по разным направлениям. Вот. Отмена проверок ночных. Ну, что вы в самом деле в личную жизнь лезете-то? Это же тюрьма, приватное место. Запер камеру, иди отдыхай. Там до сих пор было так, что каждый час надо проверять, а чем они, собственно, занимаются.

[09:58]
Значит, что еще? Еда. Еда шведам не нравится. Я не знаю, может, там мульгикапсад. Это не нравится никому. Или вот этот, хлебный суп. Ну, в том виде, как он в банке, я извиняюсь, может, чьи-то патриотические чувства задел. Я в детстве вот в пионерских лагерях, ну, там пришел в столовую, ешь, что дают. И люди приезжие, ну, дети, помню, два москвича были в пионерском лагере в Rannamõisa, это Табасалу под Таллином, которые сидели с квадратными глазами, глядя, как мы едим молочный суп сладкий. Он молочный, там здоровенные такие макароны плавают, и он сладкий. Но заедаем мы это бутербродом с килькой. Они на это смотрели, как на какое-то чудо чудное такое, даже представить им было невозможно.

А я сам всегда все детство думал, что хлебный суп придумали люди, которые детей ненавидят. Просто до какого-то состояния мерзотности. То есть, ну как можно вот это давать детям? Это такой кошмар. А при этом я видел, как некоторым нравится. Бум-бум-бум. Раз. «Ты будешь?» — «Нет». — «Я возьму?» — «Забирай».

Но вот шведам не нравится. Я представляю там набор вот этот.

[11:40]
А знаете, что им еще не понравилось? Они же прямо все, как наш руководитель профессионального образования Агур. Когда множество лет назад, когда он еще тут по соседству в госгимназии руководил. Новое здание, все. А мы к нему приехали из Рийгикогу и спросили: вот у тебя, по памяти говорю, у тебя было 270 в начале года, прошло 3 месяца, у тебя меньше 200 учеников. Ну, что-то вот такого типа. Куда делись? И ушли, причем, из этой школы русские дети. Тогда еще не было вот этой вот, что в обязательном порядке на эстонском. У них выбор был еще. Они ушли. И вместо того, чтобы сказать, что мы все мудаки, не умеем ничего делать, и не приспособлены, и методики не разработаны, и материалов нет учебных, и все такое прочее, он знаете, что нам сказал? «Они не умеют есть ножом и вилкой. Им когда дают горячее, я так понимаю, стейк, они все ложку ищут, чтобы ложкой это раздербанить». Ну, русофоба, вот что с ним ни делай, он всегда вот, вот он такой, глупый, но серьезный.

А тут, понимаете, а тут оказывается, что у нас в тюрьмах-то насаждается чуждый образ жизни. Людям вилки и ножи не дают, приборы. Им, оказывается, ложки пихают, а потом удивляются, что кто-то, кроме как ложки, ничего есть не умеет. В общем, люди потребовали, чтобы все было как в ресторане. Ну, слушайте, это ж не я сюда пришел сам добровольно. Это вы меня сюда засунули. Будьте добры соответствовать. Слушайте, тюрьма, можно сказать, становится как центр развития цивилизации.

[13:48]
Директор тюрьмы говорит, что мы можем отказаться от приема заключенных, которые не соответствуют критериям. Ё-моё, у них еще и конкурс. А поскольку дело происходит в Тарту, то у тебя, естественно, для вот этого сериала, общую канву которого я излагаю, тут же возникает идея. Давайте экзамены проводить. Давайте вот как положено. Сочинение, история партии. Что-нибудь такое, вот из такого набора. Возьмем, например, ну, чего зекам? Ну, и там, и там, и в Швеции, и в Эстонии есть социал-демократы. Если бы это были финские заключенные, тогда вот это Keskusta, или как ее там называют, центристская партия есть, братская. Ну, пускай сидят. А что? Ленин сидел, умные книжки читал, из мякиша там лепил чернильницу. И они пускай почитают, посидят. Слушайте, это столько.

[14:54]
Теперь, что важно для человека, который за преступление какой-то попал в тюрьму? Быть в курсе мировых событий. А как без этого? Как он? Как он может без этого прожить? Поэтому закуплены планшетки. Дальше начинается цирк, что типа для того, чтобы они следили, а в социальные сети они заходить не будут. Это вы так думаете. Зайдут. Если кто-то до сих пор не знал, что основными базами вот этих колл-центров, которые работают с населением, у которого есть лишние деньги, это тюрьмы. Это украинские тюрьмы. Они должны себя как-то финансировать. Вперед и с песнями.

[16:00]
В общем, и электричество. Я не знаю, как это устроено в Тартуской тюрьме. Как-то не особо. Хотя, когда ее построили, вот только-только, свежая. Я тогда общался по работе с несколькими полицейскими из Нарвской префектуры. Их повезли на экскурсию. Тартускую тюрьму. Это было еще, по-моему, до того, как в Йыхви построили новую тюрьму. Да-да, у нас вот такой процесс. И в Тарту новая тюрьма, и в Йыхви новая тюрьма, а сейчас еще и в Таллине будет новая тюрьма. Ну, а старую закрыли, а что? А деньги есть? Куда-то девать надо? Ну вот, они съездили туда, в Тарту на экскурсию, и один из них задумчиво мне сказал: «Знаешь, следующий отпуск, чем вот со спиногрызами куда-то таскаться по жаре, вот там бы, просто вот в этой одиночной камере провести бы пару неделек — лучший отдых на свете». Ну, с учетом там спортивных площадок и всего прочего, ну, человеку действительно хочется никого не видеть, например.

[17:14]
В общем, это сериал, это просто что-то, это бесконечно. «По словам одного заключенного, одно и то же меню повторяется из недели в неделю на протяжении целого месяца, и, находясь в Эстонии, заключенные похудели». Похудели. Следующий этап. Я когда прочитал про это. Похудели. Я вспомнил знаменитый фильм. Про пионерский лагерь. «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен». И Евстигнеев, который смотрит результаты взвешивания отрядов. «Так, второй отряд. Плюс 7 килограммов. Молодцы. Четвертый отряд. Минус полкилограмма. Вы что там, с ума посходили?» Кто-то думает, что это комедия. Оно так и было. Оно так и было.

Толстяков не было в таком количестве, как сейчас. Люди, когда смотрят старые фотографии 70-х годов, например, 60-х, 70-х, не понимают, где все толстые люди. И действительно, на этих черно-белых фотографиях попробуй найди толстого. То, что тогда называлось толстый, сейчас это стройняшка. И дети, когда они приезжали в пионерский лагерь, там каждую неделю проводилось взвешивание. Прямо вот медсестра, весы, медсестра взвешивает, докторша записывает, все должны прибавить в весе. Вас для этого сюда и прислали, чтобы сил набирались, значит, крепли и росли. Должен вес прибавляться. Слушайте, здесь похудели. Представляете, если все эти сюжеты скрутить в одно. По-моему, это прекрасная идея. Сериал снять — это просто супер.

[19:08]
А есть еще всякую национальную экзотику шведскую. Ну, например. Им же можно какую-то еду передавать? Можно же. Сюрстрёмминг. Представляете? Ох ты, Господи. В общем, вот у шведов появился в Тарту свой оазис. Они там научат всех, как жить надо. Ну и обидно, наверное, жить в городе, в котором есть Supilinn, то есть суповый город. Ну, это район такой. Такое изобилие всего. Там 6 или 7 улиц по названиям овощей. А тебе что-то такое, что ты вот в результате еще и… «Я и так страдаю, в тюрьму сел. А вы еще хотите, чтобы я тут похудел?» Ждем забастовки заключенных. Ну, а что? Ну, как это? Сериал должен продолжаться.

Да. В общем, вот такое вот веселье.

Интересно, да, вот так вот у нас в Эстонии?

[20:24]
Ну, неплохо. Я думаю, что вот этот праздник жизни, он скоро подойдет к концу, потому что не далее как сегодня с утра я прочитал новость о том, что количество нелегальных мигрантов в Эстонии выросло просто в разы. И речь идет о том, что там за последнее время человек 300, причем из Эритрии, из Восточной Африки.

Как они вообще здесь оказались?

Из Латвии.

Из Латвии?

Да. Нам говорят, из Латвии. И их задача добраться до таких стран, где пособия их будут устраивать. В Эстонии обломайтесь, тут своих не хватает. Перегрузка. Но тем не менее их очень много. Счет идет на сотни. Пару сотен в Латвию назад отправляют. Что латыши-то с ними будут делать? В Беларуси их все равно назад не запихнешь. Ты не докажешь, что они оттуда пришли. Просто не докажешь. Их надо каким-то образом куда отправлять? Туда самолеты, наверное, не летают вообще. Там, кстати, война сейчас идет. Там мужики в этих резиновых шлепках шухер наводят. Куда ты их туда собрался отправлять-то? И вот они уже до Эстонии добрались. А когда они поймут, что стенку выстроили, и можем и в Эстонии пожить.

[21:59]
Я думаю, тут это может как с Турцией сложиться. Европа платит миллиарды евро Турции для того, чтобы они не повалили в Европу. Там главное, чтобы деньги платили. А когда вот это постепенно забывается, за что ты платишь. За что ты, собственно, платишь. Значит, можно ничего и не делать. Деньги присылайте, а делать мы ничего не будем.

[22:27]
В общем, отвлеклись. Это я к тому, что эти тюрьмы вполне вероятно… Хорошо на них, конечно, деньги зарабатывать, чтобы Швеция оплачивала. «Мы из Швеции, мы платим». Это скрытая цитата из фильма «Мужчины не плачут». «Tallinnfilm», где-то 65 или 66 год. Там одна тетушка ходила по острову, наверное, Сааремаа, без названий, где постоянно рявкало, что «мы из Таллина, мы платим». То есть им положено это все. Ну, под беженцев тоже вот такие.

А к этому времени уже сложится новая культура содержания, чтобы телевизоры, планшеты, еда разнообразная, вилки с ножами. Вот в Тартуском травмопункте в какое-то время начнут удивляться количеству ран с четырьмя дырками в месте проникновения. С этим, с паучами. Разрешил паучи, а почему бы снюс не разрешить, а дальше сигареты. Всякое разное. Если можно начать менять правила, то да. Так что.

[23:53]
Ну, по крайней мере, это весело.

Да, весело.

Спасибо большое, Михаил. Спасибо за то, что дослушали до этого места. Если вы с нами, ставьте лайк и завтра приходите снова. Завтра у нас тоже веселая новость. Желаем удачи, друзья. До свидания. Всего хорошего.

Tõlge vene keelest eesti keelde

Blogi autor ei kontrollinud transkriptsiooni ega tõlkeid. Kõik on tehtud automaatselt (tehisintellekti abil) ja lisatud artiklisse ilma täiendava ülevaatuseta, et kontrollida nende vastavust originaalile. Kui tekste kasutatakse blogi autori tsiteerimiseks, tuleks need esmalt üle kontrollida ja võrrelda sellega, mida originaalallikas (video) tegelikult öeldi ja kuidas seda öeldi.

Kestus 24 min

[00:00]
Tere päevast, meil on hea meel kõiki tervitada. Meil on stuudios Mihhail Stalnuhhin.

Tere päevast, sõbrad.

Jutt kuurordist.

Jah, teatud mõttes, sest seda, mis praegu Tartus toimub, võiks lausa nagu mingit seriaali, ma ei tea, või nagu internetis otseülekandeid. Te lihtsalt võtsite mul selle idee suust, sest see on praegu nii rikas idee, ja me anname selle praegu täiesti tasuta eetrisse. Asi on selles, et Tartus on vangla. Kui see ehitati, olid sellega suured asustamisplaanid, aga kuidagi juhtus nii, et üks korpus seisab seal üldse tühjana, ma ei tea, kas köetakse või ei köeta.

Ainult kulud.

Jah, ainult kulud. Teenistujaid tuleb koondada, no hoonet ülal pidada, see, teate, on igal juhul. On seal kliente, pole kliente. See on väga kallis. Ja leiti viis, kuidas sellest olukorrast välja tulla. Rootslased ei tea, kuhu oma kurjategijatega minna. Ja lepiti kokku. Me kirjutasime sellest, seepärast rääkisime, seepärast me praegu üksikasjalikult ei hakka. Ühesõnaga, kõik arutati läbi ja nüüd on jõutud juba selle etapini, kui juba võetakse vastu.

Jah, juba võetakse vastu. Augustis saabusid esimesed. Esimene delegatsioon.

Kuulge, see on lihtsalt fantastika. Tähendab, meil on siin Rootsi mingi selline oaas. Nad ehitavad Eesti keskel Rootsi elu. See on väga sarnane Ostap Benderiga «Kuldvasikas». «Lööme autosireeniga Udojevi linna patriarhaalset vaikust. Vangla, seltsimehed, ei ole luksus, vaid istumisvahend.» See on lihtsalt imeline. Ja kui see kõik ritta seadub, mõtlesin ma, et teil võivad samasugused probleemid olla ka teistes vanglates. Korralikke stsenariste. Ja edasi lauluga. Sellest võib selline komöödia tulla. No lihtsalt teised «Internid» (vene telesari), ainult vanglas.

[02:33]
See on ju lihtsalt muinasjutuline olukord. Näiteks uudis kannab sellist pealkirja: «Tänu Rootsi vangidele lubatakse Eesti vanglates nikotiinipatju ja vähendatakse öiseid kontrolle». Esiteks, ma ei teadnud, mis on nikotiinipadi (pouch). Kas teie teate? Vaat ka mina ei teadnud. Tähendab, selgus, et need on kotikesed. Ma suudan neid vaevu ette kujutada, seepärast on mul raske öelda, mis suurusega need on, aga ilmselt väikesed. Nendesse kotikestesse topitakse midagi tselluloosi taolist. Midagi sellist. Ja see kõik on immutatud nikotiiniga. See tähendab, see ei ole nuuskpuru (snus), see tähendab ilma tubakata. Ja nuuskpuru, muide, on keelatud. Aga sellest hambad ei muutu ju kollaseks. Vaat nikotiinisõltuvus tekib ja vaat see kotike pistetakse, need pole minu teadmised, vaat mida intellekt välja andis, seda andis, mitte minu oma, võõras. Tähendab, ülahuule alla ja niiöelda 15–30 minutit tuleb hoida, ja inimene saab mingi mõnu.

Mina oleksin pigem suitsetamise maha jätnud, kui selle jamaga tegelema hakanud. Aga asja iva on selles, et suitsetada ei tohi ju. Sedasama nikotiini ei tohi tarbida muul viisil kui nende nikotiinipatjade kaudu. Ja nagu ma aru sain, on see üsna levinud nähtus. Ja siiani oli nii, et need nikotiinipadjad, no need võeti ära. Ja igal juhul, vaat inimene läheb kellegagi kokkusaamisele, no vang, teda tuleb läbi otsida, tuleb põhjalikult kontrollida. Ja kui ta kokkusaamiselt tuleb, tuleb veel põhjalikumalt kontrollida, sest talle võidi neid nikotiinipatju üle toimetada. Ja mis te siis, kas te hakkate iga kord kõigisse tema varjatud kohtadesse ronima, «Kükita, köhi», ja too seisab kummikindas? No kõik nii, nagu meile Ameerika filmides meeldib. Ei. Tuleb lihtsalt probleem ebaoluliseks tunnistada ja lubada neil neid nikotiinipatju kasutada. Mida ka tehakse. No lihtsalt valguskiir pimeduse kuningriigis. Teisiti siin ei ütle.

Kas nad võivad nendega kaubelda?

Mis see on? Ei, no nad võivad palju. Öised kontrollid vähenevad. Rootslastele ei meeldi, kui neid öösel häiritakse.

[05:16]
Esiteks, jah, esimene asi, mis mulle meeldis, on see, et meil on vanade aegade harjumuste järgi, ma veel mäletan neid aegu, kui inimesed saabusid, no minuga juhtus selline asi lapsepõlves, kui saabud kuhugi kuurorti ja justkui peaks selles hotellis teile koht olema, eks? Ja meid paigutatakse tuppa, kus juba elab mingi perekond. Lihtsalt seal on kolm voodit ja edasi jagage, kuidas tahate. Ja lõpuks oli minu elu kõige eksootilisem juhtum, ma olin siis umbes 10-aastane, ja mind koos emaga paigutati pesuruumi. See oli Jalta linnas, hotellis, kus igal õhtul esitati 10 korda «Tšito-gvrito, tšito-margarito».

Aga siin on juba teine rahvas. Neile ei meeldi juurdepaigutamine. Nad on üldse kuritegelike kalduvuste iseseisva võitluse poolt, nad on ju selleks vanglas, eks? Seepärast nõuavad nad eraldi numbrituba. Ja praegu, Viktor, käivad juba ettevalmistustööd teise korpuse avamiseks. Huvitav, kas linti tuleb läbi lõikama siseminister? Või justiitsminister? No pole oluline. Keegi lõikab läbi.

Mõni minister, jah?

[06:51]
Selle asja tarvis ostetakse sinna tehnikat, telereid, uut mööblit, seal veekeetjaid. «Mis vangla see selline on?» ütlesid rootslased. «Mis vangla see on, kui ma ei saa mingil ajal, kui mul on tahtmine midagi kuuma juua… Mis siis, ma pean nüüd vahepalaks ootama? Kas te naerate või?» Ühesõnaga, neile nüüd nii töö ajal kui ka puhkuse ajal, et, ma ei tea, midagi õpetatakse vist, korraldatakse neile kuumad joogid. Öised kontrollid. «Mis vangla see selline on? Öösel käiakse ja iga tund piilutakse su juurde. Ma ei saa magada,» ütleb rootslane. Puhtas rootsi keeles.

[07:41]
Seal, muide, on tõlkidega häda. Seal kasutatakse neid elektroonilisi tõlkijaid. Ma nägin hiljuti, muide, reklaami, Viktor. Meie rahas maksab see kõigest 34, isegi alla euro. Ja kuidas see juba välja näeb? Need on juba kõrvaklapid, mis on sul, ja keegi neid ei näe, panid kõrva peale. No ja millegipärast reklaamiti seal tõlget, seal kolm keelt, hispaania, inglise ja vene. Kujutate ette, kui kunagi tuleb hispaania asemel eesti keel? Ja mis mõte siis on? Ja mis siis koolides hakkab toimuma? Kas lastel hakatakse keelama selliseid kõrvaklappe kandmast? Ta tuli ju sellesse kooli mille jaoks? Mitte selleks, et teadmisi saada, et eesti keel selgeks õppida. Aga sa tahad niimoodi kõrvaklapiga kogu elu käia? Lihtsalt huvitav.

Aga kas kunagi tuleb?

Jah, siin, mulle tundub, ei ole kaua jäänud. Kommertsi seisukohast ei paku Eesti nendele firmadele, kes selliste arendustega tegelevad, ilmselt huvi. Aga võib-olla leidub entusiaste.

[08:59]
Ühesõnaga, esiteks nikotiinipadjad. Teiseks kuumad joogid. Kolmandaks uudised. Seal on telerid lihtsalt seal, ma lugesin kahest, ma ei saanud aru, kas igasse tuppa kaks telerit või korruse peale või veel kuidagi. No seal on tõesti kirjas, et kui inimesed tahavad vaadata erinevaid kanaleid, ei tohi nad teleri ees kakelda selle pärast, et vaatame poksi, mitte sinu lollakat poliitikat. Neil peab olema võimalus tsiviliseeritult lahku minna ja vaadata eri suundades. Vaat. Öiste kontrollide kaotamine. No mis te tõesti isiklikku ellu ronite? See on ju vangla, privaatne koht. Lukustasid kambri, mine puhka. Seal oli siiani nii, et iga tund tuleb kontrollida, millega nad õigupoolest tegelevad.

[09:58]
Tähendab, mis veel? Toit. Toit rootslastele ei meeldi. Ma ei tea, võib-olla on seal mulgikapsad. See ei meeldi kellelegi. Või vaat see, leivasupp. No sellisel kujul, nagu ta on purgis, ma vabandan, võib-olla riivasin kellegi isamaalisi tundeid. Mina olin lapsepõlves pioneerilaagrites, no seal tulid sööklasse, söö, mida antakse. Ja inimesed, kes olid kaugemalt tulnud, no lapsed, mäletan, kaks moskvalast olid pioneerilaagris Rannamõisas, see on Tabasalu Tallinna all, kes istusid kandiliste silmadega, vaadates, kuidas me sööme magusat piimasuppi. See on piimane, seal ujuvad sellised hiigelsuured makaronid, ja see on magus. Aga peale sööme seda kiluvõileivaga. Nad vaatasid seda nagu mingit imede imet, nad ei suutnud seda isegi ette kujutada.

Aga mina ise mõtlesin terve lapsepõlve, et leivasupi mõtlesid välja inimesed, kes vihkavad lapsi. Lihtsalt mingi vastikuse astmeni. See tähendab, no kuidas saab seda lastele anda? See on selline õudus. Ja samas nägin ma, kuidas mõnele meeldib. Pauh-pauh-pauh. Kord. «Kas sa sööd?» — «Ei.» — «Kas ma võtan?» — «Võta.»

Aga vaat rootslastele ei meeldi. Ma kujutan ette seda komplekti seal.

[11:40]
Aga teate, mis neile veel ei meeldinud? Nad on ju otse kõik nagu meie kutsehariduse juht Agur. Kui palju aastaid tagasi, kui ta veel siin naabruses riigigümnaasiumi juhtis. Uus hoone, kõik. Ja me tulime tema juurde Riigikogust ja küsisime: vaat sul, mälu järgi räägin, sul oli aasta alguses 270, möödus 3 kuud, sul on vähem kui 200 õpilast. No midagi sellist. Kuhu nad jäid? Ja sellest koolist lahkusid pealegi vene lapsed. Siis veel ei olnud seda, et kohustuslikus korras eesti keeles. Neil oli veel valik. Nad lahkusid. Ja selle asemel, et öelda, et me oleme kõik sitapead, ei oska midagi teha, ja ei ole kohanenud, ja metoodikad pole välja töötatud, ja õppematerjale pole, ja kõike muud sellist, teate, mida ta meile ütles? «Nad ei oska noa ja kahvliga süüa. Kui neile antakse sooja toitu, ma saan aru, praadi, otsivad nad kõik lusikat, et lusikaga seda tükkideks kiskuda.» No venevihkajat, tee temaga mida tahes, ta on alati vaat, vaat ta on selline, rumal, aga tõsine.

Aga siin, saate aru, aga siin selgub, et meil vanglates juurutatakse võõrast eluviisi. Inimestele ei anta kahvleid ja nuge, söögiriistu. Neile, selgub, topitakse lusikaid, ja siis imestatakse, et keegi peale lusika midagi süüa ei oska. Ühesõnaga, inimesed nõudsid, et kõik oleks nagu restoranis. No kuulge, ega mina ju ise vabatahtlikult siia tulnud. Teie toppisite mind siia. Olge head ja vastake ootustele. Kuulge, vangla, võib öelda, muutub nagu tsivilisatsiooni arengu keskuseks.

[13:48]
Vangla direktor ütleb, et me võime keelduda vastu võtmast vange, kes ei vasta kriteeriumidele. Oh sa poiss, neil on veel ka konkurss. Ja kuna asi toimub Tartus, siis tekib sul loomulikult selle seriaali jaoks, mille üldist lõimet ma kirjeldan, kohe idee. Korraldame eksameid. Teeme vaat nii, nagu kord ette näeb. Kirjand, partei ajalugu. Midagi sellist, vaat sellisest komplektist. Võtame näiteks, no mida vangidele? No ja seal ja seal, nii Rootsis kui ka Eestis on sotsiaaldemokraadid. Kui need oleksid Soome vangid, siis vaat see Keskusta, või kuidas seda seal nimetatakse, on Keskerakond, vennaspartei. No las istuvad. Mis siis? Lenin istus, luges tarku raamatuid, voolis seal leivasisust tindipoti. Ja las nemadki loevad, istuvad. Kuulge, seda on nii palju.

[14:54]
Nüüd, mis on tähtis inimesele, kes on mingi kuriteo eest vanglasse sattunud? Olla kursis maailma sündmustega. Kuidas ilma selleta? Kuidas ta? Kuidas ta saab ilma selleta elada? Seepärast on ostetud tahvelarvutid. Edasi algab tsirkus, et justkui selleks, et nad jälgiksid, aga sotsiaalvõrgustikesse nad ei lähe. Teie arvate nii. Lähevad. Kui keegi siiani ei teadnud, et nende kõnekeskuste, mis töötavad elanikkonnaga, kellel on üleliigset raha, peamised baasid on vanglad. Need on Ukraina vanglad. Nad peavad end kuidagi rahastama. Edasi ja lauluga.

[16:00]
Ühesõnaga, ka elekter. Ma ei tea, kuidas see Tartu vanglas korraldatud on. Kuidagi mitte eriti. Kuigi, kui see ehitati, vaat alles-alles, värske. Ma suhtlesin siis töö pärast mitme Narva prefektuuri politseinikuga. Nad viidi ekskursioonile. Tartu vanglasse. See oli veel, minu meelest, enne seda, kui Jõhvisse uus vangla ehitati. Jah-jah, meil on vaat selline protsess. Ja Tartus on uus vangla, ja Jõhvis on uus vangla, ja nüüd tuleb veel Tallinnasse uus vangla. No ja vana pandi kinni, mis siis? Raha ju on? Kuhugi tuleb panna? No vaat, nad sõitsid sinna, Tartusse ekskursioonile, ja üks neist ütles mulle mõtlikult: «Tead, järgmine puhkus, selle asemel et jõmpsikatega kuskil palavuses ringi lohistada, vaat seal, lihtsalt vaat selles üksikkambris paar nädalat veeta — parim puhkus maailmas.» No arvestades seal spordiväljakuid ja kõike muud, no inimene tahab tõesti mitte kedagi näha, näiteks.

[17:14]
Ühesõnaga, see on seriaal, see on lihtsalt midagi, see on lõputu. «Ühe vangi sõnul kordub üks ja sama menüü nädalast nädalasse terve kuu jooksul, ja Eestis olles on vangid kaalust alla võtnud.» Kaalust alla võtnud. Järgmine etapp. Kui ma sellest lugesin. Kaalust alla võtnud. Mulle tuli meelde kuulus film. Pioneerilaagrist. «Tere tulemast ehk Kõrvalistel sissepääs keelatud» («Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен»). Ja Jevgeni Jevstignejev, kes vaatab salkade kaalumise tulemusi. «Niisiis, teine salk. Pluss 7 kilogrammi. Tublid. Neljas salk. Miinus pool kilogrammi. Kas te olete seal hulluks läinud?» Keegi arvab, et see on komöödia. Nii see oligi. Nii see oligi.

Paksukesi ei olnud nii palju kui praegu. Inimesed, kui vaatavad vanu fotosid 70ndatest aastatest, näiteks 60ndatest, 70ndatest, ei saa aru, kus on kõik paksud inimesed. Ja tõepoolest, nendel mustvalgetel fotodel proovi leida paksu. See, mida siis nimetati paksuks, on praegu saledake. Ja lapsed, kui nad tulid pioneerilaagrisse, seal toimus igal nädalal kaalumine. Otse vaat medõde, kaal, medõde kaalub, arstitädi kirjutab üles, kõik peavad kaalus juurde võtma. Teid selleks siia saadetigi, et jõudu koguksite, tähendab, tugevneksite ja kasvaksite. Kaal peab juurde tulema. Kuulge, siin võeti kaalust alla. Kujutate ette, kui kõik need süžeed kokku keerata. Minu meelest on see suurepärane idee. Seriaali vändata — see on lihtsalt super.

[19:08]
Aga on veel igasugust Rootsi rahvuslikku eksootikat. No näiteks. Neile võib ju mingit toitu edasi anda? Võib ju. Surströmming. Kujutate ette? Oi sa issand. Ühesõnaga, vaat rootslastel tekkis Tartus oma oaas. Nad õpetavad seal kõigile, kuidas peab elama. No ja solvav on vist elada linnas, kus on Supilinn, see tähendab supilinn. No see on selline linnaosa. Selline kõige külluslikkus. Seal on 6 või 7 tänavat köögiviljade nimedega. Aga sulle midagi sellist, et sa vaat lõpuks veel ka… «Ma niigi kannatan, sattusin vanglasse. Ja te tahate veel, et ma siin kaalust alla võtaksin?» Ootame vangide streiki. No mis siis? No kuidas nii? Seriaal peab jätkuma.

Jah. Ühesõnaga, vaat selline lõbu.

Huvitav, jah, vaat niimoodi meil Eestis?

[20:24]
No päris hästi. Ma arvan, et see elupidu saab varsti otsa, sest mitte kaugemal kui täna hommikul lugesin ma uudist, et illegaalsete migrantide arv Eestis on kasvanud lausa mitu korda. Ja jutt käib sellest, et seal viimasel ajal umbes 300 inimest, pealegi Eritreast, Ida-Aafrikast.

Kuidas nad üldse siia sattusid?

Lätist.

Lätist?

Jah. Meile öeldakse, et Lätist. Ja nende eesmärk on jõuda sellistesse riikidesse, kus toetused neid rahuldaksid. Eestis jääte ilma, siin omadelegi ei jätku. Ülekoormus. Aga sellest hoolimata on neid väga palju. Arve käib sadades. Paar sadat saadetakse tagasi Lätti. Mis lätlased nendega peale hakkavad? Valgevenesse ei topi sa neid niikuinii tagasi. Sa ei tõesta, et nad sealt tulid. Lihtsalt ei tõesta. Kuhu neid on vaja kuidagi saata? Sinna lennukid ilmselt üldse ei lenda. Seal, muide, käib praegu sõda. Seal mehed nendes kummist plätudes teevad segadust. Kuhu sa neid sinna saata kavatsesid? Ja vaat nad on juba Eestisse jõudnud. Ja kui nad aru saavad, et müür ehitati üles, siis võime ka Eestis elada.

[21:59]
Ma arvan, et siin võib see minna nagu Türgiga. Euroopa maksab Türgile miljardeid eurosid, et nad Euroopasse ei vooraks. Seal on peamine, et raha makstaks. Aga kui see vaikselt ununeb, mille eest sa maksad. Mille eest sa õigupoolest maksad. Tähendab, võib ka mitte midagi teha. Saatke raha, aga teha me midagi ei hakka.

[22:27]
Ühesõnaga, läksime kõrvale. Ma räägin sellest, et need vanglad on täiesti tõenäoliselt… Hea on neil muidugi raha teenida, et Rootsi maksaks. «Me oleme Rootsist, me maksame.» See on varjatud tsitaat filmist «Mehed ei nuta». «Tallinnfilm», kuskil 65. või 66. aasta. Seal käis üks tädike mööda saart, vist Saaremaad, ilma nimedeta, kus pidevalt röögatati, et «me oleme Tallinnast, me maksame». See tähendab, et neile on see kõik ette nähtud. No pagulaste jaoks ka sellised.

Aga selleks ajaks kujuneb juba välja uus pidamiskultuur, et telerid, tahvelarvutid, mitmekesine toit, kahvlid nugadega. Vaat Tartu traumapunktis hakatakse mingil ajal imestama haavade hulga üle, millel on neli auku sissetungimiskohas. Sellega, nikotiinipatjadega. Lubas nikotiinipadjad, aga miks mitte nuuskpuru lubada, ja edasi sigaretid. Igasugust. Kui reegleid saab muutma hakata, siis jah. Nii et.

[23:53]
No vähemalt on see lõbus.

Jah, lõbus.

Suur aitäh, Mihhail. Aitäh, et kuulasite selle kohani. Kui olete meiega, pange laik ja tulge homme jälle. Homme on meil ka lõbus uudis. Soovime edu, sõbrad. Nägemiseni. Kõike head.

Translation to English from Russian

The blog author did not review the transcript or translations. Everything was generated automatically (using artificial intelligence) and added to the article without any further checks for accuracy or consistency with the original. If you intend to quote the blog author, please first verify the text against what was actually said in the original source (the video).

Duration 24 min

[00:00]
Good afternoon, we are glad to welcome everyone. In the studio with us is Mihhail Stalnuhhin.

Good afternoon, friends.

A talk about a resort.

Yes, in a sense, because what is happening in Tartu right now you could just like some kind of series, I don’t know, or like live streams on the internet. You’ve simply taken the idea right out of my mouth, because it’s such a rich idea right now, and we’re about to put it on air completely free of charge. The thing is that there is a prison in Tartu. When it was built, there were huge plans for filling it, but somehow it turned out that one wing there stands completely empty, I don’t know whether it’s heated or not.

Nothing but costs.

Yes, nothing but costs. Staff have to be cut, well, maintaining the building, that, you know, is there in any case. Whether there’s clientele there or not. It’s very expensive. And they found a way out of this situation. The Swedes don’t know where to put their criminals. And an agreement was reached. We wrote about it, that’s why we talked about it, that’s why we won’t go into detail now. In short, everything was discussed and now they’ve already reached the stage where they are already taking them in.

Yes, they are already taking them in. The first ones arrived in August. The first delegation.

Listen, this is simply fantastic. So, it turns out we’ve got Sweden here as some kind of oasis. They are building a Swedish life in the middle of Estonia. It’s very much like Ostap Bender in «The Little Golden Calf». «Let us strike the patriarchal silence of the town of Udoev with a car siren. A prison, comrades, is not a luxury but a means of sitting [i.e. doing time].» This is simply delightful. And when all of this lines up, I thought: you could have the same problems in other prisons too. Decent screenwriters. And off we go with a song. Such a comedy could come out of this. Well, simply a second «Interns» (a Russian TV series), only in a prison.

[02:33]
This is simply a fairy-tale situation. For example, the news item is headlined like this: «Thanks to Swedish prisoners, Estonian prisons will allow pouches and cut night checks». First of all, I didn’t know what a pouch was. Do you? Well, I didn’t know either. So, it turned out they are little sachets. I can barely picture them, so it’s hard for me to say what size they are, but small, apparently. These sachets are stuffed with something like cellulose. Something like that. And the whole thing is soaked in nicotine. That is, it’s not snus, that is, without tobacco. And snus, by the way, is banned. But your teeth don’t turn yellow from it. So nicotine addiction does happen, and this sachet is put, this isn’t my information, this is what the intelligence gave out, it gave out what it gave out, not mine, someone else’s. So, under the upper lip, and like 15–30 minutes you have to hold it, and the person gets some kind of high.

I’d have quit smoking sooner than start fooling around with this rubbish. But the catch is that smoking isn’t allowed, you see. That same nicotine can’t be consumed in any other way except through these pouches. And as I understood it, this is quite a widespread phenomenon. And until now it was the case that these pouches, well, they were confiscated. And in any case, say a person goes to a visit with someone, well, a prisoner, he has to be searched, he has to be checked thoroughly. And when he comes back from the visit, he has to be checked even more thoroughly, because these pouches could have been passed to him. And what, are you going to climb into all his private places every time, «Squat, cough», while this one stands there in a rubber glove? Well, everything just the way we love it in American films. No. You simply have to declare the problem insignificant and allow them to use these pouches. Which is what is being done. Well, simply a ray of light in the dark kingdom. There’s no other way to put it.

Can they trade in them on the side?

What’s that? No, well, they can do a lot. Night checks will be reduced. The Swedes don’t like being disturbed at night.

[05:16]
First of all, yes, the first thing I liked is that, by the habits of bygone times, I still remember those times when people arrived, well, this happened to me in childhood, when you arrive somewhere at a resort, and there’s supposed to be a place for you in this hotel, right? And they put us in a room where some family is already living. There are just three beds, and then divide them as you like. And in the end the most exotic thing in my life was, I was about 10 then, and my mother and I were put up in the linen room. That was in the city of Yalta, in a hotel where every evening «Chito-gvrito, chito-margarito» was performed 10 times.

But here we have a different kind of people. They don’t like sharing a room. They are in general for fighting their criminal inclinations independently, that’s what they’re in prison for, right? That’s why they demand separate rooms. And right now, Viktor, preparatory work is already under way to open the second wing. I wonder, will the interior minister come to cut the ribbon? Or the justice minister? Well, it doesn’t matter. Somebody will cut it.

Some minister, right?

[06:51]
For this purpose, equipment is being bought for it, TV sets, new furniture, kettles there. «What kind of prison is this?» said the Swedes. «What kind of prison is it if I can’t, at some point when I feel like drinking something hot… What, do I now have to wait for afternoon snack time? Are you kidding me?» In short, now, both during work and during rest, so that, I don’t know, they’re taught something, probably, hot drinks are organised for them. Night checks. «What kind of prison is this? At night they walk around and look in on you every hour. I can’t sleep,» says a Swede. In pure Swedish.

[07:41]
There, by the way, they have trouble with interpreters. They use those electronic translators there. By the way, I recently saw an advert, Viktor. In our money it costs only 34, even less, euros. And what does it look like now? It’s earphones that you have, and nobody sees them, you just put them on your ear. And for some reason translation was advertised there, three languages there, Spanish, English and Russian. Can you imagine if someday Estonian appears instead of Spanish? And then what’s the point? And what will happen in schools then? Will children be forbidden to wear such earphones? After all, what did he come to this school for? Not to get knowledge, but to learn Estonian. And do you want to walk around like that with an earphone all your life? Just curious.

But will it appear someday?

Yes, it seems to me there isn’t long to go. From a commercial point of view, Estonia is probably of no interest to these companies that do this kind of development. But maybe some enthusiasts will turn up.

[08:59]
So, first of all, pouches. Second, hot drinks. Third, news. There are TV sets there, I read about two, I didn’t understand whether it’s two TV sets in every room, or per floor, or something else. Well, it really does say there that if people want to watch different channels, they shouldn’t fight in front of the TV over «we’ll watch boxing, not your stupid politics». They must have the opportunity to part in a civilised way and watch in different directions. There. The abolition of night checks. Well, why on earth are you poking into their private life? It’s a prison, after all, a private place. Lock the cell, go and rest. Until now it was the case there that every hour you have to check what exactly they are doing.

[09:58]
So, what else? Food. The Swedes don’t like the food. I don’t know, maybe it’s mulgikapsad there. Nobody likes that. Or this one, bread soup. Well, in the form it comes in a jar, I apologise, maybe I’ve hurt someone’s patriotic feelings. In my childhood, in Pioneer camps, well, you came into the canteen and ate what you were given. And people from elsewhere, well, children, I remember, two Muscovites were at the Pioneer camp in Rannamõisa, that’s Tabasalu near Tallinn, who sat there with square eyes watching us eat sweet milk soup. It’s made with milk, huge macaroni float in it, and it’s sweet. But we wash it down with a sprat sandwich. They looked at it as if it were some miracle of miracles, they couldn’t even imagine it.

And I myself, all through my childhood, thought that bread soup had been invented by people who hate children. Simply to some degree of vileness. I mean, well, how can you give this to children? It’s such a nightmare. And at the same time I saw how some people liked it. Boom-boom-boom. Done. «Will you have it?» — «No.» — «Can I take it?» — «Take it.»

But the Swedes, you see, don’t like it. I can imagine that set there.

[11:40]
And do you know what else they didn’t like? They’re all just like our head of vocational education, Agur. When, many years ago, he was still running the state gymnasium next door here. A new building, everything. And we came to him from the Riigikogu and asked: look, you had, I’m speaking from memory, you had 270 at the start of the year, 3 months have passed, and you have fewer than 200 pupils. Well, something of that sort. Where did they go? And moreover, it was Russian children who left this school. Back then there wasn’t yet this thing that it’s compulsory in Estonian. They still had a choice. They left. And instead of saying that we’re all dickheads, can’t do anything, and aren’t fit for it, and methods haven’t been developed, and there are no teaching materials, and all the rest of it, do you know what he told us? «They can’t eat with a knife and fork. When they’re given a hot meal, a steak, as I understand it, they all look for a spoon to tear it apart with a spoon.» Well, a Russophobe, whatever you do with him, he’s always like this, like this, stupid but serious.

But here, you see, here it turns out that an alien way of life is being imposed in our prisons. People aren’t given forks and knives, cutlery. They, it turns out, get spoons shoved at them, and then people are surprised that somebody can’t eat with anything but a spoon. In short, people demanded that everything be like in a restaurant. Well, listen, I didn’t come here voluntarily on my own. You stuck me in here. Kindly live up to it. Listen, the prison, you could say, is becoming like a centre for the development of civilisation.

[13:48]
The prison director says that we can refuse to accept prisoners who don’t meet the criteria. Holy moly, they’ve even got a competition. And since this is happening in Tartu, then naturally, for this series whose general outline I’m laying out, an idea immediately arises. Let’s hold exams. Let’s do it properly. An essay, the history of the party. Something like that, from that kind of set. Let’s take, for example, well, what would the cons need? Well, both there and there, both in Sweden and in Estonia there are social democrats. If these were Finnish prisoners, then this Keskusta, or whatever they call it there, there’s the Centre Party, a fraternal one. Well, let them sit. So what? Lenin sat in prison, read clever books, made an inkwell out of bread there. And let them read too, let them sit. Listen, there’s so much of this.

[14:54]
Now, what is important for a person who has ended up in prison for some crime? To keep up with world events. How can you do without that? How can he? How can he live without that? That’s why tablets have been bought. Then the circus begins, that supposedly it’s so they can follow things, but they won’t go onto social networks. That’s what you think. They will. If somebody didn’t know until now that the main bases of those call centres that work with the part of the population that has spare money are prisons. These are Ukrainian prisons. They have to finance themselves somehow. Off we go with a song.

[16:00]
In short, there’s electricity too. I don’t know how it’s arranged in the Tartu prison. Not particularly, somehow. Although, when it was built, just brand new, fresh. At the time I was dealing through work with several police officers from the Narva prefecture. They were taken on an excursion. To the Tartu prison. This was still, I think, before the new prison was built in Jõhvi. Yes, yes, that’s the kind of process we have. There’s a new prison in Tartu, and a new prison in Jõhvi, and now there’ll be a new prison in Tallinn too. Well, and they closed the old one, so what? There’s money, isn’t there? It has to be put somewhere? Well, so they went there, to Tartu on an excursion, and one of them told me thoughtfully: «You know, next holiday, instead of dragging around somewhere in the heat with the little brats, there, just in that solitary cell, spend a couple of weeks — the best holiday in the world.» Well, considering the sports grounds there and everything else, well, a person really does want to not see anyone, for example.

[17:14]
In short, this is a series, this is simply something, it’s endless. «According to one prisoner, the same menu is repeated week after week for a whole month, and while in Estonia the prisoners have lost weight.» Lost weight. The next stage. When I read about it. Lost weight. I remembered a famous film. About a Pioneer camp. «Welcome, or No Trespassing» («Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен»). And Yevgeny Yevstigneyev, who looks at the results of the squads’ weigh-in. «So, second squad. Plus 7 kilograms. Well done. Fourth squad. Minus half a kilogram. Have you gone out of your minds there?» Some think it’s a comedy. That’s how it really was. That’s how it really was.

There weren’t as many fat people as there are now. When people look at old photos from the 70s, for example, the 60s, the 70s, they don’t understand where all the fat people are. And indeed, try finding a fat person in those black-and-white photos. What was called fat then is slim today. And children, when they came to Pioneer camp, there was a weigh-in every week. Right there, the nurse, the scales, the nurse weighs, the doctor writes it down, everyone has to gain weight. That’s what you were sent here for, to gain strength, that is, to get stronger and grow. The weight has to go up. Listen, here they lost weight. Can you imagine if you twist all these plots into one. I think it’s a wonderful idea. Shooting a series — that would be simply super.

[19:08]
And there’s also all sorts of Swedish national exotica. Well, for example. They can be passed some food, can’t they? They can. Surströmming. Can you imagine? Oh good Lord. In short, the Swedes have got their own oasis in Tartu. They’ll teach everybody there how to live. Well, and it’s probably hurtful to live in a city that has Supilinn, that is, the soup town. Well, it’s a district. Such an abundance of everything. There are 6 or 7 streets there named after vegetables. And you get something like that, so that in the end you also… «I’m suffering as it is, I’ve ended up in prison. And on top of that you want me to lose weight here?» We’re waiting for a prisoners’ strike. Well, so what? Well, how about that? The series must go on.

Yes. In short, that’s the kind of fun it is.

Interesting, yes, that’s how it is here in Estonia?

[20:24]
Well, not bad. I think this feast of life will soon come to an end, because no further back than this morning I read a news item that the number of illegal migrants in Estonia has grown several times over. And it’s about some 300 people there recently, and from Eritrea at that, from East Africa.

How did they even end up here?

From Latvia.

From Latvia?

Yes. We’re told, from Latvia. And their aim is to reach the kind of countries where the benefits will suit them. In Estonia you’re out of luck, there isn’t enough for our own here. Overload. But nevertheless there are very many of them. The count is in the hundreds. A couple of hundred are being sent back to Latvia. What are the Latvians going to do with them? You won’t push them back into Belarus anyway. You can’t prove they came from there. You simply can’t prove it. Where are they supposed to be sent somehow? Planes probably don’t fly there at all. There’s a war going on there now, by the way. Men in those rubber flip-flops are stirring up trouble there. Where were you planning to send them there? And so they’ve already made it to Estonia. And when they realise that a wall has been built, we can live in Estonia too.

[21:59]
I think it may turn out here like with Turkey. Europe pays Turkey billions of euros so that they don’t pour into Europe. The main thing there is that the money gets paid. And then it is gradually forgotten what you’re paying for. What exactly you’re paying for. So, you can just do nothing. Send the money, but we’re not going to do anything.

[22:27]
In short, we got side-tracked. What I mean is that these prisons quite probably… It’s nice, of course, to earn money on them, so that Sweden pays. «We’re from Sweden, we’re paying.» This is a hidden quote from the film «Men Don’t Cry». «Tallinnfilm», around ’65 or ’66. There one auntie walked around an island, probably Saaremaa, without names, where she kept barking that «we’re from Tallinn, we’re paying». That is, they’re entitled to all of this. Well, the same sort of thing for refugees too.

And by that time a new culture of keeping prisoners will have taken shape, with TV sets, tablets, varied food, forks and knives. So at some point the Tartu emergency room will start to be surprised at the number of wounds with four holes at the point of entry. With this, with the pouches. Allowed pouches, and why not allow snus, and then cigarettes. All sorts of things. If you can start changing the rules, then yes. So there you go.

[23:53]
Well, at least it’s fun.

Yes, fun.

Thank you very much, Mihhail. Thank you for listening up to this point. If you’re with us, hit like and come back tomorrow. Tomorrow we also have a fun news story. Good luck, friends. Goodbye. All the best.

06.10.2026: Обсудили поход Каи Каллас к Папе Римскому.

00:00 Продолжения мемуаров
03:43 Темы бесед
14:08 Цель беседы и продолжение
21:24 Итого

Если вы здесь впервые, то начните с приветственной статьи моего блога. Там вы найдете способ подписаться на блог, Facebook, Twitter, Telegram, Spotify, Tiktok, а также выборку моих статей и ссылки на мои сочинения и книги.

ДОПОЛНЕНИЕ 11.10.2026

Ниже расшифровка текста и переводы на эстонский и английский языки при помощи искусственного интеллекта. Автор снимает с себя ответственность за транскрипцию и переводы текста искусственным интеллектом.

Транскрипция (оригинал на русском языке)

Автор блога не делал проверку расшифровки и переводов. Всё сделано автоматически (с помощью искусственного интеллекта) и добавлено в статью без дополнительного просмотра на соответствие. Если тексты используются для цитирования автора блога, то их следует сначала сверить с тем, что и как было сказано в оригинальном источнике (видео).

Длительность 28 мин

[00:00]
Добрый день, мы рады всех приветствовать. У нас в студии, как всегда, Михаил Стальнухин.

День добрый, друзья. С чего начнем?

Кая Каллас встретилась с понтификом.

Понятно, что величайший политик Эстонии уж точно. Из тех, кто в Эстонии родился, самый влиятельный. Плевать, что перед ней все двери закрываются, с ней не хотят разговаривать ни в Белом доме, и отдельные личности уже бунтуют в Евросоюзе, тем не менее это никак градус не понижает.

Вот мы годами уже с вами, Виктор, пристально вглядываемся в ее деяния. У вас нет ощущения, что мы смотрим, как развивается бабочка? То есть когда-то заботливый папа Каллас отложил яички, ну, скорее всего, у мамы, конечно. Ну, в общем, это была такая бабочка, начиная с очертаниями черепа на спине. Вот выбрал место, чтобы будущим личинкам было чем питаться. Ну, не только, в общем, сметана с сахаром, чтобы были конфетки натуральные. Ну, здесь нетипичное для бабочек поведение. Папа, судя по всему, присматривал хорошо, потому что из той личинки, которую я видел в парламенте, которая попала непонятно как набранными электронными голосами в парламент, вдруг председатель партии, вдруг премьер-министр, ну и дальнейшее.

Быстрый взлет, да, согласен.

На радость Эстонии, на горе всем буржуям, и вот она уже там, мировой пожар раздуем. Яички, потом личинка. И вот она выросла в большую мохнатую гусеницу. И, похоже, она поняла, что съесть-то она съест, но кто ж ей даст?

[02:07]
То есть вот это вот демарш Франции, Германии и Италии, насколько я помню. Помните, когда она хунту хотела собрать в Брюсселе? И все всё правильно поняли. Человек сколачивает свою банду для того, чтобы защититься от той же Урсулы фон дер Ляйен. Все было понятно правильно. Девушку просто скинули с корабля современности.

И вот у меня сейчас чувство такое. Она из тех политиков, которые наверняка захочут написать второй том своих мемуаров. Она одну книжку написала. Ей это ставили в укор Европарламенте. Я видел эту передачу из Европарламента, где она сидит и удивленно поднимает брови, а какой-то депутат Европарламента критикует ее текст и, кстати, сообщает, что ввиду слабой раскупаемости книг цены на нее сбросили, она сейчас по цене макулатуры продается. А не то, что было заложено изначально. И вот она готовится ко второму тому мемуаров. В том числе — что помешает ей организовать визит к Папе Римскому? А что, это плохо, что ли, если в мемуарах будут названы среди замечательнейших людей мира, в том числе и имена, начнем с Папы Римского. Льва XIV.

[03:43]
Встреча состоялась, и тут отрицать ничего не приходится, это реально происходило, то есть это не выдумано. Значит, мне стало интересно. Вот кроме сообщения Каллас в социальных сетях, хоть где-то как-то это отразилось? И искусственный интеллект, он, зараза, все знает, он мне сообщил, что подобные встречи лидеров государства и дипломатического корпуса с Папой Римским обычно происходят на основе неких договоренностей: встретились, поговорили и разошлись. Папа Римский не хочет светиться с определенными лицами. Уж больно разные люди к нему приходят. Всякое бывало в истории, но история еще не закончилась пока что. И пойди знай, что про этого человека будут говорить, напишут, скажут через год, через три года. А ты каким-то образом к нему привязан. Ну его на фиг.

[04:40]
Поэтому состоялась встреча, и Кая Каллас о ней отчиталась. Значит, меня интересовала продолжительность этой встречи, никто не смог дать ответ. Искусственный интеллект сухо сообщил, что подобные встречи продолжаются от 20 до 45 минут. Но я так понимаю, что 20 минут — это как минимум надо для того, чтобы сказать все положенное о том, как гость любит Папу Римского, а Папа Римский должен объяснить, каким образом он за его здравие и успехи всячески молится. То есть 20 минут, ну давайте возьмем, это не серьезно. Пусть будет 45, из которых 20 уходит на все вот эти вот…

Политесы.

Книксены там.

Ну да.

И все такое прочее. И вот что они за эти 25, может быть, 30 минут обсудили? Если мы с вами начнем говорить о войне в Украине, Виктор, мы до завтрашнего утра закончим? Мы тут в половине девятого утра сидим на радио. Я думаю, что если серьезно к этому делу относиться, то нет.

А вот эти вот возможности мира, эти говорящие головы, то, что я наблюдаю регулярно… Ну, не буду скрывать, площадка, на которую приходят очень интересные люди, для меня сейчас такая площадка — это канал Александра Шелеста. «Шелест» называется. Мне, правда, больше нравится его шум, когда он в одиночестве сидит, потому что его эти докладчики уже забэмбали. Ну, люди говорят одно и то же постоянно. В каждый свой приход, и там мало что меняется, но это не меняет того, что они квалифицированные специалисты, каждый в своей области, и их очень интересно слушать.

[06:39]
Слушайте, там такие темы, обычно там один крохотный вопрос, какая-нибудь закорючка — это уже на полчаса разговора, обсуждения и все такое прочее. А тут вы смотрите: за 25 минут они обсудили войну — раз. Обсудили необходимость прочного и справедливого мира — два. Они обсудили ситуацию на Ближнем Востоке. Ну, если это не выглядело примерно так, что вот на Ближнем Востоке, и оба вытирают слезу, и на этом все закончилось. Ну, если хоть что-то там сказано в ранге вот этого обсуждения на Ближнем Востоке, вы вообще про что? Это же там, как говорил один наш, нарвский мэр, «колобок проблем». Там за любую ниточку… ну, то есть колобок — имелось в виду клубок. Человек говорил «колобок проблем», чем очень радовал всех окружающих. Значит, за любую ниточку потяни — там такое начнется. От Израиля до Ирана. Ну, честно говоря, там и дальше. Чуть-чуть. Ирак тоже как бы можно примотать к этому делу до сих пор.

[08:00]
Ситуация, в общем, на Ближнем Востоке — три. Неотложные гуманитарные потребности. У кого? Чьи потребности? Вот сейчас неотложные гуманитарные потребности возникли у Европейского Союза. Имеется задача каким-то образом из госрезервов достать дизтоплива и его использовать. Сижу, слушаю человека, который умнее меня, который больше владеет материалом, который объясняет, что вот эти вот 100 миллионов баррелей, ну, примерно, да, о которых речь идет… Так, ребята, это на неделю. Вы можете спалить все свои резервы, но когда их действительно… в них появится какая-то необходимость, у вас их не окажется. А на цену эти резервы никакого влияния оказать не могут. Абсолютно. Словом, совсем.

[08:56]
Так, ну, я не знаю, какие гуманитарные потребности Папа Римский обсуждал с Каллас, да? А также растущую опасность. Еще и опасности обсуждали. Открою рот на тему опасность — и здесь только вопрос, вот какой у тебя словарный запас, сколько у тебя времени. То есть здесь можно говорить до бесконечности. А тут поляризация общества. Ничего себе! Ну, это же теория классовой борьбы. Вот прям начиная развивать и сторонников, и марксистов, и антимарксистов, и начиная говорить о том, что в мире сейчас происходит поляризация общества. Ну и до кучи проблемы, связанные с искусственным интеллектом.

[09:47]
Это уже раз, два, три, четыре, пять, шесть. Шесть кардинальнейших тем, которые… ну ладно, черт с ним, они не здоровались, друг к другу не кланялись, ручки не пожимали, в щечку не целовались. 45 минут, предположим, они все это обсуждают. Как? За 45 минут даже? Вот то, что связано с искусственным интеллектом, который сначала одни люди, понимая, какие выгоды это несет, чисто финансовые, все это дело создали, закрутили и навязали. А теперь те же самые люди начинают активно предупреждать тех последствий, которые могут в результате этого последствия. Кая Каллас, представитель Эстонии, начинает говорить об опасности, которая несет с собой этот супермозг.

[10:44]
Кстати, есть шикарная картина, французская комедия, называется «Супермозг», с Жан-Полем Бельмондо. Не видели, нет?

Что-то не всплывает.

Ну, по нашим временам она, конечно, там… ну, нет юмора ниже пояса — значит, считай, все, фильм пропал.

Да.

Кому нравится Бельмондо, до сих пор помнят его. И я мало встречал людей, которые бы этот фильм смотрели. Есть смысл повеселиться.

[11:24]
Ну вот, супермозг запущен. Причем в Эстонии, вы посмотрите, все пишут о том, как его использовать все больше, больше, больше и больше. А помните, как канцлер права, которая сейчас уже у нас новый президент, хотя еще не вступила в должность, как она писала, что надо ограничивать, ну так вежливо очень написала, чтобы линию партии, так сказать, не сильно заколебать.

В отчете госконтроля, ну, ежегодном отчете, пишут о том, что жалобы в суды, ну, во все инстанции, куда можно жаловаться, превращаются во что-то совершенно непотребное. Потому что искусственный интеллект исходит из тех нарративов, он же не выдумывает ничего. Он просто читает этот бред, который в интернете есть. Для него это все факты. Он его складывает. Поэтому приходят, например, жалобы в полицию, в суд, прокуратуру. Куда люди жалуются? А ссылки даются на такие законы и такие параграфы, которых в природе, например, не существует, или там совершенно другие формулировки или трактовки. И это только начало. Знаете, я в этом смысле один, так надо свой искусственный интеллект на этот ответ написать для проверки.

[12:56]
И в эти там, ну, будем считать, от 25 до 45 минут поместилось еще вот это вот: «Я поблагодарила…» Но это же должно было занять какое-то время. «…Его Святейшество за его неизменную приверженность международному праву и многостороннему сотрудничеству, а также за его ясный голос в защиту человеческого достоинства». Ни фига себе! И тут я внезапно понимаю, что такими оборотами сообразно визиту все-таки Ватикан, все-таки это самое святое дело. Ну, такими оборотами говорить, наверное, только из тех стран.

Жаль, не было фотографии, честно говоря, из тех новостей.

Мне жаль другого. «Жаль, на меня не вовремя накинули аркан. Я б засосал стакан и в Ватикан». Высоцкий. То есть здесь явно проглядывает… То есть здесь чего-то обсудить и прийти к какому-то выводу невозможно. Папа Римский должен понимать, что все такие беседы ставят целью одной. Это дать возможность политику когда-нибудь сказать: вот мы с Папой Римским.

[14:26]
Это, знаете, как в анекдоте? Римский полицейский, молодой, вроде как останавливает машину, там навороченный Бентли несется со скоростью 250, но, приглядевшись, пропускает. Его старший полицейский говорит: «Ты чего пропустил-то?» — «Я не знаю, кто там пассажир, но водитель у него — Папа Римский». Ну, руль с правой стороны. В общем, это все ставит целью создать какую-то базу, поднять свой авторитет за счет тех, до кого можешь дотянуться. По-человечески все понятно. Все ясно, понятно, так оно всегда происходит.

[15:12]
Я бы предположил, что сейчас пройдет некоторое время, пока Каю Каллас заменят на кого-то другого. Они еще должны договориться о золотом парашюте, чтобы без скандала все это прошло. Чтобы не было беготни народу по местному Майдану. Где там в Брюсселе с картонками ходят? Чтобы гладко все прошло. Хотя представить себе кого-то, защищающего Каю Каллас в роли этого самого комиссара, с которым даже в Белом доме, даже из вежливости не хотят встречаться… Даже когда она прилетела. Да, это выше моего разумения.

[15:54]
Но я думаю, что ей сейчас там недалеко, кстати, из Рима. Ей в Константинополь надо теперь.

Просторечие Истамбул.

В простонародье. Ну да, ну, к тамошнему руководителю церковному, там хороший человек сидит, агент турецкой разведки, все как, ну, в прошлом, естественно. Вот, проверенный. Как он лихо в Эстонии тут за церковное имущество бился. Вот к патриарху съездить, к Константинопольскому. Можно, не слезая, прямо с джета, прямо рвануть после этого в Лондон.

К королю уже подход как бы не совсем, потому что король не поздравил христиан с очередным христианским праздником, зато мусульман поздравил. Ну, мне это пофиг абсолютно. Это его личное дело. Но Кае надо к архиепископу. К Кентерберийскому. То есть духовный глава англиканской церкви. С ним попозировать, фотку сделать. Там обязательно, там у дам должны быть шляпы. Заодно шляпкой прибарахлиться. До сих пор я ее только в красной шляпе видел. Ну, есть знаменитая такая фотография, где Кая вся в красном и шляпа такая. Прям…

Не видел, посмотрю.

Все внимание на себя собирает.

[17:37]
А Англия, она вот по части шляп, она просто рекордсмен. Я там в Лондоне пару раз был. Собор Святого Петра или Павла. Что там напротив галереи этой-то? Неважно, Петра или Павла, в общем. И там явно люди не из низшего сословия, а аристократы. И там какие-то вроде как крестины. То есть люди идут на праздник. Церковь как на праздник. Дамы в таких шляпах были. Только природная стеснительность помешала. Мне там можно было нафотографировать и на полжизни потом… ты не поверишь. И показывать. Люди говорят: да, я не поверю. Там такое на головах иногда бывает. Я думаю, что архиепископ Кентерберийский к такому привык. И надо соответствовать.

[18:35]
Зато к Далай-Ламе, например, можно слетать в Тибет, там шляпки не нужны. Там балахон оранжевый. И все, все, все выполнено. И даже он не обязателен. А Далай-Лама современный… Ну, у них несколько есть центров, в которых разные руководители. Ну, Далай-Лама тибетский, ну, вроде как самый общительный. Я уж не знаю. Он в Эстонии сколько раз был. Больше, чем… это точно.

Опять-таки главный раввин. Тут есть большой выбор, потому что главный раввин есть в нескольких странах, но зато Любавичский Ребе он один. Тут дело вкуса, как говорится. Меня больше радуют вот эти танцы, которые в Умане устраивают хасиды. Поэтому я бы Каллас, например, посоветовал туда. Там весело, по крайней мере. Там скучно не будет. Верховный муфтий. Как только сказал «Верховный раввин», тут же Верховный муфтий. Потому что должна быть политкорректность в поведении. Нельзя никого обидеть. Представляете, как мемуары будут выглядеть. А там неподалеку где-то аятолла. Ну а чего бы не съездить-то?

[20:07]
И, как вы понимаете, из того, что я набросал, у нас как-то выпадает Америка. Кому там-то ехать, если Белый дом не принимает? Есть у меня адресок. На Гаити. Верховный лидер движения вуду. Я смотрю, тут у Виктора дар речи пропал. Я ему нарисовал перспективу, реальную перспективу.

Ну раз к Папе Римскому, ну вот все, кого перечислили сейчас, ну как-то укладываются в эту схему. Будет о чем написать. Будет о чем написать.

И раз уж уже попало там на Гаити, ладно, черт с ним, можно и в Штаты залететь. Капитан Америка, Бэтмен, Пингвин опять же. То есть, ну, вперед с песнями. Америка интересная страна, там много кого обожествляют. Микки Мауса того же. Напишет в своих мемуарах о встречах с утенком Дональдом.

[21:23]
Вот, значит, как вот это, во-первых, за 45 минут обсудить 6 мирового уровня проблем, ну максимум 45, скорее всего, что-то среднее, около 30 минут. При этом еще вознести, так сказать, воскурить благовоние, как тут сказано. Значит, поблагодарила Его Святейшество. И еще у меня вот вопрос остался. Я искал, но так ничего не нашел. Ну, секрет — это их дело. Папа Римский, он ко всему прочему глава государства. А у государства всегда в обойме есть что? Государственные награды.

То бишь ордена.

Есть такое дело. Ну и если кто-то более-менее там серьезный приезжает, ну там прямо по ранжиру. Ты не подаришь Вучичу то, что подарил Дональду Трампу. То есть там довольно солидный перечень. Но ордена есть. Ну вот эти, которые вешают.

Я понимаю. Интересно, он ей что-нибудь…

Ну, об этом не говорится. Новость настолько маленькая, коротенькая, вот в этом смысле, что как-то даже вот за Каю немножко обидно.

[22:54]
Забавная история вспоминается опять про Черчилля и Элеонору Рузвельт, которая запретила ему, будучи в Лондоне, называть куриное мясо грудкой, куриной. «А как его называть?» — «Называйте белое мясо». И когда он приехал в Вашингтон и вручал ей орден: «Разрешите мне повесить этот орден…» В общем, за него договорили. На белое мясо.

В общем, Кая Каллас радует уже тем, что она не пытается навредить экономике Европейского Союза. Ну, вот эти очередные санкции. Уже не лезет в какие-то чистые экономические вопросы.

А уже все, думаете, да?

Я думаю, что все. Это займет время. Это быстро не происходит. И им надо соблюсти все политесы. А для того, чтобы она с довольным лицом она ушла, надо выяснить, сколько ей надо заплатить. Золотой парашют. Все как обычно. Но наши крупные чиновники все из Европы возвращаются миллионерами. Кая, наверное, должна вернуться мультимиллионером. Здесь по-другому никак. Или не вернется.

[24:13]
Помните, я рассказывал про то, как ее папа, побыв там комиссаром по каким-то там делам, и когда у него кончился второй, по-моему, срок, может первый, может второй — факт-чекинг это не мое, — ему назначили пособие для привыкания к родине. То есть помимо того, что положено все равно чиновнику — социальные гарантии, пенсия, почет и уважение, это само собой, — ему назначили пособие на привыкание к родине. Где-то он там жаловался, насколько ему тяжело. Они вообще на публику выходят: у нас страна великолепная, у нас все замечательно, все хорошо. Потом кандидат в президенты Эстонии приходит в американское посольство и начинает им со слезой на глазу там жаловаться на низкую зарплату президента. Явно намекая, что, ребята, если вам нужен такой президент, как я, доплачивайте. Какие проблемы-то? Потом я прикинул: стран примерно 120–150, где американцам пришлось бы всем местным руководителям доплачивать. Может, поэтому у них за 40 триллионов уже госдолг зашел. Слишком много кого оплачивают. Ну да ладно.

[25:40]
В общем, я думаю, да. Я думаю, да. Кая Каллас находится в этом пути. Крохотное яичко, личиночка, красивая мохнатая бабочка. Вот она в кокон залезла, и там происходит метаморфоза. Скоро этот кокон раскроется и вылетит бабочка. И мы пока не знаем, как она будет выглядеть, какого она будет рода и сколько там политической жизни ей еще покрасоваться. Бывают бабочки однодневки, а бывают такие, которые на зимовку становятся. Этого мы не знаем. Но процесс, по-моему, с Каей подходит к концу. В любом случае мы не перестанем наблюдать еще какое-то время.

[26:38]
Это же прекрасно. Человек рассказывает о своем визите к Папе Римскому, и когда ты читаешь это, у меня реально возникло ощущение: чтобы все это обсудить… Папа Римский в своем расписании не уложится. У него молитва идет строго по часам. У него распорядок дня такой. Он не может опоздать. Без него не начнут. Господь может обидеться, кстати, на католиков. Поэтому он не может с ней провести 3–4 часа — вот сколько надо для серьезного обсуждения всего перечисленного. А оказывается, это укладывается в 20–45 минут. А в чем речь-то? Вот даже короткая новость, связанная с Каей Каллас, вызывает определенные интересы и вопросы.

[27:28]
Спасибо большое, Михаил.

Вам спасибо, что дослушали до этого момента. Если вы еще с нами, поставьте лайк и приходите завтра снова. Желаем удачи, друзья. Всего хорошего. До свидания.

Tõlge vene keelest eesti keelde

Blogi autor ei kontrollinud transkriptsiooni ega tõlkeid. Kõik on tehtud automaatselt (tehisintellekti abil) ja lisatud artiklisse ilma täiendava ülevaatuseta, et kontrollida nende vastavust originaalile. Kui tekste kasutatakse blogi autori tsiteerimiseks, tuleks need esmalt üle kontrollida ja võrrelda sellega, mida originaalallikas (video) tegelikult öeldi ja kuidas seda öeldi.

Kestus 28 min

[00:00]
Tere päevast, meil on hea meel kõiki tervitada. Meil on stuudios, nagu alati, Mihhail Stalnuhhin.

Tere päevast, sõbrad. Millest alustame?

Kaja Kallas kohtus paavstiga.

Selge see, et Eesti suurim poliitik on ta igal juhul. Neist, kes on Eestis sündinud, kõige mõjukam. Mis sellest, et tema ees suletakse kõik uksed, temaga ei taheta rääkida ei Valges Majas ja üksikud isikud juba mässavad Euroopa Liidus, ometi ei alanda see kuidagi kraadi.

Me oleme teiega, Viktor, juba aastaid tähelepanelikult tema tegemisi jälginud. Kas teil ei ole tunnet, et me vaatame, kuidas liblikas areneb? Ehk siis kunagi munes hoolitsev isa Kallas munakesed, no tõenäoliselt ikka ema juures muidugi. No ühesõnaga, see oli selline liblikas, kellel on seljal pealuu kujutis. Valis koha, et tulevastel vastsetel oleks, mida süüa. No mitte ainult, ühesõnaga, hapukoor suhkruga, et oleksid naturaalsed kommikesed. No siin on liblikatele ebatüüpiline käitumine. Isa valvas ilmselt hästi, sest sellest vastsest, keda ma parlamendis nägin, kes sai arusaamatul kombel kogutud e-häältega parlamenti, sai äkki partei esimees, äkki peaminister, no ja edasine.

Kiire tõus, jah, nõus.

Eestile rõõmuks, kõigile kodanlastele kurvastuseks, ja nüüd on ta juba seal, maailmatulekahju lõõmama lööme. Munakesed, siis vastne. Ja nüüd on ta kasvanud suureks karvaseks röövikuks. Ja paistab, et ta sai aru, et süüa ta küll sööks, aga kes talle annab?

[02:07]
See tähendab, see Prantsusmaa, Saksamaa ja Itaalia demarš, niipalju kui ma mäletan. Mäletate, kui ta tahtis Brüsselis huntat kokku panna? Ja kõik said kõigest õigesti aru. Inimene paneb kokku oma jõugu, et kaitsta end sama Ursula von der Leyeni eest. Kõik oli õigesti arusaadav. Tüdruk lükati lihtsalt tänapäevalaevalt üle parda.

Ja nüüd on mul selline tunne. Ta on nende poliitikute seast, kes kindlasti tahavad kirjutada oma mälestuste teise köite. Ühe raamatu ta kirjutas. Seda heideti talle Europarlamendis ette. Ma nägin seda saadet Europarlamendist, kus ta istub ja kergitab imestunult kulme, ja mingi Europarlamendi saadik kritiseerib tema teksti ja teatab muuseas, et raamatute kehva müügi tõttu on selle hinda alandatud, seda müüakse praegu vanapaberi hinnaga. Ja mitte see, mis algselt oli ette nähtud. Ja nüüd valmistub ta mälestuste teiseks köiteks. Muu hulgas — mis takistab tal korraldamast visiiti Rooma paavsti juurde? Ja mis, kas see on halb või, kui mälestustes nimetatakse maailma imeliseimate inimeste seas muu hulgas ka nimesid, alustame Rooma paavstist. Leo XIV.

[03:43]
Kohtumine toimus, ja siin pole midagi eitada, see toimus päriselt, see tähendab, see pole välja mõeldud. Niisiis, mul hakkas huvitav. Kas peale Kallase sõnumi sotsiaalmeedias kajastus see kuskil kuidagi? Ja tehisintellekt, see kurivaim teab kõike, teatas mulle, et selliseid riigijuhtide ja diplomaatilise korpuse kohtumisi Rooma paavstiga peetakse tavaliselt teatud kokkulepete alusel: kohtusid, rääkisid ja läksid laiali. Rooma paavst ei taha teatud isikutega silma paista. Liiga erinevad inimesed tema juurde tulevad. Ajaloos on igasugust juhtunud, aga ajalugu pole veel lõppenud. Ja mine tea, mida selle inimese kohta aasta pärast, kolme aasta pärast räägitakse, kirjutatakse, öeldakse. Ja sina oled temaga kuidagi seotud. Mine sa kuhu sellega.

[04:40]
Seepärast kohtumine toimus ja Kaja Kallas andis sellest aru. Niisiis, mind huvitas selle kohtumise kestus, keegi ei osanud vastata. Tehisintellekt teatas kuivalt, et sellised kohtumised kestavad 20 kuni 45 minutit. Aga ma saan aru nii, et 20 minutit on miinimum, mis on vaja selleks, et öelda kõik kohane selle kohta, kuidas külaline Rooma paavsti armastab, ja Rooma paavst peab selgitama, kuidas ta tema tervise ja edu eest igati palvetab. See tähendab, 20 minutit, no võtame, see pole tõsine. Olgu 45, millest 20 kulub kõigele sellele…

Viisakustele.

Kniksudele seal.

No jah.

Ja kõigele muule sellisele. Ja mida nad nende 25, võib-olla 30 minutiga arutasid? Kui me teiega hakkame rääkima sõjast Ukrainas, Viktor, kas me saame homseks hommikuks valmis? Me istume siin raadios pool üheksa hommikul. Ma arvan, et kui sellesse asjasse tõsiselt suhtuda, siis ei.

Aga need maailma võimalused, need rääkivad pead, see, mida ma regulaarselt jälgin… No ma ei hakka varjama, platvorm, kuhu tulevad väga huvitavad inimesed, minu jaoks on praegu selline platvorm Aleksandr Šelesti kanal. «Šelest» on nimi. Mulle küll meeldib rohkem tema müra, kui ta üksi istub, sest need esinejad on tal juba ära tüüdanud. No inimesed räägivad kogu aeg üht ja sama. Igal oma tulekul, ja seal muutub vähe, aga see ei muuda seda, et nad on kvalifitseeritud spetsialistid, igaüks oma valdkonnas, ja neid on väga huvitav kuulata.

[06:39]
Kuulge, seal on sellised teemad, tavaliselt üks pisike küsimus, mingi konks — see on juba pooleks tunniks jutuajamist, arutelu ja kõike muud sellist. Aga siin vaadake: 25 minutiga arutasid nad sõda — üks. Arutasid vajadust kestva ja õiglase rahu järele — kaks. Nad arutasid olukorda Lähis-Idas. No kui see ei näinud välja umbes nii, et vot Lähis-Idas, ja mõlemad pühivad pisarat, ja sellega kõik lõppes. No kui seal öeldi kasvõi midagi selle Lähis-Ida arutelu raames, millest te üldse räägite? See on ju seal, nagu ütles üks meie, Narva linnapea, «probleemide kolobok». Seal ükskõik millisest niidiotsast… no see tähendab, kolobok — mõeldi kera. Inimene ütles «probleemide kolobok», millega rõõmustas väga kõiki ümberolijaid. Niisiis, tõmba ükskõik millisest niidiotsast — seal hakkab selline asi pihta. Iisraelist Iraanini. No ausalt öeldes ka kaugemale. Natuke. Iraagi võib ka nagu selle asja külge siduda siiani.

[08:00]
Olukord, ühesõnaga, Lähis-Idas — kolm. Kiireloomulised humanitaarvajadused. Kellel? Kelle vajadused? Praegu tekkisid kiireloomulised humanitaarvajadused Euroopa Liidul. On ülesanne kuidagi riigivarudest diislikütust välja võtta ja seda kasutada. Istun, kuulan inimest, kes on minust targem, kes valdab materjali paremini, kes selgitab, et need 100 miljonit barrelit, no umbes, jah, millest jutt käib… Kuulge, poisid, see on nädalaks. Te võite kõik oma varud ära põletada, aga kui neid tõesti… kui neid tekib mingi vajadus, siis teil neid ei ole. Ja hinnale ei saa need varud mingit mõju avaldada. Absoluutselt. Ühesõnaga, üldse mitte.

[08:56]
Nii, no ma ei tea, milliseid humanitaarvajadusi Rooma paavst Kallasega arutas, jah? Ja samuti kasvavat ohtu. Arutasid veel ka ohtusid. Kui ma teen suu lahti ohu teemal — ja siin on ainult küsimus, milline on sinu sõnavara, kui palju sul on aega. See tähendab, siin võib rääkida lõpmatuseni. Aga siin ühiskonna polariseerumine. Vaat kus lugu! No see on ju klassivõitluse teooria. Otse hakates arendama nii pooldajaid kui ka marksiste ja antimarksiste ning hakates rääkima sellest, et maailmas toimub praegu ühiskonna polariseerumine. No ja otsa peale tehisintellektiga seotud probleemid.

[09:47]
See on juba üks, kaks, kolm, neli, viis, kuus. Kuus kõige põhimõttelisemat teemat, mis… no olgu, kurat temaga, nad ei tervitanud, teineteise ees ei kummardanud, kätt ei surunud, põsele ei suudelnud. 45 minutit, oletame, arutavad nad seda kõike. Kuidas? Isegi 45 minutiga? See, mis on seotud tehisintellektiga, mille ühed inimesed alguses, mõistes, milliseid kasusid see toob, puhtalt rahalisi, kogu selle asja lõid, käima lükkasid ja peale surusid. Ja nüüd hakkavad needsamad inimesed aktiivselt hoiatama nende tagajärgede eest, mis selle tagajärjel võivad tulla. Kaja Kallas, Eesti esindaja, hakkab rääkima ohust, mida see superaju endaga kaasa toob.

[10:44]
Muuseas, on üks suurepärane film, prantsuse komöödia, nimega «Superaju» («Супермозг»), Jean-Paul Belmondoga. Pole näinud, ei?

Kuidagi ei meenu.

No tänapäeva mõistes on see muidugi seal… no allapoolt vööd huumorit pole — tähendab, loe, et kõik, film on kadunud.

Jah.

Kellele Belmondo meeldib, mäletavad teda siiani. Ja ma olen vähe kohanud inimesi, kes oleksid seda filmi vaadanud. Tasub lõbutseda.

[11:24]
No vot, superaju on käivitatud. Pealegi Eestis, vaadake, kõik kirjutavad sellest, kuidas seda üha rohkem, rohkem, rohkem ja rohkem kasutada. Aga mäletate, kuidas õiguskantsler, kes on nüüd meil juba uus president, kuigi pole veel ametisse astunud, kuidas ta kirjutas, et tuleb piirata, no nii väga viisakalt kirjutas, et partei liini, nii-öelda, mitte liiga kõigutada.

Riigikontrolli aruandes, no iga-aastases aruandes, kirjutatakse, et kaebused kohtutesse, no kõigisse instantsidesse, kuhu saab kaevata, muutuvad millekski täiesti sündsusetuks. Sest tehisintellekt lähtub nendest narratiividest, ta ei mõtle ju midagi välja. Ta lihtsalt loeb seda jama, mis internetis on. Tema jaoks on see kõik faktid. Ta paneb selle kokku. Seepärast tulevad näiteks kaebused politseisse, kohtusse, prokuratuuri. Kuhu inimesed kaebavad? Ja viidatakse sellistele seadustele ja sellistele paragrahvidele, mida looduses näiteks ei eksisteeri, või seal on hoopis teised sõnastused või tõlgendused. Ja see on alles algus. Teate, ma olen selles mõttes üksi, tuleb oma tehisintellekt sellele vastusele kontrolliks kirjutada.

[12:56]
Ja neisse, no oletame, 25 kuni 45 minutisse mahtus veel see: «Ma tänasin…» Aga see pidi ju võtma mingi aja. «…Tema Pühadust tema vankumatu pühendumuse eest rahvusvahelisele õigusele ja mitmepoolsele koostööle ning tema selge hääle eest inimväärikuse kaitseks». Kurat võtaks! Ja siin ma äkki mõistan, et selliste väljenditega vastavalt visiidile siiski Vatikan, siiski on see kõige püham asi. No selliste väljenditega räägivad ilmselt ainult neist riikidest.

Kahju, et nendest uudistest polnud fotot, ausalt öeldes.

Mul on kahju muust. «Kahju, et minu peale valel ajal lasso visati. Ma tõmbaksin klaasi tühjaks ja Vatikani». Võssotski. See tähendab, siin on selgelt näha… See tähendab, siin on midagi arutada ja mingile järeldusele jõuda võimatu. Rooma paavst peab mõistma, et kõigi selliste vestluste eesmärk on üks. See on anda poliitikule võimalus kunagi öelda: vot me koos Rooma paavstiga.

[14:26]
See on, teate, nagu anekdoodis. Rooma politseinik, noor, justkui peatab auto, seal kihutab uhke Bentley kiirusega 250, aga lähemalt vaadates laseb mööda. Tema vanem politseinik ütleb: «Miks sa ta mööda lasid?» — «Ma ei tea, kes seal reisija on, aga tema autojuht on Rooma paavst». No rool on paremal pool. Ühesõnaga, kõige selle eesmärk on luua mingi baas, tõsta oma autoriteeti nende arvel, kelleni ulatud. Inimlikult on kõik arusaadav. Kõik on selge, arusaadav, nii see alati käib.

[15:12]
Ma oletaksin, et nüüd läheb mõni aeg, kuni Kaja Kallas kellegi teisega asendatakse. Nad peavad veel kokku leppima kuldses langevarjus, et see kõik läheks ilma skandaalita. Et ei oleks rahva jooksmist kohalikul Maidanil. Kus seal Brüsselis papitükkidega käiakse? Et kõik läheks libedalt. Kuigi kujutada ette kedagi, kes kaitseks Kaja Kallast selle sama volinikuna, kellega isegi Valges Majas isegi viisakusest kohtuda ei taheta… Isegi kui ta kohale lendas. Jah, see on üle minu mõistuse.

[15:54]
Aga ma arvan, et tal on nüüd sealt, muuseas, Roomast lähedal. Tal on nüüd vaja Konstantinoopolisse.

Rahvakeeli Istanbul.

Lihtrahva keeles. No jah, no sealse kirikujuhi juurde, seal istub hea inimene, Türgi luure agent, kõik nagu, no muidugi minevikus. Vot, järele proovitud. Kuidas ta siin Eestis hoogsalt kirikuvara eest võitles. Vot patriarhi juurde sõita, Konstantinoopoli oma juurde. Võib otse lennukilt maha tulemata pärast seda otse Londonisse kihutada.

Kuninga juurde on ligipääs juba nagu mitte päris, sest kuningas ei õnnitlenud kristlasi järjekordse kristliku pühaga, aga moslemeid õnnitles. No mul on sellest absoluutselt ükskõik. See on tema isiklik asi. Aga Kajal on vaja peapiiskopi juurde. Canterbury oma juurde. See tähendab, anglikaani kiriku vaimne juht. Temaga poseerida, pilt teha. Seal on kohustuslik, seal peavad daamidel olema kübarad. Ühtlasi kübarakesega end kraamiga varustada. Siiani olen ma teda näinud ainult punases kübaras. No on selline kuulus foto, kus Kaja on üleni punases ja kübar selline. Lausa…

Pole näinud, vaatan.

Kogu tähelepanu kogub enda peale.

[17:37]
Aga Inglismaa, tema on kübarate osas lihtsalt rekordiomanik. Ma olen seal Londonis paar korda käinud. Püha Peetruse või Pauluse katedraal. Mis seal selle galerii vastas on? Pole tähtis, Peetruse või Pauluse, ühesõnaga. Ja seal on selgelt inimesed mitte madalamast seisusest, vaid aristokraadid. Ja seal on mingid justkui ristsed. See tähendab, inimesed lähevad peole. Kirikusse nagu peole. Daamid olid sellistes kübarates. Ainult loomupärane häbelikkus takistas. Ma oleksin seal võinud pildistada ja pool elu pärast… sa ei usu. Ja näidata. Inimesed ütlevad: jah, ma ei usu. Seal on peas mõnikord selliseid asju. Ma arvan, et Canterbury peapiiskop on selliste asjadega harjunud. Ja tuleb vastata ootustele.

[18:35]
Seevastu dalai-laama juurde, näiteks, võib lennata Tiibetisse, seal kübarakesi vaja ei ole. Seal on oranž rüü. Ja kõik, kõik, kõik on täidetud. Ja isegi see pole kohustuslik. Aga tänapäeva dalai-laama… No neil on mitu keskust, mille juhid on erinevad. No Tiibeti dalai-laama, no justkui kõige seltsivam. Ma ei tea. Ta on Eestis mitu korda käinud. Rohkem kui… see on kindel.

Jällegi pearabi. Siin on suur valik, sest pearabi on mitmes riigis, aga Lubavitši rebbe on see-eest üks. Siin on maitse asi, nagu öeldakse. Mind rõõmustavad rohkem need tantsud, mida hassiidid Umanis korraldavad. Seepärast ma soovitaksin Kallasel näiteks sinna minna. Seal on vähemalt lõbus. Seal igav ei hakka. Kõrgeim mufti. Niipea kui ma ütlesin «kõrgeim rabi», kohe kõrgeim mufti. Sest käitumises peab olema poliitkorrektsus. Kedagi ei tohi solvata. Kujutage ette, kuidas mälestused välja näevad. Ja seal kuskil lähedal ajatolla. No miks mitte ära sõita?

[20:07]
Ja nagu te aru saate, sellest, mida ma visandasin, jääb meil kuidagi välja Ameerika. Kellele seal minna, kui Valge Maja vastu ei võta? Mul on üks aadress. Haitil. Voodoo liikumise kõrgeim juht. Ma vaatan, Viktoril jäi siin sõnatuks. Ma joonistasin talle perspektiivi, reaalse perspektiivi.

No kui juba Rooma paavsti juurde, no kõik, keda praegu loetlesime, no kuidagi mahuvad sellesse skeemi. On, millest kirjutada. On, millest kirjutada.

Ja kui juba sattus seal Haitile, olgu, kurat temaga, võib ka Ühendriikidesse põigata. Kapten Ameerika, Batman, Pingviin jällegi. See tähendab, no edasi lauluga. Ameerika on huvitav riik, seal jumaldatakse paljusid. Seesama Miki-Hiir. Kirjutab oma mälestustes kohtumistest Piilupart Donaldiga.

[21:23]
Vot, niisiis, kuidas seda, esiteks, 45 minutiga arutada 6 maailmatasemel probleemi, no maksimaalselt 45, tõenäoliselt midagi keskmist, umbes 30 minutit. Seejuures veel ülistada, nii-öelda, suitsutada viirukit, nagu siin öeldud. Niisiis, tänas Tema Pühadust. Ja mul jäi veel üks küsimus. Ma otsisin, aga ei leidnud midagi. No saladus — see on nende asi. Rooma paavst on muu hulgas riigipea. Ja mis riigil alati varuks on? Riiklikud autasud.

Ehk siis ordenid.

On selline asi. No ja kui keegi enam-vähem tõsine tuleb, no seal otse auastme järgi. Sa ei kingi Vučićile seda, mida kinkisid Donald Trumpile. See tähendab, seal on üsna soliidne nimekiri. Aga ordenid on olemas. No need, mida rinda riputatakse.

Ma saan aru. Huvitav, kas ta talle midagi…

No sellest ei räägita. Uudis on nii väike, lühike, vot selles mõttes, et Kaja pärast on isegi kuidagi natuke solvav.

[22:54]
Meenub jälle naljakas lugu Churchillist ja Eleanor Rooseveltist, kes keelas tal Londonis olles kanaliha rinnaks, kanarinnaks nimetada. «Aga kuidas seda nimetada?» — «Nimetage valgeks lihaks». Ja kui ta tuli Washingtoni ja andis talle ordeni üle: «Lubage mul see orden riputada…» Ühesõnaga, temaga räägiti lõpuni. Valgele lihale.

Ühesõnaga, Kaja Kallas rõõmustab juba sellega, et ta ei püüa Euroopa Liidu majandusele kahju teha. No need järjekordsed sanktsioonid. Ei topi end enam mingitesse puhtalt majanduslikesse küsimustesse.

Aga kas ongi kõik, arvate jah?

Ma arvan, et kõik. See võtab aega. See ei käi kiiresti. Ja neil tuleb järgida kõiki viisakusi. Ja selleks, et ta rahuloleva näoga lahkuks, tuleb välja selgitada, kui palju talle maksta tuleb. Kuldne langevari. Kõik nagu tavaliselt. Aga meie kõrged ametnikud tulevad kõik Euroopast tagasi miljonäridena. Kaja peab vist tagasi tulema multimiljonärina. Siin teisiti ei saa. Või ei tule tagasi.

[24:13]
Mäletate, ma rääkisin sellest, kuidas tema isa, olles seal volinik mingite asjade alal, ja kui tal sai läbi teine, minu meelest, ametiaeg, võib-olla esimene, võib-olla teine — faktikontroll pole minu asi, — määrati talle kodumaaga kohanemise toetus. See tähendab, lisaks sellele, mis ametnikule niikuinii ette nähtud on — sotsiaalsed tagatised, pension, au ja lugupidamine, see on iseenesestmõistetav, — määrati talle kodumaaga kohanemise toetus. Kuskil ta seal kurtis, kui raske tal on. Nad tulevad üldse avalikkuse ette: meil on suurepärane riik, meil on kõik imeline, kõik on hästi. Siis tuleb Eesti presidendikandidaat Ameerika saatkonda ja hakkab neile pisar silmas seal presidendi madala palga üle kurtma. Selgelt vihjates, et poisid, kui teile on vaja sellist presidenti nagu mina, makske peale. Mis probleemid? Siis ma arvestasin: riike umbes 120–150, kus ameeriklastel tuleks kõigile kohalikele juhtidele peale maksta. Võib-olla sellepärast on neil riigivõlg juba üle 40 triljoni läinud. Liiga paljudele makstakse. No olgu.

[25:40]
Ühesõnaga, ma arvan, jah. Ma arvan, jah. Kaja Kallas on sellel teel. Pisike munake, vastsekene, ilus karvane liblikas. Vot ta ronis kookonisse ja seal toimub moondumine. Varsti see kookon avaneb ja välja lendab liblikas. Ja me ei tea veel, milline ta välja näeb, mis liiki ta on ja kui palju poliitilist elu tal veel uhkeldada on. On päevaliblikaid, ja on selliseid, kes jäävad talvituma. Seda me ei tea. Aga protsess, minu meelest, Kajaga hakkab lõpule jõudma. Igal juhul ei lõpeta me jälgimist veel mõnda aega.

[26:38]
See on ju suurepärane. Inimene räägib oma visiidist Rooma paavsti juurde, ja kui sa seda loed, tekkis mul tõesti tunne: et seda kõike arutada… Rooma paavst ei mahu oma ajakavasse. Tal käib palve rangelt kellaaja järgi. Tal on selline päevakava. Ta ei tohi hiljaks jääda. Ilma temata ei alustata. Jumal võib, muuseas, katoliiklaste peale solvuda. Seepärast ei saa ta temaga veeta 3–4 tundi — vot nii palju on vaja kõige loetletu tõsiseks aruteluks. Aga selgub, et see mahub 20–45 minuti sisse. Aga millest jutt üldse käib? Vot isegi lühike uudis, mis on seotud Kaja Kallasega, tekitab teatud huvi ja küsimusi.

[27:28]
Suur aitäh, Mihhail.

Aitäh teile, et kuulasite selle hetkeni. Kui te olete veel meiega, pange laik ja tulge homme jälle. Soovime edu, sõbrad. Kõike head. Nägemiseni.

Translation to English from Russian

The blog author did not review the transcript or translations. Everything was generated automatically (using artificial intelligence) and added to the article without any further checks for accuracy or consistency with the original. If you intend to quote the blog author, please first verify the text against what was actually said in the original source (the video).

Duration 28 min

[00:00]
Good afternoon, we are glad to welcome everyone. In the studio with us, as always, is Mihhail Stalnuhhin.

Good afternoon, friends. Where shall we start?

Kaja Kallas met the pontiff.

Clearly she is the greatest politician of Estonia, no doubt about that. Of those born in Estonia, the most influential. Never mind that every door is closing in front of her, that nobody wants to talk to her, not in the White House, and individual figures are already rebelling in the European Union — none of that lowers the temperature in any way.

For years now, Viktor, you and I have been closely watching her deeds. Don’t you have the feeling that we are watching a butterfly develop? That is, once upon a time caring daddy Kallas laid the little eggs, well, most likely with mummy’s help, of course. Well, in short, it was the kind of butterfly that has the outline of a skull on its back. He picked a spot so that the future larvae would have something to feed on. Well, not only, in short, sour cream with sugar, so that there would be natural sweets. Well, this is untypical behaviour for butterflies. Daddy evidently kept a good watch, because out of that larva I saw in parliament, which got into parliament with electronic votes gathered who knows how, suddenly came a party chair, suddenly a prime minister, and so on.

A rapid rise, yes, I agree.

To the joy of Estonia, to the grief of all the bourgeois, and there she is already, we’ll fan the world fire. Little eggs, then a larva. And now she has grown into a big hairy caterpillar. And it looks like she realised that eat it she would, but who’s going to let her?

[02:07]
I mean that démarche by France, Germany and Italy, as far as I remember. Remember when she wanted to put together a junta in Brussels? And everyone understood everything correctly. A person is knocking together her own gang to protect herself from that same Ursula von der Leyen. It was all understood correctly. The girl was simply thrown overboard from the ship of modernity.

And now I have this feeling. She is one of those politicians who will surely want to write a second volume of their memoirs. She has written one book. She was reproached for it in the European Parliament. I saw that broadcast from the European Parliament where she sits raising her eyebrows in surprise, and some MEP criticises her text and, by the way, reports that because the books were selling poorly their price was cut, and it is now sold at the price of waste paper. And not what was planned originally. And now she is preparing for the second volume of her memoirs. Among other things — what would stop her from arranging a visit to the Pope? And what, is it bad or something, if the memoirs name among the most wonderful people in the world, among others, names — let’s start with the Pope. Leo XIV.

[03:43]
The meeting did take place, and there is nothing to deny here, it really happened, that is, it isn’t made up. So I got curious. Apart from Kallas’s post on social media, was it reflected anywhere at all? And artificial intelligence, the rascal knows everything, told me that such meetings of state leaders and the diplomatic corps with the Pope usually take place on the basis of certain arrangements: they met, talked and parted. The Pope does not want to be seen with certain persons. All too different people come to him. All sorts of things have happened in history, but history isn’t over yet. And go figure what will be said, written, told about this person in a year, in three years. And you are somehow tied to them. To hell with it.

[04:40]
So the meeting took place, and Kaja Kallas reported on it. So I was interested in how long this meeting lasted, nobody could give an answer. Artificial intelligence dryly reported that such meetings last from 20 to 45 minutes. But as I understand it, 20 minutes is the minimum needed to say everything proper about how the guest loves the Pope, and the Pope has to explain how he prays in every way for the guest’s health and success. I mean 20 minutes, well, let’s take it, that isn’t serious. Let it be 45, of which 20 go on all those…

Courtesies.

Curtsies and such.

Well, yes.

And all that sort of thing. And what did they discuss in those 25, maybe 30 minutes? If you and I start talking about the war in Ukraine, Viktor, will we be done by tomorrow morning? Here we are sitting at the radio at half past eight in the morning. I think that if you take this matter seriously, then no.

And these opportunities of the world, these talking heads, what I watch regularly… Well, I won’t hide it, a platform where very interesting people come — for me such a platform now is Aleksandr Shelest’s channel. It’s called «Shelest». Though I actually like his noise better when he sits alone, because those speakers of his have already worn him out. Well, people say the same thing all the time. Every time they come, and little changes there, but that doesn’t change the fact that they are qualified specialists, each in his own field, and they are very interesting to listen to.

[06:39]
Listen, the topics there are such that usually one tiny question, some little snag — that’s already half an hour of conversation, discussion and all that sort of thing. But here, look: in 25 minutes they discussed the war — one. They discussed the need for a lasting and just peace — two. They discussed the situation in the Middle East. Well, unless it looked roughly like this: well, the Middle East, and both wipe away a tear, and that was the end of it. Well, if anything at all was said there by way of this discussion of the Middle East, what are you even talking about? That’s, as one of our mayors, a Narva mayor, used to say, a «kolobok of problems». Pull any thread there… well, that is, by kolobok he meant a tangle. The man used to say «kolobok of problems», which greatly delighted everyone around. So, pull any thread — and all hell breaks loose. From Israel to Iran. Well, to be honest, even further. A little. Iraq can also sort of be tied into this business to this day.

[08:00]
The situation, in short, in the Middle East — three. Urgent humanitarian needs. Whose? Whose needs? Right now urgent humanitarian needs have arisen for the European Union. There is a task of somehow getting diesel fuel out of the state reserves and using it. I sit and listen to a man who is smarter than me, who knows the material better, who explains that these 100 million barrels, well, approximately, yes, that are being talked about… Look, guys, that’s for a week. You can burn all your reserves, but when you really… when some need for them arises, you won’t have them. And these reserves can have no effect whatsoever on the price. Absolutely. In a word, none at all.

[08:56]
So, well, I don’t know what humanitarian needs the Pope discussed with Kallas, right? And also the growing danger. They discussed dangers as well. If I open my mouth on the subject of danger — then the only question is how big your vocabulary is and how much time you have. I mean, you could talk about it endlessly. And then there’s the polarisation of society. Would you believe it! Well, that’s the theory of class struggle. Starting right away to develop both its supporters, and Marxists, and anti-Marxists, and starting to talk about how society in the world is now polarising. Well, and on top of it all, the problems connected with artificial intelligence.

[09:47]
That’s already one, two, three, four, five, six. Six of the most cardinal topics, which… well, fine, to hell with it, they didn’t greet each other, didn’t bow to each other, didn’t shake hands, didn’t kiss on the cheek. 45 minutes, let’s suppose, they discuss all this. How? Even in 45 minutes? The thing connected with artificial intelligence, which at first some people, understanding what benefits it brings, purely financial ones, created, set spinning and imposed. And now those same people start actively warning about the consequences that may follow as a result of it. Kaja Kallas, the representative of Estonia, starts talking about the danger this super-brain carries with it.

[10:44]
By the way, there is a terrific picture, a French comedy, called «The Brain» («Супермозг», Le Cerveau), with Jean-Paul Belmondo. Haven’t seen it, no?

Nothing comes to mind.

Well, by our times it is, of course, sort of… well, no below-the-belt humour — that means, consider it done, the film is lost.

Yes.

Those who like Belmondo still remember him. And I have met few people who have seen this film. It’s worth a laugh.

[11:24]
Well, there you go, the super-brain has been launched. And in Estonia, look, everyone writes about how to use it more and more and more and more. But remember how the Chancellor of Justice, who is now already our new president, although she hasn’t taken office yet, how she wrote that it must be restricted, well, she wrote it very politely, so as not to shake the party line too much, so to speak.

In the report of the National Audit Office, well, the annual report, they write that complaints to the courts, well, to all the instances where you can complain, are turning into something utterly indecent. Because artificial intelligence proceeds from those narratives, it doesn’t invent anything, after all. It just reads that nonsense that is on the internet. For it, all of that is facts. It puts it together. That’s why complaints come, for example, to the police, to the court, to the prosecutor’s office. Where do people complain? And they refer to laws and sections that, for example, do not exist in nature, or have completely different wording or interpretations. And this is only the beginning. You know, in this sense I’m on my own; you have to write your own artificial intelligence onto that answer to check it.

[12:56]
And into those, well, let’s say, 25 to 45 minutes there also fitted this: «I thanked…» But that must have taken some time too. «…His Holiness for his unwavering commitment to international law and multilateral cooperation, and for his clear voice in defence of human dignity». Holy cow! And here I suddenly understand that with such turns of phrase befitting the visit — it’s the Vatican after all, it is the holiest thing after all. Well, I suppose only people from those countries talk with such turns of phrase.

A pity there was no photograph from that news, to be honest.

I regret something else. «A pity they threw the lasso on me at the wrong time. I’d knock back a glass and off to the Vatican». Vysotsky. That is, here you can clearly see… That is, here it is impossible to discuss anything and reach any conclusion. The Pope must understand that all such conversations pursue one goal. That is to give the politician the chance to say one day: there we were, the Pope and I.

[14:26]
It’s, you know, like in the joke. A Roman policeman, a young one, is about to stop a car, a souped-up Bentley is racing at 250, but on a closer look he lets it pass. His senior colleague says: «Why did you let it go?» — «I don’t know who the passenger is, but his driver is the Pope». Well, the steering wheel is on the right side. In short, all this aims to create some base, to raise your authority at the expense of those you can reach. In human terms, it’s all understandable. It’s all clear, understandable, that’s how it always goes.

[15:12]
I would suppose that now some time will pass until Kaja Kallas is replaced by someone else. They still have to agree on a golden parachute so that it all goes through without a scandal. So that there is no running around of people on the local Maidan. Where is it in Brussels that they walk around with cardboard signs? So that it all goes smoothly. Although to imagine someone defending Kaja Kallas in the role of that very commissioner, whom even the White House doesn’t want to meet even out of politeness… Even when she flew in. Yes, that is beyond my comprehension.

[15:54]
But I think that from there, by the way, from Rome, it isn’t far for her now. She needs to go to Constantinople now.

Istanbul in common parlance.

In plain speech. Well yes, well, to the local church leader there, a good man sits there, an agent of Turkish intelligence, all as, well, in the past, of course. There you go, tried and tested. How dashingly he fought here in Estonia for church property. So, to go and see the patriarch, the one of Constantinople. You can, without getting off, straight from the jet, dash off straight to London after that.

Access to the king is already sort of not quite there, because the king did not congratulate Christians on yet another Christian holiday, but congratulated Muslims. Well, I couldn’t care less. That’s his private business. But Kaja needs to go to the archbishop. The one of Canterbury. That is, the spiritual head of the Anglican Church. To pose with him, take a snapshot. It’s obligatory there, the ladies have to wear hats there. And while at it, pick up a little hat. So far I have only seen her in a red hat. Well, there’s this famous photo where Kaja is all in red and the hat is like that. Just…

I haven’t seen it, I’ll take a look.

It draws all the attention to itself.

[17:37]
And England, when it comes to hats, it is simply a record-holder. I’ve been to London there a couple of times. St Peter’s or St Paul’s Cathedral. What’s that opposite that gallery? Doesn’t matter, Peter’s or Paul’s, in short. And there are clearly people not from the lower classes, but aristocrats. And there was some sort of christening, it seemed. That is, people are going to a celebration. To church as to a celebration. The ladies were in such hats. Only natural shyness stopped me. I could have taken photos there and then for half my life… you won’t believe it. And shown them. People say: yes, I won’t believe it. Sometimes there are such things on their heads. I think the Archbishop of Canterbury is used to that sort of thing. And you have to live up to it.

[18:35]
On the other hand, to the Dalai Lama, for example, you can fly to Tibet, no little hats are needed there. There it’s an orange robe. And that’s it, everything, everything is done. And even that isn’t obligatory. And the modern Dalai Lama… Well, they have several centres, with different leaders. Well, the Tibetan Dalai Lama, well, seems to be the most sociable. I don’t know. He has been to Estonia several times. More than… that’s for sure.

Then again, the chief rabbi. There is a big choice here, because there is a chief rabbi in several countries, but the Lubavitcher Rebbe, on the other hand, is one. It’s a matter of taste, as they say. I’m more delighted by those dances the Hasidim put on in Uman. So I would advise Kallas, for example, to go there. It’s fun there, at least. You won’t be bored there. The Grand Mufti. As soon as I said «Chief Rabbi», straight away the Grand Mufti. Because there has to be political correctness in behaviour. You mustn’t offend anyone. Imagine what the memoirs will look like. And somewhere nearby there’s an ayatollah. Well, why not go?

[20:07]
And, as you understand, from what I have sketched out, America somehow drops out for us. Who should she go to there, if the White House won’t receive her? I have an address. In Haiti. The supreme leader of the voodoo movement. I see Viktor is speechless here. I painted him a prospect, a real prospect.

Well, since she went to the Pope, well, everyone we have listed now somehow fits into this scheme. There’ll be something to write about. There’ll be something to write about.

And since she has already ended up in Haiti, all right, to hell with it, she can drop into the States too. Captain America, Batman, the Penguin again. That is, well, forward with a song. America is an interesting country, lots of people are idolised there. Mickey Mouse, for one. She’ll write in her memoirs about meeting Donald Duck.

[21:23]
So, how is this, first of all, to discuss 6 world-level problems in 45 minutes, well, 45 at most, most likely something in between, about 30 minutes. And on top of that to exalt, so to speak, to burn incense, as it says here. So, she thanked His Holiness. And I still have one question left. I searched, but found nothing. Well, the secret — that’s their business. The Pope, among other things, is a head of state. And what does a state always have in its arsenal? State awards.

That is, orders.

That’s right. Well, and if someone more or less serious comes, well, it’s strictly by rank. You won’t give Vučić what you gave Donald Trump. That is, there’s a fairly solid list. But there are orders. Well, the kind that get pinned on.

I understand. I wonder whether he gave her anything…

Well, nothing is said about that. The news item is so small, so short, in that sense, that it’s even somehow a little hurtful on Kaja’s behalf.

[22:54]
A funny story comes to mind again about Churchill and Eleanor Roosevelt, who forbade him, while in London, to call chicken meat breast, chicken breast. «Then what should I call it?» — «Call it white meat». And when he came to Washington and was presenting her with an order: «Allow me to pin this order…» In short, the rest was said for him. On the white meat.

In short, Kaja Kallas is pleasing already in that she is not trying to harm the economy of the European Union. Well, these latest sanctions. She no longer meddles in some purely economic questions.

So it’s all over, you think, yes?

I think it’s over. It will take time. It doesn’t happen quickly. And they have to observe all the courtesies. And for her to leave with a contented face, they need to find out how much she has to be paid. A golden parachute. Everything as usual. But our senior officials all come back from Europe as millionaires. Kaja probably has to come back a multimillionaire. There’s no other way here. Or she won’t come back.

[24:13]
Remember, I told you how her dad, having been a commissioner there for some affairs or other, and when his second term, I think, ended, maybe the first, maybe the second — fact-checking is not my thing — he was granted an allowance for readjusting to his homeland. That is, in addition to what an official is entitled to anyway — social guarantees, a pension, honour and respect, that goes without saying — he was granted an allowance for readjusting to his homeland. Somewhere he complained there about how hard it was for him. They generally go out in public: we have a magnificent country, everything is wonderful here, everything is fine. Then a candidate for President of Estonia comes to the American embassy and starts complaining to them, with a tear in his eye, about the low salary of the president. Clearly hinting: guys, if you need a president like me, pay extra. What’s the problem? Then I estimated: there are some 120–150 countries where the Americans would have to pay extra to all the local leaders. Maybe that’s why their national debt has already gone past 40 trillion. Too many people are being paid. Well, never mind.

[25:40]
In short, I think yes. I think yes. Kaja Kallas is on this path. A tiny little egg, a little larva, a beautiful hairy butterfly. Now she has climbed into the cocoon, and a metamorphosis is going on there. Soon this cocoon will open and a butterfly will fly out. And we don’t yet know what she will look like, what species she will be and how much political life she still has left to show off. There are mayfly butterflies, and there are ones that settle in for the winter. That we don’t know. But the process, in my opinion, is coming to an end with Kaja. In any case, we won’t stop watching for some time yet.

[26:38]
It’s wonderful, after all. A person tells about her visit to the Pope, and when you read it, I really got the feeling: to discuss all of this… the Pope won’t fit it into his schedule. His prayer goes strictly by the clock. That’s his daily routine. He can’t be late. They won’t start without him. The Lord might take offence at the Catholics, by the way. That’s why he can’t spend 3–4 hours with her — that’s how much is needed for a serious discussion of everything listed. And it turns out it all fits into 20–45 minutes. So what is it about, then? Even a short news item connected with Kaja Kallas raises certain interest and questions.

[27:28]
Thank you very much, Mihhail.

Thank you for listening to this point. If you are still with us, give it a like and come back tomorrow. We wish you luck, friends. All the best. Goodbye.

01.10.2026: Обсудили то, как премьер-министр закладывает бомбу замедленного действия под будущий кабинет министров, а также поговорили об очередном докладе из США по захвату Нарвы.

00:00 Экономика перед выборами
08:51 Индексация зарплат
11:13 Бюджетные ограничения
13:02 Бомба в кабинете
14:52 Гипотетический захват Нарвы

Если вы здесь впервые, то начните с приветственной статьи моего блога. Там вы найдете способ подписаться на блог, Facebook, Twitter, Telegram, Spotify, Tiktok, а также выборку моих статей и ссылки на мои сочинения и книги.

ДОПОЛНЕНИЕ 11.10.2026

Ниже расшифровка текста и переводы на эстонский и английский языки при помощи искусственного интеллекта. Автор снимает с себя ответственность за транскрипцию и переводы текста искусственным интеллектом.

Транскрипция (оригинал на русском языке)

Автор блога не делал проверку расшифровки и переводов. Всё сделано автоматически (с помощью искусственного интеллекта) и добавлено в статью без дополнительного просмотра на соответствие. Если тексты используются для цитирования автора блога, то их следует сначала сверить с тем, что и как было сказано в оригинальном источнике (видео).

Длительность 26 мин

[00:00]
Добрый день, мы рады всех приветствовать. У нас в студии традиционно Михаил Стальнухин.

Добрый, друзья.

Новости новостями. То, что публикуют наше правительство, министры, относительно финансирования, поддержки, я в кавычках даже в каком-то смысле, всегда интересно посмотреть, о чем они говорят.

Не то слово.

И поэтому в предвыборное время формирование бюджета сулит определенного характера обещаниями.

[00:38]
Чтобы всем было понятно, о чем сейчас речь пойдет, я предлагаю вспомнить. Раньше все это читали. Сейчас я говорю начитанным людям, которые читали «12 стульев» Ильфа и Петрова. Или хотя бы кино. Там есть эпизод, когда на пароходе «Скрябин», который двигается по Волге в сторону Сталинграда, а Бендер с Кисой туда попали, как художник и его мальчик. И им надо нарисовать плакат для первого концерта, митинга в каком-то городе, который называется «Сеятель, разбрасывающий облигации государственного займа». И тут дальше у меня кончается… Это очень сложно описать, что у Бендера получилось в результате, потому что он даже близко не художник. Ну, от слова совсем.

У нас перед выборами есть такая традиция. Все партии превращаются в этих сеятелей, разбрасывающих облигации государственного займа. То есть сеятель разбрасывающий на латыни — sator seminans. Я не знаю, я не беру на себя ответственность за то, как гугл-переводчик это перевел, но мне показалось, что здесь мы могли бы перейти к такой наукообразной терминологии. Sator seminans. Сеятель разбрасывающий. И вот здесь сеятель может быть благородной внешности, такой с бородой, там, в лаптях идет по ниве, достает зерно из коробки и так благородным жестом в землю его.

А задача тех, кто уже знает, что они выборы проиграют, и что их все вот эти вот обещалки уже ничего не стоят абсолютно, их задача предворотить этого сеятеля разбрасывающего, превратить вот это чудовище, которое получилось у Остапа Бендера. Я помню этот фильм, момент, когда поднимали.

[03:05]
И вот премьер-министр комментирует бюджет и сразу заявляет: правительство не стало перед выборами раздавать деньги. Я прям слышу вот эти вот интонации, вот просто вот эта вот радость от подлянки конкурентов. Потому что сейчас он заявляет, что правительство сознательно отказалось от доп. расходов перед парламентскими выборами, вместо этого сократило дефицит бюджета на 250 миллионов. Это полпроцента от ВВП.

То есть, оказывается, по европейским правилам, вот этот дефицит бюджета не должен превышать 4% ВВП. Вот при правительстве Михала за эту границу резко выехали. Это его не остановило. Ему нужны были деньги. Они брали кредиты. За эти годы, насколько я понимаю, 6–7 миллиардов было взято кредитов. Причем в стране особо никто даже и не знал о том. И не заметили, куда деньги пришли. Для нас это стало сюрпризом, когда соответствующие специалисты это дело все посчитали. Оказалось, что у нас уже больше 10 миллиардов нагрузка. Хотя совсем недавно было меньше 1 миллиарда. То есть выросло все в каких-то диких темпах до какого-то страшного объема.

[04:42]
И он, говорит Михал, перед выборами не станет использовать экономический рост для увеличения трат. И тут у меня возникает ощущение параллельной реальности. То есть мы явно живем в каких-то разных Эстониях. Он в своей, я в своей. Потому что где этот экономический рост и в чем он заключается, понять невозможно. О чем ты говоришь?

А он продолжает. Значит, вот про эти 250 миллионов. Мы уже за последний год урезали расходы на 10%. И отдельно подчеркнул, что не будет финансировать в своем бюджете правительство в бюджете следующего года все дополнительные хотелки министерства. Если бы все сформулированные потребности включили в бюджет, дефицит мог бы достичь 7% ВВП. 7%. Вместо требуемых, по его словам, 4%, четырех.

[05:57]
Значит, Виктор, вот это та вещь, которую следует разобрать. Потому что есть страны, у которых в общем-то дефицит бюджета больше четырех процентов. Ну, просто однозначно. Но это Евросоюз каким-то образом все-таки терпит. То есть понимает, что им без этого не прожить. Никак. Мне кажется, он тут просто создает проблемы будущим правительствам. Вот этот его тезис по поводу 7%.

Когда вы являетесь каким-то министром, ну, неважно, министр юстиции, министр сельской жизни, еще чего-нибудь, вы прекрасно понимаете, что будет торговля. Вот вы пойдете в клуб вот этих прекрасных людей в доме Стенбока по четвергам, вот собираются и обсуждают что-то. И там не будет друзей. Там все будут конкуренты, все будут тянуть одеяло на себя. Поэтому, ну, как это на восточном рынке, требовать надо с хорошим запасом. С хорошим запасом. Раза в три, в четыре больше. А потом постепенно, со слезами на глазах, с матюгами, отказываться от одной хотелки, от другой, от третьей, четвертой. И встать стеной только там, когда речь идет о том, что вам действительно нужно.

[07:32]
А ваше окружение, они все играют в эту игру всегда. Они прекрасно знают, что вы приходили, вам нужно было вот это вот. И все вот эти вот хотелки, они на 250 миллионов, скорее всего. А то, что там сформулировано, ну, извините, это фантазии. Это фантазии.

Для чего-то нужны министерства? Для того, чтобы обеспечивать сферу своей деятельности. Например, министерство юстиции, чтобы работали суды. Правильно? Им нужны для этого деньги. Им надо повысить зарплаты, которые уже не соответствуют. Они с этим и приходят. Но заодно еще чего-нибудь туда понаставляют: строительство нового здания суда, еще что-нибудь. От чего-то можно будет там отказаться в ходе препирательств. Так, чтобы это со стороны казалось, что вам это очень тяжело. Вот эти 7% — это со стороны премьер-министра — это просто блеф. Это блеф. Он знает, как на самом деле обстоит.

[08:51]
Дальше он говорит: правительство решило ограничить рост собственных зарплат и доходов высших госчиновников. Вот сейчас мне интересно стало. Вы кому? Когда «собственных», это про себя речь идет. Но ведь не было ничего. Не было. И 1 апреля 26 года, то есть текущего года, прошла индексация. И зарплаты в очередной раз увеличились. Так как они это делают уже лет 10.

Там был такой период, примерно года где-то с 10 до 19, когда зарплаты не росли, действительно. Они стояли на месте. И все в зале Рийгикогу знали, кто сделал ошибку в документе. Ну, в буквальном смысле он сделал ошибку, он неправильно сформулировал. А те, кто это принимал, никто не удосужился это прочитать, но благодаря этой ошибке, которую потом все боялись исправить, никто не хотел за это браться. Для этого надо было, чтобы все, и коалиция, и оппозиция, собрались, поплакали друг другу на плече, чтобы никто против другого это не использовал. Поэтому всех надо повязать. И ситуация поменялась в 2019 году. То есть зарплаты снова стали расти. Появилась вот эта вот схема.

[10:19]
Но в этом году ничего подобного не происходило. Собственных, понимаешь ли, зарплат. Он себе зарплату что, ограничил рост? Ну, опять соврамши. Действующее ограничение продлят до 31 года. Вот что это такое? О чем человек говорит? Давайте, до 31 года, что позволит сэкономить около 30 миллионов евро за 4 года.

4 года, да? Это же просто вообще.

Это получается с 27 по 31? А 27 у нас где? Когда? На дворе это 26. Какие ты собственные ограничил? Вы приняли какое-то там решение для будущих. Для будущих членов правительства.

[11:13]
Михал подчеркнул, что бюджетные ограничения не означают полного отказа от инвестиций государства, лишь снижают темпы там, где это возможно. Вот, Виктор, давайте вспомним. Вначале прозвучало со стороны Польши. У них, по-моему, это звучало так, что до 40-го года даже думать забудьте. Мы ничего по Rail Baltic делать не будем. Деньги давай, короче говоря. Значит, потом Латвия сообщила, что у нее на ближайшие годы денег нет. Потом Эстония, на это глядя, и помаленьку строя где-то в провинции, а там продолжается, кстати, строительство. Активно идет.

То есть нам надо от Таллина до Варшавы построить все это дело. Как-то странно получается. Больше строить не будет до 40-го. Латвия тоже. Латвия, в общем, до 30-го, насколько я помню. А мы строим, и мы снижаем темпы там, где это возможно. В частности, говорит премьер Михал, строительство Rail Baltic целесообразно растянуть на более длительный период, чтобы не создавать дополнительного давления на бюджет. Его вообще, в общем-то, по уму надо остановить и дождаться, чем там все эти разговоры с Латвией и с Польшей закончатся. Потому что вообще непонятно, зачем вы строите свой участок, если по нему не сможет ничто проехать до теоретически 40-го года, когда Польша в это дело войдет. Какая-то параллельная реальность.

[13:02]
Теперь этот бюджет, мне понравилось это, утвержденный правительством, направляется в парламент. Ответственность лежит и на большинстве, и на меньшинстве. Мистер Очевидность. Конечно, ответственность лежит. И на тех, и на других. Смысл? Толку-то? Какой толк?

И с явным удовольствием Михал сообщил, что учитывать бюджетные рамки придется при внесении поправок в Рийгикогу. Депутаты смогут перераспределять расходы, но увеличение предусмотренного правительством дефицита невозможно. Дополнительные средства придется находить за счет сокращения других статей. То есть это та мина, которую он оставляет в своем кабинете. То есть, если это действительно так, и это условие обойти невозможно, там хоть скрипи зубами, пока вот все крошками не вывалится. Ничего сделать нельзя. Режь кого-то другого. А кто у нас сейчас остался самый слабый? С кого можно снять?

У меня даже версии нет. По-моему, сейчас все в один голос говорят о недостатке финансирования.

Но они пожили красиво, широко, на кредиты, а уходя, он тихонько закрывает дверь, за которой вот это вот тикает.

Прелесть.

Прелесть. Ну, просто кубло змеиное.

[14:52]
И интервью недели. Вот две вещи я хотел с вами. Игорь Таро, это наш министр внутренних дел, о готовности Эстонии к новым угрозам. Я вот там вот все, что он там говорит, это пофиг. Его даже целиком не стали. Вот иногда бывают вот эти вот интервью недели, которые тебе распечатывают от начала до конца, потому что там есть… Ну, там указываются и вопросы, и ответы, потому что там или исключительная глупость и наглость, которую нельзя. Вот Юрген Лиги когда давал интервью, его полностью опубликовали. Конечно. Потому что там все, сплошные перлы вот этого идиотизма. А у некоторых настолько обтекаемо все, настолько вяло, что из этого делают какую-то сборку, и вот ее вполне достаточно.

Я только один момент хочу здесь вынести. Дело в том, что Американский институт изучения войны опубликовал гипотетический сценарий ограниченного вторжения России в Нарву. Целью которого является проверка на прочность и раскол внутри страны. Суть сценария такая. Российские агенты внутри города при поддержке элитных пехотных подразделений и массированного применения беспилотников могут попытаться захватить ключевые объекты Нарве.

Любопытно. Там указывается, что являются ключевыми объектами?

Меня больше интересует по поводу вот этих российских агентов. Это кто? Это где?

Вы такие вопросы задаете.

[16:45]
Вы знаете, это вот перепевы вот всей этой херни, которая творилась на протяжении лет, когда, например, если ты не гражданин Эстонии, то ты в садоводстве, которое находится в пограничной зоне, а у нас вот эти садовые товарищества, они практически все в пограничной зоне, вот тебе нельзя там приобретать. Я с законом, который исправлял вот это положение соответствующих законов, я выходил четыре раза. И один раз дошел даже до третьего чтения. То есть осталось все принести, все обсудили. Все вроде согласны. Осталось принести в зал, проголосовать, и там сорвалось что-то.

У нас надо учесть, что у нас вокруг города порядка 11 тысяч дач, дачных участков.

Ну, сейчас сильно меньше, потому что уже выросло поколение, которым это ковыряние в земле нафиг не нужно.

В любом случае, как участков в кадастровых…

Когда-то было 11 тысяч. Последняя цифра, что я помню, это было, по-моему, вдвое меньше. Это те, которые реально налоги какие-то платят, ведут деятельность и все такое прочее.

[18:04]
Фишка в том, что если ты гражданин России, и у тебя там дача была до всех этих дел, это не страшно. А купить соседский пустой участок, чтобы как-то развить, 6 соток. 8 соток, может быть. А вдруг ты туда танк поставишь.

Припарковать, да.

У тебя возможности уже купить нет. То есть нет. Я про танк не шучу. Это было, ну как сказать, во время обсуждения, причем почему-то в комиссии по сельской жизни, одно из последних обсуждений, которое там было: это представляет угрозу, потому что там могут быть установлены всевозможные стрелковые установки, которые будут поддерживать, бить в спину нашим обороняющимся, когда Россия пойдет через реку.

Хорошо.

То есть люди, вы жизнь вообще видели реально. Они из своих жителей Эстонии делают врагов, пытаются.

Именно так.

[19:15]
Поэтому вот этот тезис о объединении, вы за людей-то не считаете. Четверть общества, может быть, треть. Вы за людей не считаете. Вы считаете, что это постоянный враг, который спит и видит, как бы уничтожить вот здесь вот эту вот всю независимость. О каком вот этом согласии, каком-то общественной там договоренности, какие-то в рамках общества. О чем вообще речь идет?

Значит, российские агенты, здорово, при поддержке элитных пехотных подразделений. Как это, зеленые человечки, или как они там назывались, помните? Ну, в общем, американцы есть американцы. Они и в своей-то жизни не очень сильно понимают, да, а уж в нашей-то, ну, ладно.

[20:10]
Провокация раскола. Главная цель такой ограниченной операции — вызвать сомнения среди стран Альянса по поводу применения статьи 5 Вашингтонского договора о коллективной обороне. Какие сомнения? В договоре в этом Вашингтонском, статье 5, сказано, что после такого случая начинаются обсуждения, консультации и принятия решения. То есть вызвать сомнения. А какие сомнения? Вот как факт перехода, захвата территории, части территории? И вызывать сомнения. Какие?

И политический эффект. Аналитики считают, что операция может спровоцировать разногласия между США и европейскими странами НАТО касательно сроков и масштабов военного ответа. А чего там, в общем-то, провоцировать? Кая Каллас вам перед отправкой в Еврокомиссию просто сообщила. Ей кто-то показал эти документы. Она всей общественности сообщила, что в планах НАТО в случае вторжения России на территорию Эстонии первые 185 дней НАТО ничего предпринимать не будет. Освобождать эту территорию они начнут через 185 дней.

Полгода, да?

Смотрите в архиве ERR. Там это есть. Это все обсуждалось. Это было года 2–3 назад, когда Кая Каллас вот это взяла и ляпнула. В общем…

[22:04]
Итак. Группа активных идиотов пишут очередной сценарий. Им не привыкать. Они же выросли на чем? Вот знаете, есть такой американский фильм, там Патрик Свейзи молодой играл. «Красный рассвет» называется. Люди, если не смотрели, вот в качестве комедии посмотрите. Такой цирк. Американцы в такие вещи верят. Там идет захват какой-то Оклахомы или чего-то такого советскими войсками. Там обалдеть. Испанский стыд. Вот смотришь это, веселишься, а в общем-то стыд за разумных существ, которые вот такое позволяли себе безобразие.

Но они выросли в этой атмосфере. Выросли в этих нарративах. А этим надо создать эту атмосферу. А здесь, в общем, никто не против, чтобы это обсудить. Значит, при этом силы обороны Эстонии заявляют об отсутствии реальных признаков подготовки нападения. В мозгах что останется? То, что говорят силы обороны, или то, что тебе сначала новость про Институт изучения войны, вот он сценарий. Потом Таро выступает опять, вот это обсуждается. Да, он говорит, что это скорее художественная литература, чем…

[23:45]
Но на этом фоне Сеэдер предлагает закрыть границу. А премьер-министр… Сеэдер — это депутат из Isamaa, одно время был даже генсеком этой партии. Ну, это та партия, с которой сейчас у центристов прямо в дёсны там поцелуйчики. Ну, Михал говорит, что в любой момент легко.

Для этого все и делается. Все вот эти вот поджоги, не поджоги каких-то мелких предприятий, поддержка прогрессивной общественности, вот эти вот сценарии Института войны. Все для того, чтобы вот эту истерию довести до крайней точки кипения. К выборам она будет, по-моему, только набирать обороты. Там будут такие сценарии, что вот-вот.

[24:45]
К сожалению, нет ни одной партии. Вот я недавно посмотрел передачу, проверить это не смог, но там назывались партии антивоенной направленности в Латвии. Вроде бы они есть.

Какие-то, да.

Ну, поскольку это очень трудно. Вот в этой языковой среде это ж… На эстонском я могу проверить все, что хочешь. А там-то… У нас нет таких партий. У нас все готовы встать в строй. На что я соглашусь только при одном условии. Вы его знаете. Чтобы у каждого депутата парламента, чтобы у каждого члена правительства, чтобы у всех высших чиновников было место в первой оборонной линии, куда не на паром в Швецию, а на фронт, вот эту ямку, вместе с личным оружием. Ну, там, естественно, консервы, винты, все, что положено. И вперед. Тогда ладно, тогда я просто посижу и посмотрю, как вы будете. А до тех пор, пока я понимаю, что вы в случае опасности все дернете к чертовой матери из страны.

[26:05]
Спасибо большое, Михаил.

Вам спасибо. К нашим дорогим слушателям.

Если вы еще с нами, ставьте лайк. Приходите завтра снова. Желаем удачи, друзья. До свидания.

Всего хорошего.

Tõlge vene keelest eesti keelde

Blogi autor ei kontrollinud transkriptsiooni ega tõlkeid. Kõik on tehtud automaatselt (tehisintellekti abil) ja lisatud artiklisse ilma täiendava ülevaatuseta, et kontrollida nende vastavust originaalile. Kui tekste kasutatakse blogi autori tsiteerimiseks, tuleks need esmalt üle kontrollida ja võrrelda sellega, mida originaalallikas (video) tegelikult öeldi ja kuidas seda öeldi.

Kestus 26 min

[00:00]
Tere päevast, meil on hea meel kõiki tervitada. Meil on stuudios traditsiooniliselt Mihhail Stalnuhhin.

Tere, sõbrad.

Uudised on uudised. See, mida meie valitsus ja ministrid avaldavad rahastamise ja toetuse kohta, ma panen selle teatud mõttes isegi jutumärkidesse, on alati huvitav vaadata, millest nad räägivad.

Ja kuidas veel.

Ja seepärast tõotab eelarve koostamine valimiste eel teatud laadi lubadusi.

[00:38]
Et kõigile oleks selge, millest nüüd juttu tuleb, teen ettepaneku meenutada. Varem lugesid seda kõik. Praegu räägin ma lugenud inimestele, kes on lugenud Ilfi ja Petrovi «12 tooli». Või vähemalt filmi näinud. Seal on episood, kui aurikul «Skrjabin», mis sõidab mööda Volgat Stalingradi poole, ja Bender koos Kisaga on sinna sattunud kui kunstnik ja tema poiss. Ja nad peavad joonistama plakati esimeseks kontserdiks, miitinguks mingis linnas, mille nimi on «Külvaja, kes külvab riigilaenu obligatsioone». Ja siin mul edasi lõpeb… Seda on väga raske kirjeldada, mis Benderil lõpuks välja tuli, sest ta pole isegi lähedalt kunstnik. Noh, mitte kõige vähemalgi määral.

Meil on enne valimisi selline traditsioon. Kõik parteid muutuvad nendeks külvajateks, kes külvavad riigilaenu obligatsioone. Ehk külvav külvaja on ladina keeles sator seminans. Ma ei tea, ma ei võta vastutust selle eest, kuidas Google’i tõlkija selle tõlkis, aga mulle tundus, et siin võiksime minna üle sellisele teaduslikuna näivale terminoloogiale. Sator seminans. Külvav külvaja. Ja siin võib külvaja olla õilsa välimusega, selline habemega, viiskudes, kõnnib mööda põldu, võtab karbist teri ja nii õilsa žestiga maasse.

Aga nende ülesanne, kes juba teavad, et nad kaotavad valimised ja et kõik need nende lubadused ei maksa enam absoluutselt midagi, nende ülesanne on see külvav külvaja moonutada, muuta ta selleks koletiseks, mis Ostap Benderil välja tuli. Ma mäletan seda filmi, seda hetke, kui seda üles tõsteti.

[03:05]
Ja nüüd kommenteerib peaminister eelarvet ja teatab kohe: valitsus ei hakanud enne valimisi raha jagama. Ma lausa kuulen neid intonatsioone, lihtsalt seda rõõmu konkurentidele tehtud vigurist. Sest nüüd ta teatab, et valitsus loobus teadlikult lisakuludest enne parlamendivalimisi ja vähendas selle asemel eelarvepuudujääki 250 miljoni võrra. See on pool protsenti SKP-st.

Ehk selgub, et Euroopa reeglite järgi ei tohi see eelarvepuudujääk ületada 4% SKP-st. Michali valitsuse ajal mindi sellest piirist järsult üle. See ei peatanud teda. Tal oli raha vaja. Nad võtsid laene. Nende aastate jooksul võeti minu arusaamist mööda 6–7 miljardit laenu. Kusjuures riigis ei teadnud sellest keegi eriti midagi. Ja ei märgatudki, kuhu raha tuli. Meile oli see üllatus, kui vastavad spetsialistid selle kõik kokku arvutasid. Selgus, et meil on koormus juba üle 10 miljardi. Kuigi päris hiljuti oli see alla 1 miljardi. Ehk kõik kasvas mingis metsikus tempos mingi hirmsa mahuni.

[04:42]
Ja tema, ütleb Michal, ei hakka enne valimisi kasutama majanduskasvu kulutuste suurendamiseks. Ja siin tekib mul paralleelse reaalsuse tunne. Ehk me elame ilmselgelt mingites erinevates Eestites. Tema oma, mina oma. Sest kus see majanduskasv on ja milles see seisneb, on võimatu aru saada. Millest sa räägid?

Aga ta jätkab. Nii, nende 250 miljoni kohta. Me oleme juba viimase aasta jooksul kärpinud kulusid 10%. Ja eraldi rõhutas, et valitsus ei hakka oma eelarves, järgmise aasta eelarves rahastama kõiki ministeeriumide lisasoove. Kui kõik sõnastatud vajadused oleks eelarvesse võetud, oleks puudujääk võinud ulatuda 7%-ni SKP-st. 7%. Nõutava, tema sõnul, 4% asemel, nelja.

[05:57]
Niisiis, Viktor, see on see asi, mis tuleks lahti võtta. Sest on riike, kelle eelarvepuudujääk on üldiselt suurem kui neli protsenti. Noh, lihtsalt üheselt. Aga Euroopa Liit talub seda kuidagi siiski. Ehk saab aru, et neil pole ilma selleta võimalik elada. Mitte kuidagi. Mulle tundub, et ta lihtsalt tekitab siin tulevastele valitsustele probleeme. See tema tees 7% kohta.

Kui te olete mingi minister, noh, pole tähtis, justiitsminister, maaelu minister, veel midagi, siis saate suurepäraselt aru, et tuleb kauplemine. Te lähete selle toreda seltskonna klubisse Stenbocki majas, neljapäeviti nad kogunevad ja arutavad midagi. Ja seal ei ole sõpru. Seal on kõik konkurendid, kõik tõmbavad tekki enda peale. Seepärast, noh, nagu idamaisel turul, tuleb nõuda hea varuga. Hea varuga. Kolm, neli korda rohkem. Ja siis järk-järgult, pisarad silmis, sõimusõnadega loobuda ühest soovist, teisest, kolmandast, neljandast. Ja seista müürina ainult seal, kus jutt on sellest, mida teil tõesti vaja on.

[07:32]
Aga teie ümbrus, nad kõik mängivad seda mängu alati. Nad teavad suurepäraselt, et te tulite, teil oli vaja just seda. Ja kõik need soovid on tõenäoliselt 250 miljoni ulatuses. Aga see, mis seal on sõnastatud, noh, vabandage, see on fantaasia. See on fantaasia.

Milleks on ministeeriume vaja? Selleks, et tagada oma tegevusvaldkond. Näiteks justiitsministeerium, et kohtud töötaksid. Õige? Neil on selleks raha vaja. Neil on vaja tõsta palku, mis enam ei vasta. Sellega nad tulevadki. Aga ühtlasi panevad nad sinna veel midagi juurde: uue kohtuhoone ehitus, veel midagi. Millestki saab siis kemplemise käigus loobuda. Nii, et kõrvalt paistaks, et see on teile väga raske. Need 7% — see on peaministri poolt — see on lihtsalt bluff. See on bluff. Ta teab, kuidas asjad tegelikult on.

[08:51]
Edasi ta ütleb: valitsus otsustas piirata oma palkade ja kõrgemate riigiametnike sissetulekute kasvu. Nüüd hakkas mul huvitav. Kellele te? Kui «oma», siis on jutt iseendast. Aga ju ei olnud midagi. Ei olnud. Ja 1. aprillil 26. aastal, see tähendab käesoleval aastal, toimus indekseerimine. Ja palgad tõusid järjekordselt. Nagu nad on seda teinud juba umbes 10 aastat.

Oli selline periood, umbes aastatest 10 kuni 19, kui palgad tõesti ei tõusnud. Need seisid paigal. Ja kõik Riigikogu saalis teadsid, kes tegi dokumendis vea. Noh, sõna otseses mõttes tegi ta vea, ta sõnastas valesti. Aga need, kes selle vastu võtsid, keegi ei viitsinud seda läbi lugeda, aga tänu sellele veale, mida hiljem kõik kartsid parandada, keegi ei tahtnud selle kallale asuda. Selleks oli vaja, et kõik, nii koalitsioon kui ka opositsioon, kogunenuks, nutnuks üksteisele õlale, et keegi ei kasutaks seda teise vastu. Seepärast tuli kõik omavahel siduda. Ja olukord muutus 2019. aastal. Ehk palgad hakkasid jälle kasvama. Tekkis see skeem.

[10:19]
Aga sel aastal ei toimunud midagi sellist. Oma, saad aru, palkade. Mis ta siis, piiras oma palga kasvu? Noh, valetas jälle. Kehtivat piirangut pikendatakse 31. aastani. Mis see siis on? Millest inimene räägib? Olgu, 31. aastani, mis võimaldab säästa umbes 30 miljonit eurot 4 aasta jooksul.

4 aastat, jah? See on ju lihtsalt üldse.

See tähendab siis 27-st 31-ni? Aga kus meil 27 on? Millal? Õues on 26. Milliseid oma palku sa piirasid? Te võtsite vastu mingi otsuse tulevaste jaoks. Tulevaste valitsusliikmete jaoks.

[11:13]
Michal rõhutas, et eelarvepiirangud ei tähenda riigi investeeringutest täielikku loobumist, vaid ainult aeglustavad tempot seal, kus see on võimalik. Nii, Viktor, meenutame. Algul kõlas see Poola poolt. Neil kõlas see minu meelest nii, et 40. aastani ärge mõelgegi. Me ei hakka Rail Balticuga midagi tegema. Andke raha, lühidalt öeldes. Siis teatas Läti, et tal ei ole lähiaastateks raha. Siis Eesti, seda vaadates, ja ehitades tasapisi kusagil provintsis, aga seal käib, muide, ehitus edasi. Käib aktiivselt.

Ehk meil on vaja ehitada see kõik Tallinnast Varssavini. Kuidagi imelik on. Rohkem ei ehitata enne 40. aastat. Läti samuti. Läti üldiselt 30. aastani, kui ma õigesti mäletan. Aga meie ehitame ja aeglustame tempot seal, kus see on võimalik. Muu hulgas, ütleb peaminister Michal, on Rail Balticu ehitust otstarbekas venitada pikemale perioodile, et mitte tekitada eelarvele lisasurvet. Mõistuse järgi tuleks see üldse peatada ja oodata, millega kõik need jutud Läti ja Poolaga lõpevad. Sest on üldse arusaamatu, miks te oma lõiku ehitate, kui sellel ei saa midagi sõita teoreetiliselt kuni 40. aastani, mil Poola asjaga ühineb. Mingi paralleelne reaalsus.

[13:02]
Nüüd suunatakse see valitsuse kinnitatud eelarve, see meeldis mulle, parlamenti. Vastutus lasub nii enamusel kui ka vähemusel. Härra Ilmselgus. Muidugi lasub vastutus. Nii ühtedel kui ka teistel. Mõte? Mis kasu sellest? Mis kasu?

Ja ilmse rahuloluga teatas Michal, et eelarveraamistikku tuleb arvestada muudatusettepanekute tegemisel Riigikogus. Saadikud saavad kulusid ümber jaotada, kuid valitsuse ette nähtud puudujäägi suurendamine on võimatu. Lisavahendid tuleb leida teiste kuluartiklite kärpimise arvel. Ehk see on see miin, mille ta oma kabinetti jätab. Ehk kui see on tõesti nii ja seda tingimust ei ole võimalik mööda minna, siis kiristagu või hambaid, kuni need kõik puruks pudenevad. Midagi teha ei saa. Lõika kellegi teise pealt. Aga kes on meil praegu kõige nõrgem järele jäänud? Kellelt saab võtta?

Mul ei ole isegi versiooni. Minu meelest räägivad praegu kõik ühest suust rahastuse puudumisest.

Aga nemad elasid ilusti, laialt, laenude peal, ja lahkudes paneb ta vaikselt ukse kinni, mille taga see asi tiksub.

Võluv.

Võluv. Noh, lihtsalt maopesa.

[14:52]
Ja nädala intervjuu. Kaks asja ma tahtsin teiega. Igor Taro, see on meie siseminister, Eesti valmisolekust uuteks ohtudeks. Kõik, mis ta seal räägib, on mulle ükskõik. Seda ei avaldatud isegi tervikuna. Mõnikord on need nädala intervjuud, mis trükitakse sulle algusest lõpuni välja, sest seal on… Noh, seal on toodud nii küsimused kui ka vastused, sest seal on kas erakordne rumalus ja jultumus, mida ei saa. Kui Jürgen Ligi andis intervjuu, avaldati see täielikult. Muidugi. Sest seal on kõik üks pärl teise järel sellest idiootsusest. Aga mõnel on kõik nii ümmargune, nii loid, et sellest tehakse mingi kokkuvõte, ja sellest piisab täiesti.

Ma tahan siin välja tuua ainult ühe momendi. Asi on selles, et Ameerika Sõjauuringute Instituut (Institute for the Study of War) avaldas hüpoteetilise stsenaariumi Venemaa piiratud sissetungist Narva. Mille eesmärk on vastupidavuse proovilepanek ja lõhe riigi sees. Stsenaariumi sisu on selline. Venemaa agendid linna sees võivad eliitjalaväeüksuste toel ja droonide massilise kasutamisega üritada vallutada Narva võtmeobjektid.

Huvitav. Kas seal on märgitud, mis on võtmeobjektid?

Mind huvitavad rohkem need Venemaa agendid. Kes need on? Kus need on?

Te esitate selliseid küsimusi.

[16:45]
Teate, see on kõige selle jama ümberlaulmine, mis on toimunud aastate jooksul, kui näiteks, kui sa ei ole Eesti kodanik, siis aiandusühistus, mis asub piiritsoonis, ja meil on need aiandusühistud praktiliselt kõik piiritsoonis, ei tohi sa seal maad omandada. Ma tulin seaduseelnõuga, mis parandas vastavate seaduste seda sätet, välja neli korda. Ja ühel korral jõudis see isegi kolmanda lugemiseni. Ehk jäi üle kõik saali tuua, kõik oli arutatud. Kõik justkui nõus. Jäi üle saali tuua, hääletada, ja seal läks midagi nässu.

Meil tuleb arvestada, et meil on linna ümber umbes 11 tuhat suvilat, suvilakrunti.

Noh, praegu tunduvalt vähem, sest on üles kasvanud põlvkond, kellele see mullas sorkimine on täiesti ükskõik.

Igal juhul, kui krunte katastris…

Kunagi oli 11 tuhat. Viimane arv, mida ma mäletan, oli minu meelest poole väiksem. Need, kes tegelikult mingeid makse maksavad, tegutsevad ja kõik muu selline.

[18:04]
Asja iva on selles, et kui sa oled Venemaa kodanik ja sul oli seal suvila enne kõiki neid asju, ei ole see hirmus. Aga osta naabri tühi krunt, et kuidagi arendada, 6 aari. 8 aari, võib-olla. Aga äkki paned sa sinna tanki.

Parkida, jah.

Sul ei ole enam võimalust osta. Ehk ei ole. Ma ei tee tanki kohta nalja. See oli, noh, kuidas öelda, arutelu käigus, kusjuures millegipärast maaelukomisjonis, üks viimaseid arutelusid, mis seal oli: see kujutab endast ohtu, sest sinna võidakse paigaldada igasuguseid laskeseadeldisi, mis toetavad, löövad selga meie kaitsjatele, kui Venemaa tuleb üle jõe.

Hea küll.

Ehk inimesed, kas te olete elu üldse päriselt näinud. Nad teevad oma Eesti elanikest vaenlasi, üritavad.

Just nimelt.

[19:15]
Seepärast see tees ühtsusest, te ei pea neid ju inimesteks. Veerand ühiskonnast, võib-olla kolmandik. Te ei pea neid inimesteks. Te arvate, et see on alaline vaenlane, kes näeb unes, kuidas siin kogu see iseseisvus hävitada. Millisest kokkuleppest, mingist ühiskondlikust kokkuleppest, mingisugustest ühiskonna raames. Millest üldse jutt käib?

Niisiis, Venemaa agendid, vahva, eliitjalaväeüksuste toel. Kuidas see oli, rohelised mehikesed, või kuidas neid nimetati, mäletate? Noh, üldiselt, ameeriklased on ameeriklased. Nad ei saa ka oma elust väga hästi aru, jah, aga meie omast, noh, olgu.

[20:10]
Lõhe provotseerimine. Sellise piiratud operatsiooni peamine eesmärk on tekitada alliansi riikides kahtlusi Washingtoni lepingu kollektiivkaitset käsitleva artikli 5 rakendamise suhtes. Milliseid kahtlusi? Selles Washingtoni lepingus, artiklis 5, on öeldud, et pärast sellist juhtumit algavad arutelud, konsultatsioonid ja otsuse vastuvõtmine. Ehk tekitada kahtlusi. Aga milliseid kahtlusi? Kas siis üleminekut, territooriumi, territooriumi osa hõivamist kui fakti? Ja tekitada kahtlusi. Milliseid?

Ja poliitiline efekt. Analüütikud arvavad, et operatsioon võib provotseerida lahkarvamusi USA ja NATO Euroopa riikide vahel sõjalise vastuse tähtaegade ja ulatuse osas. Aga mida seal üldiselt provotseerida? Kaja Kallas lihtsalt teatas teile enne Euroopa Komisjoni minekut. Keegi näitas talle neid dokumente. Ta teatas kogu avalikkusele, et NATO plaanides Venemaa sissetungi korral Eesti territooriumile ei hakka NATO esimesed 185 päeva midagi ette võtma. Seda territooriumi hakatakse vabastama 185 päeva pärast.

Pool aastat, jah?

Vaadake ERR-i arhiivist. Seal see on. Seda kõike arutati. See oli 2–3 aastat tagasi, kui Kaja Kallas selle lihtsalt võttis ja pahvatas välja. Ühesõnaga…

[22:04]
Niisiis. Rühm aktiivseid idioote kirjutab järjekordse stsenaariumi. Neil pole see esimene kord. Mille peal nad ju üles kasvasid? Teate, on selline Ameerika film, seal mängis noor Patrick Swayze. Nimi on «Punane koidik» (Red Dawn). Inimesed, kui te pole näinud, vaadake seda komöödiana. Selline tsirkus. Ameeriklased usuvad selliseid asju. Seal vallutavad Nõukogude väed mingi Oklahoma või midagi sellist. See on uskumatu. Hispaania häbi. Vaatad seda, lõbustad end, aga üldiselt on häbi mõistuslike olendite pärast, kes endale sellist jama lubasid.

Aga nad kasvasid üles selles atmosfääris. Kasvasid üles nendes narratiivides. Ja nendel on vaja see atmosfäär luua. Ja siin ei ole üldiselt keegi selle vastu, et seda arutada. Niisiis, samal ajal teatavad Eesti kaitsejõud, et rünnaku ettevalmistamise reaalseid märke ei ole. Mis ajudesse jääb? See, mida ütlevad kaitsejõud, või see, et sulle kõigepealt uudis Sõjauuringute Instituudist, siin see stsenaarium on. Siis esineb Taro jälle, seda arutatakse. Jah, ta ütleb, et see on pigem ilukirjandus kui…

[23:45]
Aga sellel taustal teeb Seeder ettepaneku piir sulgeda. Aga peaminister… Seeder on Isamaa saadik, oli mõnda aega isegi selle partei peasekretär. Noh, see on see partei, kellega tsentristidel on praegu lausa suud-suule musitamine. Noh, Michal ütleb, et igal hetkel kergesti.

Selle jaoks kõik tehaksegi. Kõik need süütamised, mitte süütamised mingitel väikeettevõtetel, progressiivse avalikkuse toetus, need Sõjauuringute Instituudi stsenaariumid. Kõik selleks, et viia see hüsteeria äärmise keemispunktini. Valimisteks läheb see minu meelest ainult hoogu juurde. Tulevad sellised stsenaariumid, et kohe-kohe.

[24:45]
Kahjuks ei ole ühtegi parteid. Vaatasin hiljuti saadet, kontrollida ma seda ei saanud, aga seal nimetati Lätis sõjavastase suunitlusega parteisid. Justkui on need olemas.

Mingid, jah.

Noh, kuna see on väga raske. Selles keelekeskkonnas on see ju… Eesti keeles saan ma kontrollida kõike, mida tahad. Aga seal… Meil ei ole selliseid parteisid. Meil on kõik valmis rivvi astuma. Millega ma nõustun ainult ühel tingimusel. Te teate seda. Et igal parlamendiliikmel, igal valitsusliikmel, kõigil kõrgematel ametnikel oleks koht esimeses kaitseliinis, kuhu mitte praamile Rootsi, vaid rindele, sellesse kaevikusse, koos isikliku relvaga. Noh, seal muidugi konservid, püssid, kõik, mis ette nähtud. Ja edasi. Siis olgu, siis ma lihtsalt istun ja vaatan, kuidas te hakkama saate. Aga seni, kuni ma saan aru, et ohu korral jooksete te kõik riigist kuradile.

[26:05]
Suur tänu, Mihhail.

Teile tänu. Meie kallitele kuulajatele.

Kui olete veel meiega, pange like. Tulge homme jälle. Soovime edu, sõbrad. Head aega.

Kõike head.

Translation to English from Russian

The blog author did not review the transcript or translations. Everything was generated automatically (using artificial intelligence) and added to the article without any further checks for accuracy or consistency with the original. If you intend to quote the blog author, please first verify the text against what was actually said in the original source (the video).

Duration 26 min

[00:00]
Good afternoon, we are glad to welcome everyone. In the studio with us, as is our tradition, is Mihhail Stalnuhhin.

Hello, friends.

News is news. What our government and ministers publish about financing and support, and I even put that in quotation marks in a sense, is always interesting to look at — what they are talking about.

You can say that again.

And that is why, at election time, drawing up the budget promises promises of a certain kind.

[00:38]
So that everyone understands what we are going to talk about now, I suggest we recall something. Everyone used to read it. Now I am speaking to well-read people who have read Ilf and Petrov’s «The Twelve Chairs» («12 стульев»). Or at least seen the film. There is an episode on the steamer «Scriabin», which is sailing down the Volga towards Stalingrad, and Bender and Kisa have got on board as an artist and his boy. And they have to paint a poster for the first concert, a rally in some town, called «The Sower Scattering State Loan Bonds». And here I run out of words… It is very hard to describe what Bender ended up with, because he is not even remotely an artist. Not in the slightest.

Before elections we have this tradition. All the parties turn into these sowers scattering state loan bonds. So the scattering sower in Latin is sator seminans. I don’t know, I take no responsibility for how Google Translate translated it, but it seemed to me that here we could switch to this kind of scientific-sounding terminology. Sator seminans. The scattering sower. And here the sower can be of noble appearance, with a beard, in bast shoes, walking across the field, taking grain out of a box and, with a noble gesture, into the ground.

And the task of those who already know they will lose the election, and that all these promises of theirs are worth absolutely nothing any more, their task is to distort this scattering sower, to turn him into the monster that Ostap Bender came up with. I remember that film, the moment when they raised it.

[03:05]
And so the prime minister comments on the budget and declares right away: the government did not hand out money before the election. I can just hear those intonations, that sheer joy at the dirty trick played on the competitors. Because now he declares that the government deliberately gave up additional spending before the parliamentary elections and instead cut the budget deficit by 250 million. That is half a percent of GDP.

So it turns out that under European rules this budget deficit must not exceed 4% of GDP. Under Michal’s government they shot past that limit. That did not stop him. He needed money. They took out loans. Over these years, as far as I understand, 6–7 billion was borrowed. And nobody in the country really even knew about it. Nobody noticed where the money went. It came as a surprise to us when the relevant specialists added it all up. It turned out that our debt load is already over 10 billion. Although quite recently it was under 1 billion. So it all grew at some wild pace to some frightening size.

[04:42]
And he, Michal says, will not use economic growth to increase spending before the election. And here I get the feeling of a parallel reality. We are clearly living in different Estonias. He in his, I in mine. Because where this economic growth is and what it consists of is impossible to understand. What are you talking about?

And he goes on. So, about these 250 million. Over the past year we have already cut spending by 10%. And he stressed separately that the government will not finance in its budget, in next year’s budget, all the ministries’ extra wishes. If all the stated needs had been included in the budget, the deficit could have reached 7% of GDP. 7%. Instead of the required, in his words, 4%, four.

[05:57]
So, Viktor, this is the thing that needs to be taken apart. Because there are countries whose budget deficit is, generally speaking, more than four percent. Simply, unambiguously. But the European Union somehow puts up with it. That is, it understands they cannot live without it. No way. It seems to me he is simply creating problems for future governments here. This thesis of his about 7%.

When you are some minister, well, it doesn’t matter, minister of justice, minister of rural affairs, whatever, you understand perfectly well that there will be bargaining. You go to the club of these lovely people in Stenbock House on Thursdays, they get together and discuss something. And there are no friends there. Everyone there is a competitor, everyone pulls the blanket to their own side. So, well, like in an eastern bazaar, you have to ask with a good margin. A good margin. Three, four times more. And then gradually, with tears in your eyes, swearing, give up one wish, then another, a third, a fourth. And stand like a wall only where it is about what you really need.

[07:32]
And the people around you, they all play this game, always. They know perfectly well that you came in and that this is what you needed. And all these wishes probably come to about 250 million. But what is stated there, well, excuse me, that is fantasy. That is fantasy.

What are ministries needed for? To provide for their area of activity. For example, the Ministry of Justice, so that the courts work. Right? They need money for that. They need to raise salaries that no longer match. That is what they come with. But at the same time they will put in something else: building a new courthouse, something else. Something can then be given up in the course of the haggling. So that from the outside it looks as if it is very hard for you. These 7% — this, on the prime minister’s part — this is simply a bluff. It is a bluff. He knows how things really stand.

[08:51]
Then he says: the government decided to limit the growth of its own salaries and the incomes of senior state officials. Now I got curious. Whom are you…? When it says «its own», it is about themselves. But there was nothing. There wasn’t. And on 1 April 26, that is, this year, there was an indexation. And salaries went up once again. As they have been doing for about 10 years now.

There was a period, roughly from about 10 to 19, when salaries really did not grow. They stood still. And everyone in the Riigikogu chamber knew who had made the mistake in the document. Well, he literally made a mistake, he worded it wrongly. And of those who passed it, nobody bothered to read it, but thanks to this mistake, which everyone was later afraid to correct, nobody wanted to take it on. For that, everyone, both the coalition and the opposition, would have had to get together and cry on each other’s shoulders, so that nobody would use it against the other. So everyone had to be tied in. And the situation changed in 2019. That is, salaries began to grow again. This scheme appeared.

[10:19]
But this year nothing of the kind happened. Their own salaries, you see. So did he limit the growth of his own salary? Well, lying again. The current restriction will be extended to 31. What is this? What is the man talking about? Fine, to 31, which will save about 30 million euros over 4 years.

4 years, right? That is just something else.

So that means from 27 to 31? And where is 27 for us? When? It is 26 now. Whose own salaries did you limit? You adopted some decision for future ones. For future members of the government.

[11:13]
Michal stressed that budget constraints do not mean the state giving up investments altogether, only slowing the pace where possible. Now, Viktor, let us recall. First it came from Poland. As I recall, the way they put it was: until 2040, don’t even think about it. We will do nothing on Rail Baltic. Give us money, in short. Then Latvia announced that it has no money for the coming years. Then Estonia, looking at this, and building bit by bit somewhere out in the provinces, and there, by the way, construction is going on. Going on actively.

So we have to build this whole thing from Tallinn to Warsaw. It turns out rather strange. They will build no more until 2040. Latvia too. Latvia, in general, until 2030, as far as I remember. And we are building, and we are slowing the pace where possible. In particular, says Prime Minister Michal, it makes sense to stretch the construction of Rail Baltic over a longer period so as not to create additional pressure on the budget. In all common sense it should be stopped altogether to wait and see how all these talks with Latvia and Poland end. Because it is quite unclear why you are building your section if nothing will be able to run on it until, theoretically, 2040, when Poland joins in. Some kind of parallel reality.

[13:02]
Now this budget, I liked this, approved by the government, goes to parliament. Responsibility lies with both the majority and the minority. Mister Obvious. Of course responsibility lies. With both the one and the other. The point? What’s the use? What use is it?

And with obvious pleasure Michal announced that the budget framework will have to be taken into account when amendments are tabled in the Riigikogu. MPs will be able to reallocate spending, but increasing the deficit set by the government is impossible. Additional funds will have to be found by cutting other items. So this is the mine he is leaving behind in his office. That is, if this really is so and this condition cannot be got around, you can grind your teeth until they all crumble out. Nothing can be done. Cut someone else. And who is the weakest one we have left now? Whom can you take it from?

I don’t even have a guess. As far as I can tell, everyone is now saying with one voice that there is not enough funding.

But they lived it up, lavishly, on loans, and on his way out he quietly closes the door behind which this thing is ticking.

Lovely.

Lovely. Well, simply a nest of snakes.

[14:52]
And the interview of the week. There are two things I wanted to go over with you. Igor Taro, our minister of the interior, on Estonia’s readiness for new threats. Everything he says there, I couldn’t care less. They didn’t even publish it in full. Sometimes there are these interviews of the week that get printed out for you from start to finish, because there is… Well, both the questions and the answers are given there, because there is either exceptional stupidity and insolence that you cannot… When Jürgen Ligi gave an interview, it was published in full. Of course. Because it is pearl after pearl of this idiocy. But with some people everything is so vague, so limp, that they make some kind of digest out of it, and that is quite enough.

I want to bring out just one point here. The thing is that the American Institute for the Study of War published a hypothetical scenario of a limited Russian invasion of Narva. Its aim being a test of strength and a split within the country. The essence of the scenario is this. Russian agents inside the city, supported by elite infantry units and the massive use of drones, may try to seize key sites in Narva.

Curious. Does it say what the key sites are?

I am more interested in these Russian agents. Who are they? Where are they?

You do ask such questions.

[16:45]
You know, this is a rehash of all this crap that has been going on for years, when, for example, if you are not an Estonian citizen, then in a garden cooperative located in the border zone, and our garden cooperatives are practically all in the border zone, you are not allowed to acquire land there. I came out four times with a bill that corrected this provision of the relevant laws. And once it even reached the third reading. That is, all that was left was to bring it in, everything had been discussed. Everyone seemed to agree. All that was left was to bring it to the chamber, vote, and something fell through there.

We have to bear in mind that around the town we have some 11 thousand dachas, dacha plots.

Well, far fewer now, because a generation has grown up for whom all this digging in the dirt is of no use whatsoever.

In any case, as plots in the cadastral…

At one time there were 11 thousand. The last figure I remember was, I think, half that. Those who actually pay some taxes, are active, and all that sort of thing.

[18:04]
The catch is that if you are a Russian citizen and you had a dacha there before all this, that is not a problem. But buying the empty plot next door, to develop it somehow, 6 hundred square metres. 8 hundred, maybe. What if you put a tank there?

Park it, yes.

You no longer have the chance to buy. That is, no. I am not joking about the tank. It was, how shall I put it, during the debate, and for some reason in the rural affairs committee, one of the last debates held there: this poses a threat, because all sorts of firing installations could be set up there, which would support, strike our defenders in the back when Russia comes across the river.

All right.

I mean, people, have you ever really seen life? They make enemies out of their own residents of Estonia, they try to.

Exactly.

[19:15]
That is why this thesis about unity — you don’t even consider them people. A quarter of society, maybe a third. You don’t consider them people. You think it is a permanent enemy that dreams day and night of destroying all this independence here. What kind of accord, some sort of public agreement, some sort of within society. What are we even talking about?

So, Russian agents, great, supported by elite infantry units. How was it, little green men, or whatever they were called, remember? Well, in short, Americans are Americans. They don’t understand their own life very well either, right, let alone ours, well, never mind.

[20:10]
Provoking a split. The main goal of such a limited operation is to sow doubts among the Alliance countries about applying Article 5 of the Washington Treaty on collective defence. What doubts? This Washington Treaty, Article 5, says that after such an event discussions, consultations and decision-making begin. So, to sow doubts. But what doubts? As to the fact of crossing, of seizing territory, part of the territory? And to sow doubts. What doubts?

And the political effect. Analysts believe the operation could provoke disagreements between the US and the European NATO countries over the timing and scale of the military response. But what is there to provoke, really? Kaja Kallas simply told you before leaving for the European Commission. Someone had shown her these documents. She told the whole public that under NATO’s plans, in the event of a Russian invasion of Estonian territory, NATO would do nothing for the first 185 days. They would start liberating this territory after 185 days.

Half a year, right?

Look in the ERR archive. It is there. It was all discussed. It was some 2–3 years ago, when Kaja Kallas just went and blurted it out. In short…

[22:04]
So. A group of active idiots writes yet another scenario. It is nothing new for them. What did they grow up on, after all? You know, there is this American film, a young Patrick Swayze played in it. It’s called «Red Dawn». People, if you haven’t seen it, watch it as a comedy. Such a circus. Americans believe in things like that. Soviet troops are seizing some Oklahoma or something like that. It’s unbelievable. Cringeworthy. You watch it, you have fun, but on the whole you feel ashamed for rational beings who allowed themselves such a disgrace.

But they grew up in that atmosphere. They grew up in those narratives. And these people need to create that atmosphere. And here, on the whole, nobody objects to discussing it. Meanwhile the Estonian Defence Forces say there are no real signs of preparations for an attack. What stays in people’s heads? What the Defence Forces say, or the fact that first you get the news about the Institute for the Study of War, here is the scenario. Then Taro speaks again, it gets discussed. Yes, he says it is more fiction than…

[23:45]
But against this background Seeder proposes closing the border. And the prime minister… Seeder is an MP from Isamaa, at one time he was even the secretary general of that party. Well, that is the party the Centrists are now practically french-kissing with. Well, Michal says that at any moment, easily.

That is what it is all being done for. All these arsons, or not arsons, of some small businesses, the support of the progressive public, these Institute for the Study of War scenarios. All to bring this hysteria to the ultimate boiling point. Towards the election, I think, it will only gather pace. There will be scenarios saying it is about to happen any minute.

[24:45]
Unfortunately, there is not a single party. I recently watched a programme, I could not check it, but it named parties with an anti-war orientation in Latvia. They seem to exist.

Some, yes.

Well, because it is very hard. In that language environment it is… In Estonian I can check whatever you like. But there… We have no such parties. Everyone here is ready to fall into line. Which I will agree to on only one condition. You know it. That every member of parliament, every member of the government, all senior officials have a place in the first line of defence, where they go not onto the ferry to Sweden but to the front, into this foxhole, with their personal weapon. Well, of course, tinned food, rifles, everything that is due. And off you go. Then fine, then I will just sit and watch how you do. But as long as I understand that in case of danger you will all bolt out of the country like hell.

[26:05]
Thank you very much, Mihhail.

Thank you. To our dear listeners.

If you are still with us, hit like. Come back tomorrow. Good luck, friends. Goodbye.

All the best.

01.10.2026: Обсудили один новостной подкаст, в котором врали о работе нарвских властей и военном городке. Рассказал, как всё было на самом деле. Обсудили пару предвыборных новостей о том, как политики ищут место под солнцем.

00:00 Вступление
02:37 Военный городок в Нарве
15:43 Ээсти 200 и Зелёные
25:44 Меэлис Кийли и Лео Куннас

Если вы здесь впервые, то начните с приветственной статьи моего блога. Там вы найдете способ подписаться на блог, Facebook, Twitter, Telegram, Spotify, Tiktok, а также выборку моих статей и ссылки на мои сочинения и книги.

ДОПОЛНЕНИЕ 11.10.2026

Ниже расшифровка текста и переводы на эстонский и английский языки при помощи искусственного интеллекта. Автор снимает с себя ответственность за транскрипцию и переводы текста искусственным интеллектом.

Транскрипция (оригинал на русском языке)

Автор блога не делал проверку расшифровки и переводов. Всё сделано автоматически (с помощью искусственного интеллекта) и добавлено в статью без дополнительного просмотра на соответствие. Если тексты используются для цитирования автора блога, то их следует сначала сверить с тем, что и как было сказано в оригинальном источнике (видео).

Длительность 39 мин

[00:00]
Добрый день, мы рады всех приветствовать. И у нас — Михаил Стальнухин.

День добрый, друзья.

Ну что, уже предвыборная кампания набирает обороты. То есть у нас появился повод поговорить.

Вчера мы говорили о драке ежа с барсуком. Сегодня давайте посмотрим, как приспосабливается, как происходит процесс приспособления и что происходит в эстонской политике такого, что, ну, чему скоро мы даже удивляться не будем. Вот это вот приспособление к среде обитания — это развитие животных, живых организмов, строение тела, работу органов, поведение, которое помогает им выживать и давать потомство. Вот главное — это выжить и дать потомство. Это основной эволюционный закон.

Да, и, ну, скажем, медведь где-нибудь, да, вот. У него один из элементов, у него, у хомяка, это, у суслика, вернее, да, хомяки домашние, скорее. Зимой надо понизить количество потребляемой энергии, надо ее хранить. Ну, еды-то или совсем нет, или очень мало, больше не становится. Надо как-то к этому приспособиться. Вот они впадают в спячку. У некоторых, наоборот, изменение условий. Там птицы летят через полпланеты зимовать. Ну, у всех по-разному. Некоторые возвращаются в Африку, некоторые летом улетают севернее. Ну вот.

[01:59]
И этот механизм, он работает везде. Ну, в частности, он работает в журналистике. Я сам вот передачу этого блогера не смотрю. Ну, не слежу как-то. То есть человек раз в неделю делает обзор происходящего в Эстонии. Я несколько раз так глянул. В рамках тех новостей, которые поступают. Но здесь все равно наблюдается вот этот элемент приспособления к окружающей среде.

Например, совсем недавно человек может выступать, причем с пафосом, все дела. А как это деньги заплатили за то, чего не оказывали? Это знаменитая сделка, о которой мы будем теперь минимум еще 5 месяцев вспоминать, поскольку будут привязывать все это дело к реформистам. То есть там вроде как исходит, но там и объективно, там госконтроль за этим стоит.

Ну вот появляется новость, и я ее комментировал, очень коротко комментировал, буквально пару недель назад. Речь о том, что вот этот военный городок, который в Нарве, его стоимость выросла на треть. То есть планировалось 15 миллионов уложиться, ну, грубо говоря, с копейками. А теперь получается, что это 20 миллионов. И блогер слушает, что говорит в новости представитель государственного центра оборонных инвестиций. Это тот же самый центр, который занимался снарядами. Вы хотя бы проверьте, а что там происходило на самом деле. Но он после этого, со слов вот этого деятеля, обвиняет нарвские городские власти в бездействии. Что вот все лето там. Зачем-то меня приплел. Судорожно, типа, держались за ручки кресел, а дела-то не делались.

[04:32]
Вот я для этого блогера… Он уважаемый, в общем-то, человек, он филолог, там журналистов растил, занимался всем этим делом, ордена носит. Правда, орден у него там пятой степени, по-моему. С орденами это не так, как у слесаря: чем больше цифра, тем выше квалификация. С орденами совсем наоборот. Но тем не менее орденоносец, ответственный человек и все такое прочее.

Вот конкретно для него и для всех, кто интересуется, смотрит еще вот эти вот ролики. Значит, первая встреча, на которой были представители Министерства обороны, Центра оборонных инвестиций и все такое, она состоялась весной 2025 года. 25-й год, и сразу весной было четко им объяснено, поскольку они сами вот в этих процессах ни хрена не понимают вообще. Они считают, что по праву сильного, ну, то есть военного, они могут куда угодно прийти, их должны встретить цветами и тут же все предоставить. А процедура предполагает, что вы должны представить свои предложения по изменению детальной планировки. Вот у города есть детальная планировка, и где-то вот на этой территории вы хотите построить свой объект. Это вы хотите, это вы финансируете. И вы должны представить свои предложения по изменению общей планировки города.

[06:22]
Значит, свои предложения они представили через 4 месяца после этой встречи. 4 месяца. Значит, при этом постоянно вся эта переписка есть в городских документах. При желании, там нужно немножко времени, нужно немножко знания о том, как устроены регистровые документы, как их искать. Но в принципе любой человек с этим разберется за несколько минут. И там видно, что постоянно были запросы по поводу величины вот этого грунта, той территории, которая им нужна. То одна территория, то другая, то третья. И это продолжалось, вы не поверите, до июня этого года. До последнего момента.

Значит, в 25-м году, вот еще раз, 25-й — это прошлый год. Весной состоялась встреча. А в октябре состоялись местные выборы. После чего конфигурация власти в городе меняется или не меняется. Это могут показать только выборы. Но только вот этот период с выборов до того, как республиканская избирательная комиссия скажет: вот результаты выборов, вот, пожалуйста, начинайте работу, — он продолжался в этот раз два месяца. При чём здесь город? Сначала эти на 4 месяца затянули, подали все необходимое, ну, по минимуму, вот прям перед выборами, когда уже никто ничего сделать не мог. Потом два месяца была мертвая пауза, то есть город фактически, практически в ожидании живет.

[08:34]
Они могли бы условия проектирования получить в январе, но не предприняли для этого никаких шагов. Они до сих пор это не сделали. То есть тот, кто ходатайствует об изменении, он должен затем ходатайствовать об условиях проектирования. Они не знают, они законов не читают. Там один закон: «Хенде хох!» и… «Гитлер капут!» Ну что такое?

При этом постоянно вот эта лабуда с обменом земель. Возможно, вот этот блогер, о котором я говорю, — я уважаю его и его семью, особенно супругу, достаточно, чтобы сейчас просто не называть эту фамилию. Значит, его супруга как минимум написала книгу, которая у меня настольная и которую я перечитывал пять-шесть раз. Уже точно и не скажешь. Ну, ладно. Ну, хотя бы вопросы какие-то задать. Ну как с этим-то быть?

Вот, возможно, он думает, что городу вообще все равно, вот придет кто угодно, скажет: я на этой территории хочу построиться, — и город тут же встанет смирно, приложит руку к непокрытой голове, и забирай, товарищ дорогой, строй что хочешь. Нет, так это не делается. И когда у города хотят получить территорию на окраине, заброшка и все такое, это все равно городская территория. Здесь у вас два варианта. Вы или выкупаете эту землю, на это у вас, как выяснилось, денег нет. Или вы обмениваете, вы представляете государство. Министерство обороны, Центр оборонных инвестиций (RKIK), вы представляете государство. А у вас, у государства, в городе есть участки земли. И мы хотели бы или получить деньги за то, что вы получаете, и так всегда делается, или поменять на какие-то другие участки.

[11:06]
Помните вот эту историю громкую несколько лет назад с расширением полигона Nursipalu?

Да, конечно.

Вся общественность была на стороне тех хуторян, у которых отнимали землю. И их требования считались вполне себе справедливыми. А мы почему должны делать какие-то подарки? За чей счет?

Во-первых, закон так требует поступать?

Закон этого требует.

Вас, по сути дела, вынуждают нарушить закон?

Я там участвовал как представитель законодательной власти. То есть я выслушал просто уже результаты каких-то переговоров. Мэр регулярно об этом докладывала, говорила: вот они предлагают такие участки, такие, а спустя две недели — ой, они прислали письмо, это предложение они отзывают, вот это вот они теперь по новой предлагают и все такое, а мы сделали встречное предложение, им это не нравится, и все такое. И вот эта вот лабуда вся тянется. При этом с грехом пополам. Но в июне мы нужное решение приняли. Не всё лето тянули и из-за этого осталось несделанным, а просто дошли до той точки, когда исполнение закона сделало возможным принятие этого решения.

[12:29]
Ну и естественно, ни один чиновник не считает, что его слова будут проверять. Они, когда перед камерой и перед микрофоном оказываются, могут плести все, что угодно. И в первый раз это услышат в 10 раз больше людей, чем как если бы мы начали спорить, и это услышала бы, по сравнению с теми, кто убедился в том, что Нарва ничего не делает, и все, гораздо меньше. Но когда ты работаешь от себя, ты или защищаешь вот этого чиновника, напоминаю, когда ты принимаешь на веру его слова о том, что происходит в конкретном случае со строительством конкретного объекта, а почему ты не принимаешь на веру то, что касается сделки с индийской фирмой по поводу снарядов? Как так получается-то? Недобросовестность? Или приспособление?

Потому что в той же передаче, которая вышла буквально тут 17 сентября или где, там речь идет о том, как замечательно Таллин все распланировал с этим, как он называется?.. Горхолл имени Ленина?

Раньше он так назывался.

Какой там будет «город-сад» и все такое прочее. А потом я читаю, что там выделено 200 тысяч евро, и понимаю, что этого даже на проектирование не хватит. Но там почему-то все прекрасно, все замечательно. Анализа нет ни в одном случае, ни в другом. Вопросов никто никому не задает. Вот я, чтобы освежить эту историю, задал вопросы, не буду говорить кому, но это руководство города, и получил справку о том, что в каком порядке, как происходило, освежил в памяти. Вот теперь я говорю, и попробуйте меня опровергнуть: именно так все это и происходило.

[14:39]
Приспособление. Приспособление. Если человек живет в Таллине, то для того, чтобы работать, хорошо бы знать заранее, кто там будет следующей властью. И может быть, они как-нибудь пособят. Или личные мотивы могут быть. Почему бы нет? Но только вот в сфере информации я бы предложил вспомнить, для примера, Олега Беседина, который очень долго обслуживал. Ну, скажем так. Он делал это искренне. Он считал, что центристы — это передовой отряд. Ну, не пролетариата, конечно. Но, тем не менее, что у них есть какие-то плюсы по сравнению с кем-то другим. А вы знаете, что плюсов нет. Такие же приспособленцы. Впрочем, это всех касается.

Вот, например, партия Eesti 200 и зеленые рассматривают возможность объединения. Сказочным делает это то, что если посмотреть в коммерческий регистр, у зеленых в партии состоит 705 человек, а у Eesti 200 579. На двоих 1200, ну, как бы вам сказать, 0,1% населения Эстонии. Ну, для сравнения, там у центристов, например, 11,5 тысяч. Когда-то было, точно помню, как отмечалось вступление 13-тысячного члена, а потом уже шли к 14 тысячам. То есть партия за последние годы потеряла, ну, грубо говоря, тысячи две. Каждого шестого там. А у этих на двоих тысяча двести. А поддержка у них: Eesti 200 в сентябре 1,2%, а зеленые 1,1%. Эти три процента как раз. Вот на эти три процента они и собираются жить.

[17:03]
А вот у нас в истории предвыборной есть уже опыт, помните, Res Publica с Isamaaliit, да? Как они шли под названием? Или там партию они организовали там?

Там вообще история была фантастическая, я до сих пор помню. Res Publica вспыхнула на небосводе в 2001 году перед следующими после этого местными выборами. И настолько новая риторика была. А потом оказалось, что они даже где-то там под Ригой в каких-то лагерях обучения проходили. То есть их обучали как новую политическую силу, нужную кому-то. И это дало свои плоды. Я уже говорил об этом. Их предвыборные материалы — была у них газета такая в 2003 году перед выборами в Рийгикогу. Я до сих пор ее в архиве, я не выкидываю ее. Много чего выкинул оттуда, а это не выкидываю, потому что это идеальный пример того, как должна строиться пропаганда, потому что, прочитав эту газету и являясь человеком легко внушаемым, вы пойдете и за них проголосуете. И они получили своего премьер-министра в 2003 год. Это Юхан Партс стал премьер-министром.

И все. В 2004 году партия Isamaa, тогда они назывались Isamaaliit, провела общее собрание ежеквартально, на котором Март Лаар сказал, что главная опасность для Эстонии — партия Res Publica. А спустя меньше двух лет после этого они объединились. Причем само название Res Publica просто потерялось куда-то. Но сейчас люди, бывшие из Res Publica, они на ключевых местах партии Isamaa.

Isamaa, да. Лидер, да. Нынешний Isamaa.

[19:11]
Ну, мастерство не пропьешь. Я к чему? Я к тому, что имеет большое значение, когда ты идешь на выборы, и у тебя какое-то название. Согласитесь, ну, там это всегда. И рекламные возможности. Слоган, опять же. А тут как-то вот Eesti 200 зеленый. Ну, 200 зеленых там… Я пытаюсь пошутить с названием. Вы не помните, какого цвета двухсотевровая купюра? Я сто лет ее не видел.

Я тоже. Ну, по-моему, вот сотня.

Сотня, да. Зеленая, да?

Наверное.

Зеленая сотня.

Зеленая сотня.

Зеленая сотня — идеальное название для нового объединения. Таким образом, мы берем элемент из одного названия, «зеленый» и «зеленая», а из другого — Eesti 200. Ну, немножко поскромнее надо быть. Давайте на 100 опустимся. Потому что ставки высокие, как вы понимаете. Объединение несет… Ну, тут прям… У кого-то есть деньги, у кого-то есть люди, и очень важно объединить эти два ресурса.

Ну, насчет людей я сомневаюсь.

Значит, у зеленых нет денег для того, чтобы заплатить залог на выборы. Ну, у нас система такая, что когда люди идут на выборы в Рийгикогу, чтобы туда не сбегалось полреспублики, там залог установлен. И он не возвращается, если вы наберете меньше квоты своего округа, меньше половины квоты своего округа. Если наберете больше, вам эти деньги вернут. Вот. У них нет денег. Ну, бывает такое. Все мы такое переживали. Вот.

Да, около тысячи что-то.

[21:02]
Значит, с другой стороны, Eesti 200, у них нет узнаваемых лиц, как они сейчас считают. Им надо бояться другого. Им надо бояться того, что их узнают. А не узнаваемых лиц. Я и у зеленых, в общем-то, узнаваемых лиц не наблюдаю. Мне, честно говоря, это как-то странно такое слышать. Но вот здесь вот этот симбиоз, здесь приспособление. Надо выжить и дать потомство. Ну, как получится.

Вот. Зеленые по поводу вот этих вот переговоров Eesti 200 встречались с несколькими партиями. Инициаторы Eesti 200. Значит, соцдемы сразу поняли, что от них пахнет падалью, это с ними связываться, тут никаких денег не захочешь. Не, ну пока были в правительстве, денег они, наверное, заработали. С этим у них должно быть в порядке. Но с ними лучше не связываться. Их сразу погнали. Подольше они разговаривали с Vabaerakond, это свободная партия. У этих тоже мозгов хватило. Ну, а зеленые, они вот в таком цугцванге, им что-то надо делать. Это как в анекдоте: там семья бежит, догоняет поезд, поезд ушел, мужик останавливается, плюет, и жене по роже — бабах. — За что? — А что делать? Что делать? Вот у них вот такой вот союз, вот они теперь решают, будут они договариваться или нет.

[22:45]
Тут же, несомненно, что-то у Кристины Каллас есть в голове. Каким-то образом сумела она разрушить то, что еще… Это надо было постараться. Надо было определенным образом спланировать, чтобы добраться все-таки до русской школы. Она теперь предлагает, ведет переговоры, а с этим деятелем делают интервью, речь идет про Алексея Яшина. Я вот только в газетах попадался, иногда фотографии, но сказать, чтобы я его помнил, я вообще не помню.

Кажется, был вице-мэр Таллина или еще что-то такое, нет?

Есть такое. А сейчас он строит карьеру в сфере образования.

Кто бы сомневался?

Кто бы сомневался? Ну, скажем, вот он был в правлении, партия Eesti 200, и когда-то, в общем-то, там на него делали ставку, я помню эти разговоры, когда у них проблемы начались в «Груз-200» (Eesti 200). Но он не готов претендовать, говорит, на должность председателя новой политической силы. По словам этого Яшина, он обсуждал такую возможность объединения с зелеными, с Кристиной Каллас, которая сообщила, что она готова отказаться от руководящей должности. Это естественно. Корабль идет на дно, надо чтобы… А он ей ответил, это прямая речь, что, конечно, спасибо за доверие в мою сторону, но я в себя настолько не верю, что готов соединить две партии и построить, так сказать, не совсем с нуля. Какой-то достаточно сильный человек должен быть для этого. Это его слова. То есть он себя считает недостаточно сильным человеком.

[24:48]
Ну, я представляю, вот два кубла, вот там змеи. Ну, поскольку у них другой добычи, в общем-то, нет, они друг с другом разборки устраивают. А теперь вот это еще возведи в квадрат, потому что в это кубло надо будет вывалить еще клубок змей. Тут любой репу зачешет. Тем более, что он намерен участвовать на следующих парламентских выборах.

А, да?

Да. И будет баллотироваться вместе с либеральными политическими силами. И в этом качестве он видит или социал-демократов, или реформистов. И я вам так скажу, что у реформистов сейчас дела настолько плохие, они даже Яшина, возможно, возьмут.

Очень может быть.

То есть вот он, процесс приспособления. Надо выжить и дать потомство.

[25:46]
Дальше новость, которая меня порадовала от всей души. Значит, Меэлис Кийли и Лео Куннас, это два депутата Рийгикогу, будут баллотироваться в Рийгикогу в списке центристов. Уже есть фотографии с радостными лицами. Чего-то подписывают вместе с Кылвартом. Они беспартийные. При этом они сразу говорят: я беспартийный, но вступать не буду.

А как они попали?

Слушайте, это же просто гениально. Как Булгаков мог это все предусмотреть? Помните Шарикова? «Я ранен. Я на фронтах раненый. Меня, видите, как оттяпал. У меня белый билет, я воевать не пойду». Это самое. То есть они даже не скрывают. Это люди… Неужели вы не понимаете? Им нужен трамплин. Они просто смотрят вокруг, где им предложат получше место в списке.

А как они в Рийгикогу попали? По какому списку? По какой партии?

Ну, один из EKRE. Правда, в партию не вступал, но у него была тогда слава, это Лео Куннас. Как он в одном из интервью сказал, что он рассматривал возможность вернуться к литературной деятельности, но потом подумал, что может еще оказаться полезен в стране, поэтому постарается продолжить политическую карьеру.

А он шел где у нас?

Он, так помню, конечно, EKRE.

Ну, я имею в виду, в каком округе? В нашем, Таллинском, Тарту, может быть?

[27:28]
Нет, этого не знаю. Второй шел у нас, а вот этот вот… Значит, давайте вот про его этот литературный опыт. Он пишет такую военную фантастику. Он сам военный. Ну, отставной. Полковник, что ли. Он пишет военную фантастику про войну России с Европейским союзом. И там два варианта рассматривает событий, как, по его мнению, может вот в эту сторону развернуться или вот в эту сторону развернуться. Вот. Какие-то премии получает. Литературные.

В зависимости от того, кто победит.

Да. Да. Вот. Никакого энтузиазма. Зная, за что в Эстонии дают премии. Несколько книжек таких премированных я пытался там. Некоторые даже дочитал. Но нет, спасибо. Вот. Он продолжит вот эту вот деятельность политическую.

А Кийли, он был даже членом партии реформ. Да. Вот. Он — уроженец Кивиыли, там заканчивал школу. Чуть попозже немножко смешного тут будет в связи с этим. Говоря о ключевых пунктах своей программы, Кийли, бывший реформист, — как бывший, он месяц назад еще был реформистом. Они же только в августе консолидировались, — он подчеркнул необходимость консолидации общества в вопросах гособороны.

[29:14]
Подробности можно? Можно как-нибудь вот эту консолидацию как-нибудь обрисовать? Потому что я вижу красивые какие-то громкие слова, но пустые. Кого интересует консолидация общества в Эстонии? Вы что, смеетесь, что ли? Если что, вы будете консолидироваться ровно так, как это вам предпишет соответствующий министр. Посмотрите, что на спасателей, что на учителей. Вы вот такую консолидацию имеете в виду или как? У живущих в Эстонии русских хоть кто-нибудь, хоть когда-нибудь спрашивал, как они видят консолидацию? Понимаете, Виктор?

Вот тут кто-то из них когда-то сказал, что нулевой вариант гражданства — это то, что приведет к какому-то результату, который снимет массу проблем. То есть у людей появится хотя бы ощущение, что иногда от них что-то зависит. Это было сказано в такой, знаете, беседе, ни к чему не обязывающей абсолютно. Вот.

Вопрос о том, возглавит ли Кийли список Центристской партии в Ида-Вирумаа, пока остается открытым. Человек месяц назад был реформистом. К моменту выборов он полгода как был реформистом, в Центристскую партию не вступил. И вот теперь ставится вопрос: может, он возглавит список Центристской партии, не являясь членом? Слушайте, а Яан Тоотс и Евграфов, они в курсе вот этого, да? Или как?

[31:05]
Уже по комментариям, как это сказать, таких благоприятных, что вот как хорошо, что в Центристскую партию вступили такие уважаемые люди.

Ну, меня это тоже радует. Меня это тоже радует, поскольку, ну, когда у них такое происходит, а чего бы мне не порадоваться-то?

Тут у меня возникает несколько вопросов.

Давайте.

Я сейчас про наш регион, про Ида-Вирумаа. Этот Кийли, да, он, наверное, пойдет у нас, в нашем регионе, ну, раз у него посчастливилось выиграть, он был…

А у Тоотса и у Евграфова таких заслуг нет!

Ну, Алексей Евграфов, он прошел как замещающее лицо.

Ну, то есть победила Тоом, а он…

Да, да, да. И он, ну, как член парламента оказался. И в этой связи, ну, конечно, возникает вопрос, кто истинный член партии.

А это не важно. Идет процесс приспособления. Главное, что-то сделать такое, что даст вам возможность и выжить, и дать потомство. Потому что вариант… Ну вот, например, почему меня это радует? Куннас. Это цитата: «Руководство Центристской партии занимает очень ясную позицию в том, что касается оценки российской агрессии и необходимости поддержки Украины. Для меня эти вопросы всегда имели принципиальное значение». А никто и не сомневался, что для тебя имели. Это для всех людей имеет принципиальное значение. Только вот эта вот поддержка Украины позволяет поддерживать процесс войны, в рамках которого убивают людей каждую неделю, тысячами. Война бы давно остановилась без этой вашей поддержки. У вас другие планы. Сегодня об этом говорить не будем. Недавно я развивал эту тему. Ну так, вперед. С песнями.

[33:18]
Факт то, что когда избиратель узнает о этих взглядах, ему будет над чем задуматься. Смотрите, объединяются две партии. Зеленые и «Груз-200». У них на двоих 1200 членов. И теперь они намерены выставить, предположим, полную команду. Это 125 кандидатов в Рийгикогу. Центристская партия — это 11,5 тысяч человек. И получается так, что есть верхушка, которая формирует вот этот список, и к ней не имеет никакого отношения вот эта вот большая масса. Вот эти вот 11 тысяч человек, плюс 500, которые там чем-то как-то руководят. И невозможно там найти необходимых для выборов кандидатов.

Обалдеть!

В свое время, когда я начинал политическую деятельность, действовало в Центристской партии такое правило: человек может вообще думать о том, чтобы баллотироваться на выборах в Рийгикогу, если у него есть два года стажа в партии. А сейчас вы берете людей, которые не случайно, не просто так оказались когда-то в EKRE кто-то, кто-то в Реформе. Хотя там интересно то, что Кийли, он вступил в Реформу 2 ноября 2022 года. То есть буквально за несколько недель до подачи списка. То есть это показывает на то, что и переговоры шли, и о месте в списке, и одно, другое, и третье. И вот этот вот генерал-лейтенант, он, по-моему, званий, и в общем достаточно известная личность о Реформе, надо хоть кого-то в этот регион, и все такое. Вот, пожалуйста, перед выборами результат торговли — Реформа. А теперь, понимая, что Реформа идет на дно, он из нее уходит 10 августа. Смотрите, свежий центрист. Беспартийный большевик. Хорошая цитата из фильма. «Вовремя предать — это не предать. Это предвидеть».

Да, Талейран, по-моему.

[36:04]
И Куннас заявляют, что в случае участия Центристской партии в следующей правящей коалиции они готовы принять портфель министра обороны или внутренних дел.

А вот им, наверное, это и пообещали в случае…

Место в списке и должности. Интересно, Тоотс в курсе? Потому что он спит и видит должность министерскую, естественно, по профилю Министерства внутренних дел. Он тут недавно выступал на одном мероприятии в колледже, где… Торопится, торопится человек. Он там уже от лица будущего правительства раздавал обещания по поводу финансирования образования.

Серьезно?

Ну, конечно, это же выборы.

Ну, естественно.

Только как-то неуместно. Для того эти мероприятия проводятся, чтобы за полгода до выборов, ну, почти полгода, начинать слушать обещалки кандидатов. Вот. И чем дальше, я гарантирую, тем будет смешнее. Когда уже появятся списки, но это не скоро, это еще месяца три. Ох, там интересно будет анализ провести.

До выборов ровно пять месяцев.

Наоборот, да-да-да. Учитывая, что сегодня у нас октябрь начался. До выборов у нас пять месяцев. И это, конечно, вы правы. Будет настолько интересно проанализировать эти списки. Какая-то мозаика.

[37:49]
Да, ну и помимо этого будет много чего интересного.

В общем, есть у нас, конечно, и другие темы по Эстонии, но кое о чем мы поговорим завтра. Сегодня уже не будем затягивать. Тут у нас как-то вот про приспособленцев вроде более-менее монолитный сюжет получился. Не будем его портить. В общем, кактус приспособился к тому, что очень жарко, его листочки превратились в иголки. Вот то, что мы видим в природной среде, тоже происходит в политике. Сегодня ты листок на дереве, завтра ты колючка, что не исключает того, через некоторое время ты можешь стать какой-нибудь березовой брунькой. Ну, так бывает.

Спасибо большое, Михаил. Спасибо за внимание. Если вы еще с нами, поставьте лайк. Вам не сложно, а нам приятно. До свидания.

Tõlge vene keelest eesti keelde

Blogi autor ei kontrollinud transkriptsiooni ega tõlkeid. Kõik on tehtud automaatselt (tehisintellekti abil) ja lisatud artiklisse ilma täiendava ülevaatuseta, et kontrollida nende vastavust originaalile. Kui tekste kasutatakse blogi autori tsiteerimiseks, tuleks need esmalt üle kontrollida ja võrrelda sellega, mida originaalallikas (video) tegelikult öeldi ja kuidas seda öeldi.

Kestus 39 min

[00:00]
Tere päevast, meil on hea meel kõiki tervitada. Ja meil on külas Mihhail Stalnuhhin.

Tere päevast, sõbrad.

Noh, valimiskampaania hoogustub juba. See tähendab, et meil on põhjust rääkida.

Eile rääkisime siili ja mägra kaklusest. Täna vaatame, kuidas kohanetakse, kuidas kohanemisprotsess käib ja mis toimub Eesti poliitikas sellist, mille üle, noh, me varsti isegi enam ei imesta. See elukeskkonnaga kohanemine on loomade, elusorganismide areng, keha ehitus, elundite töö, käitumine, mis aitab neil ellu jääda ja järglasi saada. Peamine on ellu jääda ja järglasi saada. See on evolutsiooni põhiseadus.

Jah, ja, noh, ütleme, karu kuskil, jah. Üks tema elementidest, tal, hamstril, see, ürgil õigemini, jah, hamstrid on pigem koduloomad. Talvel tuleb tarbitava energia hulka vähendada, seda tuleb säilitada. Noh, toitu kas pole üldse või on väga vähe, juurde seda ei tule. Sellega tuleb kuidagi kohaneda. Nii nad jäävadki talveunne. Mõnel aga, vastupidi, muutuvad tingimused. Linnud lendavad talvituma üle poole planeedi. Noh, kõigil on erinevalt. Mõned naasevad Aafrikasse, mõned lendavad suvel põhja poole. Noh nii.

[01:59]
Ja see mehhanism töötab kõikjal. Muu hulgas töötab see ajakirjanduses. Ise ma selle blogija saadet ei vaata. Noh, ei jälgi kuidagi. See tähendab, inimene teeb kord nädalas ülevaate Eestis toimuvast. Mõne korra vaatasin niisama. Laekuvate uudiste raames. Aga ka siin on ikkagi näha seda keskkonnaga kohanemise elementi.

Näiteks hiljaaegu võib inimene esineda, pealegi paatosega, kõik nagu peab. Kuidas siis maksti raha selle eest, mida ei osutatud? See on see kuulus tehing, mida me nüüd vähemalt veel 5 kuud meenutama hakkame, kuna kogu see asi seotakse reformierakondlastega. See tähendab, et see justkui lähtub sealt, aga seal on ka objektiivselt, seal on selle taga Riigikontroll.

Noh, ja siis ilmub uudis, ja ma kommenteerisin seda, väga lühidalt kommenteerisin, sõna otseses mõttes paar nädalat tagasi. Jutt on sellest, et selle Narva sõjaväelinnaku maksumus on kasvanud kolmandiku võrra. See tähendab, plaanis oli mahtuda 15 miljoni sisse, noh, jämedalt öeldes, sentidega. Ja nüüd tuleb välja, et see on 20 miljonit. Ja blogija kuulab, mida ütleb uudistes Riigi Kaitseinvesteeringute Keskuse esindaja. See on seesama keskus, mis tegeles mürskudega. Kontrolliksite vähemalt, mis seal tegelikult toimus. Aga ta süüdistab pärast seda selle tegelase sõnade põhjal Narva linnavõimu tegevusetuses. Et kogu suve seal. Millegipärast tõmbas mindki sisse. Hoidsid krampis, nii-öelda, tugitoolide käetugedest kinni, aga asjad jäid tegemata.

[04:32]
Nii et selle blogija jaoks… Ta on üldiselt lugupeetud inimene, filoloog, on ajakirjanikke kasvatanud, kõige sellega tegelenud, kannab ordeneid. Tõsi, tema orden on vist viienda klassi. Ordenitega ei ole nii nagu lukksepaga: mida suurem number, seda kõrgem kvalifikatsioon. Ordenitega on täpselt vastupidi. Aga sellegipoolest ordenikavaler, vastutustundlik inimene ja kõik muu selline.

Nii et konkreetselt tema jaoks ja kõigi jaoks, keda see huvitab, kes neid videoid veel vaatavad. Niisiis, esimene kohtumine, kus osalesid Kaitseministeeriumi, Riigi Kaitseinvesteeringute Keskuse ja muude esindajad, toimus 2025. aasta kevadel. 25. aasta, ja kohe kevadel seletati neile selgelt ära, kuna nad ise neist protsessidest ei jaga üldse kuradit ka. Nad arvavad, et tugevama õigusega, see tähendab sõjaväe õigusega, võivad nad minna ükskõik kuhu, neid peab lilledega vastu võetama ja kohe kõik kätte andma. Aga menetlus näeb ette, et te peate esitama oma ettepanekud detailplaneeringu muutmiseks. Linnal on detailplaneering, ja kuskil sellel territooriumil tahate teie oma objekti ehitada. Teie tahate, teie rahastate. Ja te peate esitama oma ettepanekud linna üldplaneeringu muutmiseks.

[06:22]
Niisiis, oma ettepanekud esitasid nad 4 kuud pärast seda kohtumist. 4 kuud. Seejuures on kogu see kirjavahetus pidevalt linna dokumentides olemas. Soovi korral, natuke aega on vaja, natuke teadmisi, kuidas registridokumendid on üles ehitatud, kuidas neid otsida. Aga põhimõtteliselt saab igaüks sellega mõne minutiga hakkama. Ja seal on näha, et pidevalt oli päringuid selle maa suuruse kohta, selle territooriumi kohta, mida neil vaja on. Kord üks territoorium, kord teine, kord kolmas. Ja see kestis, te ei usu, selle aasta juunini. Viimase hetkeni.

Niisiis, 25. aastal, veel kord, 25. on eelmine aasta. Kevadel toimus kohtumine. Ja oktoobris toimusid kohalikud valimised. Pärast mida võimukonfiguratsioon linnas muutub või ei muutu. Seda saavad näidata ainult valimised. Aga just see periood valimistest kuni selleni, kui Vabariigi Valimiskomisjon ütleb: siin on valimistulemused, palun, alustage tööd, — kestis seekord kaks kuud. Mis on siin pistmist linnal? Kõigepealt venitasid need 4 kuud, esitasid kõik vajaliku, noh, minimaalselt, otse enne valimisi, kui keegi ei saanud enam midagi teha. Siis oli kaks kuud surnud paus, see tähendab, linn elab sisuliselt, praktiliselt ootuses.

[08:34]
Nad oleksid võinud projekteerimistingimused saada jaanuaris, aga ei astunud selleks ühtegi sammu. Nad pole seda siiani teinud. See tähendab, kes taotleb muudatust, peab seejärel taotlema projekteerimistingimusi. Nad ei tea, nad ei loe seadusi. Seal on üks seadus: «Hände hoch!» ja… «Hitler kaputt!» No mis see siis on?

Seejuures pidevalt see jama maade vahetamisega. Võib-olla see blogija, kellest ma räägin, — ma austan teda ja tema perekonda, eriti abikaasat, piisavalt, et praegu seda perekonnanime lihtsalt mitte nimetada. Niisiis, tema abikaasa on vähemalt kirjutanud raamatu, mis on mul lauaraamat ja mille ma olen läbi lugenud viis-kuus korda. Täpselt ei oskagi öelda. Noh, olgu. Noh, esitaks vähemalt mingeid küsimusi. Kuidas sellega siis olla?

Võib-olla ta arvab, et linnal on üldse ükskõik, tuleb keegi ükskõik kes, ütleb: ma tahan sellele territooriumile ehitada, — ja linn võtab kohe valvelseisangu, paneb käe katmata pea juurde, ja võta, kallis seltsimees, ehita, mida tahad. Ei, nii seda ei tehta. Ja kui linnalt tahetakse saada territooriumi äärelinnas, mahajäetud ala ja kõik see, on see ikkagi linna territoorium. Siin on teil kaks võimalust. Te kas ostate selle maa välja, selleks pole teil, nagu selgus, raha. Või te vahetate, te esindate riiki. Kaitseministeerium, Riigi Kaitseinvesteeringute Keskus (RKIK), te esindate riiki. Ja teil, riigil, on linnas maatükke. Ja me tahaksime kas saada raha selle eest, mida te saate, ja nii tehakse alati, või vahetada mingite teiste maatükkide vastu.

[11:06]
Kas mäletate seda kõmulist lugu mõne aasta eest Nursipalu harjutusvälja laiendamisega?

Jah, muidugi.

Kogu avalikkus oli nende taluomanike poolel, kellelt maad ära võeti. Ja nende nõudmisi peeti täiesti õiglaseks. Aga miks peame meie mingeid kingitusi tegema? Kelle arvelt?

Esiteks, kas seadus nõuab nii toimimist?

Seadus nõuab seda.

Teid sisuliselt sunnitakse seadust rikkuma?

Ma osalesin seal seadusandliku võimu esindajana. See tähendab, et kuulasin lihtsalt juba mingite läbirääkimiste tulemusi. Linnapea andis sellest regulaarselt aru, ütles: nad pakuvad selliseid maatükke, selliseid, ja kaks nädalat hiljem — oi, nad saatsid kirja, selle pakkumise võtavad nad tagasi, seda pakuvad nad nüüd uuesti ja kõik see, ja meie tegime vastupakkumise, neile see ei meeldi, ja kõik see. Ja kogu see jama venib. Seejuures vaevaliselt. Aga juunis võtsime vajaliku otsuse vastu. Me ei venitanud kogu suve ja seetõttu jäi asi tegemata, vaid jõudsime lihtsalt selle punktini, kus seaduse täitmine tegi selle otsuse vastuvõtmise võimalikuks.

[12:29]
Ja loomulikult ei arva ükski ametnik, et tema sõnu kontrollitakse. Kui nad satuvad kaamera ja mikrofoni ette, võivad nad punuda mida iganes. Ja esimest korda kuuleb seda 10 korda rohkem inimesi, kui siis, kui me hakkaksime vaidlema, ja seda kuuleks, võrreldes nendega, kes veendusid, et Narva ei tee midagi, ja kõik, palju vähem. Aga kui sa töötad iseenda eest, siis sa kas kaitsed seda ametnikku, tuletan meelde, kui sa võtad usu peale tema sõnad selle kohta, mis toimub konkreetsel juhul konkreetse objekti ehitusega, siis miks sa ei võta usu peale seda, mis puudutab tehingut India firmaga mürskude asjus? Kuidas see siis nii tuleb? Ebaausus? Või kohanemine?

Sest samas saates, mis ilmus äsja, 17. septembril või millal, räägitakse sellest, kui suurepäraselt on Tallinn kõik planeerinud selle, kuidas ta nimetatakse?.. Lenini-nimelise Linnahalliga?

Varem oli tal selline nimi.

Milline «aedlinn» seal tuleb ja kõik muu selline. Aga siis loen, et selleks on eraldatud 200 tuhat eurot, ja saan aru, et sellest ei piisa isegi projekteerimiseks. Aga seal on millegipärast kõik suurepärane, kõik imeline. Analüüsi pole kummalgi juhul. Keegi ei esita kellelegi küsimusi. Nii et mina, et seda lugu värskendada, esitasin küsimusi, ei ütle, kellele, aga see on linna juhtkond, ja sain õiendi selle kohta, mis järjekorras ja kuidas asjad toimusid, värskendasin mälu. Nüüd ma räägin, ja proovige mind ümber lükata: just nii see kõik toimuski.

[14:39]
Kohanemine. Kohanemine. Kui inimene elab Tallinnas, siis selleks, et töötada, oleks hea ette teada, kes seal järgmine võim on. Ja võib-olla nad aitavad kuidagi. Või võivad olla isiklikud motiivid. Miks mitte? Aga infovaldkonnas pakuksin näiteks meenutada Oleg Besedinit, kes teenindas väga kaua. Noh, ütleme nii. Ta tegi seda siiralt. Ta pidas tsentriste eesrindlikuks salgaks. Noh, mitte proletariaadi muidugi. Aga sellegipoolest, et neil on mingeid plusse võrreldes kellegi teisega. Aga te teate, et plusse pole. Samasugused kohanejad. Muide, see puudutab kõiki.

Näiteks erakond Eesti 200 ja rohelised kaaluvad ühinemist. Muinasjutuliseks teeb selle asjaolu, et kui vaadata äriregistrisse, on roheliste erakonnas 705 liiget, Eesti 200-s aga 579. Kahe peale 1200, noh, kuidas teile öelda, 0,1% Eesti elanikkonnast. Noh, võrdluseks, näiteks tsentristidel on 11,5 tuhat. Kunagi oli, mäletan täpselt, kuidas tähistati 13-tuhandenda liikme astumist, ja siis mindi juba 14 tuhande poole. See tähendab, et erakond on viimastel aastatel kaotanud, jämedalt öeldes, umbes kaks tuhat. Iga kuuenda. Aga neil kahel kokku tuhat kakssada. Ja toetus on neil: Eesti 200 septembris 1,2% ja rohelised 1,1%. Just need kolm protsenti. Nende kolme protsendiga nad elada kavatsevadki.

[17:03]
Aga meie valimisajaloos on juba kogemus, mäletate, Res Publica koos Isamaaliiduga, jah? Mis nime all nad läksid? Või nad organiseerisid seal erakonna?

Seal oli üldse fantastiline lugu, ma mäletan siiani. Res Publica sähvatas taevavõlvil 2001. aastal enne sellele järgnenud kohalikke valimisi. Ja retoorika oli nii uus. Aga siis selgus, et nad olid isegi kuskil Riia all mingites laagrites koolitusel käinud. See tähendab, et neid koolitati uue poliitilise jõuna, mida kellelgi vaja oli. Ja see kandis vilja. Ma olen sellest juba rääkinud. Nende valimismaterjalid — neil oli selline ajaleht 2003. aastal enne Riigikogu valimisi. Mul on see siiani arhiivis, ma ei viska seda ära. Palju asju olen sealt ära visanud, aga seda mitte, sest see on ideaalne näide sellest, kuidas tuleb propagandat üles ehitada, sest selle ajalehe läbi lugenud ja kergesti mõjutatav inimene olles lähete ja hääletate nende poolt. Ja nad said oma peaministri 2003. aastal. Juhan Partsist sai peaminister.

Ja kõik. 2004. aastal pidas erakond Isamaa, tollal nimega Isamaaliit, oma kord kvartalis toimuva üldkoosoleku, kus Mart Laar ütles, et Eesti peamine oht on erakond Res Publica. Ja vähem kui kaks aastat pärast seda nad ühinesid. Kusjuures nimi Res Publica ise kadus lihtsalt kuhugi ära. Aga praegu on endised Res Publica inimesed erakonnas Isamaa võtmekohtadel.

Isamaa, jah. Esimees, jah. Praegune Isamaa.

[19:11]
Noh, oskust maha ei joo. Mida ma sellega tahan öelda? Seda, et sellel on suur tähtsus, kui sa lähed valimistele, et sul on mingi nimi. Nõustuge, noh, nii on see alati. Ja reklaamivõimalused. Loosung, jällegi. Aga siin kuidagi Eesti 200 roheline. Noh, 200 rohelist seal… Püüan nimega nalja teha. Kas te ei mäleta, mis värvi on kahesaja-eurone rahatäht? Ma pole seda sada aastat näinud.

Mina ka mitte. Noh, minu meelest see sajane.

Sajane, jah. Roheline, eks?

Vist küll.

Roheline sajane.

Roheline sajane.

Roheline sajane on ideaalne nimi uuele ühendusele. Nii võtame elemendi ühest nimest, «roheline» ja «rohelised», ja teisest — Eesti 200. Noh, natuke tagasihoidlikum tuleb olla. Laskume 100 peale. Sest panused on kõrged, nagu te aru saate. Ühinemine toob… Noh, siin lausa… Kellelgi on raha, kellelgi on inimesi, ja on väga tähtis need kaks ressurssi ühendada.

Noh, inimeste osas ma kahtlen.

Niisiis, rohelistel pole raha, et valimistel kautsjonit maksta. Noh, meil on selline süsteem, et kui inimesed lähevad Riigikogu valimistele, et sinna ei jookseks kokku pool vabariiki, on kehtestatud kautsjon. Ja seda ei tagastata, kui te kogute vähem kui oma ringkonna kvoot, vähem kui pool oma ringkonna kvoodist. Kui kogute rohkem, tagastatakse teile see raha. Noh nii. Neil pole raha. Noh, juhtub. Me kõik oleme sellist asja läbi elanud. Noh nii.

Jah, umbes tuhat ja midagi.

[21:02]
Teisalt, Eesti 200, neil pole äratuntavaid nägusid, nagu nad praegu arvavad. Nad peavad kartma muud. Nad peavad kartma seda, et neid ära tuntakse. Mitte äratuntavate nägude puudumist. Ka rohelistel ei näe ma üldiselt äratuntavaid nägusid. Ausalt öeldes on mul kuidagi imelik sellist asja kuulda. Aga siin on see sümbioos, siin on kohanemine. Tuleb ellu jääda ja järglasi saada. Noh, kuidas välja tuleb.

Noh nii. Rohelised kohtusid nende Eesti 200 läbirääkimiste asjus mitme erakonnaga. Algatajad olid Eesti 200. Niisiis, sotsiaaldemokraadid said kohe aru, et neist tuleb raipehaisu, nendega end siduda, siin ei taha mingit raha ka. Ei, noh, kuni nad valitsuses olid, teenisid nad ilmselt raha. Sellega peaks neil korras olema. Aga nendega on parem mitte tegemist teha. Nad aeti kohe minema. Kauem rääkisid nad Vabaerakonnaga, see on vaba erakond. Neil jätkus samuti mõistust. Noh, aga rohelised on sellises tsugtsvangis, neil on vaja midagi teha. See on nagu anekdoodis: pere jookseb, püüab rongi kinni, rong läks, mees jääb seisma, sülitab ja annab naisele vastu vahtimist — põmm. — Mille eest? — Aga mis teha? Mis teha? Selline on nende liit, ja nüüd nad otsustavad, kas lepivad kokku või mitte.

[22:45]
Siin on Kristina Kallasel kahtlemata midagi peas. Kuidagi suutis ta lõhkuda selle, mis veel… Selleks pidi pingutama. Pidi teatud viisil planeerima, et ikkagi vene koolini jõuda. Nüüd ta teeb ettepanekuid, peab läbirääkimisi, ja selle tegelasega tehakse intervjuusid, jutt on Aleksei Jašinist. Ma olen teda kohanud ainult ajalehtedes, vahel fotodel, aga et ma teda mäletaksin, seda ma üldse ei mäleta.

Vist oli Tallinna abilinnapea või midagi sellist, ei?

On selline asi. Ja praegu teeb ta karjääri hariduse valdkonnas.

Kes kahtleks?

Kes kahtleks? Noh, ütleme, ta oli juhatuses, erakond Eesti 200, ja kunagi üldiselt panustati temale, ma mäletan neid jutte, kui neil algasid probleemid «Last 200-s» (Eesti 200). Aga ta ei ole valmis, ütleb, kandideerima uue poliitilise jõu esimehe kohale. Selle Jašini sõnul arutas ta sellist roheliste ühinemise võimalust Kristina Kallasega, kes teatas, et on valmis juhtivast kohast loobuma. See on loomulik. Laev läheb põhja, tuleb, et… Aga tema vastas talle, see on otsekõne, et muidugi, tänan usalduse eest minu suhtes, aga ma ei usu endasse niivõrd, et oleksin valmis kaht erakonda ühendama ja üles ehitama, nii-öelda, mitte päris nullist. Selleks peab olema keegi piisavalt tugev inimene. Need on tema sõnad. See tähendab, et ta peab ennast mitte piisavalt tugevaks inimeseks.

[24:48]
Noh, ma kujutan ette, kaks mao pesa, seal maod. Noh, kuna neil muud saaki üldiselt pole, korraldavad nad omavahel arveteklaarimisi. Aga nüüd tõsta see veel ruutu, sest sellesse pessa tuleb veel üks madude puntar kallata. Siin hakkaks igaüks kukalt kratsima. Seda enam, et ta kavatseb osaleda järgmistel parlamendivalimistel.

Ah soo?

Jah. Ja kandideerib koos liberaalsete poliitiliste jõududega. Ja selles rollis näeb ta kas sotsiaaldemokraate või reformierakondlasi. Ja ma ütlen teile nii, et reformierakondlastel on praegu asjad nii halvad, et nad võtavad võib-olla isegi Jašini.

Väga võimalik.

See ongi see, kohanemisprotsess. Tuleb ellu jääda ja järglasi saada.

[25:46]
Edasi uudis, mis tegi mulle südamest rõõmu. Niisiis, Meelis Kiili ja Leo Kunnas, kaks Riigikogu liiget, kandideerivad Riigikogusse tsentristide nimekirjas. Juba on fotod rõõmsate nägudega. Kirjutavad koos Kõlvartiga midagi alla. Nad on parteitud. Seejuures ütlevad nad kohe: ma olen parteitu, aga astuma ei hakka.

Aga kuidas nad sinna sattusid?

Kuulge, see on ju lihtsalt geniaalne. Kuidas võis Bulgakov seda kõike ette näha? Mäletate Šarikovit? «Ma olen haavatud. Ma olen rinnetel haavata saanud. Näete, kuidas mind ära raiuti. Mul on valge pilet, ma sõtta ei lähe.» See asi. See tähendab, nad isegi ei varja seda. Need on inimesed… Kas te tõesti ei saa aru? Neil on vaja hüppelauda. Nad lihtsalt vaatavad ringi, kus neile parem koht nimekirjas pakutakse.

Aga kuidas nad Riigikogusse said? Mis nimekirjas? Mis erakonnast?

Noh, üks EKRE-st. Tõsi, erakonda ta ei astunud, aga tal oli tollal kuulsus, see on Leo Kunnas. Nagu ta ühes intervjuus ütles, kaalus ta võimalust kirjandusliku tegevuse juurde tagasi pöörduda, aga siis mõtles, et võib riigile veel kasulik olla, seepärast püüab ta poliitilist karjääri jätkata.

Aga kus ta meil kandideeris?

Tema, nii palju kui mäletan, muidugi EKRE.

Noh, ma mõtlen, mis ringkonnas? Meie omas, Tallinna omas, Tartus võib-olla?

[27:28]
Ei, seda ma ei tea. Teine kandideeris meil, aga see siin… Niisiis, räägime tema kirjanduslikust kogemusest. Ta kirjutab sellist sõjalist ulmet. Ta on ise sõjaväelane. Noh, erus. Kolonel vist. Ta kirjutab sõjalist ulmet Venemaa ja Euroopa Liidu sõjast. Ja seal vaatleb ta kaht sündmuste varianti, kuidas tema arvates võib asi ühele või teisele poole pöörduda. Noh nii. Mingeid preemiaid saab. Kirjanduslikke.

Sõltuvalt sellest, kes võidab.

Jah. Jah. Noh nii. Mingit entusiasmi pole. Teades, mille eest Eestis preemiaid antakse. Mitut sellist preemiaga pärjatud raamatut ma proovisin. Mõned lugesin isegi lõpuni. Aga ei, aitäh. Noh nii. Ta jätkab seda poliitilist tegevust.

Aga Kiili, ta oli isegi Reformierakonna liige. Jah. Noh nii. Ta on pärit Kiviõlist, lõpetas seal kooli. Natuke hiljem tuleb sellega seoses midagi naljakat. Rääkides oma programmi võtmepunktidest, rõhutas Kiili, endine reformierakondlane, — milline endine, kuu aega tagasi oli ta veel reformierakondlane. Nad konsolideerusid ju alles augustis, — ühiskonna konsolideerimise vajadust riigikaitse küsimustes.

[29:14]
Kas üksikasju saab? Kas seda konsolideerimist saaks kuidagi kirjeldada? Sest ma näen ilusaid mingeid kõlavaid sõnu, aga tühje. Keda huvitab ühiskonna konsolideerimine Eestis? Kas te naerate või? Kui midagi, siis te konsolideerute täpselt nii, nagu teile vastav minister ette kirjutab. Vaadake, kas päästjaid või õpetajaid. Kas te sellist konsolideerimist mõtlete või kuidas? Kas Eestis elavatelt venelastelt on keegi kunagi küsinud, kuidas nemad konsolideerimist näevad? Saate aru, Viktor?

Siin ütles keegi neist kunagi, et kodakondsuse nullvariant on see, mis viiks mingi tulemuseni, mis kõrvaldaks hulga probleeme. See tähendab, et inimestel tekiks vähemalt tunne, et mõnikord sõltub neist midagi. See öeldi sellises, teate, absoluutselt mittekohustavas vestluses. Noh nii.

Küsimus sellest, kas Kiili juhib Keskerakonna nimekirja Ida-Virumaal, jääb esialgu lahtiseks. Inimene oli kuu aega tagasi reformierakondlane. Valimiste ajaks on möödas pool aastat sellest, kui ta reformierakondlane oli, Keskerakonda ta ei astunud. Ja nüüd tõstatatakse küsimus: võib-olla juhib ta Keskerakonna nimekirja, olemata liige? Kuulge, kas Jaan Toots ja Jevgrafov on sellest teadlikud, jah? Või kuidas?

[31:05]
Juba kommentaaride järgi, kuidas seda öelda, selliste soodsate, et kui hea, et Keskerakonda astusid nii lugupeetud inimesed.

Noh, mulle teeb see ka rõõmu. Mulle teeb see ka rõõmu, sest, noh, kui neil selline asi juhtub, miks ma siis ei peaks rõõmustama?

Siin tekib mul mitu küsimust.

Olge lahke.

Ma räägin praegu meie piirkonnast, Ida-Virumaast. See Kiili, jah, ta läheb ilmselt meil, meie piirkonnas, noh, kuna tal õnnestus võita, ta oli…

Aga Tootsil ja Jevgrafovil selliseid teeneid pole!

Noh, Aleksei Jevgrafov pääses asendusliikmena.

Noh, see tähendab, võitis Toom, aga tema…

Jah, jah, jah. Ja tema, noh, sattus parlamendiliikmeks. Ja sellega seoses tekib muidugi küsimus, kes on tõeline erakonna liige.

Aga see pole tähtis. Käib kohanemisprotsess. Peamine on teha midagi sellist, mis annab teile võimaluse nii ellu jääda kui ka järglasi saada. Sest variant… Noh, näiteks, miks see mulle rõõmu teeb? Kunnas. See on tsitaat: «Keskerakonna juhtkond on väga selgel seisukohal, mis puudutab Venemaa agressiooni hindamist ja Ukraina toetamise vajadust. Minu jaoks on need küsimused alati olnud põhimõttelise tähtsusega.» Aga keegi ei kahelnudki, et sinu jaoks olid. See on kõigi inimeste jaoks põhimõttelise tähtsusega. Ainult see Ukraina toetamine võimaldab toetada sõjaprotsessi, mille käigus tapetakse inimesi igal nädalal tuhandete kaupa. Sõda oleks ilma selle teie toetuseta ammu peatunud. Teil on teised plaanid. Täna me sellest ei räägi. Hiljuti ma arendasin seda teemat. Noh, edasi siis. Lauludega.

[33:18]
Fakt on see, et kui valija nendest vaadetest teada saab, on tal, mille üle mõelda. Vaadake, ühinevad kaks erakonda. Rohelised ja «Last 200». Neil on kahe peale 1200 liiget. Ja nüüd kavatsevad nad üles seada, oletame, täieliku võistkonna. See on 125 kandidaati Riigikokku. Keskerakond on 11,5 tuhat inimest. Ja tuleb välja nii, et on ladvik, mis selle nimekirja moodustab, ja sellega pole mingit pistmist sellel suurel massil. Need 11 tuhat inimest, pluss 500, kes seal millegagi kuidagi juhivad. Ja seal on võimatu leida valimisteks vajalikke kandidaate.

Uskumatu!

Omal ajal, kui ma poliitilist tegevust alustasin, kehtis Keskerakonnas selline reegel: inimene võib üldse mõelda Riigikogu valimistel kandideerimisele, kui tal on kaks aastat erakonnastaaži. Aga nüüd võtate inimesi, kes mitte juhuslikult, mitte niisama sattusid kunagi kes EKRE-sse, kes Reformi. Kuigi seal on huvitav see, et Kiili astus Reformi 2. novembril 2022. See tähendab, sõna otseses mõttes mõni nädal enne nimekirja esitamist. See tähendab, see näitab, et käisid ka läbirääkimised, ja koha üle nimekirjas, ja üks, teine ja kolmas. Ja see kindralleitnant, ta on vist auastmelt, ja üldiselt üsna tuntud isik, Reformi — on vaja vähemalt kedagi sellesse piirkonda ja kõik see. Palun väga, enne valimisi kauplemise tulemus — Reform. Aga nüüd, saades aru, et Reform läheb põhja, lahkub ta sealt 10. augustil. Vaadake, värske tsentrist. Parteitu bolševik. Hea tsitaat filmist. «Õigel ajal reeta ei ole reetmine. See on ettenägelikkus.»

Jah, Talleyrand vist.

[36:04]
Ja Kunnas teatavad, et kui Keskerakond osaleb järgmises valitsuskoalitsioonis, on nad valmis võtma vastu kaitseministri või siseministri portfelli.

Neile ilmselt seda lubatigi juhuks, kui…

Koht nimekirjas ja ametikohad. Huvitav, kas Toots on kursis? Sest ta näeb unes ministrikohta, loomulikult siseministeeriumi profiili järgi. Ta esines hiljuti ühel üritusel kolledžis, kus… Kiirustab, kiirustab inimene. Ta jagas seal juba tulevase valitsuse nimel lubadusi hariduse rahastamise kohta.

Tõsiselt?

No muidugi, need on ju valimised.

Noh, loomulikult.

Ainult kuidagi kohatu. Selleks need üritused korraldataksegi, et pool aastat enne valimisi, noh, peaaegu pool aastat, hakata kuulama kandidaatide lubadusi. Noh nii. Ja mida edasi, seda naljakamaks, ma garanteerin, läheb. Kui nimekirjad juba ilmuvad, aga see ei ole niipea, see on veel kolm kuud. Oh, seal tuleb huvitav analüüs teha.

Valimisteni on täpselt viis kuud.

Vastupidi, jah-jah-jah. Arvestades, et täna on meil oktoober alanud. Valimisteni on meil viis kuud. Ja muidugi, teil on õigus. Nii huvitav saab olema neid nimekirju analüüsida. Mingi mosaiik.

[37:49]
Jah, ja peale selle tuleb palju huvitavat.

Ühesõnaga, meil on muidugi ka muid Eesti teemasid, aga millestki räägime homme. Täna ei hakka venitama. Siin tuli meil kohanejatest kuidagi enam-vähem monoliitne süžee. Ärme seda riku. Ühesõnaga, kaktus kohanes sellega, et on väga palav, tema lehekesed muutusid okasteks. See, mida me näeme looduskeskkonnas, toimub ka poliitikas. Täna oled sa leheke puu otsas, homme oled sa okas, mis ei välista, et mõne aja pärast võid sa saada mingiks kasepungaks. Noh, nii juhtub.

Suur aitäh, Mihhail. Aitäh tähelepanu eest. Kui te olete veel meiega, pange like. Teil pole raske, aga meil on meeldiv. Head aega.

Translation to English from Russian

The blog author did not review the transcript or translations. Everything was generated automatically (using artificial intelligence) and added to the article without any further checks for accuracy or consistency with the original. If you intend to quote the blog author, please first verify the text against what was actually said in the original source (the video).

Duration 39 min

[00:00]
Good afternoon, we are glad to welcome everyone. And with us is Mihhail Stalnuhhin.

Good afternoon, friends.

Well then, the election campaign is already gathering pace. So we have a reason to talk.

Yesterday we talked about the fight between the hedgehog and the badger. Today let’s look at how one adapts, how the process of adaptation works, and what is going on in Estonian politics that, well, that we soon won’t even be surprised at. This adaptation to the habitat is the development of animals, of living organisms, the structure of the body, the work of the organs, the behaviour that helps them survive and produce offspring. The main thing is to survive and produce offspring. That is the basic law of evolution.

Yes, and, well, let’s say a bear somewhere, yes. One of its elements, its, a hamster’s, that is, a ground squirrel’s rather, yes, hamsters are more the domestic kind. In winter you need to lower the amount of energy you consume, you need to conserve it. Well, there’s either no food at all, or very little, and it doesn’t get any more. You have to adapt to that somehow. So they go into hibernation. For some, on the contrary, the conditions change. Birds fly halfway across the planet to spend the winter. Well, everyone does it differently. Some go back to Africa, some fly further north in summer. So there.

[01:59]
And this mechanism works everywhere. In particular, it works in journalism. I myself don’t watch this blogger’s show. I don’t really follow it. I mean, once a week the man does a review of what is happening in Estonia. I glanced at it a few times. Within the news that comes in. But even here you can see this element of adapting to the environment.

For example, quite recently a person may speak out, with pathos at that, the whole works. How can it be that money was paid for something that was never delivered? That’s the famous deal we will now be remembering for at least another 5 months, since they will tie the whole thing to the Reform Party. That is, it sort of stems from there, but objectively the State Audit Office is behind it there.

Well, then a news item appears, and I commented on it, very briefly, just a couple of weeks ago. It’s about the military campus in Narva: its cost has grown by a third. That is, the plan was to stay within 15 million, roughly speaking, give or take. And now it turns out to be 20 million. And the blogger listens to what a representative of the state Centre for Defence Investments says in the news. That’s the same centre that dealt with the shells. You could at least check what actually happened there. But after that, on the word of this figure, he accuses the Narva city authorities of inaction. That all summer long there… For some reason he dragged me into it. Clinging convulsively, so to speak, to the armrests of their chairs, while nothing was getting done.

[04:32]
So for this blogger… He is a respected man, on the whole, a philologist, he raised journalists, did all that, wears orders. True, his order is of the fifth class, I think. With orders it’s not like with a fitter: the bigger the number, the higher the qualification. With orders it’s quite the opposite. But still, a decorated man, a responsible person and all that.

So specifically for him and for everyone who is interested and still watches these videos. The first meeting, attended by representatives of the Ministry of Defence, the Centre for Defence Investments and so on, took place in spring 2025. ’25, and right away in spring it was clearly explained to them, since they themselves don’t understand a damn thing about these processes. They think that by right of the strong, I mean the military, they can walk in anywhere and should be met with flowers and given everything on the spot. But the procedure requires you to submit your proposals for amending the detailed plan. The city has a detailed plan, and somewhere in this territory you want to build your facility. You want it, you finance it. And you must submit your proposals for amending the city’s comprehensive plan.

[06:22]
So they submitted their proposals 4 months after that meeting. 4 months. And all this correspondence is there in the city documents all along. If you want — it takes a little time, a little knowledge of how register documents are arranged, how to search for them. But in principle anyone can figure it out in a few minutes. And you can see there that there were constant requests about the size of this land, the territory they need. Now one territory, now another, now a third. And this went on, you won’t believe it, until June of this year. Until the very last moment.

So in ’25, once again, ’25 is last year. The meeting took place in spring. And in October there were local elections. After which the configuration of power in the city changes or doesn’t. Only the elections can show that. But just this period from the elections until the national electoral committee says: here are the election results, here you go, start work — this time it lasted two months. What does the city have to do with it? First these people dragged it out for 4 months, submitted everything necessary, well, the bare minimum, right before the elections, when nobody could do anything any more. Then there were two months of dead pause, meaning the city effectively, practically lives in waiting.

[08:34]
They could have obtained the design conditions in January, but took no steps to do so. They still haven’t done it. That is, whoever applies for the amendment must then apply for the design conditions. They don’t know, they don’t read laws. There’s one law there: «Hände hoch!» and… «Hitler kaputt!» Well, what is this?

And all the while there’s this nonsense with the land exchange. Perhaps this blogger I’m talking about — I respect him and his family, especially his wife, enough not to name the surname right now. His wife, at the very least, wrote a book that is on my desk and that I have reread five or six times. I can’t even say exactly. Well, all right. Well, at least ask some questions. How is one supposed to deal with that?

So perhaps he thinks the city doesn’t care at all, anyone can come and say: I want to build on this territory — and the city will immediately stand to attention, put its hand to its bare head, and here you are, dear comrade, build whatever you like. No, that’s not how it’s done. And when they want to get land from the city on the outskirts, an abandoned site and all that, it is still city land. Here you have two options. Either you buy this land, and for that, as it turned out, you have no money. Or you exchange, you represent the state. The Ministry of Defence, the Centre for Defence Investments (RKIK), you represent the state. And you, the state, have plots of land in the city. And we would like either to get money for what you receive, and that’s how it’s always done, or to swap it for some other plots.

[11:06]
Do you remember that loud story a few years ago with the expansion of the Nursipalu training area?

Yes, of course.

The whole public was on the side of those farmstead owners whose land was being taken away. And their demands were considered perfectly fair. So why should we be giving presents? At whose expense?

First of all, does the law require you to act this way?

The law requires it.

So in effect you are being forced to break the law?

I took part in it there as a representative of the legislative power. That is, I simply heard the results of some negotiations. The mayor reported on it regularly, she’d say: they are offering these plots, those, and two weeks later — oh, they’ve sent a letter, they withdraw this offer, now they’re offering this anew and so on, and we made a counter-offer, they don’t like it, and so on. And all this nonsense drags on. Somehow or other. But in June we adopted the necessary decision. It wasn’t that we dragged it out all summer and that’s why it was left undone; we simply reached the point where complying with the law made it possible to adopt this decision.

[12:29]
And naturally, not a single official thinks his words will be checked. When they find themselves in front of a camera and a microphone, they can spin anything they like. And the first time it will be heard by 10 times more people than if we started arguing, and that would be heard, compared with those who became convinced that Narva does nothing, and that’s it, by far fewer. But when you work for yourself, either you defend this official — I remind you — when you take on faith his words about what is happening in a specific case with the construction of a specific facility, then why don’t you take on faith what concerns the deal with the Indian company over the shells? How does that work? Bad faith? Or adaptation?

Because in that same show, which came out just recently, on 17 September or thereabouts, it talks about how wonderfully Tallinn has planned everything with that, what’s it called?.. The Lenin City Hall?

It used to be called that.

What a «garden city» there will be and so on and so forth. And then I read that 200 thousand euros have been allocated, and I realise that won’t even be enough for the design. But for some reason everything there is wonderful, everything is marvellous. There is no analysis in either case. Nobody asks anybody questions. So I, to refresh this story, asked questions — I won’t say of whom, but it’s the city leadership — and received a memo on what happened in what order and how, refreshed it in my memory. So now I’m saying it, and try to refute me: that is exactly how it all happened.

[14:39]
Adaptation. Adaptation. If a person lives in Tallinn, then in order to work it would be good to know in advance who will be the next authority there. And maybe they’ll help out somehow. Or there may be personal motives. Why not? But in the field of information, I’d suggest recalling, as an example, Oleg Besedin, who served for a very long time. Well, let’s put it that way. He did it sincerely. He believed the Centrists were the vanguard. Not of the proletariat, of course. But still, that they had some advantages compared with someone else. And you know there are no advantages. The same opportunists. Then again, that applies to everyone.

For example, the party Eesti 200 and the Greens are considering a merger. What makes it fabulous is that if you look in the commercial register, the Greens have 705 members in the party, and Eesti 200 has 579. Together 1,200, which is, how shall I put it, 0.1% of Estonia’s population. Well, for comparison, the Centrists, for instance, have 11.5 thousand. Once, I remember it exactly, they celebrated the joining of the 13,000th member, and then they were already heading for 14 thousand. So the party has lost over recent years, roughly speaking, some two thousand. Every sixth one. And these two have twelve hundred between them. And their support: Eesti 200 at 1.2% in September, and the Greens at 1.1%. Exactly those three percent. Those three percent are what they plan to live on.

[17:03]
And we already have experience in our election history, remember, Res Publica with Isamaaliit, right? Under what name did they run? Or did they set up a party there?

That was a fantastic story altogether, I still remember it. Res Publica flared up in the sky in 2001, before the local elections that followed. And the rhetoric was so new. And then it turned out they had even been through some training camps somewhere near Riga. That is, they were being trained as a new political force that somebody needed. And it bore fruit. I’ve talked about this before. Their campaign materials — they had a newspaper like that in 2003 before the Riigikogu elections. I still have it in my archive, I don’t throw it away. I’ve thrown out a lot of things from there, but not this, because it is a perfect example of how propaganda should be built: having read that newspaper, if you are an easily suggestible person, you’ll go and vote for them. And they got their prime minister in 2003. Juhan Parts became prime minister.

And that was it. In 2004 the party Isamaa, then called Isamaaliit, held its quarterly general meeting, at which Mart Laar said that the main danger for Estonia was the Res Publica party. And less than two years after that they merged. And the very name Res Publica simply got lost somewhere. But now former Res Publica people hold key positions in the Isamaa party.

Isamaa, yes. The leader, yes. Today’s Isamaa.

[19:11]
Well, skill can’t be drunk away. What am I getting at? That it matters a lot, when you go into elections, what name you have. You’ll agree, well, it’s always so. And advertising opportunities. A slogan, again. And here somehow it’s Eesti 200 green. Well, 200 greens… I’m trying to make a joke with the name. Do you remember what colour the two-hundred-euro note is? I haven’t seen one in ages.

Neither have I. Well, I think it’s the hundred.

The hundred, yes. Green, right?

Probably.

The Green Hundred.

The Green Hundred.

The Green Hundred is the perfect name for the new union. That way we take an element from one name, «green», and from the other — Eesti 200. Well, one should be a bit more modest. Let’s go down to 100. Because the stakes are high, as you understand. The union brings… Well, really… Someone has money, someone has people, and it’s very important to combine these two resources.

Well, I have my doubts about the people.

So, the Greens have no money to pay the election deposit. We have a system where, when people run for the Riigikogu, so that half the republic doesn’t come running, a deposit is set. And it’s not returned if you get less than the quota of your district, less than half the quota of your district. If you get more, the money is returned to you. So. They have no money. Well, it happens. We’ve all been through that. So.

Yes, around a thousand something.

[21:02]
On the other hand, Eesti 200 has no recognisable faces, as they now think. They should be afraid of something else. They should be afraid of being recognised. Not of a lack of recognisable faces. I don’t see any recognisable faces among the Greens either, really. Frankly, it’s somehow strange to hear such a thing. But here is this symbiosis, here is adaptation. You have to survive and produce offspring. Well, however it turns out.

So. The Greens met with several parties about these negotiations with Eesti 200. The initiators were Eesti 200. The Social Democrats immediately realised that they reek of carrion — get involved with them and you won’t want any money for it. Well, while they were in government, they probably made money. They should be fine on that score. But better not to get involved with them. They were chased off right away. They talked longer with Vabaerakond, that’s the Free Party. Those had enough brains too. Well, and the Greens are in such a zugzwang, they have to do something. It’s like in the joke: a family is running, chasing a train, the train has left, the man stops, spits, and smacks his wife in the face — bam. «What was that for?» «Well, what else is there to do?» What to do? So that’s their union, and now they’re deciding whether they will come to an agreement or not.

[22:45]
Here, no doubt, Kristina Kallas has something in her head. Somehow she managed to destroy what was still… You had to try hard to do that. You had to plan it in a certain way to get to the Russian school after all. Now she’s proposing, negotiating, and they’re doing interviews with this figure — it’s about Aleksei Jašin. I’ve only come across him in newspapers, sometimes photos, but to say I remember him — I don’t remember him at all.

I think he was deputy mayor of Tallinn or something like that, no?

There’s that. And now he is building a career in education.

Who would doubt it?

Who would doubt it? Well, let’s say he was on the board, the Eesti 200 party, and at one time they were betting on him, I remember those conversations, when their problems started in «Cargo 200» (Eesti 200). But he is not ready, he says, to run for chairman of the new political force. According to this Jašin, he discussed such a possibility of merging with the Greens with Kristina Kallas, who said she was ready to give up the leading position. That’s natural. The ship is going down, you need to… And he replied to her, this is direct speech, that, of course, thank you for your trust in me, but I don’t believe in myself enough to join two parties and build, so to speak, not quite from scratch. Some sufficiently strong person has to do that. Those are his words. So he considers himself not a strong enough person.

[24:48]
Well, I picture it, two snake pits, snakes in there. Well, since they have no other prey, really, they fight it out with each other. And now square that, because into this snake pit you’ll have to dump yet another tangle of snakes. Anyone would scratch their head. Especially since he intends to take part in the next parliamentary elections.

Oh, really?

Yes. And he will run together with liberal political forces. And in that role he sees either the Social Democrats or the Reform Party. And I’ll tell you this: things are so bad for the Reform Party now that they might even take Jašin.

Very possibly.

So there it is, the process of adaptation. You have to survive and produce offspring.

[25:46]
Next, a piece of news that delighted me from the bottom of my heart. Meelis Kiili and Leo Kunnas, two members of the Riigikogu, will run for the Riigikogu on the Centre Party’s list. There are already photos with joyful faces. Signing something together with Kõlvart. They are non-party. And they say right away: I’m non-party, and I won’t join.

And how did they get in?

Listen, this is simply brilliant. How could Bulgakov have foreseen all this? Remember Sharikov? «I’m wounded. I was wounded at the fronts. See how they chopped me up. I’ve got a white ticket, I won’t go to war.» That thing. I mean, they don’t even hide it. These people… Don’t you understand? They need a springboard. They are simply looking around for where they’ll be offered a better place on the list.

And how did they get into the Riigikogu? On which list? For which party?

Well, one from EKRE. True, he didn’t join the party, but he had a reputation at the time, that’s Leo Kunnas. As he said in one interview, he had considered returning to literary work, but then thought that he might still be useful to the country, so he’ll try to continue his political career.

And where did he run here?

He, as I recall, of course, EKRE.

Well, I mean, in which district? In ours, Tallinn, Tartu, maybe?

[27:28]
No, that I don’t know. The other one ran here, but this one… So, let’s talk about his literary experience. He writes this kind of military fiction. He’s a military man himself. Well, retired. A colonel or something. He writes military fiction about a war between Russia and the European Union. And he considers two variants of events there, how in his opinion it could turn this way or that way. So. He gets some prizes. Literary ones.

Depending on who wins.

Yes. Yes. So. No enthusiasm whatsoever. Knowing what prizes are given for in Estonia. I tried several such prize-winning books. Some I even finished. But no, thank you. So. He will continue this political activity.

And Kiili, he was even a member of the Reform Party. Yes. So. He is a native of Kiviõli, he finished school there. A little later there will be something a bit funny in this connection. Speaking about the key points of his programme, Kiili, the former Reformist — how former, a month ago he was still a Reformist. They only consolidated in August, after all — he stressed the need to consolidate society in matters of national defence.

[29:14]
Can we have details? Can you somehow outline this consolidation? Because I see some beautiful loud words, but empty. Who cares about the consolidation of society in Estonia? Are you joking or what? If anything, you will consolidate exactly the way the relevant minister prescribes. Look at the rescuers, at the teachers. Is that the kind of consolidation you mean, or what? Has anyone ever, at any time, asked the Russians living in Estonia how they see consolidation? You see, Viktor?

Here someone of them once said that the zero option of citizenship is what would lead to some result that would remove a lot of problems. That is, people would at least get the feeling that sometimes something depends on them. That was said in one of those, you know, conversations that commit to absolutely nothing. So.

The question of whether Kiili will head the Centre Party list in Ida-Virumaa remains open for now. A month ago the man was a Reformist. By the time of the elections it will be half a year since he was a Reformist, and he hasn’t joined the Centre Party. And now the question is raised: maybe he will head the Centre Party list without being a member? Listen, are Jaan Toots and Jevgrafov aware of this, right? Or what?

[31:05]
Already from the comments, how to put it, such favourable ones, how good it is that such respected people have joined the Centre Party.

Well, that delights me too. It delights me too, because, well, when such things happen with them, why shouldn’t I be glad?

Here I have several questions.

Go ahead.

I’m talking now about our region, about Ida-Virumaa. This Kiili, yes, he’ll probably run here, in our region, well, since he had the luck to win, he was…

And Toots and Jevgrafov have no such merits!

Well, Aleksei Jevgrafov got in as a substitute member.

Well, I mean, Toom won, and he…

Yes, yes, yes. And he, well, ended up as a member of parliament. And in this connection, of course, the question arises who is a true party member.

That doesn’t matter. The process of adaptation is underway. The main thing is to do something that will allow you both to survive and to produce offspring. Because the option… Well, for example, why does this delight me? Kunnas. This is a quote: «The leadership of the Centre Party takes a very clear position as regards the assessment of Russian aggression and the need to support Ukraine. For me these questions have always been of fundamental importance.» Nobody doubted they were for you. They’re of fundamental importance for all people. Only this support for Ukraine makes it possible to sustain the process of war, in which people are killed every week, in thousands. The war would have stopped long ago without this support of yours. You have other plans. We won’t talk about that today. I developed this topic recently. Well then, forward. With songs.

[33:18]
The fact is that when the voter learns of these views, he’ll have something to think about. Look, two parties are merging. The Greens and «Cargo 200». They have 1,200 members between them. And now they intend to field, let’s suppose, a full team. That’s 125 candidates for the Riigikogu. The Centre Party is 11.5 thousand people. And it turns out that there is a top that forms this list, and this big mass has nothing to do with it. These 11 thousand people, plus 500 who run something there somehow. And it’s impossible to find the candidates needed for the elections there.

Unbelievable!

Back in the day, when I was starting my political activity, the Centre Party had a rule: a person could even think about running in the Riigikogu elections only if he had two years’ standing in the party. And now you take people who, not by chance, not just like that, ended up at one time, some in EKRE, some in Reform. Although what’s interesting there is that Kiili joined Reform on 2 November 2022. That is, just a few weeks before the list was submitted. Which shows that negotiations were going on, about the place on the list, and one thing, another, and a third. And this lieutenant general, I think, by rank, and in general a fairly well-known figure, to Reform — they need at least someone in this region and so on. So there you go, before the elections, the result of the bargaining — Reform. And now, realising that Reform is going under, he leaves it on 10 August. Look, a fresh Centrist. A non-party Bolshevik. A good quote from a film: «To betray in time is not to betray. It is to foresee.»

Yes, Talleyrand, I think.

[36:04]
And Kunnas — they declare that if the Centre Party takes part in the next ruling coalition, they are ready to take the portfolio of minister of defence or of the interior.

Well, they were probably promised exactly that, in case…

A place on the list and posts. I wonder, is Toots aware? Because he dreams of a ministerial post, naturally, in the line of the Ministry of the Interior. He spoke recently at an event at a college, where… He’s in a hurry, the man’s in a hurry. He was already handing out promises on behalf of the future government about funding for education.

Seriously?

Well, of course, it’s the elections.

Well, naturally.

Only somehow it’s inappropriate. These events are held so that, half a year before the elections, well, almost half a year, people start listening to the candidates’ promises. So. And the further it goes, I guarantee, the funnier it will get. When the lists appear, but that won’t be soon, that’s another three months. Oh, it’ll be interesting to analyse them.

There are exactly five months until the elections.

The other way round, yes-yes-yes. Considering that today October has begun for us. We have five months until the elections. And of course, you’re right. It will be so interesting to analyse these lists. Some kind of mosaic.

[37:49]
Yes, and besides that there will be a lot of interesting things.

All in all, we do of course have other topics on Estonia, but we’ll talk about some of them tomorrow. We won’t drag it out today. Here we’ve somehow got a more or less monolithic story about opportunists. Let’s not spoil it. In short, the cactus adapted to the great heat, its leaves turned into spines. What we see in the natural environment also happens in politics. Today you are a leaf on a tree, tomorrow you are a thorn, which doesn’t rule out that after a while you may become some birch bud. Well, it happens.

Thank you very much, Mihhail. Thank you for your attention. If you’re still with us, give us a like. It’s not hard for you, and it’s nice for us. Goodbye.