Предыдущую часть интервью с реконструктором Петром Дражниковым читайте здесь.

Недавно приобрел новый шлем – просто замечательный! Это – точная копия настоящего шлема из Гёрмундбю. Было такое скандинавское поселение

– Скандинавское?

– А почему нет? Я же говорил, «серийный выпуск» металлических доспехов на Руси был налажен уже в высоком средневековье. А до этого большую часть амуниции приобретали на северо-западных ярмарках или добывали как трофей.

Не забывайте, что в дохристианские времена происходило смешение и взаимопроникновение славянской и скандинавской культур. Словом, скандинавский шлем на русском витязе – явление для тех лет обычное. Но вернусь к своему обмундированию и снаряжению. Полгода назад у меня появился первый настоящий меч, очень хороший.

– Что значит «настоящий»? И какие были до этого?

– До этого были… Ну, тренировочные. Просто вырезанная по форме меча полоса стального проката. Это – железяка для отработки фехтовальных приемов, не более. А «настоящий» значит настоящий: кованый, со всеми атрибутами и соблюдением развесовки и основных параметров прототипа.

– «Прототипа»???

– Да, у моего меча есть конкретный исторический аналог. Мой меч изготовил один воронежский кузнец, «с нуля», из тепловозной пружины. В общем, это – уникальная рукотворная вещь. Функционально полноценная.

– А реконструкторы свои мечи затачивают?

– Ни в коем случае. Есть масса правил, обеспечивающих безопасность участников поединков. Например, категорически запрещено использование дробящего оружия. Булавы, например. А кромки меча должны быть не тоньше двух миллиметров и слегка скруглены к тому же. Впрочем, это тоже не панацея. Даже таким мечом можно деревья рубить. И никакой шлем не спасёт от прямого акцентированного удара. Стоит такой меч от 6 тысяч рублей. Бывают, конечно, и дороже. Теперь осталось обзавестись историчной проклепанной кольчугой и щитом.

Кстати, я только недавно понял, что щит должен быть прежде всего легким и «маневренным». В битвах щиты были «расходным» материалом, чуть ли не одноразовым атрибутом. После боя щит мог быть разнесен в щепки, но именно возможность мгновенно перемещать его и использовать не только для отражения ударов, но и для атаки позволяла уберечься от смертельных ранений.

– А кстати, сколько полный комплект твоих доспехов весит?

– Давайте считать. Поддоспешная пеньковая рубаха – 3,5 кг., шлем – 3 кг., кольчуга – 7 кг., ламмеляр – 6,5 кг., меч – 1,5 кг. Итого – 21,5 кг.

– Ого! Больше 21 кг.! Как же в этом наши предки двигались? А ведь я слышал, что они обладали куда более скромными антропометрическими параметрами, нежели современные люди…

– Ну, Вы же пробовали всё это на себя надевать… Тяжеловато, конечно, но, во-первых, дело привычки и тренировки, а во-вторых, эти килограммы равномерно распределяются по телу, так что в целом нагрузка на основные «рабочие» мышцы не так уж и высока.

– Так… И… Прости за дурацкий вопрос – и что дальше?

– Нет, вопрос понятен. Но он неуместен. Ваша логика ясна: трудно представить спортсмена, который всю жизнь будет тренироваться, заранее зная, что не выступит ни на одних соревнованиях. И Вы, мысленно уподобив наше увлечение «тренировкам», интересуетесь, что для нас является «чемпионатами».

Читайте далее о клубе «Хорс».

Константин Андреев.

Предыдущую часть интервью с реконструктором Петром Дражниковым читайте здесь.

– Получается, выбор прообраза определяют финансовые возможности «игрока»?
Пришёл зелёный новичок, у которого богатенький и любящий папа, и сразу бац – в князья или воеводы? А не располагающий должными средствами ветеран движения всю жизнь проходит в «ополченцах», ежегодно обновляя деревянную дубину?

– И так, и не так.

Лишённый денег ветеран действительно может всю жизнь проходить в «ополченцах», довольствуясь совершенствованием в искусстве владения своим топором и накапливая знания. А вот новичок сразу в воеводы вряд ли попадет.

Во-первых, существуют теоретические и практические испытания, позволяющие подняться на статусную ступень. Соискатель должен многое знать и многое уметь. А во-вторых, можно провести аналогию с личным автомобилем.
Представьте, что некто внезапно разбогател и может себе позволить купить любую машину. Но за рулём он раньше никогда не сидел. Разумно ли покупать болид Формулы-1 или какой-то навороченный внедорожник, если человек с ними не справится, не выжмет максимум возможностей и не получит от вождения никакого удовольствия?

Что толку, например, в настоящем кованом мече с инкрустацией, если владелец не умеет им пользоваться?
Словом, здравый смысл всем новичкам подсказывает, что начинать следует с кого-то «попроще», независимо от финансовых возможностей.

– И с «кого» же начал ты?
И, кстати, откуда «партикулярное платье» взялось?

– Сшил сам. Соратники по клубу дали выкройки, ткань купил. Вообще-то клубы реконструкторов породили множество мастерских, специализирующихся на производстве «древних» тканей (в основном, льняных и шерстяных) по древним же технологиям, то есть вручную, на примитивных деревянных ткацких станках. Но я тогда ограничился покупкой готовой заводской льняной ткани. А поскольку ткань была крашеная, то, получается, я «замахнулся» на младшего дружинника или варяга.

Пообтершись в клубе, освоившись с мечом и много узнав из истории раннего средневековья на Руси, начал «строить» первые доспехи. Нашел в интернете производителей этой атрибутики, заказал шлем, кольчугу и «стеганку». Это такой плотный стёганый «халат» – простейшая защита для рук, ног выше колен и туловища. Многие воины той поры только им и довольствовались. А позже понял, что недостаточно хорошо изучил источники, и доспехи в результате получились неисторичными, эклектично сочетающими в себе разные эпохи и «персонажи». Занялся обновлением «гардероба», взяв конкретный курс на персону старшего дружинника варягов. Для исторической достоверности пришлось, кстати, самостоятельно связать из пеньки один важнейший атрибут амуниции – поддоспешную рубаху.

– Я ее мерил. Ощущение такое, что от плеч до колен завернут в грубый ковёр.

– У этой рубахи двойное назначение. Она предохраняла от не слишком акцентированных ударов холодным оружием или стрел на излете и, кроме того, делала более комфортным ношение нательных доспехов. А ещё обзавелся так называемым «ламмеляром» – нагрудным пластинчатым доспехом.

Читайте далее о клубе «Хорс».

Константин Андреев.

Предыдущую часть интервью с реконструктором Петром Дражниковым читайте здесь.

– В числе обязательных компонентов работы клубов ты упомянул обучение воинскому искусству сражения на мечах. Неужели до наших дней дошли какие-то древнерусские техники боя?

– Нет, увы. Все современные техники можно назвать «новодельными». Приемы сражения на мечах и топорах разрабатывались энтузиастами уже в наше время, практически с нуля, причем всё это создавалось методом проб и ошибок, практикой – синяками, шишками и травмами.

Однако теперь существует несколько полноценных боевых школ, которые под руководством учителей можно методично осваивать. Самая распространенная на тот момент школа называется «Зареченская».

– И ты, оказавшись в «Хорсе», начал все это осваивать?

– Да, меня хорошо приняли, помогали, опекали. В свои 13 лет я оказался в клубе самым младшим, остальным членам было от 18 до 35 лет. Старшие товарищи терпеливо всё объясняли и всему учили, но это не значит, что я пользовался всем готовеньким. Знания можно обрести только самостоятельно, и тренироваться приходилось полноценно. А уж персональная атрибутика – личное дело и личная проблема каждого. Во-первых, это связано с затратами, поэтому каждый «крутится» как может, а во-вторых, одежда, амуниция, оружие, вообще исторический прообраз – это сугубо индивидуальное творчество в рамках общего дела. Никто не навяжет ни «прототип», ни варианты исполнения предметов. На ошибки, конечно, укажут, но этим влияние коллег и ограничивается. «Одеваться» я начал с общегражданского наряда: рубаха, порты, обмотки на голени, в которые заправлялись штанины, плащ. Именно в таких вещах наши небогатые предки мужского пола и ходили.

– А на ногах – лапти?

– Представьте, нет. То есть использовались, конечно, и лапти, но не везде и не всеми. В «походно-полевых» условиях куда практичнее была обувь из кожи. Например, так называемые «поршни»в – простейший род обувки, представляющие собой куски кожи, с трех сторон облегающие ступни и приматываемый к ним.

– А сапоги?

Стоимость аренды квартир в Магнитогорске не зависит от социального статуса арендодателя, если верить написанному на mag.sdaminfo.ru. Ваш выбор определяется только вашим вкусом и финансовыми возможностями.

– Многое зависит от социального статуса и национальности выбранного прототипа. Долгое время на Руси кожаные сапоги (как, впрочем, и металлические доспехи) были большой редкостью, дорогим импортным товаром. Соответственно, эту роскошь себе позволяли лишь самые богатые и влиятельные люди. Если я пошью себе сапоги, значит собираюсь «изображать» князя или что-то вроде того. А это потребует огромных затрат и серьезных усилий в подборе и создании всей остальной атрибутики.

Я же говорил уже: никакой имитации. Ежели у князя в качестве украшений использовалось серебро и самоцветы, то и я обязан использовать натуральные камни и драгметалл. Иначе меня засмеют. А уж про княжеские щит и меч и подумать страшно. Кстати, людей, в погоне за дешевыми внешними эффектами пренебрегающих историчностью и достоверностью деталей, в наших кругах шутливо называют «марсианами». Так, как выглядят они, могли бы, наверное, выглядеть воины с Марса из дешёвого триллера.

Читайте далее о клубе «Хорс».

Константин Андреев.

Предыдущую часть интервью с реконструктором Петром Дражниковым читайте здесь.

– Спасибо, просветил. Итак, тебя взяли в клуб «Хорс». А дальше?

– А дальше началось обучение. Следует, наверное, подробнее рассказать о целях и задачах этого и других подобных ему клубов. Если коротко – то это «материализация военно-бытовых аспектов определенного этапа истории определенной страны». «Хорс» тогда специализировался на Древней Руси VIII — XI веков.

В идеале следует определиться с прообразом воина, которого тебе хочется воссоздать в собственном лице и двигаться к намеченной цели по трем параллельным путям. Во-первых, необходимо досконально знать все особенности жизни, быта, прав, обязанностей и «вещного мира» своего героя, для чего следует изучать историю, быть в курсе связанных со своей темой археологических раскопок, общаться с коллегами, словом, искать и собирать информацию. Во-вторых, на основе полученных знаний нужно готовить соответствующий костюм и «орудия труда».

В нашем случае – это доспехи и оружие. Несмотря на кажущуюся простоту этого направления, есть один нюанс, существенно осложняющий жизнь добросовестным реконструкторам: всё должно быть абсолютно аутентичным, никаких имитаций и упрощений. Это касается и материалов, используемых в древности для изготовления той или иной вещи, и технологий. Простой пример. Можно, например, собрать кольчугу из шайб-граверов. Выглядеть (особенно издалека) она будет почти как настоящая, но в такой «чудо-кольчуге» вас даже на порог уважающего себя клуба не пустят. Дело в том, что в настоящих древних кольчугах окончания каждого разомкнутого кольца после сборки заводили внахлест, расплющивали и соединяли заклепкой. Представляете – КАЖДОЕ кольцо нужно заклепать! И, в-третьих, нужно обучаться воинскому искусству сражения на мечах.

– Твой ответ породил новые вопросы. Оставляет ли вся эта воинская подоплека шанс попасть в клубы женщинам и, если «да», то чем они занимаются – отвечают за «тыл» или, пренебрегая гендерными условностями, становятся «витязями в юбке»?

– Женщины в клубах есть. Например, из 7 — 8 постоянных членов «Хорса», состоявших в клубе, когда я туда пришёл, трое представляли слабый пол. Что же касается роли «дам» среди реконструкторов… На первых порах, когда это течение только зарождалось в нашей стране, женщины действительно пытались «играть в богатырей». Только это ни к чему. Во-первых, это не исторично, а во-вторых, наши бои хотя и регламентированы многочисленными правилами безопасности и потому бескровные, но, тем не менее, это – бои, поединки, требующие от участников определенных физических кондиций. И не случайно ни в одном «боевом» виде спорта не проводят смешанных соревнований, где участвовали бы и мужчины и женщины.

В клубе «Хорсе» учат девушек готовить еду теми способами, когда на Руси еще не знали, что такое печи с трубой, тем более, у нас не знали, что такое камин в доме. На чем готовили еду. Как обогревались славяне в домах задолго до появления у нас каминов из Европы и центрального отопления в городах.

Тем более что по мере развития нашего движения всё большее значение придавалось именно, как Вы это назвали, «тылу», то есть элементам повседневной жизни ратников, их быту. И именно на этой стезе женщины незаменимы. Они изучают и осваивают технологии изготовления тканей, рукодельничают, готовят так, как это происходило в средневековой Руси.

– А это что – какая-то особенная кулинария?

– Ну, как «особенная»… На Руси, например, в ту пору не знали ни картошки, ни помидоров. Соответственно, на фестивалях реконструкторов эти продукты под запретом. Кроме того, пользоваться желательно лишь исторически достоверной, «правильной» кухонной утварью: глиняной посудой, коваными или клепаными котелками, деревянными ведрами-ушатами. Словом, это своеобразное искусство.

Читайте далее о клубе «Хорс».

Константин Андреев.

Продолжаем интервью с Петром Дражниковым, начало которого читайте здесь.

– Извини, прерву твой рассказ. Хотелось бы сразу определиться с терминологией. Ты сказал, на сцене сражались «парни в костюмах древнерусских воинов». А как правильно древнерусские воины назывались? Богатыри? Витязи?

– Ох… Чтобы ответить на этот вопрос, сначала нужно рассказать о структуре наших «вооружённых сил» дохристианской эпохи, VIII — XI веков. Централизованного государства не было, Русь состояла из множества княжеств.

У каждого князя на службе состояла своя профессиональная дружина, своего рода «гвардия», выполнявшая основные оперативно-тактические задачи. Те, кто служил в таких войсках, назывались «дружинники». Причём, в этих маленьких армиях уже существовали свои воинские звания: командиры первичных подразделений – «младшие дружинники», над ними стояли «старшие дружинники» и т.п. Именно дружинников, причем, более-менее именитых, иногда называли «витязями».

Кроме того, тогда существовали вольные вооруженные формирования, членов которых называли «варяги» или на скандинавский манер «викинги». Это было что-то среднее между профессиональными наемными силами и разбойниками. В периоды геополитических затиший варяги промышляли опустошительными набегами к соседям, но при случае за оговоренную плату могли выступить на стороне той или иной «государственной» силы.
Наконец, когда русским территориям грозила серьезная внешняя угроза, на защиту родных земель вставали простые крестьяне. Они вливались в профессионально обученное войско на правах «призывников-срочников», только в отличие от нынешней практики не проходили никакого обучения и не обеспечивались ни оружием, ни обмундированием. Люди приходили в войско в своей повседневной одежде, приносили с собой охотничьи топоры и копья, могли вооружиться дубиной, так и воевали. Такие люди назывались «ополченцами».

«Армия», собранная для войны, называлась «ратью». Соответственно, всякого воина, независимо от его профессионализма и статуса, можно называть «ратником». В чем сила, брат, русских витязей? Они воевали всегда за свои земли, свои семьи, свою веру. Ну, а слово «богатырь» характеризует не принадлежность древнерусского «солдата» к тому или иному формированию, а его физическую мощь. Например, былинные богатыри Илья Муромец, Добрыня Никитич и Алеша Попович формально являлись волонтерами-дружинниками. Короче, любого «парня в костюме древнерусского воина» можно назвать или «воином», или «ратником».

Читайте далее о клубе «Хорс».

Константин Андреев.

Мы с Татьяной давно собирались это сделать — прогуляться по вечерней Москве в выходные. Причем, именно прогуляться, а не устроить вечерний шоппинг или наблюдение за улицей из окна теплого кафе. Поэтому и маршрут выбрали соответствующий, минующий людные места — от Крымского моста по набережной в сторону Каменного и дальше. Встретились на Октябрьской в восемь вечера утепленные и отправились гулять.

Пока шли вдоль набережной, обнаружили несколько ранее не известных нам новшеств развлекательного характера. Во-первых, от памятника Петру по Москве-реке плавает достаточно комфортабельный ресторан (именно плавает), работающий на борту очень комфортабельного теплохода импортного производства. Огромный зал плавучего ресторана накрыт прозрачной пластиковой сферой, выглядит с берега фантастично (жаль, не успел его запечатлеть на фото).

Во-вторых, (прошу снисходительно относиться к чукчам, вроде меня) обнаружили, что весь островок, на котором раньше была кондитерская фабрика «Красный Октябрь», буквально напичкан ресторанами, клубами и небольшими галереями (взяли на заметку). В-третьих, оказывается, уже работает пешеходный мост от храма Христа Спасителя к Якиманской набережной (правда, мы в темноте так и не нашли спрятанный за строительными лесами вход на подъемную лестницу, отложили до следующего похода).

Зато прекрасно прогулялись по Большому Каменному мосту, я сделал несколько снимков с видами на Кремль сквозь новогоднюю гирлянду. По мосту стремительно проносились автомобили, москвичи торопились купить своим близким подарки на новый год. Мы же неспешно продолжили свой путь в сторону Александровского сада.

Сад в это время (около 21 часа) был пустынным аж до самого входа в метро на станцию Боровицкая. Дальше до самой Красной площади уже появлялись редкие прохожие, спешащие к метро. Бесплатный туалет, находящийся перед входом на площадь избавил нас от небольшого дискомфорта, и мы, облегченные, вступили на главную площадь страны. На Красной уже который год зимой устанавливают большой (размером с хоккейную площадку) каток напротив ГУМа. Сеансы катания стоят недешево, поэтому даже в такую мягкую зимнюю погоду (минус 5 градусов) посетители катались достаточно быстро, места хватало всем. Посмотрев на гуляющих по площади граждан, мы спустились по Васильевскому спуску и перешли реку по Москворецким мостам к Большой Ордынке. И далее проследовали до станции метро Третьяковская.

Уже отогреваясь дома в ванне, мы с Татьяной решили, что маршрут весьма неплох (с некоторой коррекцией) для планируемой нами ночной новогодней прогулки по Москве. Поздравляю своих читателей с наступающим Новым 2012-м годом!

В первый декабрьский выходной в парке было оживленно — все вышли проверять лед на прудах. Но со льдом задалось не очень, местами он был, но еще не очень внушал доверия — не могли горожане доверить ему массу своего тела. По этой причине все развлекались в парке, как кому фантазия подсказывала в этот унылый декабрьский день, когда еще и не совсем зима на улице, но все по ней соскучились.

Не соскучилась по зиме только маленькая собачка, которая, видимо, прожив уже не меньше трех лет на белом свете, так и не обрела смысла тому, что по ее туалетным делам хозяева непременно выводят на улицу. Б-р-р-р! Сами бы попробовали справлять свои делишки в такую погоду, да еще бы и босыми выходили, как выводят меня. Именно так собачка, быть может и не размышляла (или не размышляла вовсе), но выглядела она сильно замерзшей, и ничто не могло соблазнить ее увернуть с курса «домой», когда хозяйка решила, что собачка больше не хочет, ни по большому, ни по маленькому. Да и сама хозяйка надышалась свежего декабрьского воздуха в парке.

Бодро бежала собачка на поводке по асфальтовой дорожке к дому, и даже радовалась тому, что ее хозяйка тоже торопилась в этот раз с прогулки. И даже не встретился на пути ни один противный барбос, который ей, собачке, и страшен и интересен всегда, в силу известных причин. Собачка помнила, что дома ее ждет ее вкусный корм из пакетика и, может быть, даже кусочек вкусной сосиски, которые всегда перекрывали запах сухого корма, дожидаясь хозяйку в тарелке на столе. А после ужина собачку ждал ее мягкая подстилочка, лежащая прямо под горячим, самым незаменимым радиатором отопления — о таком местечке в квартире далеко не каждый песик может мечтать. Только маленькой послушной собачке хозяйка позволяет так уютно лежать в самом теплом месте комнаты. Настоящий собачий курорт.

И уже до выхода из парка собачке и ее хозяйке осталось пройти каких-нибудь сто метров, как вдруг ухо собачки уловило неизвестный жужжащий звук со стороны лужи сбоку дорожки. Собачка моментально остановилась и посмотрела на воду. Что это за зверь там такой неизвестный купается в такую мерз-з-з-кую погоду? Вдруг машинка замерла и перестала жужжать, почти полностью погрузилась в воду. Да она тонет! Такая неизвестная, такая красивая, такая глупая зверюшка! Собачка посмотрела на хозяйку, как бы прося у нее помощи. Но хозяйка безучастно стояла и разговаривала по мобильному телефону с кем-то. И тогда внутри собачки проснулся спасатель, она напряглась и собралась броситься на спасение машинки прямо в лужу, презрев холод и опасность!

Р-р-р! Р-р-р! Р-р-р! Тяфф!

Но все закончилось благополучно. Стоявший поодаль мальчик снова запустил с пульта управления моторчик в машинке, она ожила и стремительно понеслась бороздить пространство большой лужи. Хозяйка тоже закончила свой разговор и напомнила своей питомице натяжением поводка, что не стоит эта суета их внимания, сил и отваги.

Я знал, что у моего друга Влада есть семнадцатилетний сын Петр, но не видел его тысячу лет и не знал о нём ничего, поэтому был очень удивлен, когда на одной из наших ежегодных загородных ассамблей вместе с Владом появился молодой человек с… полным комплектом древнерусских воинских доспехов и внушающим уважение мечом.

Оказалось, Петр Дражников всерьез увлекается ратной историей, состоит в одном из орловских «профильных» клубов и является, таким образом, участником довольно распространенного в наше время движения. Он и его единомышленники увлечены воссозданием быта и характерных компонентов военного дела средневековой Руси – как на уровне атрибутики, так и в плане общих культурологических компонентов.

Насколько всё серьезно, я понял, когда примерил обмундирование на себя (а вы бы удержались?). Вместе с мечом и шлемом доспех весил около 20 кг. Я почувствовал себя громоздким и неповоротливым. И сразу возникло множество вопросов к хозяину этих отнюдь не карнавальных вещей.

– Петр, расскажи, как ты ко всему этому пришел.

– Сначала подспудно накапливался романтический интерес к эпохе. Мальчишкой читал рыцарские романы, смотрел исторические фильмы и довольно скоро понял, что всерьез увлекся батальными аспектами: сражения, поединки, оружие. Особенно привлекала скандинавская культура – незатейливый романтизм викингов. История культуры интересует многих — и девчонок, и парней. Только девушки больше интересуются тем, что пели в то время, как одевались, какие были обряды у людей, какое свадебное платье, надевала невеста, что ставили на свадебный стол. Ну, а парней интересуют больше доспехи древних воинов, оружие. Вполне понятное для пацана увлечение.

Может быть, все так и осталось бы на уровне любительского неприкладного интереса, граничащего с простым любопытством, если бы не случай. Четыре года назад (мне тогда было 13) на празднике, посвященном Дню города, в городском парке я увидел выступление… Ну, тогда я ещё не знал кто это… Просто увидел, как на летней сцене на мечах сражаются парни в костюмах и доспехах древнерусских воинов. И всё происходило так, что сразу было понятно: это – не театральная постановка с хореографической заученностью движений, бутафорским оружием и предрешённым сценарием исходом поединка, а настоящий бой – пусть и показательный. И когда я это увидел, понял: это – моё.

Когда бойцы закончили свое выступление, подошел к ним, познакомился. Оказалось, свое искусство демонстрировали члены орловского исторического клуба «Хорс» (Хорс – славянский бог Солнца, сын Рода, брат Велеса). Ну, и моё общение с ними свелось к наивно-детскому «Ребят, возьмите меня к себе!». Взяли.

Читайте далее о древнерусских дружинниках.

Константин Андреев.

Я не отношусь к тем людям, которые любят делить праздники на «наши» и «не наши», разумеется, если эти праздники не относятся контекстно к чьим-то чествованиям побед в войнах с Россией. Но этим мой исторический и гражданский патриотизм ограничивается, а культурного патриотизма в контексте противопоставления иным культурам во мне нет и вовсе. Поэтому празднование дня поминовения всех святых на европейский (католический и протестантский) манер, прививаемое в России, меня ничуть не коробит.

Вернее, я полностью индеферентен к тому, как кто чествует святых — карнавалом ли, пустой тыквой или на литургии в православном храме. Подчеркну — культурологически я индеферентен, с точки зрения религиозной — терпим. Поэтому, увидев в то последнее воскресенье октября эту огромную тыкву в Нескучном саду, я не начал ее осенять крестным знамением и «отгонять бесов» от себя молитвами. Мне понравилось, как взамен ночной свече внутри тыквы дневное солнце создало свое насыщенное свечение.

Мне нравится тыква — и как продукт питания, и как в виде символа хеллуина. Выглядит забавно и вашпе не страшно, позитивно выглядит (что бы ни говорили об этом более ретивые мудрые апологеты православия). К такой тыкве остается только добавить немного украшений — купить бусы красивые, ожерелье или еще какое-нибудь украшение — получится еще веселее праздничек. Ведь сама голова сделана заведомо в стиле унисекс, чтобы каждый видел в ней свое «чудище» в соответствии с естественным гендерным разделением. Я хочу видеть женщину, украшенную безделушками, поскольку у меня часто наступление хеллуина почем-то совпадало с началом серьезных любовных романов. Бывает и так.

И вот я все это рассказываю про свою толерантность к европейской культуре, да не тут-то было. Стоило лишь обнаружить в овощном ящике вот такую причудливую морковь, первой мыслью было буквально сразу: «наш ответ хеллуину». Разумеется, в шутку.

Москва — город суетный, все больше по делам народ снует — хоть местный, хоть приезжий. И за собой такое заметил. Если по делу куда выехать из дома, так легок на подъем, ну, на вечеринку к друзьям еще могу собраться быстро и с удовольствием, а вот просто погулять в красивом парке — для этого нужен повод. Однако, и он нашелся скоро…

Вспомнил кстати, ради интересного рассказа в разговоре с Татьяной, как ездил со свадьбой в Архангельское еще в середине сентября. И еще тогда подумал ведь, как было бы неплохо здесь очутиться через месяцок, в конце октября, когда уже вся листва станет желто-красной, и как на этом фоне будет смотреться древнейшая богатая усадьба Архангельское, некогда принадлежавшая богатейшему роду российских вельмож Юсуповых.

Да тут еще по радио услышали случайно, будто там судятся за хозяйство расположенного на территории усадьбы военного госпиталя, вот я и похвастался, мол, был там не так давно — красота. «Ой! А я ни разу не была в Архангельском! Давай съездим?» Что же не съездить, пока не так холодно, да и вспомнил о своем впечатлении и желании прогуляться поздней осенью с фотоаппаратом. Да и ехать удобно — от метро Тушинская недорогая маршрутка быстро нас домчала, всего за 20 минут. И входной билет стоил недорого — для граждан РФ всего то 120 рублей. За такую роскошную усадьбу, на мой взгляд, даже продешевили немного в администрации местной. Впрочем, я не о том.

Уныло выглядела усадьба в конце октября. Отчасти потому, что все скульптуры уже упаковали в деревянные ящики гумозного коричневого цвета, как ячейки для клумб в парках закрывают. И без них сразу блеск и богатство убранства жизни графьев дореволюционных сразу померкло. Разве что низко свисающие пожелтевшие ветки лиственниц на фоне зеленых еще газонов создавали романтическое настроение, будто через жалюзи плиссе в парижском кафе любуешься на абсолютно иную форму социальной иерархии. Не так, чтобы завидуешь, но все же — понимаешь, откуда возникла некогда классовая ненависть у тех, кто пришел сюда вооруженной толпой в восемнадцатом. Обилие орлов на постаментах по любому поводу и памятник Екатерине в нише беседки с колоннами — все это иная цивилизация теперь уже для нас, почти как рассказы Уэлса о Марсе.

Если вы желаете заявить о себе на весь мир, нужно попасть в ТОП-10 поисковых систем — то есть, продвинуть свое мнение по поисковым запросам пользователей. Что такое оптимизация и продвижение сайта, доступно разъясняется на сайте www.10-top.ru. Там же указана и стоимость этих услуг.

Однако, на берегу Москва-реки мы снова вернулись в привычную среду московских обывателей — несколько подвыпивших компаний весело продвигали в жизнь тренды активных развлечений и песен под гармошку. Весло, с одной стороны, все же я задумался — вот и сейчас, как и тогда разрушили романтический флер простые люди, придя заявить о том, что их потребности важнее, чем чьи-то тонкие чувства. И лишь грустящая девушка в отражении осенних луж все куда то смотрела, пока мы не пошли к выходу…

Полемика началась как бы ни с чего — ну, сообщила женщина о том, как ее ужаснула поездка в столицу за одежками и памперсами с кормами для своих малышей. Не так, чтобы она впервые ее увидела (жила тут несколько лет), но уже отвыкла, живет с семьей за сто километров от Москвы последние три года, но что-то гложет, хочется ей высказаться. Вероятно, для того, чтобы убедить аудиторию (столичную) в том, как нам плохо тут живется, и себя — как ей живется хорошо.

К слову, с мужем все в порядке — пашет мужик на ниве предпринимательства, хорошо зарабатывает, дом строят большой в Подмосковье, два дома небольших уже имеют, двое детей. Но, как говорится, однажды количество прожитых за пределом мегаполиса лет, очень хочется женщине представить, как качество, качество счастья «новой русской пейзанки». В чем же оно?

Ну, к примеру, в том, что московский провайдер подает ей весьма неплохо интернет на мобильник, и она может многое покупать на американских торговых площадках, вроде ebay. Ну, так это вовсе не по-крестьянски, я бы сказал. Новые русские крестьяне даже долларов не имеют, они уже освоили цивилизованную торговлю в сток центрах, не жужжат и харчами не перебирают, и вовсе не за дешевизной гонятся, а просто стараются жить по средствам. Жизнь штука такая — одному человеку ebay удаленный удобен, а столичный мега молл кажется средоточием разврата и алчности, другому и просто сток-центр в радость, лишь бы быть одетым прилично и по средствам, выберите сами, какую купить одежду, хотя каждый дешевый магазин предлагает большие скидки на одежду. Только вот в чем незадача — крестьянские посетители сток центров скромнее себя ведут, они не занимаются пропагандой своего образа жизни, как небедные «новые русские пейзане», вроде той дамы. У них все проще — от зарплаты до зарплаты.

И точно также от зарплаты до зарплаты живут трактористы, которые работают на строительстве ее нового дома. Она и живет пока в старом, и контролирует, как они строят. Но ей все мало, ей показалось, что вот они такие возвышенные, с радостью за их с мужем деньги «буквально парят над техникой и все время радостные и светлые». И дальше следует ее вывод, мол — всем пора перебираться в деревню, осваивать «новую русскую пейзанскую» эстетику — отовариваться в ebay, плеваться на мегаполисы, мечтать в следующем году засеять огород цветами и травками, и целыми днями пропагандировать на интернет форуме свой прекрасный образ жизни. Что и понятно — кому-то достались мужья, чтобы и дом строить, и долларами расплачиваться, и об мега моллы пыль с ног стряхивать, и чтоб трактористы летали пред твоими очами, когда ты на улицу пялишься день деньской из окна (ведь не до огорода пока).

Одного не понял — ни слова благодарности в адрес мужа не услышал. Ведь это он все это пейзанство ей обеспечивает (и детям). О муже вообще много критики (но я ее опущу). Я лишь одного пожелаю женщине — чтобы летающие трактористы не расширили амплитуды своих полетов дальше своей техники и строй площадки. А то, они такие «новые русские пейзанки», не знающие того, как это муж поколачивает по субботам для порядка, просто — чтобы пореже пялилась на мужиков, хоть бы и трактористов, даром что ли летающих. Если вы понимаете, о чем я…

О неудавшемся нападении на кабинетскую почту сообщали сибирские газеты в 1909 году. Особое внимание к этому случаю привлек не сам факт нападения, сколько чудесные обстоятельства, из-за которых грабители ничего не смогли похитить. Но обо всем по порядку. Чиновниками главного управления Нерчинского округа на днях были получены письма с Казаковского промысла о нападении на кабинетскую почту. Дело было так.

Из Нерчинска отправилась на Казаковские промыслы кабинетская почта на двух подводах; впереди на тройке лошадей, ехали кассир промыслов Филиппов и его племянник — стражник, у них находились и деньги, в сумме 15000 рублей, которые предназначались для расплаты с подрядчиками, рабочими и на другие нужды; на второй подводе позади ехал другой стражник.

Современные технические средства защиты от грабежей и разбоев упреждающего характера основаны на системе видеонаблюдения по всему периметру объектов (движущихся или стационарных). Одним из лучших устройств видемониторинга считаются видеорегистраторы BestDVR, с техническими характеристиками которых можно ознакомиться здесь: http://alpatech.ru/shop/brands/bestdvr. Эти регистраторы не поют и не пляшут — восемь камер наблюдения фиксируют все, что происходит вокруг объекта на 360 градусов.

Не доезжая верст десяти до селения Монастырского, из лесу в проезжающих неизвестными злоумышленниками был сделан залп из ружей и револьверов, которым были убиты две пристяжные. Филиппов и стражники выскочили и закричали: «Стреляй их, стреляй!» Но в это время последовал второй залп нападающих и им были убиты лошадь второй подводы и кассир Филиппов.

Стражники, захватив оружие, проползли в лес, причем один из них, легко раненый, успел впопыхах схватить пакет с простыми бумагами, а все деньги остались в повозке. Кабинетская почта оказалась бы в руках злоумышленников, если бы в это время не послышались голоса и не спугнули нападавших: невдалеке ехал крестьянин с двумя девицами, которые были навеселе и громко пели.

Это спасло почту. Вскоре еще показались на нескольких подводах священнослужители — и к этому времени злоумышленники скрылись. Когда священнослужители подъехали, из лесу вышел обрадованный помощью стражник и сперва напугал их своим видом, но потом уверил, что он стражник. По делу началось дознание, прибыла тотчас же монастырская сельская власть и труп Филиппова был поднят; деньги в целости доставили по назначению. У убитого Филиппова остались семья и дети.

Мотивы, приведенные в прописанном журнале горного совета, послужившие поводом к закрытию завода, настолько грубо измышлены, что можно только удивляться отчаянной смелости, с какой наши инженеры проводили и обделывали дела. Еще более удивительно то, что подобные дела проходили в Петербурге, где, говорят, бывали люди, служившие на Алтае десятки лет, знавшие все лучше, чем свои пальцы, а между тем поверившие, что нездоровый климат служит препятствием к образованию прочного при заводе населения, тогда как и в настоящее время население существует в значительных размерах.

Эти же люди не усомнились в том, что сплошные рудные месторождения, окружающие завод на громаднейших пространствах, оказались выработанными на очистку, а между тем и не такому заводику — игрушке, а и заводу Круппа была бы тут работа на тысячи лет. Кто бывал в томском заводе, тот изумлялся обилию разнородного прекрасного леса, растущего так густо, что даже и на почтовом тракте нет возможности пройти несколько шагов от дороги, а господа инженеры заверили, что леса нет и что уголь приходится возить из обского лесосека за 132 версты от завода.

Известно, что сосновый уголь выжигался верст за 10 — 15, а пихтовый около самого завода, и что существование такого дальнего лесосека, как 132 версты от завода, вызывалось никак не потребностью, а системой, дававшей возможность дельцам наживать громадные капиталы, в особенности при обязательном труде, где главная задача состояла именно, в том, чтобы как можно более затруднить крестьянам отбывание заводских работ и чрез это обирать с них, больше денег за фиктивно отбываемые работы. Для этой-то именно цели существовал за 120 верст и тельбесский рудник.

Безнадежное положение гранитной, залитой вместо цемента свинцом плотины, находящейся и теперь в отличном состоянии и могущей простоять в этом виде веки-вечные, одновременное обветшание всех заводских строений, недостаток движущей силы, (воды) в такой многоводной реке, как Чумыш и наконец, кто поверит, недостаточный приток воздуха для воздуходувных машин, согласитесь, все это верх смелости и изобретательности, какой когда где либо надувалась казна! Такова гордость наших дельцов, стяжавших себе всероссийскую известность! Вы спрашиваете Как все это сходило?!….

Старик прищурился и, наклонясь над ухом, промолвил с ехидным смехом.
— В Питере кум сидел, дань получал! ха-ха-ха!
— Ах, сударь! да и то ли бывало, рудники затопляли перед ревизией, каменноугольные шахты годами горели, в одном месте декорации выставляли, швейцарские скалы да мостики показывали, а в другом стон стоял. А насчет пиров, ох, какие мастера были. Гостю гаванская сигара, гостю токайское, гостю… ничего не жалели! А вы, говорите, теперь ревизия!..
Старец захохотал снова злым, холодным, безжизненным смехом и лицо его мне напомнило лицо мертвеца! Это была как бы страшная, бездушная ирония смерти над страдающей и томящейся даром в бесплодных муках, стремящейся выбиться из своих пут, молодой жизнью. Жизнью, которая в итоге, прорвется через кучу социальных и политических экспериментов и пострашнее этого, научится видеть прибыль в созидании, а экономить вместе с зина ру без ущерба для благосостояния государства. Когда еще это будет? Когда?

«Из жизни сибирских заводов», 1882 год.

Для соблюдения выгод Кабинета (так сказано в рапорте управлявшего Салаирским краем от 30-го марта 1864 г.) все имущество томского завода разрешено продать, а затем отнести в невозвратную потерю: угля пихтового 2.555,2 коробов, руд железных 93,835 п. 16 ф., чугуна в штыках и бракованных изделиях 25.845 п. 34 ¼ ф., флюсов разных 10,006 п. 25 ф.; также поступлено и с числившимися в наличности лесными материалами.

После этого, часть годных различных инструментов на 2,424 руб. 63 ¼ к. передана в другие заводы. Множество же заводских построек (кроме церкви), механические устройства и прочие принадлежности, стоящие заводу 32,721 р. 8 к. проданы — как вы думаете, за сколько — за 930 р. При этом покупателям сдано домашним образом 29,569 пуд. чугуна; а всего от продажи имущества, оцененного в 60,582 р. 54 ¾ к., выручено 1442 р. 10 ¼ к., а израсходовано, «для соблюдения выгод Кабинета», на хранение оного с половины 1864 года до 1 марта 1870 г., т. е. до окончательной, распродажи 5,828 р. 27 ½ к.

Нет, каковы хранители-то, скажите! Хранили полушку — за хранение рубль! ха-ха-ха! — разразился старик! — Кроме того, еще являлись расходы по командировкам туда чиновников, по перевозке дел и пр. Итога всем расходам подводить не беремся (мы точно сосчитали только приход от продажи имущества), потому что и приведенные цифры достаточно уясняют выгодность операции по продаже имущества томского железного завода, с уничтожением которого погибло железное производство на Алтае, крайне необходимое для целого края, население которого должно все железо приобретать из-за Урала, платя за него в три дорога.

Я сказал; что все имущество томского завода оценено в 60,582 р. 54 ¾ к., но что оно стоит в десять раз дороже — это несомненно. Доказательством этому служит, что из одной кричной фабрики, ее печей и горнов предполагалось добыть 571,600 штук кирпича и железа разных сортов, не считая шпилей и гвоздей — 3.320 пудов (рапорт смотрителя Протопопова 20-го мая 1868 г., № 39). Как дешево стоили в то время заводам постройки можно судить из того, что по заводскому инвентарю тамошняя церковь обошлась казне всего 468 р. 83 коп.

Усиленный стараниями дельцов о передаче им для эксплуатации заброшенного завода не увенчались успехом. Как и почему случилось это — неизвестно, а потому осталось только окончательно разорить этот завод и стереть с лица земли следы его, для чего наши дельцы нашли необходимым к числу строений его, проданных за 930 руб. как бы в придачу, отдать покупщикам даже и плотину, созданную многолетним кровным трудом обывателей того завода, которой никакая ненастная погода не была страшна, и тем прекратить сообщение через реку Чумыш, не только местным жителям, но и вообще прервать как почтовое, так и торговое сообщение городов Барнаула и Кузнецка. Благодаря только вмешательству в это дело г. томского губернатора сказанная плотина уцелела и дело о недозволении местными обывателями покупщиками произвести расхищение капитальной плотины не приняло оборота о бунте.

«Из жизни сибирских заводов», 1882 год.

Прежде чем сказать что-нибудь по существу этого приснопамятного для всего Алтая документа, мы должны вспомнить, что здесь цена на железо существует от 2 руб. 70 коп. до 3 руб. 50 коп., и притом только в центральных торговых пунктах, а по другим местам цена гораздо выше. Между тем выделка железа в томском заводе могла обходиться не дороже 60 — 70 коп. за пуд, а при рациональном хозяйстве и изгнании хищничества и того дешевле.

Понятно, какие выгоды могло иметь население от действия этого завода и, какое благодетельное влияние удешевление железа оказало бы на экономическое и культурное развитие края. Чтобы показать наглядно, насколько справедливы инженерские доводы относительно невыгодности производства на этом заводе, я попрошу позволения опять прочесть документик. Люблю их до смерти.

Старый приказный! А именно: рапорт пристава, адресованный в алтайское горное правление от 28 января 1864 года за № 2, в котором оный доносил,. «что им выплавлено кричного железа 11,663 пуда и из того сортового 5,102 пуда, стоимость всякого пуда кричного железа с цеховыми и накладными расходами, равно с причислением убытков, понесенных от перековки инструментов и вещей, обошлась 1 руб. ½ копейки, а сортовое до 1 руб. 50 коп.» Но, несмотря на это, судьба томского завода решена бесповоротно. Инженеру же Ф., после самых усиленных стараний, не удалось заарендовать его для себя и братий, а потому он, пристроив зятька своего Мотю к заведыванию кабачными делами на правах владельца-собственника алтайских земель, уехал в Питер с благоприобретенным в виде одного миллиончика, где игрой на бирже наверстывал потери от постигшей его неудачи.

Насколько миниатюрно производство оставшегося в живых гурьевского железного завода, можно судить по следующим цифрам: в 1880 году выделано железа 25,850 пудов, железных изделий 2,134 п. 12 ф. и таковых же чугунных 9,081 п. 26 ф., т. е. почти то количество, какое нужно самим заводам. Из ведомости, представленной в алтайское горное правление управлявшим томским заводом 20-го января 1864 года за № 27, видно, что в том заводе по 15-е января 1864 года числилось имущества и материалов на 60,582 р., 54 ¾ к. Надо заметить, что устройство всех зданий этого, как и других заводов, а также заготовление камня, кирпича, полимерную глину купить, леса и других материалов производилось обязательным трудом, а потому находившееся на заводе имущество при наемном труде должно бы стоить в десять раз более того, чем оно стоило прежде. Одну заводскую плотину, стоящую заводу 5,674 р. 24 ¼ коп., в настоящее время едва ли можно устроить меньше как на 100,000 руб.

«Из жизни сибирских заводов», 1882 год.

«Теперь я вас спрошу, каково подведено! как пишет-то! а!» — воскликнул старичок, кладя, очки. И затем, снова надев очки, погрузился в чтение деловым голосом опытного докладчика. «Основываясь на всем вышепрописанном, горный совет, под председательством господина главного начальника алтайских заводов; в заседании 23 апреля положил:

1. С настоящего же времени приостановить в томском заводе дальнейшее заготовление в запас как собственно заводских материалов, так и других припасов.
2. Просить алтайское горное правление, согласно предположению г. главного начальника алтайских заводов, представить в Кабинет мнение совета и ходатайствовать о скорейшем разрешении закрытия с 1863 заводского года томского завода, чтобы иметь возможность дать знать г. управляющему этим заводом о приглашении уволенных заводских мастеровых переселиться в гурьевский завод или в другое место, так как с закрытием томского завода не может исполниться предположение об устройстве здесь горнозаводской общины, к которой могли бы причислиться уволенные мастеровые.
3. Просить г. управляющего томским заводом приготовить к будущему осеннему совету подробную опись заводскому имуществу, с означением вещей, могущих быть годными для употребления на других заводах, или могущих, если они чугунные и нетяжеловесные, быть перевезенными в гурьевский завод для переплавки и переделки в железо. А также обозначить и те, которые, по негодности пли по значительному весу, не могут быть перевезены в гурьевский и другие заводы и должны остаться при томском заводе и почислиться в издержанные безвозвратно.

***

Современные дизельные электростанции «Cummins C80D5» способны сделать рентабельным любое малое и среднее производство даже в глухой тайге. Подробности о ценах, ТТХ и условиях доставки смотрите на сайте generent.ru. План ГОЭЛРО не выдержал испытания историей — сегодня рулят автономные генераторы электричества.

— Так вот документик-то! на основании его и сплавили завод, прибавил старец. Далее он продолжал рассказ:
— Когда был прочитан этот журнал, все изумились блистательному изложению и чертовской находчивости сочинителя. Ура! раздалось в заседании, героя поздравляли, обнимали, лобызали и качали. Один из советчиков, вероятно еще по малоопытности, обмолвился, что в рассуждении воды и воздуха можно бы коснуться поосторожнее, но ему было основательно замечено: «пока у нас будет там Луканчик, то все будет хорошо. Не даром же мы платим ему восемьдесят тысяч в год; похерим, батенька, похерим ваш завод, да и баста, а потом сами, как своим, по-своему орудовать будем». Но похерить-то похерили, а поорудовать, как со своим, пока не успели, хотя еще надежда на это не потеряна.

«Из жизни сибирских заводов», 1882 год.

Как это всегда принято в тоталитарном государстве, закрытием заведений психологических лабороторий, исследовавших возможности психоанализа для моделирования совершенного строителя коммунизма Совнарком в 1925 году не ограничился. Фрейдизм был официально заклеймен как вредное буржуазное лжеучение. И дело, конечно, не в половом воспитании Васи Сталина. Просто идеологи поняли: грядет эпоха великих Мифов, новых Святынь, подвергать которые какому-либо анализу – кощунственно.

В самом деле, миф о Павлике Морозове, «заложившем» во имя идеи собственного отца, сразу как-то скукоживается в свете рассмотрения его через призму Эдипова комплекса. Да и фаллические поползновения Ермакова на гоголевский «Нос» – цветочки по сравнению с тем, что психоаналитик выдаст при виде орудия труда Стаханова. Трудовой подвиг при этом померкнет.

Гораздо удобнее управлять обществом и стимулировать трудовые порывы «стахановцев» банальным «длинным рублем» и теми перспективами, которые он открывает. Никакие социалистические соревнования и дефициты не стимулировали общество рыть носом землю в поисках денег, как обычные акции скидок на товары (которых в магазинах ну просто завались) через купонаторы региональных филиалов, вроде акций скидки купоны новороссийск или Можайск, Пермь (далее по списку всех городов). Есть товар, есть цена, установленная продавцом (свободная, рыночная, кусается), и есть скидки, купоны на скидки — подсуетись сейчас, и получишь желаемое дешевле. Вот и все, и никаких вычурных идеологий и сложных научных гипотез.

И всё же одну социальную инверсию из учения Фрейда я попытаюсь извлечь. Если каждый человек, согласно Фрейду, в своем развитии последовательно проходит все стадии развития общества – от первобытно-общинного и далее, то, быть может, и социуму в целом присущи комплексы и неврозы, характерные для отдельно взятого человека? Судите сами. Процитирую источник, означенный в Интернете весьма причудливо: Внутренний Предиктор СССР. «О механизме власти мифов над историко-политической реальностью»:

«В соответствии с алгоритмикой мифа об Эдипе в августе 1991 года «элита» прикончила своего «папу» – СССР (как хозяйственно-территориальный комплекс), а спустя три года – в 1993 г. – женилась на собственной «маме», предварительно ее изнасиловав (была уничтожена советская власть как форма организации государственного управления делами общества). Если «элита» и далее будет жить и рулить под властью алгоритмики этого мифа, то в финале – полная слепота и изгнание».

Можно оставить на совести красной евгеники всевозможные педологические эксперименты первых послереволюционных лет. Остановиться можно лишь на одном (зато каком!) из них. В 1920 году уже известный нам профессор И. Д. Ермаков при поддержке Троцкого создал при Государственном психоневрологическом институте отдел психологии и руководил им. Детищами именно этого отдела стали два уникальных заведения. В Питере и Москве были открыты детские «дома-лаборотории».

И пусть опыты на детях в этих «лабороториях» проводились скорее умозрительные, нежели практические, страшненькой сути это не меняет. Набрали детишек (причем, не беспризорников каких-нибудь, а самых что ни на есть КОНКРЕТНЫХ детишек. В московском Доме ребенка, например, сын Сталина Василий воспитывался) и решили: давайте-ка мы изолируем их от несовершенного пока что общества и попробуем воспитать, подвергая ежесекундно психоанализу и внося общественно полезные коррективы в бессознательное.

И попробовали. На практике это означало примерно следующее. Ежели, скажем, учительница замечала, что мальчик проявляет сексуальный интерес к девочке, она должна была сначала (в строгом соответствии с рекомендациями психоанализа!) перенести этот интерес с девочки на себя (!) (добиться «трансфера»), а уже затем мягко направить его в некое позитивное русло, то есть исхитриться перебросить из сексуальной сферы в творческую. Равносильно тому, как желающему отправиться сегодня туристом на курорт в Египет, предложили бы заменить туры в Египет из Уфы в ноябре рисованием изображений египетских курортов и себя любимого — и чтобы человек от этого приобрел настоящий загар и испытал запах моря в носу.

Расцвет этого маразма пришелся на 1923 год, когда Ермаков возглавил им же созданный Государственный психоаналитический институт. В «Положении» об этой конторе были определены три главные задачи: 1) организация научно-теоретических исследований в области психологии взрослых и детей; 2) научное изучение вопросов, вызванных государственными потребностями; 3) подготовка научных работников вузов в области психоанализа.

Нетрудно догадаться, что основная часть пункта второго – удовлетворение потребностей государства в высокосознательных «зомби» – с треском была провалена, а психоаналитический институт и дочерние по отношению к нему детские дома-лаборатории с не меньшим треском закрыты.
Говорят, имел место такой анекдот.
Как-то маленького Васю Сталина привезли из детского сада-лаборатории домой на побывку.
– Ну, сынок, расскажи, что вы делаете в своем Доме детей? – поинтересовался заботливый отец.
– Нас учат заниматься онанизмом, папа, – ответил простодушный Василий.
С этого, дескать, разгон психоанализа в СССР и начался.

Фрейд вообще за словом в карман не лез. К курению Фрейд пристрастился еще в босоногом детстве – лет в шесть-семь. Впоследствии курил много и со вкусом. В лучшие годы выкуривал по два десятка сигар (!) в день. Коллеги, уже знакомые с логикой психоанализа, трактующего курение как форму оральной навязчивости, пытались «подколоть» Фрейда, недвусмысленно намекая на фаллическую форму любимых им длинных и толстых сигар. Зигмунд был невозмутим: «Иногда сигара – это просто сигара!».

Теперь полагают, что именно курение привело к образованию во рту у Фрейда злокачественной опухоли. Произошло это в 1923 году, Зигмунду было 67 лет. Впоследствии он перенес 39 операций, к успеху не приведших. В 1929 году личным врачом Фрейда стал некий Макс Шур, с которого ученый взял клятвенное обещание: когда положение станет безнадежным, а боли нестерпимыми, тот мягко положит конец страданиям. Шур согласился. С диагнозом «рак» Фрейд прожил 16 лет. За это время он написал и опубликовал пять новых фундаментальных трудов, то есть он даже не «боролся с болезнью», он просто жил. А боли с каждым годом усиливались. К 39-му восьмидесятитрехлетний ученый плотно «сидел» на морфии. В сентябре 1939-го Фрейд объявил Шуру, что пришла пора давний уговор об эвтаназии выполнить. Шур слово сдержал. Сигизмунд Шломо Фрейд получил смертельную дозу морфия. Последними его словами были: «В этой книге Бога нет».

В нашу страну (Российскую тогда еще империю) учение Фрейда сравнительно легко проникло еще в конце XIX века, то есть вскоре после своего возникновения. Более того, в начале века ХХ Москва, по утверждению самого Фрейда, была третьим мировым психоаналитическим центром после собственно Вены и Берлина. Показательный факт: первым иностранным языком, на который перевели книги Фрейда, был русский! К 1917 году на первые роли в деле пропаганды психоанализа в России вышел некто Иван Дмитриевич Ермаков. В этом предложении, впрочем, сплошные неточности. Во-первых, что значит «пропаганды»? Фрейдизм – не марксизм, ни в какой пропаганде он не нуждался. Речь шла о глубоком и серьезном изучении, чем, собственно, Иван Дмитриевич и занимался. Во-вторых, что значит «некто»? Это сейчас, для большинства не имеющих специальной подготовки читателей «некто», а тогда — достаточно известный ученый, физиолог и психиатр, между прочим, – ученик Сербского. В 1913 году он был избран членом Парижского общества невропатологов и психиатров.

Нес человек передовое учение в отсталую страну, выступал с докладами перед коллегами; можно сказать, просветительством занимался. Именно его перу принадлежит труд, весьма красноречиво характеризующий необъятность просторов, открывающихся перед толковым психоаналитиком в стране, которую в принципе невозможно понять умом: послесловие к повести Гоголя «Нос»! Нетрудно догадаться, что нос трактуется в этом трактате как фаллический символ, а не оригинальные подарки в виде носов-костюмов из соответствующего магазина. Весьма органичное для классического психоанализа понимание Николай Василича. Ну да нос с ним! «Песня» совсем не о том. Так уж сложилось, что когда фрейдизм вдруг оказался востребован молодой советской властью, «под рукой» у нее оказался именно Иван Ермаков. Уже маститый, но еще прогрессивный.

Константин Андреев

Чтобы понять, почему вдруг насквозь «буржуазное» учение Фрейда было поставлено под ружье разборчивой советской властью, следует «отмотать назад». Лев Давидович Троцкий был человек широких взглядов и разносторонних интересов. Будучи в 1908 году по своим революционным делам в Вене, он познакомился там с Эрнестом Адлером – одним из любимых в ту пору учеников Фрейда.

Адлеру, увлекавшемуся социалистическими идеями, было, наверное, интересно поговорить с видным теоретиком мировой революции. В порядке культурного обмена Эрнест изложил Льву Давыдовичу основы фрейдизма. Учение Троцкого заинтересовало. Во всяком случае, когда пришло время, он о венских своих встречах вспомнил и призвал фрейдизм под знамена социализма.

А дело было вот в чем. Когда те, «кто был никем», «стали всем», оказалось, что они совершенно не умеют себя вести. Не в том смысле, что «в приличном обществе» (никакого «приличного общества» на одной шестой суши больше не было), а вообще, в принципе. Мало того, что рабочие и крестьяне грабили, убивали и насильничали (сие малодушно квалифицировалось как «пережитки старины»), они совершенно не желали строить социализм! Вот тут Троцкий и вспомнил о фрейдизме. Теория австрийского ученого, не затрагивая святого (то есть классового превосходства пролетариата над всеми прочими), убедительно объясняла непотребное поведение гегемона и даже, вроде бы, сулила излечение его от «пережитков». Более того, поставленный на промышленную основу психоанализ виделся Троцкому способом вырастить, как герань в горшке, новое поколение психически модифицированных строителей социализма, все комплексы которых будут с младых ногтей сублимированы в радость труда.

Словом, как это часто бывает, следствие перепутали с причиной. Если психоанализ, оперируя подавленными желаниями и детскими страхами, действительно позволял понять, почему конкретный человек поступил так-то и так-то, то коммунисты решили, что возможна инверсия: формируя детские страхи определенного содержания и подавляя определенные желания, можно программировать человека на определенные поступки. Иными словами, советская власть самонадеянно решила, что заменит человеку его «Ид» и «Супер-Эго», оставив индивидууму лишь высокосознательное и идеологически выдержанное «Я». Впрочем, индивидуумами историю никто не мерил. Речь шла об обществе. А общество в ту пору интересовали абсолютно «шкурные» задачи — продажа кроликов или самогона — все мечтали выжить в начатой большевиками мясорубке, и хоть немного, пусть за счет алкоголя, но получить чуточку радости, невзирая на трагическое своеобразие навязываемого советского бытия.