текст | эксперт - что читать

Маккарти Кормак. Дорога

Khalilullin — Mon, 23 Jan 2012 16:38:17 +0000

Очередная книга одного из самых известных писателей Америки и, пожалуй, самая любимая читателями по всему миру; неизменно вносится в разнообразные списки самых лучших книг 21 века.

«Дорога» — это типичный образчик американской литературы, со всеми ее достоинствами и недостатками. Не сказать, что оригинальность идеи романа превосходит все немыслимые ожидания — произведения похожего идейного содержания а-ля survival fiction уже существовала: взять хотя бы Джека Лондона, любившего закинуть своих героев в пучину суровой борьбы за выживание; был еще небольшой рассказ, но все же сходный по сюжету у Рэя Брэдбери, «Каникулы», тоже о оставшейся в живых семье, путешествующих по железной дороге на дрезине; «Я — легенда», и т.д. А угроза ядерного апокалипсиса и последующего постъядерного откровения стала idea fix литературы современности, да что и говорить — искусства в целом.

А теперь о реализации идеи романа. Определенно, затягивает, даже с учетом некой отрешенности и монотонности повествования, в котором постоянно идет борьба главных героев романа с окружающим их враждебным миром. Надо сказать, Маккарти мажет по-черному, не скупясь на неприятные детали, даже с учетом очень краткого и лаконичного языка повествования. Трупы, обглоданные и застывшие в пепле, становятся типичным антуражем для декорации постъядерного мира; все живое погибло, все человеческое отвергнуто — процветает разбой, каннибализм и мародерство; человечество использует остатки достижений и продуктов цивилизации, и обречено на гибель.

Сама же дорога — это метафизическое порождение романа, своеобразное магнитное поле, притягивающее к себе героев, и не дающих им уйти с нее;дорога — одна из многих, пролегающих по стране, но занимающее центральное место в жизни героев, дорога надежды и одновременно скорби и тягот. На фоне всеобщего безумия Отец и Сын заметно выделяются своими моральными качествами, не допускающие и мысли о каннибализме, и готовые поделиться пищей с ближним. Они уже на последнем издыхании, следующие заранее намеченному пути, скрытому от читателя в скупых диалогах между родственниками и повествованием автора, упоминавшего пару раз только слова «побережье» и «юг». Автор не детализирует, почему все вымерло и куда все идет, оголяя повествование романа до простого описания пути, по мере приближения к цели пути нагнетая атмосферу саспенса.

Еще одна характерная черта произведения — незримая печать бесмысленности существования и отчаяния, сквозящая в каждой строчке. Именно отчаяния — главные герои следуют по маршруту, уверенные в собственной смерти, и с каждым шагом готовящиеся к ней, но страх продолжает руководить их действиями и заставляет прятаться в кюветах от прохожих. Каждый из героев по своему обречен — больной отец, маленький сын, который без отца может попасть в руки к людоедам, поедающим своих новорожденных детей. Роман одновременно затягивает и отторгает — порою кажется, что Кормак Маккарти занимается созерцанием мира сквозь черную повязку, подобно Каспару из «Утонченного мертвеца» Роберта Ирвина, изображающего из себя слепца, и стремящегося по-своему созерцать мир. Периодически повествование становится настолько обрывочным и мрачным, что читателя, как и героев, начинает обволакивать атмосфера клаустрофобии и паранойи.

Но «Дорогу» читать надо. Хотя бы потому, что автор не мнит из себя гуру, и не злоупотребляет псевдофилософскими рассуждениями, аккуратно раскладывая жизненное кредо героев в их скупые диалоги; хотя бы потому, что никто до этого не писал так проникновенно и захватывающе о реальных вещах в пока еще нереальном мире. Пока еще...

Берроуз Уильям Сьюард. Города Красной Ночи

Khalilullin — Fri, 20 Jan 2012 12:06:35 +0000

В июне 1981-го пять молодых мужчин, все активные гомосексуалисты, были доставлены в клиники Лос Анджелеса ,с диагнозом пневмокистная пневмония.Двое из них умерли. Стало известно, что эта смерть вызвана осложнением новой, никому не известной болезни, которую ученые окрестили GRID, вирус иммунодефицита, приобретеенный гомосексуальным путем. Позже выяснилось, что данный вирус передается не только между гомосексуалистами, но и гетеросексуальными партнерами, и вирус получил свое официальное название — СПИД.

В 1981 году вышла книга Берроуза, «Города красной ночи».

Знал ли Берроуз о существовании смертоносного вируса, или сходство между книгой и реально происходящими событиями случайно, сейчас не имеет значения.

Эта книга является духом времени, артефакт эпохи и сумбурный дайджест 20 века, пропитанный аллюзиями Вудстока, войны во Вьетнаме, хиппи, битники,наркотики, Ла Вей... Поэтому неудивительно, что после отрывка из исторической книги о коммуне Мисьона, процитированной Берроузом в качестве предисловия, было написано посвящение всем древним темным богами из различных верований. Эта игра писателя, мистификация в духе Кроули, и станет одной из особенностей книги. А она противорчива — ее называют либо бездарностью, либо шедевром. Неискушенный читатель захлопывает «Города» уже при первых упоминаниях актов гомосексуализма — а ими книга пестрит. Мир Берроуза — не стесняющийся деталей, доходящий до порнографичности; гипертрофированный магический реализм Фаулза, Кастанеды, упоминающихся по ходу книги. Автор по-своему морализирует, пользуясь приемами по сути аморального языка — это придает произведению гротескный вид; фантастическая подоплека романа усиливает это чувство. Вирус, странным образом возникший и поражающий людей (Камю Чума), и превращающих их в одержимых сексом и смертью, и выходящий из природы человека (Эрос и Тантос); Описание Касбы — аллюзия на «Дом в тысячу этажей» Вайсса, город, наполненный пороками и различными средствами, способными подарить неисчислимые и опасные удовольствия.

Повествование изначально ведется в двух временных отрезках — 70-е, и начало восемнадцатого века. Мир городов Красной ночи — это сюрреалистический мир, отражение реальной действительности; в нем есть все — сексуальные практики, содомия и неуемное употребление наркотиков, социальные волнения, конфликт на Ближнем Востоке (если обратить внимание на название Городов Красной ночи). Не случайно на обложке первого издания была помещена картина Босха «Триумф смерти», как нельзя лучше отражающей концепцию произведения. Стиль повествования Берроуза — это рваное, подчас сконцетрированное не на линейном сюжете, а на отдельных моментах — жестокости, совокупления, животной страсти, ярких, запоминающихся моментах. Остальная часть — это простые элементы обыденности, упоминающиеся,уводит читателя в дебри повествования, уже со следующего абзаца меняя место нахождения главного героя. Язык романа не косноязычен и не пестрит неудобными оборотами — все предельно просто и увлекательно; но читая, периодически начинаешь возвращаться к абзацу выше, или заново перечитываешь предложение, потеряв нить повествования, ускользающую мимо взгляда при минутной потери концетрации.

«Города Красной ночи» — это китч в квадрате, кинематограф Голливуда в проекции Босха; иногда создается впечатление, что все жанры — от исторического фильма до триллеров были собраны на одной площадке для съемки одного фильма. К слову, одна из глав, так и называется — "Неужели Голливуд так ничему никогда и не научится?«.Берроуз постоянно, явно или подспудно, поддевает кинематограф, представляя описываемый сюжет в виде сценария фильма, фантасмагорического, с неестественным оттенком адской буффонады, где смерть принимает характер обыденного ритуала с сексуальным оттенком.

Но все же, снять фильм по этому роману — это задача, равная по сложности попытке уместить «Войну и мир» Толстого в рамки короткометражного фильма. Берроуза практически невозможно критиковать по меркам общепринятой литературной критики — он сам создал свой стиль написания, далекий от постмодернистских ухищрений и интеллектуальной игры словесами. Но формула «Ничто не истинно. Все дозволено», упоминаемая В «Городах», и приписанная имаму низаритских измаилитов Хассану Ас-Саббаху как нельзя лучше характеризует произведение Берроуза.

Вульф Том. Костры амбиций

kostochka — Wed, 11 Jan 2012 09:07:15 +0000

Начну с того, что Том Вульф для меня — писатель особенный. Не любимый, не самый лучший, а именно особенный.

Начну издалека и с другого писателя. Лет так десять-двенадцать назад попалась мне в руки книга Э.Канетти «Ослепление». Я была потрясена! И самой книгой, и просто невероятной силой эмоций, которые вызвали у меня персонажи книги. От ненависти к ним и непонимания их меня буквально трясло. Я спать не могла, всё время спрашивала себя «почему?», ответы какие-то искала, никак не могла расстаться с книгой, и, боясь ее закрыть, перечитывала даже выходные данные. Никогда, ни до, ни после, книги не вызывали у меня сопереживание такой силы. Мысли,чувства,вопросы,да все что угодно,но не это... До того момента, пока я не познакомилась с Вульфом.

Казалось бы, с чего. Там Кафка, здесь — даже рядом не лежало... Но опять — те же невероятно сильные чувства, сопережевание на грани людям (именно людям,а не персонажам), которые вообще мне не нравятся. Так что книги Тома Вульфа для меня, в первую очередь, переживание эмоциональное, и только во вторую,интеллектуальное.

Я намеренно пишу «книги»,хотя в названии и стоят только «Костры амбиций». В какой-то мере, всё сказанное по поводу «Костров» можно применить и к другим произведениям Вульфа (во всяком случае к тем,которые читала я).

Много героев, много первостепенных персонажей, из которых один лишь немного первостепеннее других; много параллельных сюжетных линий, которые, вполне ожидаемо, в итоге, сходятся в одну; много разных суждений и мыслей, но красной нитью через все идет лищь одна- казалось бы, ну и чего такого? Но герои — очень живые, а линии — захватывающие, очень детальные и тоже очень «живые».

Шерман Мак-Кой — богатый,успешный аристократ, живущий в Нью-Йорке, работающий на Уолл-стрит, мнит себя «властителем мира», обманывает жену, называет всех остальных «эти люди», в общем ведет обычную жизнь высокомерного недалекого богатого ублюдка. При этом вполне счастливую, несмотря на неудобства, доставляемые чувством вины перед женой и маленькой дочерью (откуда только взялось). Он случайно попадает в неприятную ситуацию,которая сначала постепенно, а потом всё быстрее и быстрее превращается в безвыходную и абсурдную. Он теряет всё — поддержку и веру близких, уважение друзей и коллег, дом, безопасность, свободу. Он унижен, раздавлен, напуган...

Мирча Кэртэреску. За что мы любим женщин

mado — Sun, 25 Dec 2011 16:13:50 +0000

Некоторое время назад в одном из номеров иностранной литературы, посвященном современному рассказу, добрела до показавшегося мне сначала весьма труднопроизносимого имени – Мирча Кэртэрэску. Первый из трех опубликованных там рассказов был прочитан с интересом, второй – с усилившимся вниманием, третий, оказавшийся «Irish cream»-ом впоследствии многократно декламировался близким. В общем, теперь в моем доме его зовут просто – Мирча.

Прошло около года. Вышла книга на русском.

Замечательно, что до выхода этого сборника рассказов автор оставался героем румынских интеллектуалов, одним из ярчайших представителей современной румынской литературы, многосложного поэта и прозаика, одним словом, любимцем «высоколобой» публики. А тут вдруг, пожалуйста – мало того, что тема сборника весьма фривольна (практически все рассказы связаны «женской» темой), так еще большинство из них опубликованы были в каком-то из весьма солидных, но не менее гламурных женских журналов. То ли Vogue, то ли ELLE… Возможно, персонально для журнала и было написано.

В общем, выход сборника «За что мы любим женщин» в корне изменил ситуацию.

Во-первых, он вышел 150-тысячным тиражом – шокирующее количество экземпляров для Румынии (хотя, мне думается, для России тоже). Во-вторых, с таким стремительным увеличением количества читателей, мнения не могли не разделиться, по крайней мере, строго на два лагеря. Первые, памятуя о славном литературном прошлом Кэртэрэску и, следуя традиционному национальному пуританству, считают себя несколько обманутыми и глубоко оскорбленными не только формой, но и самой темой книги. Ну, а вторые, естественно, являются горячими поклонниками и защитниками автора.

Но, это, собственно, все пустяки. Поскольку благодаря суете вокруг сборника мы можем держать в руках образец прекрасной короткой прозы румынского происхождения в русском переводе. И конечно, женщины – только повод коротко поговорить о главном.

Кэртэреску говорит с читателем, конечно, не только и не столько о любви. Как будто заказ на эти рассказы дал повод вытащить из громоздких и путанных конструкций, размещенных в его художественном воображении, несколько давно сформулированных и основопологающих заключений.

О том, что превращение юноши в мужчину – не только физиология.
О том, что по мере взросления часто совершаются поступки, за которые впоследствии бывает стыдно. Если, конечно, найдешь в себе силы признаться самому себе.
О том, что Экзюпери был прав, и мы часто отвечаем не только за себя.
О том, что такое близость.
О том, что не всегда верно понимаешь происходящее. Не всегда верно оцениваешь встречающихся тебе людей, да и самого себя тоже.
Что красота завораживает и есть она волшебство.

Пожалуй, в моем представлении, немного подвел финал. Эпилог, под собственным названием «За что мы любим женщин», представляет собой длинное перечисление клишированных качеств и характеристик сестры нашей. Правда, может в силу своей принадлежности к слабому полу, мне просто не хватило юмора взглянуть на него с другой стороны.

Объявлены лауреаты "Большой книги"

Vashkov — Tue, 29 Nov 2011 20:26:09 +0000

Сегодня в Москве были объявлены лауреаты Национальной литературной премии «Большая книга».

Первая премия: Михаил Шишкин за роман «Письмовник».
Вторая премия: Владимир Сорокин за повесть «Метель».
Третья премия: Дмитрий Быков за роман «Остромов, или Ученик чародея».

Для Шишкина это не первая «Большая книга» — в 2006-м году его роман «Венерин волос» получил третью премию, уступив Дмитрию Быкову (!) с биографической книгой «Пастернак» и Александру Кабакову с романом «Всё поправимо». «Письмовник» в сезоне 2011 года вошёл также в длинный список премии «Нос».

Дмитрий Быков тоже уже получал «Большую книгу» — в 2006 году, за «Пастернак». «Остромов, или Ученик чародея» получил также премии «Портал» и «Национальный бестселлер» за 2011 год.

Владимир Сорокин впервые стал лауреатом «Большой книги», да и вообще, это его первая крупная отечественная литературная премия, что, с одной стороны, довольно странно, а с другой — вполне закономерно.

Помимо славы, обретения поклонников в широких массах читателей, дополнительных тиражей и возможности поучаствовать в ротации номинантов следующих сезонов, лауреаты получат и денежное содержание премии — три, полтора и один миллион рублей соответственно для первой, второй и третей премии.

Шишкин Михаил. Письмовник

mado — Tue, 22 Nov 2011 11:53:35 +0000

Конечно, нельзя сказать, что сейчас эпистолярный жанр умер – активная часть человечества постоянно ведет переписку – деловую профессиональную (вполне скучновата, предсказуема, но здесь шаблонность – и есть смысл происходящего), личную или приватную. Она-то, в общем-то, и подкачивает, поскольку плотность передаваемой информации все выше, лексикон в большинстве своем все уже!, и здесь мы тоже, может быть непроизвольно, унифицируем и сводим разговоры к своего рода клише. В эсэмэске многого не напишешь, в электронном письме появляется привычка к краткости, чаты и комментарии – гимны междометиям.

Книга же «Письмовник» - роман в письмах. И конечно, прекрасный стилист Шишкин волшебно работает с таким материалом. О чем же в романе пишут?

О пути к смерти – через обыкновенную жизнь. Обыкновенная-то она вроде и обыкновенная, да не совсем. Поскольку декорации автор возводит весьма впечатляющие.

Главные герои ведут переписку – он и она – сквозь время. Потому что не всегда важно кому и когда высказаться, признаться в любви, страхах, не только в удачах, но и в провалах. Потому что нуждаются они оба в одном – в постоянном корреспонденте, которому можно поведать о стремительно надвигающейся или последовательно приближающейся смерти.
Он участвует в неизвестной войне. Угадывающееся читателем время – начало-первая половина прошлого столетия. Война, в общем, всегда одинакова по сути и необъяснима рядовому участнику своим существованием. Она проживает обыкновенную жизнь – через детство, взросление, любови, старение, смерти дорогих и близких людей и, конечно, одиночество. В ее письмах угадывается «наше» время – может быть, конец прошлого, может быть, начало нашего века. Оба остро чувствуют расслоение времени и живут сразу в нескольких измерениях, это, собственно и позволяет им так внимательно и тонко общаться.

Конечно, жанр романа в письмах не нов, но весьма подзабыт. Тем приятнее с ним встретиться вновь, через пару столетий. Окунуться в еще одну трактовку философии жизни и смерти и сыграть вместе с автором в расслаивающееся время.

Короткий список "Русского Букера десятилетия"

Vashkov — Tue, 01 Nov 2011 16:43:20 +0000

Оргкомитет «Русского Букера» огласил результат голосования тридцати трёх членов жюри, выбиравших из шестидесяти романов, номинировавшихся на «Русский Букер» за последние десять лет. Наибольшее количество баллов набрали пять романов, которые и стали финалистами специальной премии «Русский Букер десятилетия»:

Олег Павлов. «Карагандинские девятины, или Повесть последних дней»
(роман — лауреат «Русского Букера» 2002 года и премии журнала «Октябрь» 2001 года, одна, две, три рецензии);

Захар Прилепин. «Санькя»
(шорт-лист Букера в 2006 году и премия «Ясная Поляна» имени Льва Толстого в 2007 году; читательские рецензии: текстэксперт, bookmix, livelib);

Роман Сенчин. «Елтышевы»
(шорт-лист Букера 2009 года; читательские рецензии: текстэксперт, bookmix, livelib);

Людмила Улицкая. «Даниэль Штайн, переводчик»
(шорт-лист «Русского Букера» 2007 года и (!) «Большая книга»-2007; читательские рецензии: bookmix, livelib);

Александр Чудаков. «Ложится мгла на старые ступени...»
(шорт-лист «Русского Букера в 2001 году; одна рецензия на livelib).

Лауреат «Русского Букера десятилетия» будет объявлен 1 декабря 2011 года. Он получит шестьсот тысяч рублей, славу и тиражи.

Льоса Марио Варгас. Литума в Андах

flican — Thu, 27 Oct 2011 12:54:15 +0000

Не могу оценить это книгу однозначно и даже не могу точно сказать, понравилась она мне или нет. Читалась она довольно тяжело и тягуче, истории героев постоянно чередовались вкраплениями мимолетных событий, не имеющих прямого отношения к сюжету, но создающих общую атмосферу страха в горных перуанских деревушках. Страх перед жестокими бригадами "коммунистов", вооруженных камнями и совершающих свои жуткие казни над теми, кто оказался "по ту сторону баррикад",страх перед пещерной нечистью - пиштако, страх потерять работу из-за кризиса промышленности и лишиться средств к существованию - все эти страхи местных жителей, переплетаясь между собой, нагоняют ужас и на читателя. И вот в одну из таких вымирающих деревушек высоко в Андах и был послан капитан Литума с напарником, чтобы расследовать исчезновение нескольких местных жителей.

Стараясь не поддаваться этой атмосфере тревожного ожидания и безудержной вакханалии и возлияний местных по ночам, Литума пытается расследовать таинственные исчезновения людей, но где ему, чужому человеку с побережья, знать, о чем молчат Анды и местные жители. Впрочем Литума - хороший детектив и до страшной разгадки дойдет сам.

В книги много тяжелых сцен (с французскими туристами, совершившими глупую ошибку; с викуньями, с несчастным немым Педрито Тиноко), а также есть невероятно затянутая и нудная любовная история молодого напарника Литумы. Из-за этого я вряд-ли когда перечитаю эту книгу, но ради атмосферы тягучего страха и ради хорошего парня Литумы, твердо стоящего на ногах среди этих горных кошмаров, почитать ее определенно стоит.

Рэнд Айн. Добродетель эгоизма

Арлекин666 — Thu, 06 Oct 2011 08:14:28 +0000

Начала читать книгу "Добродетель эгоизма", говорящее название, хорошая мысль. Я могу понять почему одни читают ее книги с удовольствием а другие ужасаются тем бредом которым по моему личному мнению являются ее книги. У европейцев другое мировоззрение и ценности которые русскому человеку не могут быть понятны в принципе и от того идет отторжение при чтении.

К примеру ее жуткое суждение - цитирую "Физическое ощущение удовольствие - сигнал, показывающий, что деятельность организма осуществляется в правильном направлении. Физическое ощущение боли - предупреждающий об опасности сигнал, свидетельствующий о том, что деятельность ведется в неверном направлении..." Данное высказывание можно понять двояко или она говорит про инстинкт самосохранения или, что более вероятно пропагандирует наркотики и липовые справки на физкультуру, ведь действие наркотиков вызывает удовольствие а занятия спортом боль в мышцах.

Ее текст крайне сложен для восприятия, вокруг одной идеи, которую можно изложить кратко и точно Айн Р. разводит целое словесное наводнение. Проще говоря заканчивая читать одну страницу перелистывая ее вы с удивлением пытаетесь понять о чем вы читаете, где смысл, и с чего собственно говоря это начиналось.

Советую прочитать тем людям которые сомневаются в себе, читая каждую ее новую "гениальную" мысль вы сможете назвать 10 аргументов против нормальности ее суждения за жизнь, которое кто-то назвал философией. Согласитесь ощущая себя умнее достаточно знаменитой писательницы можно почувствовать себя если не гигантом мысли то хота бы философом точно, самооценка резко повышается могу гарантировать.

Рэнд Айн. Атлант расправил плечи

Владимир Владимирович — Wed, 31 Aug 2011 06:06:01 +0000

Я и, думаю, многие читатели хорошо знают еще одного писателя, который через художественные произведения так откровенно, я бы сказал навязчиво, пропагандирует философские идеи. Это Джек Лондон.

Но Лондон, как художник, куда более многогранен и в его творчестве совершенно разные люди, или одни и те же люди, но в разном возрасте, находят для себя что-то интересное.

Я случайно открыл для себя Айн Рэнд. На ТВ по каналу «Культура» показывали старый американский фильм «Идеальная голова» по книге Рэнд «Источник». Листая программы, я попал на «Культуру» в тот самый момент, когда Китинг говорил Рорку: «Говард, я – паразит. Всю жизнь был паразитом. Ты сделал мои лучшие работы в Стентоне». Такие слова никогда не скажет о себе один мужчина другому. Сюжет фильма заинтересовал меня. Благодаря Интернету я быстро нашел и Айн Рэнд, и её философию объективизма, и её произведения.

«Источник» я прочитал на одном дыхании. Но ни потому, что понравилось произведение, а потому, что заинтересовала философия Рэнд. Я не обращал внимания на явные литературные промахи, натяжки сюжета. Часто говорил про себя: «так не бывает». Но прощал автору, женщине, её позицию – писать о мужчинах с позиции мужчин. Меня интересовала идея, философия Рэнд. Читатель простит мое небольшое отступление. Дело в том, что и у Лондона, и Рэнд, и Ницше, и Свифта, и Карлейля, и многих других авторов претендующих на авторство нового (очередного) философского направления я вижу корни, нисходящие к философии Герберта Спенсера, философии социал-дарвинизма. Но, ради Бога, не тому опошленному социал-дарвинизму, на который списывают все грехи человечества. А социал-дарвинизм, который пережил многие поносившие его учения.

Рэнд же смотрит и показывает социал-дарвинизм со своей позиции. Позиции интересной, но не понятной. Может быть, даже ей самой. Вот почему она замусоливает некоторые философские толкования до такой степени, что «за деревьями становится не видно леса». Мы прекрасно знаем, что несколько слов, по знакомой теме, могут раскрыть её ярче, чем многие страницы нудного текста. Своим многословием Рэнд пытается подвести к какому-то философскому понятию. И забывает о том, что человек, образно говоря, не знающий что такое производная, даже тщательно перелиставший томик курса высшей математики, не поймет о чем речь. Человеку же подготовленному, достаточно прочитать «краткое содержание «Войны и мира», а не перечитывать увесистые тома.

Соглашусь со многими рецензиями, в которых дана не высокая оценка художественных достоинств «Атланта...» «Чистым» философам рекомендую сразу обратиться к философии объективизма, а на «любителя» - начните читать. Если это ваше – читать довольно интересно и захватывающе. Через несколько страниц вас не оторвешь от книги. А если эти несколько страниц покажутся вам скучными – отложите книгу: дальше интереснее не станет. Используйте время для других целей. Ничего не потеряете.

Некоторые книги интересны мне сами по себе – содержанием. Например, «Курс плетения из лозы». Но мне никогда не хотелось познакомиться с автором «Курса…». «Атлант...» наоборот, вызвал у меня интерес к человеку, написавшего такое произведение, потому, что идеи, к которым я подошел самостоятельно, поданы таким оригинальным способом.

И что это за человек, Айн Рэнд, которая способна сказать: «В абсолютном смысле эгоист отнюдь не человек, жертвующий другими. Это человек, стоящий выше необходимости использовать других. Он обходится без них»?

Купить в «Озоне»
Купить в «Лабиринте»
Купить в Read.ru