Мой друг Абай Ибрагимович Кунанбаев к Москве уже привык. Он живет здесь почти четыре года. Он выучил русский язык, он знает какое пиво нынче в моде, какие песни популярны. Он знает практически каждого студента, который учится в Высшей школе экономики и знает почти всех, кто работает рядом. Каждый раз, проходя по Чистым прудам, я подмигиваю Абаю Ибрагимовичу, а он, в свою очередь, кивает головой.

Мимо Абая Ибрагимовича проходила очередная компания девушек и парней.

— Ого, — сказал кто-то из них, — это кто такой? — и вся компания уставилась на Абая.

Я остановился и подмигнул Абаю Ибрагимовичу. Абай Ибрагимович грустно вздохнул.

— Я знаю кто это, — сообщил кто-то из компании, — это Абай Кунанбаев — какой-то киргиз.
— Он не киргиз, — сказал я, — он казах.

Абай Ибрагимович грустно вздохнул.

— А какая разница? — спросила меня компания.
— Да, вобщем, никакой, — сказал я. — Он уже привык.

Абай Ибрагимович грустно вздохнул.

Между тем, немецкий автоконцерн «БМВ» очень любит в начале каждого года рассказывать о том, сколько машин они продали и сколько еще продадут. Поскольку со Второй мировой войной было покончено, я перешел к подробному изучению Отечественной пока ехал послушать как там немцы чувствуют себя в России. Немецкую тему продолжал еще и просмотренный ночью фильм «Бункер». Ну а чтобы полностью окунуться в сороковые, выходя на десятиградусный мороз, мелькнула мысль, что неплохо бы еще посмотреть полностью киноэпопею «Освобождение».

Штурмбанфюрер всего «БМВ» в России, несменяемый хер Кристиан Кремер не торопился. А пока зал собирался, умные немцы включили презентацию своих новых машин на широкоформатных плоских, как стекло, телевизорах. Я достал сорокастраничный текст и стал дочитывать: «Группировка шестой армии Паулюса стремительно наступала на Юго-Западный фронт почти не встречая сопротивления.»

— Ого, — заметил Женя, — это что? описание новой машины?
— Неа, — зевнул я, — это про то, как мы немцев били.

К микрофону вышла симпатичная девушка, которую, оказывается, звали Ксения, и продекламировала:

— Майн дамен унд херрен! Вир синд хир цузамменгекоммен ум унсерен эрфолгрейхен ангрифф ау ди русишэ фронт зу фейрен. Укрэйн фиел ауф, Балтик найм вёллинг унтер контроллен. Хайль Дойчланд!

После этого вышел Кристиан и начал монолог на хорошем русском языке. Конечно, Ксения ничего такого не говорила. Она даже, скорее всего, и немецкий-то не знала, но почему-то представить, что она говорила не про то, как пала Украина и Прибалтика уже под контролем было просто невозможно.

— Эх, недобили их в сорокпятом, — грустно сказал я.
— Ага, — довольно улыбнулся Женя, — они нас окружают! — и прикрывая рот руками (а то неудобно как-то, но поскольку мы сидели на последних стульях можно было говорить в полголоса) рассмеялся.

Заключительная мысль монолога Кристиана (кстати, к его строгому костюму не хватало железного рейхскреста вместо галстука, но мы заключили, что такой у него, несомненно, имеется) заключалась в том, что русский рынок уже практически «сдался». Далее фашист принял оборонительную позицию, ожидая вопросов.

— Я из еженедельника «Клаксон», — представился какой-то бородатый дядька, — главные события автоконцерна в прошлом году?
— Хороший вопрос, — улыбнулся немец, — мы смогли...
— ...продвинуть армию «Север» глубоко в русский тыл. Эти свиньи деморализованы, — еле сдерживая смех, произнес я.
— ...Это позволило нам… — продолжал Кристиан.
— ...думать о взятии Ленинграда, — перебил его Женя. На задних рядах послышался смех.
— Как отразился спад в экономике на продажи? — спросил кто-то с первого ряда.
— Да, — продолжил Кристиан, — мы должны констатировать, что...
— ...армии Гудариана пришлось отложить до весны взятие нефтеносных районов Кавказа, — опять перебил я. Сидевшая спереди девушка тоже не удержалась и тихонько хихикнула.
— Вот мы говорим все о процентах там, — поинтересовалась девушка в очках, — сколько...
— ...имперских рейхсмарок, — сказал Женя.
— ...вы потратили на расширение российского рынка?

Кругом были фашисты. Они окружали и их полчища вероломно захватывали город за городом. Кристиан рассказал, что в Калининграде будет расширено производство, а я обратился к спереди сидящим с серьезной констатацией того, что группировка в Кенигсберге будет расширена, уж теперь-то они его не отдадут! На задних рядах обстановка становилась все более веселой.

Когда конференция закончилась, а мы все еще обсуждали положение на фронте, к нам подошла Ксения и спросила:

— Вам подписи нужны?
— Под капитуляцией? — серьезно спросил я.
— Чего? — не поняла Ксения.
— Мы можем гарантировать жизнь, — встрял в разговор Женя.
— Да это мы так, — разрядил обстановку я. — Вы нас отсюда выпустите?
— Нет, — улыбнулась Ксения, — еще вы должны выпить шнабс или шампанское и немного перекусить.
— Мы окружены! — посетовал Женя.

Когда неофициальная часть закончилась, мы двинулись к выходу.

— Да, — сказал я, вытирая пот, — у нас есть вариант сдаться. Уж больно машины у них с едой хорошие.
— Русские не сдаются! — крикнул Женя и весело расхохотался.

Знаете, когда-то в 2005 году, я начал писать своим друзьям. То есть переписка была и есть постоянно, но иногда, в определенные моменты жизни я нажимал на кнопку создания нового письма, получателями выбирал 8 человек, а в поле заголовка писал: Мечты сбываются по плану (часть №). И таких частей было уже три. Три раза мечта и ее осуществление в моей взрослой жизни встречались. 

Знаете, мне кажется скоро будет новое письмо.

Жизнь опять меняет свое первоначальное русло. Очередная реинкарнация. Я не одинок. Я не болен. Я остаюсь, чтобы жить. В этом странном месте. Странном мире, но пока здесь существуют невольные случайные повороты бытия я готов прибывать в нем. 

Как много прошло времени от Марса до сегодня. Я остался. Я уходил не оглянувшись. Когда было уже невмоготу. Но я здесь и сейчас. Я люблю и любим и это один человек. 

Спасибо, бог! Или кто ты там есть, спасибо, что так долго вел меня и сводил судьбы. У тебя прекрасно получилось. Мне бы еще немного терпения, но мы справимся.

Иногда они возвращаются. Да, иногда бывает, что наше прошлое дает о себе знать в виде определенных субъектов. Вопрос, пускать в новую жизнь призраков из прошлого или нет?

Порой очень даже хочется. Показать каким независимым ты стал, что вот чего-то добился. И, просто еще раз что-то доказать самому себе. 

А иногда же просто интересно. Люди взрослеют и когда-то объект чувств может стать очень даже близким другом. 

И не пускать? Невозможно договориться с такими призраками. Или они причинили в прошлом боль? Стать взрослее. Показать что ты не зависишь от них психологически. И уже давно все это пережил. 

А как к вашему прошлому отнесутся люди их вашего настоящего. Из вашей новой жизни. Отлично если вторая половина понимает и адекватно реагирует. Становится сложнее если ревность берет свое: больно. Нервы гудят, как провода. Мозг горит. Очень уж это все спрессовано в эмоции.

Сам не знаю...

Побольше вам всем морей. Теплых и соленых, где белые барашки — лишь фигура речи, а чайки над волной — веселые и нежные создания. Или океанов — главное, теплых. Чтобы не было замороженных пальцев или заторможенных мыслей.

«Я не нарочно, просто совпало, я разгадала...»

Бывало, сядет он с лекалом
И приобнимет топ-модель,
«Шато-Латур» в его бокале – 
Он вдохновенья ловит тень.

Его показы так гламурны,
Он моде моду задает.
Когда бывает ему трудно – 
Он втихомолку поддает.

ГУМ работает до десяти. Такое правило у них, чтобы можно было распродать национальных безделушек с фотографиями президентов на матрешках задержавшимся туристам, которые с радостью фотографируются у фонтана, где принято встречаться, если ты окончательно заблудился. Еще, конечно, в универмаге есть выставочные залы, и даже подиум для показа мод. Когда-то давно все это украшало социалистическое убранство, а портные показывали новые коллекции для примерных советских граждан.

Если бы туристы знали, что где-то там, в дебрях этого магазина в столь поздний час какие-то австрийские производители безумно дорогой бижутерии отмечают пятилетие своего безумно дорогого бизнеса в России, — они непременно захотели бы заглянуть за закрытые шторы. Ну, хотя бы одним глазком, ведь там, наверняка, будет шампанское, эстетский бомонд и, конечно же, вкусное угощение. Это лучше, чем смотреть на кутающихся военных, которые зачем-то оцепили Красную площадь.

Я не входил в бомонды. Я вообще никуда не входил и даже не носил безумно дорогой бижутерии. Из красивых безделушек, которыми я мог бы похвастаться, была только маленькая удобная ручка в стиле «паркер». Впрочем, на ручке был логотип «Рица», а это значило, что ручку я нашел в отеле.

— Александр, этау выа? — спросила Алина, и по тому, как она говорила, чувствовалось, что к бомондам она имеет непосредственное отношение, — о божеа мой! — хлопнула она в ладоши и оглядела меня сверху вниз.
— Это я, — сказал грустно я и понял, что Алина знает про ручку в кармане, которую я одолжил в отеле, где останавливался Обама летом, и что с утра я ничего не ел, поэтому просто злой. На показы мод нормальные люди не приходят в мокрой от дождя куртке, они причесываются и бреются, и вовсе не показывают своим видом, что сильно голодны, и что метро, оказывается, закрывается в час ночи.
— Ну ладнау! — простила она меня, — мы вас так ждалиа, там же с президентом нужнау поговорить. Ну вы панимаетеа. Он вам про бизнес расскажет. — Сомкнула руки в замок Алина и похлопала глазками, — мы выпускаемма браслеты… вы их видели? — но, посмотрев еще раз на мое небритое голодное лицо, тут же добавила, — так вот, сегодняу у нас презентацияу нашей презентации... Сорри за тафталогияу…

Для Алины я был слишком скучен и безвкусен. Моя одежда вызывала у нее искреннюю дрожь, и, возможно, она простила бы меня, если бы я выучил, что рисунок Хеймессена на браслете — это, безусловно, гениально. Она приветствовала серьезных женщин в декольте (некоторые были не так дурны, кстати), дорогие духи которых застилали глаза, и их кавалеров. Были и кавалеры, которым подходили только кавалеры. Они целовались с Алиной и весело друг дружке кричали: «приветприветпривет! Алиночкау! ты виделау последнюю коллекцию? супер, дау?». К ним подбегали фотографы, а кавалеры, которым подходили только кавалеры, демонстрировали свои бицепсы, трицепсы и кулаки, обвешанные золотыми кольцами.

Пока австрийский президент ходил где-то в кулуарах, я отбирал у официантов тарелки с бутербродами и запивал все это шампанским в тонких бокалах и каким-то соком. Все было точно так, как показывает «Фэшн ТВ», собственно он стоял рядом со мной и расспрашивал каких-то разодетых ребят.

Никита был прав. На светских вечеринках всегда весло, можно чего-нибудь перекусить и выпить. И, как правило, там получаются всякие казусы. «Ну, ты представляешь, как можно не пить на вечеринках, а? — как-то сказал он, — там же халява: черная икра, лобстеры, канапе. Это серьезное испытание: просто стоять и ничего не жевать. Но только не увлекаться, — серьезно поднял он палец вверх. — Вот как-то стою я с камерой и штативом в одном из клубов. Уже всех записали. Скучно. Тут вдруг я чувствую, что штатив с камерой на меня падает. Я конечно, думаю, ну все, дорогущая штуковина разобьется и прыгаю на пол, чтобы ее поймать. И уже на полу, когда я ее поймал, я понимаю, что это не камера на меня падала, а я на камеру».

У Никиты, правда, есть целая система как пить коньяк каждый день и не стать алкоголиком. Он бы смог написать целую книжку на эту тему не хуже Дейла Карнеги, но пока Никита отрабатывает всякие новые приемы.

Никиту первый раз я увидел развалившимся на заднем сидении автомобиля. «Привет, сказал он, — это ты Саша». «Ага, это я, — сказал я». И когда мы начали ехать, он вытащил бутылку коньяка и первым делом предложил мне. Я посетовал, что мол не могу, работа еще. Тогда он протянул ее водителю. Водитель тоже был не в настроении. «Ладно, — сказал грустно Никита, — скучные вы какие-то». И пока мы ехали в Подольск, чтобы послушать рассказы местных стражей порядка о том, какая у них хорошая раскрываемость, Никита рассказывал, попивая коньяк, что на гламурных тусовках работать очень сложно. А контингент совсем жуть! «Гламур, ёпт! — серьезно подытожил он».

В местной подольской милиции от коньяка уже ничего не осталось и Никита совсем заскучав, развалившись уже на милиционерском стуле сказал: «Скучно что-то, пойду-ка я перекурю, что ли». «Только не кури ничего запрещенного, — с опаской ответил я, — тут милиция кругом».

Ну а на обратной дороге, он вытащил кефир «Активию» и рассказывал, что на тусовки нужно обязательно носить ее с собой: «ты понимаешь, там же активные полезные бактерии данолактис. Они тебе хорошо в животе делают. Вот у тебя голова болит — долбани «Активии»! Если много коньяка — долбани «Активии»! Если жизнь вообще грустна, да чего там — долбани «Активии»!».

В ГУМе «Активии» не было. Не было там и коньяка. Зато был подиум, дорогие одинаковые девушки, которые подходили ко мне вплотную к концу подиума и агрессивно рекламировали браслеты. Девушки были прекрасны, а публика гоготала от счастья. Правда вот австрийский браслет купить вовсе не хотелось, хотелось только есть. «Гламур, ёпт! — сказал я грустно и опрокинул чуть шампанского».