Клим после завтрака увез меня в Пуэрто-Мадеро (район Буэнос-Айреса, похожий на Красный Октябрь в Москве), чтобы мы могли погулять перед тем, как начнется день-рожденьевский интенсив.

Столько месяцев мы оба смотрели на городские велосипеды, но все время находили отмазки, лишь бы не потратить время и не зарегистрироваться там. И вот, случилось. Сошлись звезды, и мы оба подбадривая друг друга преодолели ужасный UX и глюки приложения, и получили два идеальных(без шуток), велосипеда.

Мой абсолютный детский восторг, я так давно хотела, мечтала покататься! Но я была то беременна, то кормила и не могла никуда уехать, а тут — неограниченное до вечера свободное время, яркое солнышко, водичка рядом, и меня просто накрыло волной восторга. Первые пятнадцать минут я ехала и просто не могла перестать улыбаться, пребывая в эйфории. 98 аргентинских песо (0.3$), и столько счастья.

Как же важно напоминать себе, что радость — это не про количество денег. Это про ощущения, про умение наслаждаться чем-то прекрасным и простым. Я все больше ценю людей, которые умеют находить красоту каждого дня, и ценить ее. Каждый закат, каждый рассвет. Я же так привыкла ездить за закатами и рассветами на другой конец света, что точно могу признать: мне есть чему поучиться.

После велосипедов мы пошли в Osaka — это ресторан японской и перуанской кухонь. Тут в Буэнос-Айресе очень любят фьюжн на тему суши и севиче, а у нас даже с Перу еще есть понятие “перуанские суши” — это когда что-нибудь обязательно сверху положат на идеальную суши или сашими, чтобы не повадно было. Но эта вариация на тему была очень, очень вкусной, и вдобавок ко всему это была настолько красивая подача, что, пожалуй, можно смело поставить на первое место среди всех заведений, где мы пробовали суши.

Чем хороша японская кухня (и ее вариации), так это тем, что оттуда никогда не выкатываешься колобком, и есть приятное чувство, что съел бы еще немножко. И вот в таком состоянии мы прошли буквально пару кварталов до следующей части подарка — спа-центра в отеле Faena. Клим забронировал программу, куда входил хаммам, сауна, медитация, джакузи и массаж. Не знаю, каким образом, но 4 часа пролетели совершенно незаметно, и это было именно то, что я попросила накануне у Клима — я очень хотела, чтобы это было свиданием, и чтобы было для нас двоих, про нас двоих. И получилось именно загаданное.

Уже дома Клим сказал, как здорово проводить со мной время, и мы поняли, что последний раз вот так, столько часов только вдвоем (с 10:30 до 19:30), мы были ровно год назад — на мой день рождения, когда еще не родилась Иванка. Это удивительно, но это факт.

Мне сложно сказать, что стало поворотной точкой, не то ли катание на велике, не то ли медитация, а может и массаж, но некоторые камни с души были отпущены восвояси, где им и место.

Я с некоторой грустью понимаю, что мне не удастся скрыться надолго из Телеги, ибо там рабочие чаты, и я не могу сказать, что я беру паузу на неопределенное время, увы. Так что один канал связи со мной все же останется.

На пороге 32-летия.

Я — перекати-поле. Так сложилась моя жизнь, а если формулировать точно, то так сложила ее я сама. Вместо того, чтобы растить корень вглубь, закрепляясь на месте, у меня нет порой другого выбора, кроме как искать опору в себе, растить корни в буквальном смысле внутрь себя.

Я — неидеальная. Признавая это, принимая себя такой, какая я есть, со всеми недостатками, но и достоинствами тоже, я также признаю, что другие тоже неидеальны. Мне хочется, очень хочется научиться принимать шероховатости, угловатости, сложности, трудности, страхи и все “не-такие” эмоции и ощущения тех, кто мне по-настоящему близок. И так хочется, чтобы приняли меня, но в попытках поисках чужого одобрения вряд ли можно достичь счастья. Так что сначала — любовь к себе, а через нее придет и понимание, что никто не обязан меня любить и принимать такой, какая я есть. И если есть хотя бы один человек (а он есть), то это большое везение.

Я чувствую глубоко. И за эту глубину порой расплачиваюсь самыми разными эмоциями. Чаще всего я испытываю радость, но в последнее время мне бывает и страшно, и ужасно, и печально. Я рада, что я могу чувствовать эти эмоции, привечать их, называть по имени, крепко обнимать и отпускать в самостоятельное, и уже отдельное от меня существование. Но пока я их испытываю, все чаще и чаще, я будто катаюсь на качелях, что взмывают все выше, и мне уже порой страшно, что они никогда не остановятся. Что обманчиво. Ведь я точно знаю, кто их раскачивает, и как это остановить. Но для этого нужно перебороть страх, и пока мне это не по силам.

Я иногда не знаю, что творю. Я словно режиссер, что смотрит со стороны на происходящие события, но в то же время словно и только актриса, что знает свои реплики, но не знает всей сцены целиком. Меня переключает между этими ролями, контроль/его отсутствие. Но я упорно иду и пытаюсь пройти снова, закончить эту сцену, снять это кино, потому что кажется, что необходимо идти дальше, действовать.

Я умею задавать вопросы и искать ответы. Что совершенно не значит, что я всегда нахожу правильные, и тем более не значит, что даже зная правильный, я не продолжаю делать что-то ему противоречащее. Вопрос “кто я” — он широкий, частично я знаю, частично пока ищу. Зато с “с кем я не являюсь” чуточку легче, ибо попытки повесить на меня ярлыки кем-то со стороны, как правило в ситуации несовпадения натыкаются на бурную защитную реакцию. Или игнорирование, ибо не каждому я готова про себя что-то объяснять и доказывать.

Стержень или корень — вопрос для меня довольно актуальный, ибо от того, как я воспринимаю саму себя, во многом зависит как меня воспринимают другие. Я точно знаю, что у меня сейчас идет некий трансформационный период, и я совершенно не понимаю, во что, когда и как. Мне кажется, будто я иду по узкому тоннелю с завязанными глазами, и могу касаться стен либо только левой — левую, либо только правой рукой — правую стену. Но никогда не вместе.

Переходное состояние, в котором я сейчас, дает мне возможность пережить настолько сильные эмоции, что малейшая вибрация вокруг заставляет переключать свой фокус внимания на ее (вибрации) источник. Поэтому несколько дней назад я удалилась из всех социальных сетей и мессенджеров. Я решила, что как минимум до дня рождения несколько дней я поживу в тишине. Что, конечно, смешно, ибо самый громкий — это мой собственный мозг, но чтобы ему справиться со всем происходящим, ему просто необходимо оказаться под колпаком.

Я войду в социальные сети на один день, 3 июля, а потом снова вернусь к “наедине с собой” на неопределенное время.

Сегодня день победы. День, который обычно я пишу с заглавной буквы. Но не сегодня. У меня просто не поднимается рука, и я не знаю, сколько мыслей я смогу превратить в буквы, потому что мне больно. Мне страшно, мне грустно, у меня текут слезы по щекам, хоть я и понимаю, что это едва ли тысячная той боли, что испытывают украинцы, которых бомбят русские ракеты.

Я думаю о себе как о человеке мира, но я родилась и выросла в России. Я люблю свою страну, хоть сейчас ее любить все сложнее. Я пытаюсь нарисовать ее в своей голове как ту страну, которая дала мне счастливое детство, хорошее образование, возможность путешествовать. И дальше провал. После 24 февраля все в моей голове — это один сплошной провал в бездну.

Первую ночь я лежала и плакала. И несколько недель потом тоже: в разные моменты дня я не могла сдержать соленый водопад из глаз, потому что не могла поверить. Я недели пребывала в стадии отрицания, и думала, что я уснула и попала в страшный сон. И верила, надеялась, что я сейчас проснусь, и это закончится, останется в этом кошмаре. Но оно продолжало, и каждый день был и есть все хуже.

Я последние десять дней не читаю новости. Да, я, возможно, трус. Быть может, лицемер. Но я не могу. Я иначе сойду с ума, потому что я не могу ничего сейчас сделать, чтобы это остановить. Президент моей страны убивает украинцев. Русские солдаты убивают украинцев. Одни люди убивают других людей. Сейчас, в 21 веке, когда все признали, что самое ценное — это человеческая жизнь. Или нет?

И сегодня, 9 мая, мне еще страшнее и еще больнее. Потому что тысячи людей вышли на улице отмечать этот праздник. Тысячи людей идет по улицам и несет портреты своих дедушек и бабушек, которые прошли через войну. И я раньше была бы в их числе. Я всегда ходила на парады, выступая в хоре музыкальной школы. Всегда пела “Журавли” со слезами и искреннем желанием никогда, никогда это не повторить. И это я была ребенок. Но даже ребенок понимает, что такое хорошо, а что такое плохо. А потом дети вырастают, и забывают.

Потом они становятся взрослыми, и одевают своих детей в военную униформу, потом они клеют наклейки на машины “мы можем повторить”, потом они идут и повторяют. Господи, они правда взяли и повторили. Но что они повторили? Они стали такими же убийцами, как фашисты. Как же больно, МНЕ ОЧЕНЬ БОЛЬНО писать и это и понимать что да, люди, с которыми я говорю на одном языке, выросла на одних книгах и имею одинаковый культурный код, они убийцы, ОНИ ФАШИСТЫ.

Сегодня мы увидели фото с парада, с бессмертного полка. И там маленькие дети в форме цвета хаки несли портеры своих прадедушек и прабабушек. И Клима стало трясти. Понимаете? Спокойного, терпимого, открытого к разным точкам зрения и разумно мыслящего человека, можно довести до состояния истерики одним фото.

Дети. Мы родители двух детей, и я СДЕЛАЮ ВСЕ ЧТО В МОИХ СИЛАХ, что они никогда, ни при каких обстоятельствах не увидели войны. Не участвовали в ней, не читали новости. Дошло до того, что я не могу купить сыну штаны цвета хаки, в нашем доме никогда не было и не будет пистолетов. Я не принимаю эту культуру насилия. Я отказываюсь верить, что мы находимся на том уровне развития, когда только убийства могут решить конфликт. Да и о каком разрешении конфликта может быть речь, если на кону человеческие жизни? Как так получилось, что жизни русских солдат стали ценнее жизни украинских? Это риторический вопрос, конечно. Годы и годы пропаганды, отсутствие свободы слова, и постепенное вытравливание мозгов и какого-либо критического мышления сделали свое дело. Люди просто не ведают, и главное — НЕ ХОТЯТ знать, что творится на самом деле. Потому что если это принять, то придется принять тот факт что да, МЫ УБИВАЕМ УКРАИНЦЕВ. РУССКИЕ ВТОРГЛИСЬ В ЧУЖУЮ СТРАНУ И УБИВАЮТ ТАМ ЛЮДЕЙ.

И как мне провести эту линию внутри себя? Я разорвана, меня русской как будто больше нет, вместо этого там ошметки самоопределения, там кровь, там боль, там мои дети, которым я никогда не желаю видеть то, что я вижу, и испытать то, через что сейчас проходят украинцы. Никогда. Но что я могу сделать? Что?!

Я бы не смогла сегодня выйти из дома и отмечать день победы. Нет. И не уверена, что смогу в ближайшие годы. Они даже этот неприкосновенный праздник, полный скорби и радости и благодарности, смогли осквернить. Путин сделал так, что каждый раз когда я думаю о Родине, в моем сердце появляется новый шрам.

Мне так невыносимо больно, но я знаю, что когда-нибудь это закончится. Я надеюсь, что как можно скорее. А пока я вытру слезы и пойду обниму своих детей и мужа. И когда дети станут постарше, я им обязательно расскажу, что такое война, и почему никогда, ни при каких обстоятельствах не нужно ее повторять. Больно в итоге всем. Выигравших нет.

Речь пойдет о дружбе. А точнее о том, как тяжело ее не профукать, когда ты находишься последние 6 лет примерно за 10 000 километров от того места, где сконцентрированы твои друзья. Более того, концентрация друзей с каждым годом уменьшается, и плавно расползается во всей Европе и Северной Америке. Кого-то заносит в более экзотические направления, но факт остается фактом: многие наши друзья и знакомые массово уезжают.

И вот как, скажите, в таких условиях, поддерживать дружбу? Когда мы в России, у нас бывают недели, в которых мы чуть ли не каждый день принимаем гостей или сами ездим в гости. И это, не скрою, порой очень утомляет, потому что в нормальном ритме жизни ты с друзьями видишься пару раз в неделю. Но так как время сильно ограничено, то приходится впихивать невпихуемое в короткий отрезок времени. Потому что нам правда хочется всех увидеть, послушать, самим рассказать, и порой времени катастрофически не хватает, и потом — бамс, и ты снова по ту сторону Атлантического океана.

Конечно, нас никто не заставлял уезжать, я не пишу с позиции жертвы, но хочу как-то донести мысль, что это довольно непросто в обе стороны: и для тех, кто уехал, и для тех, кто остался. И я очень хочу найти универсальный рецепт для всех своих “дружб”, но из года в год терплю поражение на этом фронте. Не получается.

Я потеряла как минимум нескольких хороших друзей, и да, я виню в этом географическую привязанность, потому что знаю наверняка, что я бы просто напросилась в гости и поддерживала бы этот затлевающий очаг дружбы, если бы была хотя бы в радиусе 1000 километров. И тут надо еще добавить, что я не из робкого десятка: я не думаю обычно “ой, ну что я навязываюсь”, а просто пишу. Я выделяю несколько часов в месяц, чтобы написать всем в Телеге и других мессенджерах хотя бы краткое “привет, как дела”. Возможно, для кого-то этот подход будет слишком прагматичным, но для меня это одна из немногих доступных опций показать, что человек для меня важен, мне правда искренне хочется узнать, как он поживает, и да, я понимаю, что общаясь раз в несколько недель, не получится удерживать друг друга в курсе каких-то ежедневных новостей. Но как показал мой опыт, оно и не обязательно. Главное не потерять фундамент этих отношений, и тогда при обстоятельствах, когда мы снова вместе, легко можно догнать до актуальной повестки дня.

Порой я билась головой об глухую стену: и так, и сяк спрашиваю, а в ответ однобокое “все хорошо/норм”. И тут я поняла, что не все люди могут поддерживать дружбу в онлайне. И это работает в обе стороны! Я порой и за собой замечаю, что мне пишут первыми, а я впопыхах забываю сразу ответить, потом смотрю на часы и понимаю, что у человека уже 3 утра, и лучше напишу-ка я завтра, чтобы хоть диалог состоялся, но это “завтра” наступает слишком поздно. Иногда так поздно, что аж стыдно писать неделю спустя, но я все равно пишу и стараюсь не уходить в молчанку.

Я не знаю, как я попала в такую ситуацию, потому что дружба мне всегда давалась относительно легко: я люблю проводить время с друзьями, мне нравится, когда к нам приходят в гости, и я из тех, кто кидает в чатик классные песенки или какие-то статьи, которые зацепили.

Но стало вдруг сложно. И сложнее с каждым годом, потому что у всех пресловутая “своя жизнь”: работа, дети, свадьбы, разводы (это прям отдельная тема, потому что сейчас какая-то волна разводов среди 30-летних. А кто-то еще и в первый раз замуж не сходил…). И я все это понимаю, времени на какие-либо отношения вне семьи иногда просто не хватает. И то, что в возрасте 18 лет вообще не являлось проблемой, потому что ты с друзьями своими сидел 6 часов на лекциях, и потом еще все перемены тусил вместе, и на выходных встречались, то в 30+ почему-то ею (проблемой) стало.

Возможно, у меня очень сильно сбит прицел из-за отдаленности, но друзья в России говорят, что они с нами встречаются примерно с такой же частотой (где-то раз в год), как и с теми, кто живет в радиусе 50 километров. Вот и пойми: это только моя проблема, проблема 30-летних, проблема тех, у кого дети? Я буду рада немного порассуждать на эту тему в личных сообщениях (догадываюсь, что не все захотят выносить свои “дружеские” проблемы на публику).

Есть еще одна точка зрения, озвученная моей подругой, и она называется “смирись”. То есть принять как данное, что пути расходятся, что люди вырастают из дружбы, и что нет смысла держаться за то, что было в прошлом. Я отчасти согласна, что я сейчас не тот человек, которым была 10 лет назад, но хочется верить, что некий фундамент остался, и что на общих ценностях и держатся такие отношения по 20-30-40-50 лет и дальше. Я довольно болезненно воспринимала окончание дружбы дважды, хотя в обоих случаях она сошла на нет совершенно естественным образом, не было ссор, криков, конфликтов. Просто вместо сообщений раз в день они стали появляться сначала раз в неделю, потом раз в месяц, потом на день рождения друг друга, ну а потом просто заглохли. И все, несмотря на попытки это как-то починить, успеха не случилось.

Есть еще такой момент, что некоторые пары имеют тенденцию вариться в собственном соку, и мы с Климом во многом разделяем этот подход, иначе бы наше существование 24/7 много лет еще в до-пандемийные времена было бы невозможным. Но я всегда осознавала ценность дружбы как раз-таки тем, что это другие отношения. В жизни очень много обстоятельств, в которых нужны друзья, и да, снова немного цинизмом-прагматизмом попахивает, но ведь так оно и есть? Люди нужны друг другу.

Как-то хочется подвести черту, к чему я все это расписала на столько знаков, но даже вывод не могу сделать. Хочется услышать мнение других по этому поводу, опыт и еще взгляд “с высоты годов”, потому что я бы искренне хотела в 70 лет оглянуться на свой круг друзей и увидеть там хотя бы парочку уже знакомых мне на сегодняшний день лиц.

Пожалуй, позволю себе единственную ремарку после вроде бы завершающего абзаца сверху: я уверена, что даже на расстоянии можно поддерживать дружеские отношения. Но процент выживших сильно меньше того, что я бы видела в своей идеальной картине мира.

Ваши советы/мысли?

Но надо понимать, что это все-таки не совсем наш образ жизни, хотя он, в теории, мог бы им быть. Мы могли бы влюбиться в Буэнос-Айрес. Хотя о чем я, мы любим его! Но вот в другой, параллельной реальности мы могли бы захотеть здесь остаться. Мы бы поднапряглись, и накопили бы на жилье в нашем любимом районе. Мы бы сделали симпатичный ремонт, красиво обставили бы дом, ругаясь на качество местных изделий (кто был, тот поймет) и рукожопость отдельных специалистов. Дети пошли бы в частный садик, а потом и в школу. Мы бы стали отмечать День Матери и День Отца, Католическое Рождество. Мы бы наконец разобрались в местной политической повестке, ибо голосование для граждан это не право, а обязанность. Да, в какой-то момент времени мы бы точно получили гражданство, но относились бы к этому расслабленнее, как настоящие аргентинцы. Мы бы начали жить по завету “зачем делать что-то сегодня, если можно это не делать никогда”. Наш гардероб бы пополнился аргентинскими марками одежды, ибо за чем-то не-аргентинским надо, как все, летать в Майами. Мы бы были приняты в клубы большого тенниса, я бы стала донатом в музей искусств, Клим бы купил себе дорогую кофе-машину, выбирая ее долгие часы на каком-нибудь известном только узкому кругу сайте. Мы бы так бы и продолжили ходить в наш фитнес-клуб, Клим вернулся бы к большому теннису. Мы бы купили огромный холодильник, может даже отдельный для вина. Мы бы наконец научились бы в нем разбираться, взяв несколько уроков у сомелье, и хотя бы раз в месяц посещая мастер-классы с дегустацией. Мы бы начали откладывать деньги на образование детям, и мечтать об отпуске на Карибах. Ну или в Бразилии. Может, в Европе, когда дети станут постарше. И вся эта жизнь так и мелькает перед моими закрытыми в кровати глазами. Параллельная, альтернативная реальность. В которой мы тоже были бы счастливы.

Но хочется совсем другого.

Хочется просыпаться от лучей солнца, открывать дверь и вдыхать свежий воздух. Хочется сидеть за рулем и накручивать тысячи километров под любимый саундтрек. Внезапно останавливаться на дороге, потому что невозможно как красиво, и нужно срочно достать камеру и сфотографировать. Хочется носить три футболки целый год, потому что тебе плевать на то, что на тебе, пока оно чистое и без дырок. Хочется забираться на вершины, хочется поднимать ногами пыль, исследуя новые города и новые страны. Хочется сонно зевать и делиться впечатлениями за день за теплой чашкой чая. Хочется быстро принимать душ, чтобы быстрее уже залезть под одеяло и обсудить все увиденное за день. Хочется ходить в музеи, общаться с людьми, улыбаться прохожим, учить новые слова на новом языке, хочется отвечать на одни и те же вопросы, откуда мы и как тут оказались, и хочется снова и снова открывать для себя, до чего же красивая наша Планета. Хочется вот так, в конце года, пересматривать архив фоток, и просить увеличить фотку, чтобы вспомнить, где же это вообще было. Хочется жить в моменте, хочется понимать, что даже если завтра не случится, сегодня ты сделал все, что мог, чтобы немножечко расширить кругозор, что ты по-настоящему жил, а не просто пережидал день в ожидании следующего.

И да, одна картинка не так уж противоречит другой, оно не черное и белое, и даже не серое, а просто “другое”. Но я точно знаю, что в такой степени, как в путешествии, мы просто не можем быть счастливы и преисполнены любви к жизни, сидя на одном месте. И да, возможно это временно, возможно, через 5-10-15 лет нам захочется найти свой уголок и вложить в него частичку души, и действительно сказать что все, мы приехали, и более нам никуда не надо. Но пока есть это желание ехать, идти, бежать, изучать, смотреть, рассказывать и удивляться, мне кажется немного кощунственным замедлиться и провести это время вопреки желаниям и порывам души.

“Ну а как же дети”, уверена, спросят многие, и мой ответ весьма прост: я свято верю, что пока родителям хорошо, то детям тоже будет хорошо. Тем более в таком возрасте, когда им вообще ничего особенно не надо. Понятное дело, что с таким подходом у нас вряд ли вырастут балерины Большого театра и Олимпийские чемпионы, но как я уже писала выше, перед собой мы такой цели не ставим, а дети уже сами потом решат, какой дорогой они найдут свое счастье. Более того, уверена, что родители, когда мы были маленькие, тоже не думали, что мы найдем свое, бродяжничая по миру. И что родим детей в Аргентине, думаю, они тоже не загадывали. Как и мы, впрочем. Я частенько вспоминаю интервью при устройстве на работу, на которые я ходила, и коронный вопрос “кем вы видите себя через 5-10 лет”. Ну и как я должна была на это ответить? Как на это я могу ответить сейчас? Без понятия, вот как. Я когда устраивалась на последнее место работы по трудовой книжке, и думать не думала, что меня занесет на несколько лет в Южную Америку. И что я рожу там детей. Про Аргентину я слышала разве что в футбольных новостях, а еще про мясо и вино. Танго. На этом короткий список моих познаний и заканчивался. Не то планета слишком быстро крутится, не то еще что, но современный мир не дает возможности для подобного рода планирования. Все меняется слишком быстро: и ты, и люди, и технологии. Ну или то самое, что у всех на слуху: кто бы мог подумать, что мир так изменится из-за мааааленького вируса. А теперь мы дальше трех месяцев, да что там, пары недель, спланировать не можем, если говорить о путешественническом взгляде на вещи, потому что границы сегодня открыты, завтра закрыты, сегодня такая вакцина, завтра другая, послезавтра только с тестом, а еще через месяц уже никак. В общем, все мои друзья, кто еще не сдался кататься по миру, скоро будут с дыркой в носоглотке от количества сделанных ПЦР-тестов, и с синяками от количества полученных вакцин.

Одно я знаю точно: ждать, пережидать уже точно не вариант. Сначала еще витали оптимистичные нотки, что победят, что найдут лекарство, что закончится пандемия. Но нет. Конца и края этому не видно, и ясно то, что надо продолжать жить дальше. Максимально приближенно к тому, как было до этого. Нельзя держать годами закрытые границы, нельзя не иметь возможности встретиться с семьей без страха. Зачем вообще такая жизнь нужна, если ты ее проводишь в постоянной панике и ощущением “мы все умрем”. Потому что мы и правда все умрем, и это и делает жизнь интереснее: ты знаешь, что время ограничено, что ты смертен, и поэтому решения принимаешь соответственно. И наше решение, принятое накануне Католического Рождества, гласит о том, что мы постараемся вернуться к той жизни. Еще точно не знаем как оно получится, как это будет выглядеть с двумя детками, как мы будем, где мы будем, на чем мы будем, но точно знаем, что стоит начать, и все образуется. Мы найдем ответ на все эти вопросы, найдем решение для себя жить той жизнью, от которой у нас по-настоящему горят глаза. Именно в этой Вселенной, в этой реальности, а не в каких-то параллельных измерениях.

Вот сейчас мотивация есть, но с временем туговато. Думаю, это естественное течение дел, когда у тебя два дитя, одно другого меньше. Но, кстати, должна сказать, что с Тимофеем, что сейчас с Иванкой, рубеж в 3 месяца как-то открывает новые горизонты. Горизонты планирования в частности. Теперь кормления стали чуть менее хаотичными, и я могу хоть ненадолго убежать из дома. Одна. Попить кофе в одиночестве в кофейне в 10 метрах от подъезда 20 минут (пока не напишут, что проснулась доча, и пора возвращаться) — это особый трюк, который мне удалось провернуть буквально пару раз. Но зато сколько сил появляется!

Иногда я совсем выматываюсь: мое приучение к самостоятельному сну в отдельной кроватке обходится мне довольно бессонными ночами, ибо надо ждать, чтобы переложить ребенка и не разбудить его снова. Зато этот навык начинает окупаться, когда ребенок постарше, и так мы можем планировать свою жизнь на время сна Тимофея, который живет по будильнику. И Клим вместе с ним.

Я пока живу в ритме Иванки, и это тоже норма. Мне удалось восстановить связь с сыном и свести практически к нулю его вспышки агрессии, которые наблюдались с 2 по 3 месяц после появления его сестренки. Полтора-два часа индивидуальной прогулки по вечерам — залог хороших отношений с сыном, и зарядом любви обоих. Клим в это время заряжается любовью (или криками, как повезет) дочки. И если получается, то работает.

Работать из дома, кстати, стало ему совсем невозможно, поэтому Клим теперь уходит в коворкинг рядом с домом. Идея висела в воздухе давно, но до реализации прошли недели. Вообще связь “идея-реализация” теперь занимает чуть больше времени по всем фронтам, так как голова забита кучей всего, много бытовых задачек, которые неизбежны. Но в какой-то степени каждый день становится легче. После возвращения Марины в Россию нас тряхнуло, ибо войти в новую рутину без пары заботливых и помогающих рук, было сложно. Но мы вроде как справились, и даже нашли время поставить елку, сделать игрушки своими руками и даже заказать два комплекта гирлянд. Первые на батарейках были что-то не очень, посадили почти сразу все аккумы в ноль, и я заказала обычную, чтобы воткнуть в розетку. Тимофей, благо, никакого особенного интереса к этому не проявил, просто выучил новое слово “йола” (елка).

Со словарным запасом у парня что надо, хоть словарик его слов составляй! Особенно нас радуют слова и предложения, когда он мешает в кучу оба языка. Например, “он упало” по-испански будет se cayo ( се кайо), а у него это преобразуется в “се упало”. Пока Марина гостила, русские слова появлялись чуть чаще, но стоило вернуться испано-язычным няням в строй, как испанский снова победил. Клим уже расстраивается, что у Тимофейки пока нет английского, а я смотрю О_о такими глазами, мол, выучит парень английский, выбора у него другого просто не будет. Ему ж даже двух лет еще нет, он просто выглядит большим, а так-то маленький.

Ивашка, впрочем, не сильно отстает. В силу своего возраста, конечно, но она во всю переворачивается, держит голову почти с рождения, ест за двоих, поэтому весит и ростом как полугодовалый малыш. Одежду только купила, можно уже и продавать. Она спокойная, если ее ничто не тревожит, то может час протусить с папой после сна, и даже не просить еду. Просто смотреть внимательным взглядом. Но когда болит что-то, обычно каждый день полчаса с 11 утра, то хочется убежать от крика куда-нибудь на другой континент.

В качестве подведения итогов года мы решили пересмотреть все фотки за 2021, и не то чтобы удивительно, но все же факт: теперь 90 процентов контента — это дети. Видосики, плохие фотки на телефон, и все это невозможно пропустить, потому что тут он пошел первый раз, а вот здесь первое слово…Столько первых разов, что просто не счесть! А потом и новый человек в семье, и вот нас уже и четверо, и такое легкое внутреннее недоумение, когда тебе даже поесть некогда “господи, что я делал все это время, пока у меня не было детей”. Усталость, конечно, присутствует, и я не устаю повторять, что это нормально — нуждаться в помощи, просить ее, платить тому, кто снимет часть забот на себя. И постараться снизить планку, но тут пока не очень, потому что все так же хочется успеть все.

Клим приотизировал семью, поэтому о полной рабочей неделе пока говорить не приходится. Вообще, несмотря на наше трезвое отношение к деньгам, мне кажется, что мы оба могли бы быть чуть более меркантильными что ли…Но во главу угла многие годы ставится именно проводить максимально много времени вместе, получать новые впечатления, и мы еще за годы до появления деток загадывали, что хотим быть рядом, когда они будут маленькими, и желательно в путешествии, потому что лучше школы не придумаешь: увидеть своими глазами мир, учить языки, знакомиться с другими культурами — я, если честно, не знаю, что может быть круче этого. Конечно, зависит от целей, и я пока во главу угла поставила воспитать добрых и счастливых людей. Посмотрим, что из этого выйдет, конечно.

Сижу полулёжа в гостиной, и мычу себе под нос песню и рефлексирую на прошедший день.

У Тимофея, который вообще ласковый парень по жизни, последние четыре недели жёсткий стресс: он бьется и кусается, и вроде все понятно, но я очень надеялась, что появление сестренки уже как-то устаканится для него, и он перестанет так сильно переживать. У него очень много внимания, но, кажется, ему не хватает именно нашего, неразделенного, от каждого родителя по-отдельности. И такого, объективно говоря, он почти не получает.

У Иванки последнюю неделю выстроился новый режим, в который включено полтора часа страданий вечером, ибо ей невероятно мешает воздух, и можно носить столбиком до умопомрачения, и не помогает. Я в целом к таким крикам отношусь проще, чем с Тимофеем, но, конечно же, предпочла чтобы их не было. Сильно успокаивает тот факт, что эти проблемы быстро проходят, и что через год я о них вспомню, только перечитав этот пост.

Зато Иванка очень спокойная днем, что позволяет наворачивать с ней круги по Буэнос-Айресу с Мариной, чтобы успеть показать ей все любимые улочки города. А их не мало, как оказалось, хотя полгода мы сидели на строгом карантине и вообще почти ничего не видели.

Последние четыре дня до сегодняшней ночи я плохо спала, и потому сегодня я была в кровати до 13 часов, что, конечно, не значит, что я спала все время, но в сумме точно набрала часов 10, благодаря чему сейчас в полночь я чувствую себя слегка уставшей, но не полностью выжитой как лимон. И потому есть силы подготовится к экзамену и попеть песни.

Сегодня после пробуждения я проснулась в подавленном состоянии из-за вышеперечисленных, пусть и не критичных, причин. И решила, что я во чтобы то ни стало пойду попью кофе одна. Мне это удалось сделать «всего» через два часа, потому что Иванка сразу захотела ещё разок поесть, потом проснулся Тимофей, который был в истерике, и только успокоился, когда мы вчетвером закрылись в комнате и он стал играть с пультом от кондиционером, периодически поглаживая сестренку и отпуская поцелуи (стресс от ее появления не умаляет его любви к «систе»).

В кофейне я встретила нашу подругу Наташу, которая тоже решила в одиночестве насладиться кофе. И так как мы обе искали не то чтобы одиночества, а скорее «я-время» без детей, то с радостью проболтали до самого времени ее отбытия домой.

Потом мы пошли до Ипподрома, а по дороге заодно увидели игру в поло, и даже было задумали зайти посмотреть поближе, но цены на билеты слишком кусачие, дороже, чем в Театр Колон, потому мы продолжили наш путь. На ипподроме успели прийти к десятому заезду на день: Марина делала фото, Клим был удивлён, почему же лошади так медленно скачут, Иванка сидела в эрго и очень внимательно за всем смотрела, а Тимофей уже просто подустал к концу дня, и был голодный.

Вечером был план пойти в ресторан, но Иванка решила высказать своё «фи», и никто никуда не пошёл, хотя я очень хотела, чтобы Клим с мамой спокойно поужинали вдвоём. В общем, странный день, после которого так и вспоминается наша жизнь в путешествии, где не было и половины проблем, которые есть сейчас, и которые, кстати, генерятся не детками, а именно жизнью на одном месте. Быт, чтоб его.

Вещи, которые порождают ещё больше вещей, и эдакая несвобода, потому что они тебя обволакивают своими щупальцами, и так и тянут добавить в эту коллекцию что-то ещё. Прям дьявольские силки из Гарри Поттера.

Я не знаю, когда мы будем съезжать с этой квартиры, но я уже предвкушаю чувство облегчения, когда я оставлю позади все эти штуки. И хоть мне нравится уют нашего дома, посуда и свечи, красивые бокалы под вино, но это никак невозможно сопоставить со свободой и эйфорией от поездки, когда уровень комфорта порой падает до нуля, но зато ты абсолютно не занимаешься менеджментом вещей, потому что их минимум.

Сейчас нас от перемещений удерживают три веских обстоятельства: пандемия (наш следующий планируемый маршрут Португалия-Япония, кто забыл), получение гражданства в Аргентине, которое еле шевелится, и третье — комфорт текущей жизни. В данном случае порядок по важности и критичности, ибо если бы не пандемия, мы бы могли спокойно кататься вокруг Аргентины на машине в ожидании гражданства, или даже улететь со спокойной душой, не боясь что не будет рейсов следующие полгода. Ну и комфорт это скорее то, что удерживает нас от замены шила на мыло: можно было бы улететь в Турцию, быть поближе к родным, но пришлось бы начинать с начала поиск жилья, нянь, тренера, заняться обустройством, чтобы в результате получить то же, что и здесь, но в другой точке. И пока мотивации недостаточно.

И, конечно, будучи вдвоём мы бы уже улетели из столицы, но с детками как-то не тянет. Это, пожалуй, главное отличие, что когда понимаешь объём работ потраченных усилий на путешествие с ними, то хочется видеть какой-то вау-эффект, типа как до Японии добраться. А вот съездить на 2000 км не так интересно, а усилий столько же.

Не пост, а нытьё какое-то, но он так и хотел быть напечатанным, так что да будет так.