Крест о.Даниила Сысоева

Первый комментатор, господин Виноградов, даёт довольно жёсткие и безапелляционные оценки полемической и миссионерской деятельности о. Даниила Сысоева, и вообще современной православной полемике с исламом. Высказывания господина Виноградова об этом предмете напоминают нам об одном заметном недостатке современной православной журналистики – редакции некоторых журналов почему-то приглашают публично высказаться по тем или иным специальным темам не специалистов, а людей, весьма далёких от владения темой.

Мне действительно непонятно, почему для ответа на вопрос о событиях 1993-2009 годов приглашают специалиста по истории Византии? Непонятно, что именно подтверждает экспертный статус и знания господина Виноградова для публичных высказываний по современной полемике с исламом? Он заявляет, что полемика и миссия, которую вёл отец Даниил Сысоев, была неэффективна, неправильна, не имеет ценности и даже вредна. Хотелось бы узнать, а где полемические статьи или книги самого Андрея Виноградова, посвящённые исламу? Какие диспуты с мусульманами он провёл и где можно прослушать записи этих диспутов? Сколько мусульман он обратил ко Христу? Ну или хотя бы где публикации научных работ Андрея Виноградова, посвящённых исследованию современной полемики с исламом? Я тринадцать лет занимаюсь этой темой, и не знаю ни одной публикации или чего бы то ни было, что могло бы свидетельствовать о том, что Андрея Виноградова можно назвать специалистом по тому вопросу, о котором он столь безапелляционно высказывается со страниц «Нескучного Сада». Хотя, конечно, если бы он в своих работах показал нам всем пример эффективной, правильной, ценной и полезной полемики с исламом, то такое замечательное событие не укрылось бы от внимания людей, следящих за этой темой.

В формулировке вопроса, который комментируют упомянутые «эксперты», допущена существенная фактическая ошибка. Отец Игорь Розин не был убит в Чечне, и его смерть не связана с чеченской войной, он был убит в Кабардино-Балкарии. То, что ни один из комментаторов, отвечая на вопрос, не заметил этой ошибки и не поправил редакцию, хорошо показывает их «экспертный уровень».

Андрей Виноградов пишет, что «не видит ценности» в «современной межрелигиозной полемике», которая «с определенного времени направлена не на того, к кому она обращена… ее цель не убедить, например, мусульман обратиться в христианство, а показать нам нашу особую православную идентичность, несхожесть с мусульманами и еще раз укрепить стену вокруг нашей Церкви. В этом смысле это полемика «для себя», не «для другого»».

Должен признаться, эти слова вызывают некоторые недоумения и в компетенции г-на Виноградова как византолога. Например, возникает вопрос, известно ли ему, что в Византии были с VIII по XV века написаны десятки текстов, посвящённых полемике с исламом? Такие тексты создавались каждое столетие, их авторами были святые отцы Церкви и выдающиеся интеллектуалы своего времени. Можно упомянуть имена прп. Иоанна Дамаскина, прп. Феодора Студита, св. Константина Философа, Евфимия Зигабена, свт. Григория Паламы, Иоанна Кантакузина, Мануила Палеолога, Иосифа Вриенния, св. Симеона Фессалоникийского и многих других. И если это известно г-ну Виноградову, то как объяснить факт отсутствия в его высказываниях каких-либо признаков знакомства с данной темой? Ведь, в отличие от современной полемики, вся византийская полемика с исламом предназначалась для внутреннего употребления, для читателей-христиан, а не для читателей-мусульман. Зачем же тогда господин Виноградов вводит людей в заблуждение, уверяя, что это будто бы появилось лишь с «определённого времени» в «современной межрелигиозной полемике»? И как так случилось, что комментатору не пришла в голову простая мысль: если на протяжении семи веков лучшие умы Византии тратили силы и средства на создание и распространение такого рода полемики, то, значит, ценность в ней есть. И если г-н Виноградов её не видит, то это, выражаясь современным языком, его проблема, а не проблема полемики отца Даниила Сысоева, византийской полемики или аналогичной полемики дореволюционной России.

В действительности у отца Даниила была как полемика с исламом, адресованная христианам, так и миссионерская полемика, адресованная мусульманам. Полемика, адресованная «своим» решает следующие задачи: 1) дать христианам общее представление о религии, с которой полемизируют, её основных отличиях от Православия, 2) дать читателю-христианину аргументы, которые он на своё усмотрение в конкретной ситуации может применить в живом разговоре с представителем другой религии, для того, чтобы ответить на критические и полемические вопросы с его стороны, 3) защитить христиан от прозелитической деятельности представителей другой религии (что в случае ислама актуально), укрепить колеблющихся в своей вере. Всё это – реальные нужды наших дней, особенно в Москве и больших городах, где христиане живут бок о бок с мусульманами.

Полемика отца Даниила Сысоева вырастала из реальных человеческих нужд. Например, когда мы на сайте «Православие и ислам» открыли возможность задать ему вопрос, то все письма получал я, а затем переправлял их отцу Даниилу. И огромное количество писем составляли вопросы по трём темам: 1) я православная, собираюсь выйти замуж за мусульманина, допустимо ли это? 2) мой жених уговаривает меня принять ислам, можно ли это сделать? 3) я замужем за мусульманином, у меня такие-то связанные с этим проблемы, что делать? И этот вал писем вынудил отца Даниила написать уникальную в своём роде книгу «Брак с мусульманином», в которой он последовательно отвечает на те вопросы, с которыми сталкиваются эти женщины. Для них ответ отца Даниила представлял огромную ценность, о чём говорят и скорость, с которой разошлись оба прижизненных издания, и благодарные отзывы, которые мне доводилось о ней слышать. Ещё одна группа вопросов, которая, как правило, поступала о. Даниилу от мужчин, была такого типа: «отче, я разговариваю сейчас с мусульманином и он мне задал такой вопрос, подскажите, пожалуйста, что можно ответить». Такие вопросы тоже понуждали отца Даниила писать полемические тексты, в которых г-н Виноградов «цености как таковой не видит», но в которых видели ценность люди, реально говорящие о вере с мусульманами.

Была у отца Даниила и миссионерская полемика, направленная на мусульман, о её эффективности свидетельствуют восемьдесят крещённых им мусульман. Напомню, что среди обращённых отцом Даниилом было и два человека, готовившихся совершить теракты, и если бы не «неправильная и бесполезная» полемика отца Даниила, то у нас в истории было бы на два теракта больше.

Но господин Виноградов не останавливается на упомянутом, он также заявляет, что отец Даниил сам виноват в своей смерти, что он «провоцировал мусульман на грех, на убийство». Именно это, как следует из контекста, для господина Виноградова свидетельствует о том, что отец Даниил недостоин канонизации в качестве мученика. Он пишет: «Если человек провоцирует других на грех убийства, оскорбляя чужие святыни, то становится непонятным — за что его убили? За то, что он христианин, или за то, что он оскорбляет людей?»

В житии преподобномученика Романа Нового, мы читаем, как он, «прибыв в Константинополь, употребил следующее средство, чтобы заявить себя агарянам: поймав одну из бегавших там собак, привязал к своему поясу и стал таскать ее посреди базара. Турки, видя такое нечестивое, по их понятию, действие, спросили его: зачем таскает он собаку; мученик отвечал им: чтобы кормить ее, как христиане кормят вас, агарян. Разгневанные таким его ответом, мусульмане устремились на него, как неукротимые звери, и начали бить его без милости, а потом представили его к самому визирю, который, слыша из уст мученика те же слова, предал его нечестивцам на мучение».

В житии преподобномученика Онуфрия Нового мы читаем, как он, придя на заседание мусульманских судей и духовных лиц, заявил им: «проклинаю вашу веру с ложным вашим пророком Магометом и дерзновенно исповедую себя пред вами христианином. – Говоря это, он бросил пред ними головную зеленую повязку, одна часть которой попала в лицо кади, а другая муфтия».

В стихирах службы святому мученику Георгию Новому, повествуется, что в ответ на предложение султана принять ислам мученик «назвал (мусульман) безбожными, и ясно Христа Сына Божия… пред всеми проповедав, сарацинскую веру и законы их до конца низложил». В каноне указывается, что мусульманский начальник «простирaл слова ласкaтельные, к ловлeнию страдaльца премудрого, но он вопил к нему: перестaнь, ибо я бесам не поклонюсь» (III, 4). «Никоим образом не послyшаюсь тебя, привлекающего к пaгубе, чтобы служить нечистым бесам, как вы, нечестивые, слyжите помрачeнной прeлести… лучше умру за Умeршего рaди меня». В самогласне службы говорится, что он «стал образцом мученикам… приидите, люди верные, сему подражайте, да и подобным венцам приобщитесь».

Прп. Феофан Исповедник в своей «Хроногрфии» под 734 годом пишет о священномученике Петре Маюмском, что тот «сделался добровольным мучеником за Христа. Однажды, одержимый болезнью, призвал он к себе начальников арабских, как друзей своих, и говорил им: хочу вас иметь свидетелями следующего моего завещания: всякий, неверующий в Отца, Сына и Святого Духа, в единосущную и живоначальную во единстве Троицу, слеп душою и достоин вечного наказания. Таков и Мухаммед, лжепророк ваш и предтеча антихриста. Итак, отстаньте от его бредней и поверьте мне, свидетельствующему небом и землёй. Желаю ныне, как друг ваш, чтобы вы не подверглись вместе с ним наказанию». Сначала арабы думали, что он повредился рассудком от болезни, но после, когда он продолжал восклицать: «анафема Мухаммеду и бредням его и всем верующим в них», то был «изрублен мечом и оказался мучеником». Преподобный Феофан упоминает, что об этом писал прп. Иоанн Дамаскин в похвальном слове, посвящённом святому Петру.

Подобных примеров великое множество в житиях святых мучеников всех времён, причём, не только пострадавших от мусульман, но и пострадавших от язычников и от зороастрийцев. Помнится, один из персидских священномучеников был убит после того, как разрушил зороастрийский храм и отказался его восстанавливать. А уж как мученики про языческие «святыни» высказывались… И как-то не нашлось в то время своего Андрея Виноградова, который бы всем объяснил, что это никакие не мученики, а просто провокаторы, оскорбляющие чужие святыни, и поэтому «непонятно за что убитые».

Отец Даниил не разрушал мечети, не привязывал к себе собаку, расхаживая среди мусульман, не бросал головных уборов в лицо муфтиям, – он всего лишь говорил, что истина одна и эта истина – распятый и воскресший Богочеловек Христос, «и нет ни в ком ином спасения» (Деян. 4:11). А ислам, отрицающий, что Христос есть Сын Божий, что Он был распят и воскрес, есть ложь, ведущая к погибели, ибо «не имеющий Сына Божия не имеет жизни» (1Ин. 5:12), «не верующий в Сына не увидит жизни, но гнев Божий пребывает на нем» (Ин. 3:36). И отец Даниил не просто заявлял, но и старался объяснить. Конечно, в настоящее время говорить такие простые вещи, о которых говорили все святые всех времён, становится очень немодно и небезопасно. Экстремисты могут тебя убить, а «прогрессивные православные» объявить провокатором, да ещё и поругать: как мол, посягнул на чужие святыни. Гораздо безопаснее и прогрессивнее обходить такие темы стороной, а если и высказываться по ним публично, то в толерантном духе: мол, все религии учат добру, везде люди стремятся к Богу, и нас очень многое объединяет, и т.д. и т.п. Наверное, люди, которые выбирают для себя подобную модель поведения и подобный образ мыслей, православными быть не перестают, но, как было у Высоцкого: «вверх таких не берут… про таких не поют». Мучениками они точно не становятся.

Последнее высказывание г-на Виноградова, которое хотелось бы прокомментировать: «у нас в Церкви есть невербализированное мнение — святых сегодня быть не может, по крайней мере, святых, которые бы отличались святой жизнью, а не только праведной смертью… На мой взгляд, сегодня в Церкви нет парадигмы святости. Она была в третьем веке, в двадцатом, но сейчас это — открытый вопрос».

Честно скажу, я не встречал до сего момента людей, которые бы высказывали подобное мнение.

Церковь, в которой «исчезла парадигма святости», – то же самое, что автомобиль, в котором «исчезла парадигма движения». Церковь, которая более не преображает души людей и не приводит их к святости, – это как авторучка, переставшая писать, как отсыревшие спички, которые больше не зажигаются, как соль, переставшая быть солёной.

Святитель Филарет Московский говорит: «Каждый христианин должен находить для себя обязанность и побуждение непременно сделаться святым. Если же вы живете без старания и без надежды быть святыми, то вы христиане лишь по имени, а не по существу, а без святости никто не увидит Господа, то есть, не достигнет вечного блаженства. Верно слово, что Христос Иисус пришёл в мир спасти грешников (1Тим.1:15). Но мы обманываемся, если думаем, что спасемся, оставаясь грешниками. Спасает Христос грешников тем, что дает им средство сделаться святыми».

Делать людей святыми – главное назначение Церкви. Заявлять, что «святых сегодня быть не может» и что «сегодня в Церкви нет парадигмы святости» – это значит заявлять, что врата адовы одолели Церковь, и её больше нет. Но если вы так думаете о Церкви, то что вы делаете в ней?

Говорить за всю Церковь о том, что в ней больше нет святых – мягко говоря, очень нескромно. Откуда бы господину Виноградову знать всю Православную Церковь, число членов которой сегодня превышает двести миллионов человек? Как он осмеливается говорить за всю Церковь, когда не знает даже сотой части её? Честный человек сказал бы не «сегодня в Церкви нет парадигмы святости», а «я в Церкви святых не видел».

Собственно говоря, именно об этом и свидетельствует мнение г-на Виноградова. Хотя для церковного человека сказать: «сейчас святых в Церкви нет», это примерно то же самое, что для светского человека сказать: «я уже десять лет работаю с людьми, и ни одного порядочного не видел, сейчас таких просто нет». Подобные обобщения характеризуют того, кто говорит, в гораздо большей степени, чем тех, о ком он говорит.

Что же вы делали все эти годы в Церкви, если не искали и не нашли ни одного человека, «который бы отличался святой жизнью»? Я, грешный, за пятнадцать лет церковной жизни видел многих современных святых. Видел современных праведников, преподобных, святителей, блаженных, равноапостольных, исповедников. И я говорю не просто о добрых, приятных в общении людях, а именно о тех, которые в своих словах и делах являют Христа, которые «поступают, как Он поступал» (1Ин. 2:6).

И о встречах с такими людьми могут рассказать – и, к слову, давно рассказывают, – многие современные православные. Ума не приложу, как это всё прошло мимо г-на Виноградова?

Если существуют ещё люди, которые думают так же, как он, то мне бы хотелось напомнить им слова прп. Симеона Нового Богослова, который называл такое мнение «крайним нечестием, большиим, чем ересь», ибо «ересь бывает, когда кто уклоняется от какого-либо догмата православной веры, но кто говорит, что теперь нет людей, которые бы любили Бога и сподоблялись приять Духа Святого и креститься от Него, то есть возродиться благодатью Святого Духа и соделаться сынами Божиими, с сознанием, опытным вкушением и узрением, – тот низвращает все воплощенное домостроительство Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа».

Стоит теперь сказать несколько слов о комментарии, который дал протоиерей Максим Максимов. Про него нельзя сказать как про человека некомпетентного – он секретарь комиссии по канонизации, и в его словах мы не видим таких чудовищных заявлений, которые делает предыдущий комментатор. Но это, к сожалению, не значит что его позиция не вызывает недоумения.

Про оптинских отцов он говорит: «Мы недостаточно хорошо знаем обстоятельства их смерти для того, чтобы признать их образцами веры». Так же он говорит, что и «про убийство о. Даниила Сысоева мы знаем пока очень мало, чтобы выносить какие-либо определения». И «Отец Петр был похищен, но как он умер, мы не знаем». И вот, как будто это и является препятствием для положительного решения об их канонизации.

Может быть, такое заявление способно удовлетворить людей, которые не читали жития новомучеников, прославленных комиссией, секретарём которой является отец Максим, но у тех, кто с житиями новомучеников знаком, его слова вызывают, мягко говоря, недоумение.

Дорогой отец Максим, про подавляющее большинство новомучеников мы не то что «недостаточно хорошо знаем обстоятельства их смерти» – мы вообще не знаем эти обстоятельства. Всё, что есть в 90% случаев – это справка о том, что приговор приведён в исполнение. Если про новомучеников, убитых в годы гражданской войны, иногда известно, как они принимали кончину, – потому что казни их совершались при свидетелях, – то при расстрелах 1937-1938 годов никаких свидетелей не было, и никаких свидетельств об обстоятельствах их смерти нет.

Давайте откроем книгу «Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века Московской епархии, Дополнительный том I». Автором многих представленных в ней житий является протоиерей Максим Максимов, надо полагать, это означает, что именно он готовил материалы к их канонизации, которая успешно состоялась.

И вот, открыв эти жития, мы видим, например, что о смерти преподобномучениц Дарьи (Зайцевой), Евдокии (Синицыной) и Екатерины (Константиновой), а также преподобномученика Владимира (Волкова) известно лишь, что их расстреляли в марте 1938 года на Бутовском полигоне и «погребли в безвестной общей могиле».

О мученике Михаиле (Строеве) и преподобномученике Феофане (Графове) известно лишь, что они умерли, отбывая заключение в лагере.

Дорогой отец Максим, вы не просто «очень мало» – вы вообще ничего не знаете об обстоятельствах смерти этих мучеников. У вас нет ни одного свидетеля их смерти, ни одного рассказа о том, насколько сознательно они её встретили, был ли у них выбор, что они говорили палачам и т.д. Вы этого не знаете, но это вас не остановило от того, чтобы причислить их к лику святых. Почему же вы тогда к тем, кого убили на пятьдесят-шестьдесят лет позже вдруг начинаете предъявлять совершенно иные критерии?

Отец Максим указывает ещё один критерий: «Мученик, страдая за Христа, страдает по своему выбору. Синайские мученики имели выбор — убежать или нет. В случае убитых оптинских насельников мы не знаем, был ли у них такой выбор. Неизвестно, могли ли они убежать, оказать сопротивление… мы не знаем, был ли выбор у убитых священников в Чечне».

Я не знаю, о каком выборе можно говорить у мучеников, расстрелянных в 1937-1938 годах. Карательная машина работала так, что ни у одного из приговорённых к казни никакой возможности убежать из камеры смертников или с места казни не было. Очень мало кто мог убежать и при аресте.

Но о таком выборе нельзя говорить и в случае многих древних мучеников. На священномученика Панкратия Тавроменийского несколько обозленных язычников, выбрав подходящее время, тайно напали и убили. Не давали никакого выбора и священномученику Протерию, патриарху Александрийскому, которого убийцы-монофизиты долго искали, а когда нашли, сразу же умертвили. Эти примеры ничем не отличаются от произошедшего с Оптинскими монахами, отцом Игорем Розиным и отцом Даниилом Сысоевым.

И, мне кажется, причина здесь не в том, что в случае недавно убитых отцов недоставало чего-то, что имелось в случае священномученика Протерия, а, быть может, в том, что у людей, сидящих сейчас в комиссии по канонизации, недостает чего-то, что имелось у людей, прославивших патриарха Протерия.

Вообще меня удивило в представленном материале, что оба комментатора усиленно обходят вниманием факт широкого народного почитания многих из упомянутых страдальцев. Известны рассказы о чудесах, совершающихся по их молитвам, а также о том, что их слова, их жизнеописания и мученический подвиг вдохновили и преобразили жизнь множества православных христиан. Мученический характер их кончины очевиден для очень многих, включая предстоятелей нашей Церкви.

Хотелось бы напомнить, что Святейший патриарх Алексий II в своей телеграмме отозвался об убиенных Оптинских отцах Василии, Трофиме и Ферапонте как о тех, кого «Господь призвал в первый день Святого Христова Воскресения через мученическую кончину», а Святейший патриарх Кирилл в своём соболезновании сказал про отца Даниила Сысоева, что Господь «даровал ему возможность явиться исповедником веры и мучеником за дело Евангельского Благовестия». И это даже не келейно сказанные кому-то слова, а официальные, публичные заявления наших патриархов.

В заключение я бы хотел написать несколько слов в качестве открытого обращения к редакции журнала «Нескучный Сад». Отец Даниил Сысоев при жизни не только ничего плохого не сделал вам, но и активно сотрудничал с вами, с готовностью откликаясь, когда вы просили его дать комментарий или интервью. Сейчас вы, в погоне за «жаренностью» дискуссии, опубликовали материал, порочащий его память и содержащий клевету на него, – на священника, который вам помогал и относился с неизменно добрым расположением. Я доподлинно знаю, что этой публикацией вы причинили боль близким и родным батюшки. И это останется на вашей совести. И от этого вас не закроет приписка про то, что «материал вызвал дискуссию у редакции». Очень хотелось бы, чтобы вы это поняли.

о.Георгий Максимов

«Посмертная жизнь души» (1-я часть)   http://blagolub.livejournal.com/16795.html
«Посмертная жизнь души» (2-я часть)   http://blagolub.livejournal.com/17122.html
«Посмертная жизнь души» (3-я часть)   http://blagolub.livejournal.com/17350.html
«Посмертная жизнь души» (4-я часть)   http://blagolub.livejournal.com/17531.html
«Посмертная жизнь души» (5-я часть)   http://blagolub.livejournal.com/17693.html
«Посмертная жизнь души» (6-я часть)   http://blagolub.livejournal.com/17987.html
«Посмертная жизнь души» (7-я часть)   http://blagolub.livejournal.com/18394.html
«Посмертная жизнь души» (8-я часть)   http://blagolub.livejournal.com/18877.html

взято: http://blagolub.livejournal.com/19633.html

источник

О том, что есть покаяние

Св. Никодим Святогорец

  Исповедайте… друг другу согрешения.
Иак. 5, 16.

Брат мой грешник, когда ты хочешь покаяться и исповедоваться, тебе нужно совершить следующее приготовление. Знай, прежде всего, что покаяние, согласно божественному Иоанну Дамаскину¹, есть обращение от диавола к Богу, совершающееся с трудом и подвигом. Итак, и ты, возлюбленный мой, если хочешь покаяться как подобает, должен оставить диавола и дела диавольские и возвратиться к Богу и жизни по Богу, оставить грех, противный естеству, и вернуться к добродетели, свойственной естеству, возненавидеть зло столь сильно, чтобы и ты говорил с Давидом: Неправду возненавидех и омерзих², и, напротив, возлюбить добро и заповеди Господни столь сильно, чтобы говорить с ним же: Закон же Твой возлюбих³ и ещё: Сего ради возлюбих заповеди Твоя паче злата и топазия⁴. Говоря кратко, Дух Святой, говоря через премудрого Сираха о том, что есть истинное покаяние, дает тебе такой совет: Обратися… ко Господу и остави грехи… восходи к Вышнему и отвратися от неправды, и зело возненавиди мерзость⁵. Каково же истинное покаяние и плоды его, смотри в слове, помещенном в конце.

О том, сколько есть составных частей покаяния

Знай, во-вторых, что составных частей покаяния три: сокрушение, исповедь и удовлетворение.

О том, что есть сокрушение

И сокрушение есть скорбь и совершенная боль сердца⁶, возникающая из-за того, что человек грехами своими огорчил Бога и преступил Его божественный закон. Свойственно же оно совершенным и сынам, так как происходит только от любви к Богу, то есть так кается сын только потому, что огорчил отца своего, а не потому, что должен лишиться отцовского наследства или быть изгнанным из дома своего отца.

О том, что есть печаль

Кроме сокрушения, существует и терзание душевное, которое также есть скорбь и болезнь сердца несовершенная, возникающая не из-за того, что человек грехами своими огорчил Бога, но из-за того, что лишился божественной благодати, потерял рай и получил ад. Свойственно же оно несовершенным, то есть наемникам и рабам, поскольку происходит не от любви к Богу, но от страха и любви к Богу, но от страха и любви к самому себе, то есть так кается наемник из-за того, что потерял награду и рай из-за того, что боится наказания от своего хозяина⁷.

Итак, тебе, брат мой грешник, если ты хочешь стяжать в сердце своем это сокрушение и печаль, чтобы благодаря им твоя исповедь была угодна Богу, подобает сделать следующее.

О том, что исповедоваться следует у самых опытных духовников

Прежде всего, расспроси и узнай, какой духовник самый опытный из всех, ибо великий Василий говорит, что, как болезни и раны телесные люди открывает не каждому, но опытным врачам, знающим, как их исцелить, так и грехи подобает открывать не первому попавшемуся, но могущим их исцелить: «Исповедание грехов подобно открытию телесных страданий. Ибо, как страдания телесные люди открывают не всем, не первым встречным, но опытным в исцелении их, так и исповедь грехов должна совершаться у могущих исцелять, согласно написанному: Мы, сильнии немощи немощных носити.⁸То есть избирайте тщательно»⁹.О том, как следует испытывать свою совесть

Во-вторых, подобно тому как ты садишься и считаешь, какой денежный убыток ты потерпел за много дней в своем деле, таким же образом сосредоточься, брат мой, и за две или три недели до того, как пойдешь к духовнику, особенно в начале четырех годовых постов¹⁰, сядь в великом безмолвии и, приклонив голову, произведи испытание своей совести, которую Филон Иудей называет «судом совести», и будь «не защитником, а судьей своих грехов» согласно священному Августину. Изочти и ты, как Езекия, все время жизни твоей со скорбью и горечью души твоей: «Изочту вся лета моя в горести души моея»¹¹. Или, по крайней мере, посчитай, сколько грехов ты совершил делом, слово и согласием с помыслами после того, как исповедовался; измерь месяцы от месяцев перейди к неделям и от недель к дням. Вспомни людей с которыми согрешил, места, где согрешил и тщательно поразмысли, чтобы найти каждый свой грех. Так тебе советует премудрый Сирах, с одной стороны, говорящий: Прежде суда испытай себе¹², и богослов Григорий, с другой, сказавший: «Испытай самого себя более, чем чужие дела; лучше помысл о деяниях, чем о деньгах, ибо тленны одни, другие же постоянны»¹³.

И как охотник не довольствуются тем одним, чтобы найти зверя в чаще, но стараются изо всех сил его убить, таким же образом и ты, брат мой грешник, не довольствуйся тем одним, чтобы испытать свою совесть и отыскать свои грехи, потому что это само по себе принесет тебе мало пользы, но подвизайся изо всех сил, чтобы убить свои грехи болью своего сердца, то есть сокрушением и терзанием. И чтобы приобрести сокрушение, думай о великом ущербе, нанесенном твоими грехами Богу. Для того же, чтобы приобрести печаль, думай о великом ущербе, нанесенном твоими грехами тебе самому.

О том, что грех наносит Богу тройной ущерб

Св. Никодим Святогорец

Итак, начиная с первого, думай об ущербе, нанесенном твоими грехами Богу: во-первых, ибо ты своими грехами оскорбил и обесчестил вышнего Оного и великого Бога, ты, червь — всесильного, ты, брение — Создателя всего, ты, ничтожество, — сущую бесконечность, поскольку и преступил закон Его: Преступлением закона Бога безчествуеши¹⁴; явился рабом и сыном неблагодарным по отношению к таковому всеблагому Владыке и любвеобильнейшему своему Отцу, Который возлюбил тебя от века, не за какое-то твое достоинство, но единственно по Своей благости и решил в Своей богоначальной мысли тебя создать, хотя мог создать других вместо тебя. Ибо ты явился неблагодарным по отношению к таковому Богу, который даровал тебе бытие, создал тебя по образу Своему и по подобию, дал тебе единое тело со всеми чувствами и единую душу со всеми силами, сделал тебя царем всех земных созданий, доставлял тебе до сего дня пропитание, одеяние, жилище, повелел всем чувственным созданиям тебе служить, освободил тебя от стольких бед, от стольких болезней от столь великой нищеты, которую испытывают другие, дал тебе ангела, для того чтобы он стоял всегда возле тебя и тебя охранял.

Ибо ты явился неблагодарным по отношению к таковому твоему Благодетелю, Который устроил так, чтобы ты родился от родителей-христиан, принимал тебя столько раз в Своих таинствах, сделал тебя Своим сыном через святое крещение, избавил тебя из руки бесовской, стал Человеком ради тебя, пролил Свою кровь до последней капли, чтобы сделать тебя наследником Своего Царствия, столько раз ожидал, чтобы ты покаялся после того, как согрешил, осуждая многих других за грехи меньше, чем твои, следует за тобой повсюду, куда ты идешь, стучит в твое сердце, хотя ты Его не принимаешь, с тобой беседует, тебя любит, тебя умоляет, потому что желает твоего спасения.

Ибо ты, говоря кратко, явился неблагодарным по отношению к таковому Владыке, который даровал тебе столько благодеяния естественных, благодатных, общих, частных, скрытых, явных, и, что страшнее всего, в то время как ты получал все эти дарования, ты, неблагодарное создание пред очами Его, дерзал воздавать ему за это своей злобой.

Ах, брат мой грешник, если бы какой-то человек, подобный тебе, захотел сделать тебе одно единственное благодеяние из всех этих, ты не знал бы, что сделать, чтобы его отблагодарить, а в то время как не какой-то человек, но Вышний Бог, Творец всех ангелов, сделал тебе столько и столько благодеяний, ты, напротив, являешь себя по отношению к Нему столь неблагодарным! Подивись, брат, подивись, как тебя носила земля и не разверзлись, чтобы поглотить тебя живым! Подивись, как небо не испустило молнии, чтобы тебя попалить, как воздух, который ты осквернил своими грехами, не возвеял на тебя свои ядовитые дуновения, чтобы тебя отравить, и как все стихии не восстали против тебя, как звери, чтобы пожрать тебя живым, не терпя того, чтобы пожрать тебя живым, не терпя того, чтобы видеть, как ты, отступник и наветник, воздаешь своими грехами такую неблагодарность их Создателю и таковому величайшему твоему Благодетелю: Роде строптивый и развращенный, сия ли Господеви воздаете?¹⁵

3) Ты нанес ущерб Богу, ибо своими грехами сотворил неслыханную несправедливость и показал пренебрежение по отношению к искуплению, совершенному для тебя Сыном Божиим, потому что ты вознес Его на крест и во второй раз, попрал Его любовь, осквернил всесвятую Его кровь, оскорбил благодать Духа Его, открыл Его раны, возобновил заплевания, заушения, терновые венец, бичевания, гвозди, копия и все страдания и поношения, так как сотворил грех, ставший причиной Его распятия: Второе распинающих Сына Божия себе и обличающих¹⁶.

Ах, брат мой, если бы ты подумал, как подобает, об этих трех копьях, которыми, согрешая, ранил Бога, я уверен, что ты зарычал бы и заревел, как лев, от воздыханий: Рыках от воздыхания сердца моего¹⁷, что ты возненавидел бы грех и возгнушался им и что сокрушил бы сердце свое на тысячу кусков, хотя бы оно было и самым жестоким и каменным и пролил бы кровавые слезы. Поэтому, насколько возможно, пребывай в размышлениях об этом тройном ущерба, для того чтобы стяжать святое сокрушение, являющееся благороднейшей и важнейшей составной частью покаяния, печалясь не столько о другом, сколько о том, что согрешил против Бога и оскорбил Святого Духа, по апостолу: И не оскорбляйте Духа Святаго Божия¹⁸.

Как и Давид не скорбел ни о каких других потерях, принесенных ему грехом, но только о том, что он заставил его причинить ущерб единому Богу, хотя он причинил ущерб и самому себе и другим. Поэтому он и говорил: Тебе Единому согреших и лукавое пред Тобою сотворих¹⁹. Подобно ему и Манассия только об этом скорбел, и сердце его никогда не получало ослабления. Поэтому он и говорил: Несть ми ослабления, зане прогневах ярость Твою и лукавое пред Тобою сотворих, не сотворивый воли Твоея и не сохранивый повелений Твоих²⁰.

О том, что грех наносит грешнику тройной ущерб

Затем, для того чтобы стяжать терзание душевное, подумай, брат, и о том, сколько зла принесли грехи тебе самому:

1) О том, что они заставили тебя потерять вышеестественные дарования, данные тебе Богом в этой жизни — благодать оправдания, благодать усыновления, вечности и все остальные дарования, одно только достоинство которых само по себе ценнее всех благородств, всех премудростей, всех красот и всех сил, говоря кратко, — всех естественных дарований и самых ценных благ мира, как говорит Соломон: Все злато пред нею песок малый²¹.

Св. Никодим Святогорец

2) Подумай о том, что они заставили тебя потерять все вечное блаженство райское, наслаждение Богом и созерцание Бога, созерцание сладчайшей Богородицы, Матери Божией и Матери всех христиан, соединение с ангелами, общение со святыми неизреченную радость, Небесное Царство, непрестанное упокоение, вечный свет и вообще все оные блага, которых око не видело, ухо не слышало и ум человеческий не может постичь; и они заставили тебя променять все это на одно малое, на одно горькое и мерзкое наслаждение и уничижить все это как что-то ничтожное, как оные жестокие иудеи уничижили образ рая Иерусалим: И уничижиша землю желанную²².

3) Подумай о том, что эти грехи исходатайствовали тебе вечную муку, неугасающий оный огонь, скрежет зубов, червя неусыпающего, мучение всех чувств телесных и всех сил твоей души, которая всегда будет иметь то, что ненавидеть и никогда не будет иметь того, чего желает. Там ты никогда не испытаешь никакого наслаждения, не увидишь больше ни одного своего друга, не побеседуешь больше ни с одним своим родственником, никогда не поспишь, не найдешь покоя и на одно единственное мгновение от оных палачей-бесов, которые будут тебя и, попросту говоря, подумай о том, что грехи заставили тебя приобрести вечность бесконечных оных адских мучений, одно единственное мгновение которой через столько тысячелетий, сколько есть песка морского, сколько есть звезд на небе, сколько есть капель дождя, сколько есть листьев у деревьев и атомов в воздухе — мгновение оное не пройдет никогда-никогда. «И будут мучены огнем и жупелом… и дым мучения их во веки веков восходит»²³.

Думая, во-вторых, об этом, возлюбленный, ты, несомненно. Умилишься сердцем своим и стяжешь прежде упомянутое терзание душевное, скорбя если не о другом, то хотя бы о том, что из-за своих грехов ты сам являешься понесшим бесконечную потерю, потерю мельчайшую часть которой не способен возместить весь мир со всеми его царствами.

Ах! Разве малое лишение, разве малая скорбь потерять, окаянный грешник, Бога, Который весь сладость, весь радость, весь желание и весь ненасытимое насыщение, Который весь свет и начало света, весь жизнь и начало жизни, весь премудрость и начало премудрости? Разве малая скорбь потерять Бога, красота Которого превосходит всякую красоту, премудрость Его — всякую премудрость, сладость Его — всякую сладость, от одного единственного луча славы Которого, если бы он воссиял во аде, ад сразу сделался бы раем?

Разве малая скорбь потерять безначального Отца, собезначального Сына и Пресвятого Духа, Единого Триипостасного Бога, от Которого все прекрасное имеет красоту, все светлое — светлость, все живое — жизнь, все умное — разум и все сущее — существование?

Одним словом, разве малая скорбь, окаянный, потерять Бога твоего, Который есть крайнее благо, начало, и середина, и конец твоего бытия? Увеждь и виждь, увеждь и виждь (возглашает тебе Сам Бог), яко… горько ти есть, еже оставити ти Мя,глаголет Господь Бог твой²⁴. Поэтому сказал великий Василий, что, даже если человек не будет мучиться, даже если не потерпит страданий, однако, само лишение Бога невыносимое всех будущих мук: «Ибо отчуждение и отвержение от Бога для испытавшего его невыносимее и тяжелее всех вообще ожидаемых мучений, как для глаза — лишение света, хотя бы при отсутствии болезни, а для животного — жизни»²⁵. И если Исав из-за того, что потерял первородство и благословение отца своего Исаака, опечалился настолько, что издал весьма горький и страшнейший глас: Бысть же, егда услыша Исав… возопи гласом велиим и горьким зело²⁶, почему ты, треокаянный, не возгласишь до неба, почему ты, несчастный, не восстенаешь из глубины сердца из-за, что потерял столько вышеестественных благословенный и дарований Небесного Отца своего? Из-за того, что лишился сладчайшего лица Матери Божией, созерцание которого, после Бога, есть второе блаженство в раю, и потерял навсегда Эту милостивейшую Матерь христиан, храмам и священным иконам Которой ты поклонялся, и имя Которой призывал во всякой твоей скорби и Которая сразу тебя слушала? Из-за того, что лишился всерадостного пребывания со всеми ангелами и святыми, память которых ты праздновал и священные книги которых каждый день слушал и читал? И из-за того, что, напротив, вместо всех этих благ, ты унаследовал бесконечность зол и мучений? Коротко говоря, почему ты не заплачешь, грешник, из-за того, что, потеряв Бога, потерял вместе с Ним все?

О потеря бесконечная! О потеря неизмеримая! Я уверен, брат, что, если бы ты увидел хоть раз ту великую потерю, которую потерпел из-за своих грехов, ты возгласил бы, как оный царь, говоривший время смерти своей, что потерял все, потому что, потеряв Бога, он потерял и тело и душу, и землю и небо, и временное и вечное, и все вообще: «Мы потеряли все, мы лишились всего». Я уверен, что, если бы ты увидел собранным перед тобой все то, что потерял, то тысячи раз решил бы больше не грешить, но исправиться и жить святой жизнью, как исправился оный юноша, часто проигрывавший в карты много денег, потому что их после этого не видел, который проиграв однажды двенадцать тысяч дукатов и увидев их перед собой собранными и вложенными его отцом в двадцать четыре мешочка, испугался, несчастный, этой великой потери и с тех пор решил больше не играть.

О том, что печаль о временных благах бесполезна

Знай же и то, брат, что не подобает печалиться, если из-за своих грехов ты потеряешь какое-то естественное и временное благо: или детей своих, или жену свою, или сам мир, или саму свою душу, потому что эта печаль не вменится тебе в покаяние, но будет тщетной, и бесполезной, и неугодной Богу. Опечалился и Саул, когда услышал от Самуила, что потеряет царство и собственную жизнь, так что от страха упал на землю: И потщася Саул, и паде стоящ на землю²⁷, но тщетно. Пришел и Антиох в погнание зла, сотворенного им, когда увидел, что теряет одновременно и жизнь, и царство через оную мучительную смерть, но тщетно; поэтому и говорит Писанип: Моляшеся же скверный ко никогда хотящему помиловати его Владыце²⁸. Не буду уже говорить о том, что печаль из-за мирских и временных благ не только бесполезна для грешника, но и несет ему смерть, как говорит Павел: Мира печаль смерть соделовает²⁹.

1 Книга II, глава 47.

2 Пс. 118, 163.

3 Пс. 118, 163.

4 Пс. 118, 127.

5 Сир. 17, 21, 23.

6 Боль же эта заключается не только в чувстве, то есть в воздыханиях и слезах, но, в первую очередь, заключается в том, чтобы внутренняя воля человека возненавидела грех, и чтобы он желал того, чтобы греха никогда не было, и решился его больше не совершать. Заметь также и то, что эта боль и сокрушение сердечное являются составной частью покаяния, и пока они есть в сердце, человек пребывает в покаянии, и как только они боль оставит сердце, человека оставляет покаяние, а это значит, что боль и сокрушение должны пребывать в сердце кающегося постоянно, благодаря чему его покаяние становится истинным.

7 Некоторые же учителя разделяют печаль и боль из-за своих грехов, которую испытывает грешник, на три: боль, испытываемую им до исповеди, которую они называют болезнованием о грехе; боль, испытываемую им, когда он исповедуется, которую они называют сокрушением; и боль после исповеди, которую они называют сожалением о грехе.

8 Рим. 15, 1.

9 Правила, кратко изложенные, 229.

10 Братия мои христиане, когда вам надо исповедоваться, приходите к духовнику не накануне тех дней, в которые вы собираетесь причаститься, но до этого. И прежде всего в четыре ежегодных поста, как только наступит пост, приходите к духовнику и исповедуйтесь спокойно и не спеша, чтобы он исправил вас, как подобает. А за день или два до причащения приходите, чтобы духовник прочитал над вами одну разрешительную молитву о простительных грехах, совершенных вами за прошедшее после этого время, и затем причащайтесь. Такому доброму обычаю следуют и монахи на Святой Горе.

11 Цитата неточная. Ср.: Ис. 38, 10: Аз рекох в высоте дний моих: пойду во врата адова, оставлю лета прочая.

12 Сир. 18, 20.

13 Четверостишия.

14 Рим. 2, 23.

15 Втор. 32, 5, 6.

16 Евр. 6, 6.

17 Пс. 37, 9.

18 Еф. 4, 30.

19 Пс. 50, 6.

20 Молитва Манассии, царя Иудейского. См. Чин великого повечерия.—

21 Прем. 7, 9.

22 Пс. 105, 24.

23 Откр. 14, 10, 11.

24 Ср.: Иер. 2, 19.

25 Правила, пространно изложенные, 2.

26 Быт. 27, 34.

27 1 Цар. 28, 20.

28 2 Мак. 9, 13.

29 2 Кор. 7, 10.

источник

тем, кто не понимает почему Православные монахи сжигают книги Осипова рекомендуем к прочтению:

«Богословский комментарий на книгу профессора МДАиС А. И. Осипова «Посмертная жизнь»»

«Ложные взгляды проф. Осипова на Страшный Суд и вечные муки»

Ҥ 168.
Пространство Церкви Христовой: кто принадлежит и кто не принадлежит к Ней.

Основав Свою Церковь Христос Спаситель предуказал Её пространство и объем…

2) Но есть предел..Так, не принадлежат уже к Церкви Христовой:
.. б) еретики, которые хотя не отреклись совершенно от христианской веры, но отвергают и извращают ее в основных её догматах. Если мы, или ангел с небес, говорит Апостол Галатам о превращающих благовестие Христово, если кто стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема. (Гал.1,7-8). Еретика человека, заповедует тот же самый Апостол своему ученику, епископу Титу, после первого и второго вразумления отвращайся, потому что развратился и в самом себе согрешает, будучи самоосужден.(Тит.3,10-11): так не заповедал бы Апостол пастырю поступать с теми, кто ещё принадлежал бы к его стаду. От нас вышли, но не были от нас, пишет апостол Иоанн о еретиках, которых называет антихристами (1 Иоан.2,19), если бы были от нас, пребыли бы с нами. Поэтому с самих апостольских времен отлучены были от Церкви эвиониты, сторонники еретика Керинфа и другие еретики. А потом отлучаемы были на соборах и еретики, появивши-еся в более поздное время. Это же обязательно полагается теми правилами соборов, которыми повелевается снова принимать еретиков в недра Церкви. Подтверждается единодушным учением святых отцов и учителей Церкви, которые называли еретиков вслед за св.апостолами антихристами (Дидим, Толков.на 1 Иоана 2,29), отвергшимися от Христа (Иустин Мученик, Апология 1,26; Киприан Карфагенский, Epist. 52; Амвросий Медиоланский,in Luk.,4,9; -Negat Cristum, qui non omnia,quae Christi sunt confitetur ), недостой-ными самого имени христиан(Тертуллиан, de praescr. haeret .c.37, si enim haeretici suntб christiani esse non possunt; Киприан Карфагенский, “как дьявол – не Христос, хоть и называет себя его именем,так и тот не христианин, кто не держится Евангелия и истинной веры”; Афанасий Великий, против ариан, слово 1,2; Златоуст, Гомилии на апостольские акты, 33,4; Василий Великий, толкование на Пс.48, 7; блаж.Августин, De vera relig.5,9 ), подобным язычникам.(Тертуллиан, De carne Christi, c.15; Златоуст, Гомилии in illud, п.5) .

в) отщепенцы или раскольники, которые, хотя не искажают догматов веры, но не покоряются законной власти, и через это самовольно отделяются от Церкви. Справед-ливость этой мысли видна из слов Спасителя: если кто Церковь не послушает, будет тебе как язычник или мытарь (Матф. 18, 17); из правил I Вселенского соб., которыми предписывалось принимать в Церковь кафаров или новациан, возвращавшихся в ее недра, — а кафары были только раскольники( прав. Васил. Велик. 1,1), из 33-го правила Лаодикийского соб., которым запрещалось с раскольниками даже молиться, и из учения св.отцов, например: (перечисляются: св.Киприан,св.Василий Великий, блаж.Августин, блаж.Иероним)

Когда говорим, что еретики и раскольники не принадлежат к Церкви, — имеем в виду не тех из них, кто держится еретических мнений или раскольничьих в тайне; стараясь внешне принадлежать к Церкви и внешне исполняя её уставы; или тех, кто увлекаются еретическими и раскольничьими мнениями по невежеству без всякой злонамеренности и упорства, т.к. очевидно, что они ни сами себя видимо ещё не отлучили от общества верующих, (хотя, может, уже и отлучены от нас невидимым судом Божьим – таких лучше предоставить суду Того, кто знает все мысли человека, и “испытует сердца и утробы”).

Имеем в виду еретиков явных, которые уже отделились от Церкви или уже отлучены Ею, и след. Еретиков и раскольников намеренных, упорных и потому в высочайшей степени виновных. Против них-то собственно и направлены изречения св.отцов и учителей Церкви, приведенные нами выше.

митрополит Макарий(Булгаков)

Более того, ап.Павел в отношении еретиков не только говорит о их неспасении (Гал.5,20), но и впервые в новозаветной истории и в первохристианские времена объясняет причину их проклятия для вечности в Гал.1-8,9: «Но если бы даже мы или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема» (ἀνάθεμα).

Сократ Схоластик в своей «Церковной истории» в V веке даёт следующее толкование анафемы: «так мы, христиане, обыкновенно называем приговор против богохульника (инославного — Л.С.), когда свое мнение объявляем всем, выставляя его как бы на столбе».

Апостольские правила не употребляют слово анафема, заменяя его указанием «да будет отлучен от общения церковного».Уже в апостольских посланиях говорится о предании анафеме тех, кто не исповедует Христа Сыном Божиим, считая Его всего лишь мудрым учителем нравственности или неким идеальным пророком.Тем не менее, все осознавали,что Церковь — это «тело Христово»(Кол. 1, 18, 24), по ап.Павлу и отлучение от Церкви всегда означало отлучение от Христа — по слову Господа Иисуса — «аще Церковь преслушает буди тебе ка язычник или мытарь» (Мф.18,17)- спасение которых исключено.

Слово анафема входит в употребление с IV века (соборы Лаодикийский и Эльвирский) и становится господствующим в церковной практике начиная со времён Халкидонского собора (451 год). Традиционной формой анафемствования становится: «Имярек да будет анафема».

325: анафема арианству на Первом Вселенском соборе.(Причем свт.Николай Мирликийский дал пощечину Арию, о чем устное предание сохранил монах студийского монастыря Иоанн, а затем его духовные наследники с XIIв.-монахим -афониты )
518: Константинопольский Патриарх Иоанн II подтвердил постановления Халкидонского собора и предал анафеме ересиарха Севира Антиохийского.
536: анафема Юлиану Галикарнасскому и артафодокетизму как разновидности ереси нехалкидонитства=монофизитства
680: Агафон (папа римский) предал анафеме лидера монофелитов Антиохийского Патриарха Макария, а также покойных Константинопольских Патриархов Сергия, Пирра, Павла, Петра и Папу Гонория I; каковые были анафематствованы и Шестым Вселенским собором.
843: Константинопольский собор анафемствовал сторонников иконоборчества.(св.Патр.Тарасий сказал так «ересь отделяет любого человека от Бога.Это очевидно») В 843 году в Греческой Церкви в первое воскресенье Великого поста был впервые совершен праздник Торжества Православия в знак победы над всеми ересями, осужденными на Вселенских Соборах, и вообще над всеми нечестивыми антихристианскими учениями. Богослужебный чин этого праздника включал в себя, во-первых, провозглашение вечной памяти подвижникам благочестия, защитникам веры, во-вторых, провозглашение многолетия царям, патриархам и иным ныне сущим защитникам веры и, наконец, объявление анафемы главнейшим ересям и их носителям.
879-880 Представители Римской и других четырех поместных церквей предали анафеме тех, кто делал прибавку никео-цареградскому символу (а прибавка filioque тогда уже 300 лет была известна).
1054: Константинопольский Патриарх Михаил Кируларий предал анафеме главу поместной римской церкви за прибавку к символу веры (и сторонникам этой прибавки).Позднее это решение было принято ВСЕМИ Поместными Церквами мира.

Предел Освященного Собора 1667 гласил:
«…Аще ли же кто и не покорится святой восточной церкви и сему освященному Собору, или начнет прекословити, и противлятися нам и мы таковаго противника, данною нам властию от всесвятаго и животворящаго Духа, аще ли будет от освященнаго чина, извергаем, и обнажаем его всякаго священнодействия, и проклятию предаем. Аще же от мирскаго чина будет, отлучаем, и чужда сотворяем, от Отца и Сына и Святаго Духа: и проклятию и анафеме предаем, яко еретика и непокорника; и от православнаго всесочленения, и стада, и от церкве Божия отсекаем , яко гнил и непотребен уд, дондеже уразумится и возвратится в правду покаянием. А кто не уразумится, и не возвратится в правду покаянием, и пребудет во упрямстве своем: да будет и по смерти отлучену и часть его и душа со Иудою предателем, и с распеншими Христа жидовия: и со Арием, и с прочими проклятыми еретиками… аминь»

источник

С новым годом, с новым счастьем, — приветствуем мы ныне друг друга. Но подвергал ли кто рассмотрению, как это наступающий год есть новый год? И откуда возьмется в нем что-либо новое? Нынешний день чем разнится от вчерашнего или от первого дня прошедшего года? И впереди не та же ли будет перемена дней и ночей, и не то же ли чередование месяцев и времен года, как было прежде? — Разве течение дел не будет ли ново? — Но и это отрицает Премудрый, говоря: что было, тожде есть, еже будет: и что было сотвореное, тожде имать сотворитися. И ничтоже ново под солнцем. Иже возглаголет и речет: се, сие ново есть, уже бысть в вецех бывших прежде нас (Еккл.1, 9-10).

Так что же — смысла нет в наших приветствиях?! — Быть не может, чтоб такой всеобщий и древностию освященный обычай не имел смысла, и смысла глубокого. Как не подвергаем мы сомнению искренности благожеланий, так не можем обличить их в излишестве или беспредметности. Должно быть нечто истинно новое, в которое, несмотря на окружающую нас ветхость, верует душа, которого с уверенностию ищет и чает она и появление которого готова приветствовать во всем, что в каком-либо отношении кажется новым. Что бы такое было?
Будет небо ново и земля нова, говорит Господь. Чего ради все мы, верующие, нова небесе и новы земли по обетованию Его ждем (2Петр.3.13).
Вот первая истинная новость! Она откроется во всей славе уже по кончине мира, когда все перечистится огнем; но приготовление к ней начато с первых почти дней бытия неба и земли и действуется с того времени невидимо, конечно, для ока чувственного, но зримо для ока веры. Обновительные силы, положенные в круг временного течения тварей, так действенны и верны, что Апостол при мысли о них воззвал: древняя мимоидоша, се быша вся нова (2Кор.5,17), и, обозревши умом всю тварь, вкусившую начатков обновления, слышал сетование ее о том, что нескоро приходит время, когда она сбросит настоящую одежду ветхости и тления и облечется в новую, полную светлой играющей жизни. Чаяние твари откровения сынов Божиих чает. Суете бо тварь повинуся не волею, но за повинувшаго ю на уповании, яко и сама тварь свободится от работы истления.. . О чем и совоздыхает она с нами и сболезнует (Рим.8,19-22).
Утвердите мысль свою в сем учении, и узрите, что в настоящем нашем положении одно видится совне, а другое действует внутри, и в нас, и вне нас. Настоящее — и наше, и всего мира — состояние есть состояние переходное, как состояние больного, обложенного пластырем, или дерева, замершего на зиму, или вновь устрояемого дома, загроможденного лесами. Придет срок, снимут обвязки с больного — и он явится исцеленным и оздравленным в обновленной жизни; кончится постройка, примут леса — и все увидят новый дом во всей его красоте; придет весна нового века — и древо бытия мира, теперь голое, даст из себя листья, цветы и плоды.
Первоначально, когда Бог обозрел только что сотворенную Им вселенную, в ней быша вся добра зело (Быт.1.31). Когда же человек пал, все ниспало в худшее, как падает цепь, когда порывается первое звено. Тогда о земле сказано: терния и волчцы возрастит; жене: в болезнех родиши; и мужу: в поте лица твоего снеси хлеб твой (Быт.3,16,18-19). Так все облеклось в траур, или на все наложена епитимия. Все приняло состояние ветшающего и дряхлеющего.
Так бы это и осталось навсегда. Но многохудожная премудрость Божия открыла, благость Божия избрала и сила Божия начала приводить в дело сокровенный способ исправления и восстановления всего в лучший еще прежнего и совершеннейший вид. Семя жены, сказано, сотрет главу змия, истребит зло, влитое в человека и чрез него во всю тварь. Тогда же начало и действовать сие обетование. Но по премудрому домостроительству Божию оно не вдруг явлено в силе. Действенную на тварь силу свою ему предопределено открыть чрез плоть; явление же плоти ограждено своими условиями времени и места. Но и явясь во плоти, семя спасительное, возглавило хотя в себе все — небесное и земное, прошедшее, настоящее и будущее, и чрез то дало возможность проникать всюду восстановительным силам своим, но сокровенности действия их не отменило. Внешнее состояние оставлено то же — болезненное, безутешное, разлагающееся, тлеющее.
Восстановительные и обновительные силы Божий действуют сокровенно под сим неблаговидным покровом, так что воистину исполняются слова Апостола: внешнее тлеет, внутреннее же обновляется по вся дни. Когда же обновление, действующее ныне невидимо, произведет свое дело, когда все способное обновиться причастится сего обновления, тогда не нужны уже будут сии узы тления: тварь освободится от них и явлена будет вся во всей красоте своей чистою и нетленною. Как весною все облекается в новую одежду, которую каждое растение производит, однако ж, из себя, так в конце мира ныне сокровенно действующее обновление сбросит скрывающую его тленную оболочку и явится во всем великолепии своем. И тогда будет небо ново и земля нова.
Войдите, братие, умною верою вашею в созерцание сего порядка домостроительства Божия о значении времен, утвердитесь в нем и стойте. Ради веры вашей Господь даст вам крепость устоять против наветов отца лжи, который, растлевая доверчивые к его внушениям умы, отнимает у них способность видеть действующее среди тления обновление. И они сами себя обольщают и других вводят в обман, думая, что окружающее нас кажущееся нестроение есть естественное (нормальное) состояние вещей, и позволяют себе делать слишком смелые заключения против творчества Премудрого и промышления Всеблагого. Стойте убо в вере, братие, и утверждайтесь в ней!
Такова первая новость, которую можно назвать вселенскою. Но есть подобная же новость и для каждого из нас, которая входит в нас и являет в нас силу свою, когда каждый из нас становится причастником восстановительных сил, принесенных на землю. Аще кто во Христе, нова тварь (2Кор.5,17). Ведомо вам, что все силы к новому животу вверены Святой Церкви и все истинные сыны Церкви несомненно исполняются ими и приемлют обновление чрез них. Начало сему обновлению полагается во святом крещении, в котором мы совлекаемся ветхого человека и облекаемся в нового, или возрождаемся к новой жизни. В тех, которые сохраняют благодать крещения, сила внутреннего обновления не перестает действовать. В тех же, кои по крещении впадают в смертный грех, она прекращается. Но снова начинает действовать, когда в таинстве покаяния они опять приобщаются жизни Божией о Христе Иисусе. В крещении ли, или в покаянии получит кто благодать обновления, но если он хранит ее и действует по ее требованиям, то семя новой жизни в нем уже не замирает, а все более и более развивается, оттого более и более растет и крепнет потаенный сердца человек, исполняясь премудростию и разумом духовным, нравственною красотою и крепостию характера, и внутренним радованием о Духе Святе, хотя наружно он бывает и нищ, и беден, и наг. При некрасивой наружности зреет внутренняя красота, как красивая бабочка в своем некрасивом клубочке. Созревши, бабочка разрывает оболочку и начинает радоваться жизнию на свете Божием. И потаенный наш человек, созревши в теле немощном, когда судит Бог, сбрасывает сию оболочку, восходит горе и начинает там жить вполне обновленною жизнию у самого источника жизни.
В этом, братие, предназначение наше. Почему образ сего обновления предносится в душе и сознание его обнаруживается в ее предчувствиях и тайных желаниях, даже и тогда, как она чужда бывает обновительных сил. Вот причина, почему мы так любим новое и так заботливо ищем его!
Сами видите из предыдущего, как и чем должно быть удовлетворяемо сие стремление. Приведу, однако, вам несколько уроков из посланий Апостольских. Яко новорождени младенцы, словесное и нелестное млеко возлюбите, яко да о нем возрастете во спасение (1Пет.2.2). Очистите ветхий квас, да будете ново смешение (1Кор.5,7). Совлекайтесь ветхаго человека, тлеющаго в похотех прелестных и облекайтесь в новаго, созданаго по Богу в правде и преподобии истины (Еф.4,22,24). Надо стать новыми в себе, и жажда нового будет удовлетворена и постоянно удовлетворяема. Ибо новая духовная жизнь во Христе Иисусе по своему существу постоянно нова! Постоянно же присущая внутрь нас новость будет утолять жажду нового. Сего да сподобит Господь всех вас! Лучшего пожелать вам не могу в нынешнее новое лето.
И готов бы заключить этим мое слово, но приходит на мысль на всякий случай дать вам небольшое предостережение. Не дивно, что вы встретите лица, кои иначе судят о новизне, и то, что на деле есть обновление, считают ветшанием, а что есть ветшание — обновлением; во что Апостол заповедует облечься, как в новое, то советуют они сбросить, как ветхое. Понятно вам, о чем тут дело. Предложу вам в руководство два-три положения, чтоб вы могли правильно судить о сем.
До пришествия Христа Спасителя во всем мире, исключая народа Божия, качествовала ветхая языческая жизнь во всех областях — умственной, нравственной, эстетической, семейной и гражданской. После Христа Спасителя вместе с распространением христианства сила слова Божия и благодать Святого Духа вытеснила начала языческие и воцарила всюду начала христианские, также во всех областях — умственной, нравственной, эстетической, семейной, политической. Сии начала в Святой Православной Церкви действовали и действуют непрерывно — и на Востоке, и у нас. На Западе Папа, отпавши от Церкви, первый принял корень языческой жизни — гордыню. Около сего центра не замедлили сгруппироваться и все другие стихии языческие. К XVI веку они довольно окрепли, подняли главу и гласно вступили снова в состязание с христианством. Образовался круг людей, языческим духом исполненных, которые задачею себе поставили — снова ввести языческие начала, тоже опять во всех областях — умственной, нравственной, эстетической, семейной и гражданской. Время, когда сие совершилось, называется Возрождением западным. Запомните себе теперь, что западное Возрождение есть восстановление язычества наперекор христианству. Таково значение Возрождения. Но каково семя, таков и плод. Все нынешнее западное образование во всех его видах есть итог того движения, которому толчок дало Возрождение. Оно есть плод сего последнего. Почему и есть и в духе, и в теле — и в главном, и в частях все пропитано языческими началами, враждебными христианству. Всякий, кто касается его и сколько-нибудь сродняется с ним, становится больше или меньше враг Христу. Так об этом свидетельствует опыт. До Запада нам какое бы дело? Пусть себе как знает. Мы жили просто под влиянием животворных начал христианских и знать не знали, что делается на Западе, и не знали бы, если б не были в необходимости войти с ним в сношения. Вошедши в сношение, стали заимствовать от него вместе с полезным и качествующий там дух образования языческого, который и у нас тоже производит, что там, то есть кто только касается его, тотчас восстает против Христа Спасителя и Святой Его Церкви. И у нас образовался класс людей, которые твердят, что церковное — христианское — это есть ветхость, которую надо отбросить, а европейское образование есть обновление, которое надо усвоить. Зная теперь, что значит европейское образование, вы сами хорошо поймете, что это они нам советуют. — Вот что! Апостол Павел говорит, что Бог послал святых апостолов, облеченных благодатию Святого Духа, в мир затем, чтоб они всех привели из тмы в свет, из области сатанины к Богу; а эти нам советуют из света опять идти во тму и от Бога — в область сатанинскую, где качествует не обновление жизни, а смерть, убивающая все зародыши жизни истинной. Видите, какие благожелатели!! Чтоб разъяснить это до подробностей, надо целые книги написать. Я предложил вам сии истины в кратких положениях, только на всякий случай. Блюдите убо, братие, како опасно ходите, не якоже не мудри, но якоже премудри, — не бывайте младенцы, влающеся ветром новых учений… истинствующе же в любви, все возращайте в Того, Иже есть глава Христос (Еф.5,15;4,14-15). Аминь.
1864 г.

Вот и еще прошел один год — и на чреду преходящих лет вступает новое лето, чтоб прейти подобно всем другим. Непрестанно прилагается день ко дню, месяц к месяцу, год к году, — и умножение времени сокращает время. Непрерывно и быстро течет река времени и спешит к черте, за которою не будет более времени. Но и мы не на берегу сей реки стоим, чтоб быть сторонними только зрителями ее течения. Нет, но по ней, или вместе с нею и в ней влечемся и сами тем же путем временных изменений к своему концу. Потому помышление о времени не чуждо нам; оно касается весьма существенной черты в нашей жизни временной и если во всякое время может занимать нас, то тем неизбежнее должно занять ныне, когда за тем и собираемся в храмы, чтоб молить Господа Вседержителя об освящении и благословении нового лета.

Живя во времени, мы многое знаем о времени: знаем, что время скоротечно, что им надобно дорожить, что утраченного времени воротить уже нельзя, что срок данного нам времени короток, а то, что должно быть совершено в продолжение его, имеет вечную цену, что время только на время и со временем все должно уступить место свое вечности. Но что есть само временное? Как бывает то, что во времени? Непрестанные изменения пред глазами нашими, и из уст наших постоянно слышится: ныне, вчера, завтра; но как стоит то, что есть ныне, или сей час? Куда девалось то, что было вчера или за час? Откуда придет то, что будет завтра или чрез час?
Не подумайте, благочестивые слушатели, что дух праздной пытливости возбуждает такие вопросы. Нет. Они приводят нас к весьма важным истинам — таким истинам, кои должны руководить нас в употреблении данного нам времени и управлять всею нашею жизнию. Потому, положив в нынешней беседе с вами кратко ответить на эти вопросы, я не думаю уклониться от цели бесед, предлагаемых с сего священного места. Итак,
1. Как стоит то, что есть ныне, или сей час? Мы обыкли расширять свое бытие, равно как бытие всего мира по пространству времени, видим себя и все другие вещи далеко в прошедшем и простираем взор далеко в будущее. Между тем действительное наше существование — одно мгновение, как одна тонкая полоса света среди густого мрака ночи. И под нами нет утверждения (опоры). А между тем мы стоим, как и весь мир, являем некое постоянство, некую твердость. Кто же держит нас в этой бездне ничтожества (небытия)? Кто не дает окружающему нас ничтожеству поглотить нас? Кто, отъем ля действительность у прошедшего, сохраняет бытие для настоящего и, внося в будущее, которого нет, вносит существующим?
Ответ на это готов у всякого. Тот, Кто сотворил нас, в Ком источник всякого бытия, Кто все содержит и живит. Так, братие, веруем, что ничему и одной минуты нельзя быть без действия в нем всемогущей силы Божией; но не забудем прибавлять к сему, что нельзя быть — не этому только большому миру, но поименно каждой вещи, поименно каждому из нас. Произнося слово — Вседержитель, иные обыкли думать, что Он держит только мир, а мы держимся уже миром. Нет, мир не поможет нам: он сам не имеет в себе твердости, сам весь, как капля от кадки, или стражик на превесех («стрелка на весах» (Прем.11,23)). Напрасно думают высоко о мире и его законах, о природе и ее силах, как будто в них есть что неприкосновенное, непререкаемое, нерушимое, — и под видом науки изобретают себе идолопоклонство, которое гибельнее мифологического идолопоклонства древних греков. Нет, братие, не законами и силами природы держится жизнь каждого из нас, а силою Божиею, действующею в нас. Господь, носящий всяческая (вселенную) глаголом силы своей, глаголом же силы своей носит и каждого из нас.
Утвердим же сию мысль в уме и напечатлеем ее в сердце. Над бездною ничтожества носит нас вседейственная сила Божия,— а мы живем, движемся и есмы. Отымет дух свой, отдалит руку свою,— и мы исчезнем и не помянемся ктому (более) в живых. Но если держит нас Господь, то и прикасается к нам. Не мысленно только зрит нас; нет, прикасается к нам, как рука к руке или воздух к телу. Утешительно и пристрашно! Утешительно осязать, яко недалече коегождо нас суща Всеблагого Отца и Промыслителя, всегда готового Внимателя наших прошений и молитв, хотящего и могущего помощи. Пристрашно ощутить такую близость Чистого — нечистому, Благого — злобному, Щедрого — скупому, Кроткого — гордому, Судии — грешнику. Не потому ли всячески и убегают памятования о Боге и Его к нам близости, что мысль о Его близости несовместна с нечистотою сердца? Но она есть, и лукавое забвение наше не устранит действительности. Да, Бог наш есть огнь, поядаяй все нечистое и греховное. И всегда близ есть, и убежать от Него некуда. Это грызение совести, которая мучит нас за грех, есть прикосновение Всесвятого Бога к нам, есть слово Его: перестань, покайся. И некуда укрыться, чтоб не слышать сего гласа. Убежище одно покаяние. И не будет мира, пока не будет покаяния. Итак, Бог, держащий нас прикасается к нам: или будь чист, или кайся. Вот урок от настоящего!
2. Обращаясь к прошедшему, спрашиваем: куда девалось наше прошедшее? Где то, что было за год, за день, за час? — Кажется, поглощено ничтожеством. Что было, того нет уже: нет наших дел и слов, нет скорбей и радостей, нет ничего, что было в душе нашей и в нашем сердце. И нас самих нет там. Кажется, так. И как бы порадовался иной, если б многое из того, что было чувствуемо, любимо, замышляемо и приведено в исполнение, исчезло навсегда и никогда не помянулось! Но нет, ничто не исчезает, ничто не обращается в ничто: ни мысль, ни слово, ни желание, ни дело, подобно тому, как целы соки, частичка за частичкою, образующие дерево. Пусть иное забыто, ускользнуло из памяти, но оно все же есть, цело, не пропало, хранится.
Жизнь наша походит на клубок нитей. Нити слой за слоем наматываются и образуют клубок: виден только верхний слой, но и прочие все целы, только прикрыты. Так и в нас: дела прилагаются к делам, мысли к мыслям, чувства к чувствам, и образуют нас самих, нашу душу в том виде, как она теперь есть. Памятны только недавние дел и те, коих прикрыть уже нельзя, но и все прочие дела не исчезли, а есть, только сокрылись внутрь сердца и совести. Размотайте клубок — и увидите все нити, и в том виде, как они были намотаны. Так будет время, когда все, сокрытое внутрь нас, раскроется, выйдет наружу и будет явно и нам, и всем. Вы знаете, какое это время! Как отрадно будет тем, у коих не заложено в себя ничего, кроме дел чистых и богоугодных. Они возрадуются, как радуется обретший сокровище, сокрытое на селе своем, или как радуется богатый, когда пред всеми разлагает дорогие вещи, кои дотоле скрывались в его сокровищницах. Но другой и смотреть бы не хотел на многое из того, что тогда раскроется из него самого, не хотел бы смотреть, но будет смотреть и терзаться, будут видеть то и другие — Бог, Ангелы, святые, и увеличат его терзание и муку. Хотел бы отвратить очи свои от себя, и не отвратить, хотел бы убежать и скрыться, но куда убежишь и где скрыться от себя? Будет вопиять: горы, падите на меня и покройте меня от лица Седящего на престоле; но и горы не падут и не покроют его!
Что же нам делать? — Не допускать в себя ничего нечистого и греховного, положить мерило очам, устам, рукам и ногам и.тому, что соответствует им в душе — мыслям, чувствам и желаниям, чтоб слагающаяся из них сокровищница нашего существа (сердца и совести) всегда была чиста, светла и боголюбезна — в отраду нам в день оный. Ибо, если ни одно действие наше не пропадает даром, если всякая мысль, всякое чувство, всякое слово и дело, взор, все до малейшего движения оставляет свой след в нас, остается в нас и вместе с нами предстанет на всеобщий суд в оправдание или осуждение наше, то, судите сами, благоразумно ли допускать внутрь себя что-либо такое, что тогда хотели бы исторгнуть, но уже будет поздно. Кто своими руками вливает яд в жилы свои или сам собирает себе на главу углие огненное? — Будем помнить, что жизнь наша не шутка, и ничем в жизни шутить не должно, ибо все в ней имеет вечную цену.
Но что сделать с тем худом, которое уже допущено? — Если по легкомыслию, нерадению, увлечению и страсти уже допущено что худое в жизнь нашу, заблаговременно позаботимся отвратить ту крайность, в какую оно поставит нас в час раскрытия всех дел наших. Что сделано, то уже сделано, а что худым сделано, то худым и останется навсегда, и добрым того сделать нет никакой возможности. Есть только средство изгладить худое дело и изгладить так, что оно никогда уже не помянется в числе дел человеческих. Средство это — покаяние. Оно только изглаждает грехи, и не помянутся ктому (впредь). Измоемся слезами покаяния и чисты будем, и чистыми предстанем на суд Божий. Так ничто из преходящего не гибнет, а остается в нас навеки: потому или не допускай ничего нечистого, или, если допустил уже, попекись изгладить то покаянием. Вот урок от прошедшего.
3. Обращаясь наконец к будущему, спрашиваем: что будет с нами впереди? Что ожидает нас в будущем? Вопрос самый любопытный. Но на это не может ответить нам ни один сотворенный ум. Мы можем сказать, что будет из того или другого семени, но не можем сказать, что будет с тем или другим человеком, хотя и его будущее, как из семени, раскрывается из него же, из того, что он есть теперь. Не можем сказать ибо в устроение судьбы его привходит, с одной стороны, его собственная свобода, которой нельзя подчинить верному рассчислению, с другой — действия Промысла Божия, всесвободного и независимого, хотя всегда правосудного и всеблагого. Оттого непрестанно почти видим непостижимые для нас превращения и в участи, и в характерах людей: хороший падает, худой восстает; богатый беднеет, бедный богатеет; славный бесславится, безвестный возвышается в славе, — и все это путями, для нас безвестными, так что никто не может разгадать, что готовит ему будущее.
Все утешение и успокоение наше в Боге, в том, что Бог наш есть любовь бесконечная, есть наш Бог, а мы чада Его, и хочет нам одного добра, и не только хочет, но и все устрояет к тому, чтобы мы вкусили сего добра, и самые устроения свои промыслительные приводит в исполнение. Он объем лет нас своею попечительностию, ищет своими благодеяниями, преисполняет всяким добром. Мать забудет отроча, а Господь не забудет нас. Не довольно ли сей известности? Не ясно ли для ока веры, что все, что будет с нами, исходя от руки Господни, будет во благо нам? Пусть не знаем мы определительно, что будет с нами впереди, но, зная одно, что с нами будет то, что Богу угодно, мы уверены, что с нами будет одно добро. И не лучше ли вместо всякого желания определить свое будущее желать одного, чтобы с нами было то, чего хочет Бог, и молиться об одном: буди воля Твоя, Господи, над нами! — Это самый надежный руководительный свет во мраке будущего, узда для наших неопределенных желаний, пустых страхов и безотрадной безнадежности! Явшийся за сию котву (взявшись за этот «якорь» (Евр.6,19)) упования и посреди сени смертной не убоится зла, и без страха встретит всякую скорбь, веруя, что она исходит от любви Божией к нам на очищение наше, как огненная ступень к совершенству в христианской жизни. Можно сказать, что незаблудно течет жизнь преданного в волю Божию. Как за руку ведет его Господь к своему предназначению и успокоивает его своею любовию.
Не потому ли большею частию и постигают нас скорби, что в нас недостает сей преданности, что наперекор воле Божией мы вносим в устроение своей участи свою волю и беремся сами действовать, когда следовало бы все предоставить благоустроению Божию. Упреждаем, когда следовало подождать, или пережидаем, когда следовало действовать, по легкомыслию делаем ошибки и по недобрым видам избираем не тот путь жизни. Правда, благости у Бога бездна многа, и Он нередко благоволит благостынно поправлять наши ошибки, но иногда мы делаем такой шаг, которого уже и поправить иначе нельзя, как с болезненными переломами. Вот и скорбь! Но кто виноват?
С другой стороны, чего ради посещают нас скорби? — Грех ради наших. Итак, оставим грех — и не будет скорбей и бед, наказующих его. Да, братие, царь Езекия на болезненном смертном одре. Приходит Пророк и от лица Божия объявляет ему определение смерти. Но Езекия, обратясь к стене, слезно помолился, и Бог изменил определение свое. Ниневии проречено падение; но народ во вретище и пепле принес покаяние — и определение Божие отменено. Видите ли силу покаянного к Богу обращения? Видите ли сию уравнительницу жизненного пути нашего, превращающую стропотная в правая и острая в пути гладки? Видите ли сию воду, угашающую огнь гневных судов Божих? Потому если приходит сомнение, нет ли какого грозного определения Божия о нас и нашей участи, воздохнем и припадем к Нему в покаянии, и гроза минет. Или лучше… как мы не знаем судов Божих, будем непрестанно воздыхать, плакать и каяться о грехах своих и тем отвратим всевозможные горести. Не думайте, что видимые причины суть истинные причины того, что бывает с нами и вокруг нас. Нет. Все управляется невидимыми мановениями Божиими, и сии мановения всегда находятся в прямом соответствии с движениями сердец человеческих. Бог действует на нас, судя по тому, как мы держим себя в отношении к Нему. Не каемся — наказует, каемся — милует. Здесь ключ к изъяснению переворотов и перемен не в одной нашей частной жизни! Сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит. Так, все будущее в руках Божиих: потому или в преданности Богу ходи непорочно в воле Его, или спеши раскаянием отвратить грозное определение судов Его. Вот урок от будущего.
Повторим же теперь кратко все наставление, предлагаемое нам от лица времени! — В настоящую минуту Бог держит нас в деснице Своей над бездною ничтожества и прикасается к нам силою Своею: будем же или хранить себя в чистоте, якоже Он чист есть, или очищать себя покаянием, если уже допущено что нечистое. Ни одно действие наше, становясь прошедшим, не проходит, но остается в существе нашем и вместе с нами, в нас же самих предстанет некогда на суд в оправдание или осуждение наше; позаботимся же не допускать внутрь себя ничего нечистого, что в час суда может поставить нас в затруднительное положение, из которого уже не выпутаемся, или если уже допущено что укорное, поспешим изгладить то покаянием. Будущее наше все в руках Божиих; итак, ходя неуклонно в заповедях Его, предадим себя всецело Его Отеческому водительству; в отвращение же наказательных посещений Божиих предварим лице Его исповеданием грехов и искренним в них раскаянием. Так отвсюду один урок — урок чистоты и покаяния. И какого другого наставления ожидать можно от времени, когда цель самого времени есть покаяние? Мы созданы для жизни в раю. Но согрешили и изгнаны на эту землю скорбную. Зачем? — Чтоб принести покаяние. Жизнь наша на земле есть епитимия. А тому, кто несет епитимию, что свойственно? — Сетовать, сокрушаться и плакать о грехах своих. Аминь.
1856 г.

«Хотя Матфей и говорит, что смоковница тотчас иссохла, и что ученики, видя это, дивились: впрочем ты не смущайся, слыша теперь  от Марка, что они увидели иссохшую смоковницу уже на другой день. Сказанное Матфеем должно понимать так: и абие исше смоковница, — тут остановись; потом читай: и видевше ученицы дивишася: когда увидели? не тотчас, но на другой день. Кто так понимает, тот не встретит никакого недоумения.

Заметь же, как Христос здесь является Богом. Ибо чрез пророков Господь говорит: Аз есмь изсушаяй древо зеленое и проращаяй древо сухое (Иез. 17,24). »

блж.Феофилакт Болгарский

разрешение ещё одного недоумения:

«и увидев при дороге одну смоковницу, подошел к ней и, ничего не найдя на ней, кроме одних листьев. Другой евангелист говорит: еще не время было (Марк. XI, 13). Если же не пришло еще время собирания смокв, то как же этот другой евангелист говорит: пошел, не найдет ли чего на ней? Очевидно, это сказано евангелистом потому, что так думали ученики, которые еще не были совершенными. Евангелисты часто излагают мысли учеников. И не только это думали ученики, но и то, что смоковница проклята потому, что на ней нет плодов.»

свт.Иоанн Златоуст